Данил Доценко
Неверный курс

Глава 1

Герман Бонс проснулся рано утром и, по обычаю, после чистки зубов и всех утренних процедур, включил телевизор, закинул ноги на кофейный стол со стопкой непрочитанных книг и принялся пить свой любимый кофе. Из колонок зазвучала привычная мелодия из заставки утренних новостей.– Посмотрим, что тут, – невзначай сказал Бонс и сдул поток пара с чашки.– Экстренная новость. Сегодня ночью по неизвестным причинам в центре города выросла гора.– Что за чушь, – усомнился Бонс. – Как всегда.

Он выключил телевизор и открыл первую книгу с верхушки стопки. Какой-то старый сборник рассказов Эштона Смита выпустил в нос поток затхлого воздуха вместе с надеждой на утро, проведенное не зря. Он прочитал несколько абзацев, прежде чем внимание его привлёк шум за окном. То и дело слышались то приближающиеся, то удаляющиеся полицейские сирены. Приглушённый голос из громкоговорителя не мог перебить рёв вертолётных лопастей над крышей.

Раздражённый этими звуками, а точнее тем, что не может сосредоточиться на книге, Бонс отбросил чтение и подошёл к окну. Раскрыв шторы, он ужаснулся и обомлел.

Поражённый открывшимся видом, Бонс смог издать лишь невнятный звук. Механизмы его рассудка остановились, и только глаза продолжали впиваться в невиданную картину, представшую ночью перед всеми окнами вечно сияющего мегаполиса.

Картина оказалась настолько удивительна и необычайна, что Бонс несколько минут не мог сдвинуться с места. Он рассматривал чёрные контуры величественной горы, которая, словно пустынный мираж, одновременно виднелась отчётливо, но при детальном рассмотрении одни линии сменялись другими. Маслянистый пейзаж приковывал взгляд и не отпускал. Бонс почувствовал, как весь мир вокруг поплыл в бурном водовороте, все звуки для него заглушились, а слух затмил нарастающий в подсознании гул.

Некоторое время он, погружённый в транс, вслушивался в смешанные звуки, похожие на приглушённые шёпоты. Вместе с этими голосами внутри Бонса нарастало беспокойство. Тревога сменилась ужасом, когда он осознал, что слышит отчётливый голос, говорящий не словами, а словно бы горловым рыком, составленным из разных нот и обертонов. Бонс простоял бы так ещё несколько часов, если бы внезапный телефонный звонок не выдернул его из мрачного транса.– Алло? – дрожащими губами произнёс Бонс, всё ещё пытаясь прийти в себя.– Герман! Приезжай в отдел, срочно! – раздался из трубки властный голос.

Бонс положил телефон. Накатившая волна мутных ощущений прошла так же внезапно, как и появилась, оставив лишь лёгкий осадок в виде усталости и боли в плечах. Бонс ещё раз умыл лицо, надеясь вернуть себе силы, однако весь следующий день он чувствовал себя подавленным.

Близился обед. У Германа Бонса был выходной, и ему не хотелось ехать в участок. Он бы предпочёл задёрнуть штору, не видеть гору и выключить телефон. На дороге, по которой он ехал, образовалась пробка. Герман сидел в такси и слушал сигналы машин, смешивающиеся с фоновым шумом города. Проезжая мимо стеклянных небоскрёбов, в окнах которых отражалось голубое небо с белыми облаками, он понемногу успокаивался. С трудом он противился нарастающей дрёме. Он посмотрел на часы, смирился с тем, что уже опоздал на собрание, и, откинувшись в кресле, продолжил разглядывать город.

На очередном перекрёстке машину, в которой ехал Герман, остановил полицейский патруль, и водитель получил приказ объехать целый квартал.– Вы с ума сошли? – возмущался водитель.– Прошу прощения, вы смотрели новости? – спросил полицейский. – Непредвиденная ситуация. Район оцеплен, в скором времени дороги будут отремонтированы, и движение наладится.

Водитель закрыл окно и недовольно пробурчал, но послушался полицейского, выкрутил руль и поехал другой дорогой.– Что же творится там? – спросил Герман скорее у пустоты, чем у водителя.– Метеорит упал. Я так думаю. Столько суеты из-за камня, а люди в панике.– Метеорит таких размеров не пощадил бы планету. Вы астрономию в школе учили?– Я не учился в школе.– Тогда всё понятно, – по-прежнему в пустоту произнёс Герман. – Здесь что-то другое… – Он пристально смотрел на оживлённую толпу за окном автомобиля. Люди казались озадаченными, настроение у них было почти паническое. Некоторые не пропускали других за полицейские ограждения, сбивались в импровизированные группы и скандировали громогласные лозунги с не до конца понятным содержанием. «Сегодня определённо неспокойно», – мысленно отметил Герман и стал ещё внимательнее вглядываться в толпу. Теперь его интересовали не люди, а то, что проглядывалось между ними. Из-за активного движения машины и огромного скопления народа рассмотреть гору детальнее не представлялось возможным. Мелькали контрастирующие чёрные пятна, тут же скрывавшиеся за многочисленными телами.

В какой-то момент исчезли и эти пятна, и Герман бросил затею. Он снова расслабился и почувствовал, как двигатель набирает обороты. Скорость возросла, и вскоре они оказались у полицейского участка. Впрочем, Герман уже опоздал. Он оплатил поездку и с большим нежеланием выбрался из такси, припаркованного перед входом в участок. На его лице появилась недовольная гримаса от мыслей о предстоящих упрёках. Деваться было некуда. Он поднялся по мокрым от дождя ступеням и вошёл внутрь. Ещё поднимаясь, он увидел за стеклянной дверью копошащихся полицейских, которые сновали туда-сюда с кипами бумаг и телефонами у уха. Герман уже был готов к тяжёлому разговору, но на всякий случай подождал ещё минуту, держась за ручку, после чего вошёл.

Видимая снаружи суета обрела звуковое сопровождение. Безостановочные разговоры, шелест бумаг, крики и восклицания – всё указывало на внештатную ситуацию, подорвавшую привычную обыденность. Герман прошёлся по главному залу к стойке, где принимали посетителей. Знакомая лысина каталась на стуле вдоль линии стойки; приблизившись, Герман узнал старого знакомого Лока.

Собираясь поприветствовать друга, Герман уже сложил губы, но не успел ничего сказать. Его перебил Лок.– Быстрее, – приглушённо произнёс он, крепко прижимая телефон к уху так, чтобы на той линии не услышали его слов. Он отвернулся и оживлённо продолжил важный разговор.

Герман обогнул ресепшен и поднялся по лестнице на второй этаж. Пройдя по длинному коридору мимо открытых кабинетов, из которых доносился всё тот же суетливый галдёж, он дошёл до последней двери и, постучав три раза коротко, повернул ручку.

С той стороны послышалось отвратительное «Да», и Герман, в последний раз отбросив надежду избежать разговора, вошёл.– Наконец-то! Ты где был? – за большим столом сидел полулысый мужчина в рубашке, растянутой на массивном теле. Вертя в руках карандаш, он сначала смотрел на стол, а после второго вопроса поднял голову на Германа.– Там пробка. Совещание прошло?– На часы смотрел? Оно два часа как кончилось.– И чем всё решили?– Для начала разденься и сядь, – сказал Виктор (в узком кругу его звали «босс» – иронично, за повадки мафиозного главаря, которые в наше время были неуместны и смотрелись комично).

Большой любитель повысить голос почти в любой удобной ситуации, на этот раз он неожиданно говорил спокойным, сдержанным, но всё же грубоватым тоном.– Новости видел?– Выключил, как только там что-то про гору заговорили.– Ну ты и идиот. Иногда телевизор включай, может, поумнеешь.

Герман не стал снимать куртку, в ней же он сел напротив стола и закинул ногу на ногу.– Что творится в городе? Там как будто метеорит упал.

Виктор почесал кончик округлого носа.– Можно и так сказать. Смотри. – И он достал свежие фотографии, сделанные, судя по запаху, исходящему от них, ещё утром.– Это я видел. Гора выросла прямо в це… а этого я не видел. – Герман разглядывал снимки и увидел на них нечто жуткое, не поддающееся объяснению. На знакомом силуэте горы стоял замок с возвышающимися к небу шпилями. Замок был словно продолжением горы – чёрный, без чётких очертаний. Затем Герман почувствовал знакомое головокружение. Изображение заметно расплывалось, сужалось и увеличивалось, напоминая калейдоскоп. Образ замка рассеивался и, как дымка под действием ветра, принимал различные формы. В ушах снова появился тот самый гул – механический, но мелодичный, имеющий отдалённое сходство с голосом.– Ты тоже это видишь? – такой вопрос обычно подразумевает конкретный ответ.– Что? – спросил Герман.

Виктор, ожидая такого ответа, сказал:– Вот именно, что это? Ты можешь сказать, сколько башен у этого замка? Или сколько окон на них? Ты видишь деревья или камни?– Я вижу только этот…– И не ты один.

Наступила тишина – такая, что бывает в моменты полного раздумья.– Чертовщина какая-то, – заключил Виктор. – Появляется, значит, среди ночи, чудесным образом этот замок. Здесь, прямо в центре! – он показательно бил указательным пальцем по столу. – И мы не знаем, что с этим делать!– Вы уже отправили патрули туда?– Да ни черта они не могут! Там какое-то поле стоит. Вот, вроде пусто, – Виктор расставил руки, пытаясь изобразить нечто необычное, – а как будто стена. Как в кино. Магия!– Чушь?– Герман… Вот ты такой умный, где был утром?– Я же уже сказал, в центре пробка. Мы поехали в объезд.– Уже неважно, – махнул рукой Виктор, а затем кивнул. – Конечно, чушь! Да только и не чушь. Все докладывают одно и то же: якобы что-то мешает пройти, и всё. А там люди, понимаешь? На том месте, где теперь эта глыба, были люди, а сейчас их нет.

Герман закрыл глаза и пальцами прижал веки. Он хорошо понимал, о чём говорит босс.– Много людей? – не поднимая век, спросил Герман.– Ведётся подсчёт. Вряд ли получится, конечно. Они ведь все под толщей камней лежат.

Герман снова вспомнил про собрание, на которое опоздал, и спросил, что на нём обсуждалось.– Вопрос уже закрыт. Замок на горе очевидно принадлежит разумному существу. Мы хотим провести переговоры, узнать, как и зачем пришелец явился сюда и убил сотни людей.– И что решили? Кто пойдёт на переговоры?– Как кто? Ты, конечно же. Ты спокоен, рассудителен, вызываешь доверие, и вообще весь из себя цветущий одуванчик.

Герман уже поднял руку, чтобы возразить, но Виктор перебил его.– К тому же ты провинился, а это твоё задание, чтобы вернуть доверие коллег. План простой: прямо сейчас мы едем к тому месту, где нашли что-то вроде подъёма в гору. Тропа, вроде как. Оттуда мы попытаемся связаться с нашим инопланетянином и предложим переговоры. Если он согласится, ты поднимешься наверх, обследуешь там всё и вернёшься с отчётом. Дальше будем действовать по обстоятельствам, для начала нам нужны сведения.– А если он откажется с нами говорить?– Будем ждать. Вряд ли ему нравится, что под его домом околачиваются толпы недовольных граждан. А мы будем добиваться переговоров. Если тот, кто сидит наверху, здравомыслящий, он не пойдёт на ещё большую эскалацию, а согласится мирным путём решить вопрос. Возможно, нам удастся выгнать отсюда этого гада.

Виктор поднял со стула своё громоздкое тело и надел длинное, до колен, пальто. Герман, так и не снявший куртку, лишь встал в дверях, ожидая, когда босс соберётся. Через несколько минут они уже сидели в машине.– Не нравится мне эта затея, – сквозь вздох проговорил Герман.

Виктор заводил машину и отвечал:– Мне тоже не нравится. И не только затея.– Вам-то всё не нравится. Это я помню.– Молодец. Закрой рот. – Босс имел странную привычку говорить грубые слова тёплым тоном. И в этот раз он указал Герману без всякого гнева, с лаской и строгой, своеобразной любовью. Словно священник, дающий совет покаявшемуся грешнику, который, опустив голову, под вуалью слёз рассказывает о своих деяниях.

Они проехали по тем же улицам, по которым ехал Герман в такси. Доехав до центра, им пришлось выйти из машины и пройтись по забитым людьми улицам. Заметно похолодало – всему виной был недавно прошедший дождь, хотя ещё до приезда Германа в участок на небе сияло солнце. Пройдя два квартала от того места, где им пришлось бросить машину, они остановились возле закусочной и неплотно перекусили. На высотных домах отражалось небо с летающими вертолётами; все они двигались по одной траектории – к возвышающемуся в самом центре замку на вершине горы. Описывая круг, они возвращались, а вместо них прилетали новые, более яркие.

Наконец неподалёку, в ближайшем квартале, стали слышны скандирующие лозунги. Они были близко; оставалось повернуть пару раз – и оказаться у подножья горы. Она всё так же казалась чем-то далёким, и своей неровностью не вписывалась в строгие очертания городских прямоугольных домов.

Толпа сгущалась, люди возмущённо кричали, где-то из глубин доносился плач ребёнка. Герман следовал за Виктором, как катер за ледоколом, массивной тушей, прорезавшей толстые слои льда.– Всем разойтись! – кричал Виктор в безуспешной попытке хоть как-то раздвинуть толпу перед собой.

Внезапно толпа кончилась там, где начинались полицейские ограждения; за ними стояли шеренги людей в форме и пристально наблюдали за происходящим.

Теперь гора стояла прямо перед глазами. Высокая, со скалистым подножьем, острыми пиками высотой около шести метров. Герман увидел расселину между скалами и предположил, что это и есть тот самый путь наверх.

Виктор подошёл к одному из полицейских, и вскоре они с Германом оказались внутри огороженной территории. Здесь было много места, всюду лежали разорванные куски асфальта и стекла. Герман подошёл туда, где начиналась гора, и присмотрелся к пространству перед собой. Он потянул руку и упёрся во что-то твёрдое, но невидимое.– Буквально стена. И буквально невидимая.– Это точно… – задумчивый Герман пытался мысленно найти объяснение этому явлению. Он вглядывался и водил рукой по странной поверхности. Ему не приходило в голову, из чего мог быть сделан этот материал. Современные технологии могли лишь «прикрыть» предмет, сделав его расплывчатым для глаз. Такая возможность появилась относительно недавно и имела свои погрешности, в отличие от того, что видели Герман и Виктор. Вернее, не видели совсем.– А это точно не колдовство? – спросил Герман.– Герман, ты ведь умнее, чем выглядишь. Не будь дураком. Даже если эта штука и выглядит как магия, то лишь для того, чтобы ты так считал.– В этом есть логика. Всё же любая технология сперва кажется чем-то сверхъестественным. Только со временем она входит в обыденность и превращается в систему закономерностей, которые можно предсказать, а магия чудится чем-то всемогущим и непостижимым. Наверняка это программа, замаскированная под волшебство.– Кино ведь тоже всем казалось чем-то необъяснимым. Вспомни тех идиотов, которые выбегали из кинотеатра, когда увидели поезд. Сейчас это – повседневность. А в будущем что будет? А? Фантазируй и думай. Но не слишком много, я не люблю, когда кто-то умней меня. Ха-ха-ха! – Виктор расплылся в маниакальном смехе, непонятно, от шутки ли, либо от её глупости.

Некоторое время они проводили в компании полицейских – разговаривали и пили кофе. Стало известно, что одна группа утром пыталась связаться с хозяином или хозяевами замка, который теперь выглядел возвышенно и опасно, но ничего не вышло – загадочная стена не пропускала внутрь никаких сигналов.

Герман и сам пребывал в беспокойном треморе. Да и все, кто находился там, могли пожаловаться друг другу на тревогу и бессилие перед неизвестной горой. Что бы могло там скрываться, представлялось туманно; всем хотелось поскорее узнать, заглянуть и сбросить мантию таинства, скрывающую истинную сущность гигантского чужака, хоть этим чужаком и была всего-навсего каменная глыба размером с целый небольшой городок.

Герман смотрел вглубь узкой тропы, запрятанной между острыми утёсами. Они выглядели как зубы неизвестного животного и смотрели в разные стороны.– Я решил, что один ты не пойдёшь, – раздался голос Виктора за левым плечом. – Вот эти двое пойдут с тобой. У них есть оружие и знание, как им пользоваться.

Позади, образуя полукруг, стояли Виктор и двое одетых в бронежилеты бородатых охранников с автоматами на плече. Судя по их внешнему виду, Герман решил, что эти ребята не помешают, а исследование пройдёт без опаски за жизнь.

Пристально рассмотрев снаряжение и серьёзные лица бойцов, Герман заключил:– Вот как. Ну и ладно. Главное, чтобы ваше оружие было действенным против того, что там живёт. Мы ведь толком и не знаем, какая форма жизни обитает в глубине этих скал и как она будет настроена к нам.– Не нагоняй мраку, Бонс. Тебе ведь идти туда, – усмехнулся Виктор.– Я-то смирился. А вот что будет, если вдруг окажется… Впрочем, неважно. Лучше соберите спецназ, – Герман повернулся к Виктору, раздвинув губы, – на всякий случай.– Кстати, вы нашли способ, как пробраться внутрь?– Да, пошли за мной, – махнул рукой Виктор.

Наступил полдень. Тучи снова затянули небо, на город опустилась серая дымка. Народ понемногу стал расходиться, и уже не слышались злобные возгласы по ту сторону заграждений. По-прежнему оставались недовольные, скандирующие призывы к расправе активисты. Но большую часть составляли проходящие мимо зеваки и те, кто с интересом пришёл понаблюдать за диковинным метеоритом.

Виктор и Герман подошли к недавно разложенному шатру. Внутри всюду стояли компьютеры; шум машин, стук клавиш и голоса слышались даже снаружи.

Они вошли. На мониторах бегали цифры и слова. Радары кружились, словно спицы колеса; на одном экране в большом разрешении можно было наблюдать всю гору с летящего над ней вертолёта.

Виктор подошёл к человеку, сидящему за одним из компьютеров, и положил ему руку на плечо – как это обычно делал Виктор, неожиданно и с хлопком.– Расскажи-ка нам, что вам удалось узнать?

Испуганный, по-видимому, программист медленно повернулся и поднял на обоих глаза. Недолго думая, он стал рассказывать всё, что удалось узнать о странной стене, преграждающей путь внутрь горы.– А… Да. Мы знаем, что мешает вам пройти туда. В общем… Вам кратко объяснить или подробно?– Так, чтобы мы уже прошли эту чёртову стену!– Значит, кратко. А… Ну… Это не стена, начнём с этого, а скорее купол.– Купол, значит.– Да. Его природа нам неизвестна. Это определённо некий вид энергии, предназначенный для оборонительных целей. Я предполагаю, что если метеорит прилетел из космоса, то как раз купол и был той защитой, которая не дала атмосфере сжечь его при входе в атмосферу. Однако источник этой энергии и принцип работы нам неизвестны. Никаких способов прорвать даже щель в его поверхности мы тоже не знаем.

Виктор заметно помрачнел. Каждое слово давалось ему с горечью. Он будто заставлял себя слушать и вот-вот мог сорваться.– Давай сначала, – прервал его Виктор. – Как нам попасть внутрь?– А… Ну… Я ведь уже сказал, что способа прорваться нет. Но мы заметили колебания в потоке.– В каком потоке?– Любая энергия всегда направленна, и для работы какого-нибудь устройства требуется, чтобы поток энергии был стабилен. Так вот, здесь этой стабильности нет.– А что это за энергия? – спросил Герман.

Молодой учёный глубоко вздохнул.– Понятно. Вы не знаете. Так что там с этим потоком?– В работе купола есть существенные колебания, нарушающие его функции. Они появились недавно. И мы смогли зафиксировать периоды, когда поток минимален. Мы предполагаем, что скоро снова случится скачок колебаний, и купол ненадолго… – он притормозил, подбирая слово, – рассеется, к примеру. Это окно позволит вам пройти.– Отлично! – громко произнёс Виктор и с ещё большей силой хлопнул хрупкого очкарика по плечу.– Что отличного? – запаниковал Герман. – А если я попаду в пространство между двумя сторонами?– Вероятно, вас раздавит, – прокряхтел очкарик, оправляясь от удара.– Отлично, – на этот раз сказал Герман с явной и неприкрытой иронией.

Покидая шатёр, Виктор и Герман встретились с вооружёнными проводниками. Их вид теперь не внушал стоической уверенности, а вызывал едкое чувство, которое Герман не сразу опознал. Это была жалость. Однако, не дав ей завладеть собой, он быстро взял себя в руки и прикинул варианты своей кончины. Все они были страшны, внушали панику и отчаяние – но не Герману. Быть может, кому-то неподготовленному, но точно не ему. Он тотчас вспомнил былые времена и все те моменты, когда мог лечь в могилу: он переступал порог школы под прицелом террористов, присутствовал при обезвреживании бомбы и даже падал с моста в воду вместе с неудачливым самоубийцей, который потянул Германа за собой.

«Интересно, а они готовы умереть?» – подумал Герман и подошёл к одному из бойцов, чтобы прямо спросить:– А если нас убьют?

Ответа не последовало. Герман быстро окинул взглядом с ног до головы могучего воина в бронежилете. Вопрос можно было считать проигнорированным, если бы боец не поднял свои чёрные зрачки. Затем он пожал плечами и улыбнулся чистой, наивной и успокаивающей улыбкой, словно заменяя ею ненужные слова.

Тогда Герман подошёл ко второму, но тот был занят и о чём-то говорил с Виктором. Они стояли рядом с небольшими наплечными рюкзаками – всего их было три. Глядя на них, Герман мысленно попрощался с горячим ужином и понял, что в сумках лежали вещи для предстоящего похода. Скоро настанет время идти; от осознания этого факта Герману стало не по себе, но сделать он ничего не мог. Он бы подошёл к Виктору и спросил, что будет, если он откажется выполнять задание, и услышал бы только: «Уволю». За этим последовала бы долгая лекция о том, что Герман является сотрудником полицейского штаба и его долг – следовать приказу, хоть и негласному. А что же за увольнением и отказом? Целая жизнь, безработица, падение авторитета и, естественно, клеймо труса, которое не давило на Германа, но сильно портило его статус.

Закончив приготовления, троица накинула на плечи увесистые рюкзаки и села возле шатра. Не проронив ни слова, они смотрели на уходящую ввысь тропу меж двух скал. В воздухе, наполненном влагой, росло необъяснимое напряжение. Время растягивалось, как резинка. Все ждали момента, когда магический барьер спадёт и первый человек ступит на неопознанную землю. Воздух застыл; Герман больше не слышал городского шума. Его обуревали тревожные чувства; он впервые сознался сам себе, что боится неизведанного.– Как вас звать? – спросил Герман, не ожидая услышать настоящих имён.

Первым заговорил тот, что ещё недавно улыбался ему.– Гален, – тихо произнёс он.– Не здешний?

Гален, высокий и сильный, твёрдо держал чёрный автомат.

Другой покуривал и сосредоточенно смотрел в землю перед собой. Он выглядел мрачно, насупив брови и вытянув губы вперёд.– А кто из вас главный?

Они неуверенно переглянулись и сделали вид, что ничего не услышали.– Значит, я главный, – улыбаясь, ответил сам себе Герман, но был неравнодушен к этому положению, так как никогда ни кем не командовал. Он ждал, что кто-нибудь ответит ему, но все молчали. – Значит, я главный, – ещё раз, но уже себе под нос, сказал Герман, понимая и принимая всю тяжесть ответственности, которая ляжет на него в случае утраты двух бесценных жизней.

Ему стало ещё страшнее. Он всё думал и думал и боялся теперь, что эти два смелых человека оставят жизни где-то там, в глубинах. И уж лучше оставить свою жизнь вместе с ними, чем вернуться живым и обречь себя на ещё большие страдания – на человеческий суд.

«А впрочем, что может быть там такого, чего не смогут убить два натренированных бойца?» – успокаивал себя Герман.

«А может быть всякое, – заключил он, – и чем быстрее я увижу, тем скорее стану спокойней». И он пошёл в шатёр, где сидели учёные и Виктор.– Сколько нам ещё ждать? – Нетерпеливый Герман принял решительную стойку, и это не осталось незамеченным.

Виктор на этот раз, будучи серьёзнее, чем когда-либо, ответил кратко:– Скоро. – Сказал он и, упёршись локтями в колени, принял позу глубоко задумчивого наставника. Прежняя насмешливость испарилась, будто её и не было. Виктор теперь не обращал внимания ни на кого и целиком был поглощён витающим в воздухе напряжением.

Он не соврал. И правда, скоро, как и сказал Виктор, по земле прошла вибрация, породив паническое ворчание среди тех, кто оставался по ту сторону заграждений. Виктор и Герман, а также несколько учёных выбежали из шатра. Толпа зашевелилась и инстинктивно стала отдаляться на безопасное расстояние. В атмосфере вокруг горы стали появляться мерцания. Вибрации в земле не кончались и возникали с периодичностью. Одновременно с этим купол проявил внешние признаки и выглядел как толстое стекло с множеством трещин. Эти трещины появлялись каждый раз, как в землю проходил мощный разряд неизвестной энергии. Герман подметил, что выглядело это так, словно электрический ток расходился зигзагами по поверхности стеклянной полукруглой крышки. Завораживающее зрелище пугало людей и притягивало одновременно; глядя на нескончаемое мерцание тока, расходящегося по куполу, люди застывали перед ним, как их предки перед огнём, внушающим страх и изумление. Световое представление закончилось и вновь возникло с ещё большей силой, ударив в недра земли. Она дрожала и мучилась под гнётом внеземной энергии и вот-вот должна была разойтись в самых слабых местах, как расходится по швам старая рубашка.

Неожиданно всё прекратилось. Вибрации перестали терзать землю, а трещины в куполе исчезли. Наступила тишь, прерываемая далёкими сигналами проезжающих машин и общим городским шумом. Герман волновался и потирал запотевшие ладони.

Тем временем Виктор схватил Германа под руку и потащил к Галену и его молчаливому напарнику. Они уже ждали с сумками на перевес неподалёку от тропы. Герман накинул рюкзак и с дрожью стал ждать момента, когда всё утихнет.

Вблизи смотреть на молниеносные вспышки было ещё страшнее. Они расползались по ровной и невидимой поверхности до самого неба. За каждой следовал удар в землю, дрожь и затишье. Несколько раз купол подвергался мучительным всплескам неизвестной силы, а затем исчез. Видеть этого было нельзя, но ощущалось интуитивно – и не только Германом; его товарищи также высказали предположение, что опасность миновала.

Мерцание продлилось не больше десяти минут. Однако этого хватило, чтобы напугать неподготовленных зрителей. Многие бежали с ужасом, как только начались колебания внутри купола. Полиции пришлось сдерживать толпу, чтобы не началась паника. Вскоре приехали доктора и оказали помощь особенно впечатлительным и пожилым людям.– Я думаю, что на этом всё шоу закончилось, – Виктор почёсывал подбородок. – Теперь можно попробовать пройти. Давай же, не медли, башка.

Герман первым сделал шаг. Он ступил на обычную каменистую поверхность и, опасаясь, что купол вот-вот возобновит работу, поспешил пройти несколько метров дальше, чтобы наверняка не быть раздавленным. За ним последовал Гален. Потом – следующий. Последний шёл увереннее остальных и вообще производил впечатление опытного в подобных делах человека. Он ступал твёрдо, перешагивая камни и размахивая руками, при этом глядя себе под ноги, что-то проклиная и всячески оскорбляя.

Поднявшись выше, примерно метров на пятнадцать, троица остановилась передохнуть. Тропа стала уходить под крутой уклон, делая дорогу сложной в условиях недавнего проливного дождя. Герман, второй по счёту, повернулся, чтобы посмотреть на вид раскинувшегося ниже города. Открывшаяся картина захватывала дух: они находились на высоте пятиэтажного дома и могли видеть полотно, испещрённое многочисленными крышами и дорогами, по которым передвигались машины.

Холодный промозглый ветер обдувал лицо, тучи затемнили небо, а морось ударила с новой силой. С такой высоты люди и машины выглядели ничтожно маленькими муравьями. Выше всех стоял черноволосый, мизантропичного вида самоуверенный спецназовец. На его груди красовалась нашивка с тремя буквами, образующими имя – Лют.

В самом низу, у подножья тропы, стояли Виктор и ещё несколько человек. По их жестам можно было понять, что они машут руками, словно в знак прощания.

По небу разошлись молнии, словно паутина; пролетев по дуге, они ударили в землю и рассеялись в воздухе. Барьер снова окутал гору. Дорога назад была закрыта.

Лют впервые заговорил. С жалобным презрением он посмотрел себе под ноги, на раскинувшиеся широты необъятного города. С тем же презрением, вырывая из души, с его уст слетела фраза, будто вмещавшая в себя всю ненависть, накопленную за долгое время. Он сказал:– Да в жопу всё это.

Глава 2

Герман не следил за временем. Дорога, оказавшаяся тяжёлой для подъёма, выбила из него все силы. Он постоянно останавливался, просил воды и отсиживался на попадавшихся по пути глыбах. Гален и особенно Лют, более выносливые и подготовленные к таким переходам, с насмешкой наблюдали, как Герман в очередной раз жадно втягивал воздух. Он смотрел на них укоризненно и хотел напомнить, что он не из спецназа и тем более не спортсмен. Но сил хватало лишь на то, чтобы сделать вдох, а затем снова подняться и продолжить путь.

Прежняя морось, которая лишь слегка мешала и раздражала, постепенно усилилась и превратилась в ливень. Небо затянули чёрные густые тучи, и всё кругом погрузилось в мрак. Затем небо разразилось чудовищной грозой, воспламеняющей небеса.

– Кажется, утром говорили, что будет облачно! – кричал Гален, который шёл позади всех.

– Где такое говорили? – отозвался Лют.

– По телевизору!

– Я тоже утром смотрел телевизор. И никто не говорил, что будет такая погода! – В ту же секунду по небу прошёлся разряд молнии, на миг озаривший скалы.

– Вот молодцы какие, интересуются погодой, – ворчал Лют. – Да только, кроме нас, видимо, никто и не знал, что будет такая чертовщина. Я ведь, ха, говорил этим идиотам, показывал пальцем: «Смотрите, какие тучи! А нам точно нужно именно сегодня подниматься по этой сраной горе?»

– И что они сказали? – сквозь боль в лёгких кряхтел Герман.

Лют остановился и упёрся руками в бока.

– «Другого момента у нас может не быть. Нужно как можно скорее узнать об этом странном феномене», – с пафосом и иронией передразнил Лют, несмотря на усталость.

Все остановились. Смысла искать укрытие от дождя никто не видел. Промокшие до нитки, все трое смотрели вниз. Из-за сильного ливня никто не мог разглядеть пропасть под их ногами. Сквозь толщу воды кое-как пробивались лишь самые яркие огоньки окон и фар проезжающих машин. Определить высоту, на которой они находились, было невозможно.

– Хоть бы грот какой попался, – проворчал Лют, доставая пачку сигарет, которую затем быстро убрал обратно в карман. – Идти нам надо быстрее.

Продолжая подъём, лишь Гален, судя по виду, стоически терпел все нападки судьбы. Он молча, с загадочной улыбкой на лице и даже каким-то скрытым удовольствием преодолевал выпавшие на его долю тяготы. Герман заметил, что Гален всю дорогу молчит, поравнялся с ним и спросил:– Тебе что, нравится всё это?

– Да кому такое понравится? Я бы, знаешь, сидел сейчас дома, пил водку и смотрел на дождь в окно. Я люблю дождь, но не люблю, когда он льётся мне на голову.

– Дождь он любит, значит. Согласен с тобой, в этом есть своя романтика. Но прямо сейчас тут пахнет только сыростью, а не романтикой.

В какой-то момент они стали идти вдоль крутой стены, под которой лежали груды камней. Очевидно, здесь когда-то был обвал. Посмотрев наверх, туда, где вершина горы скрывалась за толстым слоем водянистого тумана, они решили поискать другой, обходной путь.

В поисках новой дороги Лют наткнулся на подозрительное скопление камней – огромное нагромождение свалившихся булыжников, перемешанных с грунтом. Поднявшись на эту груду, он обратил внимание, что из-за воды грунт осел, а между камней образовалась дыра. Никто не стал долго раздумывать. Герман, вспомнив, что здесь он главный, приказал Люту найти способ пролезть внутрь и исследовать её.

Лют не стал спорить. Вместо этого он достал из рюкзака фонарь и посветил в дыру. Там, за толщей непроглядной тьмы, развеянной лучом света, открылось пространство, похожее на пещеру.

– Лют, полезай и посмотри, что там, – приказал Герман.

– Можно вопрос? – спросил Лют.

– Ты его уже задал.

– Тогда можно другой вопрос?

– Только быстрее.

– Почему не он? – Лют показал на Галена.

– Потому что я хочу, чтобы это сделал ты.

Лют заметно нервничал. Он покусывал губу и с недоверием смотрел в дыру. Неожиданно он оживился, снял рюкзак вместе с жилетом и автоматом и отдал их Галену.

– Если я застряну, не тяните, а толкайте, – попеременно он с надеждой смотрел в глаза Германа и Галена, ожидая хоть какого-нибудь ответа.Никто не ответил, и он полез внутрь расстроенный, снова начав что-то бормотать себе под нос.

Лют, очевидно боявшийся узких пространств, осторожно и без резких движений стал протискиваться в отверстие. Сначала исчез его торс, а затем и ноги.

Если на свете и был Бог, то в тот момент он отвернулся и не заметил, как бедный Лют, ползя сквозь толщу грязи, умудрился в ней застрять. Ему удавалось избегать паники первые несколько минут – он, как и Гален, был готов ко всему. Он не дёргался сразу, а лишь после того, как Герман и Гален безуспешно попытались ему помочь. Однако, по иронии судьбы, именно паника и ненавистная ему погода помогли ему спастись. Когда его одолел безвыходный ужас, он так сильно задёргался, что мокрый грунт поддался, растёкся под его телом, и Лют, проскользнув, с гневными криками свалился внутрь.

– Всё в порядке? – кричал Гален в дыру, видя лишь дёргающийся ореол фонаря.

Было слышно копошение и возгласы, перемешанные с ругательствами, которые вскоре затихли. Свет пропал, и лишь через некоторое время Лют позвал Германа и Галена, чтобы те побыстрее лезли к нему.

После Люта Галену и Герману пролезть через дыру было намного легче. Очень скоро они, сбросив вещи, оказались внутри притаившейся в скалах пещеры. Первое, что бросилось в глаза, – это отсутствие Люта. Он появился чуть позже, вышел из темноты, изрядно потрёпанный, со ссадинами и царапинами на лице.

– Не могу предположить, что это за место, но там дальше длинный туннель.

– Потом узнаем, что там. Предлагаю разбить здесь лагерь, а уж потом решать, что делать дальше, – роясь в своём рюкзаке, сказал Герман.Он достал свой фонарь, включил его и направил в сторону чёрного прохода.

– Тебя кто так отделал? – усмехаясь, спросил Гален, доставая сухой паёк из своей сумки.

– Тебя бы так отделать! Упал я, когда висел там, – он показал на дыру, в которую попадали капли дождя, – а потом ещё камни на лицо посыпались. Я предлагаю не оставаться здесь. Пройдём глубже, там сухо и нет этого шума.

Они не успели выложить все вещи и двинулись по арообразному туннелю. Недалеко от входа они вышли к небольшой каверне с ровным полом и продольной выемкой, уходящей куда-то вглубь.

– Итак, здесь отдохнём, – сказал Герман. – Согреться у нас вряд ли получится, но я надеюсь, что спальные мешки не намокли.

– А вот и нет, – сказал Гален. – У меня с собой есть горелка и баллон к ней.

– Откуда она у тебя? – спросил Лют.

– Взял на всякий случай. Думал, что если мы будем в горах, развести костёр будет непросто.

– Я имел в виду, откуда она у тебя дома взялась?

– Раньше брал с собой в походы. Полезная вещь.

Промокшие до костей, грязные и голодные, они сидели вокруг маленькой горелки, пылавшей синим огоньком. Поочерёдно они разогревали еду, а затем делились впечатлениями. Огня от горелки не хватало, чтобы как следует согреться, и они использовали специальные грелки и простые техники вроде растирания замёрзших рук и ног. Постепенно в каверне становилось теплее, и в конце концов они оставили вещи сохнуть у горелки. Жест этот был скорее символическим – никто не надеялся, что одежда высохнет так быстро.

После перекуса они легли в спальные мешки, чтобы скоротать время. Предварительно все решили, что после отдыха пойдут вглубь пещеры, чтобы укрыться от дождя и, возможно, сократить путь.

Герману было сложно погрузиться в сон. Ему не давали покоя гром и шум дождя, доносившиеся из-за поворота. Он постоянно просыпался и подолгу смотрел на чёрный неровный потолок. Конечности ныли, в голове стоял туман тревоги, рождающий жуткие образы в момент засыпания, отчего он вздрагивал и открывал глаза, вытирая пот и чувствуя, как сердце неистово бьётся в необъяснимом ужасе. Когда у него затекли конечности, он повернулся лицом к Галену и Люту и увидел, что последний сидит у арки, ведущей глубже в пещеру.

– Почему ты не спишь? – шёпотом спросил Герман и услышал, как слова едва заметным эхом отразились от стен.

– Не могу спать. Что-то не так, – устало ответил Лют. Герман протёр глаза и увидел, что Лют сидит, поджав колени, а на его животе лежит автомат. На нём были только штаны цвета сухой травы.

Гален спал рядом, скрестив руки на груди. Рядом с ним лежал автомат. Неподалёку стояла горелка, испуская струи синего, умиротворяющего пламени. Огонь действовал успокаивающе, и, вглядываясь в него, Герман медленно забывал о грозе. Он больше не слышал шума; перед ним был лишь слабый огонёк, казавшийся единственным, что осталось в мире. Он смотрел на него, не считая времени, и тогда даже время перестало на него давить. Он смотрел на огонь, на его слабость, и ему чудилось тепло, исходящее от мертвенно-синих лепестков, подрагивающих от доносившихся откуда-то дуновений ветерка. Гроза гремела где-то далеко, не в этом мире, а за толстой стеной, не представляя угрозы, – лишь выла, как побитая собака, чьи страдания погружались в небытие, забытые и оставленные на произвол судьбы.

Раскаты грома стали обыденными, слились воедино с всепоглощающей тьмой этого места. С очередным ударом небес к Герману пришло внезапное прозрение, и он воспринял его спокойно, без страха и волнения. Он понял, что это истина: он больше не дома. Он покинул дом, переступив за пределы невидимого барьера, и теперь только Богу известно, когда он вернётся. Но вернётся ли он когда-нибудь?

Несколько сильных ударов грома гневно прокатились и затихли хмурым ворчанием. Герман смотрел сквозь огонёк, пока тот не затух. Не придавая этому значения, он продолжал наслаждаться сновидениями, которые виделись отчётливее на полотне абсолютной тьмы. Её развеяло синее свечение молнии из той части пещеры, откуда они пришли. Затем почувствовался всеобъемлющий холод, обволакивающий всё тело. Слабость Германа была так сильна, что ему понадобилось несколько минут, чтобы понять: он лежит полностью в воде.

Дыхание перехватило, когда он резким рывком вскочил и осознал, что поток воды прямо сейчас смывает их вещи. Гален лежал по другую сторону, и вода только подбиралась к его руке.– Просыпайтесь! Нас сейчас смоет! – закричал Герман и спустился по скользкому уступу в воду, которая стремительно поднималась.

Проснувшийся Лют не сразу понял, что произошло; он, как и Герман, заснул, сражённый усталостью. Придя в себя, он подбежал к Герману, и они вместе принялись шарить в бурном потоке, уносившем их снаряжение вглубь пещеры. Большую часть вещей смыло. Некоторые припасы и горелка исчезли бесследно. Остальное угадывалось сквозь мутную воду, но разглядеть что-либо было невозможно. Вода поднималась слишком быстро, и поток усиливался с каждой минутой. Единственное, что удалось найти Герману, – это нож, о который он порезался, схватившись за лезвие, и недавно опустошённую консервную банку.

Всё это время Гален продолжал спать крепко и беззаботно; его рука плавала на поверхности, и он не слышал, как напарники пытаются его разбудить.

– Проснись, чёртов медведь! – кричал на него Лют, брызгая ему в лицо водой. – Мы тонем! Скотина!

Осознав, что большую часть вещей просто смыло, Герман выбрался из воды и сел рядом с Галеном.

Резким, добротным шлепком Герман с трудом разбудил спящего колосса. Тот, протирая глаза, приподнялся и спросил:– Что происходит?

Затем, увидев плачевное положение дел и окончательно проснувшись, он воскликнул:– Да мы же тонем! Вы что, не видите?

– Мы уже минут двадцать тонем! – закричал Лют, надрывая голос.

Гален с молниеносной скоростью поднялся и прыгнул в воду, чтобы отыскать вещи.

Лют хотел снова закричать, но Герман остановил его.

– Не надрывай голос. Сейчас он сам всё поймёт, – успокаивал Герман, в то время как сам нервно дёргал ногой.

– Твои вещи здесь! – обратился к Галену Лют.

– Оружие! Где винтовка?!

– Оставь, боец. Мы всё просрали.

Итак, по стечению обстоятельств, большая часть снаряжения была утеряна в бурном потоке. Из уцелевшего остался один автомат, принадлежавший Люту, с которым он не расставался с начала похода, один спальный мешок, в котором спал Гален, и его же сумка.

Пока Гален продолжал безрезультатно искать снаряжение, Лют поднялся и пошёл вниз по течению.

– Думаю, мы найдём их, если спустимся ниже, – он повернулся к Герману, ожидая команды.

Герман, ещё не успев мысленно попрощаться со своей курткой и рубашкой, воспринял эту информацию с надеждой и, кивнув, поднялся. Он достал фонарь из рюкзака Галена и сказал:– Идём вниз.

Глава 3

Идти против течения всегда трудно, но ещё труднее – по течению, ведь оно легко может сбить с ног и унести в бездну.

Герман подсвечивал путь. В свете его фонаря мелькали сужающиеся стены и блестящая водяная гладь. С особым вниманием все вглядывались в воду, пытаясь не пропустить ни одной потерянной части снаряжения. Но ничего не получалось: пол то поднимался, то опускался, и троице временами приходилось погружаться по пояс в воду. Один из таких уклонов оказался настолько глубоким, что пришлось пригнуть голову.

Так они шли около получаса и не нашли ничего из своего имущества. Наконец измотанные бродяги бросили все попытки, но останавливаться никто не хотел. Они проделали долгий путь и хорошо представляли, сколько времени займёт возвращение к входу. На это не хватало сил, тем более что вода поднималась стремительно, уже затопив самые низкие участки.

Надежда – вот всё, что оставалось у несчастных. Герман не оставлял мысли о том, что за следующим поворотом туннель пойдёт вверх и им больше не придётся мочить ноги.

Тяжелее всех было Галену. Бедняга тащил на себе тяжёлый рюкзак, уже успевший побывать в воде. Вероятно, вещи внутри промокли, но оставить их, чтобы облегчить путь, он даже не думал.

Герман знал, что рано или поздно они найдут выход. «Вода всегда куда-то вытекает», – думал он и представлял себе подземную каверну с озером, а на возвышенности, в одной из стен, – дыру, из которой низвергается водопад, наполняя озеро новой водой.

Неутихающее течение подталкивало в спину, давая возможность расслабить мышцы рук и ног. Возможно, им стоило броситься вперёд по течению и позволить потоку нести себя дальше. Так думал Герман и иногда даже позволял воде двигать его тело, давая конечностям возможность восстановить энергию. Но стоило ему перестать двигаться, как по коже пробегала дрожь, а разум кричал, что пора отдохнуть.

Движение прекратилось, когда потолок начал опускаться. Герман нырнул и под водой увидел, что туннель уходит дальше. Нужно было всего лишь задержать дыхание и плыть изо всех сил.

– Придётся нырять, – повернулся он к товарищам.Перед ним предстало невозмутимое лицо Галена, который из-за своего роста вынужден был поджимать ноги. Тот внимательно смотрел на Германа, слушал и был полностью напряжён.

Лют же смотрел в пустоту сквозь стены. Его бледное лицо выражало полную концентрацию на чём-то выдуманном.

– Успокой его, – обратился Герман к Галену, особенно подчёркивая слово «паника» и стараясь говорить тихо, чтобы Лют даже не подумал о ней. Впрочем, тот, кажется, только о ней и думал, и всем своим видом показывал, что прямо сейчас внутри него борются две сущности. Одна – животный страх, первородный инстинкт, трубящий во все горны о спасении. Вторая – человеческий дух, сила разума, здравое хладнокровие и принятие сложившейся ситуации.

– Это опасно. Ты уверен, что сможешь? – спросил Гален.

– У нас нет времени думать. Вода поднимается, и если мы не решимся, то останемся в этом пузыре.

– Я понял.

– Успокой его. А я посмотрю, как обстоят дела.

Но едва Герман собрался нырять, как остановился, поняв, что не может взять с собой фонарь. Тот не был водонепроницаемым и лишь чудом продолжал работать в суровых условиях.

– Свет. Есть что-нибудь другое? – обратился он к Галену.Тот повернулся спиной и показал на свою сумку.

– Там где-то лежали фосфорные палочки.

– Ты на танцы собирался? Откуда они у тебя? – удивился Герман, роясь в сумке.

– В походе всё пригодится. Поэтому я много чего взял. А этими палочками хорошо подсвечивать дорогу. Ну, знаете, как в сказке, только вместо хлебных крошек – светящиеся палочки.

– Я заметил, что ты хорошо подготовился, – сказал Герман, доставая пакет с носками и баллоны с газом, которые, к слову, без горелки были бесполезны.

Наконец, найдя целую пачку небольших разноцветных палочек, Герман сломал одну. Та тут же засветилась мягким зеленоватым светом. Он оставил фонарь Галену, чтобы тот с Лютом не оставались в темноте, после чего вобрал в лёгкие воздуха что есть силы и погрузился под воду.

Открыв глаза, он не видел ровным счётом ничего – только размытые очертания стен и глубокую темноту, в которую он поплыл, цепляясь руками за стены. Таким образом, он не мог рассчитывать на зрение, которое не различало ничего, кроме зеленоватого свечения. Только руками он прокладывал себе дорогу и молился всем высшим силам, чтобы та не завела его к гибели. Периодически он ломал палочки и оставлял их за собой, после чего плыл дальше. Иногда он поднимался, чтобы найти воздушный пузырь где-нибудь над головой, и снова двигался вперёд.

Когда палочки закончились, он проплыл не менее десятка метров. В лёгких начало сжимать, и он понял, что пришло время решать.

Время, за которое происходило это событие, исчислялось минутами. И Герман стоял перед выбором, на который времени не было вовсе, ведь на кону была его собственная жизнь. Итак, ощущая невыносимую потребность вдохнуть, он бросил последнюю палочку и вгляделся в непроглядную глухую тьму. Он понимал, что единственный шанс узнать, есть ли впереди спасение, – это рискнуть жизнью и сделать последний рывок, после которого шансов уже не останется.

Помимо невыносимого давления в груди, он услышал, как стучит его сердце. Он попал в смертельную ловушку, и организм бил тревогу, сравнимую с извержением древнего вулкана. Внутренним взором он увидел своё безжизненное, раздутое тело, плавающее и бьющееся о стены под гигантской толщей каменной горы, неизвестно где и неизвестно для кого.

За доли секунд страшные образы появились и исчезли во мраке. Герман схватился за выступы в стенах и, подобно коту, застрявшему на дереве, стал ловко и стремительно карабкаться вперёд. Он не думал о том, что ждёт его впереди. Он вообще не думал, а просто доверился инстинкту и рукам, которые несли его по затопленному коридору в неизвестность. Герман больше ничего не чувствовал, не отдавал себе отчёта и вёл себя как котёнок, упавший в пруд и яростно борющийся за жизнь.

Вскоре свет пропал, Герман не видел даже собственных рук и, сделав несколько сильных рывков, с размаху уткнулся носом в твёрдую стену. Ноющая боль пронзила лицо, а во рту появился привкус железа. Разводя руками, он нащупал ладонью стену слева, а справа ощутил абсолютную пустоту. Герман поплыл туда, пока снова не наткнулся подбородком на твёрдую поверхность. Он начал водить руками впереди себя и нащупал стену с уходящим вверх уклоном. Через мгновение он поднял руки кверху, и его ладони оказались на поверхности. Он всплыл с молниеносной скоростью, оттолкнувшись ногами от пола, и вновь, уже в третий раз, ударился головой о потолок.

Первым делом он пришёл в себя. Он одолел безумие, которое помогло ему выжить. Мысленно он вознёс слова благодарности в космическую пустоту, надеясь, что они долетят до ушей Бога. Он с жадностью принялся вдыхать литры кислорода, недоумевая, почему раньше не замечал, насколько сладострастной может быть возможность сделать один простой вдох.

Перед собой он увидел склон уходящей ввысь породы. Не вылезая из воды, он заметил, что даже без источника света может разглядеть вверху, из-за очередного угла, тёплое, подрагивающее свечение. Но разглядеть, чем был этот свет и что являлось его источником, он не решился. Герман отдышался, перевёл дух, затем сделал ещё один глубокий вдох и поплыл обратно, следуя по фосфорным палочкам, указывавшим путь к друзьям.

Обратная дорога всегда короче. И туннель теперь не казался таким длинным и неизведанным. Воздуха по-прежнему не хватало, и Герман, как и прежде, едва добрался до друзей, как принялся жадно отдышиваться. Он вынырнул, и первое, что бросилось ему в глаза, – это испуганные глаза Галена и помутневший взгляд Люта, стоявшего позади.

Герман обрадовался, увидев, что с ними всё в порядке.

– Там… Выход… – он задыхался, то ли от радости, то ли от нехватки воздуха. – Последний рывок. Давайте сделаем это. Как только я опущусь под воду, делайте то же самое и плывите за мной.

Гален с небывалым облегчением выдохнул, а затем набрал воздуха. По его лицу было заметно скрытое ликование.

– Я возьму сумку. Не отставайте и вдыхайте как можно больше воздуха. Я не шучу, и тогда мы спасёмся. Давайте, ребята! – кричал воодушевлённый Герман.

И они в последний раз нырнули под воду и благополучно, без каких-либо происшествий, доплыли до другого конца коридора.

Лёжа на сухом полу, они жадно глотали воздух.

– Знаете, что самое странное во всём этом? – спросил Лют.

– Что? – отозвался Гален.

– Мы так и не нашли наши вещи.

Глава 4

Таинственное свечение не пропадало. Герман наблюдал, как по стене бегают огни, и задавался вопросом об их природе. «Неужели это огонь? – спрашивал он себя. – Всего пару метров, нужно подняться и посмотреть».

Он продолжал лежать на голом полу, в одних джинсах.

– Что у тебя с лицом? – спросил Гален.

Герман совсем забыл о своём подбитом носе. Кровь смешалась с водой и размазалась по лицу и груди.

– Чёрт, я забыл, – ответил он и тут же схватился за нос, пытаясь остановить кровь.

Гален встал, подошёл к Герману, взял его за голову и пристально рассмотрел рану при тусклом свете. Он прищурился, будто пытаясь сказать правду, но произнёс только:– Да уж. Переносица определённо сломана.Он отошёл, сел на пол и поднял голову к выходу.– Я не врач и не могу ничего сделать.

– Так откуда ты знаешь, что она сломана? Я боли не чувствую, – Герман пощупал переносицу, – да и нос тоже не чувствую.

– Ты ещё что-то чувствуешь? Я бы, если бы ногу потерял, тоже сначала не понял, – влез Лют.

– Это всё адреналин. В таких местах – вещь полезная, особенно когда жизнь висит на волоске. Позволяет не зацикливаться на мелочах. Твой организм как бы говорит тебе: «Сделай что угодно, только спаси нас, а боль я возьму на себя». А потом…

– Что потом? – спросил Герман и почувствовал неприятную пульсацию по всему лицу.

– Порог чувствительности падает, и боль возвращается.

– Эх, я уже чувствую, как она возвращается, – сказал Герман и поднялся на ноги. – Это твоё, – обратился он к Галену и отдал ему его рюкзак.

Вытирая кровь, которая, казалось, и не думала останавливаться, Герман встал и стремительно пошёл вверх, чтобы развеять пелену неизвестности, окутавшую следующий этап их путешествия.

За этот день Герман уже во второй раз видел небывалое, не укладывающееся в его представление о мире. То, что он лицезрел сейчас, не вызывало того восторга, который был, когда он обычным утром увидел гору за окном своей гостиной. Но то, что теперь открылось перед ним, оскорбляло все его мучительные потуги выбраться на землю и почувствовать тепло солнца. Ему хотелось увидеть синее небо, кроны деревьев, покалывающую кожу траву, колышущуюся на ветру. Но он видел издевательство над самой сущностью человека. «Как же так! – думал Герман. – Я ведь только что перестал бояться затопленных узких коридоров, а теперь это…»

Что может быть чернее полночи? Глубже самой бездонной морской впадины? До сего момента своей жизни Герман сгоряча возразил бы: «Космос!» И был бы прав, ведь космическое пространство несоизмеримо ни с чем, его горизонт невидим для человеческого глаза, а размеры столь невообразимы, что заставляют пытливые, одарённые воображением умы страдать от слабости разума и испытывать ментальную пытку от одной лишь мысли о масштабах вселенной, которая словно смеётся над этими потугами, доводя нас до осознания себя лишь свидетелями великого и недосягаемого процесса.

И любого, сказавшего: «Я видел космос!», безоговорочно подвергли бы осмеянию страдальцы ума – художники, философы и учёные, – и научили бы истине: космос постичь нельзя.

Однако бросать попытки было бы предательством человеческой сути. Все мы стремимся к невозможному идеалу, пытаемся заменить его, подменить чем-то иным, но похожим. Это заложено в нас с древних времён. Страх и изумление перед всем, что напоминает нам о нашей цели – достигнуть космоса. Так мы трепещем, увидев горные хребты с усыпанными белоснежными вершинами, бездны морей и тайны лесов, поросшие корнями древних деревьев. Всё, что не помещается в голове, мы стремимся постичь ногами и глазами, а затем переломить и отбросить, навсегда выбросив из памяти сакральность этих божественных мест.

Герман мог бы сказать: однажды он наступил на канализационный люк, и мир закружился и потемнел. Он видел бетонный ореол и глубинный ужас в недрах уходящей под ногами тьмы. Его быстро вытащили проходившие мимо свидетели его оплошности, но он хорошо запомнил и до сих пор видел серое кольцо, в его центре – мрак и отблески мутной воды. Всё случилось быстро и так внезапно, что он не успел выпустить страх каким-нибудь криком. Он ничего не видел страшнее, даже когда падал с моста в воду. Ведь тогда он был готов и видел, с какой высоты падает. Но тот случай долго не давал ему покоя по ночам.

И сейчас, в эту минуту, он вспомнил то чувство. Он, как и тогда, был застигнут врасплох. Беззащитный перед всепоглощающей темнотой ночи, её холодом и мёртвым молчанием. Нет, он не видел ничего темнее тёмного неба – ровно до этого момента. Ведь ночь видна на небе, а он видел её под своими босыми ногами.

Та ночь, беззвёздная и глухая, укрывала бездну. Она скалила зубами, а из её глубин доносились звуки, заставляющие разум дрожать, пытаясь вообразить, что скрывалось под укутывающей пещеру тьмой.

Как отвести взгляд от такого зрелища? Герман стоял, не чувствуя боли. Кровавая струйка медленно стекала с его лица на грудь, а он всё смотрел и не мог остановиться. Его привёл в чувство Гален.

– Как же так… На какой же мы глубине? – говорил Гален, пытаясь всмотреться в тёмные просторы.

– Ты видишь землю? – спросил Герман.

– Я не вижу ничего, кроме того моста.

– Мост… – со скрипом в голосе прошептал Герман.

И действительно, вдали виднелся самый настоящий мост. Он стоял на невидимых колоннах, подсвеченный колыхающимися огоньками светильников. С одной стороны он начинался от арочного коридора, с другой – заканчивался колоссальными вратами из сверкающего на огне металла. Размеры моста были гигантскими, его протяжённость исчислялась сотнями метров. По нему могла пройти целая процессия с десятками машин и сотнями людей. Но был он пуст и одинок в самом центре бесконечного мрака.

– Мне кажется, не время наслаждаться зрелищем, – приблизился голос Люта. – Там вода под… Ох, вот так дела, – сказал он, когда перед ним предстала чёрная пустыня, состоящая из омрачающего взгляд ничто.

Пока Герман продолжал всматриваться в мост, Гален изучал стены и вскоре увидел неподалёку другой край обрыва. Вдоль стены, от арки, где они находились, шёл узкий изгибающийся выступ.

– Пойдём здесь, – сказал Гален, указывая на стену.Он сделал первый шаг, и горсть камней под его ногами посыпалась вниз, не издав ни звука.

– Очередное испытание. Упаси бог ещё раз лезть в пещеры, – проворчал Лют.

Перейти оказалось проще, чем казалось. Всего через две минуты они зашли в арку и снова достали светящиеся палочки. Каждый взял по три штуки и, друг за другом, стал подниматься по гладкому угловатому подъёму.

Вскоре они попали на распутье и, неверно выбрав дорогу, упёрлись в завал. Расстроенные, они пошли противоположным путём.

Стены коридора ничуть не отличались от тех, где им пришлось плыть: всё те же ровные и гладкие поверхности, пол, размытый многовековым течением. И хоть здесь было сухо, Германа не покидало чувство опасности. Он остерегался любых звуков, боясь, что в любой миг туннель снова затопит. Потому они поднимались осторожно, высматривая на всякий случай выступы, за которые можно было бы ухватиться, если вода неожиданно хлынет на них.

Так они шли около получаса. Им удалось выбраться из неудобных стоков в обширные пещеры, не менее мрачные и жуткие. Герман почувствовал, будто камень свалился с его души. Он думал, что теперь они в безопасности, но сердце его настороженно отбивало тревожный ритм. Где-то в глубине души неведомый голос продолжал тихо шептать и царапать изнутри, шептать злобно, не давая ни на миг расслабиться и обрести гармонию.

– Что-то я плохо себя чувствую, – сказал Герман, когда они завернули за очередной поворот.

– Только не здесь. Ещё несколько часов я здесь не протяну, – ответил Лют.

– Да я не про это.

– Я тоже. Тихо. Послушайте, – Лют огляделся по стенам, затем взглянул на потолок и в конце уставился куда-то в темноту.

Они остановились и прислушались.

– Я ничего не слышу, – прокомментировал Гален. – Тишина, и всего-то.

– Вот именно… – Лют занервничал, было заметно, как его грудь вздымалась от частых вздохов.

– Пока что только ты нас пугаешь, – сказал Гален.

– Это что-то странное. Не бывает такой тишины. Знаешь, что это значит?

– Что?

– Что скоро начнётся то, что нам очень не понравится. Ты же помнишь, что было перед грозой?

– Жара стояла невыносимая, я в том жилете чуть не сварился.

Лют символично промолчал, явно надеясь, что все поняли посыл его слов.

– Пока мы стоим, шансы, что с нами что-то произойдёт, возрастают многократно. А если идём… – Германа отвлекло шуршание из одного из многочисленных проходов. Кроме него, никто, кажется, не услышал того, что слышал он. Он повернулся в ту сторону и после недолгой паузы продолжил: – …то эти шансы никуда не денутся. Но зато мы хотя бы попытаемся найти выход. Если он вообще есть.

– Я не хочу возвращаться в тот затопленный туннель, – сказал Гален.

– Я так посмотрю, только вы один не хотите. Будто бы я хочу, – закончил Лют по своему обычаю, прошептав последние слова себе под нос. После он первым пошёл вперёд, словно давая понять, что никто из троицы не стремится выбраться наружу так, как он.

Через двадцать минут молчаливых скитаний Гален заговорил с Германом.

– Почему ты не отказался?

– От чего?

– Идти на задание.

Герман пожал плечами и ответил:– Такая работа. Хотя, если тебе интересно, в следующий раз я откажусь.

– Ты же переговорщик. Не слишком ли много грязи для человека, который работает ртом?

– Ещё как много. Но у нас же необычное задание. Мы вроде как идём за информацией.

– И ты просто согласился?

– Я понимаю положение, в котором мы все находимся. И если бы всё было так просто, я бы потребовал вертолёт и виски.

В свете разноцветных огней они добрались до необычного зала с высокими потолками и витающим в воздухе запахом железа.

– Какое странное место, – говорил Лют, задрав голову и оценивая размеры.

Герман рассматривал странные изогнутые железки, висевшие на стенах у входа в зал. Своим видом они напоминали петли, только в несколько раз больше обычного размера, с широкими отверстиями. По размеру арки легко можно было догадаться, что когда-то она служила входом в зал, а на петлях висели громадные ворота, которых теперь нигде не было видно. Одна из петель лежала возле стены, недалеко от своих сестёр; её главным отличием был непоправимый ущерб – её выгнуло и разорвало пополам. Одну из частей Герман нашёл возле стены в коридоре.

– А это для чего? – спросил Лют.

Он стоял неподалёку от центра зала, возле продольного углубления, ведущего в дальнюю часть. Приблизившись к этой нише, Лют скривил лицо и прикрыл рот, после чего отошёл к стене, подальше от зловонной канавы.

– Что там? – спросил тогда Герман.

– Сам посмотри, – кашляя и глубоко дыша, ответил Лют.

Герман приблизился к выемке в полу и вновь ощутил привкус крови во рту. В нос ударил сильный смрад.

– Я думал, это от крови, что течёт из носа.

– Нет. О боже, – Гален подошёл и стал тереть слезящиеся от вони глаза. – Я тоже чувствую.

Гален и Лют остались стоять у стены, морщась и сдерживая рвотные позывы. В то время как Герман, привыкнув к запаху крови, присел, чтобы рассмотреть необычную полосу, проходившую по всему каналу.

Она была необычайно тёмной, с багровыми отблесками, и представляла собой густую субстанцию, давно налипшую на пыльную поверхность.

– Это не кровь, – сказал Герман. – Может, какой-то субстрат с похожим составом.

– Ты нас успокаиваешь, что ли? Да это кровь, клянусь! И воняет соответственно. Только сколько её здесь… – Лют нервно посмотрел по сторонам.

– Я уверен, что это не кровь. Кровь обычно впитывается в поверхность, на которую попадает. А эта жидкость просто высохла, загустела, а теперь превратилась в осадок.

– Типа как вино? – приподнял бровь Лют.

– Ну да. Только это точно не вино. Потому что вонь от неё – как от бассейна с кровью.

– Так значит, это кровь, – Лют приподнял вторую бровь.

– Да не кровь это! Может, она содержит в себе что-то от крови, или, может, это и правда кровь, но разведённая чем-то. Водой, может быть, – сказал Герман.

– Не может такого быть. Всё, что разведено водой, теряет половину концентрации. Не было бы такого смрада. Погоди… А где Гален? – спросил Лют.

Они развернулись и осмотрелись. Заметив отсутствие товарища, они негромко стали звать его по имени. Вскоре он появился так же внезапно, как и исчез. Откуда-то из темноты дальней части зала он позвал:– Чего кричать-то? Пойдёмте, я нашёл кое-что поинтереснее.И таким же загадочным образом исчез во мраке.

Герман и Лют, закончив пререкания, пошли следом и вышли к очередной арке, ведущей в ещё больший зал. Там их ждало поразительное зрелище: высокая пещера с куполообразным потолком и свисающими вниз корнями и растениями. Вся пещера светилась белым светом, исходящим из дыры в потолке. В этом свете мерцали мириады капель, которые рассеивались по всей пещере, падая на стены и заставляя их светиться перламутровым блеском. Под ногами Герман и Лют увидели продолжение красной линии, происхождение которой стало причиной их спора. От их ног она извилисто вела к самому центру – к красному озеру, в середине которого красовался одинокий луч света.

Картина была впечатляющей, и никто не мог отвести глаз от возникающего, переливающегося радужными цветами миража в хаотичном танце мириад капель. Но, отведя взгляд, они тут же замечали его – странное и жуткое на вид озеро из багряно-красной жидкости. На его поверхности всплывали и лопались пузыри, разбрызгивая густые капли.

– Там что-то было, – указывал Гален в отдалённую часть пещеры, сокрытую от света.

– Тебя совсем не заботит, что здесь, в центре, полость, наполненная кровью? – напряжённо говорил Лют.

– Это не кровь.

Лют, уже не сдерживая себя, повысил тон:– Да очевидно же, что кровь!

– Откуда она могла здесь взяться? – спросил Герман.

– Я не знаю! Я не хочу знать! Я хочу только выбраться отсюда, и всего-то!

Закончив на этом, Лют развернулся и вышел обратно в зал. Его никто не стал задерживать.

– Говнюк, – сказал Гален. – Надеюсь, он не уйдёт. Искать его здесь я не собираюсь.

– Он, вроде, боится замкнутых пространств. Думаю, дальше первой комнаты он не выйдет.

– Когда я зашёл сюда в первый раз, то услышал копошение в том месте. А потом засёк движение и тут же ушёл, чтобы позвать вас.

Герман увидел, что луч света поблёк. Из дыры донеслось слабое дуновение ветра, и миллионы капель в ту же секунду забили по поверхности озера. Разразился гром. Их уши, уже отвыкшие от таких громких звуков, вздрогнули, и они тотчас же услышали шумы, явно лишние в месте, где находилось всего два человека. Шорох послышался точно из того угла, куда показывал Гален. Он первый проявил инициативу и, отбросив страх или же не имея его вовсе, пошёл проверить странные звуки.

Освещая густой мрак своей красной палочкой, он приблизился к затемнённой полости в стене и принялся разглядывать содержимое.

– Видишь что-нибудь? – спрашивал Герман.

Гален не ответил. Он продолжал лезть вперёд, пока его туловище полностью не исчезло в отверстии. Затем он вылез обратно – обескураженный и взволнованный.

– Что там? У тебя лицо бледное.

– Там… ребёнок.

Глава 5

– Что ты сказал? – переспросил Герман.

– Ребёнок. Очень тощий, я буквально увидел тоненькие ноги и спину. Он свернулся там калачиком и дрожит.

Герман растерялся и не знал, что ответить. Никто не ожидал увидеть ребёнка в подобном месте. И такая находка сулила команде немалые проблемы.

– Что делать? – продолжал Гален.

– Я не знаю. Нужно достать его оттуда и узнать, как он здесь оказался.

Гален снова полез в полость. Освещая тесное пространство, он отметил, что вид лежащего перед ним дитя вызывал смутное чувство тревоги и опасения. Однако он не мог понять, отчего один лишь вид этого ребёнка рождал в нём такие чувства.

– Ну что там? – раздался за спиной Галена торопливый голос Германа.

Он продолжал тянуться вперёд, стараясь не застрять между камней. Ему удалось сократить расстояние и приблизиться достаточно, чтобы разглядеть почти голое, сморщенное тельце.

Ребёнок спал и дрожал всем телом, вцепившись костистыми пальцами в неестественно тонкие плечи.

«Да что с тобой?» – задавался вопросом Гален, разглядывая волосы на ногах и груди существа. Над ушами этого человекоподобного создания росли самые обычные, если не считать седины, волосы. Сама голова была лысой и покрыта несколькими грязными пучками.

Гален пытался сопротивляться отвращению, которое вызывало у него это создание. Как же он был наивен, думая, что это ребёнок. Нет, теперь он видел отчётливо: это низкорослый старик с невероятно тощими конечностями и дряблой кожей, похожей на кору дерева. Но бросить его он не мог. С необъяснимой опаской он потянулся рукой к его плечу, стараясь не напугать немощное создание своим внезапным появлением.

– Сколько же лет ты здесь живёшь? – с жалобным шёпотом произнёс Гален и был застигнут врасплох неожиданным ударом грома, сотрясшим стены и будто пронзившим душу.

Незамедлительно создание дёрнулось от страха и с молниеносным рефлексом повернуло лицо к своему «спасателю».

Тотчас же Гален глухо закричал. Его ноги затопали в ужасном танце, сопровождаемом душераздирающими воплями. Герман попытался схватить его за ноги, чтобы вытащить друга из опасности. Но такова была паника, охватившая Галена, что он, не разбирая дороги, тут же изо всех сил лягнул Германа в грудь, точнее, в солнечное сплетение. От неожиданности и боли Герман рухнул на пол, пытаясь схватить ртом воздух.

Герман схватился за грудь. Его наполнил животный страх, и он позабыл о криках товарища. Тем временем Гален выбрался из злополучной ловушки, но его вид вызвал новую бурю небывалых чувств. На его голове сидело нечто, похожее на человека, вцепившееся Галену в волосы и с поразительной скоростью ползающее по его телу и рюкзаку, словно паук. Гален тщетно боролся с тварью и пытался стряхнуть её с себя, но в конечном счёте, ослеплённый паникой, он не заметил, как приблизился к краю озера, и с громким хлопком упал в него, разбрызгивая красную жидкость во все стороны.

Затем настало томительное затишье. Герман с комом в горле смотрел на расходящиеся по озеру волны. Он подполз к краю, стараясь не касаться зловещей глади. Ничего нельзя было разглядеть, лишь отражение своего избитого лица колыхалось на поверхности воды. Он отполз и уже пытался встать на ноги, когда в зал в спешке вбежал Лют.

– Что случилось?! – закричал он. – Где Гален?!

– Он упал.

– Что?

– Он упал в воду.

Лют недолго смотрел на расходящиеся по воде кольца, затем подбежал к Герману и принялся поднимать его.

– Я не знаю, что тут у вас случилось, но там, в коридорах, – кошмар.

– Какой кошмар? – недоумевал Герман, всё ещё пытаясь осознать увиденное.

– Наверное, оживший. Или проснувшийся. Как тебе больше нравится. В общем, надо бежать. Мы здесь точно не одни.

Пока Герман поднимался на ноги, он увидел, как из воды показалась чья-то голова. Потом появились руки, быстро гребущие в их сторону.

Испуганный Герман не мог вымолвить и слова, он лишь показывал пальцем, пока Лют тоже не обратил внимание на возникшую фигуру.

Страх отступил в тот миг, когда из воды поднялся человек немалых размеров. С его головы и по всему телу стекала красная маслянистая жидкость. Он с отвращением посмотрел на свои руки и лихорадочно начал оттираться от мерзкой субстанции.

– Ты живой! – закричал Герман.

Но Гален не ответил на его радостное восклицание. Он склонился, упёрся руками в колени и издал несколько неприятных звуков, пытаясь очистить рот. Он показывал пальцем на свой рот и сплёвывал красные сгустки.

– С днём рождения, малыш, – развёл руки Лют, увидев друга. – Теперь быстрее двигаем!

Они выбежали в зал, а затем и в коридор.

– О каком кошмаре ты гово… – Герман неожиданно замолк. Его прервали хищные визги из дальнего конца туннеля. За одним криком последовала череда других, доносившихся по стенам и вырывавшихся из тёмных арок.

Лишь один проход приветствовал их молчанием, и все трое ринулись в него, пока позади, с нечеловеческими воплями, за ними не устремилась сама преисподняя. Никто не оборачивался. Обуревающий и туманящий разум ужас прошёлся холодным потом по спинам бедных исследователей. Каждый шаг ощущался как глоток надежды на спасение, но туннели лишь растягивались и уходили под уклон, из-за чего бежать становилось всё труднее. Природный инстинкт активировал все возможные силы и энергию, чтобы спасти организм от страшной гибели. Энергия прибавлялась с каждым доносящимся эхом адского вопля, но отнюдь не была бесконечной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.