# Трель лотоса и льда

Алёна Алексеевна Казаченко

Продолжение романа "Гармония клинка и струн", второй том трилогии о бессмертных.

Юный бог холода и льда Сюэ спускается в мир смертных, чтобы снять проклятие с Запретных земель. Пятьсот лет назад на них простирались изобильные поля, но после Безжалостной засухи и кары Небес там не осталось ничего живого. Среди руин и выжженных полей бродят мертвецы, призраки и демоны, которые столетиями нападают на жителей империи Шанлу, чтобы утолить свою жажду ци. Сюэ уверен, что может сам очистить Запретные земли от скверны, но оказавшись на Туманных островах, обнаруживает, что Флейта возрождения, артефакт, который он одолжил у богини музыки Сюин, ему не подчиняется. На помощь юному небожителю приходят бессмертный экзорцист Джингшен и музыкант Энлэй.

## Пролог

Снег растает по весне

Мир утонул в голубом цвете.

Стремительный поток реки нес с собой человека, полностью отдавшегося во власть стихии. Он не двигался и не открывал глаз – лишь позволял настойчивым волнам убаюкивать себя и уносить дальше и дальше, вдоль мутнеющего внизу каменистого дна.

Решив, что плывет уже долго, юноша медленно приоткрыл веки и посмотрел вверх. Сквозь толщу воды пробивались бледные лучи света. Белый круг небесного светила пульсировал и дрожал в такт шуму волн в ушах.

Подобно лотосу, который тянется к солнцу, чтобы расцвести над гладью озера, юноша развернулся и, дернув ногами, сделал пару гребков. Длинные рукава мешали разглядеть, что впереди, но упрямый пловец оттолкнулся сильнее и вынырнул на поверхность.

Вздохнув и убрав с щёк мокрые пряди, он повернулся к берегу и тут же застыл.

У воды, склонившись над сухими зарослями травы, стояла девочка. На вид ей было не больше четырнадцати лет. Она тоже заметила незнакомца и следила за ним круглыми от удивления глазами.

Не зная, как поступить: нырнуть обратно или выбраться из воды и невозмутимо пройти мимо, юноша неуверенно двинулся к берегу, чем испугал девочку ещё сильнее. Вскрикнув, она попятилась и упала прямо в сугроб. Деревянная сандалия слетела с её ступни и со стуком упала на землю.

Даже на расстоянии чжана[1] юноша услышал, как громко она стучит зубами – то ли от страха, то ли от холода. Скептически подняв бровь, он собрался было уплыть дальше по течению, чтобы не беспокоить пугливую смертную, когда девочка заверещала:

– Помогите! Утопленник!

Вздрогнув, юноша быстро оглянулся по сторонам и раздраженно шикнул:

– Тсс! Ты чего кричишь?

Он нахмурился, оскорбившись тем, что девочка спутала его с шуйгуем[2]. Та захныкала и вжала голову в плечи, продолжая неуклюже барахтаться в снегу.

– Я не утопленник.

Девочка задрожала, комкая в руках край шерстяной накидки.

– По-твоему, я похож на мертвеца?

Юноша выбрался на припорошенную снегом траву и перекинул за спину длинные, достающие почти до самой земли белоснежные волосы. С мокрых прядей водопадом стекала вода, сразу же замерзая и заставляя их заледенеть. Он сел на корточки и, не изменив недовольного выражения лица, подкинул девочке потерянную сандалию.

– Н-нет, – запинаясь, покачала она головой. – Но они же из воды вылазят, вот я и решила… Вы… Я поняла! Вы – снежная дева?

Юноша замер. Он медленно перевел на девочку пристальный взор льдисто-голубых глаз. Девочка встревоженно сглотнула, и лицо юноши чуть смягчилось. Он как никто другой знал, кто такие снежные девы или юки-онны[3] – в Шанлу их звали сюэнюй[4] – белокожие красавицы, которые в холодное время года вытягивают всё тепло из неудачливых людей, заблудившихся морозной ночью.

Поднявшись, юноша снова нахмурился и проворчал:

– Что за чушь ты говоришь? Не видишь, что я мужчина? Как я могу быть снежной девой?

– Тогда почему у вас такие длинные и белые волосы?

Сюэ равнодушно пожал плечами.

– Я таким родился. Что тут странного?

Девочка немного осмелела. Убедившись, что незнакомец не причинит ей вреда, она тихонько отползла в сторону и привалилась к стволу бамбука. Некоторое время она смотрела на загадочного юношу, чьи глаза сердито, но не злобно смотрели из-под тонких бровей, и неожиданно для самой себя разговорилась:

– Я никогда не видела мужчин с такими волосами… Только на портретах принцев, императоров и небожителей. У моего папы они совсем короткие, и одет он не как вы. А ваша одежда очень красивая! – склонив голову, девочка с любопытством принялась рассматривать ханьфу[5] незнакомца. Ярко-синий шёлк словно морские волны перетекал в небесно-голубой оттенок, плавно выцветающий до кипенно-белого. Рукава и подол одеяния украшал узор из переплетающихся серебряных ветвей. – Вам удобно в ней плавать?

– Удобно, – буркнул юноша и смущенно отвел глаза. – А кто твой отец?

– Мой папенька? Бамбуковый ремесленник, – девочка постучала по стволу. – Он чего только не делает: посуду, корзины, дощечки для письма, посохи…

– Нашла, с кем меня сравнивать, – перебил её юноша. – Я-то… – он осекся, чуть не сказав «бог». – Я не человек.

– Кто же вы?

– Хм… – юноша бросил взгляд на протекающую позади него реку. – Ты ещё не догадалась? – спросил он и соврал, не моргнув и глазом. – Я дух этой реки.

– Дух Такекавы[6]? – в восхищении открыла рот девочка.

– Именно, – её собеседник шагнул вперед и протянул ей руку, помогая подняться. Поколебавшись, девочка схватилась за узкую холодную ладонь.

– У вас есть имя, почтенный дух?

Юноша кивнул и, не зная, остаться или всё-таки уйти, задумчиво пробормотал:

– Меня зовут Сюэ.

– Сюэ? Красивое имя! А я – Хоши! – широко улыбнулась девочка, и, прыгая на одной ноге, надела сандалию обратно. – Приятно познакомиться.

– Что ты делаешь в такой глуши? – спросил Сюэ, досадуя, что выбрал неудачное место для плавания. Он не думал, что люди могут жить так далеко на окраинах страны.

– Я здесь живу! – Хоши указала на просвет между тонкими стволами бамбука. За рощей, среди обширных снежных полей и голубого неба Сюэ разглядел деревянный дом в окружении хозяйственных построек. Издалека доносился приглушенный лай собаки. – Уважаемый дух, а почему я раньше вас не видела? Я часто к реке прихожу.

– Я уходил… в пещеру у истока реки, – солгал Сюэ, припоминая, что оставил там свою ледяную лодку. – Не могу же я всё время в реке находиться?

– Значит, вы тоже вышли сегодня на прогулку? Я подмела двор, покормила кур, и мама отпустила меня к реке, пока обед готовится. Мне так скучно гулять одной! Папа в город уехал, а бабушка редко из дома выходит, греется у очага, – печально вздохнула Хоши.

Только теперь Сюэ как следует рассмотрел её поношенную, но теплую накидку, по-детски невинные глаза и круглое лицо. Обычная смертная девочка из крестьянской семьи. Таких, как она, в Ринко сотни.

Каждую зиму Сюэ проводил в мире людей. Ему, божеству холода и льда, нравилось подолгу любоваться снежными пейзажами, быстротечными реками и горными склонами. Чаще он навещал Долину Камней в Империи Шанлу, но ради разнообразия решил побывать в северо-западном государстве Ринко.

И вот, он, не страшащийся бурных вод и пронизывающего до костей холода, случайно встретил человеческого ребенка. В последний раз он разговаривал с людьми полгода назад, когда пролетал над Звёздным морем и заметил корабль, направляющийся в южное государство Худжан. Сюэ увидел по курсу судна скалистый риф и предупредил моряков об опасности, а те припали к ногам божества, узнав в нём сына почитаемого ими Ханхай-шэня[7], покровителя мореплавателей.

Сюэ редко доводилось общаться с людьми, и на то были свои причины. По крайней мере, он так думал.

Во-первых, тесные отношения со смертными не приветствовались в Заоблачном царстве. Но несмотря на это, некоторые боги всё же имели детей от человеческих женщин и мужчин. Ко второму поколению богов относились дочь бога мудрости Ши – богиня духовной чистоты Цинцзе, дочь бога земледелия Чэна – богиня цветов Фэнхуа, сын богини медицины Цзяннан – бог целебных трав Пинцзин и другие.

Во-вторых, юный небожитель с трудом находил общий язык даже со светлыми духами. Так было всегда: либо Сюэ сторонился окружающих, либо они его. Поэтому, когда он понял, что обитатели Небес недолюбливают его из-за его происхождения, он закрылся от них ледяной стеной, которую выстроил в своем сознании.

В-третьих, Сюэ не нравилось отвечать на неудобные вопросы – например, о том, как устроены Небеса, как боги отвечают на молитвы и что нужно сделать, чтобы вознестись самому. Последний вопрос раздражал юношу больше всего. Люди никак не могли понять, что богами, в отличии от бессмертных, не становились – богами рождались.

Но знать о том, как устроено мироздание, людям не полагалось, поэтому чаще всего Сюэ врал, называясь духом природы.

Размышляя над этим, он сделал пару шагов в сторону леса.

– Не стоит тебе здесь гулять. Рядом граница с Запретными землями.

– Ну и что? – фыркнула девочка и похлопала себя по карману. – У меня с собой кукла-амулет, бабушка сшила.

– Он тебе не поможет, – остудил её пыл Сюэ. – Ребёнку не справиться с нечистью.

– Блуждающий огонек я прогнать смогу и… Я не ребёнок! Вы выглядите ненамного старше меня! Подождите, куда вы уходите?

Хоши побежала за юношей, чье мокрое ханьфу успело покрыться инеем.

– Куда вы?

– Не ходи за мной. Иди к себе, – махнул он ей, будто пытаясь прогнать прилипчивое насекомое.

– Но мне так одиноко! У меня совсем нет друзей! – пожаловалась Хоши.

Сюэ резко остановился и замер. Слова девочки эхом прозвучали в его голове, и отчего-то в сознании возник образ заснеженного сада с ледяными статуями, которые протягивали руки, желая заключить в свои объятия.

Хоши, не ожидавшая, что юноша остановится, врезалась лицом в его спину и испуганно ойкнула.

– Нет никого, с кем бы ты могла провести время? – глухо спросил Сюэ, не оборачиваясь.

– Ну… Иногда я готовлю вместе с мамой, или папа берет меня в лес на охоту, но мне с ними не так интересно, как с ровесниками. А в Дзинмо мы приезжаем всего два раза в месяц, я не успела там с кем-нибудь подружиться…

– И ты считаешь, что я твой ровесник? – повернулся к ней Сюэ. – На сколько лет, по-твоему, я выгляжу?

Хоши подняла голову и внимательно посмотрела на лицо юноши, который устало взглянул на нее в ответ.

– На семнадцать? Сколько вам на самом деле? Река Такекава протекала здесь, ещё когда моя бабушка была маленькой. Наверное, вам больше сотни лет? – в изумлении спросила девочка.

– Не могу сказать, я не считал, – уже мягче произнес Сюэ.

– Но ведете вы себя как обычный подросток!

Фыркнув, Сюэ посмотрел на неё сверху вниз. Хоши, раскрасневшаяся на морозе, не отрывала от него глаз и робко теребила подол накидки.

– Ладно, – цокнул он языком. – Я поговорю с тобой.

Девочка радостно подпрыгнула, так, что сандалии снова чуть не слетели с её ног.

Внезапно со стороны полей послышался чей-то крик:

– Хоши, приходи обедать!

– Ой, – вздрогнула девочка. – Извините, мне пора. Вы можете подождать, пока я поем? Никуда не уходите!

И она, спотыкаясь, побежала к дому.

Шумно выдохнув, Сюэ покачал головой, но обещание сдержал – и прислонился к стволу бамбука, надеясь, что ребенок не заставит ждать слишком долго.

Он не понимал, почему проникся состраданием к Хоши, но в глубине души догадывался, что увидел в ней себя – скучающего среди богов так же, как девочка в лесной глуши. Сюэ подумал, что, если бы ему самому было с кем поговорить на Небесах, он бы реже спускался в мир смертных.

***

Сюэ пообещал Хоши, что иногда будет её навещать.

С наступлением зимнего солнцестояния в Ринко пришел сезон снегопадов. Белые хлопья, точно пушистые бабочки, плавно опускались на берега реки. Сюэ, перепрыгивающий с одного ветряного потока на другой, заметил внизу знакомую фигуру. Хоши так увлеченно копалась в снегу, что не отреагировала, даже когда юноша, пролетев несколько чжанов в воздухе, изящно приземлился у неё за спиной.

– Ты что-то потеряла?

Хоши подскочила от испуга и обернулась к нему.

– Почтенный дух реки, вы пришли! – просияла она. Её темные волосы были густо припорошены снегом. – Помогите мне найти мою куклу!

– Куклу?

– Да, амулет! Он сшит из белой ткани, голова набита сухой полынью и перевязана красной ленточкой. Я обронила его два дня назад, никак не могу найти.

– Ты рылась здесь целых два дня?

– Нет, конечно! Пока вас ждала, решила снова поискать. Кто будет сидеть на морозе столько времени?

Сюэ сел рядом, подумав, что смог бы провести на холоде вечность, не заботясь о пище и отдыхе. Порой он забывал, что тела у людей слабые и хрупкие – ничто, по сравнению с неуязвимыми богами, чью кожу невозможно поранить, а кости сломать.

– Где именно ты потеряла куклу?

– Я не знаю… Но позавчера я ходила только к реке, значит она должна быть здесь.

Не желая тратить время, Сюэ щёлкнул пальцами, и весь снег в сугробах, покрывающих оба берега, взмыл вверх с тихим шорохом. Хоши от неожиданности упала на колени и оглянулась вокруг.

Снежинки больше не достигали земли и испарялись в больших облаках, повисших над рекой – казалось, что-то приклеило их прямо к воздуху. Скопления льдинок сверкали на свету подобно алмазной пыли.

– Вот это да-а! Это вы сделали?

Сюэ кивнул и двинулся вдоль берега. На голой земле с редкой порослью сухой травы он бы сразу увидел куклу – но ни белой ткани, ни красной ленточки нигде не обнаружил.

– Я её не вижу. Похоже, твою куклу сдул ветер или унесла вода.

– Как же так? – огорченно пробормотала Хоши. – Это моя любимая кукла. Бабушка говорила, такие амулеты приносят удачу.

Расстроенная, девочка побежала вперед, осматриваясь по сторонам. Сюэ медленным шагом последовал за ней, заранее зная, что куклу она не найдет.

Вскоре девочка устала и отчаялась окончательно.

– Ну почему… – захныкала она.

Сюэ, решил, что если продолжит удерживать сугробы в воздухе, то они превратятся в огромное покрывало, закрывающее небо, и махнул рукой.

Снег устремился обратно на землю. Заметив, что он готов обрушиться оцепеневшей Хоши на голову, Сюэ подскочил к ней и, подняв руку, создал большой ледяной зонт. Снег глухо ударился о прозрачную поверхность и обрушился к ногам белыми водопадами, подобными тем, что Сюэ видел на востоке Долины Камней.

Хоши мгновенно перестала плакать и зачарованно смотрела, как снежинки кружатся в воздухе. Она обернулась и, утирая влажные от слез щеки, поблагодарила юношу:

– Спасибо вам! И простите меня. Вы пришли, как обещали, а я заставила вас искать мою куклу.

Сюэ встретился взглядом с её большими глазами, в которых отражалось серое зимнее небо, и отвернулся, скрывая неловкость.

– Что значит «заставила»? Никто не смеет приказывать, что мне делать. Я сам захотел тебе помочь.

Хоши засмеялась, прижимая кулачок ко рту.

– Вы ворчите, но заботитесь обо мне! Прямо как моя бабушка.

Сюэ потерял дар речи от такого заявления и, молча всунув зонт в руку девочки, бросил:

– Держи.

Откинув полы ханьфу, он сел на колени и взял в ладони пригоршню снега. Сюэ не чувствовал жжения, которое возникало у людей, когда они прикасались к чему-то холодному: его кожа была ненамного теплее льда.

Сюэ закрыл глаза и попытался сосредоточиться, но любопытная Хоши шумно сопела у него за спиной, мешая представить нужный образ.

– Ты можешь не дышать? – не удержался он от раздраженного возгласа.

– Не могу… – растерянно пролепетала девочка, отступив на шаг.

– Точно, – нахмурился Сюэ. – Ты же человек.

Спустя томительную для обоих минуту ожидания снег подернулся серебряной дымкой и принял форму маленького человечка. Ледяная фигурка в точности изображала девочку с двумя растрепанными косичками.

– Кто это? Я? Какая прелестная!

Улыбнувшись уголками губ, Сюэ коснулся указательным пальцем головы фигурки, вкладывая в неё частицу своей ци[8].

– Теперь она не растает.

– Вы прямо как Коори! – восхитилась Хоши.

Сюэ замер и исподлобья посмотрел на девочку.

– Ты когда-нибудь бывала в его святилищах?

– Нет, мне мама рассказывала. В нашей глуши нет ни одного, – пожаловалась Хоши.

Юноша облегченно выдохнул. В Шанлу его звали Сюэ, в Эльхээре – Болор, а в Ринко – Коори. У жителей каждого государства было своё представление о небожителях, отсюда и возникло множество имён. Первые люди, которые начали молиться богам, жили на территории Куангву – нынешней Долины Камней в Империи Шанлу, поэтому имена, данные ими, были исконными. Сюэ специально представился другим именем, незнакомым девочке, но если бы она видела фрески, то могла узнать его по глазам и узору на лбу – божественной метке.

Юноша протянул ей фигурку, наблюдая за тем, как её лицо озаряется радостным светом.

– Вы для меня её сделали?

– А для кого?

Хоши выронила ледяной зонт и даже не обратила внимания, что он не разбился, упав на землю. Осторожно забрав фигурку, она повертела её в руках.

– Сюэ, спасибо вам за подарок! Кроме бабушкиного амулета, у меня никогда не было кукол. Я всегда мечтала о фарфоровой, но эта даже лучше!

Девочка полюбовалась, как фигурка сверкает в лучах солнца, а затем посмотрела на юношу и широко улыбнулась.

– Я должна вас отблагодарить! Подождите немного, мне нужно сбегать домой.

Спустя недолгое время Хоши вернулась с тыквой-горлянкой в одной руке и бамбуковой корзинкой в другой.

– Вот! Здесь чай из сушеных бамбуковых листьев и паровые булочки. К сожалению, мне больше нечего вам предложить…

Сюэ бросил на неё косой взгляд, но протянул руку и взял тыкву-горлянку.

– Еду можешь забрать, – он неспеша откупорил сосуд и сделал глоток. У чая был горьковатый травяной привкус. Иногда смертные делали ему подношения, но он никогда их не забирал и не ел – чувство голода было ему незнакомо.

– А булочки? – расстроенно спросила Хоши. – Их матушка готовила.

– Оставь себе. Чем больше будешь есть, тем быстрее вырастишь, – усмехнулся Сюэ.

Они сели на камни у реки, и Хоши с жадностью вонзила зубы в пышное тесто ещё теплой булочки.

– Как хорошо! Еда – высшее благо. Если у меня плохое настроение, стоит мне поесть, и оно сразу становится лучше. Вот бы яблоки в карамели и рисовые пирожные, которые продают на летних фестивалях, можно было есть каждый день! Тогда я бы стала самым счастливым человеком в мире.

Хоши довольно вздохнула, а Сюэ не удержался от смешка.

– Ты мыслишь так… по-человечески! Вы, люди, думаете только о деньгах и вкусной еде.

– Почему? – искренне удивилась девочка и принялась загибать пальцы свободной руки. – Я думаю о маме, папе, бабушке, наших курочках и корове, собаке… О шпильках, браслетах, платьях, масках и бумажных змеях, которых видела на ярмарках, – она запнулась. – И о вас я думаю!

– Обо мне?

– Да! – закивала Хоши. – Бабушка часто говорит, что нельзя забывать тех, кто хорошо к тебе относится! Мы же друзья, правда?

Сюэ растерянно посмотрел на невинное лицо девочки и почувствовал, что ледяная стена, которой он отгораживался от всех вокруг, дала трещину.

***

Весной среди бамбуковых деревьев звонко пели птицы, а Такекава, бурная и обжигающе- холодная зимой, усмирила свои потоки и лениво плескалась у пологих каменистых берегов.

Во время каждой встречи с Сюэ Хоши придумывала новые игры. Когда соревнования по киданию камешков в воду и складыванию фигурок из листьев им надоели, девочка предложила побегать в роще наперегонки.

Деревья вокруг смазывались в калейдоскоп из зелёных красок, а подтаявшие островки снега и проталины у реки говорили о том, что до лета осталось ждать недолго. Хоши, прерывисто дыша, пыталась догнать Сюэ, чьи белые волосы водопадом струились по спине. В отличии от неё, он не вспотел и ни капли не устал.

Когда девочка не выдержала и, чуть не споткнувшись, прислонилась к дереву, чтобы отдышаться, юноша успел убежать далеко вперед. Уловив, что шорох за спиной прекратился, он обернулся и крикнул ей:

– Так быстро устала? Я специально бегу медленнее, чтобы ты могла меня догнать!

Хоши застонала и утёрла пот с раскрасневшихся щёк.

– Неправда, ты мне не поддаешься! Я даже на два шага приблизиться к тебе не могу!

Через несколько мгновений Сюэ уже стоял перед ней, и лишь трепетание узких листьев бамбука указывало на то, что разделяющее его и девочку расстояние он пробежал, а не материализовался в воздухе. После длительного бега кожа божества оставалась чистой и кипенно-белой, а обрамляющая лицо челка не торчала в разные стороны, как у Хоши.

Девочка с обиженным видом убрала волосы с глаз и предложила:

– Давай ты будешь идти, а я бежать?

– Но это нечестно, – выгнул брови Сюэ.

Хоши, вконец разозлившись, топнула сандалией и села на землю. Хмурая, она принялась с притворным вниманием рассматривать травинки под ногами.

Сюэ лишь усмехнулся.

– Не расстраивайся. Ты ещё маленькая. Для того, чтобы ты смогла соревноваться со мной в выносливости, должны пройти сотни лет. Даже когда ты вырастишь и превратишься во взрослую женщину, не сможешь бегать быстрее меня. Мы, светлые духи, не чувствуем усталости, потому что внутри нас течет могущественная энергия, – назидательным тоном поведал он ей.

Помолчав некоторое время, Хоши пробормотала:

– Жаль, что я обычный ребёнок.

– Почему? Мне кажется, человеком быть неплохо. Вы рождаетесь, познаете себя и окружающий мир, обретаете друзей, прокладываете себе дорогу к вершине… – Сюэ поднял голову, всматриваясь в голубое небо в обрамлении ветвей бамбука. – Ваши жизни похожи на звезды, которые быстро вспыхивают и угасают, но в их существовании не меньше смысла, чем в жизнях духов и богов. Ты знаешь, почему появилось Долина Блаженных сновидений? Когда первые люди встретили свою смерть, их души долго не могли найти себе пристанище. Неприкаянные, они летали по ветру и тонули в водах Звёздного моря. Когда их стало слишком много, на Небесах возникло особое место, в которое люди могли бы отправиться после смерти. Так праведные души попадают в Заоблачное царство, где обитают боги и божественные звери.

– Ты столько всего знаешь! – оживилась девочка. – А чем занимаются боги?

– Боги контролируют то, что происходит в мире смертных. Они – судьи, которые направляют человечество на путь истины.

– Тогда почему они позволили жителям Запретных земель сойти с него?

Сюэ недоуменно взглянул на Хоши, которая серьезно смотрела на него большими карими глазами.

– Твои родители рассказывали тебе о проклятии?

– Да, а как иначе? Мы живем недалеко от границы, и папа предупреждал меня об опасности.

– Вейжи погрязла в темной магии – отсюда пошло название «Запретные земли». Богам не оставалось ничего, кроме как наказать их, но… – Сюэ сложил руки на груди и нахмурился. Продолжив, он постарался правильно подбирать слова, чтобы не сказать девочке лишнего и не выдать себя. – Я не верю в то, что целая страна заслужила проклятие. Засуха привела обитателей Запретных земель на край гибели, поэтому они всеми возможными силами пытались призвать воду. Они сделали неправильный выбор, но виноваты в этом шаманы, которые убедили жителей отвернуться от богов и решили призвать…

Голос Сюэ дрогнул, он замолчал и отвернулся, игнорируя внимательный взгляд Хоши.

Минуту они провели в молчании. Девочка поежилась под порывом холодного ветра, пронесшегося между деревьями.

– Ладно, забудь об этом, – махнул рукой Сюэ. – Это история не для детского ума. Раз побегать нам не удалось, попробуем развлечение, которое придумал я.

Юноша жестом попросил Хоши встать. Та, переминаясь с ноги на ногу, склонила голову в любопытстве. Усмехнувшись, Сюэ подскочил к ней и обхватил одной рукой поперек тела.

Девочка не успела издать и звука, как Сюэ разбежался и прыгнул на ствол бамбука. Оттолкнувшись от него, он взмыл вверх и, перекувыркнувшись в воздухе с испуганно визжащей девочкой на руках, плавно опустился на восходящий ветряной поток.

Полуденное солнце ярко освещало верхушки деревьев, из-за чего у Сюэ возникло ощущение, что под ногами раскинулось золотисто-зелёное море. Вдалеке, за рощей, виднелись прямоугольники полей и небольшой деревянный дом с соломенной крышей. Над холмами на горизонте клубилась туманная дымка облаков.

Сюэ подставил лицо свежему весеннему ветру, который приносил с собой запах зелени и нагретой земли. Хотя Сюэ выглядел как человек, он не испытывал потребности в пище, сне и дыхании. Но дышать хотелось глубоко, до краев наполняя легкие прохладным воздухом с привкусом зарождающейся жизни.

Несмотря на то, что пейзаж произвел на Хоши впечатление, девочка не разделяла восторга Сюэ и схватила юношу за пояс.

– А мы не упадем? – пискнула она.

– Нет. Доверься мне.

Сюэ принялся перескакивать с одного ветряного потока на другой. Он бежал по воздушным течениям так же легко, как быстрая лодка рассекает волны. Казалось, девочка у него под мышкой и он сам весили не больше птичьего пера. Ветер колыхал листья, полы ханьфу Сюэ и платья Хоши, которая дрожала от переполняющей её смеси страха и восторга.

Когда девочка поняла, что Сюэ её не уронит, то рассмеялась и помахала ногами в воздухе. Одна из её сандалий снова сползла с ноги и упала вниз.

– Как здорово!

– Это веселее, чем бегать? – поинтересовался у неё Сюэ.

– Да! – воскликнула Хоши. – Мы как птицы!

Вдруг ветер, ударив в спину, подхватил длинные волосы юноши, и Хоши тут же запуталась в белых прядях, упавших ей на лицо.

– Давай спускаться, – смущенно пробормотал юноша.

Медленно пролетев над деревьями, он поймал нисходящий поток и по плавной дуге опустился обратно на поляну. Как только он коснулся земли босыми ступнями, Хоши вывернулась из его хватки и неуклюже вскочила на ноги.

– Сюэ, можно мне заплести твои волосы? – спросила она, энергично покачивая сложенными вместе ладонями.

Сюэ скривил губы, но увидев, с какой мольбой на него смотрит девочка, не устоял и кивнул. Юноша неохотно устроился на траве, а Хоши осторожно прикоснулась к гладким шелковистым прядям, невзначай погладив их, ловко разделила волосы на три части и начала заплетать их в косу.

– Тебе нравятся мои волосы?

– Конечно! Они похожи на шелковые нити. Знаешь, у нас в стране есть поговорка: «Шелковая нить не порвется под грузом невзгод». Она означает, что слабые на первый взгляд люди на самом деле крепкие и могут выстоять перед тяжестью судьбы. Мама часто говорит мне об этом и просит оставаться сильной, что бы ни произошло. Я желаю, чтобы твою шелковую нить не смогли разрушить даже беды размером с гору! – выпалила Хоши и улыбнулась.

Когда она закончила, Сюэ усмехнулся и легонько потрепал её по голове.

– Не волнуйся, меня нелегко вывести из равновесия.

***

Сюэ не заметил, как привязался к девочке. На протяжении года они встречались у реки, чтобы прогуляться в окрестностях бамбуковой рощи. Хоши жизнерадостно рассказывала о своих родителях, соседней деревне Дзинмо, ярмарках и историях, которые слышала от взрослых. Сюэ слушал её, черпая новые подробности из жизни смертных, но сам говорил немного: притворяясь духом реки, ему почти не о чем было поведать девочке: только о природе, нечисти и старинных легендах.

Хоши так и не узнала, что Сюэ – сошедшее на землю божество, а ему в свою очередь не было известно, что девочка полюбила его, как дорогого старшего брата, который надолго уезжает из дома и радует своими кратковременными возвращениями домой.

Сюэ стал забывать, что Хоши – человек, уязвимый, хрупкий и смертный.

Прошло больше года со дня их первой встречи. Наступил месяц абрикоса[9]. Снега на полях медленно таяли, а берега реки Такекавы часто омывали дожди. Из-за влаги, витающей в воздухе, холод ощущался особенно остро, но Сюэ это не беспокоило – вода и лёд были не просто его стихией, а основой его сущности.

В те дни он впервые опоздал на встречу с Хоши: погрузившись в медитацию, он не обратил внимания, как заснул на краю высокого утеса у восточной окраины Ринко, а когда очнулся, наступила глубокая ночь. Понадеявшись, что Хоши простит его, утром он направился к реке и принялся ждать появления девочки.

Спустя два часа никто так и не пришёл.

Хмуро всматриваясь в сырой туман, повисший над рощей, Сюэ решил, что нет смысла сидеть дальше. Юноша плотнее запахнул свой белый плащ, который скрывал его фигуру целиком – от шеи до босых ступней, накинул на голову широкий капюшон и направился к крестьянскому дому. Ещё не успевшие сойти снега служили надежной маскировкой, и он не опасался, что кто-то его заметит.

Сюэ перескочил через высокую бамбуковую ограду и замер, прислушиваясь. Что что-то не так, он понял сразу: корова и курицы в сарае с соломенной кровлей не издавали ни звука, а лохматая собака, прильнувшая головой к ступеням крыльца, грустно скулила и даже не обратила внимания на вторгнувшегося во двор незнакомца.

Изнутри дома доносились всхлипы и приглушенные рыдания.

Помрачнев, Сюэ прокрался вперед и спрятался рядом с распахнутым окном.

– Как вы не уследили за ней? – причитал хриплый старческий голос. – Единственный ребёнок, живете на границе с Запретными землями… Вы что, не слышали о демонах? Её нельзя отпускать одной! В лесу опасно, она должна была быть под постоянным присмотром, а вы!..

– Но ведь… Я постоянно хожу в лес и не видел ничего, кроме блуждающих огней и чёрной дымки! – прерывисто ответил ему другой мужчина. Его слова сочились отчаянием и страхом. – Я живу здесь всю жизнь и почти не сталкивался со злыми духами. Откуда нам было знать, что она встретит чудовище?

– А вы думаете, нечисть появляется на видном месте? Она селится там, где никого нет, но куда можно легко заманить жертву. Вы нашли её недалеко от пещеры, верно? – осведомился третий мужчина.

Плач стал громче. Женщина, которая никак не могла успокоиться, прокричала, захлебываясь рыданиями:

– Прошу, помогите ей! Вы же целитель! Умоляю вас, спасите мою дочь!

Послышался шорох, а затем горестные завывания. Сюэ встревоженно нахмурился и, не удержавшись, приподнял голову над оконным проемом.

В комнате находилось пять человек. Двое мужчин – один из них, судя по чёрным одеяниям и множеству амулетов, был экзорцистом – стояли у дверей и напряженно смотрели вглубь комнаты. Там застыли в объятиях две женщины. Та, что помоложе, с платком на голове, безостановочно рыдала. Напротив них, склонившись над матрасом, сидел старик в белом халате. Тяжело вздохнув, лекарь развернулся, и Сюэ наконец смог разглядеть, кто лежал на матрасе.

Хоши. Сюэ с трудом узнал её. Мертвенно-бледное лицо девочки покрывала испарина, а под глазами залегли темные тени. Но самым ужасным зрелищем представляло её тело: перевязанное плотным слоем бинтов, на которых алыми пятнами проступала кровь.

– Неужели нет ничего, что могло бы её спасти? – с трудом подняв дрожащую руку, спросил мужчина в выцветшей накидке. Отец Хоши, догадался Сюэ.

Старик, перебиравший баночки со снадобьями, угрюмо покачал головой. Аккуратно приподняв подбородок девочки, он влил в её рот лекарственный отвар.

– Вы нашли её слишком поздно. Она потеряла много крови, и яд глубоко проник внутрь. Боюсь, она не выживет. Тут помогут только молитвы.

Сюэ упал на колени и уставился в землю невидящим взглядом.

Он опоздал на один день. Хоши пошла в пещеру у истоков реки, потому что в их первую встречу он по глупости упомянул её местом своего отдыха.

Но это была ложь. Он никогда не посещал ту пещеру и тем более не знал, что в ней может прятаться демон.

Сюэ сжал челюсти и с силой ударил кулаком по стене, которая в мгновение покрылась изморозью. Присутствующие в доме вздрогнули от неожиданности, старый лекарь на удивление резво подскочил к окну – и никого там не нашёл.

Сюэ уже находился в небе, рассекая рукавами густые клочья тумана. Почти не глядя под ноги, он бежал, перескакивая на слабые в то утро ветряные потоки. Один раз он чуть не свалился вниз, но вовремя успел оттолкнуться от воздуха и взмыть выше.

Тело сковало неприятное чувство, которому Сюэ не мог дать разумного объяснения – что-то внутри него сжалось в тугой комок и пульсировало терзающей, пронизывающей всё естество дрожью. Только спустя время он осознал, что смертные называли это «душевной болью».

Юноша не мог поверить в то, что Хоши находится при смерти. И он был в этом виноват.

Если бы он пришёл в назначенное время…

Если бы он сразу рассказал ей правду…

Если бы она не пошла искать его и дождалась следующего дня…

Если бы демоны перестали выходить за пределы Запретных земель и нападать на жителей у границ…

Если бы…

Внезапно клубы тумана рассеялись, и Сюэ с плеском упал в реку. Ледяная вода отрезвила его, будто наотмашь ударила по лицу, и юноша, барахтаясь на волнах, быстро преодолел расстояние до берега. Выбравшись на землю, он рванул против течения, перепрыгивая через поваленные стволы и заиндевелые ветви кустарника.

Такекава была извилистой и широкой, но не отличалась большой протяженностью – один ли[10] она протекала вдоль полей и два вдоль бамбуковой рощи. Сюэ, летевший над кромкой воды, достиг истока за пару минут.

Поток брал своё начало из пещеры, чей чёрный проход зиял посреди каменистого склона. Сюэ сразу ощутил исходящую оттуда темную энергию Инь[11] и решительно направился вперед. На каменном полу он различил засохшие алые пятна, цепочкой ведущие внутрь. Хоши, должно быть, сумела удрать от демона, и там, где снег не смог проникнуть в пещеру, ещё виднелись следы её крови.

Глаза божества гневно сверкнули ярким светом. Стиснув зубы, он призвал ледяное копье. Сюэ ни секунды не сомневался перед тем, как чёрные своды пещеры поглотили его белую фигуру, и он ступил в логово демона.

В непроглядной, затхлой и влажной тьме было слышно, как шумят, вытекая из недр земли, потоки воды. Ступая по мокрому камню, Сюэ медленно пошел вдоль течения. Копье слабо освещало мутные воды, но юноша продолжал всматриваться вперед – туда, где явно чувствовалось скопление тошнотворной темной энергии.

Вдруг темноту прорезали серебристые рваные вспышки.

Сюэ отклонился и успел заблокировать удар копьем. Звон отскочил от стен коридора и растворился в пустоте. Удерживая древко двумя руками, юноша пригляделся к изогнутым когтям, которые чуть его не задели. С их кончиков сочилась ядовитая жидкость и с шипением капала на пол.

Сюэ, сжав челюсть, навалился вперед. Когти ослабили хватку и клацнули по камню. Тут во тьме вновь блеснул металл, и Сюэ выставил перед собой оружие, сдерживая атаку демона. Чудовище впереди задвигалось, зашуршало, не желая упускать добровольно пришедшую в логово жертву.

Сюэ поднял свободную руку, и между его пальцев метелью закружилась бледно-голубая энергия, разрастаясь в большой сияющий шар.

И тогда небожитель смог разглядеть прячущееся во мраке существо, его тяжелое мохнатое тело и очень длинные передние конечности, напоминающие плети с когтями-кинжалами.

Однако у маленькой и круглой головы монстра отсутствовали глаза и рот.

Сюэ начал догадываться о том, что произошло с Хоши: она вошла в пещеру и, испугавшись тишины и темноты, принялась звать юношу, но своим голосом, запахом и ци привлекла слепого монстра, который выскочил из-за угла и ранил её ядовитыми когтями. Так как у демона отсутствовало двое органов чувств, а тело было слишком неповоротливым для того, чтобы преследовать жертву, девочка смогла убежать, но упала на полпути, когда яд проник глубоко внутрь её тела.

Распахнув глаза, Сюэ швырнул огромный сгусток своей ци в демона, и тот с грохотом ударился о стену туннеля. Ни одна мышца не дрогнула на лице юноши, когда он подскочил в воздух и занес копье над головой. Ледяное оружие ярко вспыхнуло в руках, напитываясь божественной ци.

Пылающий гневом небожитель с силой метнул копье прямо в голову зверя. Демон не успел среагировать на столь стремительную атаку и покачнулся, когда лезвие со свистом распороло шкуру и с отвратительным хрустом воткнулось в плоть. Повалившись назад, он с глухим шумом упал в реку. Спрыгнув вниз и подняв брызги воды, Сюэ с безразличным выражением лица окинул взглядом мёртвого монстра.

Он отомстил, но не искупил свою вину.

## Глава первая

Голод эгуя не сравнится с муками вины

Дрейфующую резиденцию захватила тишина.

Коридоры, покрытые лакированными деревянными панелями, тонули во полумраке. Тому, кто впервые посещал владения бога моря, могло показаться, что они находятся глубоко под водой: голубые отсветы плясали по инкрустированной перламутром мебели и бумажным ширмам, на которых пенистые волны сливались воедино с туманной дымкой облаков.

Сюэ лежал у бассейна и отрешенно наблюдал за плавающими в воде полупрозрачными хрустальными медузами. Стены дворца мерно покачивались вместе с водяными бликами, успокаивая и погружая в сон. Из щели между занавесками пробивался луч света, однако юноша не поднимался, чтобы открыть окно и впустить в свои покои сияние Небес.

Сюэ не помнил, сколько дней прошло с тех пор, как он покинул окраины Ринко и вернулся в Заоблачное царство. Для богов время было сущим пустяком, не достойным внимания – невелика разница, какой сейчас месяц или год, когда твое существование не имеет конца.

Юноше казалось, что он ничего не чувствует – в том месте, где у смертных находилось сердце, он ощущал бездонную пропасть, но в глубине души его мучили вина и безысходность. Эти эмоции, слишком человеческие для божества, не позволяли ему выйти за пределы комнаты и вести привычную жизнь.

В отличии от небожителей, люди не отличаются постоянством – у каждого из них свой путь, который они могут пройти только за ограниченный период времени, потому что рано или поздно покинут свой мир и забудут всех, кого знали и любили. Но одно – позволить человеку уйти, а другое – быть причастным к его гибели.

Сам того не ведая, Сюэ допустил ту же ошибку, что совершил его отец много лет назад.

Если бы он знал, что произнесенные вскользь слова о пещере приведут Хоши прямо в лапы демона, в их первую встречу он бы не стал разговаривать с ней, а сразу бы уплыл, как только она его заметила. Сюэ не хотел навредить девочке, но сделал это – неосознанно, по глупости.

Отношения богов и людей порой приводили к трагичному финалу, но юноша не мог смириться с этим и заставить себя хотя бы проверить, выздоровела ли Хоши или её душа попала в Долину Блаженных сновидений: он боялся, что не выдержит, увидев её могилу и скорбящих родителей.

Он должен был её защитить! Зачем только она пошла искать его? Из-за глупых, неосторожных слов он погубил совсем юную девушку.

Хоши считала его своим другом и не обижалась, когда он ворчал или насмехался над ней. Ей хотелось общения и внимания так же, как Сюэ много лет назад, когда Ханхай отправлялся в плавание по необъятному Звёздному морю и оставлял его одного в молчаливом дрейфующем дворце. Рядом с девочкой он ощущал себя беззаботным человеческим подростком.

Но теперь некому было скрасить его одинокие прогулки в мире людей.

Даже если Хоши жива, родители больше ни на шаг не отпустят её из дома или, что более вероятно, отправят в находящуюся под защитой сторожевой башни деревню Дзинмо, где жила тетя девочки – хозяйка чайной.

Он пытался утешить себя тем, что несчастный случай произошел из-за демона, но каждый раз напоминал себе, что ему следовало проверить ту пещеру – если бы он изначально уничтожил чудовище, девочке ничего бы не угрожало. Стоило помнить, что за склоном гор, что видны из окна дома Хоши, находятся Запретные земли.

Но предугадать, куда направится очередное порождение проклятых земель, было невозможно – оставалось истребить их всех.

Сюэ дернулся и, нахмурившись, облокотился на нефритовый бортик бассейна. На Хоши напал демон, который пришёл из Вейжи, а в том, что он появился там, отчасти были виноваты… боги. Они покарали Запретные земли, уничтожив всех их обитателей – воистину, боги милосердны к верующим и безжалостны к отступникам. Темная энергия Инь, порожденная погибшими от жажды и голода жителями и ступившими на кровавый путь шаманами, а также усыхающая от недостатка ци природа нарушила гармонию в этих землях, превратив их в гнездилище гуев[12] и демонов.

Спустя пять сотен лет тысячи крестьян, императорских стражей и экзорцистов пострадали от последствий проклятия Небес, но все в Заоблачном царстве делали вид, что проблема их не касается. Что бог торговли Мао или богиня очага Нуань могут сделать против нашествия демонов? Ничего.

Но был среди них тот, кого праведность или, наоборот, грешность смертных интересовала больше других. К нему, немного поразмыслив, и решил направиться Сюэ.

Вспугнув медуз, юноша прошёл мимо бассейна к дальней стороне комнаты. Круглые бирюзовые фонари, подвешенные к потолку, выхватывали в полумраке кушетку с множеством подушек, низкий столик с воткнутыми в курильницу палочками лотосовых благовоний, мягкие белые ковры и шелковые занавески.

Распахнув двери, Сюэ направился вперед по широкому коридору, чьи стены покрывала роспись в виде рыб, черепах и морских драконов. Синяя глазурь на потолке напоминала звездное небо, а в отполированном до зеркального блеска полу отражались разноцветные ветви кораллов и белое лицо юноши. Его шаги не нарушали безмолвие дворца, лишь снаружи шумели волны и с первого этажа доносилась мелодия цитры.

Спустившись по лестнице, юноша обнаружил, что слуги Дрейфующей резиденции вовсю развлекаются – рыбы жаньи[13] шустро наматывали круги между зелеными яшмовыми колоннами, шлёпая по полу тремя парами когтистых лап, а белокожие цзяожэни[14] собрались за столом, подливая рисовое вино в свои пиалы.

Вскинув брови, Сюэ неторопливо направился к слугам.

– Я вижу, пока хозяина нет дома, вы тут веселитесь? – поинтересовался он и хмыкнул, когда застигнутые врасплох его появлением жаньи подпрыгнули и, резво перебирая лапами, скрылись по углам.

Цзяожэнь, играющий на цитре, приоткрыл глаза. Помедлив, он отложил инструмент. Остальные слуги последовали его примеру, со стуком поставили пиалы на стол, поднялись и неохотно согнулись в поклоне. Их высокие хвосты качались на макушках, как развевающиеся под водой водоросли.

– Откуда вы взяли вино? И кто позволил вам его открывать? – продолжил возмущаться Сюэ, подтолкнув мыском ноги откупоренные кувшины на полу. Должно быть, подумал юноша, кто-то из обитателей Небес принес алкоголь из земного мира, а слуги резиденции не удержались от того, чтобы его не попробовать.

Цзяожэни рассеянно взглянули на него, но ничего не ответили. Хоть они и выглядели похожими на людей, но не изменяли своей рыбьей сущности, всегда оставаясь немыми и невозмутимыми.

– Приди кто в Дрейфующую резиденцию, что он увидит? Вы вообще помните, что вы слуги Ханхай-шэня и должны держать лицо?

Все одновременно кивнули и опустили водянистые глаза, старательно делая вид, что они внимательны и серьезны, но юноша давно заметил румянец на их щеках с блестящей в свете лазурных фонариков чешуей.

– Лучше бы делом занялись! Порядок навели, главный зал убрали, раз вам скучно. Нечего тут попойки устраивать, – скривился Сюэ и, напоследок свирепо глянув на слуг, отправился к выходу.

Ханхай редко бывал дома, предпочитая путешествовать по просторам Звёздного моря на своем корабле, помогая матросам преодолевать трудные места с рифами и штормовыми воронками. Море было его стихией – но не облачное, в котором парили обители богов, а солёное и бурное. Ему, в отличие от других небожителей, не нравилось контролировать происходящее в мире смертных на расстоянии, в залах своих владений. Он предпочитал предупреждать людей напрямую, чем порой вызывал недовольство других жителей Заоблачного царства.

Сюэ не раз отправлялся в плавания вместе с отцом, но со временем ему надоело наблюдать за однообразными морскими пейзажами, и он начал спускаться к смертным самостоятельно – чтобы полетать между окутанными дымкой горными пиками или позволить рекам нести его туда, куда глаза глядят.

И несмотря на то, что слуги у Ханхая имелись, поручения им выдавали редко – оттого они совсем обленились и заскучали, проводя десятилетия за игрой в го.[15]

Настроение у юного бога испортилось ещё сильнее, и он быстрым шагом покинул дворец, досадуя, что глупые прислужники, которые знали о его дурном расположении духа и затворничестве в личных покоях, не догадались позвать его провести время с ними. Даже они, знающие Сюэ с того времени, когда он был ребенком, казалось, избегали его.

Толкнув створки высоких дверей, юноша вышел в наружную галерею, которая огибала плавучую пагоду по периметру. Гирлянды из хрустальных шариков свисали с коньков крыш и мелодично позвякивали, как капель в начале весны. Скрипя зубами от раздражения, Сюэ дошёл до поворота, за которым перила галереи обрывались и выводили к крохотному причалу с одинокой лодкой.

Дрейфующая резиденция постоянно перемещалась в водах озера Ханьлэн[16]. Голубую гладь, отражающую плывущие в вышине облака, с восточной стороны покрывал лед – результат влияния Сюэ, который целиком и полностью завладел прибрежным садом, устроив там свое царство снега.

До обителей друг друга боги добирались по воздуху, на быстрых ветряных потоках, которые позволяли перемещаться от одного дворца к другому в течение времени, за которое сгорает палочка благовоний[17]. Но Сюэ пришёл к выводу, что, если под рукой есть плавучий или летающий предмет, напрягаться и преодолевать изменчивые воздушные дороги пешком вовсе не обязательно.

Прыгнув в лодку, которую Сюэ сделал из облачного камня юйши и льда, юноша отвязал её от деревянного столба и коснулся ладонью сверкающего в солнечном свете корпуса.

– Во Дворец Пяти добродетелей[18].

Лодка качнулась и медленно поплыла вперед, а юноша небрежно привалился к бортику и обвел владения отца скучающим взглядом. Длинная пагода из тёмного дерева издалека напоминала боевые корабли, какие порой встречались в бухтах Худжана, и чёрным пятном выделялась на фоне умиротворяющего пейзажа. Воды озера круто обрывались в десятке ли от самого глубокого места и водопадом стекали с островка небесной тверди. На этой эфемерной земле, выглядящей как обычная почва и камни, божества строили свои обители.

Владения богов находились на третьем уровне Небес – в Нетленном море, в котором среди облаков и солнечных лучей парили нефритовые дворцы небожителей. Над ними, на втором уровне, пролегал Край безмятежности, где обитали божественные звери: птицы, тигры, олени, рыбы, цилини[19], фениксы и драконы. Ещё выше, на верхнем уровне, располагалась Долина Блаженных сновидений – рай для праведных человеческих душ. Все вместе три уровня представляли собой Заоблачное царство.

Обители богов находились на нижних Небесах, но никто не жаловался на такое распределение. Ведь чем ниже находились дворцы небожителей, тем удобней им было присматривать за миром смертных.

Сюэ единожды бывал в Краю безмятежности, но быстро покинул его, придя к заключению, что он мало чем отличается от привычных рек, лесов и горных пиков, возвышающихся над пеленой облаков. В нем было слишком спокойно и тихо, поэтому юношу не удивляли истории о легендарном Белоснежном карпе, первом императоре Шанлу, который после смерти решил стать духом столичного озера. В мире людей всегда что-то происходило, в отличии от Заоблачного царства, в котором даже рождение новых богов не меняло сложившийся уклад жизни.

Размышляя об этом, юноша старался прогнать терзающие его тревогу и сожаление, и, подперев ладонью подбородок, провожал пролетающие мимо клочки тумана. Когда Сюэ надоело сидеть неподвижно, он прошел на корму и, перевалившись за борт, сунул руку в гущу облаков. Юноша почувствовал прохладу и влагу, оседающую на пальцах. На вид лёгкие и мягкие, облака весили миллионы цзиней[20], а небесная твердь, на которой высились обители небожителей, не уступала в прочности суше.

Сюэ выпрямился и повернул голову. Впереди, из клубящихся облачных волн, возник Дворец Пяти добродетелей – обитель бога правосудия и справедливости Чжэньсяна. Ранее юноша не бывал у него в гостях, и потому разглядывал трехъярусное здание с алыми колоннами, узорчатыми карнизами и огромными балконами. Золотая черепица, устилающая изогнутые крыши, сверкала так, что могла посоперничать с солнцем.

Когда лодка причалила к островку, Сюэ привязал веревку к торчащему на краю земли деревцу, чтобы ветер не угнал лодку на другой конец Заоблачного царства. Собравшись с мыслями, он взлетел вверх по каменным ступеням лестницы.

Вскоре Сюэ предстал перед высокими дверями. Они были неплотно закрыты, поэтому юноша, недолго думая, просунул голову в проем. В коридоре пахло сандаловыми благовониями, и дым серыми струйками поднимался к потолку. Поморщившись от пряного древесного аромата, юноша скользнул взглядом по стенам цвета киновари и свиткам с изображениями сцен суда. Для юного бога они не представляли интереса, поэтому он прошёл мимо бесконечной вереницы колонн и постучал в дверь, ведущую в покои Чжэньсяна.

– Можете войти, – низкий мужской голос, казалось, прозвучал возле самого уха.

Створки со скрипом отворились, впустив Сюэ в просторный и величественный зал, стены которого были обиты панелями из красного дерева с позолоченной резьбой. В дальнем его конце находилось возвышение, где под расшитым драгоценными нитями гобеленом стоял низкий лакированный стол. За ним восседал крупный мужчина – хозяин дворца. Позади него дремало существо с зелёной шерстью и длинным рогом. Сечжи[21], божественный зверь с невероятным умением отличать правду от лжи и добро от зла, всегда находился подле своего хозяина и помогал ему принимать решения в трудных вопросах.

Пепельные кудри Чжэньсяна венчал обруч, плотно обхватывающий широкий лоб, а плечи укрывал алый плащ. С задумчивым, серьезным видом он наблюдал за изменениями в положении чаш десятков весов. Среди них были как тонкие и изящные, так и громоздкие, созданные тысячелетия назад. Они были лишь копиями тех, что в данную минуту находились в залах суда мира смертных, и взвешивали долю истины в словах провинившихся.

Люди поклонялись Чжэньсян-шэню с тех времен, когда только появились понятия о «честности» и «справедливости». Он следил, чтобы все отступники отвечали за свои прегрешения, а те, кого незаслуженно осквернили, избегали наказания и возмездия. Смертные почитали его и возводили в его честь сотни богатых храмов, искренне веря в рассудительность и благосклонность божества, которое никого не оставит в обиде. Именно таких небожителей, как Чжэньсян, мысленно представляли себе жители Шанлу и других государств, когда кто-то упоминал богов.

Ступая босыми ногами по нефритовому полу, Сюэ молча прошествовал к возвышению и, глянув на статуи золотых львов, уважительно поклонился, обхватив левой ладонью правый кулак.

– А, это ты, Сюэ, – пробормотал Чжэньсян, даже не поднимая глаз. Под его нижними веками темнели закругленные книзу божественные метки, похожие на чаши весов. – Не помню, чтобы ты когда-либо меня навещал. Что-то произошло у Ханхая?

– Нет. Я пришёл к вам, чтобы задать один вопрос.

– Пришёл ко мне? – промычал мужчина, двумя пальцами подзывая к себе следующие весы. – Юнец, ты ошибся. Я судья, а не ученый. Тебе стоит навестить Ши-шэня, – отмахнулся он.

– Достопочтенный Ши-шэнь мудр, но вопрос, который я хочу задать, больше относится к вашей компетенции.

– О чем ты хочешь спросить? Ты провинился в чем-то или, наоборот, хочешь, чтобы твой обидчик понес наказание?

Мотнув головой, юноша сделал ещё один неуверенный шаг вперед. Говорить с богом, который сидел выше него, было унизительно, и про себя юноша скривился, подумав о том, что на самом деле, равенства нет даже на Небесах.

– Чжэньсян-шэнь, вы, конечно, помните о том, что произошло пятьсот лет назад. Вейжийцы отвернулись от Заоблачного царства и навлекли на себя гнев богов. С тех пор жизнь покинула эти земли. В них не осталось ничего, кроме сухой почвы, иссушенных солнцем деревьев и полчищ гуев.

– Можешь не продолжать, я всё помню, – жестом остановил Сюэ Чжэньсян. – Почему ты заговорил об этом? Когда мы прокляли Вейжи, ты ещё не появился на свет.

– Верно, я не застал ту эпоху. Но демоны, которые рождаются в гиблых землях, приносят ущерб жителям соседних государств. Я не могу так просто это оставить. Поэтому, хочу снять проклятие и очистить Вейжи от скверны.

В наступившей тишине, прерываемой хриплым сопением Сечжи да металлическим звоном весов, Чжэньсян наконец отвлекся от правосудия и смерил юношу взглядом.

– До тебя никто даже не заикался об этом, Сюэ. К чему такие заявления? Страна понесла заслуженную кару.

Заметив, как юноша недовольно прищурил глаза, мужчина повысил голос и напомнил ему:

– Они отвергли нас, юнец. Нас, высших существ!

– То произошло столетия назад, а недавно моя подруга пострадала из-за демона, который пришёл из Запретных земель! – Сюэ сердито глянул на бога. – И это не в первый раз. Сколько жителей Шанлу мучается из-за нечисти, которая устраивает хаос на севере? Сколько экзорцистов, воинов и монахов пало? Вспомните хотя бы Шелкопряда! Он погубил десятки детей, пока его не запечатал один из бессмертных. Почему никто из нас не смотрит на это? – не выдержав, возмутился юноша. – В том, что страдают смертные, виноваты мы!

Дрожа от напряжения, юноша продолжил, не обращая внимания на поднявшегося со своего места помрачневшего бога справедливости.

– Вы – тот, кто решил обрушить гнев Небес на Вейжи. Вы – судья всего сущего. Вы наслали молнию на столицу Запретных земель и уничтожили всех, кто там оставался. Чжэньсян-шэнь, так скажите мне, как снять проклятие и вернуть угасшую ци?

Не отрывая от гостя сурового взгляда, Чжэньсян неторопливо спустился с возвышения. Его плащ стелился по ступеням позади него, а босые щиколотки украшали бронзовые браслеты.

– Сюэ, судя по твоим речам, ты не до конца понимаешь события пятисотлетней давности. Ты смеешь обвинять меня? – бог усмехнулся, а Сюэ упрямо сжал губы. – Наказать Вейжи было общим желанием богов. Я лишь собрал энергию, вызванную обидой и яростью, и преобразовал её в молнию, которая остановила темный ритуал шаманов. Если бы я этого не сделал, то Старейшина Цзинвэй[22] призвала бы в мир людей существо из Бездны истязаний.

Ступив на пол рядом с юношей, бог всё равно возвышался над ним на целый чи[23]. На лице Чжэньсяна не отражалась ни одна эмоция, но его голос был ледянее зимнего ветра.

– То, что Вейжи захватили гуи и демоны, не столь худший исход, каким он мог быть, если бы мы не вмешались. Цзинвэй пыталась призвать дьявола. Стоило ли это того, чтобы ее подданые получили столь желанную воду? Она настроила людей против богов, а они начали рушить наши храмы. Мы не можем простить это оскорбление.

– Но ведь все жители Вейжи, включая шаманов и Старейшину, погибли пятьсот лет назад. В проклятии больше нет смысла. Разве нельзя его отменить?

– Проклятие – это не заклинание, не бумажный талисман, который можно снять со стены, – заметил Чжэньсян, медленно вышагивая за спиной у юноши. – Вейжи будет бесплодной до конца существования мира. Мы больше никогда не сможем получать силу из этих земель. Их жители умерли уже тогда, когда отступились от нас. Они – предатели, которые не заслуживают прощения.

– А если бы потом они передумали и восстановили святилища? – выпалил Сюэ. – Или если бы Цзинвэй не завершила ритуал? Что, если боги поторопились с карой?

– Сюэ, – Чжэньсян остановился и посмотрел на юношу тяжелым взглядом. – Скверна захватила души жителей Запретных земель ещё до того, как мы наслали на них проклятие. Они все сошли с ума, поклоняясь дьяволу. Как бы ты поступил на моем месте? Представь, что талантливый художник нарисовал фрески с твоим изображением, а потом какие-то невежды обозлились на то, что ты не сходишь к ним с этих фресок, изуродовали их и закрасили черной краской. Как бы ты отреагировал? Или если бы заклятый враг отнял у тебя всю славу и занял твое место на пьедестале? Если бы последователи отвернулись от тебя, праведного и честного, и вместо этого начали почитать того, кто прикрывается маской спасителя и на самом деле хочет их погубить?

На несколько мгновений в зале вновь повисла тишина.

– Я бы… разозлился, – чуть растерявшись, произнес Сюэ. – Я ведь божество.

– Верно. Боги рождены для того, чтобы их почитали. Когда смертные поклоняются нам, мы им помогаем – каждый в меру своих способностей. Твой отец предупреждает моряков об опасностях на море, Цзяннан создает новые виды лекарственных снадобий, Мао благословляет удачные сделки и следит за торговыми путями. Мы – высшие силы, рожденные для поддерживания равновесия. Обвинять нас в своих бедах значит порочить само существование мира. Немногие из нас могут управлять элементами природы, но даже те, кто способен на это – к примеру, твой отец – не властны над погодой. Ханхай может контролировать воды Звёздного моря, но не может призвать сезон дождей.

– Но если бы мы понемногу доставляли им воду…

– На это ушли бы годы.

– Но мы же боги!

– У каждого бога есть свои ограничения. Ты можешь управлять снегом и замораживать воду, но скажи, способен ли ты наслать метель, которая пронесется по всей стране? Поменять местами времена года и призвать зиму летом?

– Нет, – мотнул головой Сюэ. – Я… Не уверен, что моей ци на это хватит.

– Элементы природы существуют вне зависимости от нас. Создание воды, огня, земли, дерева и металла нам не принадлежит, мы лишь можем их контролировать. Поэтому очень трудно сотворить воду из ничего. Ты сам это знаешь, иначе не носил бы на поясе рог Шаньху[24].

Услышав это замечание, Сюэ пристыженно взглянул на алую ветвь, привязанную шнуром к его поясу. Для того, чтобы создать лед, нужна была вода. В местах, где не протекали реки, а воздух не отличался влажностью, юноше приходилось использовать редкий и ценный артефакт, несколько десятилетий назад добытый его отцом – рог морского змея Шаньху, который в течение жизни впитал в себя соленые воды Звёздного моря.

– Природа бывает неподвластна даже нам, Сюэ, – продолжил Чжэньсян. – Мы не можем предотвратить наводнение или засуху, но знаем, как помочь людям облегчить муки – всё остальное в их руках.

– Почему тогда мы не помогли Вейжи?

– Мы пытались. Засуха не длилась бы до скончания веков. Но они сами сделали свой выбор и отреклись от нас. Поэтому наш гнев – гнев Небес – привел в действие проклятие-молнию, а я направил её на столицу, откуда начались все беды.

Заметив, что в течение разговора Сюэ мрачнеет всё больше, Чжэньсян добавил чуть снисходительнее:

– Забудь о них. Ты появился на свет не так давно и многого не понимаешь. Твоя подруга была духом или смертной?

– Девочкой из Ринко.

– Смертная, значит… Ну, что поделать. Люди смертны и это в порядке вещей, – усмехнулся мужчина. – Через полвека она бы все равно умерла.

Сюэ вскинул голову и, сверля Чжэньсяна злым взглядом, спросил:

– Что вы такое говорите, Чжэньсян-шэнь? Неужели у вас нет чувств?

– Я судья, – приподнял тот бровь. – Судьи слушают только свой разум, иначе в том, чтобы вершить закон, отсутствовал бы смысл.

– Она ребёнок, который толком не увидел этот мир! И вы спокойно принимаете это? – выкрикнул Сюэ. Сечжи, услышав громкую речь, дернул головой и приоткрыл сияющие глаза с вертикальными зрачками. – Если бы не демоны, которых с каждым десятилетием становится всё больше, она была бы жива!

– Юнец, – процедил Чжэньсян. – Ты весь в отца: оба слишком привязываетесь к смертным. Из-за таких, как вы, небожителям не полагается часто посещать землю, чтобы ни люди, ни вы не испытывали душевной боли, которую божества ощущать не должны. Ты, Сюэ… слишком человечен. И многое перенял от своей матери.

Последние слова Чжэньсяна ударили Сюэ по больному месту. Юноша покачнулся и посмотрел богу в лицо. Оно было спокойным и непроницаемым, но в глазах читались презрение и насмешка.

Сюэ отступил назад, сжимая и разжимая кулаки.

В воспоминаниях жителей Заоблачного царства история о его рождении была свежа, как выпавший поутру снег.

Во время одного из плаваний Ханхай-шэнь посетил южный портовый город Дэнлун. Матросы и странствующие торговцы, с которыми он водил знакомства, были охочими до выпивки и женщин, и, хотя сам Ханхай вел себя благопристойно, всё же не устоял перед рассказами о танцовщице, которая выступала в одном из чайных домов, полном прекрасных женщин.

Её звали Юэхэ. Гордая и отстраненная, как луна, но грациозная и красивая, как цветок лилии, она очаровывала всех посетителей чайной. Юэхэ тоже заметила Ханхая, который, как и все божества, отличался невероятной красотой даже в обличье капитана джонки. Они воспылали друг к другу страстью, но провели наедине лишь одну ночь.

Год спустя, когда Ханхай волей судьбы вновь оказался вблизи Дэнлуна, морозной ночью на палубе возникла женская фигура. Снежная дева, с серебристыми волосами и кожей, подобной белому нефриту, держала на руках ребенка. Юэхэ рассказала Ханхаю, что хозяйка чайного дома выгнала её, когда женщина больше не смогла скрывать свою беременность. Танцовщице было некуда идти. Стояла зима, и она начала замерзать, пока перед смертью не превратилась в сюэнюй.

Юэхэ отдала Ханхаю своего ребенка – новорожденное божество, а сама растаяла в вихре метели и больше никогда не появлялась. Сюэ помнил только смутные очертания узкого бледного лица и волос, сотканных из лунного света. Эти воспоминания, будто призрак, выплывали из глубин его памяти, когда он спал или медитировал.

На Небесах про Сюэ говорили, как о «плоде любви небожителя и нечисти». И как бы Ханхай не защищал сына и не объяснял, что Юэхэ никому не вредила, доказать он это не мог. Некоторые обитатели Заоблачного царства глубоко разочаровались в Ханхае, а на Сюэ смотрели с осуждением – словно он сам был злым духом.

Но в мире, в котором они жили, не существовало полукровок. Ребенок рождался, перенимая сущность только одного из родителей – того, чья энергия была сильнее. Поэтому дети бессмертных рождались бессмертными, а дети богов – богами.

Наблюдая за тем, как юноша хмурится и в его глазах вспыхивают раздражение и досада, Чжэньсян покачал головой.

– То, что произошло с твоей подругой, могло произойти с кем угодно. Ей досталась несчастливая судьба, и в этом нет ничьей вины. И знай, Сюэ: для того, чтобы в мире была гармония, в какой-то момент её нужно нарушить.

– Хоши я уже не верну! – возразил ему юноша.

– Ты переживешь её смерть, – махнул рукой мужчина. – А как очистить Вейжи от скверны, я не знаю. Не думал об этом и не собираюсь. Ступай, я и так отвлекся из-за тебя от дел. Надеюсь, пока я говорил с тобой, ни один преступник не избежал наказания.

С этими словами бог развернулся и направился к зависшим в воздухе весам. Сечжи, воспользовавшись тем, что хозяин занят разговором, касался длинным рогом чаш весов, склоняя их в одну или другую сторону.

– Премного благодарен тебе, мой друг, – Чжэньсян потрепал существо по шерсти и опустился на пол. – Продолжим работу.

Цыкнув языком, Сюэ быстрым шагом покинул зал. Он надеялся, что бог прислушается к нему и поможет восстановить мертвые земли, но тот даже не понимал, какой вред несет другим государствам соседство с территорией, кишащей нечистью. Юноша предполагал, что Чжэньсян многое знает, но не говорит из упрямства.

Он мог бы обратиться к богу мудрости и знаний, покровителю ученых Ши, но ему не хотелось в ответ на единственный вопрос выслушивать лекцию старика о том, как возник мир людей и столетиями развивалась их цивилизация. В те разы, когда он по воле случая навещал Ши-шэня, тот мучил его разговорами, которые длились не меньше недели.

Сюэ вновь пришел к выводу, что какие бы великие и могущественные существа тебя не окружали, найти нужную информацию легче всего самому. Юноша привык к одиночеству и редко обращался за советами даже к отцу, поэтому, в задумчивости спускаясь по ступеням дворца, решил посетить самый большой кладезь знаний во всех трех мирах – знаменитую библиотеку богини литературы.

## Глава вторая

Флейта возрождения

С приближением вечера Небеса окутала густая пелена облаков, напоминающая клубы благовоний. На западе горизонт озаряли золотистые лучи солнца, а с востока приближалась лиловая дымка ночи.

Лодка, расцвеченная гаммой закатных красок, медленно плыла по направлению к высившейся впереди Башне жёлтых фонарей. Полы ханьфу Сюэ развевались на ветру, который мог бы заморозить человека до мозга костей, но не причинял ни капли неудобства стоявшему на корме юноше. От него всегда веяло холодом, а его пальцами, как шутила Хоши, можно было бы вылечить избыток энергии Ян[25].

Хоши… Выжила ли она? Или в её теле давно угасла последняя капля ци, а душа Хунь[26] достигла Долины Блаженных сновидений? Будь у Сюэ хоть какая-то надежда, он бы спустился в земной мир, к дому у берега Такекавы, но по своему опыту и чужим рассказам знал, как хрупки люди, а особенно – дети. Любая болезнь или травма могла поставить под угрозу их жизнь.

Лодка остановилась у высокой башни в несколько десятков этажей. Её белокаменные стены покрывала изящная резьба в виде переплетений цветочных узоров, а прямоугольные фонари, которые в хаотичном порядке свисали с коньков крыш, сияли в сгущающихся сумерках.

По привычке привязав лодку к колонне, поддерживающей крыльцо, Сюэ приоткрыл створку двери и вошел внутрь.

Раньше он часто посещал библиотеку, и спустя годы она почти не изменилась: разве что, количество этажей увеличилось. Круглые стены башни занимали деревянные шкафы с тысячами книг, свитков и бамбуковых дощечек. Бесконечные стеллажи уходили вверх так, что не было видно потолка. Там, где оставалось свободное место, на коврах ютились низкие столики. Всё вокруг заливал тёплый свет бумажных фонарей, которые стояли на полках и парили в воздухе, напоминая Сюэ о том, как в прошлом месяце смертные отмечали Праздник весны.

Прислушавшись, Сюэ различил доносившийся слева от входа шорох перелистываемых страниц. Осторожно обогнув стопку фолиантов в кожаных переплетах и переступив через раскиданные по полу свитки, юноша наткнулся на зависшую в воздухе женщину.

Её жёлтое, как старый пергамент, платье было практически неразличимо в свете фонарей. Вэнь-шэнь, обняв колени, задумчиво водила пальцем по странице огромной книги. Покачиваясь в воздухе, она щурила глаза, один из которых скрывался за моноклем, и то и дело заваливалась вперед, разглядывая изображения и текст увесистого на вид тома. Сюэ присмотрелся к нему и сразу же догадался, чем занимается богиня. На страницах Книги одаренных отображались рабочие столы и сидящие за ними ученые и писатели, которые усердно сочиняли свои труды. Сбоку от каждой картинки бежали исчезающие и появляющиеся надписи. Они фиксировали то, что писали авторы в текущем времени.

Вэнь внимательно следила за каждым из подопечных. Время от времени взмахом тонких пальцев, покрытых переплетением иероглифов божественной метки, она посылала им искры вдохновения. В её обязанности входило отвечать на молитвы верующих, которым требовалась её поддержка на писательском поприще. Обратив внимание на возвышающиеся вокруг книжные крепости, Сюэ размышлял, к созданию скольких из них богиня приложила свою руку.

Хозяйка небесной библиотеки была одной из тех, кто не имел в отношении Сюэ особых предрассудков, за что он был ей благодарен. Когда очередной сочинитель обрадованно поднял палец вверх, юноша шагнул вперед и поклонился.

– Добрый вечер, Вэнь-шэнь.

Женщина вздрогнула, а сообразив, в каком положении видит её внезапный гость, быстро выпрямилась и опустилась на пол. Неловко поправив сползший на нос монокль, Вэнь повернула к нему голову и, часто моргая, спросила:

– Кто это? Сюэ? Здравствуй, мальчик. Пришёл за книгой?

– Да, мне нужно кое-что найти.

Сюэ был не единственным, кто пользовался библиотекой. Когда у богов возникала необходимость получить новые сведения или просмотреть свитки и трактаты тысячелетней давности, они обращались к Вэнь и её необъятной коллекции.

– Я сейчас немного… – снова отвлекшись на книгу, женщина окинула одного из писателей заинтересованным взглядом. – Мм… занята, поэтому если понадобится помощь, зови моих слуг. И, Эр, Сань, Сы[27]!

На зов хозяйки с верхних этажей поспешило четверо духов, которые резво спрыгнули с приставных лестниц и выстроились в ряд перед юношей. Все они были одеты в одинаковые черные халаты, так плотно исписанные иероглифами, что различить их можно было с большим трудом. По круглым глазам, заостренным ушам и чуть наклоненной вперед шее Сюэ узнал в них шулинхуней[28], книжных духов, которые помогали Вэнь присматривать за библиотекой не одну тысячу лет. Их покровительница часто забывала об окружающем мире, с головой погружаясь в чтение, поэтому шулинхуни вместо неё наводили порядок на полках, меняли свечи в фонарях, подавали чай и подсказывали посетителям, где найти ту или иную книгу.

– Мы к вашим услугам, Сюэ-шэнь, – поприветствовал юношу первый дух по имени И.

– Вы пришли за конкретной книгой или что-то ищете? – полюбопытствовал третий дух Сань.

– Достаньте мне информацию о… – Сюэ задумался и потер подбородок. – Артефактах, способных уничтожать большое количество нечисти и темной энергии Инь за один раз.

– Будьте уверены, что-нибудь да найдется, – поклонился И.

Жестом он приказал шулинхуням разойтись в разные стороны, а сам продолжил, уводя Сюэ в дальний угол зала:

– Экзорцисты вели записи и составляли трактаты по изгнанию тёмных сил с древних времён. С тех пор, как в северных землях поселились демоны, подобные книги стали пользоваться спросом на рынках в мире людей, – И поправил очки на носу. – Хорошо, что последние поколения смертных уделяют внимание очищению мира от скверны. Недавно к просветленной госпоже Вэнь приходил Даогао-шэнь, и я краем уха услышал, что молодежь на севере Шанлу стремится попасть на обучение в храмы, чтобы постигать искусство экзорцизма и защищать родину. Разве это не замечательно?

Выслушав духа, Сюэ вскинул брови в замешательстве. Он не знал, что Даогао, божество традиций и ритуалов, тоже посещает библиотеку.

– Им просто некуда деваться, – фыркнул юноша. Книжный дух, не смутившийся его холодного тона, осторожно кивнул. – Когда каждый день существует угроза, что в лесу ты встретишь гуя или другую тварь, даже дети начнут рисовать талисманы.

Про себя он подумал, что, если бы экзорцист, которого он видел в доме Хоши, не бродил неизвестно где, жизнь девочки могла быть спасена.

Шулинхунь кашлянул, неловко пригладил складки халата и спросил:

– Могу я, пока мои братья ищут книги, предложить вам чай?

Чай был одним из немногих напитков, которые боги пили наравне со смертными. Он считался священным даром богини Цзяннан, необходимым для поддержания физического и духовного здоровья. Чай был мировой реликвией, и во всех странах, даже в Эльхээре, юг и запад которого покрывали пески, имелись свои плантации. В Шанлу чайные листья высушивали вместе с лепестками цветов, в Ринко их перемалывали в мелкий порошок, а в Эльхээре в напиток добавляли молоко и масло.

– Есть со сливой? – поинтересовался Сюэ, усаживаясь за низкий стол. Дух поспешил освободить на нем место, убрав разбросанные листы бумаги и кисти с остатками туши.

Сколько Сюэ себя помнил, чай из сливы мэйхуа поднимал ему настроение. Мэйхуа цвела зимой, поэтому смертные часто украшали её цветами немногочисленные святилища Сюэ и готовили из плодов угощения, которые оставляли у алтарей в качестве подношений.

– Да, сейчас самый сезон.

– Тогда неси, – махнул слуге Сюэ.

Дух поклонился и исчез среди стеллажей. Скоро он вернулся с подносом, на котором стоял фарфоровый чайник. Поставив его на стол вместе с пиалой, И налил в неё душистую жидкость карамельного цвета. Мысленно Сюэ порадовался, что хозяйка Башни жёлтых фонарей такая же любительница чая, как и он. Пригубив напиток, юноша ощутил разливающуюся на языке сладость.

Не успел Сюэ сделать ещё один глоток, как перед ним возникли трое шулинхуней с кипами книг и свитков в руках и положили их на стол.

– Благодарю за помощь, – Сюэ, отставив чашку, побарабанил пальцами по верхнему тому, на обложке которого было написано «История экзорцизма». – Ступайте.

Духи суетливо попятились и разошлись кто куда.

Оставшись в тишине и одиночестве, юноша разложил перед собой книги. «Магические артефакты», «Светлая и тёмная ци», «Истории о демонах», «Изгнание призраков», «Обряды экзорцизма горных святилищ Куангву»… Сюэ потер лоб, но понадеялся, что среди них найдется что-нибудь полезное. Книжные духи принесли ему около дюжины книг и несколько десятков свитков. Если здесь, в самой большой и древней библиотеке мира, нет ничего, стоящего его внимания, то о восстановлении Запретных земель можно забыть.

После разговора с богом справедливости у Сюэ напрочь пропало желание идти за советом к Ши или Даогао. Сам разберется.

В литературе, принесенной шулинхунями, рассказывалось об обрядах и техниках экзорцизма, амулетах и оружии, но Сюэ так и не смог найти ничего подходящего к ситуации в Вейжи. Талисманы могли очистить только небольшие участки земли, не превышающие десятка чжанов. Мечи и копья хранились в храмах смертных или в крепости бога войны Чжиюаня, куда он никого не пускал. А пилюли целителей, увеличивающие физическую силу и запас ци, не оказывали на Сюэ никакого эффекта.

С наступлением утра юноша ощутил, что теряет настрой, и даже седьмая по счету пиала сливового чая не могла улучшить его настроение.

По второму кругу просматривая книгу о магических артефактах, Сюэ неожиданно обнаружил, что пропустил одну страницу. На развороте была изображена красивая флейта из белого дерева с узорами в виде лотосов и мистическим узлом[29]. Подпись гласила, что это «Флейта Луньхуэй[30]» богини Сюин:

«Сюин-шэнь, богиня музыки, сотворила пять музыкальных инструментов, чье могущество превосходит любые фантазии. Священные колокольчики, гонг, пипа[31], цитра и флейта творят чудеса, великие даже по представлениям Заоблачного царства.

Флейте Луньхуэй дана сила искоренять зло из нашего мира. Её музыка мучительна для демонов, и, погибая, они рассыпаются белоснежными лепестками лотосов. Трель возрождения очищает землю от скверны и вдыхает жизнь в то, что давно мертво».

– Это то, что я искал! – воскликнул Сюэ и хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнули чайник и пиала.

Флейта имела свойства, которые были необходимы для очищения Запретных земель. Сюэ глубоко задумался.

Такой ценный артефакт может храниться только в одном месте – Павильоне созерцания, обители богини музыки. Сюэ мог попросить у Сюин разрешения позаимствовать Луньхуэй, но, к сожалению, он виделся с ней всего несколько раз на редких собраниях богов. Да и то, покровительница музыкантов не обращала на него внимания, так как никакими выдающимися музыкальными способностями юноша не обладал. То, что Сюин согласится передать ему флейту, было маловероятно, но попробовать стоило.

Допив остатки чая, Сюэ поднялся из-за стола и, вновь преодолев завалы из свитков, покинул библиотеку Вэнь.

Небо всё ещё было сумеречным, но фонари на башне почти погасли. Звезды, подобно хрустальным слезам на лице ночи, слабо мерцали, уступая разливающемуся на востоке свету восходящего солнца. В царившей вокруг тишине было слышно, как свистит ветер.

В воздухе уже пахло весной, что заставило Сюэ скривить губы – его всегда огорчало, когда зима подходила к концу.

***

Павильон созерцания излучал красоту и безмятежность. Пагода с изящной плоской крышей пурпурного цвета и красными перилами дремала в окружении вечноцветущей вишни и клубов пара, витающих над поверхностью горячих источников.

Сюэ шёл по боковой галерее и прислушивался к доносящейся издалека музыке. Нежно переливалась мелодия цитры, звенели колокольчики, а жизнерадостному женскому пению вторила трель птиц. В обители Сюин-шэнь всё переполняла гармония.

Тем страннее было услышать чье-то испуганное кудахтанье и плеск воды.

Сюэ замер, а затем сделал шаг к перилам. Шум стал громче, а птичьи крики – отчаяннее. Должно быть, кто-то из подопечных богини музыки упал в воду и не мог выбраться.

Не теряя времени на размышления, юноша взмыл в воздух. Пар от источников мешал увидеть гладь воды, но покрутив головой, Сюэ заметил мельтешение в двух чжанах от себя. Желтое пятно неопределенной формы истошно кудахтало, но никто не приходил к нему на помощь – жильцов павильона целиком и полностью занимала музыка.

Сюэ рванулся вперед и, отмахиваясь от навязчивого тумана, обнаружил, что в бирюзовой воде барахтается птица, чье оперение подобно мерцающему пламени, а хвост – отрезам золотого шёлка. Понимая, что может утонуть, она испуганно смотрела на юношу. Сюэ наклонился и вытянул руки, чтобы обхватить птицу за туловище, и она, обрадованная своевременной помощью, перестала биться и позволила вытащить себя из воды.

Юноша вернулся в галерею и, хмурясь, опустил пернатое создание на дощатый пол. Оно дрожало и ежилось, капли воды струями стекали с мокрых перьев. Убедившись, что питомец богини в порядке, Сюэ собрался продолжить свой путь, как птица порывисто расправила крылья и, протяжно крикнув, вспыхнула ярким светом. Когда сияние померкло, ушей Сюэ достигло лихорадочное дыхание.

Сюэ обернулся и увидел, что на полу сидит не птица, а юноша в легких красно-желтых шелковых одеждах. Золотистые волосы волнами ниспадали ему на ключицы, а в ушах покачивались сверкающие рубиновые серьги.

– Ты… – склонил голову Сюэ. Среди десятков различных созданий, населяющих Небеса, немногие могли обращаться в птиц. – Няожэнь[32]?

Спасенный часто закивал и, метнувшись вперед, схватил бога за подол ханьфу.

– Господин! – голос няожэня был тягучим и сладким, как сироп, но на лице его всё ещё застыла маска испуга. – Спасибо вам, спасибо, великий благодетель! Я никогда не забуду вашей доброты! Без вас этот ничтожный бы погиб!

С этими словами он поцеловал зажатую в руках ткань. Сюэ, сбитый с толку столь горячим проявлением благодарности, отпрянул и выдернул свою одежду из рук няожэня. Тот отличался от помощников других божеств и то ли намеренно, то ли искренне принижал себя, всеми силами пытаясь расположить к себе юного бога.

– Ты отвлек меня от размышлений, – Сюэ сложил руки на груди. – Как так получилось, что ты начал тонуть? Няожэни не умеют плавать?

– Умеют, – кое-как успокоившись, отозвался незнакомец. – Но этот слуга… бывает неуклюж и панически боится воды. Если бы не вы, он бы утонул, – содрогнулся он, продолжая сидеть на полу.

– Ясно, – закатил глаза Сюэ. – Впредь будь внимательнее. Тебе повезло, что я проходил мимо.

– Этот слуга вечность будет обязан вам жизнью! – няожэнь поклонился так низко, что стукнулся лбом о доски. – Как он может отблагодарить вас?

Сюэ окинул его рассеянным взглядом. Он спас слугу не из корысти, а из чувства долга. Только эгоистичный человек мог оставить умирать утопающего. Но, поразмыслив, юноша решил воспользоваться предложением.

– Для начала скажи, как тебя зовут.

– Этого презренного зовут Цзинь, – ещё раз склонил голову няожэнь. – Может он узнать имя своего спасителя?

– Сюэ, бог холода и льда.

– Вы – сын Ханхай-шэня? – улыбнулся Цзинь.

Сюэ изумленно поднял брови. Он ожидал, что няожэнь, услышав его имя, поспешит откланяться, ссылаясь на какое-нибудь срочное дело, но Цзинь с искренним дружелюбием смотрел на небожителя. Похоже, он не так давно попал на Небеса, и слухи о матери Сюэ до него не дошли. Или Цзинь был из тех, кто разделяет личность и происхождение.

– Да. Раз хочешь отблагодарить меня, скажи, где сейчас находится твоя госпожа? Ты ведь слуга Сюин?

– Один из самых приближенных! Сюин-шэнь отправилась на гору Феникса в Шанлу и вернется только на Чуньфэнь[33]. Этот презренный занимается подготовкой к празднику весеннего равноденствия, пока другие няожэни создают новую песню для услады слуха нашей госпожи.

– Значит, я смогу поговорить с ней только через три недели? Чем именно она занимается на горе Феникса?

– Проводит осмотр храмов, построенных в её честь.

Сюэ хмыкнул. Отвлекать богиню от этого занятия не хотелось – если смертные ей не угодили, она будет не в себе и не согласится отдать флейту. Лучше подождать праздника, в течение которого она точно будет пребывать в хорошем настроении.

Цзинь, уловив нерешительность Сюэ, поинтересовался:

– Сюэ-шэнь прибыл сюда, чтобы встретиться с госпожой? Этот слуга может помочь своему спасителю?

Юноша глянул на няожэня и с удивлением заметил, что в его глазах, подведенных киноварью, не отражается свет. Пурпурно-алые, они напоминали пиалы с мутным вином. У Цзиня была живая мимика и разговаривал он, будто певчая птица, но в его зрачках кружились мрачные тени.

– Боюсь, что нет. Мне нужно лично обсудить свою просьбу с Сюин. Но ты можешь ответить на вопрос: позволит ли твоя госпожа позаимствовать у нее музыкальный инструмент?

Цзинь растерянно открыл рот, а затем сказал:

– Зависит от того, что это за инструмент и зачем он вам нужен. Творения госпожи священны, играть на них могут лишь те, кто чист душой, – нерешительно произнес он. – Обычно Сюин-шэнь дает свои инструменты только тем, чей музыкальный талант неоспорим.

Сюэ поджал губы. На музыкальном инструменте он играл лишь единожды, когда пробовал посвистеть в дудочку, выброшенную на берег Звёздного моря. Звук тогда получился странным и резким. Но в то же время, для бога научиться играть на флейте не должно составить большого труда.

– Мне очень нужна флейта Луньхуэй. Не для того, чтобы наслаждаться музыкой, а для изгнания демонов. Если то, что пишут в книгах, правда, то этому инструменту нет равных.

Глаза Цзиня расширились от удивления, и он привстал на одно колено. Помолчав немного, он пристально посмотрел на Сюэ и сказал:

– Вы правы, господин. Она необыкновенная.

– Ты был свидетелем её применения? – с сомнением спросил Сюэ.

– Однажды госпожа Сюин спасла жизнь этого ничтожного, сыграв на Луньхуэй, Флейте возрождения.

– Правда, что её мелодия обращает демонов в цветы?

– В кристально чистые, как утренняя роса, лотосы, – кивнул Цзинь. – Флейта Луньхуэй – особенная, но этот слуга может рассказать госпоже о том, как вы ему помогли. Сюин-шэнь милостива и добродетельна, в знак благодарности она позволит вам на время взять Луньхуэй.

Сюэ кивнул и улыбнулся уголками губ. Обстоятельства сами сложились в его пользу, и вероятность, что он получит флейту, значительно выросла. А стоило лишь вытащить няожэня из воды.

– Неужели Сюин так тебя ценит? – выражение лица юноши смягчилось. – Кстати, почему ты всё ещё сидишь? Вставай.

Когда Цзинь неловко поднялся, Сюэ обнаружил, что тот выше его на полголовы.

– Мы с госпожой весьма близки… – няожэнь замялся и, покраснев, принялся нервно жестикулировать. – Я думаю, что испытываю по отношению к ней то, что смертные зовут «любовью». И она, наверное… То есть, надеюсь… любит меня. Боги ведь могут любить?

– Возможно, – с равнодушным видом пожал плечами Сюэ и с болезненной горечью подумал о Хоши. Он не пытался обмануть себя и скрывать свою привязанность к ней, но был уверен, что любит её не в том значении, которое подразумевает Цзинь и которое часто вкладывают в это слово смертные. О романтических чувствах не могло быть и речи: Сюэ не понимал, как можно испытывать к кому-то такое неблагопристойное, исключительно человеческое чувство как страсть. Поэтому история знакомства его родителей каждый раз поднимала из глубин его души волну стыда.

– Другие няожэни зовут меня фаворитом госпожи Сюин, – Цзинь покраснел ещё сильнее, так, что его щеки стали пунцового цвета.

– О, – тихо произнес Сюэ. – Значит…

– Ничего такого это не значит, – няожэнь замахал руками, всем своим видом выражая смущение.

– Понятно, – Сюэ и так догадался по шелковой одежде и украшениям, которые мог себе позволить не каждый слуга, что Цзинь – любимец богини музыки. – Буду благодарен, если у тебя получится убедить Сюин. Я пойду.

– Этот слуга сделает для вас что угодно, господин Сюэ! – просиял Цзинь. – Он придет за вами в день весеннего равноденствия.

Махнув рукавом, Сюэ скрылся в облаке пара.

## Глава третья

Дорога из заиндевелых звёзд

Три недели прошли как одно мгновение.

Сюэ перестал спускаться в мир людей. Обычно однообразный пейзаж Нетленного моря навевал на него скуку, поэтому, если он не изучал свитки в Башне желтых фонарей, медитировал или создавал статуи из льда, то покидал Небеса и бродил среди высоких горных пиков Шанлу или тенистых лесов Ринко. Эльхээр и Худжан он навещал редко – первый пролегал на степях и пустынях, а второй не нравился ему из-за жаркого климата.

Но сейчас что-то останавливало Сюэ от прогулок по земле. Каждый раз, когда он выходил за пределы владений отца, он вспоминал о несчастье, произошедшем с Хоши, и понимал, что теперь никто не ждет его там, внизу.

Девочка была его единственным другом, но он осознал это слишком поздно.

Вместо того, чтобы отвлечься и развеяться, юноша почти всё время проводил в своем саду на берегу озера Ханьлэн. Холодный и влажный воздух, который ещё не успели согреть лучи весеннего солнца, затвердевал под его пальцами и постепенно принимал форму невысокой человеческой фигуры. Круглые щеки, веселая улыбка, волосы, собранные в косы…

Сад ледяных скульптур был не только мастерской, но и местом, в котором Сюэ хранил свои воспоминания. Людей, которые встречались ему на пути, сцены из жизни смертных и богов юноша воссоздавал из снега и льда, чтобы, сколько бы лет не прошло, он мог вновь насладиться этими мимолетными мгновениями.

Кого здесь только не было: хозяйка чайного дома, ребенок, играющий с собакой, капитан корабля из Худжана… В разных позах и одеяниях, статуи пропускали сквозь себя лучи закатного солнца и отбрасывали хрустальные блики на волны небесного тумана.

Печально оглядев статую Хоши, чьи руки были сложены в молитвенном жесте, Сюэ взглянул на вечернее небо и заметил мерцающую золотую точку, приближающуюся в его сторону. Юноша приподнялся и, когда смог поближе разглядеть птицу, встал под сенью заиндевелых деревьев. Вместо листьев с их ветвей свисали ледяные гирлянды.

Няожэнь, спикировав вниз, приветственно крикнул и захлопал крыльями перед лицом юноши. Когда вспышка озарила приближающиеся сумерки, перед Сюэ уже стоял склонившийся в поклоне Цзинь.

– Господин Сюэ! Рад встрече. Этот слуга прибыл, чтобы сообщить о готовности моей госпожи принять вас в Павильоне созерцания. Праздник Чуньфэнь начнется совсем скоро, поэтому прошу вас поспешить!

– Она позволит мне забрать флейту? – в лоб спросил юноша.

Цзинь, растерявшись, сказал:

– Госпожа Сюин… Она очень благодарна за спасение этого презренного раба! Поэтому она хочет поговорить с вами и обсудить ваше вознаграждение.

– Значит, она хочет узнать цель, для которой мне нужна Луньхуэй? – догадался Сюэ. Все-таки флейта была ценным музыкальным инструментом. Сюин не намеривалась отдавать её без весомой причины, какую бы услугу не оказал юноша, вырвав из когтей смерти её фаворита.

Цзинь склонил голову, собираясь что-то сказать, но Сюэ жестом остановил его.

– Я всё понял.

Не теряя времени, небожитель оттолкнулся от земли, взмыл в воздух и стрелой полетел в направлении владений богини музыки. Бледно-голубые полы его ханьфу развевались на ветру. Няожэнь, оглянувшись и поежившись от вида похожих на призраков статуй, обернулся в птицу и последовал за Сюэ.

***

В Павильоне созерцания было некуда деться от вездесущих птиц. Они вились в кронах цветущих деревьев, гнездились под крышами, залетали в дверные проемы и круглые окна. Их щебетание вплеталось в мелодии музыкантов, играющих у входов в галереи. Облака пара, казалось, немного развеялись, а благоухание вишни, наоборот, усилилось.

В день весеннего равноденствия Сюин собирала у себя во дворце всех духов и божеств, заинтересованных в музыке. Среди толп няожэней, находящихся под прямым покровительством богини, Сюэ встретились девы в белых одеждах, крылатые дети с пухом вместо волос и даже восседающая на спине дракона незнакомая богиня в роскошном головном уборе.

Над крышей павильона парили воздушные змеи, по запуску которых смертные проводили традиционные весенние состязания. Сюин благосклонно относилась к потехам, которые придумывали люди, поэтому няожэни развлекались вовсю, пытаясь запустить свои поделки как можно выше.

Дожидаясь у входа отставшего Цзиня, Сюэ заметил в конце противоположной галереи парочку цзяожэней с цитрами за спинами. Они снова отлынивали от обязанностей и даже заявились на праздник, устроенный другим божеством. Цыкнув, юноша отвернулся и подумал, что во время следующей встречи с отцом стоит пожаловаться на нерадивых слуг.

Наконец запыхавшийся Цзинь кувыркнулся в воздухе и, приняв человеческий облик, спрыгнул перед юношей.

– Уже столько гостей собралось! – осмотрелся он и ссутулился, словно желая спрятаться от взглядов окружающих. – Этот слуга чувствует себя некомфортно в такой толпе. Здесь и божественные звери есть…– няожэнь разглядел за деревьями крупного белого журавля.

– Какая разница, кто на тебя смотрит и о чем думает? – хмыкнул Сюэ и вошел внутрь дворца. В просторном зале с резным деревянным потолком витал аромат цветов. – У тебя своя голова на плечах. Не будь зависим от чужого мнения.

– Ну как же… – пробормотал Цзинь. – Хочется влиться в общество и быть на одном уровне со всеми. Вы не представляете, господин Сюэ, как страшно упасть клювом в грязь!

– Ты фаворит богини. Это ты должен смотреть на всех свысока и решать, кто достоин находиться рядом с тобой, а кто нет, – нахмурился юноша, бросив на няожэня раздраженный взгляд. Он не знал, кому на самом деле пытается внушить эти слова: Цзиню или самому себе. – Почему ты так низко себя оцениваешь? То ничтожным себя называешь, то рабом. Если Сюин приблизила тебя к себе, значит ты чего-то да стоишь!

Цзинь потупил глаза и неразборчиво пробормотал слова признательности.

– К слову, ты хорошо играешь на музыкальных инструментах?

– Нет… Мои способности весьма заурядны. Но госпоже нравится мое пение!

– Поёшь, значит, – цыкнул Сюэ. Он надеялся привлечь Цзиня к исполнению Трели возрождения, но, похоже, придется учиться играть на флейте самому.

Со потолка главного зала свисали пологи в виде полупрозрачной розовой ткани. Они колыхались на ветру, свободно проникающем в распахнутые круглые окна. Между пурпурных колонн, которые обвивали цветочные лозы, стояли ряды деревянных кресел. Пол устилала дорожка из лепестков пионов, что вела к огромной сцене, освещенной желтыми шелковыми фонарями.

В зале никого не было, не считая пары служанок и хозяйки павильона, расположившейся на подушках рядом со сценой. Богиня перебирала струны пипы. Веселую музыку сопровождало пение вьющихся вокруг неё птиц, которые беззаботно играли с ее длинными черными волосами.

Когда Сюэ остановился, Цзинь вышел вперед и пал к ногам Сюин.

– Пресветлая госпожа, Сюэ-шэнь прибыл.

– Приветствую вас, Сюин, – поклонился Сюэ. – Ваш праздник, я вижу, удастся на славу.

Богиня, не открывая глаз, изящным жестом убрала руку от инструмента, и последние ноты утонули в порыве ветра. Отложив пипу, она приподняла струящиеся ткани ярко-сливового юбки и встала со своего ложа.

– Рада, если мое торжество тебе по вкусу, юный бог, – улыбнулась Сюин. Её голос был невероятно мелодичен, как самая совершенная музыка. – Не присядешь? Девочки, – обратилась она к служанкам. – Принесите фрукты и чай. Надо как следует встретить гостя.

Сюин отличалась хрупкостью и миловидностью, из-за чего смертные часто изображали её юной девушкой, а не взрослой женщиной. Её большие розовато-лиловые глаза томно взирали из-под пышных ресниц, волосы украшали цветы и драгоценные шпильки, а со лба свисала шелковая кисточка с аметистом. Божественная метка в виде серебристых линий, напоминающих струны, тянулась от её подбородка к ключицам.

Небожительница обратила на слугу ласковый и теплый, как лучи весеннего солнца, взор.

– Цзинь, можешь идти, – сказала она, невзначай коснувшись запястья няожэня. – На сегодня ты свободен, веселись вместе со всеми.

Цзинь, смущенно кивнув, поспешил покинуть зал, а Сюэ сел на край помоста.

– Если ваши слуги не умеют плавать, зачем Павильон созерцания находится рядом с горячими источниками? – откровенно поинтересовался юноша.

– Обычно няожэни прекрасно контролируют свое тело. Для того, чтобы сбить их в полете, требуется, разве что, в упор выстрелить в них из лука. Но мой дорогой Цзинь страдает от неуклюжести. Сотню лет назад его левому крылу нанесли серьезную травму, – вздохнув, пояснила Сюин. – Он с трудом мог летать, и я обратилась за помощью к Цзяннан, которая вправила крыло. Но даже она не смогла вылечить его полностью. Рана, что была нанесена Цзиню, слишком глубока и… чудовищна. Поэтому при полете он иногда заваливается на бок.

– Теперь мне понятно, – пробормотал Сюэ.

– Я очень благодарна тебе, – с неожиданной мягкостью произнесла Сюин. – Цзинь – мой самый близкий слуга. Пожалуй, я люблю его больше всех. Если бы ты не спас его, боюсь, он мог бы пострадать или… утонуть, – светлое лицо богини омрачилось глубокой печалью. – Птицы-перевертыши, как и другие существа, не достающие до уровня божественных зверей, бессмертны не в полном значении этого слова. Вода, огонь, буря или клинок могут убить их так же, как земных животных и людей.

– Удача благоволит вам, раз я посетил вашу обитель в ту минуту, – пожал плечами Сюэ.

– Удача? – удивилась женщина, с любопытством взглянув на юношу. – Для нас её не существует. Мы, боги, сами творцы удачи.

Сюэ тихо хмыкнул и отвернулся. На некоторое время зал погрузился в молчание, пока служанки не принесли вазы с мандаринами, персиками и личи. Фрукты были единственной пищей, которой не брезговали небожители – хотя среди них всё же находились те, кто упрямо считал, что еда оказывает на богов дурное влияние.

Наполнив пиалы ароматным жасминовым чаем, девушки поклонились и ушли, вновь оставив богов наедине.

– Как ты уже догадался, Цзинь – мой фаворит, – сказала Сюин. – Никогда не забуду нашу с ним встречу. Я пролетала мимо Леса мечей, когда услышала пение. Такое жалобное, что я замерла, не в силах двинуться с места. Казалось, тоска пронизывает всю мою сущность.

Богиня прижала ладонь к груди.

– Когда я спустилась, чтобы выяснить, откуда доносятся звуки, то у одной из пещер обнаружила няожэня. На его запястьях и щиколотках были кандалы, цепи которых уходили вглубь горы. Демон, пленивший его, держал у себя, будто певчую птицу в клетке. Пораженная таким коварством, я ступила в пещеру, уничтожила демона и освободила Цзиня. В течение тех лет, что провел в плену, он был вынужден терпеть унижения, и его достоинство сильно пострадало. За любую неучтивость демон наказывал его, поэтому Цзинь до сих пор не отучился склонять голову перед каждым, к кому обращается.

Сюэ, выслушав её, нахмурился и опустил глаза. Демоны не щадили светлых духов и даже другую нечисть, что говорить о людях.

– Сюэ, – позвала богиня. – Твоя мать – нечисть, верно?

Вопрос был неожиданным. Юноша напрягся и настороженно посмотрел на Сюин. Она всё с той же нежностью и спокойствием наблюдала за ним, и в выражении её лица Сюэ не обнаружил намека на насмешку или презрение.

– И что с того? – прищурился он.

– Извини, наверное, тебе неприятно говорить об этом. Я слышала об этой истории. Но, знаешь… – медленно произнесла Сюин. – Мои приближенные считают знакомство Ханхая со смертной танцовщицей весьма… романтичным.

Юноша поморщился, но не ответил. Он считал, что в романе родителей не было ничего сентиментального. Их страсть никому не принесла счастья. Юэхэ выгнали на улицу, где она замерзла и обратилась в снежную деву, Ханхай поставил себя в неловкое положение перед богами, а Сюэ стал объектом для насмешек и подозрений.

Небожитель потянулся к вазе с фруктами, чтобы заесть горечь спелым персиком.

– Я лишь хотела сказать, что у меня нет предубеждений по отношению к тебе. Да, твоя мать стала нечистью, но ведь она сама была жертвой обстоятельств. Невольницей.

Сюэ понимал, что хотела сказать Сюин, но от этого ему легче не стало. Заведение, которое когда-то посетил Ханхай, не было простым чайным домом. Мать Сюэ была вынуждена быть не только танцовщицей, но и куртизанкой. Юноша мало что знал про нее, но отец часто говорил ему, что, Юэхэ никогда бы не стала добровольно работать в таком месте: её туда продали. А хозяйка, выгнав ее, не только лишила мать Сюэ средств к существованию, но и оставила умирать.

– Жестоки бывают не только демоны, но и люди. Удивительно ли то, что те, кто страдал при жизни, становятся злыми духами после смерти? Как сохранить веру в добро и свет, когда в мире есть те, кто считает других не более, чем игрушками? – огорченно вопрошала богиня.

Сюэ горько усмехнулся.

– Вы меня удивляете.

Женщина слабо улыбнулась.

– Цзинь сказал мне, что тебе понадобилась Флейта возрождения. Я готова одолжить её… – Сюэ оживился, выпрямив спину, но Сюин помедлила закончить фразу. – На срок, не превышающий трех месяцев. С наступлением летнего солнцестояния Луньхуэй должна быть у меня. И не потеряй её.

– Благодарю вас, Сюин-шэнь, – улыбнувшись уголками губ, Сюэ поднялся со своего места и согнулся в глубоком поклоне.

– Ты спас Цзиня, поэтому оказать тебе ответную услугу – само собой разумеющееся. Но позволь поинтересоваться, зачем тебе флейта?

Сюин взмахнула рукой, и в воздухе материализовалась флейта длиной в один чи. Её гладкую белую поверхность покрывал узор из золотых лотосов.

– Не так давно я познакомился со смертной девочкой, но она… Пострадала от лап демона, который пришел из Запретных земель. Я чувствую себя виноватым перед ней и хочу исправить свою ошибку, очистив север от темной энергии. Луньхуэй не даром зовут Флейтой возрождения. С её помощью я истреблю всех демонов и освобожу неупокоенные души.

– Вот оно что, – коснулась губ Сюин. – Удивительно, я – создательница этой флейты, но не додумалась до того, чтобы использовать её в таких масштабах. Твое решение исполнено благородства.

Поведение богини всё больше удивляло Сюэ.

– А разве вы не считаете, что Запретные земли несут заслуженную кару? Когда я говорил с Чжэньсян-шэнем, он сказал мне забыть об этом и не совать нос в дела, которые произошли за сотни лет до моего рождения.

– С таким богохульством Заоблачное царство сталкивалось впервые за много веков, и те ритуалы, что проводили шаманы, не заслуживают прощения. Они приносили в жертву собственных жителей, чтобы существо из Бездны истязаний пролило над Вейжи хоть немного дождя. Но убивая одних, они не могли спасти остальных.

– Поэтому души шаманов и Старейшина Цзинвэй должны вечно бедствовать на прогнившей земле, умоляя об искуплении… Но ведь там есть те, кто пал жертвой своей же правительницы, – Сюэ непроизвольно сжал кулаки. – Разве над ними не стоит сжалиться?

– Я понимаю, что ты хочешь сказать. Но более важно то, что из-за проклятия страдают жители Шанлу и Ринко, которые ничего плохого не сделали и добросовестно молятся нам. Ради них Вейжи нужно восстановить, – Сюин нахмурилась. – Но будь готов, что другие боги, особенно Чжэньсян, не поймут твоего поступка. У тебя могут возникнуть проблемы.

– Ну и что? – Сюэ сложил руки на груди. В глубине души он был рад, что Сюин поддержала его. Служило ли этому причиной спасение Цзиня или она всегда хорошо относилась к Сюэ? Ответить он не мог. – Если в Заоблачное царство мой путь будет закрыт, то, что ж, я всегда могу поселиться в прохладных реках и горных ущельях, в которых ничуть не хуже, чем здесь, на Небесах.

– Твоему спокойствию можно позавидовать, – засмеялась богиня. – И ещё… Главное – изгнать всю нечисть из Бинаня, главного источника скверны и проклятия Небес. Сделав это, ты значительно улучшишь положение в мире смертных.

Сюэ кивнул. Изучив древние свитки с описаниями случаев Небесной кары, он выяснил, что у них есть источник – цель проклятия, которая принимает на себя главный удар. Так, в Запретных землях источником являлся Бинань– город, в котором находился главный храм Вейжи и где шаманы пытались призвать дьявола. Уже после проклятие богов распространилось по всей территории северных земель, погубив тех жителей, которые не успели умереть от жажды и голода.

Сюин, взяв флейту в обе руки, подозвала юношу к себе. Тот, отставив пиалу с чаем, шагнул к ней и с поклоном принял инструмент.

– Береги её, – попросила Сюин и бросила взгляд в окно, за которым фиолетовое небо в обрамлении ветвей вишни нежно розовело на западе. – Не хочешь остаться на праздник? Послушаешь музыку. Сегодня в Павильоне созерцания собрались музыканты со всех концов света. Мои слуги замечательно танцуют, а как поют!

– Прошу меня извинить, Сюин-шэнь, но вынужден отказаться, – прикрыл глаза Сюэ. Он не любил шумные празднества, на которых собирались толпы, и все оценивающе смотрели друг на друга. В некотором смысле он хорошо понимал Цзиня. Во владениях богини музыки находиться было приятно, но не когда в них присутствовали духи, насмехающиеся над происхождением Сюэ. – Не хочу упустить время, которое мог бы потратить на восстановление Запретных земель. Я отправляюсь прямо сейчас.

Хозяйка Павильона созерцания понимающе кивнула. Вместе они дошли до входной двери, ведущей в приемный зал. В него уже набилась огромная толпа. Всем хотелось поскорее занять свои места и насладиться выступлениями.

Сюэ, не желая привлекать всеобщее внимание, выпрыгнул из окна и полетел к Дрейфующей резиденции.

Он не собирался путешествовать по Вейжи пешком, когда у озера Ханьлэн его дожидалась любимая лодка.

***

Ночное небо завораживало. Его глубина могла посоперничать с ущельями на дне Звёздного моря или с Бездной истязаний, которая представляла собой бесконечную пропасть.

Ледяная лодка медленно плыла по морю облаков, чьи волны стали крупнее с наступлением темного времени суток. Кое-где стелился туман, освещаемый ярким светом звёзд. Они сияли на небосводе, точно россыпь драгоценных камней.

Сюэ лежал, привалившись к корме, и прислушивался к царившему на Небесах безмолвию. В такие минуты, когда никто не мог потревожить его уединение и отвлечь от созерцания природы, он чувствовал себя умиротворенным.

В путешествие Сюэ не взял ничего, кроме двух артефактов: рога Шаньху и флейты Луньхуэй. Большего ему и не требовалось: оружие он мог сотворить изо льда, а в пище и сменной одежде не было необходимости. Юноша не чувствовал голода и не нуждался во сне, ему не требовалось мыть тело, потому что пыль и грязь испарялись сами собой, стоило им соприкоснуться с его кожей.

Он плыл, погруженный в свои мысли, пока лодка не достигла границы Нетленного моря. Сюэ направил лодку вниз, и та, круто перевалившись за край облаков, начала снижаться, оставляя позади звёзды.

Неожиданно на полпути к земле прогремели сначала далекие, а потом нарастающие раскаты грома.

Сюэ тут же вскочил и выглянул за борт. В нескольких ли внизу виднелась грозовая туча. Через хаотичные промежутки времени в ней полыхали отсветы молний, которые яростными зигзагами разрывали тьму ночи.

– Вот же… – цыкнул Сюэ и перешёл с кормы на нос лодки.

Нахмурившись, юноша приложил руку к бортику и крикнул:

– Меняй курс на северо-запад!

Лодка, чуть качнувшись, развернулась в указанную сторону и продолжила снижение. Сюэ оставалось только вглядываться в облака, надеясь на то, что молния не ударит в его единственное транспортное средство и ему не придется отбивать электрические кинжалы своим ледяным копьем.

По своему опыту он знал, что такие тяжелые, зловещие тучи не всегда имеют природное происхождение. Порой за этим явлением стоят шэдяни[34] – существа, призывающие шторм. Пылающие, точно искры в раскаленной кузнице, девушки-молнии относились к тому же типу нечисти, что и снежные девы: на глаза людей попадались редко, а их пакости можно было списать на плохие природные условия или неудачливость жертв.

Сюин говорила, что удачи не существует, но с течением жизни Сюэ пришел к выводу, что она то приходит очень вовремя, то по неведомым причинам отворачивается от него – и порой в самый неподходящий момент.

Стоило лодке поравняться с черной тучей, как из нее выскочила женская фигура. Серебристо-голубая, словно сотканная из чистого электричества, она потрескивала так, что Сюэ услышал её на расстоянии десяти чжанов. Ноги девушки были непропорционально длинными, что никак не прибавляло ей изящества. В отличии от красавиц снежных дев, шэдяни издали напоминали лягушек, вставших на задние лапы.

Сюэ сталкивался с ними не впервые – эта нечисть вредила мореплавателям, в клочки разрывая паруса кораблей. Однако вступать в схватку с шэдянями юноше ещё не доводилось: с ними всегда расправлялся Ханхай.

Шэдянь внимательно осматривала окрестности и в скором времени заметила парящую в небе лодку. Её губы растянулись в кривой ухмылке и, резко выбросив вверх руку с острыми когтями, она призвала свои электрические клинки.

Сюэ едва успел сформировать из витающей в воздухе влаги копье, когда первый кинжал пронзил мглу. Юноша развернулся и в прыжке отбил оружие врага.

Но, пока он отвлекся на то, чтобы отразить атаку, еще два кинжала со звоном врезались в борт и дно лодки.

– Что ты делаешь, глупая тварь? – яростно вскричал Сюэ. – Ты хоть понимаешь, на кого напала?

Искры полетели во все стороны, и одна из них подожгла ханьфу юноши. Огонь не причинил бы богу вреда, но выбрасывать любимый наряд ему не хотелось, поэтому лишь после того, как Сюэ смахнул пламя и привел одежду в порядок, он бросился к метающему молнии клинку. От того места, куда вонзилось лезвие, ломаными линиями поползли трещины.

У юйши была одна особенность – под влиянием темной энергии он разбивался и терял свои летучие свойства.

Зарычав от досады, Сюэ глянул на вторую пробоину – в стенке задней части лодки зияла большая дыра. Её можно было временно залатать новым куском льда, но на это не хватало времени.

Юноша с трудом признал: что бы он не сделал, лодка всё равно придет в негодность. Если трещины в корпусе он исправить мог, то восстанавливать поврежденное основание из юйши, которое раскололось на три части и держалось благодаря скрепляющей всю конструкцию ци небожителя, было бесполезно.

Придется посетить рынок минералов в Долине Камней. Но для начала следовало убраться подальше от ненормальной шэдянь.

– Быстрее! Вниз! Не останавливайся! – приказал Сюэ лодке.

Та послушно, но гораздо медленнее опустилась на несколько десятков чжанов вниз, оставляя тучу позади себя. Сюэ выдохнул и обернулся, выискивая глазами шэдянь. Она то пропадала, то выпрыгивала из иссиня-чёрных облаков, злобно размахивая когтями. В полете её ноги сливались в длинный извилистый хвост, из-за которого она получила свое имя.

Внезапно лодка остановилась и сотряслась крупной дрожью. Сюэ напрягся и опасливо посмотрел на дно. Трещины расширились и паутиной расползлись по корме. Мгновение было слышно, как скрипит лед, пока разломы не засияли белым светом.

С хрустальным звоном лодка рассыпалась на осколки.

Пол ушёл из-под ног Сюэ и он устало застонал, с трудом сдерживая переполняющее его негодование. Поймав воздушный поток, он удержался в небе, но его творение – и по совместительству лучшее изобретение – кануло в пучину Звёздного моря. Куски льда ещё долго сверкали на фоне темных вод, пока с плеском не рухнули в волны.

Юноша позволил ветру унести себя вниз, на ходу осмысливая свое положение. На лодке он рассчитывал добраться до Запретных земель и сидя в ней же исполнить Трель возрождения. Но, сбившись с курса из-за грозовой тучи, он оказался в южных водах. Преодолевать расстояние от Звёздного моря, над которым простиралось Заоблачное царство, до далекого севера, постоянно контролируя потоки воздуха, утомительно, а до Долины Камней, богатой залежами юйши, добираться предстоит долго.

Проклиная шэдянь, Сюэ снизился к воде, позволяя ветру играть с длинными волосами и подолом одежды. Коснувшись ступнями воды, он поднял сотню брызг, которые шлейфом разлетелись в разные стороны. Сюэ проехался вдоль морской глади, спокойной и ровной, как зеркало без единого изъяна, затормозил и поспешно топнул ногой.

В считанную секунду море покрылось ледяной коркой, сквозь которую просвечивала черная пучина и сверкающие синие искры. Это светились морские водоросли, но смертные считали, что сверкающие точки – осколки звёзд. Именно поэтому море назвали Звёздным.

Полупрозрачные голубые прожилки льда на чёрной воде выглядели невероятно красиво –так, что Сюэ, с рождения привыкший к всяким чудесам, застыл, не в силах оторваться от безмятежного пейзажа, в котором магия природы переплеталась с божественной ци.

Тишину не нарушал ни один звук, и даже ветер затих и перестал трепать волосы юноши. В прохладном, ещё сохраняющем последнее дыхание зимы воздухе пахло солью и влагой.

Про себя юноша подумал, что, если бы слуги принесли сюда пару одеял и чайник со сливовым чаем, он бы навеки остался в этом царстве холода, воды и ночи. И почему люди решили, что именно Заоблачное царство – долгожданный рай, когда в их распоряжении целый мир?

Опустившись на колени, Сюэ попытался найти обломки лодки, затерявшиеся в море, и столкнулся взглядом со своим отражением. Его лицо с острыми чертами обрамляли прямые белые пряди, одна из которых постоянно падала ему на лицо. Узкие голубые глаза задумчиво щурились из-под тонких бровей.

Он не считал себя красивым, но Хоши однажды сказала ему, что он привлекательный. Сюэ вспомнил, как девочка смущенно потупилась, признавшись, что по сравнению со всеми людьми, которых она видела, Сюэ «изящный словно принц из легенд». Тогда юноша недоуменно приподнял бровь, а взволнованная девочка прикрыла лицо руками и отвернулась. Сюэ тогда так и не понял, почему она так отреагировала.

Тряхнув головой, юноша принялся всматриваться в морскую пучину. Если осколки юйши плавают поблизости, то он мог бы нырнуть и попробовать забрать их с собой: вдруг пригодятся.

Но обломков Сюэ так и не обнаружил. Поднявшись, юноша расправил полы ханьфу и огляделся. Единственный путь вёл на север, к южным берегам Империи Шанлу. На всякий случай Сюэ проверил на поясе рог Шаньху и флейту – Сюин не простит его, если артефакт потеряется или утонет. Но стоило Сюэ сделать пару шагов по льду и приготовиться к тому, чтобы взлететь, как внезапно поднялся сильный ветер.

Юноша встревожился. Минуту назад безмятежность моря ничего не нарушало: ни одна птица не пролетала над головой, а рыбы не показывались на поверхности.

Вода с плеском вздыбилась под ногами и начала закручиваться в большую воронку в двух чжанах от небожителя. Всё больше мрачнея, Сюэ отступил. Что происходит? Природная аномалия? Морской водоворот? Но он не мог образоваться так быстро.

Вероятно, это демон. Неужели приближающееся существо такое же глупое, как шэдянь? Оно не сможет поглотить даже каплю божественной энергии, ведь она сожжет его заживо. Размышляя о том, что демон сам идет навстречу своей смерти, юноша вытянул руку и призвал копье.

Волны поднимались с самого дна, закручиваясь все сильнее, а воронка расширялась всё больше и больше. Внутри нее мелькали бирюзовые отсветы, чарующие, и в то же время пугающие.

И вдруг Сюэ почувствовал.

Такая могущественная ци могла принадлежать только божественному зверю.

– Дракон, – прошептал юноша.

Воды с шумом разверзлись и обрушились на растерянного Сюэ. Волна окатила его с головы до ног, и его одеяния промокли насквозь. Поморщившись, он тряхнул головой и убрал мокрую челку с лица. Пряди покрылись инеем, коснувшись холодной кожи юноши.

А из водоворота с ревом вылетела огромная тень. Дракон кольцом обвился вокруг ледяного островка, и Сюэ приметил, что он не был крупным – около двадцати чжанов в длину. По рассказам отца он знал, что некоторые морские драконы достигали титанических размеров, а древнейшие из них превышали сотню чжанов.

Сюэ никогда не видел дракона так близко. Голубые глаза существа ярко горели на фоне ночного неба, а серебристо-белая чешуя блестела и переливалась в лунном свете. Вода вокруг продолжала шумно плескаться, но больше не касалась юноши и его ледяного оплота. Поглядывая на дракона, он растворил копье, которое рассыпалось на тысячи льдинок, и направил свой взор на ветвистые рога.

– Сегодня прекрасная ночь, луна омывает Звёздное море своим светом… – неуверенно поприветствовал он существо. – Я не ожидал, что мое появление в это время может кому-то помешать…

Дракон шевельнул длинными усами и качнулся из стороны в сторону. Не понимая, что это означает, Сюэ представился:

– Меня зовут Сюэ, я сын Ханхай-шэня. Вы знакомы с ним?

На этот раз дракон поднял и опустил морду, словно кивая в знак согласия. Вытянув змеиную шею, он двинулся вперед. Сюэ не успел и глазом моргнуть, как увидел перед собой его сияющие глаза с вертикальными зрачками. Они внимательно изучали юношу, и казалось, пылали ярче, чем все огни земного мира.

– Понимаю ваш интерес, – замялся юноша. – Я, божество холода и льда, редко навещаю эти края, предпочитая горы и реки.

Снова кивнув, существо неспешно вернулось на место. Некоторое время они пробыли без движения, рассматривая друг друга, пока дракон не согнул шею, чтобы с почтением поклониться.

Сюэ моргнул в замешательстве. Он сложил руки перед собой, поклонился в ответ и тихо произнес:

– Прошу прощения, что побеспокоил ваш сон.

Закрутившись вокруг ледяного островка, дракон приглушенно рыкнул и погрузился обратно в пучину, лишь чешуйчатый хвост с длинной шелковой гривой прощально махнул в воздухе. В ту же секунду гладь воды в последний раз всколыхнулась и успокоилась.

А Сюэ сделал шаг вперед, туда, где находились Туманные острова.

## Глава четвертая

Мечник и музыкант

Боги не знали физической усталости, но Сюэ хорошо понимал, что означает слово «лень».

Прошла неделя с тех пор, как он вынужденно приземлился на воду Звёздного моря. Всё это время юноша почти не позволял себе отдыхать. Он соревновался в быстроте с соленым морским ветром и изредка взлетал высоко вверх, чтобы коснуться пальцами блуждающих облаков.

Не раз Сюэ думал о том, чтобы сделать платформу изо льда и лежать на ней, но это было менее удобно, чем передвигаться самому. Так он контролировал только своё тело, а платформу пришлось бы двигать силой мысли и постоянно вкладывать в неё ци. С лодкой дела обстояли по-другому – он мастерил её из юйши, в котором изначально была заключена божественная ци покровителя кузнецов Дуанчжао-шэня. Отзывчивый к потокам светлой энергии, облачный камень мог за один раз впитать нужное количество ци, после чего лодка сама двигалась туда, куда нужно.

Иногда впереди показывались силуэты кораблей, направляющихся в Худжан и Шанлу, но Сюэ старался обходить их стороной. Когда он путешествовал с отцом, тот собирал не слишком любопытную, проверенную команду, которая не стала бы приставать с вопросами к необычному беловолосому ребенку. Сейчас, присоединись Сюэ к экипажу какой-нибудь джонки, ему бы пришлось отвечать на тысячу вопросов, кто он такой и как оказался посреди моря.

К тому времени, когда на рассветном горизонте показалась густая, будто пар от свежезаваренного чая, дымка тумана, Сюэ был настолько зол, что в следующий раз пообещал себе заморозить первую попавшуюся шэдянь и разбить её с высоты о землю.

Вглядываясь в очертания Туманных островов, юноша размышлял, что ему делать. Чтобы продолжить путь с комфортом и починить лодку, требовался юйши, а его можно было найти либо на рынках, либо в лавках-сокровищницах, которые особенно распространены в Долине Камней. Такие магазинчики нередко соседствовали с кузницами и продавали металлы для ковки клинков, полезные ископаемые и драгоценные минералы. Сюэ сомневался, что на Туманных островах, где не было даже пещер, не то, что рудников, могли добывать что-то иное, кроме жемчуга и кораллов, но надеялся, что ему повезет и на рынке окажется торговец с материка.

Туманные острова были знамениты своей умиротворенной атмосферой, рыбным промыслом и почвой, которая каждый год давала обильные урожаи пшеницы и риса. Этот южный архипелаг состоял из шести островов, соединенных между собой белыми мостами. К главному острову, где находился маленький городок, примыкали островки с портом, полями, садами и отдельный остров с рынком.

Над всем властвовала Ло Фэй или Покровительница, как прозвали её в народе. Сюэ хорошо знал историю этой бессмертной: она была одной из немногих женщин, заинтересовавших его отца. Четыреста лет назад Ло Фэй отправилась в исследовательскую экспедицию и обнаружила дикие земли, скрытые за пеленой тумана. Девушка облагородила их и обучила местных жителей языку и сельскому хозяйству, чем заслужила благосклонность сразу троих богов – Ханхая, Ши и Чэна. Они сошлись во мнениях и наградили её бессмертием.

Сюэ плавно опустился на поросший тростником берег. Впереди виднелось множество раскидистых деревьев: сад, догадался юноша. К его облегчению, поблизости не было людей, но издалека, с востока, до него доносился гул голосов. Ему повезло ступить на сушу во время обеда, когда жители оставляли работу на полях и шли домой, чтобы отдохнуть.

Бросив взгляд на голубое небо и подернутую дымкой гладь моря, чьи волны бесшумно набегали на песчаный берег, Сюэ задумчиво осмотрел себя. Вспомнилась первая встреча с Хоши – её тогда сбили с толку одежда и длинные волосы юноши. Отвертеться от несмышленого ребенка не составило труда, ведь она сразу поверила, что незнакомец – дух реки, но привлекать внимание рыночной толпы было делом нешуточным. Такое красивое ханьфу, как у него, могли позволить только аристократы, а белые волосы сами по себе были редкостью. Поэтому, Сюэ спрятал волосы под плащом и накинул на голову капюшон.

Обогнув сад с бело-розовыми, словно цветущие облака, кронами вишен, Сюэ направился к деревянному мосту на низких сваях, что тонули в зарослях тростника. Впереди виднелась синяя глазурованная крыша. Она возвышалась над другими зданиями городка, и Сюэ пришел к выводу, что это пагода Ло Фэй.

Юноша быстро пересек одну из рощ, которыми изобиловал главный остров, и вышел на улицу. На коньках изогнутых крыш покачивались бумажные фонарики, хотя со дня празднования Нового года прошло уже больше месяца. Вдоль домов росли высокие персиковые деревья, на которых уже распустились крупные розовые цветы, окутывающие город своим нежным благоуханием. Весна вступила в свои права, и Сюэ с сожалением обнаружил, что снега почти не осталось – лишь пара проталин виднелась в соседнем дворике.

Из окон находившегося дальше по улице постоялого двора доносились чьи-то возбужденные голоса и веселый смех, а запах рыбы и имбиря говорил о недурных кулинарных навыках повара. Хотя Сюэ не требовалась пища, мысленно он заприметил это заведение. Позже он бы не отказался насладиться чашкой чая.

Но сейчас стоило сосредоточиться на поисках юйши.

Ступая по безлюдной дороге, он рассматривал резные деревянные ставни, проемы дверей и оставленные впопыхах ведра и садовые инструменты. Вдоль балкона одного из домов была натянута веревка, на которой, словно паруса корабля, трепетали белые рубахи. Юноша с непониманием косился на предметы быта людей и размышлял о том, что никогда не познает тяжесть физического труда и ведение хозяйства. В его мире, скрытом за облаками, деревья вырастали с помощью магии, а за порядками во дворцах присматривали внимательные духи. То есть, большинство из них были внимательными. Цзяожэни в Дрейфующей резиденции совсем распоясались.

Мир смертных представлялся Сюэ тяжелым. Каждый день у людей была гора работы, от выполнения которой зависело их выживание. Они трудились от юности до старости, чтобы пропитаться, и даже не замечали, как мимо них пролетают мгновения, наполненные гармонией и красотой природы. Разве что по праздникам они позволяли себе отдохнуть и выпить вина за созерцанием неба, горных вершин и цветов, но этого было недостаточно, чтобы почувствовать энергию жизни, что течет в каждом листочке на дереве и каждой капле дождя.

Вскоре Сюэ вышел на городскую площадь, украшенную клумбами с голубыми цветами, чьи лепестки изгибались в форме полумесяцев. Неподалеку ребенок запускал воздушного змея, разговаривали женщины, громко смеялись рыбаки, спешащие по домам, старушка кормила скачущих по земле чаек. Наблюдая за людьми, Сюэ неспешно добрался до моста, рядом с которым на табличке-указателе было написано «Восточный рынок».

За забором, ограждающим соседний остров, его встретили гул голосов и люди, снующие между лотками с различными товарами и едой. Деловитые торговцы зазывали покупателей, но Сюэ пропускал их окрики мимо ушей. Юноша провожал глазами лавки с рыбой, овощами, сушеными травами и специями, платьями, шкатулками, вазами… И ни одной лавки-сокровищницы.

Продвигаясь дальше, Сюэ подумал о том, что, может, на этих островах только госпожа Ло Фэй носит украшения, но тут перед ним возник прилавок с сережками, коралловыми шпильками и жемчужными ожерельями.

Юноша подошел к торговке, которая была свободна от покупателей и оживленно переговаривалась с женщиной по соседству, и бегло осмотрел драгоценности. Среди них были самоцветы, но ни одного юйши.

Кашлянув, он обратился к хозяйке:

– Подскажите мне, на этом рынке у кого-нибудь есть облачный камень?

Женщина окинула его заинтересованным взглядом. Сюэ надеялся, что не показался ей подозрительным – он специально натянул капюшон так, чтобы не было видно глаз, белоснежных волос и божественной метки на лбу.

– Какой таинственный путешественник! Добро пожаловать на рынок Туманных островов. У нас есть товары наших мастериц и рыболовов, а также торговцев из Худжана. Но облачный камень – редкая штука. Вы же знаете, что его только в Долине Камней добывают? У нас его не используют, мы люди, так сказать, приземленные, ха-ха-ха!

Сюэ молча кивнул и перешел к следующему ряду прилавков. Он не хотел обмениваться пустыми любезностями с бойкой торговкой и поторопился уйти, чтобы она не начала предлагать ему подвеску на пояс или нефритовые чётки. Не то что бы Сюэ совсем не нравились украшения, но он пришёл сюда не за этим.

Нет юйши – нет лодки.

Обойдя по кругу просторный павильон, высившийся прямо посреди рынка, Сюэ захотел покинуть это шумное место, где прохожие глядели на него, будто он сам был вещью на продажу. Большинство местных переговаривались друг с другом или уплетали миски с морепродуктами, а немногочисленные путешественники – коротко стриженые и смуглые худжанцы и эльхээрцы в ярких халатах и с бусинами, заплетенными в волосы – были поглощены обсуждением торговых союзов и поставок чая, специй и благовоний. Но были и те, кто, как Сюэ, свободно бродил по рынку. Женщины с корзинами в руках безуспешно пытались разглядеть верхнюю часть его лица, а мужчины с недоверием косились на него, стоило пройти мимо.

Пониже опустив свой капюшон, Сюэ внезапно задел рукавом тряпичную куклу на краю одного из прилавков. Игрушка чуть не упала на землю, но юноша успел подхватить её и поставить обратно.

Тут он заметил, что круглая голова улыбающейся куклы перевязана лентой, а юбка напоминает бесформенное тело призрака. В памяти всплыл образ Хоши, которая лихорадочно искала амулет на берегу реки, и её слова об удаче, что он приносил.

Неожиданно для самого себя Сюэ застыл и вновь прикоснулся к кукле. От неё едва уловимо пахло полынью. По поверьям смертных, это растение отпугивало нечисть.

Владелец сувенирной лавки, бородатый старик, приподнялся со стула, с оханьем опираясь на трость.

– Желаете приобрести куклу-оберег? – прохрипел он. – Выбирайте любую, все хороши. Мне лично нравится вот эта, да, которую вы сейчас держите. Красная лента символизирует счастье. Её личико такое милое, не правда ли? Моя внучка рисовала! Будущая художница растет. Жила тут у нас одна женщина, Кси её звали… Ох, как красиво она рисовала! Её свитки с цветущими деревьями до сих пор украшают чайные наших островов. Такой талант редко встретишь, а что говорить о её сыне! – цокнул он языком.

Пока старик говорил, Сюэ внимательно разглядывал куклу. Хоши бы она понравилась.

– Эти куколки привлекают удачу и защищают от злых духов. Если носить её с собой, ни один гуй не посмеет приблизиться к вам! Берите, не пожалеете.

– Знаю, – пробормотал Сюэ. – Говорят, в давние времена в Вейжи их вешали на карнизы окон, чтобы призывать хорошую погоду[35].

Когда Сюэ слушал рассказ Хоши о ее амулете, он вспомнил, что когда-то у подобных кукол было другое назначение. Пятьсот лет назад окна каждого дома в Бинане были увешаны ими, будто маленькими тряпичными призраками, но настоящий дождь так и не снизошёл на их земли. Прошли годы, игрушка осталась прежней, но её роль переосмыслили.

Старик задумчиво почесал бороду.

– Уже восьмой десяток живу, но об этом никогда не слышал. И о том, что произошло в Запретных землях, тоже. Прошли века, а события тех времен и проклятие Вейжи до сих пор остаются загадкой. Ну, главное, у нас всё хорошо! Туманные острова благословлены богами. Да будут вечны Ханхай и Чэн, а Покровительницу Ло Фэй, благодетельницу нашу, пусть ожидает вознесение в Заоблачное царство!

Торговец сложил ладони и, медленно склонившись, помолился. Сюэ, чтобы не показаться невежливым, повторил за ним, а сам мысленно усмехнулся. Старик даже не подозревал о том, что молится перед небожителем.

– Боги не всегда бывают справедливы, – внезапно произнес Сюэ. Он сам не знал, какой демон дергал его за язык. – Им трудно понять, какого это – быть человеком. Очень трудно.

Морщинистое лицо старика вытянулось в недоумении.

– Ещё они гордые и не могут смириться, когда смертные относятся к ним с неуважением, – продолжил Сюэ. – На самом деле, богам не так уж и важно, что происходит в мире людей и каковы условия их жизни. Наибольшую ценность для них представляет количество зажжённых палочек благовоний и число молитв, взывающих к ним.

Торговец прищурил маленькие глазки и, постучав тростью по земле, наклонился к юноше.

– Молодой человек, ваши речи слишком серьезные и дерзкие для столь юного возраста, – услышав это, Сюэ поджал губы, в который раз злясь на то, что выглядит как подросток. – Откуда вы родом?

– Разве я не сказал? Из Ринко. Это северная страна, она очень далеко отсюда. Не утруждайте себя попытками что-то вспомнить о ней, – отмахнулся юноша. Незачем старику знать, что покупатель спустился с Небес, и родина его – облака да холодные воды.

– Не знаю, чему вас там учат, – пробурчал торговец. – Так что, будете покупать амулет? – Сюэ кивнул. Кукла была такой милой, что уголки его губ сами поднимались в улыбке. – Цена – двадцать лун!

Вдруг Сюэ вспомнил, что у него нет денег. Отправляясь в дорогу, небожитель не подумал взять их с собой, ведь он не планировал ничего покупать. Иногда Сюэ пользовался монетами, которые смертные оставляли в его святилищах в качестве пожертвований, но тратил их изредка: только на покупку чая или юйши. Ему в голову пришла мысль, что будь здесь облачный камень, он всё равно не смог бы его приобрести.

И как назло, он не взял с собой ни одной драгоценности. А ничего из того, что носил с собой, он отдать не мог – уж точно не божественные артефакты.

Сюэ стоял, не двигаясь. Все смертные охотились за деньгами, поэтому он знал, что старик не отдаст куклу просто так. В то же время уходить ему не хотелось – игрушка сама упала к нему в руки, и положить её обратно на место юноша не мог. Она напоминала ему о Хоши, девочке, перед которой он так виноват…

– Ну что, юноша? – начал терять терпение старик. – У вас нет денег? Ну… – он озадаченно почесал щёку. – Что ж, тогда мы можем чем-нибудь обменяться.

Сюэ молча дотронулся пальцами до своих губ. Ему было досадно, что он, божество, ничего не мог предложить человеку, ведь старик не согласится на фигурку изо льда, да и как объяснить ему, почему лёд не растает?

Не успел он прийти к какому-либо решению, как позади послышались ритмичные шаги, сопровождаемые тихим позвякиванием. Лучи солнца скользнули по прилавку, и под навес вошел ещё один покупатель.

– Ладно вам, дядюшка Лю, двадцать лун не такие большие деньги, – голос молодого человека прозвучал насмешливо, но дружелюбно. – Но, если господин позволит, я могу заплатить за него.

Старик удивленно воззрился на гостя и поклонился с невиданной прежде резвостью.

– Господин Джингшен! Какая честь видеть вас в моей скромной лавке!

Незнакомец заливисто рассмеялся и шагнул ещё ближе, так, что их с Сюэ разделяло всего два чи. Скосив взгляд, Сюэ увидел край потрепанной временем черной накидки, расшитой цветами шиповника.

– Что вы, дядюшка, вы ведь старше меня! Я просто проходил мимо. Кстати, вы придете смотреть выступление Энлэя? Сегодня он исполняет новую песню.

– Конечно! – закивал старик, облокотившись на трость. – Его пение – радость для моих старых ушей. Хорошо, что слышу я лучше, чем вижу.

– И правда, большое везение, – даже не видя лица говорившего, Сюэ был уверен, что тот улыбается. – Начало скоро, в начале часа Петуха[36].

Рядом послышался тихий звон, и Сюэ не удержался от того, чтобы не взглянуть на незнакомца. Медленно, опасаясь, что капюшон сползет с его головы, он повернулся.

Джингшен – так его звали – был одет в алое, будто сотканное из цветов гибискуса ханьфу, и, судя по стройной, хорошо сложенной фигуре, он был совсем молод.

Юноша стоял слишком близко, поэтому Сюэ не решился посмотреть ему в лицо и принялся рассматривать его кожаный пояс. То, что он носил на нем, говорило о том, что он точно не обычный крестьянин или торговец. К одному ремню на бедрах Джингшена были прикреплены меч в медных ножнах и старый колокольчик, а ко второму – круглый камень, туго перевязанный шнурами. От минерала волнами исходила могущественная энергия. Похожее чувство – словно его вот-вот накроет огромной волной – Сюэ ощутил при приближении дракона.

Это означало, что камень – одна из драконьих жемчужин, которые обладали удивительным свойством контролировать элементы природы. Далеко не каждый житель Заоблачного царства мог позволить себе такой артефакт: в нем заключалась ци древних существ и с его помощью можно было разрушать скалы, насылать бури и поднимать цунами. Однажды Сюэ видел такую жемчужину в действии, когда Ханхай усмирил чудовище, обрушив на него гигантскую волну.

Чем больше Сюэ вспоминал особенности драконьих жемчужин, тем сильнее он задавался вопросом: откуда у Джингшена божественный артефакт?

– Кхм, молодой человек, вы платить собираетесь? – нарушил затянувшееся молчание старик.

Краем глаза Сюэ заметил, как юноша в красном вопросительно протянул руку, и, переведя взгляд на куклу, наконец кивнул.

– Буду признателен вам за доброту. К сожалению, я потерял кошелек.

Джингшен расплатился, и они вместе вышли из-под навеса. Сюэ замер в нерешительности, не зная, уйти ему прочь или дождаться, как дальше поведет себя загадочный юноша.

– Поздравляю с покупкой! – тот радостно упер руки в бока, и колокольчик у него на поясе мелодично зазвенел.

– Благодарю, – Сюэ спрятал амулет за пазуху.

– Рад, что смог вам помочь. Поддерживать путешественников – мой долг. Я сам странствовал целый год, и однажды у меня тоже пропал кошелек. Вы уверены, что его не украли? – с беспокойством спросил Джингшен.

– Нет, похоже, я его где-то обронил, – Сюэ махнул рукой, предугадывая предложение Джингшена. – Не утруждайтесь, я потом сам поищу.

– Вы впервые на Туманных островах? Откуда прибыли?

– Из Ринко, – вновь соврал Сюэ.

– Отец рассказывал мне об этой стране. Долго добирались до Туманных островов?

Сюэ неопределенно пожал плечами.

– Как вас зовут?

– Меня зовут… – Сюэ решил, что назваться именем, которое использовали жители Шанлу, было бы не очень хорошей идей. – Коори.

– А я – Джингшен! – поклонился юноша.

Не в силах сдержать переполняющее его любопытство, Сюэ приподнял голову…

И встретился с пытливым взглядом янтарных глаз. Рыжие волосы юноши, напоминающие языки пламени, на затылке стягивала алая лента. В одном ухе Джингшена висело золотое кольцо, а в другом – серьга в виде солнца с шелковой кисточкой.

Вдруг Сюэ заметил, что воздух вокруг Джингшена дрожит и сияет. Потоки ци, что закручивались вокруг тела юноши, были ярче, чем у других людей. Оглянувшись на прохожих, чьи ауры были блеклыми, как окружающая остров дымка тумана, Сюэ ещё сильнее увидел различие между ними и своим собеседником, который сиял, как звезда в ночи.

Магический артефакт, старинный меч, сильная энергия… Уж не бессмертный ли он? Но Сюэ слышал только о троих бессмертных Шанлу – Ло Фэй, генерале Бэй Шане и целительнице Юйлань. Мог ли Джингшен быть сыном Ло Фэй, или он приехал из другой страны?

Пару мгновений они смотрели друг на друга, пока Джингшен не отвел взгляд.

– А я-то думаю, почему вы ходите в капюшоне. Вы альбинос…

Цыкнув, Сюэ натянул на голову съехавший капюшон. Он и не обратил внимания, как порыв ветра сдул длинную челку с голубых глаз.

– Верно, мне нельзя находиться под солнцем, если я не хочу получить ожоги, – произнес Сюэ. Мнимый альбинизм служил отличным прикрытием для того, чтобы лишний раз не показывать свое лицо.

– Но с наступлением вечера вы можете снять капюшон! – воскликнул Джингшен. – Белыми волосами здесь никого не увидишь, как видите, вы не единственный с редкой внешностью. Когда я был на материке, на меня тоже смотрели, как на диковину, ведь у жителей Шанлу не бывает рыжих волос.

– Вы местный?

– Да, Туманные острова – моя любимая родина. Мои предки по маминой линии жили здесь много столетий, а мой отец из Эльхээра.

Повисло неловкое молчание, в течение которого Сюэ продолжал гадать, какова истинная сущность его собеседника. Если предки Джингшена жили здесь испокон веков, то сыном Ло Фэй, которая была родом из столицы Сичоу, он быть не мог. Следовательно, бессмертным был его отец, либо он сам снискал благосклонность богов, и те наградили его вечной жизнью.

– Видите ту сцену? – Джингшен указал Сюэ за спину, где высился открытый павильон. – Скоро на ней будет выступать мой друг, он талантливый музыкант. А пока не хотите составить мне компанию за обедом?

– Спасибо, я не голоден.

– Не будьте таким скромным, вы же потеряли кошелек! Наверное, давно ничего не ели. У меня достаточно денег и я могу позволить себе угостить вас, – широко улыбнулся юноша. – Вы любите лапшу?

– Лапшу? Что это?

– Серьезно? – широко распахнув глаза, рассмеялся Джингшен. – Погодите, вы правда не знаете? Разве в Ринко её не едят?

Сюэ с хмурым видом пожал плечами. Он не был знаком с едой смертных, поэтому не знал, что ответить.

– Это такие рисовые или пшеничные… мм… нитки? Попробуете и сами всё поймете!

Джингшен жестом попросил нового знакомого следовать за собой. Сюэ колебался, не зная, настойчивее отказать юноше или пойти с ним, а заодно выяснить, кто он такой.

В этой схватке между двумя сторонами его личности – отстраненной и холодной, которая старалась держаться от всех подальше, и любопытной, находящейся в поисках нового и неизведанного – победила вторая.

Вдвоем они направились к видневшимся позади торговых рядов лоткам с едой. Толпа поредела – большинство жителей острова либо ушли работать, либо нашли себе место в павильоне перед сценой.

– Вы так внимательно разглядывали куклу-амулет, – заметил Джингшен, шедший чуть впереди Сюэ. – Но чаще всего путешественники покупают коралловые подвески, ароматические масла из подлунников, сушеные персики и чай с османтусом[37]. Последний, кстати говоря, очень вкусный!

– Хорошо, буду иметь в виду, – отрешенно пробормотал Сюэ.

– А чем знаменита ваша родина?

Сюэ моргнул, пытаясь понять, почему юноша задал этот вопрос, а потом вспомнил, что он назвался «путешественником из Ринко». К счастью, Хоши рассказывала ему о своей стране.

– Керамикой, шелковыми гобеленами, каллиграфией, порошковым чаем…

– Чай я пробовал! Наставница заваривала. Вкус был нежным, но каким-то непривычным. Моему другу он очень понравился, а я больше предпочитаю чай нашей империи. Он более легкий.

– А кто ваша наставница? – поинтересовался Сюэ. Они уже подошли к лотку, где продавали рисовую лапшу, и правда напоминающую ворох шелковых нитей. В воздухе вокруг витал густой пар, наполненный всевозможными ароматами: специй и бульона, тушеных овощей и вареного риса, жареной рыбы и выпечки. Пусть они были приятными, Сюэ оставался к ним равнодушен.

– Моя наставница – Ло Фэй, Покровительница этих островов, – ответил Джингшен и обратился к торговцу. – Две порции, пожалуйста. Кунжута можно побольше.

Взяв миски, он с добродушным выражением лица обернулся к Сюэ и указал подбородком на павильон.

– Пойдемте, у меня там личный столик. Я каждый день слушаю Энлэя.

– Он ваш друг?

– Ага-а, – протянул Джингшен. – Мы познакомились с ним в Дэнлуне два с половиной года назад. Он в то время выступал в чайной, а я только начинал путешествовать, поэтому по неопытности не нашел себе ночлег. Энлэй разрешил мне остаться у него дома. Мы год странствовали вместе, стали лучшими друзьями и не расставались ни на день.

– Такая крепкая дружба редко встречается, – заметил Сюэ. Следом за Джингшеном он поднялся по ступеням в павильон и подошел к круглому лакированному столику.

– Да, нам повезло найти друг друга! Мы познакомились случайно, когда я услышал, как Энлэй играет на цитре. Надеюсь, вам тоже понравится его музыка.

Подобрав подол ханьфу, Сюэ сел и уставился на пододвинутую к нему миску: тонкая лапша в бульоне была перемешана с тёмно-зелеными водорослями. Не считая фруктов, раньше Сюэ не пробовал человеческую пищу, поэтому надеялся, что она его не разочарует.

Джингшен уже вовсю поглощал свою порцию, не обращая внимания на глазевших на него людей за соседними столиками.

– Вы приехали по какому-то делу? – осведомился он, энергично жуя.

– Нет, я просто путешествую, – покачал головой Сюэ и неловко взял в руки палочки. Он не имел ни малейшего представления, как их использовать, и попытался незаметно скопировать положение пальцев Джингшена.

– К нам мало кто приезжает отдыхать, жители Шанлу предпочитают Долину Лотоса. Там самые красивые пейзажи в империи.

– Мне больше по душе скалы и водопады Долины Камней.

– Вы и там были? – удивленно моргнул Джингшен.

– Я много путешествовал по Шанлу.

– А как вам Туманные острова? Нравятся?

– Звёздное море очень красивое.

Некоторое время они молча ели лапшу. Водоросли, по вкусу Сюэ, были слишком солеными, и он снова убедился, что из еды смертных ему нравится только чай и сладкая слива.

– Джингшен, а чем занимаетесь вы? – как бы невзначай спросил он. – Я увидел меч на вашем поясе.

– Я? – юноша снова моргнул и заправил за ухо упавшую на лицо длинную прядь. – Экзорцист, охотник за нечистью, как и мой отец. Но на островах нам нечасто приходится изгонять злых духов. Большую часть времени я помогаю местным по хозяйству и в работе на полях, выполняю различные услуги.

– Смотрю, вы пользуетесь большим уважением.

– А как иначе, я правая рука Ло Фэй, – со смешком ответил Джингшен.

– Хм, – поднял брови Сюэ. Его глубоко интересовало, как этот юноша стал приближенным другой бессмертной. – На Туманных островах есть своя иерархия?

– Можно и так сказать. Наши земли входят в территорию империи, но политически обособлены. Народ здесь мирный, за власть никто не борется, а Ло Фэй почитают как небожительницу. Она – мать для всех и каждого, а я её лучший ученик, поэтому выполняю поручения, на которые у наставницы не хватает времени.

Сюэ посмотрел на сцену. Двое мужчин зажгли фонари по бокам от неё, и подмостки озарились теплым светом. Начинало смеркаться, небо окрасила вечерняя синева.

– Сейчас начнется! – воскликнул Джингшен, проследив за взглядом своего собеседника.

Когда людские голоса и шум рынка затихли, на сцену поднялся молодой человек, чьи черные волосы волнистыми локонами ниспадали ему на спину. В руках он держал обыкновенную цитру, и одет был неброско – в серый халат и широкие штаны.

– Приветствую всех собравшихся этим вечером, – его мягкий и спокойный голос походил на шуршание листьев на ветру. – Надеюсь, вам понравится моя новая песня.

Опустившись на пол перед расписной ширмой, он коснулся пальцами струн, и в воздухе пронесся переливистый звон.

Сюэ часто слышал, как цзяожэни играют на цитре. Их музыка была красивой, но звучала монотонно и бесстрастно. Но мелодия юноши, который скромно сидел на сцене, поразила Сюэ гаммой чувств. Отзвуки струн, будто горные реки, втекали в его уши, и нежная печаль сплеталась в его сознании с цветущей радостью.

Вскоре музыкант запел, и несмотря на то, что песня его звучала тихо, каждый на рынке услышал его слова. Он пел о том, как с наступлением весны распускаются цветы и зеленеют травы, как дует восточный ветер и проливаются на землю благодатные дожди, как блестят звезды на небесной лазури и вздымаются морские волны.

Сюэ даже не успел заметить, как песня закончилась и юноша в последний раз дернул струну.

Тишина взорвалась ободряющими выкриками, и музыкант смущенно опустил глаза. Джингшен рядом с Сюэ вскочил с места и закричал:

– Молодец, Энлэй! Твоя музыка – лучшая на свете!

Музыкант, услышав его, мягко улыбнулся.

– Энлэй! Сыграйте «Гармонию клинка и струн»! – попросил кто-то недалеко от сцены.

Сюэ, отодвинув недоеденную лапшу, поинтересовался у Джингшена:

– Ваш друг хорошо играет и поет. Почему он выступает здесь, а не в столице?

– В Сичоу большая конкуренция между музыкантами, там всё основано на деньгах и связях, – недовольно вздохнул Джингшен. – У кого есть знакомые среди хозяев чайных домов и знати, тот и выступает.

Сюэ хмыкнул, подумав, что у смертных не всё так легко. Даже если человеку нет равных в каком-либо деле, это ещё не значит, что он прославится и получит высокий статус.

– В Дэнлуне Энлэй не пользовался особой популярностью, и когда мы познакомились, он играл не так уверенно, как сейчас. Со временем он начал сочинять песни к своим мелодиям, и стал успешен на Туманных островах. Я ещё два года назад знал, что здесь у него будут поклонники! – с гордостью сказал Джингшен. – Найти тех, кто оценит твой талант, непросто, но нужно продолжать искать.

Не успел Энлэй дотронуться до струн, чтобы сыграть следующую мелодию, как вдалеке, со стороны ворот, послышался громкий топот и взволнованные крики:

– Чудовища!

Сюэ, обладавший чутким слухом, быстро поднялся, чем вызвал недоумение Джингшена, который еще не расслышал чужих воплей.

– Вы чего? Что-то случилось?

Закрыв глаза, Сюэ ощутил недалеко от главного острова присутствие темной энергии Инь. Он не мог понять, что это была за нечисть, но странная дрожь в воздухе и чувство тревоги подсказывали ему: близится что-то нехорошее.

Шум тем временем достиг павильона, и люди начали оборачиваться на голоса и взволнованно переглядываться. Про музыканта на сцене все позабыли, и он сам начал поспешно спускаться со сцены – видимо, тоже обладал хорошим слухом и понял, что сейчас не время для выступлений.

Джингшен, склонившись над перилами павильона, поспешно выглянул вперед. Сюэ присоединился к нему, но за прилавками, палатками и высокой оградой не было видно, что происходит за пределами Восточного рынка.

Тут из-за поворота между торговых рядов выскочили крестьяне в бамбуковых шляпах и, едва не задыхаясь после интенсивного бега, резко остановились на площади. Все они были бледными и мокрыми от пота, а их застывшие от страха лица походили на маски.

– Что такое? – мужчины, сидевшие ближе всех к выходу из павильона, вышли им навстречу.

– Господин Джингшен здесь? – едва восстановив дыхание, позвал тот крестьянин, что прибежал быстрее всех. – На нас напали монстры!

– Быстрее, быстрее!

– Вы должны пойти с нами!

Люди за столиками заголосили, вскакивая со своих мест и разбегаясь в стороны. Джингшен тем временем перепрыгнул через перила – лишь подол чёрной накидки взметнулся в воздухе – и со всех ног бросился к крестьянам. Сюэ, последовав за ним, приземлился по ту сторону павильона и скривился при виде облака пыли, которые подняли суетящиеся вокруг люди.

– На каком острове? Что за нечисть? – донеслись до него вопросы Джингшена, когда он подошел к растерянным и мрачным крестьянам.

– Рисовый остров. Существа очень странные, похожи на больших змей, но… Мы таких никогда не видели! Ваш отец и госпожа Ло Фэй уже на месте, но тварей много, и чем больше людей пойдет изгонять их, тем лучше…

Джингшен нахмурился, кивнул и обернулся к жителям островов.

– Достопочтенные, – громко позвал он, одновременно высматривая кого-то в толпе. – Прошу всех оставаться здесь и сохранять спокойствие! Не покидайте рынок и заприте ворота, пока мы с госпожой Ло Фэй не вернемся и не сообщим, что опасность миновала!

Оглянувшись, Сюэ заметил подошедшего к ним музыканта. Вблизи он выглядел ещё более хрупким, но его лицо выражало не испуг, а серьезность и сосредоточенность. Цитру он убрал в чехол на спине, а к груди прижимал пачку бумажных талисманов.

– Что случилось? – спросил он. – Нападение нечисти?

– Энлэй! Пойдем, – тут Джингшен наконец заметил стоящего рядом Сюэ. – Господин Коори? Вернитесь в павильон, там безопасно.

– Я пойду с вами, – сказал Сюэ. – Если понадобится, я могу помочь. У меня есть опыт, – он всё же надеялся, что ему не придется применять силу и раскрывать из-за этого свою личность.

– Ладно, – кивнул Джингшен и вместе с Энлэем поспешил к выходу из рынка.

Сюэ, придерживая капюшон, побежал за ними.

Глава пятая

Пребывая в смятении, не сыграть мелодию покоя

Вокруг островов сгущался туман, будто суша хотела оградить себя от ужасных существ, что пришли из морских глубин.

Трое юношей стремительно бежали по мосту, ведущему к Рисовому острову. Мимо них проносились объятые страхом крестьяне, которые в спешке удалялись с полей. Чудовища застигли их врасплох и, судя по выражению их лиц, это были не морские бесенята: человечки с клыкастыми ртами и огромными глазами не вызвали бы у островитян такого ужаса. Сюэ приходилось сталкиваться с этими проказниками, которые любили залезать на палубы кораблей, пугать матросов и красть припасы. Размером они были не больше котенка, и любой смертный, если он не слишком впечатлителен и не боится быть укушенным, смог бы их прогнать.

Сюэ держался на расстоянии от Джингшена, чья алая фигура ярко выделялась на фоне окружающей мглы. Безоблачное небо отражалось в воде заливных полей, на которых виднелись крохотные зеленые ростки. Если бы не они да прямые тропы, пересекающие поля, Сюэ казалось, что он очутился на поверхности бесконечно длинного зеркала.

С приближением к берегу Сюэ поморщился, ощутив запах тухлой рыбы. Концентрация темной энергии в воздухе увеличилась.

– Как ты думаешь, что там? – обратился Энлэй к Джингшену. Музыкант тяжело дышал, но упрямо прижимал к себе пачку амулетов. Сюэ на секунду задумался, стоило ли чего-то ожидать от такого хрупкого на вид парня, или, помимо музыкального дара, у него были другие таланты?

– Что-то дурное, – последовал бесхитростный ответ, однако выглядел Джингшен мрачным и не таким улыбчивым, как ранее. – Ты чувствуешь?

– Да… Плохая ци. Я чувствую её давление уже отсюда.

Пока Сюэ молча слушал их, они успели пробраться через заросли тростника и наконец вышли на песчаный берег – и Джингшен остановился, чуть не наткнувшись на обугленный чешуйчатый хвост.

Впереди спина к спине стояли два человека – молодая женщина в синей шали и высокий рыжеволосый мужчина. Сюэ сразу понял, что это госпожа Ло Фэй и отец Джингшена – его внешнее сходство с сыном сразу бросалось в глаза.

Оба были напряжены: мужчина крепко сжимал пылающее огнем копье, а Покровительница держала в вытянутых руках талисманы фу[38], которые горели золотистым светом. Их взяла в кольцо дюжина тварей, похожих на черных змей с раздвоенными хвостами и острыми костяными наростами на спине. Головы чудовищ напоминали человеческие: крючковатые носы выступали на вытянутых лицах, из растянутых алых губ торчали изогнутые клыки, а узкие глаза блестели из-под надбровных дуг.

Несмотря на странный вид существ, Сюэ облегченно выдохнул – это были не демоны, что рождались в местах катастроф и кровопролитных войн, а обыкновенная морская нечисть. Змеи достигали шести чи в длину, а их тела были толщиной с руку взрослого мужчины. Они резво скользили по песку, не давая рыжеволосому воину прицелится и проткнуть их копьем, и то и дело поднимали головы, чтобы разинуть пасть в оскале и оглушительно зашипеть.

Вдруг несколько тварей повернули извивающиеся шеи к юношам. Учуяв мощную ци, они высунули длинные языки и быстро поползли в их сторону.

Джингшен выбросил вперед руку, чтобы загородить стоящего позади Энлэя, а Сюэ прищурился, прожигая существ взглядом. Он собирался вмешаться, только если ситуация примет опасный оборот – четверо человек, среди которых были экзорцисты и бессмертные, должны были справиться с нечистью и без помощи божества.

Отец Джингшена, воспользовавшись тем, что змеи отвлеклись на новых жертв, принялся разить чудовищ копьем. Их пробитые шкуры загорелись, и змеи с яростным шипением зарылись в песок в попытке сбить пламя. Противно запахло горелым мясом.

Джингшен развернулся к своему другу.

– Стой здесь и помогай Ло Фэй обездвиживать их. Тебе нельзя близко к ним подходить, я справлюсь сам, – со всей серьезностью сказал он и взглянул на Сюэ. – Вы тоже, пожалуйста, не вмешивайтесь, вдруг укусят.

На ходу отвязав от пояса жемчужину, он бросился вперед, не дав Сюэ и Энлэю произнести и слова. Последний принялся швырять талисманы в ближайших змей.

Сюэ внимательно следил за передвижением тварей, которые зарывались в песок и выныривали с противоположной стороны, пытаясь застать жертв врасплох, но отец Джингшена и Ло Фэй обладали быстрой реакцией: первый беспрестанно пронзал воздух копьем, а вторая метала амулеты, чьи золотистые вспышки рассеивали дымку тумана. Их окружала сияющая аура, которая указывала на их бессмертие. Не было бы змей так много, они давно покончили с ними.

Сюэ заметил на песке ещё пять чешуйчатых тел – до прихода юношей несколько чудовищ успело поразить копье отца Джингшена. Будь он один, Сюэ в мгновение ока расправился бы с десятками таких змей: рядом было целое море, волны которого беспокойно накатывали на берег. Заморозить нечисть не составило бы для него труда.

Тем временем Джингшен оббежал берег и, остановившись недалеко от кромки воды, поднял вверх жемчужину. Всё его тело тут же скрылось за мерцающим щитом, который напоминал прозрачный кусок янтаря. Сюэ склонил голову, наблюдая за тем, как действует драконья жемчужина. Джингшен прикрыл веки, и гладь моря забурлила, вспенилась, а потоки воды потянулись к сияющему камню.

Распахнув глаза, юноша движением руки направил воду вперед, и волны с плеском обрушились на змей. Извиваясь на влажном песке, они попытались вернуться в прежнее устойчивое положение, но Ло Фэй и Энлэй не позволили им сделать это, подбросив в воздух бумажные талисманы, которые облепили существ, не давая им сдвинуться ни на цунь[39].

Выхватив меч, Джингшен кинулся на чудовищ. Сюэ мысленно отметил, что юноша хорошо владеет оружием: казалось, что он не дерется, а исполняет изящный и плавный танец – его ступни почти не касались песка, а клинок выписывал в воздухе серебристые росчерки.

Его отец, метко бросая копье, разрубал змей на куски, и даже костяные наросты не могли защитить их от гибели.

Сюэ выдохнул, решив, что беда миновала, но тут Энлэй рядом с ним крикнул:

– Это не все! Сзади!

С нахлынувшей на берег волной из воды выползла новая армия странных существ.

– Пять, восемь… Ещё десяток, – бормотал музыкант.

Сюэ закусил губу. Джингшен и его отец перебили почти всех чудовищ, но для того, чтобы победить следующих, им понадобится время, которого у них, увы, почти не было: змеи упрямо двигались к ним, готовясь укусить за ноги.

Энлэй порывисто шагнул вперед, но Сюэ схватил его за рукав и дернул обратно.

– Ваш друг просил не вступать в схватку, а у вас не осталось талисманов, – заметил он, взглянув на пустые ладони юноши.

– Я должен помочь! – вырвался тот. – Змей слишком много!

Недовольно цыкнув, Сюэ сунул руку под плащ и выхватил флейту. Текущая ситуация как нельзя подходила для того, чтобы опробовать её силу. Он быстро прижал музыкальный инструмент к губам и, набрав в грудь побольше воздуха, с силой подул в него.

Ничего не произошло.

Нахмурившись и стараясь не обращать внимание на мечущегося рядом музыканта, Сюэ попробовал снова, но флейта не издала ни звука.

Он в замешательстве взглянул на инструмент и его разум посетило сразу несколько лихорадочный мыслей: Сюин дала ему подделку, Луньхуэй сломалась и утратила свою силу или… его душа недостаточно чиста для того, чтобы исполнять мелодию на ней.

Твари всё прибывали и подползали ближе, с шипением высовывая языки. Джингшен продолжал отбиваться от них, выпадами меча отшвыривая змей от себя и наставницы. Юноша безостановочно сражался, но на его лбу уже выступила испарина.

Рыжеволосый воин перекинул металлическое копье из руки в руку и, со свистом взмахнув им вокруг своей оси, создал огненную завесу, чтобы защитить сына и Покровительницу. Сюэ с удивлением подумал о том, что отец Джингшена был одним из редких людей, сумевших подчинить себе один из Пяти элементов. Змеи испугались яркого оранжевого пламени, прорвавшегося сквозь туман, и вынужденно отступили.

Однако, долго это продолжаться не могло. Сюэ как никто другой знал, что нечисть не уйдет, пока не насытится животворящей ци, которой была лишена.

Больше не мешкая, он подскочил к Энлэю.

– Вы умеете играть на флейте?

– Что? – растерянно переспросил юноша.

– Сыграйте на ней! – Сюэ поднес к его лицу Луньхуэй. – Вы музыкант, значит у вас должны быть навыки.

– Сейчас не до музыки…

– Играйте, если хотите изгнать змей! – раздраженно бросил ему Сюэ. – Для вашего же блага!

Энлэй вздрогнул под взором льдистых глаз, которые сверкали из-под капюшона Сюэ, и неуверенно взял инструмент. Секунду он колебался, но всё-таки поднес флейту к губам и подул в неё.

Звонкая трель прорезала воздух подобно хрустальному мечу. Сюэ почувствовал, как вокруг разливается могущественная ци, потоки которой золотистыми волнами окутали землю, деревья и людей. Свежий ветер, пронесшийся по берегу, принес сладкий аромат цветов.

Тело Сюэ наполнилось силой, и он выпрямился, чувствуя необъяснимую уверенность в том, что в жизни больше не будет боли и несчастья. Бремя переживаний покинуло его, даровав непривычное спокойствие.

Обернувшись, он увидел, что сухой тростник позади него зазеленел, будто была не весна, а разгар лета.

Не прошло и минуты, как извивающиеся змеи начали стремительно бледнеть, растворяться в воздухе, пока не рассыпались на крупные, белые лепестки лотоса, которые медленно опустились на песок.

На некоторое время берег погрузился в молчание – лишь мерно плескались успокоившиеся волны да ветер гулял в зарослях тростника.

– Что произошло? – раздался в затянувшейся тишине голос Энлэя. – Змеи просто… исчезли?

Отец Джингшена опустил копье, и языки пламени на его наконечнике погасли, будто кто-то задул пламя свечи.

– Это не обычная флейта, а сильный магический артефакт, – медленно проговорил он. – То, что ты держишь в руках, принадлежит миру богов.

Сюэ поднял брови, подумав, что отец Джингшена – проницательный и умный человек. Должно быть, он живет не одно столетие, раз быстро понимает суть вещей. Юноша мало знал о бессмертных Эльхээра – снег в этой стране выпадал только на севере, поэтому его почитателей там было значительно меньше, чем в Шанлу и Ринко. В Худжане о нем, божестве холода, вообще почти ничего не знали – жители жарких тропических лесов никогда не видели зимы.

Тут взгляды всех присутствующих сошлись на юноше, чьи белые волосы растрепались на ветру. Только сейчас Сюэ обратил внимание, что капюшон слетел с его головы, и вскинул руки в бесполезной попытке надеть его обратно. Он опустил голову, стараясь спрятать лоб за длинной челкой, но окружающие уже заметили, чем он отличается от них.

Ло Фэй, выронив остатки амулетов, с застывшим лицом упала на колени и согнулась в низком поклоне.

– Сюэ-шэнь, вы снизошли к нам! Вы спасли нас! – воскликнула она дрожащим голосом.

Глаза воина с копьем расширились в изумлении.

– Болор? Ледяной бог?

Он поспешно поклонился следом за Ло Фэй.

Сюэ тихо цыкнул и отвернулся. Он отвлекся из-за того, что флейта его не послушалась, и оказался в ситуации, которую старался избегать – его раскрыли.

Теперь небожителя ждали долгие объяснения.

На мгновение Сюэ задумался о том, не прыгнуть ли в море и не сделать ли вид, что его никогда здесь не было, но осознание того, что он не может играть на Луньхуэй, которая подчинилась первому попавшемуся музыканту, навалилось на него мертвым грузом. Он ненавидел чувства беспомощности и неопределенности, но именно они удержали его от порыва сбежать.

# Примечания

1

Чжан – китайская мера длины, 3,3 метра.

2

Шуйгуй – дух утопленника в китайской мифологии. Шуйгуи обитают в месте своей гибели и утаскивают людей на дно.

3

Юки-онна – существо японской мифологии.

4

Сюэнюй (雪女, Xuěnǚ) – в переводе с китайского «снежная женщина».

5

Ханьфу – традиционная китайская одежда.

6

Такекава (竹川, Takekawa) – в переводе с японского «бамбуковая река».

7

Шэнь (神, shén) – в переводе с китайского «божество».

8

Ци – жизненная энергия.

9

Месяц абрикоса – период с 20 февраля по 21 марта по китайскому лунно-солнечному календарю.

10

Ли – китайская мера длины, около 500 метров.

11

Инь – в китайской философии темная, негативная, холодная, женская энергия.

12

Гуй – душа умершего (чаще – насильственной смертью) в китайской мифологии.

13

Рыба жаньи – существо китайской мифологии, рыба со змеиной головой и шестью ногами.

14

Цзяожэнь – человек-рыба в китайской мифологии.

15

Го – логическая настольная игра, возникшая в Древнем Китае.

16

Ханьлэн (寒冷, hánlěng) – в переводе с китайского языка «холодный».

17

Палочка благовоний сгорает примерно за 15 минут.

18

Пять добродетелей – человечность (仁, rén), справедливость (義, yì), вежливость (礼, lǐ), мудрость (智, zhì) и искренность (信, xìn).

19

Цилинь – существо китайской мифологии. Рогатый зверь с зеленой чешуей, копытами и головой дракона.

20

Цзинь – 500 грамм.

21

Сечжи – существо китайской мифологии, символ справедливости.

22

Цзинвэй – птица в китайской мифологии, которой, по легенде, стала Нюйва после того, как утонула в Восточном море. Чтобы отомстить морю за свою гибель, она стала носить в клюве камни и ветки в попытках засыпать его. Цзинвэй – символ твердой воли.

23

Чи – китайская мера длины, около 30 сантиметров.

24

Шаньху (珊瑚, shānhú) – в переводе с китайского «коралл».

25

Ян – в китайской философии светлая, позитивная, теплая, мужская энергия.

26

Согласно китайской философии, у человека есть две души. Плотская душа По после смерти человека остается в его теле, а бессмертная душа Хунь отправляется на небеса.

27

И (一, yī), Эр (二, èr), Сань (三, sān), Сы (四, sì) – «один», «два», «три», «четыре» в переводе с китайского языка.

28

«Шулинхунь» образовано от китайских слов «книжный» (书, shū») и «душа» (灵魂, línghún).

29

Мистический узел – один из восьми символов буддизма, олицетворяющий бесконечный цикл жизней.

30

Луньхуэй (轮回, lúnhuí) – в переводе с китайского «сансара».

31

Пипа – китайский щипковый музыкальный инструмент.

32

«Няожэнь» образовано от китайских слов «птица» (鸟, niǎo) и «человек» (人, rén).

33

Чуньфэнь – весеннее равноденствие.

34

«Шэдянь» образовано от китайских слов «змея» (蛇, shé) и «молния» (电, diàn).

35

Подразумевается тэру-тэру-бодзу, японский амулет в виде куклы из белой ткани.

36

Час Петуха – время с 17:00 до 19:00.

37

Османтус – род растений семейства маслиновых. Один из священных цветов Китая. Сладкий на вкус, обладает тонким ароматом абрикоса и мёда.

38

Фу (符, fú) – даосские талисманы, применяемые в экзорцизме.

39

Цунь – китайская мера длины, 3,3 см.