Таежные повести
Николай Корнеев

© Николай Корнеев, 2025

ISBN 978-5-0068-6632-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Здравствуй, мой уважаемый читатель!

Меня зовут Николай, и я – начинающий писатель. Сегодня я с трепетом и волнением хочу представить вам свою книгу, которая, надеюсь, найдет отклик в ваших сердцах. В ваших руках сейчас сборник под названием «Таежные повести».

Это не просто сборник рассказов. Это приглашение в мир, где величие природы ощущается каждой клеточкой души, где каждый шорох леса, каждый отблеск солнца на водной глади несет в себе глубокий смысл. «Таежные повести» – это книга, которая учит любить природу, уважать ее законы.

Я пишу в основном художественную, историческую и биографическую литературу, но именно в этих таежных историях я постарался объединить все то, что меня вдохновляет и волнует. Здесь вы найдете элементы художественного вымысла, которые помогут вам погрузиться в атмосферу дикой природы, почувствовать ее дыхание. Исторические нотки проявятся в рассказах о людях, чья жизнь была неразрывно связана с тайгой, о их борьбе и выживании, о их мудрости, передаваемой из поколения в поколение. А биографические моменты, возможно, неявные, но всегда присутствующие, – это отражение моего собственного пути, моих наблюдений и переживаний, связанных с этим удивительным краем.

Тайга – это не просто лес. Это живой организм, со своими правилами, своей гармонией и своей суровой красотой. В моих повестях я стремлюсь показать вам эту красоту во всей ее полноте: от могучих кедров, устремленных к небу, до мельчайших деталей лесной жизни, которые часто остаются незамеченными в суете повседневности. Я хочу, чтобы вы почувствовали, как важно жить в согласии с природой, как ценно ее равновесие и как хрупко оно может быть.

«Таежные повести» – это попытка напомнить нам о том, что мы являемся частью чего-то большего, чем просто цивилизация. Это призыв остановиться, прислушаться к голосу природы, научиться видеть в ней не только ресурс, но и учителя. Учителя терпения, стойкости, мудрости и, конечно же, любви. Любви к жизни во всех ее проявлениях, к каждому живому существу, к каждому дереву, к каждому ручью.

Я верю, что эта книга сможет пробудить в вас те чувства, которые, возможно, были заглушены городским шумом и повседневными заботами. Я надеюсь, что после прочтения «Таежных повестей» вы будете смотреть на природу другими глазами, с большим уважением и трепетом.

Спасибо, что взяли в руки мою книгу. Надеюсь, наше знакомство будет приятным и плодотворным.

С уважением, Николай.

Таежные повести: суровая красота и испытание человеческого духа

Таежные повести – это жанр литературы, погружающий читателя в мир дикой природы, суровых условий и сильных характеров. Эти произведения, как правило, рассказывают о жизни людей, живущих вдали от цивилизации, об их борьбе за выживание, о взаимоотношениях с природой и друг с другом.

Ключевые особенности таежных повестей:

Место действия: Непроходимая тайга, с ее бескрайними лесами, бурными реками, суровым климатом и богатым животным миром. Тайга выступает не просто фоном, а активным участником событий, испытывающим героев на прочность.

Герои: Сильные духом люди, закаленные трудностями, умеющие выживать в экстремальных условиях. Это могут быть охотники, геологи, лесорубы, староверы, беглые каторжники – люди, чья жизнь тесно связана с тайгой.

Сюжет: Часто строится вокруг борьбы за выживание, охоты, поисков полезных ископаемых, конфликтов с дикими животными или другими людьми. Важную роль играют темы дружбы, взаимопомощи, верности и предательства.

Атмосфера: Суровая, реалистичная, пронизанная духом свободы и опасности. Авторы мастерски передают красоту и величие тайги, ее безжалостность и непредсказуемость.

Мораль: Таежные повести часто поднимают вопросы о месте человека в природе, о ценности жизни, о силе человеческого духа и о необходимости бережного отношения к окружающему миру.

Примеры известных таежных повестей:

«Дерсу Узала» Владимира Арсеньева: Классика жанра, повествующая о дружбе русского исследователя и нанайского охотника, о их совместных путешествиях по Уссурийской тайге.

«Амурские рассказы» Николая Задорнова: Сборник рассказов о жизни людей на Дальнем Востоке, об их борьбе с природой и о любви к родному краю.

«Белый Бим Черное ухо» Гавриила Троепольского: Хотя и не является строго таежной повестью, но затрагивает темы одиночества, верности и жестокости мира, что характерно для жанра.

В заключение:

Таежные повести – это не просто приключенческие истории, это глубокие и проникновенные произведения, заставляющие задуматься о вечных ценностях. Они позволяют читателю окунуться в мир дикой природы, почувствовать себя частью этого мира и понять, что значит быть человеком в экстремальных условиях. Чтение таежных повестей – это возможность испытать сильные эмоции, узнать много нового о жизни в тайге и оценить красоту и величие русской природы.

Егор и Мишка – Неожиданная Дружба в Сибири

Егор, молодой охотник, двадцати с небольшим лет, шел по едва заметной тропе, проложенной зверями. Его лицо, обветренное ветрами и опаленное солнцем, выражало сосредоточенность и настороженность. За плечом висело старое, но надежное ружье, а на поясе – нож в кожаных ножнах. Он был одет в простую, но прочную одежду из грубой ткани, сшитую руками его матери.

Егор вырос в тайге. Он знал каждый куст, каждую ямку, каждый звук. Он умел читать следы зверей, предсказывать погоду по поведению птиц и находить дорогу домой даже в самой непроглядной тьме. Его отец, старый охотник, научил его всему, что знал сам. Но год назад отец ушел в тайгу и не вернулся. Егор так и не нашел его следов, и теперь, оставшись один, он должен был продолжать дело отца – кормить семью.

Сегодня Егор охотился на соболя. Мех соболя ценился высоко, и удачная охота могла обеспечить его семье безбедную зиму. Он уже несколько дней шел по следу, который, судя по всему, принадлежал крупному, матерому зверю. След был свежий, и Егор чувствовал, что соболь где-то рядом.

Внезапно он остановился, прислушиваясь. В тишине тайги отчетливо прозвучал хруст сломанной ветки. Егор медленно поднял ружье, готовясь к любому повороту событий. Он знал, что в тайге опасность может подстерегать на каждом шагу.

Он осторожно двинулся вперед, стараясь не шуметь. Вскоре он увидел его – соболя. Зверек сидел на ветке кедра, внимательно наблюдая за ним. Его блестящая, темно-коричневая шерсть переливалась на солнце. Егор замер, боясь спугнуть добычу.

Он медленно прицелился, стараясь не дышать. Сердце бешено колотилось в груди. Он знал, что это его шанс. Но в этот момент что-то заставило его опустить ружье.

В глазах соболя он увидел не страх, а какую-то странную, почти человеческую печаль. Егор вспомнил слова отца: «Не убивай зверя без нужды. Уважай тайгу, и она отплатит тебе тем же».

Он опустил ружье и медленно отошел назад. Соболь продолжал сидеть на ветке, наблюдая за ним. Егор развернулся и пошел прочь, чувствуя какое-то странное облегчение.

Он шел по тайге, размышляя о том, что произошло. Он понимал, что упустил шанс на хорошую добычу, но в то же время чувствовал, что поступил правильно. Он не мог убить зверя, который смотрел на него с такой печалью.

Внезапно он услышал слабый стон. Он остановился и прислушался. Стон повторился. Егор пошел на звук и вскоре увидел в кустах медвежонка. Малыш лежал на земле, жалобно скуля. Его лапка была сломана.

Егор понял, что случилось. Медведица, скорее всего, попала в капкан, и медвежонок остался один. Он знал, что если он не поможет малышу, тот умрет от голода и холода.

Он осторожно взял медвежонка на руки. Тот заскулил еще громче, но не сопротивлялся. Егор понес его в свою избушку, которая находилась в нескольких километрах отсюда.

Он знал, что ему будет трудно выходить медвежонка. Но он не мог оставить его умирать. Он вспомнил слова отца: «Помогай тем, кто нуждается в помощи. И тайга отплатит тебе тем же».

Егор принес медвежонка в избушку и положил его на охапку сена. Он осмотрел его лапку и понял, что перелом серьезный. Он знал, что ему нужно найти способ вылечить медвежонка.

Он вспомнил о старой знахарке, которая жила в соседней деревне. Она знала много о травах и лечении животных. Егор решил, что завтра же отправится к ней за помощью.

Он провел ночь, ухаживая за медвежонком, кормя его молоком из бутылочки, которую нашел в старых запасах. Малыш, хоть и слабый, но уже начал доверять своему спасителю, прижимаясь к его руке. Егор чувствовал, как в нем просыпается что-то новое, что-то, чего он раньше не испытывал – ответственность за чужую жизнь, не связанную с добычей пропитания.

На рассвете, оставив медвежонка в теплой избушке, Егор отправился в путь. Дорога к деревне была неблизкой, но он шел быстро, подгоняемый тревогой за малыша и надеждой на помощь. Солнце уже поднялось высоко, когда он наконец вышел к первым домам. Деревня встретила его тишиной, лишь лай собак нарушал утренний покой.

Он нашел избушку знахарки, старой Агафьи, по ее характерному запаху трав, доносившемуся из открытого окна. Агафья, с лицом, испещренным морщинами, и проницательными глазами, выслушала его рассказ без удивления. Она знала, что тайга полна чудес и испытаний, и что люди, живущие в ней, часто сталкиваются с неожиданными встречами.

«Медвежонок, говоришь? Беда с ним, значит,» – проворчала она, перебирая сушеные травы в глиняном горшке. «Мать его, видать, в беду попала. Капканы, они ведь не разбирают, кто там. Ну, ничего. Есть у меня снадобье одно. Поможет косточку срастить. А дальше – как Бог даст.»

Агафья дала Егору мешочек с измельченными травами и мазью, а также наставления, как приготовить отвар и как обрабатывать рану. Она предупредила, что медвежонок будет слаб и ему потребуется много заботы.

Вернувшись в избушку, Егор с облегчением увидел, что медвежонок не потерял сознания. Он аккуратно обработал сломанную лапку, наложил повязку из мягкой ткани и дал ему отвар из трав. Малыш пил жадно, и Егор почувствовал, как в нем зарождается надежда.

Дни шли за днями. Егор проводил все свое время с медвежонком, которого он назвал Мишкой. Он кормил его, менял повязки, разговаривал с ним, рассказывая о тайге, о своем отце, о том, как важно быть сильным и добрым. Мишка, в свою очередь, постепенно набирался сил. Он уже мог вставать на три лапы, а его жалобное скуление сменилось тихим урчанием, когда Егор гладил его.

Однажды, когда Егор вышел на крыльцо избушки, он увидел вдалеке, на опушке леса, силуэт медведицы. Сердце его замерло. Он знал, что это, скорее всего, мать Мишки. Она стояла, словно ожидая чего-то. Егор почувствовал, как в нем борются два чувства: страх перед большой медведицей и желание вернуть ей ее детеныша.

Он осторожно вышел из избушки, держа Мишку на руках. Медведица не двигалась. Егор медленно подошел ближе, стараясь показать, что не представляет угрозы. Он поставил Мишку на землю. Медвежонок, увидев мать, издал радостный писк и, хромая, бросился к ней.

Медведица осторожно обнюхала своего детеныша, а затем, словно благодаря, посмотрела на Егора. В ее глазах не было ни злобы, ни страха, только глубокая, материнская любовь. Она тихонько заворчала, подтолкнула Мишку носом и медленно пошла в чащу, а медвежонок, оглянувшись на Егора, последовал за ней.

Егор смотрел им вслед, чувствуя, как по щекам текут слезы. Он упустил соболя, но обрел нечто гораздо более ценное. Он понял, что закон выживания в тайге – это не только борьба за собственную жизнь, но и умение жить в гармонии с природой, помогать тем, кто слабее, и уважать все живое. И в этот момент он почувствовал, что тайга, действительно, отплатила ему сторицей. Он был готов к новым испытаниям, к новым урокам, которые таежная жизнь еще приготовила для него.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотые тона. Егор, вернувшись в опустевшую избушку, ощутил непривычную тишину. Исчезли жалобные стоны медвежонка, его тихое урчание, его неуклюжие шаги. Но вместе с этой тишиной пришло и новое чувство – чувство выполненного долга, смешанное с легкой грустью. Он знал, что поступил правильно.

В тот вечер, сидя у очага, Егор перебирал в памяти события последних дней. Он вспомнил, как отец учил его различать следы, как важно быть внимательным к каждому шороху, к каждому изменению в поведении зверей. Но отец никогда не говорил ему о том, как важно видеть в глазах зверя не только добычу, но и душу. Сегодняшний день открыл ему эту новую грань таежной мудрости.

Он достал из старого сундука отцовский нож. Лезвие было тусклым, рукоять потертой, но в руках Егора оно казалось продолжением его самого. Он провел пальцем по холодному металлу, вспоминая, как отец учил его точить его до бритвенной остроты, как важно, чтобы нож никогда не подвел в трудную минуту. Но сегодня нож не пригодился для охоты. Он пригодился для того, чтобы помочь.

На следующий день Егор снова отправился в тайгу. Он не искал соболя. Его путь лежал в другую сторону, к местам, где он знал, можно найти ягоды и грибы. Зима приближалась, и запасы нужно было пополнять. Он шел, внимательно осматривая землю, прислушиваясь к звукам. Тайга казалась ему теперь другой – более живой, более близкой. Он чувствовал себя ее частью, а не просто охотником, пришедшим сюда за добычей.

Вскоре он наткнулся на свежие следы. Это были следы медведицы и медвежонка. Они шли в сторону гор. Егор улыбнулся. Он знал, что они в безопасности. Он почувствовал прилив сил и уверенности. Он был готов к тому, что принесет ему следующий день.

Он шел, и каждый шаг его был наполнен новым смыслом. Он больше не был просто молодым охотником, пытающимся выжить. Он был хранителем таежных законов, тем, кто понимал, что истинная сила – не в умении убивать, а в умении созидать и помогать. И он знал, что его отец гордился бы им.

Когда солнце начало садиться, Егор нашел удобное место для ночлега. Он развел небольшой костер, приготовил себе скромный ужин походный суп из свежесобранных грибов. Сидя у огня, он смотрел на звезды, которые начинали появляться на темнеющем небе. Он чувствовал себя частью этого огромного, прекрасного мира. И он знал, что его путь в тайге только начинается. Впереди его ждали новые испытания, новые встречи, новые уроки. Но теперь он был готов ко всему. Он был готов жить по законам тайги, законам, которые он только начал по-настоящему понимать.

Запах смолы и волчьей крови

Солнце, пробиваясь сквозь плотную хвою, рисовало на мшистой земле причудливые узоры. Старый охотник, дед Ефим, присел на поваленное бурей дерево, вытирая пот со лба. За плечами – верный ИЖ-27, в руках – самодельный посох из крепкого орешника. Тайга, его дом, его кормилица, сегодня молчала, словно что-то скрывала.

После смерти жены, бабки Агафьи, Ефим совсем ушел в лес. Городская суета, внуки, звавшие к себе, казались ему чужими и ненужными. Здесь, в тишине вековых сосен, он чувствовал себя живым, настоящим. Здесь он понимал язык зверей, шепот ветра, песню реки.

Но в последние недели что-то изменилось. Тайга стала настороженной, звери – пугливыми. И самое главное – появился волк. Не просто волк, а матерый, умный, дерзкий. Он резал скот в окрестных деревнях, оставлял кровавые следы на тропах, и даже самые опытные охотники боялись с ним столкнуться.

Ефим знал, что рано или поздно их пути пересекутся. Он чувствовал это нутром, как чувствовал приближение грозы или смену погоды. И он готовился. Не ради славы или награды, а ради спокойствия людей, ради равновесия в тайге.

Он нашел его след у старой солончаковой поляны. Огромный, с глубокими отпечатками когтей. Волк был тяжелым, сильным. Ефим присел на корточки, внимательно изучая следы. Он читал их, как книгу, понимая, куда зверь направляется, как движется, что ищет.

Волк шел к реке. К тому месту, где обычно паслись олени. Ефим поднялся и двинулся следом, стараясь не шуметь, сливаясь с лесом.

Солнце уже клонилось к закату, когда он увидел его. Волк стоял на берегу реки, огромный, черный, как сама ночь. Он пил воду, жадно лакая ее широким языком. В его глазах горел голод и какая-то дикая, первобытная злоба.

Ефим замер, прислонившись к стволу сосны. Он знал, что сейчас решается все. Одно неверное движение, один неосторожный звук – и волк нападет.

Он медленно поднял ружье, прицеливаясь. Сердце стучало в груди, как бешеный барабан. Но руки оставались твердыми, взгляд – сосредоточенным.

Волк поднял голову, почувствовав опасность. Он посмотрел прямо на Ефима, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Словно он узнал его, словно понял, что перед ним – не просто человек, а равный противник.

Ефим нажал на курок.

Раздался оглушительный выстрел, эхом прокатившийся по тайге. Волк дернулся и упал на землю. Но он не был мертв. Он поднял голову, рыча, и попытался встать.

Ефим перезарядил ружье и сделал еще один выстрел. На этот раз – наверняка.

Волк затих.

Ефим подошел к поверженному зверю. Он был действительно матерым, шкура его отливала черным бархатом, а клыки, обнажившиеся в предсмертном рыке, казались острыми, как кинжалы. В глазах волка, теперь уже потухших, Ефим увидел не только дикую злобу, но и какую-то древнюю мудрость, присущую этим местам. Он потрогал холодную шкуру, ощущая под пальцами силу, которая еще недавно таилась в этом хищнике.

«Успокойся, брат,» – прошептал Ефим, обращаясь к мертвому зверю. – «Теперь в тайге будет тише. И люди, и звери смогут спать спокойно.»

Он знал, что этот волк был не просто хищником, а частью какого-то большого, неведомого ему замысла. Возможно, его появление было знаком, предупреждением о чем-то грядущем. Но сейчас главное было сделано. Равновесие, нарушенное дерзким хищником, было восстановлено.

Ефим снял с плеча рюкзак и достал нож. Он аккуратно снял шкуру с волка, стараясь не повредить ее. Это была не просто добыча, а трофей, напоминание о схватке, которая могла закончиться совсем иначе. Он знал, что эта шкура будет висеть у него в избе, как символ его победы и его связи с дикой природой.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, окрасив небо в багровые тона, Ефим, нагруженный шкурой, двинулся обратно к своей избушке. Воздух наполнился ароматом хвои и влажной земли, смешанным с едва уловимым запахом волчьей крови. Тайга, казалось, вздохнула с облегчением. Звезды начали появляться на темнеющем небе, словно россыпь бриллиантов.

Подойдя к своей скромной обители, Ефим увидел дымок, вьющийся из трубы. Сердце его дрогнуло. Он не ждал гостей. В избе его ждала лишь тишина и воспоминания. Но дымок был настоящим, и запах свежеиспеченного хлеба доносился изнутри.

Он осторожно открыл дверь. На лавке, освещенная тусклым светом керосиновой лампы, сидела молодая женщина. Ее волосы были собраны в косу, а глаза, большие и серые, смотрели на него с тревогой и надеждой. Рядом с ней, на полу, играл маленький мальчик, его звонкий смех разносился по избе.

«Дедушка!» – воскликнул мальчик, увидев Ефима. Он бросил свою игрушку и подбежал к нему, обнимая за ноги.

Ефим опустил шкуру и обнял внука. Он посмотрел на женщину, свою дочь Марию.

«Ты приехала,» – сказал он, и в его голосе прозвучало удивление и что-то похожее на радость.

«Я не могла больше ждать, папа,» – ответила Мария, ее голос дрожал. – «В деревне говорят, что ты столкнулся с тем самым волком. Я боялась за тебя.»

Ефим улыбнулся. Он посмотрел на внука, на дочь, и почувствовал, как что-то теплое разливается в его груди. Городская суета, внуки, звавшие к себе – все это вдруг обрело смысл. Тайга была его домом, его кормилицей, но люди – это тоже часть его жизни, которую он, казалось, забыл.

«Все хорошо, Машенька,» – сказал он, поглаживая внука по голове. – «Волк больше не будет пугать никого. А теперь давайте ужинать. Я сегодня принес кое-что особенное.»

Он показал на шкуру, лежащую у порога. Мария ахнула, увидев ее.

«Ты справился, папа,» – прошептала она, восхищенно глядя на него.

Ефим кивнул. Он знал, что эта ночь будет особенной. Ночь, когда запах смолы и волчьей крови смешается с запахом свежеиспеченного хлеба и семейного тепла.

Он помог Марии разделать добычу, а внук, Ваня, с восторгом наблюдал за каждым движением деда. Ефим рассказывал ему о волке, о его силе и хитрости, но делал это так, чтобы не напугать, а скорее пробудить интерес к дикой природе. Ваня слушал, раскрыв рот, и казалось, уже представлял себя таким же бесстрашным охотником.

После ужина, когда Ваня уже крепко спал на печи, укрытый теплым одеялом, Мария села рядом с отцом у огня. В избе пахло дымом, смолой и чем-то неуловимо диким, но теперь к этому запаху примешивалось и что-то другое – уют, спокойствие.

«Папа,» – начала Мария, – «я знаю, как тебе тяжело было после мамы. Но ты не должен совсем уходить от нас. Мы тебя любим.»

Ефим взял дочь за руку. Его грубые, мозолистые пальцы сжали ее тонкую ладонь.

«Я знаю, Машенька,» – ответил он. – «И я вас тоже люблю. Просто тайга… она меня держит. Здесь я чувствую себя собой. Но вы… вы тоже часть меня. И я понял это сегодня, когда увидел вас здесь.»

Он посмотрел на шкуру волка, аккуратно развешенную на стене, чтобы просохнуть.

«Этот волк… он был сильным. И он был нужен тайге. Но всему свое время. И мое время здесь, с вами, тоже пришло.»

Мария улыбнулась, и в ее глазах блеснули слезы.

«Мы можем приезжать чаще, папа. Или ты можешь приезжать к нам. Мы найдем способ.»

Ефим кивнул. Он знал, что это не просто слова. Он чувствовал, как что-то внутри него меняется. Городская суета, которую он так презирал, теперь казалась не такой уж и чужой. Внуки, которые звали его к себе, теперь были не просто голосами по телефону, а живыми существами, которые нуждались в нем.

Он посмотрел в окно. Ночное небо было усыпано звездами, яркими и далекими. Тайга вокруг избушки дышала покоем. Запах смолы и волчьей крови, который еще недавно казался ему символом борьбы и одиночества, теперь смешивался с запахом дома, семьи, будущего.

Ефим знал, что его жизнь в тайге не закончится. Он по-прежнему будет ходить на охоту, будет слушать шепот ветра и понимать язык зверей. Но теперь он знал, что у него есть и другая жизнь, другая связь, которая не менее важна. Связь с теми, кто любит его, кто ждет его.

Он поднялся и подошел к окну. Ваня спал, но его маленькое личико было таким умиротворенным. Мария сидела у огня, ее силуэт был освещен мягким светом. Ефим почувствовал, как его сердце наполняется тихой, глубокой радостью.

«Завтра,» – сказал он, обращаясь к Марии, – «мы пойдем на рыбалку. А потом… потом я покажу Ване, как правильно ставить силки на зайцев. И, может быть, мы с тобой, Машенька, сходим в лес за ягодами. Как раньше.»

Мария кивнула, ее глаза сияли.

«Я с удовольствием, папа.»

Ефим улыбнулся. Он знал, что эта ночь – начало чего-то нового. Ночь, когда запах смолы и волчьей крови уступил место запаху дома, семьи и надежды. Тайга по-прежнему была его домом, но теперь он знал, что у него есть еще один дом, где его всегда ждут. И это знание было сильнее любого хищника, сильнее любой бури. Это было знание о любви.

Браконьеры

Ветер, пропитанный запахом хвои и влажной земли, трепал бороду старого лесника Ивана Петровича. Он сидел на своем любимом пне, наблюдая, как солнце медленно опускается за верхушки вековых кедров. Таежная тишина, обычно такая умиротворяющая, сегодня казалась напряженной, словно затаившаяся перед прыжком хищница. Иван Петрович чувствовал это нутром, как чувствуют приближение грозы.

Последние дни в лесу были неспокойными. Несколько раз он находил следы, которые не принадлежали ни зверю, ни обычному грибнику. Слишком ровные, слишком глубокие, с характерным рисунком подошвы, который он хорошо знал. Браконьеры. Слово это вызывало в нем не только гнев, но и глубокую печаль. Он любил этот лес, знал его как свои пять пальцев, и мысль о том, что кто-то безжалостно губит его обитателей ради наживы, была для него невыносима.

В этот раз, судя по следам, их было двое. И шли они, похоже, в сторону старой медвежьей берлоги, где, как знал Иван Петрович, недавно появилась медведица с медвежатами. Сердце его сжалось. Он не мог допустить, чтобы эти невинные существа стали жертвами чьей-то жадности.

Вскочив с пня, Иван Петрович быстро собрал свой нехитрый скарб: старый, но надежный карабин, нож, флягу с водой и кусок хлеба. Он не был молодым, но годы, проведенные в лесу, закалили его тело и обострили чувства. Он знал, что действовать нужно осторожно, но решительно.

Путь к берлоге был неблизким. Иван Петрович шел быстро, стараясь не шуметь, прислушиваясь к каждому шороху. Лес жил своей жизнью: где-то стучал дятел, где-то перекликались птицы, но все эти звуки казались ему фоновыми, заглушаемыми тревогой.

Когда он приблизился к месту, где, по его расчетам, должна была быть берлога, он услышал голоса. Грубые, смеющиеся голоса, которые никак не вписывались в лесную гармонию. Иван Петрович замер, прислушиваясь. Браконьеры были уже у цели.

Он осторожно обошел их с подветренной стороны, стараясь оставаться незамеченным. Из-за густых зарослей орешника он увидел их. Двое мужчин, одетых в камуфляж, с ружьями наперевес. Один из них, более крупный, с бритой головой, что-то говорил другому, молодому и нервному. Они стояли недалеко от входа в берлогу, и Иван Петрович мог слышать тихое, испуганное урчание изнутри.

Гнев захлестнул его. Он знал, что сейчас самое главное – не спугнуть их, не дать им причинить вред медведице и медвежатам. Он медленно, очень медленно, поднял карабин.

«Эй, вы!» – его голос прозвучал неожиданно громко в тишине леса.

Браконьеры вздрогнули и резко обернулись. Их лица выражали удивление, переходящее в злость.

«Кто ты такой?» – прорычал бритый.

«Я – лесник. И вы здесь незваные гости,» – спокойно ответил Иван Петрович, не опуская оружия.

«А ты думаешь, мы тебя испугаемся, старик?» – усмехнулся второй.

«Я не хочу с вами драться. Уходите. И забудьте, что видели эту берлогу.»

«А если не уйдем?» – бритый сделал шаг вперед.

Иван Петрович знал, что сейчас решается судьба не только медвежьей семьи, но и его самого. Он видел в глазах браконьеров решимость, не знающую жалости.

«Если не уйдете, – голос Ивана Петровича стал тверже, – вам придется иметь дело с законом. Я уже сообщил о вас в лесную охрану. Они скоро будут здесь.»

Это была полуправда. Он не успел сообщить, но знал, что его слова могут посеять сомнение и страх. Бритый на мгновение замялся, оценивая старика. Молодой же, напротив, казался готовым к действию, его рука уже потянулась к ружью.

«Не верь ему, Петрович, он старый хрыч!» – крикнул молодой.

Но бритый, видимо, не был так уверен. Он огляделся по сторонам, словно ожидая увидеть кого-то еще. Иван Петрович воспользовался моментом.

«У вас есть шанс уйти без последствий. Или вы хотите провести остаток жизни за решеткой?» – он сделал еще один шаг вперед, держа карабин наготове.

В этот момент из берлоги донесся громкий, тревожный рык. Медведица почувствовала опасность. Браконьеры вздрогнули. Молодой запаниковал, его взгляд метался между Иваном Петровичем и берлогой. Бритый, казалось, принял решение.

«Ладно, старик, уходим. Но это еще не конец,» – прошипел он, толкая молодого в спину.

Они быстро, но не бегом, стали удаляться вглубь леса, бросая на Ивана Петровича злобные взгляды. Иван Петрович не сводил с них глаз, пока их силуэты не растворились в густой чаще. Только тогда он позволил себе выдохнуть.

Он подошел к берлоге и осторожно заглянул внутрь. Медведица, прижав к себе двух крошечных медвежат, смотрела на него настороженно, но уже без прежнего страха. Иван Петрович тихонько проговорил:

«Все хорошо, матушка. Уходите. Ищите другое место. Здесь вам больше не безопасно.»

Он постоял еще немного, убедившись, что медведица не собирается нападать, и медленно отступил. Сердце его все еще колотилось, но теперь в нем была не только тревога, но и облегчение. Он знал, что браконьеры могут вернуться, но он был готов. Этот лес был его домом, и он будет защищать его до последнего вздоха. Он повернулся и пошел обратно, чувствуя усталость, но и удовлетворение от выполненного долга. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в багровые тона. Таежная тишина вновь обрела свое умиротворение, но Иван Петрович знал, что эта тишина хрупка, и ему предстоит еще многое сделать, чтобы сохранить ее.

Иван Петрович шел обратно, и каждый шаг отдавался в его ноющих суставах. Но усталость была не только физической. Тяжесть ответственности давила на плечи. Он знал, что это была лишь временная победа. Браконьеры, как те змеи, что прячутся в траве, могли появиться снова, и в следующий раз они могут быть более подготовленными, более жестокими.

Он шел по знакомой тропе, но сегодня лес казался ему другим. Каждый треск ветки под ногой, каждый шорох листвы заставлял его насторожиться. Он представлял себе их лица, их жадные глаза, их готовность убивать без колебаний. И это вызывало в нем не только гнев, но и глубокую скорбь. Как можно так не ценить эту первозданную красоту, эту жизнь, которая течет здесь веками, не нарушая гармонии?

Добравшись до своей избушки, он первым делом разжег огонь в печи. Тепло разлилось по маленькому жилищу, принося с собой ощущение уюта и безопасности. Он поставил чайник на огонь и достал из сундука старую карту. На ней были отмечены все его любимые места: поляны с редкими цветами, ручьи с чистейшей водой, места обитания редких птиц. И, конечно, места, где он видел следы зверей, где знал, что они чувствуют себя в безопасности.

Он провел пальцем по карте, останавливаясь на месте медвежьей берлоги. Нужно было что-то делать. Просто ждать, пока они снова появятся, было бы преступной халатностью. Он должен был усилить патрулирование, возможно, даже установить ловушки, но не для зверей, а для людей. Ловушки из закона, из бдительности.

Чайник закипел, и Иван Петрович налил себе кружку крепкого травяного чая. Пар, поднимающийся от напитка, успокаивал, но не мог развеять тревогу. Он думал о том, как мало людей понимают истинную ценность леса. Для большинства это просто ресурс, который можно бездумно эксплуатировать. А для него это был живой организм, со своими законами, своей мудростью, своей хрупкой красотой.

Он вспомнил, как много лет назад, еще совсем молодым, он пришел сюда работать. Лес тогда казался ему бесконечным, нетронутым. Он учился у старых лесников, впитывал их знания, их любовь к этому краю. И теперь, когда он сам стал старым, он чувствовал, что его долг – передать эту любовь и эту ответственность дальше. Но кому? Молодежь, казалось, все больше тянулась к городам, к суете, к искусственным благам.

Иван Петрович вздохнул. Он знал, что в одиночку ему не справиться. Ему нужна была помощь. Он решил, что завтра же, как только рассветет, он отправится в ближайший поселок и поговорит с главой администрации. Расскажет о браконьерах, о том, что они несут угрозу не только животным, но и самому лесу. Возможно, удастся организовать рейды, привлечь внимание лесной охраны.

Он допил чай и вышел на крыльцо. Ночь уже полностью вступила в свои права. Небо было усыпано звездами, яркими и холодными. Где-то вдали послышался вой волка. Этот звук, обычно вызывавший у него чувство единения с природой, сегодня звучал как предостережение.

Иван Петрович закрыл дверь избушки и запер ее на засов. Он знал, что сон не придет к нему легко. Мысли о браконьерах, о судьбе медвежьей семьи, о будущем этого леса не давали покоя. Но вместе с тревогой в нем жила и решимость. Он был лесником. Это была его жизнь, его призвание. И он не собирался сдаваться. Он будет бороться за этот лес, за его обитателей, за ту тишину и красоту, которая делала его таким особенным. Он знал, что впереди еще много трудностей, но он был готов встретить их. Ведь этот лес был его домом, и он был его хранителем.

Ночь прошла в тревожном полусне. Иван Петрович то и дело просыпался от малейшего шороха, прислушиваясь к лесу. Ему снились кошмары: браконьеры, горящий лес, мертвые звери. С рассветом, едва забрезжил свет, он уже был на ногах. Быстро позавтракав, он собрался в дорогу.

Путь до поселка был неблизким, около пятнадцати километров по лесной тропе. Иван Петрович шел быстро, стараясь не думать о плохом. Он вспоминал хорошие моменты своей жизни, связанные с лесом: как он впервые увидел лосенка, как спас раненого сокола, как нашел редкий гриб, который никто до него не видел. Эти воспоминания давали ему силы и уверенность.

Когда он добрался до поселка, солнце уже стояло высоко в небе. Поселок встретил его привычной суетой: лаяли собаки, кричали дети, из труб домов поднимался дым. Иван Петрович направился прямиком к зданию администрации.

Глава поселка, молодой энергичный мужчина по имени Алексей, встретил его приветливо. Он знал Ивана Петровича как честного и принципиального человека, который никогда не станет поднимать шум по пустякам.

«Иван Петрович, что случилось? Вы выглядите взволнованным,» – спросил Алексей, приглашая лесника присесть.

Иван Петрович рассказал ему все, что произошло в последние дни: о следах браконьеров, о медвежьей берлоге, о встрече с ними в лесу. Алексей слушал внимательно, не перебивая.

«Это серьезно, Иван Петрович. Браконьеры – это настоящая беда. Они не только убивают животных, но и подрывают экономику поселка. Многие жители живут за счет охоты и рыбалки, а браконьеры лишают их средств к существованию,» – сказал Алексей, когда Иван Петрович закончил свой рассказ.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.