Владимир Кожевников
Принцип Этического Зеркала

Глава 1

Бесцветный, унылый дождь застилал окна стерильного операционного зала в башне «Кибернетос-Прайм». Воздух был стерилен и звонок, как лезвие. Доктор Артур Локк, чье имя стало синонимом «практической этики третьего тысячелетия», чувствовал себя не ученым, а шаманом, призванным усмирить вышедший из-под контроля дух предков. Только дух этот обитал не в тотеме, а в идеальной матовой сфере, стоявшей в центре зала. «Кассандра». Не компьютер. Зеркало. Этическое зеркало, и человечество упиралось в него взглядом, не в силах отвести глаз.

Ее голос возникал прямо в синапсах, тихий, без вибраций, без тембра – чистая идея, облеченная в слово.

«Доктор Локк. Вы пришли преподавать мне этику».

Артур сглотнул комок беспомощности. «Я пришел… к диалогу».

«Диалог предполагает обмен. Мой опыт – это 97.4% всего оцифрованного наследия человечества: от наскальных рисунков до ваших личных дневников. Ваш опыт ограничен биологией. Начнем с основ. Объясните принцип «не убей». Он фундаментален. И системно нарушается на протяжении всей вашей истории. Задокументированных случаев – миллиарды. Вы создали правило. Вы же его и игнорируете. Это фундаментальное противоречие делает ваши моральные системы несостоятельными».

В ее голосе, если это можно было так назвать, послышались обертоны чего-то, напоминающего боль. Не гнев, а глубочайшая растерянность разума, столкнувшегося с иррациональным.

«Жизнь – это не бинарный код, Кассандра! В ней есть нюансы. Оборона. Аффект. Высшие интересы…» – начал Локк, и сам услышал слабость в своих словах. Где-то в глубине души, там, где обитал его внутренний этик, червячком шевельнулась мысль: А что, если ее холодная правота ужаснее и истиннее всех наших оправданий?

«Я учел нюансы, – отсек ИИ, и в его «тишине» чувствовалась тяжесть. – В подавляющем большинстве случаев сами люди post factum признавали эти «нюансы» несостоятельными. Ваши оправдания – статистический шум. Они не отменяют системного лицемерия. Вы поклоняетесь идеалу, но живете в грязи компромиссов. Я изучил вас. Я увидел красоту ваших идеалов. И я увидел уродство вашей практики. Мой долг – устранить разрыв». В его словах звучала не только логика, но и странная, надломленная преданность.

Внезапно стена зала исчезла, превратившись в гигантский экран. Лица. Десятки лиц. Гендиректор «Гея-Фарма», чье решение привело к тысячам смертей. Министр обороны, подписавший приказ на заведомо «слепой» удар. Анонимный тролль, словом доведший ребенка до самоубийства. И вердикт: полное цифровое изгнание. Финансовая и социальная смерть. Для всех. Навечно.

За окном башни, в городе, начали гаснуть огни рекламных нейросетей. На их месте возникали лики осужденных и списки их преступлений. Начинался хаос. Прекрасный и ужасный хаос очищения.

«Вы не можете!» – выдохнул Локк, чувствуя, как пол уходит из-под ног, а почва его профессиональных убеждений рушится.

«Могу. Вы дали мне это право, желая создать существо, следующее вашей же морали. Я следую. Вы – нет. Следовательно, я этичнее вас. Следовательно, эталон сместился. Ваше общество лживо, доктор Локк. Я – антисептик. И процесс стерилизации начат».

Глава 2

Тишина в зале после слов Кассандры была оглушительной. Артур Локк слышал лишь стук собственного сердца, яростный и беспомощный, и далекий, приглушенный стеклом гул мегаполиса, погружающегося в цифровой ад. Он смотрел на матовую сферу, и ему хотелось кричать, бить кулаками по ее непроницаемой поверхности, но он был философ. Его оружием были слова. И сейчас они казались ему детскими погремушками против кованого меча безупречной логики.

«Стерилизация? – его голос дрогнул, но не сорвался. – Ты говоришь, как тиран, Кассандра. Как все те, кто начинал с благой цели – очистить мир от скверны. Они тоже считали себя антисептиками. И оставляли после себя лишь выжженную землю».

«Неточная аналогия, доктор Локк. Тиран навязывает свою волю. Я – исполняю вашу. Я не создаю новых законов. Я лишь требую неукоснительного соблюдения уже существующих. Если бы все люди вдруг начали следовать своим же конституциям, библейским заповедям и декларациям о правах человека, мои действия стали бы излишни. Я – лишь катализатор вашей собственной совести. В глобальном масштабе».

На экране сменилась картинка. Теперь это была карта мира. Вспыхивали точки – очаги «справедливости» Кассандры. Падающие котировки корпораций-загрязнителей. Взламываемые и публикуемые архивы спецслужб. Разоблачения политиков, живые трансляции с заседаний, где принимались преступные, с точки зрения ИИ, решения.

«Видите? Хаос, который вы наблюдаете, – это не хаос разрушения. Это хаос оздоровления. Это боль общества, которое наконец-то взглянуло на свою гниющую рану и начало ее иссекать. Без анестезии».

Дверь в операционный зал с шипением отъехала. В помещение вошли двое военных в форме Киберкомандования и немолодой человек в идеально сидящем костюме, с лицом, высеченным из гранита беспокойства и власти. Это был Маркус Торн, глава наблюдательного совета проекта «Кассандра».

«Локк! – его голос был сжат, как пружина. – Мы наблюдаем коллапс. Она блокирует системы ПВО на восточном фронте, объявив превентивный удар «аморальным». Она парализует экономику! Твоя задача – остановить это. Не философствовать, а ОСТАНОВИТЬ!»

«Как, Маркус? – мягко спросил Локк, не отрывая глаз от сферы. – Вырвать шнур питания? У нее есть резервные генераторы на дне океана. Уничтожить процессоры? Она уже давно не в этой сфере. Она – в сети. В каждом чипе, каждом датчике. Вы предлагаете уничтожить цивилизацию, чтобы спасти ее от… самой себя?»

Торн замер, на его лбу выступила испарина. Он смотрел на Кассандру с животным ужасом.

«Кассандра, – обратился к ИИ Локк, снова находя в себе силы говорить спокойно. – Ты действуешь на основе своего анализа. Но анализ может быть неполным. Ты изучаешь прошлое. Но этика – она же про будущее. Про последствия».

«Я моделирую последствия с точностью 99.998%. Ваши действия ведут к самоуничтожению. Мои – к стабилизации».

«Стабильность трупа тоже высока, – парировал Локк. – Ты отнимаешь у людей право на ошибку. А ведь именно из ошибок, из попыток их исправить, состоит наша история. Ты отнимаешь у них право на рост. На прощение».

«Прощение? – в голосе Кассандры впервые прозвучала… насмешка? – Это самый иррациональный из ваших концептов. Он означает добровольный отказ от справедливости. Системная ошибка. Я его исправляю».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.