# Весняна. Моя легенда

Chyzh

Когда землёй правили боги и жило там всё в мире да согласии, один жестокий северный ветер, у нас его Подвей кличут, решил отомстить неблагодарным людям. Выкрал он Лунницу, что объединяла в себе силы невиданные, разбил на четыре осколка да и разбросал по разным частям света.

Весняна – девушка из Вольных Земель, что Боги оградили от нечисти непрошенной. На рассвете ходит за травами лекарственными, днём справляется по хозяйству, обучается лекарству да как управляться с нечистью. А по вечерам сплетничает с единственной подругой Рыжкой, что только и говорит о красавце Леле.

Но в один миг всё меняется. В село приходит беда, и Весняне с друзьями приходиться бежать. Да не просто так, а за тем, чтобы отыскать осколки разбитой Лунницы. Бо если не собрать их воедино, то мир рухнет под напором злой нечисти, которая не уминет встретиться на долгом пути. А поможет ей в этом синеглазый незнакомец Саргон с ворохом тайн за плечами.

## Глава


Посвящается

Тебе.

Той, которую не сломила судьба.

И теперь ты идёшь вперёд

с гордо поднятой головой

не оглядываясь на прошлое.

Смотря только в будущее.

Верь!

У тебя всё получится!

Всё в твоих руках.

## Пролог

«Люлi, люлi, люлi,

Прыляцелi гулi,

Селi на вароты,

У чырвоных ботах.

Люлi, люлi, люлi,

Прыляцелi гулi,

Сталi гагатацi,

Дзiцяцi забауляцi…»

– Веся! – прошипела бабка Финя. – Ты чего не спишь?

– Не хочу! Сон не приходит, – жалобно захныкала девчушка. – Ба, расскажи лучше сказку.

– Какую сказку? Спать надобно!

– Ну, бааа. Ну расскажи. Прошу. Мою любимую, – не унималась Веснянка, выглядывая из-под одеяла.

– Ох, – вздохнула бабка. – Хорошо. А, но ты глазки закрывай, слушай внимательно да засыпай. А я поведаю легенду, что тебе так люба:

«Давно это было. Вначале сотворения Мира. Создали Боги землю из своей плоти. Сотворили на ней моря да океаны из пролитых слез, прекрасные земли с лесами из длинных волос, горы из белых костей и реки из тягучей крови. Населили её людьми, рыбами, зверями с птицами, да животворили четырёх сестёр: суровую и холодную Тальвэлу, ласковую и жизнерадостную Фрюлинге, весёлую и беззаботную Саяфэ, да щедрую и добрую Аки-Гауэл. Наказали каждой править по три луны в году, каб земля людей и зверей кормила да обновлялась каждый год. А для того, чтобы порядок был, отдали им зачарованную Лунницу, кабы каждая по окончании своего срока царствования передавала её следующей сестре.

Так и правили они сотни веков, сменяя друг друга. И жило всё в ладу да порядке до тех пор, пока беспощадный, свирепый Северный Ветер, у нас его Подвей кличут, не обозлился да зависть не испытал. Сестёр-то мир людской почитал да восхвалял, а его все проклёнами да наговорами слали. Никому он мил не был, даже звери его блажили. Как-никак приносил он с собой одну лишь стужу, хлад да ненастье.

И выкрал тогда Подвей обманом у сестёр Лунницу. Разбил её на четыре части, да и по разным сторонам света разнёс, чтоб никто не смог отыскать.

Не осталось у сестёр единого целого. Не могли они больше увидеть друг друга, бо Лунница та связью меж ними была. Разошлись тогда сёстры в разные стороны, а земли на четыре части поделили. Забрала Тальвэла себе северные земли. Замела их снегами, сугробами огромными, реки да озёра льдами сковала. А на границах непроходимые горы возвела, да и стала там властвовать.

Фрюлинга пошла на запад. В её королевстве отныне вечная весна. Солнце еле землю согревает, лужи стоят непросыхаемые. Слякотно там большую часть времени. Природа сонная и робкая. Лишь под конец второй луны жизнь проявляется.

Саяфэ на юг двинулась. Царит там зной, духота и огненный ветер. Земля в песок сухой обернулась, а вода стала дороже всех прикрас на свете. Дождь в тех большая диковина и радость.

А Аки-Гауэл на восток ушла. Её империя обуяна запахами сухой травы, увядающих цветов, сырости да мёрзлой прохлады. Всё там устлано золотом опавшей листвы.

С тех пор худо людям жилось. Всюду беденство почалось. Прокормить себя стало тяжко. Болезни, воровство, безживотие да смерти охватили всё кругом. Обозлились люди на Подвея, что уклад мирской порушил, рассвирепели. И от злобы той нечисть всякая народилась да по свету разбрелась. Почали твари бесчинствовать: скот да людей жрать, жизни народу не давать. Не гнушались ни стариками, ни детьми малыми.

Ещё хуже люди жить стали. Тогда пошли они к самому сильному ведьмаку, что жил на перекрестье всех земель, просить о помощи. Только ему подвластно то и было. Стали упрашивать его, дары разные приносить, да лучших девок предлагать. Ничего не взял ведьмак. Бо добр был и справедлив. Никогда в помощи нуждающимся не отказывал. Пошёл он в лес к дубу могучему. Разжёг вокруг него костры с травами пахучими, да и стал молить Богов о благодеянии. Бо только он и ведал как до них дозваться.

Сжалились Боги. Скинули с великого дуба лист, а где он земли коснулся, там дитя малое явилось. Тёплый свет исходил от него, а на шее Лунница висела. Нарекли Боги дитятко Весняной…»

– Ой, бабушка! Её, как и меня кличут! – прозвенел детский голосок.

– Шшшш… Слушай внимательно, да запоминай, Веська. Всё запоминай, что я тебе сказываю. И про духов разных, и про нечисть всякую. Да особенно, что от этих тварей ждать, да как с ними справиться. Всё в жизни сгодиться, – ответила бабка Финя. – Так вот. О чём это я? Тьфу, сбила меня. А вот:

«Нарекли значит, дитя Весняной. Да сказ держали, что она и есть людское спасение. А, но за то, что люди злобой своей нечисть породили, спасение им будет даровано, лишь когда девице двадцать первый год пойдёт.

Лунница на шее её завороженная оказалась, великую силу несла в себе. С её помощью и должно вернуть порядок в мир. А кабы дитя нечисть всякая, зло несущая, не нашла, наказали Лунницу беречь, да с дитятка не сымать до нужного срока.

Земли на перекрестье Вольными стали, ворожбой их окутали каб сюда только люди, звери да духи добрые смогли пройти. С тех пор и стали вокруг дуба селения строиться, а порядок природы в Вольных землях наладился. Здесь людям хорошо живётся.»

– Ба, а правду говорят, что вокруг наших земель Боги валуны возвели для защиты и кто меж них пройдёт, тот навечно может сгинуть? – спросила сонным голосом девчушка.

– Правда, дитятко, правда, – ответила бабка. – Кто за них пройдёт, тот смерть свою от нечисти сыщет. На той стороне её тьма тьмущая. От того батька твой с Неврами и ходит по миру, да защищает тех, кто не может в землях Вольных поселиться. Кабы всякой дрянной пакости отпор дать да людей уберечь. Так что никогда не ходи за те валуны, Веся! Слышишь? Никогда!

– Ага, – сквозь сон пролепетала девчонка. – Ба, а в легенде правда говорится?

– Да кто ж знает, детонька. Люди столько всякого насказывали, что и не разберёшь, где правда, где вымысел, а где злой умысел, – вздохнула бабка Финя. – Ты только одно запомни: когда придёт человек с холодными, как лёд глазами, да принесёт камень подвесной с Лунницы, ты от его помощи не отказывайся и вопросов лишних не задавай. Он на твоей стороне завсегда будет. Пообещай мне, Весняна, что примешь его помощь!

– Ага.

– Вот и хорошо. А теперь спи егоза. Дай Домовойко с Краснолюдом работу свою выполнить. Слышишь, Ужик на покути блюдцем звенит? Ночь их пора, а детям спать надобно, да сил набираться.

## ГЛАВА 1

– Как же хорошо! Погода дивная, – сказала я, потягиваясь на лавке возле хаты, да жадно вдохнула сладкий аромат чубушника, что кустился рядом. Его нежные белые лепестки тянулись к приветливым лучам, разнося так любимое мной благоухание по округе.

Скоро середина лета. Солнце припекает. На небе ни облачка. Леса наполнены летними ароматами спелых ягод да грибов. Деревья богато убраны яркой зеленью, поспевают вишни с абрикосами. Повсюду трава устлана разноцветными коврами душистых цветов. Куда ни глянь: маки, пижма, клевер, колокольчики да ромашки. А над ними кружатся бабочки, стрекозы и всякие букашки с жучками. Высоко в небе да на ветвях пышных деревьев поют свои весёлые песни птицы. Их голоса мелодично переплетаются с журчанием чистых ручьёв, передавая звонкие трели вдаль. Даже дождь теперь тёплый и ласковый: не бьёт стеной, а словно омывает природу от пыли, как мать моет запачкавшееся дитя, нежно да бережно. Вода в реках, как парное молоко, так и манит окунуться. И ночи стали тёплыми да короткими, точно природа сама подталкивает насладиться её красотой.

Люблю я эту пору года. Да и все другие мне по сердцу. Но душа всё равно тянется к зиме с её свежим воздухом и чистотой первого выпавшего снега. Особенно, когда дует холодный промозглый ветер, неся с собой такой дивный и дикий для этой поры года сладкий цветочный аромат. В такие моменты мне кажется, словно за мной кто-то наблюдает. Я чувствую его пристальный и любопытный взгляд на спине, но знаю, что он не причинит зла, а наоборот, убережёт да позаботится.

– Ох, Веся, – простонала Рыжка, обмахиваясь платком. – Не знаю я, как ты это пекло выносишь и чем оно тебе так даспадобы. Как по мне, так лучше уж в реку ножки опустить, да в тени плакучей ивы подремать. А то и вовсе в подизбище засесть, а ни на лавке этой париться. Так и спреть ненароком можно.

– Что-то эта спекота ни тебе, ни твоим подруженькам вчера не мешала сходить на Лельчика посмотреть! – с улыбкой сказала я и шутливо толкнула подругу в бок локтем. – Или вы так музыку его любите, что и духота вам не помеха?

– Смейся, смейся, Веська! – обиделась на меня подруга. – Только на него что смотри, что не смотри, а он всё одно с тебя глаз не сводит. А ведь вокруг него столько девок красивых вьётся! Одна Милявка чего стоит. А он других вовсе не замечает. Да и как тут заметишь, когда ты такая.

– Какая такая? – непонимающе усмехнулась я.

– А вот такая! Неужто сама не знаешь. Глаза огромные, зелёные, как трава по весне. Нос аккуратно к небу вздёрнут. Губы, как спелая малина. Коса русая до пояса светится, точно ты солнце в ней запутала. А когда смеёшься, в глазах искры блестят, будто задумала чего неладного. И взгляд хитрый такой, как у лисицы. Ни девка, а загляденье! – затараторила подруга.

Я сидела, раскрыв рот. А подруга, помолчав, продолжила то ли хвалить меня, то ли ругать.

– Характер только скверный. Упёртая больно. Никогда никому не уступишь. Всё по-своему выкручиваешь. Всегда знаешь, чего хочешь. Только всё одно на тебя полсела заглядывается! А на меня никто не смотрит, – закончила она, пробурчав последние слова.

– Ну ты скажешь тоже! Полсела! – засмеялась я. – И как это на тебя никто не смотрит? А как же Янко? Да он с тебя глаз не сводит. Только видит, так сразу в улыбке растягивается.

– Ага. Не улыбается, а скалиться, аки умалишённый. Да и не нужен он мне! Баламошка несчастный.

– Вот и мне никто не нужен! Ни полсела, ни Лель ваш, – стала успокаивать я подругу. – Ну что ты, Рыжечка? Я же знаю, что он тебе с малка люб. Я же вижу, как ты на него смотришь ласково, да пылинки сдуваешь. Ты ж мне сестра названая, разве могу я тебя обидеть? Да и не по нраву он мне. Сыграешь ты ещё со своим Лельчиком свадьбу!