# Езиды. Стать езидом нельзя, им можно только родиться

Мария Любимова

Она представитель древнейшей народности езидов. У них свои обычаи, один из которых – это ранние браки. Ей всего пятнадцать, а судьба уже расписана семьей на годы вперед. Но девушка не согласна. Она намерена бежать из города с любимым русским Витей, с которым желает быть до конца жизни…

ОСНОВАНО НА РЕАЛЬНЫХ СОБЫТИЯХ

ПАМЯТИ ИВАНА БАЛАНА ПОСВЯЩАЕТСЯ…

Пролог

Был день всех влюбленных. Дежурные в школе разносили валентинки. Вроде бы я была старшеклассницей, и парни открыто сообщали о симпатиях, но в этот раз пришло много анонимных открыток.

Симпатии радовали душу. Я получила девять валентинок, четыре из которых не были подписаны. Одноклассница Ксения остановилась возле моего рабочего места и с недобрым взглядом принялась разглядывать их.

– Ну езидка, даешь, – с неприязнью сказала она. – Сама отправила себе?

– Ксюша, месяц назад был праздник Мартина Кинга. Если не знаешь, я расскажу о нем, – принялась я отвечать на вопрос из серии «издалека».

Конечно, Ксении это было не нужно. Однако я для чего-то решила вступить в диалог, заранее понимая, что он не состоится. Что касается Ксении, она была красивой, но задиристой блондинкой. Идеальная фигура, белоснежные волосы лежали по типу «волосок к волоску». Глаза одноклассницы были голубыми. Ксения следила за собой, всегда красилась. Ненавязчиво, аккуратно.

Несмотря на прекрасную внешность, одноклассники не тянулись к ней. Полагаю, дело было в чрезмерно конфликтном характере Ксении. Она часто нападала на одноклассников без малейшего повода и мастерски находила повод для злобы. Одноклассники не переваривали ее. Однако приходилось контактировать, обязывала обстановка.

– Пошла ты! – воскликнула Ксения.

Ваня толкнул неприветливую девушку и попросил не хамить. Молодой человек пользовался популярностью в школе. Практически каждая хотела бы иметь такого парня. Мужская половина также уважала его. К Ивану прислушивались.

Я, в свою очередь, передумала что-либо говорить. Да и это было бы неуместным. Одноклассница бунтует, а я бегу за ней вслед с собственной речью, касаемо великой американской фигуры…

Эх, а на самом деле пора бы раз и навсегда осадить злую девушку. В следующий раз так и скажу:

«Мартин Кинг был чернокожим человеком. Люди часто не принимали его только потому, что он отличался цветом кожи. В детстве мать друга не разрешала с ним дружить. Этот добрейшего сердца человек много пережил. Именно он хотел равенства между людьми, не взирая на цвет кожи и прочую ерунду. Кстати, благодаря Мартину Лютеру Кингу Конгресс принял закон «О гражданских правах».

Говори-не говори, но вряд ли рассказ впечатлит Ксению. Она не задумается над смыслом. Выслушав меня, Ксения постаралась бы высмеять меня.

– Ты так говоришь, потому что сама черная! – внезапно воскликнула она с возмущением, будто бы прочитав мысли.

– Жаль, что ты ничего не поняла из услышанного. Подумай, Ксюша, почему ко мне черной люди тянутся больше, чем к тебе белой?

Да, я представитель народности езидов. Большинство людей, встречающихся мне, не слышали о подобной нации. Впрочем, у нас, езидов, нет собственного государства. Основная масса проживает на территории Ирака, Сирии и Ирана. Как цыгане, живем по всему миру. Кто-то называет нас армянами, кто-то татарами. Года два назад приятельница сказала: «Бабушка говорила, что вы арабы». О подобном сравнении не слышала ранее. Вообще интересно слушать рассуждения людей о езидах…

Моя мать русская по происхождению. Вышла замуж за отца – езида по сильной любви. Переехала к нему в Калужскую область из Москвы. Родилась я, кариеглазая смуглая Диана. Основная масса встречающихся людей считала, что у меня были армянские корни. Иногда знакомые высказывали предположения по типу «Дай, я угадаю, кто ты по нации. У тебя в роду татары?». Когда я начинала рассказывать о езидах, люди часто переспрашивали. Само слово было в новинку, вызывало удивление. Боясь какой-либо травли на почве того, что была не такой, как все, я стала читать книги о представителях других народностей, наций. Так находила много умных мыслей, а главное, заблаговременную поддержку.

Больше всего впечатлила биография Мартина Кинга. Этот человек боролся за право жить. Всё, что он хотел – это то, чтобы люди относились к другим по принципу совершения поступков. Мне, в свою очередь, повезло. Люди не унижали и не задевали. Наоборот, часто обращались с просьбой рассказать что-то об обычаях езидов или культуре. Некоторые знакомые, которые знали, что я умела гадать, просили предсказать судьбу. Я же старалась лишний раз не узнавать о том, что ждет в будущем. Да и особо не распространялась о своем умении. К слову, не все езиды гадают.

Бывали случаи, что русские приятельницы перенимали те или иные традиции. Узнав, что езиды молятся лицом к солнцу, одноклассница Галка тоже стала так делать в домашней молитве. Ей казалось это правильнее. Она просила рассказать как можно больше о наших обычаях, чтобы почерпнуть новое. К счастью, она не собиралась менять религию…

Считается, что езиды самая закрытая народность. В интернете нельзя найти наших молитв. Наконец, езидом нельзя стать, им можно только родиться. Эти слова находятся в нашем Священном Писании, и этим всё сказано.

В кабинет вошел учитель истории Петр Сергеевич. Он слышал отрывок разговора с Ксенией. Мужчина выглядел задумчивым. Он не стал выражать собственное мнение (одноклассница явно перебарщивала, что бросалось в глаза), ведь Ксения была дочерью первого заместителя директора школы. Слово поперёк – предстоит беседа с властной Еленой Юрьевной, которая старалась поднять авторитет задиристой дочери.

– Диана, вы решили в честь праздника рассказать о своей народности? – спросил он, будто бы не понимая истинного положения дел.

Эх, учитель истории продолжил развивать тему разговора. Я промолчала, понимая, что чем больше скажу – тем длиннее затянется бесполезная дискуссия. Все сведется к тому, что я не такая, как все. Вокруг русские, а я наполовину. Значит, я эдакий враг народа, которого необходимо истребить. Безусловно, я утрировала. Дело в том, что изрядно надоели выходки Ксении!

Наш дружный класс прекрасно относился ко мне. На самом деле я не чувствовала себя другой, ведь родилась в России и говорила без акцента. Более того, я плохо владела курдским языком, на котором проходили молитвы. Так что я скорее русский человек, чем езид. Генетика мамы, как говорится, победила. Правда, периодические нападки одноклассницы заставляли держать ухо востро. Я была готова к самозащите.

Несколько раз, когда Ксения пыталась высмеять по религиозным соображениям, ее осуждали. Единомышленники делали ей замечания, объясняя, что есть слово «человек». Однако, несмотря на все плюсы, я тяжело переносила подобные разговоры. Я хотела просто жить, не оправдываясь…

О Ксении можно долго размышлять. При встрече с ней многие одноклассники часто отворачивались в прямом смысле слова. Проходит мимо – они делают вид, что ее нет поблизости. Такая реакция мне была не по душе, но я понимала, что все ценят уважение к собственным интересам и хотят проводить время в доброй обстановке. Люди предпочитают избегать излишнего напряжения. Ксения же была девушкой с гордыней, осуждала других, пыталась высмеивать (именно пыталась, потому что все попытки пресекались находчивыми одноклассниками). Мне, как и многим, было трудно с ней общаться, поэтому старалась общаться с другими людьми, похожими на себя.

Ксению много кто раздражал. Одной из наиболее неприятных для нее людей была я. Ксения не обращалась ко мне по имени, называла исключительно езидкой. Нетрудно понять, что этим она подразумевала грубость, ведь езидка звучит схоже с «официанткой» или «продавщицей».

– Диана, вы меня слышите? – спросил учитель, не дождавшись ответа.

– Спасибо, Петр Сергеевич, разобрались, – сказала я, заметив повышенное внимание.

Своей речью я не стала играть по его правилам. Мне нечего рассказывать одноклассникам о езидах. Если кому-то интересно узнать что-то о моей народности, расскажу. Самостоятельно навязывать обычаи и религию не вижу смысла. Каждому свое.

– Я не пойму, – сказал Иван с раздражением, вступая в диалог. – Русский или нерусский – есть разница?

Ваня поднялся с места. Одноклассники поддержали его. С последних парт раздались разные реплики «человек», «разницы нет». Кто-то даже выкрикнул «долой Ксюху». Учитель по истории попросил Ивана занять место за партой. Молодой человек присел обратно на стул.

– Существуют понятия «резидент» и «нерезидент», – абстрактно сказал Петр Сергеевич. – Там четко определены разграничения.

– А по-моему, есть такое слово «человек», остальное не подлежит обсуждению, да, друзья? – риторически спросил молодой человек, вновь обращаясь к одноклассникам.

– Давайте начнем занятие…

Иван смотрел на меня. Он улыбался. Я не смогла сдержаться и улыбнулась в ответ. Губами прошептала «спасибо». Это был последний урок. Когда прозвенел звонок, я счастливо выдохнула. Иван вызвался проводить до дома. Я согласилась.

У ворот школы Ваня поприветствовал парня Витю, у которого тоже закончились занятия. Молодой человек с вниманием смотрел на меня, я – на него. Витю видела в школе. Он учился в параллельном классе. Как-то в столовой я обратила внимание на его глаза. Они притянули. Их цвет был небесным. Небо… нет ничего интереснее и таинственнее в мире.

В момент новой встречи глаза Вити в сознании уводили в особенный мир, рай для двоих. Я начинала жить этими глазами. Захотелось узнать о жизни молодого человека. Интересовало все! Я думала о проведении свободного времени, ценностях. Наконец, подумала о том, каким было его кредо. Какие у него любимые цитаты, что является недопустимым? Какая главная цель в жизни? Витя так сильно понравился, что думала только о нем…

В детстве размышляла о том, что выйду замуж в возрасте до двадцати пяти лет за интеллигентного парня в деловом костюме с серьезными намерениями, притом позитивного. Таких мальчишек с того же возраста приглядывала на подсознании. В особенности мне нравились светло-русые парни. Полагаю, что в молодых людях притягивали прекрасные небесные глаза, которые могли стать собственным небом, длинною во все отведенное время.

Только на деле так серьезно не рассматривала их в кандидаты в будущие мужья. Витя же слишком приглянулся, что вспомнились детские мысли…

– Привет, Витя, – поприветствовала я при встрече.

– Вы знакомы? – спросил Иван с любопытством.

– Нет. Тон вежливости, Вань, – ответила я на вопрос одноклассника.

– А тебя как зовут? – спросил Витя, развивая диалог.

Он был серьезен и с вниманием смотрел на меня. Я старалась улыбаться в меру, тем самым контролировать наплыв радостных эмоций. Пока рановато показывать излишнюю заинтересованность…

– Диана.

– Приятно познакомиться, – ответил понравившийся парень.

– Так, нам пора, – сказал Иван деловито.

– Куда пора? – спросила я, не понимая, о чем речь.

Боже, сейчас этот красавчик Витя подумает, что мы с Ванькой пара! Уж слишком командно одноклассник разговаривал. Создастся барьер между возможным развитием отношений. Одно дело, если бы сразу не понравилась Вите. Было бы не так обидно, как говорится. Но парень смотрел на меня с расположением. Он будто бы никуда не торопился, смотрел только на меня…

Ванька выдавал нам препятствия! Засада. Лабиринт трудностей, который необходимо обойти за несколько секунд.

– Провожать тебя до дома, – ответил Иван на мои слова.

– Можем все вместе прогуляться, – предложила я, не теряясь.

Витя улыбался. Он правильно меня понимал, и это радовало.

– Ну если хочешь… – растерянно сказал Иван.

– Вместе веселее.

Через десять минут мы подошли к моему частному дому.

– Двоюродный брат через дорогу живет, – сказал Витя. – Макс, знаешь такого?

– Да, он танцор. Он дружит с Максимом Майоровым.

– Он тоже танцор, – сказал Витя, улыбаясь.

– Нашлись два танцора!

Мы с Витей смеялись. Ваня слегка улыбнулся. Должно быть, ничего смешного в нашем разговоре не было. Однако в наших глазах был блеск. Его глаза стали еще прекраснее…

– Они знакомы? – поинтересовался Ваня, подключаясь к разговору.

– Конечно, – ответила я.

Я подумала о том, что, несмотря на интересное совпадение в виде имен и увлечений, молодых людей недолюбливали сверстники, проживающие по соседству. Оба парня любили похвалиться. Это тоже объединяло их. Стоит отметить, что друг к другу они были не благосклонны, и общались, скорее, от безвыходности. Часто скандалили. Худо-бедно, но дружили.

Про каждого Максима можно много говорить. Например, Максим Шумов периодически хвалился тем фактом, что занимал призовые места на соревнованиях по танцам. Приятели с сарказмом заявляли о том, что сложно проиграть девочкам. Как выяснялось, на танцевальных конкурсах он был единственным молодым человеком. «Сложно обойти девочек», – смеясь, говорили знакомые ребята.

Максим Майоров любил отличаться. Четырнадцатилетний парень отнимал вещи у девчонок, ломал их и насмехался над имеющейся ситуацией. На конкурсах практически не выступал, танцевал, скорее, втихую… но особенно увлекался процессом выражения собственных мыслей, которые всегда были особенными. Например, весь класс решил записать видео с поздравлением классного руководителя. Максим Майоров начинал насмехаться над идеей, считая, что одноклассники творят глупость. Не успокаивался и отговаривал от идеи одноклассников. Приставал к старосте группы с угрозами, вследствие чего был исключен из чата. Потом подходил и спрашивал, почему одноклассники сторонятся…

Я молчала, касаемо интересных деталей из жизни молодых людей. Витя улыбался во весь рот. Казалось, он знал обо всем, что происходило с каждым Максимом. Тем более один из них был его родственником.

Мы остановились у дома.

– Мне пора, – сказала я, понимая, что настало время прощаться. – Всем пока!

Уходить совсем не хотелось. Терпеть не могла делать вещи, которые были не по душе. Но я понимала, что приглашать товарищей на чай будет излишним.

– Увидимся, – сказал Иван.

Витя улыбался. Он молчал.

– До скорой встречи, – не сдерживаясь, радостным тоном сказала я.

Я открыла калитку и отправилась на территорию дома, чувствуя, что парни смотрели вслед. Радость наполняла сердце. Было очевидно, что я произвела впечатление на Витю. Значит, он проявит инициативу к продолжению знакомства. Наконец, он знал, где я жила. Мяч был на его стороне.

Я предчувствовала, что Витя займет одну из главных ролей в моей жизни. Войдя в дом, я заварила чай и принялась искать профиль молодого человека в социальных сетях. Затем с любовью принялась рассматривать его фотографии. Я испытывала счастье при одной только мысли о Вите.

Глава 1

Кто-то позвонил в звонок. Я не сомневалась в том, что это пришел Витя, и немедля отправилась на встречу ему. Однако у забора увидела Ксению и Ивана. Девушка держала в руках торт.

– Пустишь? – спросила она.

Визит одноклассников удивил. Однако задавать лишних вопросов не стала. Мой дом открыт для гостей. Поболтаем, поедим, повеселимся!

– Да, проходите, конечно.

Одноклассники прошли на территорию дома. Ксения странно улыбалась. В ее лице читалась неискренность. Должно быть, она чего-то хотела. Это расстраивало…

Мы прошли в дом.

– Предлагаю пообедать, – сказала я. – На плите стоит жульен с курицей. Мама вкусно запекает мясо. Попробуем?

Я принялась накладывать блюдо по тарелкам.

– Я не буду, – сказала Ксения.

– Котлеты по-киевски с пюре будешь?

– Нет аппетита.

– Тогда сразу десерт. Чай, кофе?

Ксения промолчала. Ее взгляд выражал напряжение. Казалось бы, все было в стиле Ксении. Однако грусть все же пробралась в сердце.

– Знаешь, я пришла не обедать с тобой. Помимо того, что уводишь моих подруг, так еще парня забираешь! – принялась она предъявлять претензии.

Увожу.. Ксения выразилась так, будто бы я силой кого-то от нее уводила. Люди хотели остаться в ее обществе, а я их потащила в свою сторону. Сказала: «Эй, вы, нерадивые! Немедленно пошли со мной, подобру – поздорову!». Да нет, я втихую создала в соцсетях буллинговую группу, как затравить одноклассницу. А после решила выйти из тени и создала бунт мирового масштаба, чтобы добить бедную девушку.

На самом деле я правильно понимала смысл ее слов. Ирония была не к месту. Но всегда не понимала, почему люди видят других источником своих неприятностей. Если человек стал общаться с кем-то иным, то это его выбор. Есть смысл отпустить на волю того, кто это хочет.

В какой – то момент я прокрутила в голове слова Ксении. Она говорила о парне! Неужели Витя ее парень?

– Какого парня? – переспросила я, стараясь не расстраиваться раньше времени.

– Мы не пара. Ты сама знаешь! – возмутился Иван ее словам.

К счастью, Ксения говорила об Иване. Да, точно. По идеологии Ксении ей нужен такой парень, как Иван. Номер один. Лидер. Звезда. Каким бы прекрасным не был Витя, он не первый парень в школе. А меньше статусом Ксении не интересны. Главное, чтобы перед знакомыми «покозырять» тем, какого парня отхватила. Собственно, я не выдумывала. Ксения сама говорила, что ей нужно все лучшее в жизни.

– Ребят, давайте нормально посидим, – предложила я, стараясь сгладить углы.

Хотелось избежать конфликта. Я надеялась, что удастся спокойно побеседовать с Ксенией. Однако девушка по-прежнему была не в духе. Напряжение не покидало ее лица.

– Где ты – там не может быть нормально! – воскликнула она злым тоном.

– Ксюша, ищи, пожалуйста, причину бед в себе.

– Мы с Галкой классно общались, пока ты не стала с ней домой ходить, – с неприязнью говорила Ксения, высказывая новые претензии. – Потом она стала уроки с тобой делать, чай распивать. А ты живешь с видом на кладбище в трущобах!

Я вздохнула, присаживаясь за стол.

– Я бешеные деньги спускаю на одежду, – отчиталась она. – Мой отец бизнесмен, мать завуч, – напомнила одноклассница. – В мое развитие и внешность вкладывают сумасшедшие бабки! И ты нарисовалась, такая умница вся!

– Заткнись, – перебивая, произнес Иван.

Обычно Ксения беспрекословно слушала одноклассника. Однако в данный момент покорность миновала. Ксения проигнорировала его слова. Она стала обвинять меня в потере единственной в классе подруги.

– Ксюша, я не претендую на твое место, – ответила я. – У нас дружный класс. С любым одноклассником ты можешь пойти домой и впоследствии попить чай.

– Галка пересела к тебе, и на меня у нее нет времени!

– Но ты же понимаешь, что нельзя увести кого-то? Это ерунда какая-то. Люди сами принимают решение, с кем общаться, дружить. С одними больше интересов, с другими меньше. Если Галка села ко мне за парту, то это не значит…

– Заткнись! – воскликнула Ксения.

– Заткнулась.

– Ты какого черта так разговариваешь?! – вступился Иван. – Нарываешься!

– Вань, все нормально, – сказала я. – Пусть выговорится.

– Да пошла ты!

– Ксюш, ты хочешь, чтобы Галка вернулась к тебе за парту? – риторически спросила я. – Скажи ей об этом. Поговорите.

– Как благородно с твоей стороны! – начала кривляться Ксения.

– Ты действительно красивая и стильная девушка, – признала я. – Но ты слышишь только себя. Это беда. С тобой, должно быть, сложно дружить. У нас с Галкой диалог в отношениях. А у вас как? Ты все время болтаешь о том, сколько у тебя денег, и какая ты красивая?

– Ненавижу, мразь!

Ксения полезла в карман, затем резко достала руку по причине того, что Ваня перехватил ее. Он потащил девушку из кухни в коридор. Я ничего не понимала…

Инцидент с одноклассницей не расстраивал. Я была готова к новым трудностям во взаимодействии. Наконец, любовь окрыляла. Я вспоминала Витю, который позволял забыть обо всем на свете.

Скорее всего, он находился дома. Интересно, как планировал время? Некоторые школьники сначала отдыхают после учебного дня. Смотрят комедию или какой-то сериал, переписываются в социальных сетях, гуляют. А некоторые сначала выполняют домашнее задание, после отдыхают. Наконец, что-то подсказывало, что уроками Витя занимался постольку-поскольку…

В мыслях сладко представлялся Витя. В какой-то момент в кухне появились заплаканная Ксения и спокойный Иван.

– Все нормально. Мы пойдем, – сказал он.

– Ксюша, забери торт, – сказала я, протягивая угощение.

Она как будто бы случайно уронила торт с глупо – невинным лицом. Так я стала свидетелем очередной глупости Ксении.

– Подбирать с пола не буду, извини, – сказала она, глядя свысока.

– Я уберу.

Проводив гостей, я вернулась на кухню. Принялась убирать с пола торт. На душе было тоскливо. Все бы ничего, но инцидент с Ксенией внес коррективы. За несколько минут окрыленное состояние сменилось шальной грустью.

В какой-то момент я решила погадать на кофейной гуще. Ранее по судьбе выходил мужчина, с которым будет двое детей. В кофе он представлялся человеком крепкого телосложения. Это я запомнила. Сейчас я могла проверить, Витя это или иной человек. Я могла выпить чашку на конкретных людей, себя и Витю. Теперь я знала имя предполагаемого суженого.

Несколько раз в жизни пыталась погадать себе, но безуспешно. Я не могла различать фигуры, часто выдавала желаемое за действительное. В гадании же важна адекватность восприятия происходящего. Отбросив эмоции, я настроилась на ответственное дело. Затем выпила чашку кофе на собственную судьбу с Виктором.

Некоторые люди считают, что в езидизме заложены оккультные учения. В нашей религии есть определенные обряды поклонения солнцу, луне и воде. Однако гадать научила русская тетя Соня, родная сестра матери. Помню, года три назад мы приехали к ней погостить. В один из дней пришли две взрослые женщины с серьезными проблемами. Тетя Соня принялась гадать им на кофейной гуще. После того, как гости ушли, она начала учить меня предсказанию судеб, считая, что это пригодится.

Тетя Соня оказалась права. Навыки гадания пригодились прошлым летом. Из дома двадцатипятилетней соседки Вероники исчез возлюбленный. Он пропал без каких-либо объяснений. Она довела себя до депрессии. Несколько месяцев не поднималась с постели. Тогда я сама вызвалась помочь приветливой девушке. История оказалась банальной. Мужчина использовал Веронику. Однако после полного расклада моя соседка успокоилась. Я называла пережитые в их отношениях моменты, рассказывала в приватной беседе всю подноготную. Она периодически восклицала «Боже, ты даже ссоры видишь у людей. Дианочка, ты талант!». Она улыбалась, воодушевляясь. Улыбалась и я, поскольку были приятны хвалебные отзывы и добрые слова. Но главное, Веронике стало легче. Так я убедилась в том, что в некоторых ситуациях гадание может помочь людям.

Далее были еще случаи, когда гадала людям. Из-за любопытства погадала себе. Однако в этот раз чувствовала острую необходимость разузнать детали судьбы. Боялась узнать, что Витька не мой человек…

Допив кофе, я заглянула в блюдце. Первая фигура, которая бросилась в глаза – это черная церковь, что свидетельствовало о том, что предстоит терпение.

В кухне появилась мама. Блюдце чуть не упало из рук.

– Диана, я запретила тебе заниматься этим, – напомнила она.

Все было понятно без слов. Мама не одобряла гадания.

– Я помню, мам.

– Помнишь?

– Прости.

– Влюбилась? – спросила она, присаживаясь за стол.

Мама была прекрасным психологом и эзотериком в одно и то же время. Она могла видеть людей насквозь. Всех не всех, а меня точно.

– Нет, – слукавила я во спасение.

– Ты странно ведешь!

Я принялась мыть блюдце и тарелку.

– Ничего не хочешь рассказать?

Я повернулась к маме.

– Переживаю из-за экзаменов, – сказала я, стараясь не выдавать истинные намерения.

– Давай наймем репетиторов.

– Справляюсь, мам. Спасибо. Пока справляюсь, – уточнила я торопливо.

– Что в кофе выходило? – внезапно спросила она.

– Терпение.

– И всё?

– Я не успела ничего разглядеть.

– Значит, так должно быть. Впрочем, даже если не сдашь экзамены, ничего страшного не произойдет. Папа поднимает вопрос о твоей свадьбе.

Отец находился в тюрьме. Несколько раз в неделю ему удавалось созваниваться с нами. Он был в курсе всех семейных дел и успевал делиться мудрыми мыслями. Папа считал, что меня необходимо отдать замуж как можно скорее. Об этом я уже неоднократно слышала.

– Конечно, хотелось бы, чтобы ты закончила девять классов, – размышляла мама. – Всякое бывает в жизни, может будешь работать. Ну это как муж решит.

– Мам, мне только пятнадцать.

– Почти шестнадцать, – исправила она.

– Какая разница!

– Не кричи.

– Мамочка, мы живем в России. Здесь люди не торопятся замуж.

– Это наши обычаи.

– Хорошо, я поняла.

– Точно поняла?

– Да, мама. Извини.

– Все в порядке.

– Пойду делать уроки… – сказала я, направляясь в комнату.

– Диана!

Я остановилась.

– Я понимаю, что у тебя могут быть симпатии. Нельзя спрятать человека от общества. Но это все временное. Мы, родители, заботимся о детях, хотим лучшего. Я пообещала отцу не рассказывать о том, за кого отдадим тебя замуж, но, поверь, это молодой человек из достойной семьи. Всю жизнь проживешь счастливо, как за каменной стеной. Будет достаток.

– Спасибо.

Войдя в комнату, я принялась плакать. Всё было решено. Моего слова никто не спросит…

Мама периодически ходила по коридору, что-то доставала из шкафов. Я боялась, что она войдет и заметит в подавленном состоянии. Таким образом, я не могла даже выплакаться…

Я лежала на диване. Пришло сообщение. Я мечтательно взяла в руки телефон. Первая мысль, которая была в голове – это то, что Витя проявил инициативу к продолжению знакомства. При желании он легко мог достать номер. Однако написала Ксения. Она снова высказывала претензии. Казалось бы, всё обсудили. Но девушка продолжала ненавидеть меня. Она сообщила факт того, что в августе две тысячи четырнадцатого года исламисты убивали езидов в Ираке. Одноклассница смело написала, что сожалеет, что я не попала под раздачу. Я, не теряясь, ответила, что самый счастливый человек. Я – езид. Затем добавила, что родители никогда нас не оставляют и отдают замуж в надежные любимые руки. Ксенька замолчала. Кончились аргументы.

Я понимала, что находилась в какой-то ловушке, из которой рисковала не выбраться. Складывалось ощущение, что везде была чужой. Я любила свой народ, но тяжело быть езидом. Наших людей действительно отовсюду гнали. Преследование езидов продолжается с древних времен. Мы были подвержены гонению со стороны мусульман, включая турок, а также армянского народа и даже британской армии в двадцатом веке. Известны массы случаев, когда людей подвергали пыткам, заставляли принять ислам, насиловали женщин и демонстративно казнили всех езидов.

Мы боремся. Езиды противостояли тем же исламистам в две тысячи четырнадцатом. В бой вступали женщины. Как итог, противник отступил.

В интернете пишут, что езидов уничтожают из-за того, что считают последователями лукавого. Стоит отметить, что наши люди выступают против проявления зла в любом виде. Да, в религии есть падший ангел, который собственными слезами вымолил у Бога прощение за гордыню. Семь тысяч лет он пребывал в аду, видел мучения грешников и затопил ад слезами. Бог простил его, поскольку было покаяние, длинною в тысячелетия.

Надеюсь, когда-то люди станут добрее и перестанут уничтожать целые народы, ввиду иной религии или цвета кожи. Я уснула с мыслями о мире во всем мире.

***

На следующий день весь класс знал о том, что я жила возле кладбища. Ксения, видимо, изложила мысли так, что я жила не по соседству с погостом, а прямо на месте упокоения усопших. Да, по всей видимости, она преподнесла это так, что я обитала на центральной аллее кладбища.

– Ксюха была вчера у тебя? – спросила Галя, когда я заняла место за партой.

– Была. Приходила с тортом. Но разговор не задался.

– Она рассказала всему классу, что ты приглашала ее. Потом заставила молиться на кладбище дереву.

Я рассмеялась, чем привлекла внимание других одноклассников. Несусветная чушь!

– Она приходила с Ваней, – принялась рассказывать я подруге о вчерашнем дне. – Ерунда какая-то получилась. Он резко вывел ее из кухни. Я ничего не поняла…

– То есть, на кладбище вы не ходили?

– А зачем?

– Ну не знаю.

– Ивана сегодня нет, – сказала я, оглядевшись. – Сама хотела бы с ним поговорить. Интересно, почему он увел ее в коридор. Вообще странные какие-то вещи происходили и продолжают случаться.

К парте подошел одноклассник Вова. Он с пренебрежением смотрел на меня.

– Вова, хотя бы ты расскажи, что происходит, – сказала я, обращаясь к нему.

– Такие твари, как ты, уводят мужиков из семей! – выдал он.

– Прости, кого я увела?

– Ты колдуешь!

– Я умею гадать, но колдовать не умею. Да и неинтересно это мне…

В класс вошла учитель русского и литературы Маргарита Викторовна. Школьники за глаза называли ее плаксой, поскольку часто срывалась. Заплакать молодая Маргарита Викторовна могла по любому поводу. С дисциплиной на занятиях была беда. Одноклассники спокойно передвигались по классу, смеялись в голос и разговаривали. Один из парней прямо перед ней играл в игру на планшете и периодически комментировал происходящее в виртуальном мире. Маргарита Викторовна делала вид, что ничего не происходило.

– Доброе утро, – сказала она. – Займите, пожалуйста, места.

Вова не отходил от меня. Наконец, он достал одеколон и выплеснул в голову. Ксения засмеялась.

– Он валялся в гараже около десяти лет, – громким тоном говорила радостная одноклассница об одеколоне, высокомерно глядя на меня. – Мы разбавили спирт тухлыми яйцами. Так тебе и надо!

– За что, Ксюша? – спросила я.

– Ты колдунья! – возмущался Вова.

– Докажи, Вова, – смело сказала я.

– Дети, давайте будем добрее, – сказала мягкая Маргарита Викторовна.

– Простите, Маргарита Викторовна, я отвечу Вове. Не знаю, почему ты так бурно реагируешь, – сказала я, обращаясь к парню. – Но мне не хочется общаться, если ты не готов слушать. Хочешь считать, что я ведьма, пожалуйста.

– Колдунья с тухлой прической, – тихо произнесла Ксения, хихикая.

– Да, Ксень, ты чего вчера как ошпаренная вылетела из дома? Может, кстати, объяснишь, что с тобой произошло?

Маргарита Викторовна с вниманием смотрела на Ксению.

– Мы начнем урок? – спросила высокомерная девушка, обращаясь к учителю русского и литературы.

– Я вижу, что вам нужно поговорить, – ответила Маргарита Викторовна. – Готова дать несколько минут. Учитесь слушать друг друга. Потом приступим к биографии Михаила Александровича Шолохова.

– Я думаю, что есть смысл начать занятие, – твердо заявила Ксения.

Маргарита Викторовна принялась вести урок…

– Ксюшка дрянь какая, – тихо сказала Галя. – Я даже не подозревала.

– Когда-нибудь она поймет, что не права. Но может и не поймет.

– У Вовки колдунья увела отца из семьи, он поэтому злой.

– Жаль.

– Увела! – озлобленно заявил Вовка, сидевший через парту.

Он услышал разговор и не смог воздержаться. Молодой человек выглядел крайне не довольным. Его агрессия не уходила. Вова вел так озлобленно, будто бы новое пассией его отца была я.

– В руки ему падала, сознание теряла! – кричал он о любовнице отца.

Маргарита Викторовна присела, замолчав.

– Отец мать любил, сестру Наташкой в честь матери назвал. А сам ушел к той проститутке!

– Вов, сочувствую, – ответила я на его слова. – Но я не умею воздействовать на людей. Я умею только гадать, но и этим стараюсь не заниматься, – к чему-то заявила я.

Весь класс с вниманием посмотрел на меня…

– Пошла ты! – воскликнул Вова.

Он ударил кулаком по столу и пробил его. Молодой человек покинул класс.

– Дети, владейте собой, пожалуйста, – сказала Маргарита Викторовна, продолжая вести урок.

На физкультуре Вова по-прежнему был агрессивно настроен. Он злобно смотрел на меня. Молодой человек не подходил, однако я волновалась, что набросится с кулаками. Конечно же, боялась этого сильного парня.

– Разминка или двадцать кругов? – спросил у класса появившийся учитель физкультуры.

– Бег! – хором воскликнули одноклассники.

Марат Артемович был строгим. Вся школа ненавидела физические упражнения, с которых он начинал занятие. Для обычных неспортивных школьников задания казались адски мучительными. Так, класс предпочел пробежать двадцать кругов по большому спортивному залу, чем размяться пять минут.

Одноклассники громко разговаривали, задевали рукой сетку, предназначенную для спортивных игр. Учитель физкультуры наказывал виновников, добавляя в наказание по дополнительному кругу всему классу. Мы бежали и бежали…

Одна девочка, которая получила наибольшее количество замечаний, делала разминку до конца занятия. Глядя на нее, вымотанную, хотелось упасть в зале.

Весь день пребывания в школе я чувствовала слабость. После занятий отправилась домой вместе с Галкой. У ворот школы увидела Маргариту Викторовну. Было видно, что она кого-то ждала.

– Диана, можно тебя на минутку? – окликнула она.

Я извинилась перед подругой и подошла к учительнице русского и литературы.

– Я бы хотела обратиться к тебе, – робко сказала она.

Я дала Галке сигнал на языке жестов, чтобы не ждала. Подруга кивнула, уходя.

– Слушаю, Маргарита Викторовна.

– Погадай мне.

От неожиданности я потеряла дар речи.

– Я заплачу, – продолжила она.

– Простите… не могла предположить, что вы захотите… – растерянно говорила я.

– Ну так, поможешь узнать судьбу?

– Да, пойдемте ко мне. Я живу недалеко от кладбища. Не боитесь?

– Диана, я понимаю, что твои проблемы от Ксении, – перевела она тему разговора. – Будь с ней поаккуратнее. Враждовать опасно, но и дружить ни к чему. Попробуй сохранить нейтралитет.

– Спасибо, уже поняла ее подлую натуру.

– Вам обеим нравится Иван?

– Мне не нравится. Но он тянется.

– Хороший парень. Ты ему нравишься.

Я улыбнулась.

– А что вы думаете о Вите Мельникове? – смело спросила я.

– Интересный мальчик, но замкнутый.

– Со мной был разговорчивым. Можно расценивать это как то, что вызвала симпатию?

– Проверь на картах.

– Я гадаю на кофе. На картах не умею, – уточнила я. – Вчера хотела посмотреть его судьбу, но мама пришла домой.

– Она сейчас на работе? – спросила учитель, уточняя.

– Думаю, что да. Я позвоню ей, скажу, что мы с вами к изложению готовимся.

– Хорошо, разберемся.

У здания спортивного центра я заметила Витю. Он стоял с молодыми людьми, разговаривал. Я подумала, что меня выворачивало от любви. Я была слишком увлечена им. Теряла контроль над собой. Так, я пошла на красный свет…

– Диана!

Машина резко затормозила. Я продолжила путь. Маргарита Викторовна догнала меня. Она также увидела Витю, который не заметил нас. Мысленно я была рада этому, поскольку удалось избежать постыдной ситуации.

– Вы все поняли, да? – продолжила я интересоваться мнением учителя, касаемо симпатии к Вите.

– Глубокие чувства прекрасны. Я тоже сильно влюбилась и совершаю глупости…

Вскоре мы пришли домой. Я помогла Маргарите Викторовне снять пальто, затем повесила вещь в шкаф.

– Вот ванная комната, Маргарита Викторовна, – сказала я, указывая на дверь.

– Спасибо.

Помыв руки, мы прошли на кухню.

– Удивительно, что вы верите в гадания, – сказала я.

– Сам Пушкин в них верил.

– Не знала.

– Причем, он неоднократно узнавал судьбу. Сестра Ольга занималась хиромантией, предсказала раннюю смерть, – говорила она, присаживаясь за стол. – Да и Зощенко ходил с колодой карт.

– Интересно.

– Только говори всё, что увидишь, – дала наказ учитель русского языка и литературы.

– Хорошо.

Я принялась искать медную турку. Ни в одном из шкафов ее не было. Я начинала понимать, что мать спрятала ее.

– Я прошу прощения, мама, видимо, убрала турку с глаз долой…

– Понимаю.

– Как раз она вчера застала за гаданием. Ей это не нравится.

– Значит, так должно быть.

– Давайте хотя бы чая попьем?

– Я не против. А потом как в рассказе Валентина Григорьевича Распутина будут уроки, – сказала Маргарита Викторовна, улыбаясь. – Помнишь о каких уроках шла речь?

– Конечно. Захватывающий рассказ о бедном мальчике, который хорошо учился, но ему не давалось произношение во французском языке. Ему помогла учитель. Они стали вместе проводить время. Учитель узнала, что он бедный и стала играть с ним на деньги…

– Молодец, Диана. Продолжай читать, развивайся как личность.

– Маргарита Викторовна, можно, пожалуйста, вопрос? – робко спросила я.

– Спрашивай, дружочек.

– Вы тоже считаете, что факт того, что я не русская бросается в глаза?

Учитель с удивлением посмотрела на меня.

– Нет, Диана. Я вообще считала, что ты русская. Потом увидела фамилию, подумала, что у тебя армянские корни. А если сопоставить происходящее у нас с рассказом Распутина, то напрашивается вывод, что я рискую работой, как Лидия Михайловна. Пришла к ученице, прошу ее погадать. Ужас!

– Всё останется между нами.

– Не сомневаюсь.

Маргарита Викторовна принялась вспоминать школьные годы. Она рассказывала, что очень уважала учителя русского и литературы, которая привила ей любовь к гуманитарным предметам. Маргарита Викторовна решила пойти по стопам любимого учителя и связала жизнь с преподаванием. Я слушала и улыбалась…

Глава 2

Вечером Маргарита Викторовна собралась домой.

– Может быть, вас проводить? Здесь все-таки кладбище…

– Бояться живых нужно.

– Согласна.

У ворот дома я увидела Ивана. Он подходил к моему дому с цветами в руках. Он также нес объемную коробку.

– Красивый мальчик, – сказала учитель. – Может быть, покорит тебя поступками?

– Никогда не говори никогда.

Я смотрела на Ваню, а сама думала о Вите. Пусть он был не таким красивым и популярным, но последний сводил с ума. Только я забыла о нем, как снова вспоминала… Обязательно куплю завтра турку и погадаю на него!

Увидев Маргариту Викторовну, Иван поприветствовал ее. Учитель поздоровалась и улыбнулась. Затем ушла. Мы с молодым человеком остались наедине.

– У меня есть подарок, – сказал он.

Ваня достал из коробки статуэтку павлина. В моей религии эта птица обозначала Бога (падшего ангела, который семь тысяч лет плакал в аду). Думаю, что Иван прочитал в интернете основы езидизма и решил угодить путем вручения столь ценного подарка.

– Малак Тавус для тебя, – сказал он, протягивая павлина.

– Даже запомнил, как называется наш Бог. Спасибо. Я приятно удивлена.

Ваня смело обнял. Затем не давал возможности вырваться из объятий. Примерно на половину минуты держал в таком положении.

– Я читал, что женщин выдают замуж только за своих. А я могу стать езидом?

– Увы, езидом стать нельзя, им можно родиться, – процитировала я слова нашего Священного Писания.

– Про это тоже читал.

– Мой отец езид, и я тоже. Если бы мама была езидом, а папа русским, то я смогла выйти замуж за человека не только другой касты, но и возможно другой религии.

Иван с грустью смотрел на меня.

– Но я стараюсь пока не думать об этом, – продолжила я речь.

На самом деле во всем бывают исключения. Даже в моей семье отец женился на русской женщине. Но я знала, что мне не повезет, как получилось у родителей. Мне будет не просто. С того же детства понимала, что позитивный интеллигентный парень в деловом костюме с серьезными намерениями будет судьбой другой девушки. Вряд ли мне достанутся небесные глаза…

Впрочем, не хочу расстраиваться раньше времени. Оставлю долю надежды, что Витя наберет в весе, возмужает, и именно он окажется тем крепким парнем из чашки кофе.

– А если я тебя украду?

– Вань, это мило.

– Не хочешь?

Я посмотрела на Ивана. Он имел серьезные планы. Об этом свидетельствовали как поступки, так и взгляд. Ваня мне нравился. Ни для кого не секрет, что он очаровывал всех девушек вокруг. Но я встретила Витю, кроме которого не могла ни о ком думать. К нему были глубокие чувства.

В настоящем я тянулась к Вите и была бессильна над собственными чувствами. Он побуждал к безумствам, которые совершались по зову влюбленной души. Он вызвал такие чувства, которые заставляли бежать к нему. Я будто бы спасалась от стихийного бедствия, мчалась в его сторону. Вокруг все было оползнями, снежными лавинами и землетрясениями. Он же был спасением от гибели, ввиду серьезной угрозы жизни. Пока я сдерживалась, чтобы не заявить о себе, но не знала, сколько смогу продержаться. Вероятно, скоро взорвусь как воздушный шар в этих романтических чувствах…

– Затрудняюсь ответить. Мне льстит твое внимание, – призналась я.

Ваня поцеловал меня. Цветы упали из рук. Я вырвалась из объятий и убежала в сторону калитки дома.

– Ты будешь моей! Я люблю тебя!

Я остановилась.

– Я не буду есть свинину и вместе с тобой буду молиться Малак Тавусу! – продолжал он пытаться покорить меня.

– Ваня, мы не молимся павлину.

– Как?

– У нас нет икон. Вань, езидизм легкая, но в то же время непростая религия. Не вникай. И свинину мы едим!

– Забери подарок.

– Хорошо, спасибо.

Утром в школе я услышала новые сплетни. Оказывается, позавчера Ксения пришла ко мне домой с ножом. Она хотела расправиться, но Иван остановил ее. Он выхватил нож и увел одноклассницу за пределы дома.

Слух был похож на правду. Ваня узнал от мужской половины класса о том, что Вова унижал меня и вылил одеколон на волосы. Молодой человек, проявлявший симпатию, набросился на недоброжелателя. Ваня нанес три удара. Изо рта Вовы полилась кровь. Он потерял два зуба.

Ваня подошел к Ксении и приказал держаться подальше от меня.

– А то что? – с вызовом спросила она. – Тоже побьешь?

– Я девушек не бью.

– Ну и что ты мне сделаешь в итоге? – с вызовом спросила она.

– Узнаешь!

Девушка замолчала.

– Пошли в столовую, – тихо сказала Галина.

– Страшно как-то. Ваня устроил ненужную потасовку…

– Любит он тебя.

– А я бы хотела, чтобы меня любил другой человек.

– Кто?

Я посмотрела на Галю.

– Пошли, – сказала я. – По пути в столовую расскажу.

Мы спускались по лестнице. Глазами я искала Витю. Однако он не встречался. В столовой мы с Галей купили по булочке и стаканчику чая. Расположившись, мы принялись секретничать. Прозвенел звонок на урок. Мы не торопились отправляться в класс, ведь обсуждали сокровенное. Один раз в год можно опоздать на урок, если требует ситуация. К счастью, повод опоздания был приятным. Я с удовольствием рассказывала подруге о любви к Вите.

– Дамы, а вы чего не идете на урок?! – возмущенно воскликнула работник буфета. – Марш, в класс!

В столовой появился Витя в компании приятелей.

– Молодые люди, столовая не работает, – сообщила командная женщина. – Урок уже как пять минут идет!

Витя улыбнулся. Он кивнул мне.

– У нас нет урока, – вступил его приятель в разговор с работником буфета.

– Как это, нет?!

– Елена Константиновна болеет, – отвечал парень. – Сейчас придет весь наш класс.

– А замена?!

Витя не подходил к нам. Ему ничего не стоило присесть рядом и спросить банальное «Как дела?». Он поглядывал, но не решался на смелый шаг. А я ждала красивых поступков, хотелось его романтичной смелости. Понимая, что Витя не подойдет, я выбежала из столовой.

Я бежала по лестнице на второй этаж, где проходил урок химии. В класс не торопилась, поскольку была слишком тревожна. Я осела на пол у двери кабинета.

– Дианка, дай ему время, – сказала Галя, догоняя.

Подруга не знала Витю, однако поняла, что это тот самый парень. В столовой я встретила своего Витю, только он держался отчужденно.

– Поздоровался, на том спасибо, – ответила я на слова Галки. – Он просто вежливый парень, и ничего больше.

– Я думаю, ты ему нравишься.

– Почему?

– Он украдкой смотрел. На тебя, не на меня!

– А знаешь почему? Ваня увлекся мной, вот и он разглядывает. Видимо, пытается понять, чем езидка зацепила звезду школы!

– Успокойся. Пошли на урок.

– Пошли.

Постучавшись, мы открыли дверь кабинета. Учитель химии Любовь Николаевна обаятельно улыбнулась, разрешила войти.

– Что ела, Диана? – с издевкой спросила Ксения на публику. – Вкусные ли булки в столовой?

Любовь Николаевна не поняла насмешек ученицы. Она улыбалась, молчала. Позволила мне ответить. Однако я была не в том настроении, чтобы ответить что-то мудрое. В душе была обида на Витю. Да еще и Галя говорила, что ему нужно время. Какое время? На что?

Симпатия или есть, или нет. Второй вариант меня также устроил бы. Однако Витя будто бы метался. Видом он показывал, что нравлюсь, но красивых поступков не совершал. Не Витя, а собака на сене!

Мы с подругой заняли места на последней парте.

– По-видимому, не досталась тебе выпечка! – восклицала Ксения с наигранным видом.

– Заткнись! – возмущенно заявил Иван, ударяя по столу.

В этот раз его удар был значительно слабее, чем на уроке Маргариты Викторовны. К счастью, Ваня не пробил кулаком стол.

– Иван, что происходит? – спросила Любовь Николаевна, желая разъяснений.

– Эта ненормальная достает всех вокруг.

– Почему ты так говоришь? – вступаясь за Ксению, риторически спросила учитель химии. – У нас нет ненормальных.

– Есть!

– Ребята, давайте продолжим урок…

Любовь Николаевна идеально выглядела в свои немолодые годы. Она была блондинкой с зелеными глазами и аккуратным макияжем. На губах всегда красная помада. Любовь Николаевна разговаривала спокойным тоном, улыбалась. Стоит отметить, что ученики ценили уважительное отношение и отвечали тем же. На занятиях стояла тишина.

Глядя на Любовь Николаевну, я чувствовала легкость. Негативные эмоции не вылазили, соответственно, я наслаждалась не только атмосферой, но и жизнью в целом. На учителя химии было приятно смотреть, и мысленно я хотела стать похожей на нее. Красивая женщина, счастливая.

На перемене Ксения рассказывала о том, как мечтала вернуться в Китай, где училась год. Она говорила, что там больше ценят учеников, чем в России. Она приводила пример того, как педагог в Пекине спросил ее разрешения, чтобы рядом присел другой ученик. Она акцентировала внимание на данном факте. Я улыбалась: как мало нужно людям для счастья.

– А тебе здесь не хватает внимания? – иронизировал Иван, будто бы читая мои мысли.

– Там всё другое!

– Ну и вали туда! – вмешался в разговор Вова, поддерживая Ивана.

Я заметила, что после инцидента парни подружились. Бывает же! Один выбил другому два зуба, после чего они стали лучшими друзьями.

– Не могу, маман не отпускает! – возмущалась Ксения.

Я вышла из класса, желая случайно встретить Витю. Однако в коридоре увидела плачущую Маргариту Викторовну. Она разговаривала по телефону. Молодая учитель (не люблю слово учительница, будто бы отдает неуважением по типу «езидка») начинала нервничать. На другом конце коридора я заметила маму Ксении Елену Юрьевну, которую недолюбливала за постоянное самолюбование. В этом качестве первого заместителя директора школы проявлялось собственное превосходство перед другими людьми. Однако в отличие от дочери она была обаятельной. Большинство школьников любили Елену Юрьевну за чувство юмора. Она могла пошутить в стиле «Сережа, твои сочинения не разобрать без рюмки водки» или же «детей не люблю. Родила для галочки, чтобы в старости было кому принести стакан воды». Мне же был чужд подобный юмор.

При всей, казалось бы, беззаботности Елена Юрьевна часто устраивала выговоры учителям, поэтому ее побаивались. Волнуясь за эмоциональную Маргариту Викторовну, я предупредила о том, что поблизости находился завуч. Кто знает, вдруг Елена Юрьевна нашла бы повод отчитать учителя русского и литературы?

– Елена Юрьевна…

Маргарита Викторовна моментально отреагировала на мои слова, закончив телефонный разговор.

– Диана, пошли в мой кабинет, – пригласила она.

Я кивнула. В кабинете Маргарита Викторовна протянула черный пакет.

– Там турка, – сказала она. – Сможешь погадать сегодня?

– Не поверите, сама хотела посмотреть сегодня на вас. В смысле, на вашу судьбу…

– У тебя есть мой номер?

– Да, Маргарита Викторовна.

– Ко мне пойдем, может быть?

– Смогу дома погадать, мама до вечера работает. Я вам сразу позвоню.

– Спасибо.

В классе я застала странную картину. Ксюша, которую вызвал к доске учитель математики Денис Петрович, упала в обморок возле парты. В классе творилась паника. Кто-то из одноклассников отправился в кабинет медсестры, кто-то побежал к Елене Юрьевне. Учитель математики тревожно принялся вызывать скорую помощь…

***

Ксюша пришла в себя в течение нескольких минут. Первым делом она принялась обвинять меня в случившемся.

– Это всё она! – кричала одноклассница.

– Ксюша, это перебор, – сказала я, возмущаясь.

Учитель математики был растерян. С вниманием смотрел на меня.

– Ты выходила из класса, – возмущалась Ксения. – Колдовала!

– А может быть у тебя проблемы со здоровьем? – задала я встречный вопрос.

– Ксюха три дня ничего не ела, – сказал Вова. – Она рассказывала Тоньке, я слышал…

– Какой Тоньке? – спросил учитель.

– Из восьмого класса, которую все боятся!

Да, была в школе интересная девушка. Тоня появилась в прошлом году. У нее были свои порядки. Она часто скандалила со школьницами в женском туалете. Конфликты традиционно заканчивались тем, что она топила девочек в унитазе. Казалось, вся школа знала о Тоне, но руководство школы закрывало глаза на поступки восьмиклассницы.

После сорванного урока математики Вову, Тоню и меня вызвали в кабинет Елены Юрьевны.

– Рассказывайте, – кратко сказала мать Ксении, глядя на нас по очереди.

– Я вообще не в курсе, – сказала Тоня. – Я не знаю этих, – пренебрежительно сказала она о нас с Вовой.

Заметив недобрый взгляд завуча, она добавила «людей». Тоня разглядывала меня, будто бы я была в чем-то виноватой.

– Ксюха упала в обморок на математике, – принялся рассказывать Вова, скорее Тоне, о событиях в нашем классе. – Зубы потеряла.

– Сочувствую, – сказала бойкая восьмиклассница.

– У тебя был с ней разговор, касаемо того, что она голодает? – спросил активный Вова.

– А тебе это зачем? – настороженно спросила в ответ девушка.

– Да просто…

– Не лезь не в свои дела. Елена Юрьевна, что вы от меня хотите? – спросила Тоня.

– Ответь на вопрос Вовы.

– Я не знаю.

– Тоня, да или нет? – принялась давить на нее завуч.

– Нет! Я могу идти?

– Иди, – дала добро Елена Юрьевна.

Мы с Вовой остались в кабинете завуча.

– Вова, ты, получается, обманываешь? – спросила она, делая собственные выводы.

– Нет.

– Я ничего не понимаю! – воскликнула Елена Юрьевна, возмущаясь. – Кто-нибудь объяснит?!

Я поняла, что настала моя пора говорить.

– Ксения считает, что я навела на нее порчу, – сказала я.

– А ты умеешь? – спросила завуч в ответ.

– Я не умею и не желаю зла людям. Ксения упала в обморок, который, вероятно, сопряжен с ее состоянием голодания.

– Это ты с чего взяла?

– Я верю Вове.

В кабинет ворвался учитель математики Денис Петрович. Он настороженно смотрел на меня. В руках держал черный пакет, похожий на тот, который дала Маргарита Викторовна. Я понимала, что надвигалась буря. Наверняка пакет был с вниманием осмотрен «от» и «до». Учителем были сделаны неверные выводы. Доводы он решил донести до начальства.

– Елена Юрьевна, извините, что без приглашения, – спокойным тоном сказал он. – Я не стучался, да?

– Проходите.

– Мы нашли это, – сказал он, доставая турку.

Из пакета высыпались деньги. Получалось, Маргарита Викторовна пожелала сделать приятное за оказанную помощь. Но это было излишним. Я бы погадала без всякого рода благодарностей. Теперь ее деньги свидетельствовали против меня на суде Елены Юрьевны. Я понимала, что предстоит длительная нотация с возможными печальными последствиями, вплоть до исключения из гимназии. В школе (учителя с гордостью называли ее исключительно гимназией) было множество случаев, когда за малейшую провинность выгоняли в вечернюю школу.

– Ксюша гадает на кофе, – спокойным тоном сказал Вова.

– Ксюша?! – с удивлением спросила Елена Юрьевна.

Денис Петрович положил деньги обратно в пакет.

– Простите, Диана, – исправился Вова.

– Диана, это правда? – спросил завуч.

– Да, я умею гадать. Но практически не занимаюсь этим занятием.

– Зачем притащила турку в школу? – расспрашивала она.

– Елена Юрьевна, я бы не хотела говорить об этом.

– Вся школа знает о способностях нашей Дианы, – сказал учитель математики, подливая масла в огонь. – Скажи: ты гадала на Ксению или действительно нанесла ей вред?

– Мне не известны способы нанесения вреда человека через турку для кофе.

– А какие способы тебе известны?

– Простите, но я высказалась по ситуации. Ничего другого не могу добавить.

Елена Юрьевна отпустила Вову. Я осталась в кабинете завуча.

– Что думаешь, Денис Петрович? – поинтересовалась Елена Юрьевна у подчиненного.

– Думаю, что Диана привлекает внимание, ввиду его отсутствия.

– Хочешь сказать, что ничего не умеет?

– Вероятно.

Елена Юрьевна посмотрела на меня.

– Слышала, что Иван в тебя влюблен, – сказала она, обсуждая сплетни.

– Вы думаете, что невозможно полюбить езида? – спросила я прямолинейно, уставая от нового концерта.

Елена Юрьевна растерялась. Она опустила глаза и улыбнулась, затем принялась бегло смотреть по сторонам.

– Ты как разговариваешь?! – принялась она нападать, желая ускользнуть от ответа.

– Здесь два взрослых человека, Диана, – напомнил Денис Петрович.

– У меня другая вера. Но я бы не хотела, чтобы из-за конфессии прижимали окружающие и обвиняли во всех смертных грехах.

– Ты кем нас выставляешь?!

– Елена Юрьевна, я думаю, что нужно пригласить маму в школу, – лебезил перед ней учитель математики.

– Да, пожалуй. Что стоишь-иди! – грубовато произнесла она, обращаясь ко мне.

– До свидания.

Я вышла из кабинета завуча. В коридоре стоял Иван. Он сказал, что Маргарита Викторовна посодействовала в том, чтобы вдвоем пошли домой пораньше. Она договорилась с охранником, который сможет помочь выйти из здания школы.

Маргарита Викторовна, видимо, пожелала дать нам возможность пообщаться наедине. По-своему она видела мое счастье… да, кто же знает, кто прав? Не все так легко, как кажется на первый взгляд.

– Вань, впереди три урока, – сказала я с непониманием. – Зачем нам домой?

– Тяжелый день.

– А если Елена Юрьевна снова захочет лицезреть меня?

– Вряд ли.

– Я бы не расслаблялась.

– Пошли, – сказал он, взяв мою сумку.

На первом этаже мы встретили Тоню. Она недоброжелательно смотрела. Иван был прекрасным знатоком человеческих душ. Он понимал, что она будет придираться, ввиду сложившихся обстоятельств. Молодой человек сразу пресек ее попытки расправы.

– Тоня, это мой друг, – сказал он обо мне. – Если обидишь ее, значит, обидишь меня. Имей в виду.

– Я поняла, – тихо сказала она, тут же меняя гнев на милость.

Мы вышли из школы. Ваня остановился у ворот покурить. Я стояла рядом. Мы увидели как входная дверь в школу упала. Прямо у нас на глазах рухнула дверь!

– Вот это да, – сказала я, находясь под впечатлением от увиденного.

Из школы выбежал шестиклассник, имени которого не знала. Мальчика часто видела в столовой. Он выглядел угрюмым, подозрительным. В этот раз он был разъяренным. Должно быть, что-то произошло.

– Ну и придурок этот Иванов, – сказал Ваня, глядя на шестиклассника.

– Ты его знаешь?

– Его весь город знает. Он должен учиться в специализированном учреждении. Неконтролируемая агрессия у человека.

Мальчик принялся бить ногами по скамейке. Вот и проявление его недуга на лицо.


– Он сын богатого человека, поэтому руководство гимназии на многое закрывает глаза. Слышала, что девочку побили две недели назад? Это Иванов ударил в сплетение. Она два дня лежала в больнице.

– Как горько!

– Родители перевели ее в другой класс. Вообще у них спортивный класс, считается лучшим.

На улицу вышла женщина-охранник, которая попробовала остановить мальчика. Однако он полез на нее с кулаками.

– Его надо остановить, – сказала я тревожно.

На улицу вышли другие школьники. Они принялись успокаивать Иванова. Тот умчался в здание гимназии. Помещение выглядело довольно странным без двери. То есть, получается, что перед нами находилась обычная арка, из которой сразу следовал школьный коридор.

– Он важную тетку толкнул, – сплетничали школьники в толпе.

Мы с Ваней улыбнулись, услышав речь одного разговорчивого мальчика. Он активно заводил беседу с девочкой, которая, по всей видимости, понравилась. Обоим на вид было около двенадцати.

– Кстати, именно Иванов бросил лизуна в потолок, – сказала девочка с косичками, улыбаясь собеседнику. – Было прикольно! Две недели висел лизун над головами у учащихся.

– Хочу к вам в класс, – сказал школьник, улыбаясь ей.

– Лучше не надо, у нас Иванов действительно опасный, – говорила она в беседе. – Он только вчера носился со стулом по классу за Гошей.

– Почему?

– Гоша поставил стул в проходе на перемене, Иванов стал раздражаться. Ему показалось, что Гоша специально перегородил дорогу. А Гоша с ребятами хотел поговорить…

На улицу принялись массово выходить школьники и учителя. Я надеялась увидеть Витю. Попытка сто пять…

– Пошли? – обратился ко мне Ваня.

– Да, пошли.

Мы отправились в сторону моего дома. Сзади кто-то прыгнул на Ваню. Это был Витя. Он радостно поприветствовал другу за руку, затем поцеловал меня в щеку.

– Вы пара? – спросил он не в бровь, а в глаз.

– Друзья, – ответила я без улыбки.

– Значит, ты будешь моей, – осмелел Витя, улыбаясь.

Ваня с вниманием смотрел на приятеля.

– Не ожидал, – сказал Ваня, будто бы оценивая поступок друга.

– Ты мне тоже нравишься, – сказала я в его смелом стиле.

– Правда?

Я улыбнулась. Витя принялся кружить меня на руках…

Глава 3

Витя напросился в гости. Я боялась спугнуть появившееся счастье, однако при всем прочем рисковала. Родители не разрешали приглашать молодых людей домой. Чувства к Вите, а также желание угодить были превыше.

Мне хотелось показать ему собственный дом. Я пожелала накормить его, пусть приготовленной мамой едой. Но больше всего хотелось побыть рядом еще немножко.

Я открыла калитку и впустила Витю.

– Я тебя не знаю, но уже люблю, – сказал он.

– Я рада, что мы сейчас вдвоем.

Он прислонил к забору и поцеловал.

– Нас люди могут увидеть…

Витя улыбнулся и взял за руку. Молодой человек раскрывался, и он был совсем не робким. Он был влюбленным…

– Пошли, Витенька, – сказала я, счастливо улыбаясь.

Дома я сделала Вите чай. Он сказал, что черный чай и шаурма его любимая еда. Я пообещала удивить езидскими блюдами. Молодой человек не стал переспрашивать в отношении того, кто такие езиды. Казалось, он знал о моей национальности.

– Макс рассказал о том, что его соседи езиды. Я немного знаю о ваших обычаях.

Я с вниманием слушала Витю, пытаясь услышать мнение. Мне было важно каждое его слово. Было предчувствие, что Витю все устраивало.

– У вас интересная Пасха, угощаете всю улицу, – говорил он.

– Ага, так и есть. Только это называется новым годом.

– Я бы хотел отметить вместе с тобой.

– Через неделю будем праздновать, – сказала я, обнимая его.

Позвонила мама. Она сообщила, что у бабушки в Москве случился инсульт. Мама отпросилась с работы, собиралась выезжать в больницу. Поговорив по телефону, я задумалась. Случилось горе. Я непременно буду молиться за бабулечку. Но при том будто бы сама судьба давала нам возможность побыть с Витей вместе. Будучи оптимистом, я понимала, что вряд ли нам удастся прожить жизнь вместе. Слишком много трудностей будет, ввиду различия традиций и обычаев. Но я старалась не унывать, тем более пока ничего плохого не произошло в наших отношениях.

Витя с сожалением смотрел на меня. Он слышал разговор.

– Витенька, помолись, пожалуйста. Мою бабушку зовут Наташа.

Он поднялся с места.

– Что нужно делать? – спросил Витя с вниманием.

– Ты молись вашему Богу. Я пойду в комнату, у меня другие молитвы…

Я молилась длительное время. Витя не заходил ко мне. Помимо здоровья бабушки просила Малак Тавуса о личном счастье с любимым человеком. Делала все в том порядке, как было заведено. Сначала молитва о других, потом о себе. Собственно, душа всегда болела за других людей, о личном не любила просить.

В скором времени я вернулась в кухню.

– Можно остаться у тебя?

Я растерялась.

– Знаешь, Витя, я сама этого хочу, – сказала я, размышляя. – Но к близости не готова, пойми меня, пожалуйста.

– Так будет правильно, – согласился он.

Витя пошел в магазин за попкорном и газированным напитками. Он предложил устроить домашние посиделки по типу «поход в кинотеатр». Я снова принялась молиться. Душа просила всего лишь одного человека рядом. Я очень хотела сохранить его в собственной жизни.

Полночи мы смотрели комедии, обнимались и целовались в гостиной. Витя уснул в четвертом часу. Мы лежали в обнимку. Я думала и думала о будущем. Эмоции переполняли. Я ощутила счастье и другого состояния не хотела.

Ближе к утру я принялась гадать Маргарите Викторовне на кофе. Увиденное было неприятным. Ей предстояла разлука с выбранным мужчиной. Им мешала возрастная женщина, которой, судя по всему, была свекровь учительницы. Пока она будет жива, не видать Маргарите Викторовне счастья. У ее мужчины появится другая, и это на довольно длительный промежуток времени. Но в дальнейшем они должны соединиться.

Рассматривая блюдце, я думала и о своей жизни. Что же ждет меня? Наконец, я решила не интересоваться собственной судьбой. Будет то, что должно произойти.

Я разбудила Витю в половине восьмого утра.

– Витенька, у нас двадцать минут, и пора в школу.

– Я бы еще поспал.

– На завтрак сырники…

– Классно!

Витя поднялся с постели и поцеловал меня. Рядом с нами оказались две кошки Тина и Дина. Они извивались возле Вити. Тина пыталась прыгнуть на него. Витя оценил активность кошки, взял на руки. Дина обиженно ушла. Стоит отметить, что кошки не ладили, периодически дрались. Эх, даже животные могут не ладить.

Мы пришли в школу. Первым уроком была литература. Однако Маргарита Викторовна отсутствовала. Заменяющий учитель Ольга Павловна радостно сообщила, что наш учитель занимается подготовкой к свадьбе. В тот момент позвонила Маргарита Викторовна. Попросив разрешения выйти, я покинула класс.

– Урок начался, Диана? – спросила она.

– Да.

– Скажи, пожалуйста, кратко, что меня ждет.

– Маргарита Викторовна, дело в том, что я увидела возрастную женщину крепкого телосложения… как бы вам сказать… она вставляет палки в колеса и продолжит это делать.

– А финал какой?

– Нужно еще посмотреть. Чашка не всегда показывает судьбу, но…

– Не будем вместе, ясно, – расстроенно сказала она, перебивая.

– Я вижу расставание у вас с женихом, но вроде бы помиритесь. Я бы хотела проверить, выпить еще раз…

– То есть, свадьбы не будет?

– Думаю, что пока жива эта женщина, вы не сможете быть вместе.

– Боже, мне что ждать смерти будущей свекрови? – риторически спросила Маргарита Викторовна.

Я услышала сзади шаги. Обернувшись, я увидела Елену Юрьевну.

– Нет, вы посмотрите на нее, – принялась она говорить обо мне в третьем лице. – Проповедник нашелся!

Я кратко ответила Маргарите Викторовне, что все будет хорошо и сбросила вызов.

– Здравствуйте, Елена Юрьевна, – поприветствовала я завуча.

– Мама где? – с возмущением спросила она.

– У бабушки случился инсульт, она уехала.

– Я жду ее.

– Придет.

– Диана, я тебя предупреждаю: будешь мешаться Ксюше, вылетишь как пробка из школы.

Завуч ушла. Вздохнув, я пошла в класс. На занятии вновь раздалась мелодия сообщения. На этот раз написал Витя. В тексте было сказано, что он скучает и будет ждать на перемене в столовой. Я счастливо убрала телефон.

– Диана, не наговорилась? – с возмущением спросила Ольга Павловна.

– Простите.

– Садись.

Присев за парту, я увидела радостную Галку.

– Я видела вы вместе пришли, – тихо сказала подруга.

– После школы пошли ко мне и пробыли вместе до утра, – кратко и также тихо сказала я.

– Вау!

– Галя, отсядь, – дала команду Ольга Павловна. – Мешаете обе!

Ольга Павловна посвятила занятие стихотворениям о любви. Одноклассники по очереди читали любимые лирические произведения. К доске вышел Иван, решивший рассказать стихотворение Тютчева:

– О, как убийственно мы любим…

Галя повернулась ко мне и довольным тоном повторила слова Ивана. Мы одновременно несдержанно засмеялись…

***

Апрельский день мы с друзьями проводили у костра. Ветер усиливался. Было прохладно. Витя обнимал меня. В компании появилась Ксюша.

– Привет езидам, – крикнула она мне.

Я уткнулась в плечо Вите. Девушка принялась жаловаться друзьям на конфликт с «матушкой». Никто из присутствующих не стал высказываться. Все таинственно улыбались. Ксения подошла к нам с Витей.

– Мне тут знакомая рассказывала о ваших, – говорила она о езидах, выпив пива. – Вас гнали из Турции в Грузию в советские годы. Оттуда тоже депортировали.

Лицо одноклассницы выражало ехидство.

– Да, нас меньшинство, – признала я. – Цените представителей древней народности! – засмеялась я.

Я, в свою очередь, решила перевести диалог в шутку. В последнее время научилась не реагировать на слова Ксении. Человек критиковал собственную мать. Этим всё сказано.

– Ксюх, иди отсюда, – сказал Витя, прогоняя ее.

– Со мной дружить надо, – сказала она, глядя на него с головы до ног. – Только решать буду я, с кем общаться, а кого сторониться!

Ксения злилась. Трудно понять причину очередного недовольства. Возможно она просто была в плохом настроении, что свойственно ей по жизни. С гордостью Ксения часто заявляла одноклассникам, что «сегодня не в духе». Сейчас могло быть что-то аналогичное. Наконец, она недолюбливала меня из-за другой народности. Она считала, что если я была человеком другого вероисповедания, то должна быть несчастной. Но мир не крутится вокруг нас. Никто не спрашивает нашего желания, касаемо событий. Они происходят, и мы их переживаем. Какие-то легко и счастливо, какие-то сложнее…

Я знала, что гордая одноклассница была не устроена, отсюда вылазил ее негатив. Ксюшу бесили счастливые люди.

Позвонила мама. Я отошла в сторону и приняла вызов.

– Сегодня съезжают квартиранты, завтра приедут новые. Нужно убраться, дочь, – сказала она.

– Хорошо, мама, сделаю.

– Ключи забери через час. Я к бабушке уехала…

Бабушка поправлялась после перенесенного инсульта. С того момента, как она выписалась из больницы, мама не видела ее. Тетя Соня жила с бабушкой, помогала проходить реабилитацию. Мы с мамой собирались поехать к ним на выходных, однако мама приняла решение сделать это в одиночку.

Я посмотрела в сторону и сбросила вызов. На моих глазах Витя упал на землю. Мужская половина компании оказалась возле него. Витю пытались поднять и привести в чувство.

– Витенька…

– Язва у него, – сообщил Макс танцор.

– Скорая нужна!

Подошла Ксюша с улыбкой на лице.

– А почему он сознание потерял? – любопытно спросила она.

– Ты еще камеру включи и в интернет выложи! – возмущенно сказала я.

– Езидка, не борзей!

Витя открыл глаза. Он взял руку в свою.

– Отмените вызов, – говорил он о скорой помощи. – Обычный приступ.

– Язва – это очень опасно!

– Не переживай, – сказал он, улыбаясь. – Не буду есть шаурму, поправлю здоровье.

До позднего вечера я находилась с Витей. Друзья разошлись по домам: у одного школа, у другого колледж. Только мы с Витей остались на природе; смеялись и грелись у костра.

Я позвонила квартиросъемщикам и попросила оставить ключи в почтовом ящике. К выполнению клининга собралась приступить ночью, а пока радовалась тому, что находилась с любимым человеком.

В какой-то момент я решилась пригласить Витю в квартиру родителей, которая сдавалась.

– Витенька, здесь недалеко есть место, где можно попить черного чая. Сходим?

– Пошли, – согласился он, обнимая.

Мы отправились к жилому дому, где находилась семейная квартира. Среди ночи на перекрестке увидели девушку, которой было около тридцати лет. Я не обратила бы на нее внимание, но она поздоровалась с Витей и принялась выяснять отношения. Девушка возмущалась, что он не звонил. Она видела, что мы были парой, однако пожелала пренебречь данным фактом.

– Оксан, брось, – сказал Витя. – Мы расстались.

– Да? А я не поняла!

– Пошли, Вить, – сказала я, взяв его за руку.

– Ты ничего не понимаешь?! – со злостью воскликнула она, обращаясь ко мне.

Я прижалась к Вите, признавая, что в очередной раз люди поражали беспардонностью. Взрослая женщина, а элементарным нормам поведения не научилась за три десятка лет…

– Вы его бывшая девушка, – делая выводы, сказала я. – Я настоящая. Нам пора. До свидания.

Мы с Витей продолжили путь.

– Ты мудрая, – сказал он. – Другая девушка затеяла бы потасовку или, как минимум, устроила допрос.

– Она же бывшая.

– Бывшая – бывшая.

– Я рада, Витенька.

Он остановился и поцеловал меня. Вокруг проезжали машины. Ветер продолжил дуть. Свернув за угол, мы подошли к жилому дому. Я задумалась: как было бы прекрасно, если мы жили здесь с Витей.

Мы поднялись на второй этаж. Открыв дверь квартиры, я не смогла не заметить пыль. Ее было так много, что сложилось впечатление, что жильцы не убирались все полгода, которые снимали квартиру. Посмотрев на одну из дверей, я заметила, что на ней находились жировые пятна.

– Можно не разуваться, – сказала я.

Я прошла в гостиную. На темных обоях было объемное красное пятно. Дивану требовался ремонт. Подняв глаза на потолок, я увидела огромные разводы в виде узоров.

–Шампанское открывали, – предположил Витя о появлении пятен, заметив сосредоточенность на потолке.

– Видимо, так.

– Твоя квартира?

– Родители купили несколько лет назад под сдачу. Кто здесь только не жил…

Витя вновь обнял меня. Как кстати было его внимание!

– Давай убираться, – сказал он.

– Работы непочатый край. Спасибо, Витенька. А вообще я всё представляла иначе, – смеясь, заявила я.

– Как?

– Думала, придем в квартиру… ты будешь смотреть телевизор, я пойду в магазин.

Он улыбался. Я чувствовала любовь, пребывающую в нем, и от этого становилась еще счастливее. Мы наполняли друг друга светлыми чувствами и сладкими ощущениями. Наша любовь как бы наполнялась, и, к счастью, не убывала.

Я понимала: это были истинные чувства, ведь в них присутствовала взаимность. Мы открылись друг перед другом, доверяли. Мы все время проводили вместе.