Ника Лемад
Стынь. Самая темная ночь

Пролог

Холод вечен, стынет самая темная ночь.

Леденеет кровь, острые осколки наполняют вены. Холодеют ноги. Странно, что может выделить каждый палец на них.

Замирает сердце, остановленное тысячами игл. Крошево разбитых ребер тонет во внутренностях, перерывая то, что еще осталось целого после пьяной, слетевшей с тормозов лавины.

Остывает дыхание. В широко открытых голубых глазах запечатлеваются звезды, далекие и равнодушные к боли, истерзавшей лишенную сил жертву. Намокшей светлой бахромой раскиданы пряди волос. Человек расстилается на пушистом ковре, раскрытыми руками объяв весь равнодушный мир. Последние объятия слабеют, прощальный зимний поцелуй рвет губы красными цветами.

Смутно понимается, что должно быть холодно. Но это не так.

Запаздывают реакции, мысли несутся впереди. Тело не успевает догонять.

Медленно опускаются и опять поднимаются ресницы, стекленеющий взгляд отчаянно пронзает ночь. На роговицы тихонько оседают снежинки, ничуть не тревожа. Зубы стучали раньше, теперь челюсть крепко стиснута спазмированными мышцами, а во рту – привкус крови, натекшей из разбитого черепа. Сладкий ледяной леденец, который можно слизывать с зубов.

Что Кирилл и делает. Но нет живого тепла, а лед не тает.

Снег должен быть белым, он все еще помнит это, но… нет. Снег черный. И красный. Твердый. Цепкий. Не отпускает, прижимает к земле, приклеивает. И присыпает сверху. Уже не тает, ложится ровным плотным покрывалом, сглаживая все раны и проломы, через которые как вор торопится сбежать жизнь.

Должны быть слезы, они разъедают горло. Мучительно режут веки.

Там и остаются.

Тяжело; раздавливает грудь. Нечем дышать, рыхлый воздух забивает нос и застревает там. Дрожит. Вылетает обратно, раз нет дальше ходу.

Пальцы уже ничего не чувствуют.

Деревья оттеняются черным. Размываются, теряются в таких же силуэтах и сплетаются с ними. Нет четких очертаний. Нигде нет, ни в чем.

Холодеет внутри. Там, где еще недавно разливалась горячая кровь, теперь цветет стужа. Мерзлота. Пустота.

Нет сил смотреть. Он устал держаться, да и нет в том смысла, помощи не будет, лишь продляет агонию. В последний раз опускаются веки. Пузырится на губах дрожащий выдох. Тоже последний. Самый легкий, который унесется прочь и прекратит все. Оборвет двадцать три года воспоминаний, желаний и стремлений, которым суждено исчезнуть в зимнем лесу.

Точно умирающий зверек, он брошен среди ошеломленного жестокой расправой молчания деревьев, в пронзительном одиночестве.

По щеке пробегает едва заметная дрожь: в ушах еще слышится голос Виктора. Резкий и очень испуганный. Кричащий что-то, а потом оборвавшийся. Он появился позже основной толпы, но определенно не отдельно от нее; ведь все его друзья были здесь. Совсем недавно. Или все же давно… Время не ощущается, смотрит на человека и мягко огибает его, скользит прочь.

И несмотря на то, что брат все видел, все знает и ничего не сделал, Кирилл до боли хочет его видеть. Чтобы он взял его за руку и держал. Пусть молчит, пусть ненавидит, пусть думает что угодно, но лишь бы не оставлял. Не так умирать, не на земле, не в застывшей ночной тишине, когда от любого шороха душа обрывается.

И словно исполняя последнее желание, его кисть обхватывает чужая рука. Вынимает мятый лист, прилипший к ладони. Пожимает, сначала легонько, как проверяет, а потом сдавливает крепко. Смещаются кости, с губ умирающего срывается беззвучный стон.

И все же Кирилл рад. Черты лица распрямляются, он жмет руку в ответ, не в силах удивляться, отчего она такая холодная. Либо сам перестал чувствовать, либо брат действительно замерз.

Хочет позвать его. Мысленно у него получается, а пожатие делается теснее. И Кирилл улыбается, зная, что страх теперь отступит, и позволяет покою завладеть им.

Уголок рта трескается. Боль после этого не приходит, как выдохлась вся, поняв, что ничего больше уже не добьется. Оставляет человека в покое.

– За дело ль несешь кару такую?

Кирилл слышит голос, пожимает плечами и на секунду вспоминает, что они вывихнуты. Но это ничем о себе не дает знать, а потому ему все равно. Злости нет. Обиды нет. И от сожалений остается только тень.

Он устал выживать. Доказывать. Оправдываться перед всеми и знать, что никто его не слушает. Может, оно и к лучшему – такой конец.

– Душа-то не спешит никуда, хотя пора ей давно. Держит ее что еще здесь?

Только голос умирающему не знаком.

Рядом с ним не Виктор. Не его брат. Кто-то еще имеет привычку гулять по пригороду, бродить в растущем здесь лесу. И задавать странные вопросы истекающему кровью человеку вместо того, чтобы впасть в ожидаемую истерику или вызвать помощь. Сделать вид, что никого не находил на крайний случай, и благополучно сбежать, как поступила свора, бывшая здесь, когда протрезвела, оглядела место встречи и сообразила, что дела обстоят печально.

Кирилл вдруг вздрагивает и пытается рассмотреть того, кто составил ему компанию на оставшееся время.

– Ищешь ли ты справедливости или на что надеешься, цепляясь за жизнь? Ты стынешь. Ты уже застыл. Ты – лед.

Кирилл не может анализировать это утверждение, но то, что он ощущает, не похоже на холод. Поэтому он отрицательно качает головой, которая тяжело переваливается с одной щеки на другую, а его тусклые глаза замирают на бесцветном старческом лике. И в тот момент, когда дедушка повторяет за ним выдох, а снежная пыль оседает на его белой бороде, злость, которой миг назад не было, возвращается внезапно, как удар под дых. От взрыва внутри Кирилл заходится в вопле, зарываясь головой в землю под собой. Зияющий раной рот не издает ни звука, голос сорван, из-под зажмуренных век скользят льдинки. Дыхание уплотняется.

Старик шепчет ему в ухо, а Кирилл кивает.

Старик посмеивается, наблюдая за возобновившейся борьбой, и подбадривает несчастного одним своим довольным видом. Ничего не говорит. И ничему не удивляется.

Он есть. Этого достаточно.

Кирилл выгибается дугой, вдруг ощутив себя всего в том виде, в котором был. Каждый порез, каждый разрыв и удар, на которые не скупились. Дрожь охватывает все тело сразу и стремительно, не дав подготовиться.

Он кричит без единого звука, голос замерзает и наружу выходит легким облачком изморози. Он сворачивается как яйцо, как вновь нарождающаяся жизнь.

Протягиваются все осколки, чтобы собраться вместе, спаиваются, смерзаются, воссоздавая бывшую клетку для сердца, которое бьется все резче, сильнее, без малейшей осторожности кроша застывшую кровь в венах и заставляя ее двигаться.

Покалывая, затягивается коркой льда пробоина у виска, поверх ложатся волосы. Краснеют, чернеют, выкрашиваются в совершенно немыслимые цвета, а потом смешиваются до густоты обожженного кирпича.

Он не блондин. Теперь нет. Никаких приятных глазу солнечных оттенков; тягучей массой накрывают снег темные волны.

Пососав кусочек льда, поперекатывав языком, Кирилл сплевывает его. Горло саднит. В носу щиплет, но это быстро проходит. И вот уже першение сменяет приток прозрачного до боли воздуха, проникшего наконец внутрь и охладившего горевшие легкие.

Живительный кислород расправляет грудь.

Он может вдохнуть.

Он открывает глаза. Льдистые, холодного прозрачного цвета, сменившие прежний небесный тон.

Его лицо выбелилось снегом, кожа засияла белым золотом. В его венах стынет лед, а глаза колются лютой стужей. Серебряные письмена очерчивают тело как напоминание о заключенном уговоре, и сияют в лунном свете, а жгучий холод, смертельный конец для живого, становится ему добрым другом.

Любое испытание имеет конец. И ему он был подарен.

В день солнцеворота истончается грань между мирами, открываются врата в темные слои. Навь проглядывает в прорехи, проникает в Явь. Она касается живых, она воодушевляет мертвых. Она незаметно дышит в затылок и невесомо трогает позвоночник; до мурашек. Темный кудесник Мороз застужает своим дыханием.

В кругу солнцеворота ночь в его власти, он полноправный хозяин безграничного междумирья. И пока врата будут открыты, не пробиться лучам солнца, не упасть им на измученную душу. В замкнутом коле продолжатся забавы Мороза. Случайность или испытание, посланное забытыми богами, которое душе придется перенести, чтобы темный бог одарил покидающего Явь своей милостью.

Кирилл был светловолосым парнем с голубыми глазами, улыбчивый и ясный как Ярило-солнышко.

В день солнцеворота он умирал, как умирает солнце.

Он начал новый цикл.

1

Осень только началась. Первое число. Какой-то проклятый день.

Какая глупость, раздражался Кирилл, хаотично мечась по спальне в поисках ключей от машины, которые засунул куда-то вечером. Ему двадцать три года, за плечами служба в армии и два года работы администратором ночного клуба, а сейчас потеет как первоклассник при мысли о том, что проспал первую пару. Еще умудрился и Карину подставить. Вообще-то она и была главной причиной взмокшей спины, сам выговора не боялся.

Мелькнула мысль, нужен ли ему тот диплом, и тут же была отброшена. Отец сказал, что нужен.

Кирилл бросил быстрый взгляд в зеркало на будущего юриста и выскочил из комнаты, промелся по лестнице вниз и выбежал за дверь. Теперь нужно было в темпе долететь до стоянки, забрать машину, забрать Карину и представать пред очи преподавателя.

Виктор со смеху помрет, наблюдая за ним из университетских окон, он-то давно уже на паре.

Кирилл не шел бы этой дорогой, если б не нужно было срезать путь, а короче всего было свернуть в частный сектор и пробежаться по годами утаптываемой земляной колее. Не стал бы соваться туда, по уши измазался в грязи, но перед первым учебным днем не мог уснуть ночью, отключился под самое утро, проспал. Плюнул бы, так Карина ждала. Отказалась идти одна, сказала, в аудиторию зайдут они только вдвоем.

Ее сестра придет в ярость.

Кирилл, пока бежал, стараясь не сильно задирать ноги и спасти хотя бы спину с рюкзаком от размокшей после дождя глины, гадал, нарочно ли Карина доводит Киру. Склонялся все же к тому, что да. Кира цедила слова с первой же встречи и делала вид, что этот парень недостоин ей даже сумки носить. Она переругивалась с сестрой из-за него, и все же их отношения не шли ни в какое сравнение с холодной войной, тянувшейся между Кириллом и Виктором, сводным братом по отцу. Младшим братом, мать которого стала Кириллу мачехой после того, как умерла его родная мама. Побочная семья, так сказать, долгое время проживающая в тени и выжидающая, когда же больная женщина освободит место в доме.

Оксану и Виктора можно было ненавидеть за это, но странный итог знакомства со второй семьей отца вышел: ненавидели именно они ребенка от первого брака. А так как они превосходили количеством ровно вдвое, а отец самоустранился от разборок, то жизнь Кирилла легкой не стала. В обидах не последнюю роль сыграли и рестораны, и «Ликарис», гордость покойной мамы, сумасшедше дорогой ночной клуб, расположенный за Алежейском, в хвойном царстве предгорий Кавказа, который к великому разочарованию Оксаны Ирина Ликарис успела подарить сыну. Своему сыну.

Кирилл не хотел бы подозревать с ним проживающих людей в такой низости. Поэтому он тщательно отыскивал другие причины для ненависти к себе. Одной из них стала ревность Виктора, тоже положившего глаз на девушку сводного брата, голубоглазую блондинку, несмотря на то, что с Кириллом она встречалась не один год. С этим он смириться мог, это укладывалось в рамки понятного ему соперничества, пусть и было неприятно знать, что каждый раз вроде как брат пялится на Карину совсем не с братскими помыслами. Но Виктор за годы показал, что дальше огрызаний дело не идет, к тому же на некоторое время такие причины отвлекали.

Кирилл перепрыгнул низкий бордюр и утопил подошвы туфель в чьей-то клумбе, решив, что хуже уже не сделает; ни себе, ни кучковатым сорнякам. Несколько домов осталось до угла, за которым ютилась небольшая площадка, а дальше простиралась стоянка. Это место находилось недалеко от дома, вдобавок работали там знакомые люди, с которыми часто пересекался в клубе, поэтому Тойота Кирилла там и обосновалась. Все из-за того, что Оксана гараж заняла своим транспортом, а перед домом ничего видеть не хотела. Не став раздувать из этого проблему, которых и без того в достатке накопилось, ее пасынок оставлял свой внедорожник на платной стоянке, а охрана исправно приглядывала за автомобилем.

И никакой ругани из-за машины.

Та площадка перед стоянкой с одной стороны оканчивалась местным ларьком, а у его стены рядом с банкоматом стоял глубокий старик в расстегнутой поношенной кофте, под которой виднелась клетчатая рубашка, и в брюках. На ногах кеды, жидкие седые волосы аккуратно причесаны. Несколько растерянно он смотрел на калейдоскоп роликов на экране, а сжатые на пластиковой карте пальцы мелко дрожали. Глянув на него мельком, Кирилл промчался мимо.

А потом притормозил. И обернулся: старик все так же стоял, один как столб в поле. Всем своим видом демонстрировал полную неспособность сунуть карточку в картридер, и как бы Кирилл ни спешил, он прошел несколько шагов и остановился окончательно.

Совесть заглушить не смог. Миг сомнений, напоминание себе об убегающем времени – и он вернулся.

Снять деньги – дело одной минуты, решил. Может, человеку они сильно нужны.

– Вам помочь?

– Торопишься, небось? – понимающе отозвался старик и оглядел Кирилла, с трудом выстаивающего на месте. Пожал плечами, как посмеялся над собой: – Новшества эти…

Человек выглядел абсолютно беспомощным. Жертва цифровой эпохи, неспособная под нее подстроиться, пришло на ум Кириллу.

– Сбивают с толку, – согласно он подхватил и взял протянутую карту. Заодно увлек старика ближе к аппарату. Помнил о камере, поэтому постарался в объектив не попадать. – Смотрите, тут полоска. Карточку вот в таком положении вставляете сюда. – С тихим щелчком картридер проглотил пластик, а на экране высветился список возможных действий. – Вводите код, потом жмете…

Кирилл честно отвернулся, чтобы не подсматривать, какие цифры набирает старик. Где-то просигналил клаксон, напоминая и о Карине, и о звонке. Не хотелось быть невежливым, но… С долей досады подумал о родственниках, которые должны помогать тем, кто в возрасте.

Время поджимало, с большим нетерпением метался между близкой стоянкой и не особо торопившимся стариком. Но ведь он не обязан был дожидаться окончания, подсказал и хватит.

– Если дальше разберетесь, то я пойду.

Не услышав ничего в ответ, Кирилл обернулся. Думал распрощаться и бежать дальше. Мысленно уже набирал номер Карины и объяснялся, успел даже задуматься, почему она сама ни разу не позвонила после того, как назвала место встречи, и не поинтересовалась, чем он занят.

Странно, мелькнула мысль, и Кирилл на всякий случай проверил звонки и сообщения. Ничего, пусто. Тревожно становилось. Не став раздумывать дальше, занес палец над клавишей вызова. Но к экрану прикоснуться не успел: среагировав на движение, от телефона поднял голову.

Только оказался не готов к тому, что увидел, а потому застыл, приоткрыв рот и разом растеряв все слова. Спешка сменилась оторопью, а сам парень вытаращился на дедушку с тем же выражением, с каким дедушка недавно пялился на банкомат.

Старик морщил лоб, сосредоточенно глядя на экран. Обеими руками держал кипу денег, пачку банкнот по пять тысяч, как разглядел Кирилл.

– Карту-то он отдаст? – спросил озабоченно, имея в виду банкомат. – Там еще есть. Средства-то для жизни.

Кирилл заморгал, переводя взгляд с денег на лицо старика, и вдруг обрадовался, что площадка пуста и никто не видит немощного богача, которого того и гляди ветром сдует. А от людей куда ему отбиться.

– Дедушка, – сказал в итоге, понизив голос, – вас, может, проводить? Вы деньги убрали бы с глаз.

Спохватившись, старик начал рассовывать купюры по себе, на что Кирилл против воли закатил глаза. И поразился, что в трех карманах без особого труда уместились все деньги, на вид – так их было больше. А еще поймал себя на мысли, что к беспокойству за Карину теперь прибавились опасения за деда, будто он стал его заботой. И никак отвязаться от зуда не мог.

Сдался.

– У меня машина рядом. Давайте отвезу вас, куда скажете.

Опоздал так опоздал.

– Езжай, – отказался дедушка и махнул уже пустыми руками. Под рубашкой весь раздулся, карманы смешно оттопыривались. – За помощь спасибо, может, свидимся еще, и я смогу рассчитаться как-нибудь. Чем-нибудь.

Кирилл чуть не рассмеялся от предложения, но ограничился лишь вежливой улыбкой. Подумал, что на этом может закончить; в конце концов, он никто этому человеку, и его безопасность – не его забота. Запоздало решил, что и его старик опасался, поэтому в машину не сел. Похвалить, наверное, можно за мудрое решение, пешком и в людных местах и правда спокойнее будет.

– Хорошего дня вам тогда, – проговорил и помчался на соседнюю крытую площадку, где уже дожидался у заведенного внедорожника человек из охраны. Протянул руку, пожал ладонь и указал на открытую дверь.

– Прогрел.

– Спасибо, – выдохнул Кирилл на бегу, влетел за руль, дернул на себя дверь и, убедившись, что дорога свободна, выехал со стоянки. Не больше пары минут уделил другому человеку; убеждал себя, если Карина ждала его столько времени, то их и не заметит.

Пока гнал Тойоту к автобусной остановке, несколько раз превысил скорость, попался на камеры и, уверен был, что фото ему вышлют на пару со штрафом. Все бы ничего, но Оксана, если выяснит, не преминет ткнуть отца носом. Как нарочно, Виктор мог похвастаться идеально чистой историей вождения.

Вечное соперничество. Поморщившись, Кирилл выкинул дурную мысль из головы.

На остановке Карины не оказалось.

Не было ее и в квартире, куда он направился сразу после того, как попробовал дозвониться еще раз, и снова безрезультатно: гудки шли, трубку никто не брал. И в сети она не появлялась с утра, а стрелки часов подбирались уже к десяти.

Вторую пару пропускали.

Глаза Кирилла скользнули по наручным часам, а мозг судорожно пытался понять, как ему поступить.

Оставалась вероятность, что занятия пропускал он один, а Карина доехала до университета и давно сидела на лекции. Телефон перевела на беззвучный режим, поэтому и не отвечала. Либо обиделась, наказать решила. Пусть в это Кириллу верилось с трудом, но в тот момент уцепился за эту причину. И поехал к центральному кольцу, за которым расположились учебные корпуса Тарпанальского техуниверситета, не став тянуть время дальше. Успел даже выпить воды и привести голову в порядок, прежде чем на телефон упало гневное шипение от Киры, не горевшей желанием общаться напрямую. Из короткого сообщения, привычно пропустив основную массу дряни, ему удалось выделить главное: что она до сих пор ждала сестру, а значит, в Тарпанале Карина не появлялась.

И тут ему стало страшно. О том, что ехать в университет нет смысла, стало понятно сразу, как выслушал Киру. А то, что Карина ушла из дома в половине восьмого утра вместе с Кирой, и сейчас ее в квартире нет, сообщила их бабушка. Возвращаться и выяснять, не напутала ли бабуля чего, Кирилл предпочел не делать. Вместо того завел машину и поехал обследовать все места, где они с Кариной гуляли, в надежде, что найдет ее там, злую или в слезах, и тогда сможет все объяснить.

Зря не позвонил сразу.

Зря потратил те две минуты на старика, надо было позвать хозяйку ларька.

Зря вообще ложился спать под утро. Знал ведь, что будильники – не его тема.

Не отводя глаз от дороги, механически реагируя на светофоры и сигналы, на бегущих по переходам людей, Кирилл не прекращал сканировать тротуары и открытые кафе, сворачивал в каждый переулок, останавливался, пешком проходил до знакомых лавочек и, обнаружив их пустыми, возвращался к прочесыванию окрестностей. Несколько раз пытался звонить Кире, пока не очутился в черном списке, отчего не стало легче. И Виктор игнорировал звонки.

От Карины доносилось глухое молчание. Телефон оставался включен. Она могла его потерять. Могла в эту минуту сама ругать себя и обшаривать места, где проходила.

Не в ее характере было так долго отсиживаться где-то. Они были знакомы достаточно давно и к играм в молчанку прибегали крайне редко, а точнее – в самом начале притирки друг к другу, пока узнавали, кто где готов уступать и на каких условиях.

Версии множились и следом отбрасывались как нелепые, а мысли Кирилла устремились в самые безлюдные районы Алежейска, где оброненный мобильный мог трезвонить себе, никем не подобранный и не присвоенный. В голову лезла только окружная дорога, узкий серпантин всего в две полосы, бегущий от кольца на север, огибающий населенные пункты по пролеску, дальше расходящийся на два полотна. Одно забредало в глубь леса и служило указателем к ночному клубу, второе, прокатив смельчаков на горках, возвращалось в город и, вливаясь в ряды таких же дорог, продолжало плутать там. Добравшись аж до самой развилки, Кирилл на ней и остановился, запоздало подумав, что вообще зря время здесь теряет – Карина пешком ни за что не зашла бы в такую глушь. Не настолько она обижаться умела.

Рассматривал вариант ехать, становиться под домом и до упора ждать Карину на одном месте, чтобы не разминуться наверняка. Рассматривал вариант поднять на уши ее родителей, но недолго и не всерьез. Злился на Киру, на ее дурную привычку чуть что, сразу бить черным списком, из которого потом Карина тайком убирала номер Кирилла.

Бешеная девица, слово «компромисс» отсутствовало в ее лексиконе.

Шлепнул по рулю, но злость не прошла. Стала сильнее, подпитывалась бессилием и неспособностью решить все немедленно.

Езда стоила ему почти целого дня и не принесла ни капли прояснения. Постояв, поглядев на обманчиво спокойный лес, каждый год в котором терялись туристы, а потом нагонялись толпы спасателей и добровольцев для их поисков, что тоже служило своего рода развлечением и давало повод местным для шуток, Кирилл развернулся, отчаянно захотел хлебнуть кофеину, которого не было и в помине, да и вода заканчивалась к тому же, и выбрал тот же путь, по которому сюда добирался. Уже на обратной дороге, почти на подъезде к городу, когда появились на горизонте слепящие блики окон многоэтажек, Кирилл увидел ее. Совершенно случайно. Отвернул голову вбок, поймав отсвет от капота. Потерял ход мыслей.

Движение привлекло внимание, Кирилл сузил глаза. Вроде видел четко, и все равно мозг отказывался укладывать картинку в голове, а пальцы вцепились в руль. Нога выжала до упора тормоз, с визгом протащилась резина по асфальту. Запахло гарью.

Запахло бедой.

Ступню свело судорогой, а Кирилл продолжал продавливать пол. Только боль, прострелившая ногу до самого бедра, отрезвила. С трудом разжав кулаки, он толкнул дверь и выскочил наружу. Сошел с трассы и побежал по траве с нарастающей скоростью, чувствуя, как начинает вылетать сердце.

Мазанул взглядом по окружавшему его лесу.

Карина сидела под деревом, прижимая к уху телефон, и заходилась в рыданиях. Она была в полном беспорядке, сумка валялась в нескольких метрах, тетради рассыпались по земле. От ног в одних носках взгляд Кирилла метнулся по содранным в кровь коленям, по зажатой между ног юбке. Горло стянуло обручем, не мог вздохнуть. Не мог спросить.

Карина плакала в трубку, давясь и повторяя имя сестры. Подняв глаза, увидев своего парня, начала заикаться сильнее, а с лица сошли последние краски. Что хотела сказать, он не понял, но имя Кирилла прозвучало ужасным воем.

– Карина… – Паника захлестнула Кирилла с головой, глаз зацепился за оторванные пуговицы на блузке, края которой его девушка стягивала на себе трясущейся рукой. – Господи…

Карина выронила телефон. Она сжалась в комок и только смотрела, как подходит Кирилл.

Она готова была бежать без оглядки.

Кирилл медленно поднял вверх руки в успокаивающем жесте.

– Кто… – Сглотнул и медленно присел на корточки. Пиджак не надевал, о чем сильно сейчас пожалел, поэтому торопливо начал расстегивать свою рубашку. При виде выражения в глазах Карины ему стало тошно. – Для тебя. Прости, больше ничего нет. Как… оказалась здесь? Кто…

С силой зажмурился, стиснув зубы.

– Кто это был? – резко бросил и затрясся весь, срывая с себя рубашку и опуская ее на колени Карины. – Надень!

Карина схватила одежду, не спуская глаз с пылающего злостью лица Кирилла.

Он, чтобы не смотреть, как она прикрывается, занял себя раскиданными вещами: сгреб в охапку тетради и сунул в сумку, ее повесил на плечо. Шагнул к Карине, она заледенела. Что здесь произошло – большого ума не требовалось, чтобы догадаться.

– Надо в полицию.

– Нет!

Первые слова, которые ему удалось услышать от нее. Сорванный голос, страх в нем ударили под дых. Перед глазами все поплыло, Кирилл запрокинул голову вверх, заставляя себя чередовать вдохи и выдохи. Его сотрясала дрожь, но никого рядом, на ком мог бы выместить ярость, не было. Только он сам, только его опоздание. Тогда, не сладив с собой, взялся за дерево. Содрал костяшки сразу же. Боль привела в некое подобие сознания.

Сколько бы шума ни производил, как бы ни кричал – а вокруг стояла глухая тишина. Насильник место выбрал идеальное.

– Кто это был? – по слогам повторил, не поворачиваясь. Лоб вдавил в шершавую кору. До упора вогнал ногти в ладони, чтобы не сорваться и не бежать вдогонку за тем, кто посмел тронуть Карину, и все равно не помогало, рвалось изнутри. Что за сволочь так уверена была в своей безнаказанности, не понимал. Вряд ли малолетка, урод точно был на машине, раз смог добраться аж сюда, значит, совершеннолетний. А еще Карина села в эту машину, значит, он ей знаком. И ему тоже. – Имя мерзоты назови!

Орал сам как ненормальный.

Сбавил тон. В который раз глубоко вдохнул и уронил лицо в ладони. Он не мог адекватно оценить состояние Карины, он не знал, насколько все плохо.

У него тряслись руки. Не выходило стоять на месте.

Торчать здесь продолжил бы только дурак, Карина двух слов связать не могла, только задыхалась. Машина припаркована была буквально под рукой, но как довести ее туда, не представлял. Любое движение в свою сторону она не воспринимала хорошо, и Кирилл боялся, что истерика только начинается.

– Телефон… – начал.

Карина уронила взгляд на землю. Не смотрела на него и этим причиняла мучения сильнее, чем если бы прямо обвинила в том, что не забрал вовремя с улиц.

– Проспал. Прости, – прошептал Кирилл, сам подбирая мобильный. На экране множились пропущенные вызовы, и зажать трубку в кулаке не успел, как на экране высветилось имя Киры.

Ни звука, ни вибросигнала.

Вот и отгадка.

Так как Карина движения не сделала, чтобы забрать свой телефон, Кирилл, сунув его в карман брюк и освободив руки, стиснул зубы до хруста и вновь начал закипать.

– Надо в полицию!

Карина затрясла головой и размазала по лицу слезы. Крепче вцепилась в рубашку, и Кирилл, надеясь увидеть ее лицо, шагнул от дерева. Карина отпрянула, втянула носом. Прикусила губы, чтобы не дрожали.

– Не…

Кирилл прикрыл глаза, вынуждая себя не пороть горячку и слушать.

– Не хочу. Чтобы обсуждали.

– Тогда я разберусь сам. Я ведь его знаю? – с угрозой выплюнул. Его щека задергалась. – Иди сюда… Дай обнять. Ты ведь знаешь меня сто лет, Карин! Неужели думаешь, что…

Карина испуганно вскинула глаза на молящий голос Кирилла, а ему воздуха не хватало, чтобы выразить все, что чувствует. Раскрыл объятия, как всегда безопасные.

Карина отвела глаза от обнаженного торса, обошла парня и поплелась к дороге. Ощущая, как сумка пригибает к земле, Кирилл последовал за ней.

– В машину, – осторожно подсказал, когда Карина, замешкавшись на миг, вышла на дорогу и развернулась в сторону города.

Карина остановилась, и Кирилл тоже.

– Ты ведь не пойдешь пешком.

– Молчи, – прошептала она искусанными губами. Его рубашка на ней подхватилась ветром, и Карина уставилась на рывки белой ткани с мокрыми разводами.

– Молчу.

– Ни слова. Не сейчас.

– Но…! – взвился Кирилл и мгновенно прикусил язык. Ремень сумки врезался в ладонь. – Да. Я буду слушать молча, без комментариев. И в ближайший час никого убивать не стану. Обещаю.

Взгляд, брошенный на него Кариной, предпочел не заметить. Пусть она и собиралась закрыться от него, не мог этого позволить.

Ситуация паршивей некуда, и его вины в ней не меньше, чем того, кто поспешил унести ноги. Так, по крайней мере, ощущал. И стыд поедал, но заставлял себя не прятать взгляда.

– Кто он?

Карина мотнула головой, а слезы опять потекли по щекам. Ее лицо сморщилось, тонкие руки в ссадинах поползли к плечам и обхватили их. Она открыла рот.

Кирилл подался вперед, замирая от бешеного нетерпения.

И он, и она забыли о дороге, поэтому не видели, как из-за крутого близкого поворота вылетел грузовой фургон и на полной скорости столкнулся со стоявшим на обочине внедорожником Кирилла. Отбросил Тойоту, стеклянным фонтаном брызнули осколки. Сверкнула на солнце глянцевая краска и смялась в волны. Машины сцепились с жутким скрежетом, открытая дверь задела Карину.

Тойота накренилась, на миг зависнув над землей.

Самого удара Кирилл не помнил. Однако в память врезались подхваченные ветром тетрадные листы. Все небо в мелкую клетку.

2

Белый цвет повсюду. Белый, как снег, как отсутствие красок. Как лицо Карины в лесу.

Кирилл с открытыми глазами лежал, уперев взгляд в потолок, пока обзор не заслонило пятно.

– Как себя чувствуешь? – спросил голос. – Кирилл, верно? – Прошуршала бумага, пятно стало четче, став похожим на розовый овал. При попытке рассмотреть его закружилась голова, а очертания уплыли в сторону и дальше, а потом и вовсе спрятались в темноте.

Напрягшаяся было шея уронила голову обратно.

– Снова потерял сознание, – сухо подытожил врач и на медсестру посмотрел недовольно, а молодая помощница, обрадовавшаяся тому, что пациент пришел в себя, тихонько вздохнула. – Не мельтешите так. У него черепно-мозговая, а вы… Серьезнее, вы в реанимации находитесь.

Сделав себе пометку быть сдержаннее, медсестра кивнула и перевела взгляд на безжизненно-расслабленное лицо предпринимателя, самого молодого владельца «Ликариса». Странно было видеть его таким: под слоями бинтов. Яркий свет ламп подчеркивал его серость и заострял черты; застывший – не сказать, что чем-то отличался от других пациентов хирургии. С виду обычный студент, и ломался так же, как и остальные люди. Как его подруга.

При мысли о второй жертве аварии медсестра вздохнула тяжелее.

– Он спросит…

– Если начнет буйствовать, то погрузите в сон. Не считаю, что новости поспособствуют выздоровлению.

– Но его родственник… – попробовала возразить медсестра и тут же сникла под взглядом врача. – Да, доктор.

Помимо отца, взвинченной мачехи парня и очумевшего вида брата, не считая убитой горем семьи с другой стороны, имелись еще и следователи, третью неделю сменявшие друг друга в коридоре. Это дежурство порядком нервировало, но персоналу не привыкать, обстановка и без них была рабоче-напряженной. Выглядели эти люди так, будто верили, что полумертвый водитель разбитого внедорожника вскочит с реанимационного стола и сбежит. А ждали сотрудники полиции, пока молодой Ликарис придет в себя настолько, чтобы дать вразумительные ответы, так как второй водитель скончался на месте и их дать не мог. И следователям, и родственникам жертв аварии не терпелось допросить водителя Тойоты, но всем придется ждать. Эта толпа, естественно, рассчитывала и на Карину, только тот случай оказался неутешительным: девушке дверью раскроило череп, консилиум установил смерть мозга, а то, что она до сих пор дышала, было заслугой старшего Ликариса и аппаратов жизнеобеспечения. Хотя между собой медсестры сходились во мнении, что лучше бы обойтись без такой благотворительности.

Проходя мимо двери второй реанимации, медсестра на минуту прилипла к крошечному стеклу. Там, за толстой мутной перегородкой, в палате-близнеце, окруженная капельницами и писком, которого не слышала, облепленная датчиками, существовала Карина Левина. Еще одна причина, по которой следователи так ждали пробуждения Кирилла Ликариса.

Нет, поправилась, оглядываясь назад, не следит ли кто за ней, одна из причин. Парень отметился так, что отец может наизнанку вывернуться, только ничего не поправит. Изнасилованная в лесу девушка прославилась уже на весь Алежейск, запись ее последнего разговора с сестрой не слышал только глухой, свидетели есть, что уходила она на встречу с Ликарисом, показания мачехи, угрюмое молчание старшего Ликариса, которое трактовать можно как признание того, что не все с его сыном ладно. Не спешил Влад Ликарис отчаянно защищать Кирилла. Возможно, там действительно было из-за чего сомневаться. Все-таки нельзя успешно управлять ночным клубом и оставаться тихоней.

Медсестра, заметив внимательно наблюдавшего за ней полицейского, оборвала свои мысли, отошла от двери и поспешила вернуться в первую палату.

Следователь привстал со стула. Медсестра, краем глаза заметившая это, ускорилась. И протиснулась в дверь быстрее, чем расслышала вопрос. Лечащий врач запретил болтать, а сегодняшний коридорный сторож, судя по всему, этим и хотел заняться, между прочим повыяснять что-нибудь вне протоколов.

Это грозило выговором.

А пациент, сдирающий с себя трубки, мог доставить проблем и побольше.

Медсестра, застав пациента на ногах, испугалась, как и Кирилл, не ожидавший возгласа. Он дернулся на звук, зацепился за штатив и после короткой борьбы за равновесие рухнул на пол. Падение сопроводил страшный грохот и два взгляда: один – медсестры, второй – следователя, который стоять не стал и бросился к пациенту, вяло копошащемуся в ворохе трубок и простыней.

На следующий день Кирилл предпринял вторую попытку побега, а после третьей врач решил, что пациент достаточно пришел в себя для посещений. Ранним утром из реанимации его переместили в палату, а санитарка, принесшая тонкое больничное одеяло, охотно рассказала, что случилось с его подругой, и где она сейчас.

Кирилл слов будто не понимал. Он смотрел сквозь и мимо, как на устремленный в бесконечность горизонт. Отстраненно наблюдал, как шевелятся губы. Пустое выражение, не сходившее с лица парня, убедило больничную нянечку, что парень все еще находился под действием влитой в него химии, потому, не получив реакции, на которую рассчитывала, она уронила одеяло на больного и оставила его. Пошла в ординаторскую обсудить слухи, а сам Кирилл тем временем сполз с койки, перед этим опять выдернув из руки две иглы, подававшие лекарство. Успел догадаться, что его усыпляют, а заторможенные реакции и разбитость не проходили, несмотря на то, что валялся он, по словам санитарки, не один день. Сразу подумал об отце, о том, что по его просьбе, скорее всего, так заботятся о том, чтобы сын не встретился с полицией раньше времени. Наверняка хотел быть первым, кто узнает, что случилось в лесу.

Кирилл еще раз попытался осмыслить то, что бормотал недавний голос. Всем весом налег на руки, приподнимаясь, а пульс от усилий подскочил до самого горла. Конечности будто ему не принадлежали, все мышцы превратились в кашу, и к тому моменту, как он принял вертикальное положение, возвращение в кровать стало едва ли не единственной мыслью, занимавшей голову. Сильнее было только желание узнать, правду ли сказала женщина, бросившая его задыхаться под одеялом.

Конечно же, дальше палаты уйти незамеченным ему не удалось. Не успел открыть дверь, как на него налетела молодая девушка в немыслимо белой одежде, и с ходу подняла крик. Чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота, Кирилл вывалился в коридор, прямо на медсестру, и той пришлось его ловить и удерживать. Кричать перестала, вместо того попыталась затолкать пациента обратно, но тот успел прихлопнуть за собой дверь и спиной уперся в нее.

– Вернитесь! – Девушка начала шарить в поисках ручки, которую заслонял от нее Кирилл. Стоило ей зацепить бок, как у парня потемнело в глазах, а желание прилечь стало вовсе нестерпимым. – Вам нельзя вставать, тем более ходить! После такой операции!

– Почему бы вам не отстать от меня.

Медсестра ослабила хватку, на миг растерявшись. А потом грозно сдвинула брови.

Кирилл ощутил на себе всю силу воспитательного тона, который безотказно подействовал бы на ребенка, но вот физической мощью девушка не блистала. Даже в таком жалком состоянии пациент преодолел это затруднение и двинулся по коридору, вчитываясь в таблички на дверях. И хоть давно должен был свалиться к ногам не отпускавшей его рукав сестрички, держался на чистом упрямстве. Болезненно поморщился, задев угол плечом при повороте, и тут же замер, лицом к лицу столкнувшись с двумя следователями. Он их знал, на посетителей, навещающих родственников, они походили в той же мере, что и он сам. Цепкий колючий взгляд одного и ленивая улыбка на губах второго – парочка, способная вытянуть множество ответов при явном нежелании выкладывать что-либо. Они ему нравились, обычно в клуб заходили не только по делу.

Но сейчас они были при исполнении. Сейчас они нацелились на него. И с недоумением Кирилл, уже начавший их обходить, приостановился, когда услышал обращенный к нему вопрос. Если бы один из мужчин не оказался быстрее подогнувшихся колен, то упал бы. Но его успели ухватить сначала под локоть, а после довольно неаккуратно выпрямили, перехватив иначе и не слишком заботясь о его ранах.

– Нагулялся? – прозвучал сухой вопрос, а хмурый взгляд уперся в цеплявшуюся за парня сестричку. – Нас уверяли, что ты при смерти.

– Но он… – заступилась медсестра.

– Будешь выделываться, лояльности поубавится, – предупредил второй дежурный, а первый в подтверждение слов напарника сдавил Кирилла сильнее, и тот практически повис на следователе, хватая ртом воздух. На медсестру никто из них внимания не обращал.

– Пусти… – прохрипел Кирилл, чувствуя, как качаются перед глазами голые больничные стены. До реанимации ему, очевидно, добраться не судьба. Не сегодня. – Радик…

– Кирилл, – в тон отозвался следователь, тогда как его карие глаза раздраженно оглядывали коридор в поисках лишних зрителей. – Еще немного, и я поверю, что в реанимации ты прятался от следствия.

– Но он…! – возмутилась медсестра, так и не решившись звать врача. Ликарис сам нарвался на следователей.

– Скоро месяц будет, как мы тебя караулим, – снова не дослушал ее напарник Радика. Хмурый полицейский сжалился, освободил из тисков ребра больного, приобнял его за плечи и мягко развернул, задавая движение в ту сторону, откуда Кирилл на них вылетел.

– Побеседуем? – Улыбнулся спокойно, будто не он только что воздух выдавливал из подозреваемого. – О первых числах сентября?

– Ему нужен покой, – попыталась вмешаться медсестра. Радик цыкнул, как не слышал, встретился взглядом с прищуром более приветливого на вид следователя.

– Шагай. Не вынуждай нас тащить тебя в участок, нянечка твоя сказала про покой. – Придержал шаг, когда Кирилл остановился, ища опору в стене. Внимательно вгляделся в бледное лицо и, сообразив, что тот не прикидывается, вздохнул. Опять переглянулся со своим спутником. Решил, наверное, что помощь все же требуется, поднырнул под руку Кирилла и принял на себя его вес. Не встретив сопротивления, так и доставил его в палату, где довольно осторожно уложил на кровать, даже подтолкнул под спину подушку. Устроил его так удобно, как мог.

– Воды?

– Нет.

Радик носком ботинка подволок ближе стул и уселся на него. Точно напротив кровати, смотрел прямо на человека в ней. Находился так близко, что вторгся в чужое пространство; руку протянул бы и коснулся влажной от испарины кожи. При этом не чувствовал ни капли неудобств, тогда как Кирилл неосознанно пытался увеличить расстояние между ними, вжимаясь в подушку за спиной.

– Карина Левина.

От двух слов резко закружилась голова. Кирилл судорожно вздохнул, не отрывая взгляда от непроницаемого лица следователя, а тот сквозь зубы чертыхнулся, покачивая головой. То ли парень придурялся, то ли на самом деле не мог скрыть, насколько расшатали его новости, что бы он ни успел подслушать из разговоров врачей.

– Я кое-что услышал.

– То, что ты услышал – правда. Теперь и я хочу кое-что услышать.

– Мы попали в аварию?

– Ты не помнишь? – резче спросил Радик Деместров.

Кирилл изо всех сил сражался с паникой и проигрывал в этой борьбе. Он застыл, следователь напрягся.

Между ними мягко встрял человек моложе и терпимее. Олег Вешкович, подарив напарнику выразительный взгляд, одновременно сделал знак, чтобы придержал напор. Не сразу, но через время, перестав в упор смотреть на едва живого парня, Деместров опал на стуле, а место вспышки гнева заняло ледяное спокойствие. Предоставив задавать вопросы другому, он не прекращал следить за подозреваемым, до которого удалось добраться с таким трудом.

Еще и невероятно повезло заполучить его без армии адвокатов, которой озаботился старший Ликарис, а младший пока не сообразил, что ему полагается защитник, и что рот открывать он не обязан.

Что он вовсе не свидетелем проходит по делу.

– Дверь твоей машины раздробила череп Левиной, и собирать там особо оказалось нечего. Но хирурги, надо отдать им должное, старались.

Кирилл перестал дышать.

– Карина была твоей девушкой? – сочувственно спросил напарник.

– Она жива?

Вешкович приподнял бровь.

– Жива настолько, насколько позволяют аппараты. Если их отключить, дышать она не будет.

– Кома? – едва слышно прошептал Кирилл.

Следователь Деместров пожал плечами, не особо стараясь быть деликатным.

– Смерть мозга. Это необратимо и само по себе не пройдет, так что надежды я б не питал, – добавил быстро, видя, что Кирилл готов возразить. Заспорить. Вместо этого их подозреваемый уткнулся взглядом в одеяло, которое неизвестно когда Вешкович успел разложить на нем, прикрывая ноги в пижамных штанах. Впору было жалеть парня, но мешали его деньги.

Его семья. Положение в обществе. Статус. Безнаказанность, которую все это обеспечивает.

– Ты изнасиловал свою девушку, – сказал без предисловий. И снова уловил недовольный отклик сбоку, который легко оставил вне зоны внимания. Кирилл вскинул голову и изумленно уставился на знакомого, а тот ответил непроницаемым взглядом незнакомца.

– Как это понимать, Радик? – начал Кирилл, напрягшись сильнее.

– Дословно, – подсказал Деместров, склонив голову. – Что, в согласии азарта нет? Есть куча свидетелей того, что вы договаривались встретиться утром, и сестра подтвердила, что именно ты должен был отвезти Карину в университет. В машине повсюду отпечатки пострадавшей. И кровь. Ты без одежды. Продолжать?

Палата резко сдвинулась вбок. Кирилл уперся руками по обе стороны от себя. Зоркий глаз следователя обшарил его с головы до ног и встретился с паникой во взгляде парня. На миг его охватили сомнения в том, насколько много правды им известно.

– Если дверь… голову… – вытолкнул из себя Кирилл.

– Опустим пока это, – в голосе Вешковича прозвучало предупреждение для напарника. Он все время стоял, облокачиваясь на прутья кроватной спинки, и видя, что светлые волосы парня прилипли ко лбу, разогнул спину и направился к окну, чтобы приоткрыть его и впустить свежий воздух. – Кирилл, нам правда жаль твою девушку…

– Ничерта вам не жаль, – прошептал Кирилл, прекрасно понимая, что жертвы – лишь цифры в статистике, а сочувствие не входит в требования должностных инструкций; излишне эмоциональные выбирают другие профессии. – Я должен ее видеть.

– Ой не советую…

– Просто посиди в своей кровати, – посоветовал Вешкович, незаметно врезав напарнику под стулом. – Тебе что, тяжело?

– Посидеть? – вырвался рык у Кирилла. – Послушать, как я насиловал Карину? А потом разбил ей голову дверью Тойоты, чтобы она не донесла? Это вы хотите на меня повесить?

– Насчет двери ты преувеличиваешь, – со вздохом заверил Вешкович, отметив попутно, что подозреваемый вспотел еще сильнее. – В вас врезался грузовик, тут все ясно. Неясно только, с чего бы водителю так нарезаться в дороге…

Кирилл осекся, тяжело дыша. Рывком смахнул со лба капли.

– Материал? – процедил, вытирая руки о себя. – Доказательства, что это был я? У вас есть? – Точно знал, что ничего бы медэксперты не собрали ни с него, ни с Карины, потому что ничем подобным они не занимались ни в тот день, ни до него. Ни разу. Потому что она только закончила школу и была слишком молода.

– У тебя полный бардачок презервативов, – невозмутимо ответил Вешкович. – Подметали всем отделом по обочине твои резинки.

Тут Кирилл откровенно удивился, а следователь Деместров почти поверил ему повторно. И снова себя одернул.

– Откуда?

Оба следователя пожали плечами, намекая, что владельцу машины лучше знать.

– И чеки туда прибавь, – намеренно холодно добавил Радик, – из аптеки.

Как бы ни гудела голова, но на ум Кириллу сразу пришли возможности, которые давали чеки.

– Номер карты!

– Оплата наличными, – обрубил все надежды Деместров. – Хватит выкручиваться! Из аптеки изъяли пятитысячную купюру вроде той, что была выдана из банкомата еще одной жертве.

– Еще одной? – эхом повторил Кирилл. И вдруг перед глазами возник банкомат. И жмени денег, так поразившие в тот момент. Несуразный старик, камера, в зону которой Кирилл старался не влезть.

– Мужчина, семидесяти двух лет, – прочитал Вешкович с бумаги, которую перед этим достал из нагрудного кармана и мучительно долго разворачивал, разглаживая сгиб. – Первого числа, в девять двадцать снял сумму в размере пятисот тысяч рублей. Камера… – Следователь на миг поднял глаза и чуть улыбнулся, тогда как Кирилл потел все сильнее, догадываясь уже, где прокололся, – … стоянки все это зафиксировала. Тебя, молодой человек, и дедулю. О чем ты с ним беседовал на ушко? Не предлагал ли подвезти? Где договорился его подобрать?

– Это не…

– Не отнекивайся, – добродушно ухмыльнулся Деместров, и в его исполнении эта гримаса приобрела совсем иной смысл. – Дедок растерялся, ты помог… Помог ведь?

– Помог снять…

– Деньги, да, видели. Конец года, скоро налоги платить.

– При чем здесь налоги? Все с бухгалтерией у меня в порядке!

– Конечно, в порядке. Не сомневаюсь, что налоговая проверка это подтвердит.

Кирилл поперхнулся.

– Проверка?

– Сокрытие доходов… – Деместров резко нагнулся, видя себя самого в расширенных зрачках подозреваемого. – Балуешься таким?

Отражение мигнуло, смазанное движением ресниц.

– Чем?

– Теневой бухгалтерией, – с заметным раздражением пояснил следователь.

– Зачем? – озадаченно спросил Кирилл.

Радик Деместров оглянулся на напарника, сгибавшего и разгибавшего копию отчета с камер наблюдения. Тот едва заметно двинул бровью, но промолчал: подозреваемый прикидывался, что не понял ни с первого, ни со второго раза, и он сомневался, что третий исправит ситуацию и заставит его признаться.

Деместров постучал по подбородку. И вздохнул.

– Задвоившиеся договоры на поставку одной и той же мебели, акустики, оплаты за приватные вечеринки под кассой, акты, ничем не подтвержденные. Подписанные, кстати, тобой, Кирилл Владиславович, – перечислил то, что уже откопали к этому времени.

Откуда у следователя эта информация, Кирилл не представлял. И даже на ум не приходило никаких схожих случаев, о которых ему было известно. И все же холодок пополз по позвоночнику. То, что озвучил Деместров, тянуло на приличную статью.

– Блефуешь, – тихо выдохнул, падая на подушку. Затылок впечатался в железную спинку. Голова взорвалась болью.

Оба следователя синхронно поморщились.

– Время и акты покажут, кто из нас лучший комик. – Деместров моргнул, отодвигаясь обратно на прежнее место. – Про дедушку, может, расскажешь, если остальные темы считаешь скучными?

– Скучными, – повторил Кирилл, щурясь на принявшего прежний невозмутимый вид полицейского. – Как ты сказал? Скучными?

Деместров недобро усмехнулся, разглядывая подозреваемого без единой кровинки на лице.

– Все ищешь какие-то… альтернативные выходы помимо признания? Или ждешь дополнительную стимуляцию?

– Радик, – коротко осадил его Вешкович. Деместров отмахнулся, показав, что услышал. Но темп сбавлять не собирался.

– Похищение, изнасилование, побои, грабеж. Попытки скрыться от следствия. Как насчет убийства?

– Что? – тупо переспросил Кирилл.

– Дедуля и банкомат.

– Я помог ему деньги снять.

– Чего за спину ему прятался, когда помогал?

Кирилл в бессилии уставился на Деместрова.

– Он ушел. Не знаю, куда. Он… Я спешил. Опаздывал. Меня Карина ждала.

Деместров понимающе прикрыл глаза.

– Проспал, – закончил Кирилл почти шепотом. Сглотнул. В горле образовалась наждачка. Но воды просить не стал. – Я ей звонил…

Следователь опять перебил Кирилла, заговорив безэмоционально, будто зачитывал незнакомый текст с бумаги:

– Труп того мужчины обнаружили в грязи в проулке, на так называемых задних дворах. У тебя, кстати, все туфли в той глине, как и одежда. Попробуй еще заикнуться, что ты там не был. Жертва убита кухонным ножом. На ноже твои отпечатки. А еще он взят из твоего дома, твоя мать опознала.

– Только мои отпечатки там? – со злостью выплюнул Кирилл первое, за что зацепился. – Я единственный, кто пользуется ножами в доме?

– Ты сейчас в качестве убийцы выдвигаешь кого? – поинтересовался Деместров с выразительной гримасой. – Отца, мать или брата?

– Она мне не мать!

– Неверно выразился, но сути не меняет – кто-то из твоей семьи?

Кирилл тяжело дышал, не сводя глаз с довольного собой Радика. Вешкович нахмурился и бросил взгляд на Кирилла, но тот быстрый осмотр остался незамеченным.

– Так что? – не унимался следователь.

Глаза Кирилла заблестели, и он резко увел их в сторону. Уставился на свои пальцы, рвущие одеяло, и с заметным усилием разжал кулаки. Положил подрагивающие кисти поверх прикрытых колен, обхватив их слегка.

– Я ведь подозреваемый? – догадался уточнить тихо. Повел плечом и задохнулся от острой боли в ребрах. Голова пухла, пытаясь обработать кучу информации, глаза резал белый цвет поверхностей, потолка, краски на стенах. Сердце колотилось так, что проверь медсестра ему пульс, пришла бы в ужас.

Кирилл сжал челюсть, понимая, к чему его подталкивают следователи, и украдкой поискал диктофон или телефон на тумбочках. На виду ничего похожего не обнаружил, но жучки могли быть рассованы по карманам или заранее установлены в палате. Если верить медсестре, у полиции было достаточно времени, чтобы получить все мыслимые и немыслимые разрешения на вмешательство в любые неприкосновенные сферы жизни.

Уловил легкий тик, которым Радик Деместров признал, что недооценил подозреваемого. Кирилл достаточно знал его характер, чтобы раскусить, пусть с запозданием, расчет на подавленное физическое и моральное состояние человека, которое сыграло бы ему на руку. В этих двоих не осталось ничего, что бы напоминало о прежних знакомых. И все равно не мог смотреть на этих ребят в форме иначе, ждал какого-то снисхождения, объяснений. Жеста, мимолетного намека, которые разграничили бы следователей и людей, с которыми он выпивал в клубе. Но границы не видел. От этого становилось тошно. И страшно. Во что он успел влипнуть за одно утро? И что тут раскрутили, пока валялся без сознания?

Выйдем, сделал знак Вешкович напарнику, едва отловил его взгляд. Деместров кивнул, и сам сообразив по выражению лица парня в койке, что ничего они не добьются ни напором, ни уговорами. Момент, когда Ликарис раскис было, они упустили. Теперь тот подозревать начал самих следователей и вряд ли станет болтать. К тому же те, кто остался внизу у входа, дали знать, что к больнице подъехала бригада адвокатов. Очевидно, медсестра не сидела сложа руки, а сообщила кому надо, так что часа не прошло, как примчались защитники, которых видеть сейчас хотелось меньше всего. Деместров не сомневался, что с этого момента Ликарис станет ой каким осторожным в высказываниях.

Это огорчало.

Нехотя он поднялся со стула.

– Отдыхай.

Олег Вешкович хотел что-то сказать, он задержался. Поглядел на опущенную голову парня.

– По знакомству… Разок подскажу. Не ищи в нас спасения, Кирилл, от того, что натворил. Здесь мы тебе не товарищи. – Безрадостно улыбнулся, не дождавшись отклика. – Ты ж вроде дураком не был раньше. Уж не знаю, что нашло на тебя.

Парень продолжал удерживать голову пригнутой, только шея напряглась. Вешкович поджал губу и вышел вслед за напарником. Как и думал, в коридоре виновато мялась та самая сестричка, вызвавшая подмогу. Как только полиция покинула палату, она сразу туда нацелилась.

– Он в порядке! – крикнул Деместров. И тише добавил: – Никто его не пытал. Гадство… А так хотелось.

Вешкович задумчиво проследил, как закрывается дверь. Попытался поставить себя на место Кирилла и безрадостно хмыкнул.

– Бьешь все рекорды по штурму разбитых голов. Боюсь представить, как ты работаешь в одиночку.

– Почти получилось, – ворчливо отозвался Деместров, отступая к стене, чтобы пропустить тройку в костюмах, спешащую для беседы с подзащитным. Стараясь хоть внешне показать спокойствие, поискал в ставшем многолюдном коридоре старшего Ликариса, но того среди людей не оказалось. Наверное, прибудет позже. Прочесал пальцами голову и покосился на напарника, не одобрявшего методы, но, к счастью, державшего это при себе: – Считаешь, перебор?

– Считаю.

– Странное отношение у меня к этому щеглу. С одной стороны жаль его. С другой – пожалуйста, вот тебе мотивы на каждое преступление, полно каких хочешь улик, есть показания. Есть жертвы. Нет алиби. Остались чистые формальности, пару заседаний и прописка в какой-нибудь не слишком удобной камере на долгие годы. – Деместров искривил губы, глядя на собственные пальцы. Потер ноготь. – Не слишком мы загонялись с этим делом, да?

– А ведь щегол сделал дельное замечание, – заметил Вешкович, думая о своем. – Если нож был на кухне, как заявила его… эм… мачеха, то он весь покрыт должен был быть пальчиками. Но ручка будто вылизана.

Деместрова тоже смущала эта деталь. Плохо себе представлял, зачем бы убийце оттирать орудие убийства от чужих отпечатков, при этом оставлять повсюду свои.

– Эти его беспорядочные перемещения по городу… – протянул, имея в виду все эпизоды попадания в зоны слежения дорожных камер. – То ли место искал подходящее, то ли… Левину искал, чтобы в университет отвезти. – Помолчал немного, провожая взглядом знакомого уже врача, двигавшегося к палате. Приклеил доброжелательное выражение на лицо, которое держалось, пока врач не скрылся за дверью. – Слишком быстро все же?

– Вроде того.

Оставшееся время до ухода адвокатов следователи провели молча, разойдясь по коридору. Один устроился на стуле и потягивал кофе из термоса, Радик Деместров прохаживался вдоль стены из одного конца этажа в другой и порядком намозолил глаза персоналу больницы. В своих обходах захватывал также территорию за поворотом, где находилось реанимационное отделение. И размышлял. Наблюдал за родственниками Карины, в особенности за ее сестрой, первой указавшей на Кирилла как на главного подозреваемого. Следователь не сомневался, что Ликарис, как только избавится от надзора и отыщет возможность сбежать из палаты, предпримет попытку выбраться в этот тупичок, и ждал с нетерпением первой встречи его и сестры пострадавшей.

Дожидаться ему пришлось довольно долго, а к ночи Деместров уже потерял всякую надежду. Хмурая Кира Левина несколько раз уходила и опять возвращалась. Следователю эти набеги было не понять, но с расспросами не приставал, да и говорить особо было не о чем, ее показания имелись в деле. Сама сестра не горела желанием общаться, только кивала и уставлялась в окошко. Шепотом что-то узнавала у иногда выходившей медсестры, говорила с врачом. А еще плакала; самая тягостная часть во всей этой процедуре для полицейского, в обязанности которого не входило утешение. Ему оставалось смотреть и чувствовать себя чуток причастным к этим слезам.

Вешкович отлучался в середине дня, спать, наверное. Вечером вернулся. Оба с нетерпением ждали, когда же Ликариса выпишут из больницы и можно будет сдать его в изолятор, чтобы там за ним уже приглядывали и фильтровали посетителей.

– Иди домой.

Незаметно подошел напарник, от его голоса задумавшийся следователь дернулся. И тут же негромко рассмеялся над своей реакцией.

– Я вызвал караул, – добавил Вешкович, многозначительно окидывая взглядом товарища, выглядевшего так, будто его выгнали из дома. – Ребята на подъезде. Мы ж не охрана, в конце концов, чего торчим здесь? Поешь, выспись и приведи себя в порядок. В участке куча бумаг скопилась, туда бы заглянуть.

Деместров выдержал паузу, пока проводил ответное изучение отвратительно цветущего и посвежевшего напарника, после чего кивнул на реанимацию, напротив которой на стуле прикорнула девушка. Вешкович глянул туда же, отметив усталый вид и припухлость на лице старшей из сестер Левиных.

– Не станет она убивать парня.

– Да не… – Радик Деместров протяжно выдохнул, прислоняясь к стене. Глаза на самом деле слипались, идея взять перерыв привлекала все сильнее. Да и запашок от одежды стал раздражать. Но оставалось кое-что, что нельзя было провернуть в изоляторе. – Наоборот, хочу, чтобы они столкнулись. Либо он сюда придет, либо она навестит героя. Рано или поздно они столкнутся, а мне вот любопытно, как пройдет. Так что придется подождать.

***

Адвокаты были до жути дотошны и доходчиво объяснили клиенту, почему ему следует заткнуться со своим видением произошедшего. Обычно такое рвение Кирилл одобрял, но не теперь, когда вся их въедливость оказалась направлена на него одного, а он с трудом сдерживался, чтобы не выгнать их и не зарыться под одеяло. Получить хоть небольшую передышку.

Он элементарно хотел есть, и эта простейшая потребность доводила до отчаяния. Будто не доставало ситуации трагизма, чтобы организм им проникся и примолк. Не понимал, как в голову вообще лезут мысли о еде, поэтому на дежурную медсестру рявкнул так, что она с тележкой поспешно ретировалась, не успев озвучить, что на ужин.

Некое удовлетворение Кирилл все же получил, сосредотачиваясь на голодных спазмах. При этом понимал, что долго на глюкозе внутривенно он не протянет. Только особо размышлять над перспективой сдохнуть с голода не стал, ему не позволят. Больше анализировал сейчас, насколько существенно он распустил язык при следователях, и чем это грозит.

Владислав Ликарис появился, когда за окнами стемнело. Привел с собой Оксану. При ней Кирилл не сказал ни слова, сделав вид, что спит. Поверил отец или нет, но отсидев положенное время на стуле, он ушел, пригасив перед этим в палате свет. Все, что его интересует, он выяснит у адвокатов, а разговоры с сыном у него никогда не клеились, так что к лучшему, подумал Кирилл. Эмоции переполняли до дрожи в губах, которые пришлось напрячь до боли, чтобы лежать неподвижно и не выдать себя.

Не успел перевести дыхание, как следом в щель протиснулся Виктор. Пробрался как вор, верхний свет включать не стал. Сквозь ресницы Кирилл следил, как тот пренебрежительно разглядывает обстановку и пустые стены, с одной из которых по требованию полиции сняли, а потом куда-то дели небольшой телевизор. Наверное, чтобы не стал слишком осведомленным раньше, чем ему позволят. Странно, но эта деталь заставляла себя чувствовать настоящим заключенным. Указание на его положение.

Кирилл старался не сбиться с дыхания, пока брат шарился по палате, задевая то стулья, расставленные для адвокатов, то тумбочку, отодвинутую к стене. Скрипнула дверца, прошуршали пальцы по пустым полкам. Что хотел посетитель – осталось тайной, но окликать его Кирилл не стал, отчаянно желая остаться в тишине. Да и роль Виктора еще не понимал, кто он – враг или союзник. Хотелось надеяться на второе, но едва ли мог рассчитывать на такую роскошь. С учетом его матери и симпатий к Карине больше склонялся к первому, а потому решил выжидать. Виктор мог растрогаться до слез, а через минуту донести.

Терпеть его присутствие было сложно, всего себя Кирилл сконцентрировал на равномерном движении грудной клетки и веках, которые могли дрогнуть. Закатив глаза, чтобы не реагировать на свет, он считал про себя секунды и ждал, когда же брату надоест обследовать пустую палату и он либо решится разбудить больного, либо уберется восвояси. И когда Виктор все же выбрал исчезнуть так же тихо, как и появился, Кирилл наконец сделал то, ради чего весь день подавлял боль и тем самым сохранил ясность мыслей без лекарств.

Он направился к реанимации, чтобы увидеть Карину. От дальнего окна в конце коридора за ним проследовали два взгляда.

– Что я говорил? – прошептал один из следователей, пихая второго в бок.

– Доволен собой? – отозвался Вешкович, не предвидя ничего хорошего от встречи двух людей, которые не спали в этот час, и которых притягивала одна палата. Спрыгнув с подоконника, оглянулся на напарника. – Пошевеливайся. Чую, разнимать придется.

Деместров шустро потрусил следом, на ходу выцепляя яростный шепот, который быстро перерастал в ругань. О тишине и о том, что находятся среди больных, двое за углом помнили минуту, не больше.

– Как смел припереться сюда? – рявкнула Кира, сопроводив слова шлепком по стене при виде Кирилла. Тот не мог целиком выпрямиться и стоял перед ней, закрывающей собой нужную дверь, прижав локти к бокам. От малейшего движения под ними ныли перетянутые бинтами ребра, а взгляд прилип к окошку, ярко светившемуся за головой девушки. – Как посмел вообще вылезти из палаты?

– Кира… – выдавил Кирилл.

– Поджилки трясутся? – с ненавистью прошипела Кира, выступая вперед. – Не усидел? Своими глазами решил убедиться, что она будет молчать?

Поморгав, Кирилл перевел взгляд на маску, за которой сложно было разглядеть приятную внешность. Приходилось делать над собой усилие, чтобы не дышать полной грудью, потому что темнело в глазах. И не сомневался, что его судороги доставляют Кире море удовольствия. Она б еще и ногами его отпинала. Может, так и сделает.

Он тяжело привалился к стене, чтобы не свалиться раньше времени, как никогда чувствуя себя слабым против горя, в сравнении с которым его собственное меркло.

– Полиция сказала, что…

Кира издевательски вздернула подбородок. В глазах стояли слезы.

– Что моя сестра превратилась в овощ?

Кирилл сглотнул желчь, подступившую к горлу.

– Это ведь не точно. Есть другие врачи.

– Заткнись! – процедила девушка, сжимая кулаки. Кирилла окатил холод от вида перекошенного лица. В нем было столько жестокости, что не сумел отвернуться.

– Лучше бы она говорила… Лучше бы… – шепнул. Он не успел узнать, кому перешел дорогу настолько, чтобы тот неизвестный запросто расправился с кучей людей, лишь бы обвинить его, и это гудело в венах без остановки, заставляло перебирать знакомых и возможных знакомых, искать и копаться в памяти.

Он анализировал любую мелочь, на которую раньше не обратил бы внимания, вплоть до тех, кого обошел на вступительных экзаменах, чьих лиц и имен даже не знал.

Он был невнимателен. Пропустил кулак Киры, который врезался ему в живот. Еще не нога, но уже началось вымещение гнева.

От удара коротко выдохнул и стиснул зубы.

– Она сказала! Успела, урод ты конченый, она вопила твое гребаное имя! Ты был с ней!

Следователи, остановившись перед поворотом, переглянулись. Там и задержались.

– Я был, да, – ответил Кирилл. Передвинул ноги так, чтобы встать устойчивее. – Я нашел Карину на той дороге. Ты должна меня выслушать…

– И что ты там делал? – взвилась Кира, вытягиваясь струной. – У меня и мысли не возникло ехать за город!

– Звонки проходили спокойно, и я подумал, что она потеряла телефон. Объезжал места, где его не подобрали бы. Безлюдные. Ты думала, что Карина со мной. Я думал, что с тобой, – устало пояснил Кирилл. – Какого черта ты постоянно кидаешь меня в черный список? Я ж звонил тебе!

– Ааа, спятить можно! – закричала Кира, с силой толкнув Кирилла. – Это все, что тебя волнует? Черный список? Обиделся?

Он ведь звонил ей? безмолвно уточнил Деместров, на миг оторвавшись от подслушивания. Вешкович кивнул и тут же вздрогнул от вопля, насторожившись.

– Утырок! Паскуда! Пес шелудивый… вшивый убийца!

– Может, хватит? – взмолился Кирилл. Удерживая кинувшуюся на него Киру за одну руку, не всегда успевал уворачиваться от второй, а получив коленом в бедро, и вовсе упал на стену, захлебнувшись вдохом. Задрал голову, прошипев: – Суть я понял!

– Ничем тебя не проймешь, скот! – не унималась Кира и врезала ему по лицу телефоном. Отклонившись назад, Кирилл стукнулся затылком. Отметил сбоку движение, на которое не отвлекся.

– Я хочу…

– Сволочь, твои хотелки дорого ей обошлись!

– Я не…

Кира завизжала во все горло и замахнулась опять. Этаж проснулся окончательно, захлопали двери. Послышался топот ног.

Кирилл машинально закрылся руками, и не думая отбиваться. От очередного удара его спас полицейский, придержавший взбешенную свидетельницу и оттеснивший ее от Кирилла. Так как увещевания не особо помогали, а дежурные медсестры только добавляли шума, родственницу пришлось выставить из больницы. Врач, спустившийся вместе с ней, довольно прохладно напомнил о часах посещения и запер дверь на замок.

Все это прошло мимо Кирилла. Как только пространство освободилось, он прилип к двери и не мог отвести глаз от Карины, силуэт которой размывало толстое стекло. Кончики пальцев холодила эта гладкая перегородка, которую не мог преодолеть и только тер ее безостановочно.

– Я мог бы догадаться, – сердито бросил Вешкович, проходя мимо напарника, чтобы занять место у противоположной стены.

– Мог, – ответил ему Деместров. На самом деле настолько драматичной сцены он не планировал, но кто ж знал, что так оно обернется. Не сказал бы, что сильно сожалел о столкновении лбами и не повторил бы это при случае, но результат заставил его задуматься. Подозреваемому достался пытливый взгляд следователя и, как ни странно, ни единой реплики, на которые Деместров ранее не скупился. После чего полицейский просто ушел, оставив разбитого парня стоять у квадратного окошка. Не сразу Кирилл опомнился, что конкретно этот человек обычно ходит в паре со вторым. Только присутствие второго не ощущалось несущимся в лоб грузовиком; скорее, оно просто ненавязчиво было.

– Ты ведь куришь, – пробормотал, повернув голову. Задержавшись взглядом на вспухшей скуле, без слов Вешкович протянул ему пачку сигарет, из которой Кирилл подцепил ногтями одну, и зажигалку.

Сигарету он всосал за полминуты и выполз из туалета в дымовой завесе. Вешковичу хватило взгляда на его окосевшие глаза, чтобы понять, что курение для парня было в новинку. Но никак не прокомментировал опыт, только проводил до палаты и оставил в покое.

3

О нем будто бы забыли. Но Кирилл не обманывался. Он знал, что у них тактика такая, хотят заставить его нервничать и заговорить первым.

С отцом он встретился два дня спустя, тот заглянул после очередного визита адвокатов. Остановившись у изножья больничной койки, Влад Ликарис так пристально рассматривал сына, что тому стало неудобно в растянутой футболке, после чего выдал:

– Тебе следует переписать клуб на брата. Там проблем выше крыши. Если хочешь сохранить его, передай тому, с кем люди захотят работать.

Несколько мгновений Кирилл пытался по лицу угадать, что последует за этим странным советом, пока не понял, что добавлять отец ничего не собирается.

– Это все? – уточнил растерянно. И стянул воротник у шеи.

– Этого мало? – вскинул бровь старший Ликарис.

– Мы видимся впервые после…

– … того, как ты ославил нашу семью на весь город?

Кирилл старался не показать страх, преследовавший его все время, пока находился в больнице; боязнь, что отец как обычно отвернется и закроет глаза, сделав вид, что ничто его не касается. Видимо, именно так он и планировал поступить, не в его привычках замечать неудобства, ведь это проще простого. Кирилл начал подозревать, что задачей адвокатов было совсем не доказать его невиновность, а уменьшить ущерб для членов семьи.

– Почему Виктор? – обреченно спросил. Почему сразу не его мать? – Почему не ты?

– Потому что мне некогда разбираться с твоими махинациями, – отрезал старший Ликарис, – а у Виктора есть желание и время. Если потребуется, помогу ему.

Что ж мне не помогал, хотелось спросить у отца, но Кирилл и сам понимал, что значил для Влада Ликариса он сам и его мать. Было бы иначе – не было бы другой женщины и ребенка, которого она родила практически сразу после рождения официального наследника.

– Махинациями, – горько усмехнулся. – Ты даже не спросишь ничего? – Сказал, особо ни на что не рассчитывая. Желание выговориться перед родным человеком и ощутить его поддержку из навязчивого стало вполне терпимым, перестало заедать. Однако… Однако он так ждал, пока сможет поговорить с отцом с глазу на глаз.

– Я видел бумаги и говорил с адвокатами, – сухо уведомил старший Ликарис и обратил на сына прохладный взгляд, похоронивший смешные надежды. – Что еще тут добавить? Разве что подробности, о которых знать не хочу. Если тебе мало денег было, почему выбрал такой способ? Если тебе не хватало секса, чего цеплялся за эту девчонку? Не нашлось никого посговорчивее? Брат твой никогда! Таких проблем! Не доставлял! Чем бы он ни занимался, никто не жаловался!

Всего-то нужно было стать незаметным.

– Достаточно, – тихо прервал его Кирилл и закрыл глаза. Губы кривились в улыбке, а в горле стоял ком. – Я в состоянии сам заниматься делами клуба.

– Ты в состоянии только довести его до банкротства.

– У меня есть управляющий.

– Он сбежал. Пока ты числишься владельцем, люди обходят «Ликарис» стороной. Поставщики выплатили копейки неустойки и расторгли договоры. За последний месяц туда забредали только туристы, и то случайно, днем, искали, где поесть. Счета продолжают расти, зарплата людям капает. Добавь туда штраф, который тебе придется выплатить.

– Я платил все налоги! – не выдержал Кирилл, садясь в кровати. – Что за подстава? Я хочу видеть все бумаги, которыми меня пугают! Хоть понимать, о чем речь идет!

– Не строй из себя жертву, – ровно произнес Влад Ликарис. – Чем больше пафоса, тем меньше веры. Пока ведется предварительное расследование, ты вправе только не скрываться от следствия.

Кирилл поперхнулся и уставился на отца, подбирая слова. По родителю не видно было, что он чувствует себя обязанным как-то смягчить слова. Скорее, он выглядел раздраженным тем, что приходится пояснять очевидные вещи.

– Думаешь, сюда полицию нагнали ради забавы? Еще немного, если не раньше, и тебе предъявят обвинение. Заключат под стражу и отправят в изолятор. Тебя не задержали только потому, что ты в больнице, но следователи не спускают с тебя глаз.

Это Кирилл заметил.

Оглядел невзрачную палату и подумал, что она хотя бы светлая. Попытался представить ее меньше, темнее и с соседями. Губы дрогнули и крепко сжались прежде, чем он умудрился настроить отца против себя еще больше просьбой о помощи, потому что нет нужды сотрясать воздух, а оправдания без подтверждения ничего не стоят. Следовало поблагодарить его за адвокатов.

– Я не делал этого, – тускло проговорил Кирилл, решив зайти с другой стороны. – Чем засадить меня и забыть, не лучше ли доказать, что я невиновен? Для твоей репутации будет выгодно. Для твоего бизнеса. Для… Оксаны и Виктора, ведь за их спинами не перестанут шептаться.

– Ты им не родня, – сухо напомнил Влад Ликарис.

Спасибо, папа, я помню, подумал Кирилл, не изменившись в лице.

– Для слухов это не помеха.

– С этим мы разберемся. Клуб, – приказал старший Ликарис, – отдай брату. Он приносит деньги и должен продолжать это делать.

– Временно, – не сдался Кирилл. От одной только мысли о том, что детище мамы попадет в чужие руки, сжималось нутро. Но выхода в данный момент, очевидно, не было, поэтому попробовал выпросить компромисс: – Виктор станет управляющим. Пока не пройдет суд. Если не в мою пользу, то напишу дарственную. Если в мою – то… он останется там работать.

Отец задумался, скрестив на груди руки. Невольно Кирилл попытался представить их на своей голове в ласковом жесте, но память подкидывала только небрежные тычки, которые означали, что папа ребенка заметил. Перебирала его волосы только мама и Антон в детстве. Карина еще.

В груди заныло при мысли о девушке, не жалевшей для него нежности.

Кирилл глубоко вдохнул, игнорируя резь по всей грудине. Нервное раздражение пронеслось по всему телу, зацепило даже пальцы на ногах, и они задергались. Одновременно задрожал подбородок. Чтобы не удариться в истерику, усилием воли Кирилл очистил голову, и туда немедленно полез ночной клуб и то, чем он являлся помимо стен с крышей и прибыли, позволяющей не зависеть от милости папы.

Для всего города «Ликарис» означал нескончаемые вечеринки с размахом. Для Кирилла – память и связь с мамой. Она умерла бы повторно, узнав, что сын продался так легко. Кирилл чувствовал себя ужасно. На отца не смотрел. И даже в отдаленном уголке сознания хотел получить отказ от позорной сделки.

– Хорошо, – неожиданно согласился Влад Ликарис, а Кирилл пропустил удар сердца. И в замешательстве посмотрел на отца, хлопнувшего ладонью по спинке кровати. – Может, так и правда будет лучше. Есть на примете кто-то?

– Кто?

– Кто возьмет на себя всю эту помойку. Расскажешь о нем адвокатам.

– Я не делал этого! – повысил голос Кирилл. – Если и искать, то не козла отпущения, а настоящего преступника!

Старший Ликарис некоторое время рассматривал пошедшего пятнами Кирилла, а потом фыркнул.

– Что позеленел? Самому тошно от того, что натворил?

– Я… – задохнулся Кирилл. А потом вспомнил, что из-за особенностей дальтонизма разобрать оттенки красного отец не может. И видит его в серо-зеленом цвете.

Потрогал горящие щеки.

– Ты безнадежен, – заключил Влад Ликарис и ушел, оставив сына трястись от бессилия.

– Безнадежен, – повторил Кирилл в пустоту со смешком. – Слышали?

Звук, вырвавшийся из него, на смех походил мало. Растерев по лицу повисшие на ресницах слезинки, ощупав себя и подвигав пальцами, вернувшими гибкость, направился в туалет. Там его и настиг запоздалый откат от папиного визита. Наклонившись над раковиной, куда хлестал поток воды, упершись в боковины умывальника, Кирилл пытался не задохнуться от беззвучных рыданий. Из зеркала выглядывала жуткая перекошенная физиономия, по небритым щекам которой ручьями текли слезы, а в светлых отросших волосах проглядывало серебро.

Оно завладело вниманием.

Кирилл сглотнул и потрогал отливавшую на свету прядь, потом еще одну. Перебрав пробор, засмеялся громче, и со злостью выдернул волосинки, бросив в воду, где они закрутились и исчезли в воронке.

– Черт… седой…

Вздохнул, кривясь и клонясь на одну сторону. Захотелось содрать все бинты, не дававшие двигаться. Кости должны были срастись, так что от этого корсета толку не видел уже.

Не успел довести идею до конца, только стянул через голову футболку, как пришлось вспомнить о замечании отца. О полиции, которая сновала везде, даже в туалете. Из той компании в помещение ввалился не кто иной как следователь Деместров, который ничуть не удивился встрече. Он даже не сбился с шага, проходя мимо застывшего Кирилла. Только метнул взгляд на открытый кран.

– Это ты тут плещешься? Боюсь, тебе придется выбрать другое место, чтобы утопиться. – Развел руками. – Не могу больше терпеть. Или… подожди минутку, я быстро, и освобожу место.

Параноик, подумал Кирилл, комкая снятую одежду и не зная, одеваться ему или действительно ждать, пока следователь уберется из туалета. Пожалел, что не озаботился запереть дверь.

– На двоих не рассчитано.

– Как грубо, – глянул Деместров на парня. – Имей в виду, что в течение пяти минут тебя еще могут откачать, захлебнешься или удавишься… – указал на снятую футболку, – …не важно. Обычно так и случается.

Кирилл после паузы принялся одеваться, решив перенести разматывание бинтов в палату.

– Ты ссать пришел или трепаться?

Деместров усмехнулся.

– Вызвался ходить за тобой. А стоя под дверью, страсть как приперло. – Кивнул на воду. – Больницу решил разорить счетами? Она-то не виновата, что тебя сюда засунули. Просто ближе других оказалась.

– Ходи молча, раз вызвался, – буркнул себе под нос Кирилл и начал умываться. Следователь немного понаблюдал за ним.

– Не могу, – признался с громким вздохом. Зеркало отразило лицо Кирилла и пожатие плеч Деместрова. – Вдруг ты о чем-нибудь проболтаешься. Надо же быть рядом в этот момент. Хотя… Тем остается все меньше, даже не знаю, что еще придумать. Вот туалет, что-то новенькое, да?

Кирилл молча одернул футболку и повернул кран, перекрывая потоп. Пальцами зачесал назад волосы.

Деместров хмыкнул.

– Не нравится туалет?

– Ты в нем, скорее.

– Так открыто было, почему б не заглянуть?

Кирилл стиснул зубы.

– Это допрос?

– А что, похоже?

– Отстань по-хорошему тогда.

– А то что?

Кирилл опустил голову ниже.

– Я и прирезать могу. И голову дверью разбить. Забить еще до полусмерти.

– Я при исполнении. Ничего не смущает?

– Записываешь? – огрызнулся подозреваемый, бросая взгляд исподлобья.

Деместров чертыхнулся.

– Кирилл…

– Отвали, сказал! – резко выдохнул Кирилл, отступая к двери. – Вон унитаз, весь твой. А я пойду. Не бойся, насиловать не буду. Презервативы все отобрали.

– Кирилл, послушай…

Слушать Кирилл не стал, с грохотом стукнул дверью, оставляя следователя в тесной комнатушке. И кипя, вдавливая ноги в линолеум при каждом шаге, потопал к себе, на ходу вытирая мокрое лицо.

Не сразу дошло, что следователь намеренно отвлек его пустой болтовней.

Микрофон в палате он, конечно же, нашел, только оставил его прилепленным к задней стенке тумбочки и просто запомнил, что говорить самому с собой чревато осмотром психиатра.

***

– Мне кажется, мы спешим. Складно все до приторности. Я б посомневался чуток только из-за одного этого.

– Сомневаюсь, если не заметил, – проворчал Радик Деместров. И глянул на темное небо. Зябко укутался в куртку. С Вешковичем они заняли одну из скамеек в больничном дворике. На плечи падали листья, по шее гулял прохладный ветер. Чего сидели – у самого не было внятного ответа, но после шокирующей по своей пустоте сцены между отцом и сыном и последующей стычке в туалете с самим Кириллом внутреннее чутье сошло с ума окончательно. Начал замечать за собой, что где бы ни находился, а в голове крутятся отношения в семье знакомого, которыми не интересовался никогда. Да и по Кириллу не сказать было, что у него проблемы. Он всегда улыбался, приветливый и приятный человек.

– Папаша Кирилла, интересно, стал таким после того, как родителей похоронил? Или всегда был сухарем?

Вешкович напряг память.

– Это ж давно было.

– Давно, – согласился Радик. – На перекрестке всю семью грузовик снес. Их водитель на красный выехал. Дед, бабка и сам водитель тогда погибли. Выжил один сын. Лечился долго.

Он нахмурился и поднял глаза на окно, темное и едва угадываемое на плоскости стены здания. Внутри той палаты не раздавалось ни звука, и следователь, потормошив наушник в ухе, против воли начал переживать, не удумал ли что парень, там запертый.

– Может ли человек изменить свою сущность внезапно? – Встал и расправил джинсы по ногам. Напарник остался сидеть, глядя снизу вверх с прищуром.

– Нет. Но он может быть хорошим притворщиком.

– Настолько хорошим, что станет притворяться перед самим собой?

Вешкович пожевал губу, прежде чем ответить:

– Ликарису ведь ты услужил, намекнув на прослушку?

– Сам не знаю, что на меня нашло, – оправдался Радик. Хотя лукавил, знал: родитель парня перед этим вогнал в ступор, и захотелось ободрить. – Но наш дружок и до этого вел себя образцово, когда еще не знал. Я прям уверовал, что его горе подлинное.

– Приобщишь к делу?

– Возможно… Да. Или нет. В конце концов, я не его адвокат. У меня другая задача. Я должен найти улики, которые выведут на преступника.

– Подозреваемый еще не значит обвиняемый.

– Поэтому он еще здесь. – Радик вздохнул, не в силах отвязаться от тревожных ощущений, гнавших его в здание. – Проверю.

– Наверху наши ребята.

– Они снаружи палаты.

– Внутрь будет засунуть их проблематично.

– Поэтому и проверю, – с заметным раздражением отозвался Деместров.

– Есть основания?

Деместров воскресил в памяти выражение лица Кирилла у зеркала. Ему не хотелось бы думать, что оно означает что-то иное помимо усталости и расстройства.

– Надеюсь, что нет.

– Пойти с тобой?

– Вот еще. Наслаждайся вечером.

Вешкович с тоской оглядел закрытый участок, куда выпускали гулять больных, и в который раз пожалел, что повелся на просьбу напарника и выполз из дома в свой выходной. Теперь вот застрял здесь. И приготовился бездарно убивать время, откинулся назад, на перекладины скамейки.

Бледная луна сияла так красиво.

В приоткрытое окно забирались запахи осени, и через него же выветривался удушливый букет лекарств, который так приелся, что уже стал естественным. После недолгих размышлений Кирилл распахнул окно полностью и улегся грудью на подоконник, вдыхая острую прелость ночи. В рассеянной темноте различалось движение внизу, но он смотрел вверх, туда, где далеко мерцали звезды. Высокие тополя шелестели серебром верхушек, от долгого созерцания луны на ее поверхности нарисовались точки. В памяти сменялись вечера с похожими пейзажами, но тогда он не был один. Тогда он любовался вселенной с Кариной, а перед ними простиралось будущее.

Дыхание перехватило, руки напряглись, судорожно цепляясь за гладкий пластик. Воспоминания не знали жалости и били наотмашь; вновь и вновь Кирилл возвращался в моменты, заставлявшие трепетать сердце. Крепко зажмурившись, попытался вообразить себя не здесь, почувствовать ласковые руки на шее и перебиравшие волосы пальцы. Знал, что это в прошлом. Желал бы сейчас оказаться рядом с Кариной и убедиться, что она дышит, пусть и не сама. Что она все еще здесь. Что крохотная частичка ее существует.

Но надежд не питал, что ее семья смягчится хоть на минутку. Ее папа держал себя в руках только потому, что вокруг Кирилла слонялась полиция, мама смотрела как на пустое место. Кира плевалась ядом. А чего он ожидал?

От звука открывшейся двери Кирилл с проворством вора отпрянул от подоконника, неловко отряхивая ладони. И постарался вернуть равновесие, которым и не пахло здесь. Торопливо закрыл створку, только после рискнул повернуться. В палате стояла темнота, так что лицо не прятал, прямо смотрел на силуэт в ожидании, пока он озвучит цель позднего визита. То, что навестил его Деместров, было ясно, как лунный свет, проникающий в окно. Следователь прилип, словно жвачка, и путался под ногами, с завидным упорством выводя из себя подозреваемого. Его не останавливало молчание, и Кирилл бы расслабился, если б не уроки адвокатов и тень отца. А еще был Олег Вешкович, и он не раз предупреждал, что прошлое знакомство следует оставить там же, в прошлом.

– Не спишь? – раздался голос. В нем Кирилл уловил тень облегчения, причин которого не понял. – Спуститься вниз не хочешь?

– Нет.

Деместров запнулся лишь на секунду. Свет включать не стал. Потянув за дверную ручку, лишь немного разбавил густые тени в палате.

– Размяться?

– Нет.

– Поболтать?

– Я рассказал все, что знаю и видел, раз сто, не меньше. Добавить нечего.

– Я даже выучил твои показания, так что слушать еще раз не хочу, – парировал следователь, явно усмехаясь.

– Что тогда?

Деместров, столкнувшись с полнейшим равнодушием к своей персоне, ничуть не стушевался.

– Ничего особенного. Выпивки у меня нет, но внизу сидит мой напарник, а у него термос с кофе, какого в больничной столовой не варят. Могу поделиться. На улице ветер, так что куртка пригодится.

Только теперь Кирилл обратил внимание, что одна из рук следователя занята верхней одеждой, которая чуть погодя была ему предложена для утепления. На молнии и замки уставился, смутно угадывая в них что-то свое.

– Твой брат привез, – сообщил Деместров, заметив, каким взглядом Кирилл изучает одежду. Открыл дверь шире и успел заметить выражение его лица прежде, чем оно было стерто. Ничего по этому поводу не сказал, но подумал, что поднялся на этаж не зря. Интуиция его не подвела и в этот раз. Пациенту требовалось отвлечься, чем он и собирался заняться. Предложил бы консультации специалиста более квалифицированного, но ответ знал заранее, поэтому ограничился собой и своими раздражающими талантами, что тоже в общем-то неплохо работало.

Кирилл не делал ни движения, чтобы одеться. Ночной гость терпеливо ждал.

– Кофе, выгул. Куда уж мне одному столько милостей, – наконец озвучил Кирилл и отступил назад.

– Шутить изволишь?

– Удивляюсь. Тронут, конечно, и все же откажусь. Посижу здесь. В палате как-то спокойнее, не буду нервировать твоих коллег, болтаясь ночью по больнице, а то померещится им еще что. Побег, например.

– Адвокаты плохо на тебя влияют, – фыркнул Деместров. – Язвишь как они.

– Перенимаю манеры. Они уж точно не такие недоумки, как я.

Комментарий Радик пропустил мимо ушей.

– С тобой пойду, – сказал. – Коллеги поймут, что побега нет.

Сердце Кирилла забилось быстрее, а взгляд метнулся к двери.

– С чего ты меня выпихиваешь на улицу?

– Воздухом подыши, – мягко произнес человек из тени. – Синий уже. Следствие следствием, но доводить тебя до полусмерти у нас цели нет.

– Кислорода достаточно в аппарате, – отрезал Кирилл. – Спасибо. Если что, обращусь к нему.

Деместров протяжно вздохнул.

– Завтра тебя выпишут.

При этих словах Кирилл напрягся. Быстро перебрал в уме все последствия выписки, стараясь сохранять спокойствие.

– И что с того?

– Поедешь домой.

– Домой? – переспросил Кирилл, чувствуя, что перестал вообще что-либо понимать. Папа с адвокатами предсказали совсем другой выход отсюда, к которому он себя подготовил и даже смирился.

Из ступора его вывел стук по двери. Следователь размахивал курткой и указывал на коридор, куда воспаленные глаза Кирилла смотрели с трудом и щурясь.

– Ну так что насчет кофе? Заодно объясню тебе правила. Сразу после выписки наведаешься в участок и напишешь подписку о невыезде. Я пришел к выводу, что ты слишком много теряешь, а потому в твоих интересах разобраться. После можешь шататься в пределах города и не увиливать от помощи следствию.

Машинально Кирилл прикрыл глаза от света, шагнув к двери. И все ждал сюрприза, когда протягивал руку за курткой, а также пока шел следом за насвистывающим следователем по коридору и ловил на себе взгляды караула. Но никто его не остановил и ничего не спросил, а полицейский впереди после всех поворотов лестницы придержал тяжелую наружную дверь и беспрепятственно выпустил подозреваемого на улицу. Вышел сам, потянулся всем телом.

– Хорошо, – протянул и крикнул в темноту: – Олег, ты еще здесь? Доставай свою заначку.

– Я не должен вам двоим верить, – пробормотал Кирилл, отворачиваясь и глядя вдаль.

– Не стоит, ты прав. Но я ж пил кофе в твоем клубе. Вот и ты наш выпей.

***

Мера пресечения, которую следователь избрал для молодого Ликариса, всколыхнула притихший было город, и разговоры поползли вновь. Первые несколько дней Кирилл сидел в своей комнате, ругая себя за то, что не съехал из дома раньше, когда его знали только как владельца клуба. Теперь же отыскать жилье означало собрать толпу под окнами. В родительском доме, где журналистов и зевак сдерживал забор, в тот момент казалось безопасней. Потому там и остался.

Не сказал бы, что ему рады: отец встретил ледяным молчанием, на лице его жены восторга тоже не наблюдалось. Смерив взглядом с головы до ног того, кого не ожидала уже видеть в доме, она поднялась на второй этаж с видом покойницы. Кирилл почувствовал себя лишним. И вновь подумал об отдельной квартире. Глаза мозолить не собирался, поэтому, подняв небольшую сумку, в которой уместились вещи, бывшие при нем в больнице, пошел к лестнице. И остановился сразу же, как отец прочистил горло.

– Через час спустись в кабинет.

Для чего – Кирилл уже знал. Кивнул. На втором этаже поджидал его Виктор.

Брат шагал по проходу и лохматил свою дорогостоящую прическу. Услышав, что Кирилл поднимается наверх, он остановился и настороженно следил, как тот выворачивает из-за угла а, глянув на дверь в родительскую спальню в конце коридора, отводит глаза. Перед своей комнатой замедлился, порылся в карманах в поисках ключа.

– Кирилл, – дал знать о себе Виктор. Кирилл зашевелился быстрее. С кем с кем, а с этим подхалимом общаться не хотел. Даже не посмотрел в его сторону. Сводный брат лицом походил на мать, симпатичный, но его постоянная готовность улыбаться и в лучшие времена выдавала неестественность. А еще он прогибался по щелчку пальцев.

Совсем как я, невесело рассудил Кирилл.

– Позже.

– Мы можем поговорить о клубе?

Кирилл аккуратно вставил ключ в замок, стараясь скрыть дрожь в пальцах. Имя Карины не прозвучало, а именно этого он ждал. Потока проклятий и брызг слюней, а Виктора всего лишь интересует клуб и ничего больше.

– Я сказал, позже.

Виктор положил руку на запястье Кирилла, не давая повернуть ручку.

– Позже будет поздно.

Кирилл стряхнул с себя пальцы и открыл дверь.

– Папа сказал, что поможет тебе, – выдавил, пинком заталкивая через порог сумку. – Не о чем переживать.

– Но…

Кирилл захлопнул дверь.

Привалился к ней спиной, растирая лицо. Окинул взглядом свою комнату, в которой вырос. И понял, что домом он это назвать не может уже давненько. То, что проводился обыск, заметил сразу, как и то, что после были попытки навести порядок. Подозревал, что работа эта досталась Оксане, и от мысли, что эта женщина рылась в его вещах, в тех мелочах, что остались от родной мамы, стало тошно.

Еще раз пнув ни в чем не повинную сумку и вспомнив о времени, направился в ванную приводить себя в порядок перед встречей. С адвокатами. Подошел срок выполнять обещания.

Юридических советников у старшего Ликариса было много больше разумного, и всех их Кирилл не знал. Того, кто явился, видел впервые: обычный мужчина в синем костюме с портфелем, с короткой стрижкой и подвешенным языком, бывший в курсе, зачем его вызвали, и договор между нанимателем и новым управляющим у него уже был готов. Документы он, проигнорировав Кирилла, передал своему клиенту, который первым их и прочитал, после чего с кивком передал Виктору, а тот долго мусолил ручку, прежде чем поставить свою подпись.

Кирилл же тщательно изучал предложенный ему текст сделки. Кривил губы.

– Это завещание? – наконец спросил и опустил бумаги на колени.

– Мы должны предусмотреть все, – пожал плечами хозяин дома.

– Договоренность была иная.

Взгляд Влада Ликариса потяжелел, и Кирилл почувствовал себя крайне неуютно под ним, но выдержал. Только заметно побледнел и вцепился в стул, на котором сидел.

– Ты будешь подписывать?

Неуютно уже стало и адвокату. Он не поднимал головы, изучая чашку перед собой.

– Убери пункт об условиях перехода права собственности, – упрямо возразил Кирилл. – В таком виде я ничего подписывать не стану.

Адвокат прикрыл глаза и, судя по его виду, захотел оказаться как можно дальше отсюда, пока стороны не придут к согласию. Очевидно, он был уверен, что Кирилл Ликарис со всеми камнями знаком и согласен.

– Владислав Евгеньевич…

– Ты будешь подписывать? – резко оборвал адвоката Ликарис.

– Нет!

Виктор обхватил лоб, косясь на брата, но не решаясь подать голос.

На лице Влада Ликариса разгоралась злость, которую он безуспешно пытался подавить. Губы шевелились, и Кирилл примерно представлял, что они все тут могут услышать, как только отца прорвет. От того, что произносил его рот, сжимался желудок, и Кирилл боялся, что его стошнит. Боялся, что все это написано у него на лице. Но заставил себя разорвать договор и положил клочки бесполезной теперь бумаги на столик рядом с чаем, которым давился адвокат.

– Без той оговорки я подпишу немедленно. И Виктор хоть сегодня может брать на себя управление.

Кабинет погрузился в тишину.

Догадаться о ее причинах было несложно. Кирилл отсчитывал удары пульса в висках и сосредоточился исключительно на них, потому что о другом было думать страшно. Впервые он так жестко обрубил отца и не знал, во что это выльется. Обычно старался избегать таких ситуаций либо шел на уступки, и пока их интересы не пересекались, они вдвоем нормально сосуществовали. Кирилл знал, чего от него ждали, и насколько несущественным Владислав Ликарис считал соблюдать в точности уговор в палате, но когда спустя минуту юрист получил отмашку внести требуемые правки, Кирилл с трудом сдержал эмоции. Адвокат зашевелился, а все трое следили за ним, не рискуя смотреть друг на друга.

Незаметно Кирилл выдохнул. По спине ручьем стекал пот. На сводного брата, на то, как он воспринял изменения в своих возможных шансах, не глядел. После того, как поставил подпись, забрал свой экземпляр и ушел.

Знал, что этот прилюдный мятеж ему еще припомнится. Надеялся только, что не сегодня. Сегодня он был вымотан полностью и все, чего хотел, чтобы мозг отключился. Поэтому принял таблетки, которые выдали ему в больнице, и лег в кровать. Проспал до самого утра, как и обещала инструкция. А когда спустился вниз, его уже там поджидали.

Кира. Она общалась с Виктором. Ему следовало подготовиться к тому, что когда-нибудь она появится в доме.

Не подготовился.

Кира налетела, он понять ничего не успел. Только что растирал глаза, как в следующую секунду оглох от крика, зазвенело в голове, а нижняя часть лица моментально онемела. Запульсировала тупой болью. Кирилл со свистом втянул в себя воздух, отшатнувшись.

– Выпустили? – наступала на него девушка, размахивая руками. – А моя сестра осталась там!

– Мне… – пробормотал Кирилл. Пронесшийся мимо Виктор толкнул брата и обнял Киру за плечи. Она вырывалась, потом начала плакать. После шепота на ухо припала к Виктору и позволила себя увести.

Все случилось в считанные секунды. Пока затрещина укладывалась в голове, ошеломленный взгляд Кирилла проводил парочку вверх по лестнице, а от мысли, что сестра Карины где-то здесь и в любой момент может повторить, стало не по себе. И вряд ли брат прислушается по поводу своих гостей.

Пальцы ощупывали подбородок. Кирилл осторожно подвигал челюстью и потряс головой, разгоняя туман в ней. Не сразу разобрал, что за креслом стоит еще один человек и наблюдает.

– Прелестно! – прошипела Оксана, поворачиваясь к Кириллу, державшемуся за лицо. – Сколько еще мне терпеть это?

Отняв пальцы, Кирилл увидел на них кровь. Видимо, Кира учла свой прошлый промах, потому что в этот раз чехол ее телефона обзавелся острыми краями.

– Это – это я? – спросил. Оксана скривила лицо. – Умоюсь, – тогда коротко сказал, не желая вступать в перепалку. – Постараюсь с ней не встречаться. Здесь.

– Нигде! – процедила мачеха. – Не хватало еще, чтобы и ее…

Кирилла обожгло как от еще одной пощечины. Он вскинул на Оксану глаза, а она едва справилась с собой, чтобы не закончить мысль. Видно было, что сказать хотела многое, только помешал спустившийся к завтраку отец. При виде Кирилла он нахмурился. Перевел взгляд на жену.

– Что у него на лице? Это кровь?

– Ничего, – ответили в один голос оба.

Мысль о том, чтобы сидеть за столом между отцом и его женой с расквашенной физиономией не казалась здравой, поэтому Кирилл протиснулся между Владом Ликарисом и перилами и взбежал по лестнице. Там, закрывшись в ванной, внимательно рассмотрев себя в зеркало, пришел к выводу, что вода и холод не справятся, и полез искать средство эффективнее.

Оно не помогло, а Радик Деместров уставился на заклеенный пластырем подбородок с огромным интересом.

Они встретились в загородном клубе. Там следователь в последнее время бывал частенько, а Кирилл после дотошного изучения пределов разрешенного перемещения – впервые за полтора месяца.

Дни шли, а предъявлять обвинение никто не торопился. Неделю просидев на иголках в ожидании, Кирилл рискнул своими глазами посмотреть обстановку в клубе. Его внедорожник грудой искореженного металла сложили в гараже, только арестованные счета вряд ли в ближайшее время позволяли его восстановить. Альтернативой оставалось вызвать такси, но развлекать собой водителя был не готов.

Еще был мотоцикл, на котором колесил до армии, а потом пересел в более подходящий ожиданиям общественности транспорт. Коляска от него до сих пор где-то валялась на заднем дворе. Скоростью с Тойотой он не сравним, но благодаря двум колесам и управляемой мощи можно было не придерживаться дороги.

С Урала Кирилл и смахнул пыль. Провел пальцами по шершавому баку, отметив, что он нуждается в заботе механиков. Вообще давно пора было обновить краску. И не только ее, правда в данный момент любое движение упиралось в отсутствующие средства. Но система работала тихо, отзываясь во всем теле мягкой вибрацией, до нее время еще не добралось. И амбиции свои мотоцикл не растерял. Вместо изученной дороги Кирилл намеренно выбрал щекочущее нервы бездорожье.

Низко растущие ветки били по шлему, легкие жадно втягивали тягучий хвойный аромат, навечно застывший под густым пологом. С непривычки кружилась голова; Кирилл давно тут не был и теперь вернулся в места, которые изучал в детстве. Колеса мягко шуршали, вырывая из цельного покрывала облака игл. Погруженные в зеленый полумрак, леса совершенно не тронуло время. Они были тут сто лет назад, они останутся и впредь. Лишь новые глаза станут восхищаться и другие руки их касаться.

Размышлял, будто прощаться с этими местами собрался; человек задыхался от нахлынувшей тоски по тому, чего мог не увидеть долгие годы. Представил только суд, приговор и возвращение дряхлым стариком, если вообще вернется, и зубы заныли от желания затеряться в громаде гряд и ущелий, может, добраться до вечных ледников; их еще не видел. В насмешку прикинул, сколько сможет продержаться, если прямо сейчас рванет в чащу.

На ходу стянул с головы шлем и захлебнулся чистым воздухом.

Идиот, прошептал, резко уворачиваясь от размытого очертания ствола и вздымая за собой облако сухой земли.

На границе владений природы и человека Кирилл остановился. Заглушив двигатель, одной ногой уперся в землю и оглянулся.

Среди деревьев что-то пронеслось. Ослепительное, блик, да так быстро, что глаз не заметил. Но запечатлелось в сознании, заставив парня нахмуриться и засомневаться в себе.

– Эй…

Светлое. Наверное. Потому что там, откуда он только что вырвался, стояла темень.

Кирилл прислушался к себе. Шею закололо, громче застучало сердце. Ощущение чужого присутствия никогда не было столь отчетливым.

Он сдвинул брови сильнее, суженными глазами вглядываясь в изменчивые тени.

– Что там? – поинтересовался голос, и у Кирилла от неожиданности подкосилась нога. Локоть улетел в пустоту, говоривший оказался дальше, чем думал. Потеряв опору, тяжелый мотоцикл начал заваливаться вбок.

Следователь, видя, что Кирилл остолбенело таращится на него и не думает что-либо предпринимать, схватился за руль и бедром уперся в топливный бак, крякнув от натуги. Ноги заскользили по хвое, хвоя поехала по земле. Немного промедления – и есть риск переломать кости.

– Держи, чего застыл? – крикнул.

Кирилл спохватился и оттолкнулся, выравниваясь. Убедившись, что тот держится, Деместров нагнулся, поднимая упавший мотошлем. Смерив водителя испытующим взглядом, протянул ему защиту. Наклонил голову, рассматривая взлохмаченную шевелюру.

– За смертью гонишься?

Кирилл качнул головой.

Неосознанно боковым зрением следил за местом, где померещилось что-то, чему сам названия дать не мог.

– Что с бородой? Свалился-таки?

– Нет.

– Подрался?

– Нет, – отмахнулся Кирилл от следователя. Тот устал стоять с протянутой рукой и вдавил в грудь Кирилла шлем.

– А что тогда?

– Упал.

– Упал?

Кирилл замолчал, отвлекаясь наконец от стены стволов, над которыми ветер раскачивал пышные сосновые ветви. Перевел взгляд на Радика, потом – на видимые уже закрученные шпили декоративных башенок клуба.

– Упал? – с преувеличенным недоверием повторил Деместров. – Ты ж только что сказал, что…

– С кем не бывает, – перебил Кирилл.

Следователь отступился. Вряд ли поверил, как показалось Кириллу, но настаивать не стал. Вместо того указал на оставленный позади лес.

– Так что? Увидел что-то? Лесных духов?

– Господи, скажешь тоже… – рассмеялся Кирилл. Что бы там ни было, но мелкая дрожь не проходила. – Показалось.

– Чего валишься на ровном месте тогда? Напился?

– Дорога… немножко неровная.

– Ага, – глубокомысленно согласился Деместров и рывком выпрямил мотоцикл, балансировавший крайне неустойчиво. Потом только рассмотрел транспорт, который оседлал парень, и его брови полезли вверх. – Это откуда у тебя такой антиквариат?

– Сразу видно эксперта. – Кирилл любовно погладил потертые рукояти. – Мотоцикл всего семь лет назад собран, а на дороге провел и того меньше.

– Ох ты ж. Значит, что-то из современного? На эти штучки байкерские, на которых девчонок катают, не похож.

Запоздалая мысль о том, что полицейский вряд ли ради развлечения купит себе мотоцикл, заставила Кирилла прикусить язык. Редкое оживление пропало так же быстро, как и появилось, а сам он улыбнулся слегка виновато.

– Садись. Доедем.

– Тут твой братишка, – сообщил Деместров, не спеша лезть на заднее сиденье. Ожидаемо для него парень окаменел, голубые глаза помрачнели. Стало еще интереснее. – Ты за ним следом приехал? Он теперь распоряжается клубом?

Некоторое время Кирилл крутил в руках шлем.

– Знаешь ведь.

– Знаю. И что? Спросить не могу?

– Можешь, – вздохнул парень и закрыл голову. Щелкнул щитком, спрятал лицо. Долго возился с застежкой. – Виктор теперь управляющий.

– Почему ты так решил?

– Потому что со мной люди не хотят работать. В первую очередь от этого страдает клуб.

– А что прежний твой мэн? Антон знал этот клуб лучше, чем свою квартиру.

– Он уволился, зачем спрашиваешь?

– Как вовремя он это сделал, да?

Кирилл кивнул, а Радик пожалел, что не видит его в этот момент.

– И уехал неизвестно куда. Не оставил контактов?

Кирилл покачал головой.

– А Виктор брат, родня все же, – пробормотал Радик, усаживаясь за спину Кирилла и прилаживая на себя второй мотошлем. – Кому, как не ему, доверить самое дорогое. Понимаю. Значит, пришли к согласию с братом?

Кирилл выдавил сцепление и повернул до упора ключ. Взревевший двигатель перекрыл слова, а Радик поспешно схватился за бока водителя. Ответа среди шума не разобрал. Наверное, решил, так и задумывалось.

Ехать оставалось от силы минут десять. Попетляв в упорядоченных насаждениях, мотоцикл вылетел на покрытую тротуарной плиткой дорожку, а оттуда уже попал на отведенную под транспорт территорию, где Кирилл отметил до ужаса много свободных мест. По сути, занята была служебная парковка, а простирающиеся вдаль гостевые ряды создавали ощущение заброшенности.

Никаких посетителей.

Подобную картину наблюдал только после похорон мамы, когда «Ликарис» находился в процессе переоформления, а новый собственник был слишком измучен, чтобы наблюдать за весельем. Тогда он просидел здесь не меньше месяца, прежде чем понял, чем перерыв чреват для предприятия. Та же причина заставила и сейчас не топить клуб, а передать его. Опасался только, чтобы временное не переросло в окончательное.

Заглушив двигатель, Кирилл дождался, пока спрыгнет Радик, потом сам перекинул ногу через сиденье.

– У меня есть шанс? – глухо спросил, окидывая взглядом захватывающее дух здание в форме соцветия. Его насыщенный красный цвет горел среди темной зелени как маяк, как источник силы. Здесь Кирилл сгибался под тяжестью утраты, прощался, и здесь же собирал волю жить дальше.

Символ возрождения для него.

До определенного времени всерьез полагал, что мама возит его во дворец. Неудивительно, что каждый гость стремился сюда вернуться. Отец только не любил это место. Его глаза не различали всей его красоты, клуб казался ему серым и грязным.

– Шанс?

– Сохранить это все. – Кирилл обвел рукой вокруг себя и посмотрел на полицейского. По выражению его лица ничего не угадал.

– Тайны следствия, – туманно произнес Радик и покачал пальцем перед собой. – А ты еще не обвиняемый, чтобы тебя в них посвящать. Имей терпение.

Сохранять терпение с петлей на шее было не с руки, но Кирилл старался изо всех сил. Деместров полагал, что парень прибыл в клуб наставлять неопытного брата, а потому он свободно разгуливать остерегся, вслед за следователем направился внутрь. Там Радик потерялся, а у полукруга бара Кирилла обступили сотрудники. Видеть знакомые лица он был рад, как и слышать их всех, только разговор не клеился. Что у каждого на уме, не было ясно, а потому долго стоять в окружении работников Кирилл не стал, освободив и их, и себя от неловкой ситуации. Ушел в свой кабинет, где обнаружил Виктора и гору папок, вытащенных со стеллажей, рядом с которыми тот чувствовал себя неуютно. По какому принципу новоиспеченный управляющий отбирал себе чтиво, не понял: годовые планы чередовались с чертежами здания и архивными меню.

Разодетый по последней моде новый руководитель смотрелся чужеродно среди массивной устаревшей обстановки. С настенного портрета на его затылок взирала прежняя владелица. Синий блейзер небрежно накрывал бронзовую зонтичницу.

По своей воле ли брат оказался в кабинете управляющего или с подачи своей матери – это не объясняло того, почему он в одиночку пытался разобраться с бедламом. У Кирилла в свое время были мама и Антон, они наставляли, вводили в курс дел. Вот на что надеялся Виктор, разложив перед собой груду бумаг, в которых блуждал как слепой котенок в коробке, не понимал. Но тот рылся в них с таким рвением, будто на самом деле решил докопаться до всего своим умом. Даже не обратился за помощью к папе. Такой себе примерный сын семьи, у которого хребет гнулся в любую сторону; причем Кирилл так и не определился для себя, напрягает это брата хоть сколько-нибудь.

Не стал распинаться о потере времени и мусоре в голове. Короткий промежуток времени между своим приходом и обнаружением потратил на сканирование полок и мысленно воспроизвел прежний порядок: настоящий бардак не имел с ним ничего общего. Решив, что нужно либо начинать разговор, либо уходить, Кирилл коротко стукнул пустым ящиком, возвращая его на место.

– Много забрали?

– Коробками выносили, – отозвался Виктор, поднимая голову.

Ради интереса Кирилл прошелся вдоль шкафов, изучая надписи на твердых корешках папок. Виктор не шутил: все, что имело отношение к договорам и бухгалтерии, было изъято, иначе Деместров не подпустил бы к бумагам. Осталось то, что не представляло интереса.

– Людей нет.

– Клуб закрыт. Мы не можем даже вывоз мусора оплатить сейчас.

Мы, повторил про себя Кирилл, медленно выдыхая. Приложение к штату в виде Виктора затронуло сильнее, чем ожидал, и дело было не в конкуренции, начало которой положил не он, но участие в которой принимал. Просто чужой человек силком влез в его отдельный мир.

– Папа обещал тебе помочь.

Виктор со вздохом уронил меню.

– Почему ты не слышишь меня, Кир? Я ж знал, что так и будет. Все, что я могу – это просить в долг и в случае чего брать кредиты, чтобы рассчитаться. Тут да, папа обещал помочь с гарантиями. Не знаю, что ты наворотил, но налоги – это яма, из которой вылезать сложно. Как правило, шутки с ними заканчиваются впечатляющим штрафом.

Кирилл и сам замучился искать момент, когда все полетело к чертям, его бил мандраж от простого упоминания проверок.

– Я ничего не воротил, – отрезал, злясь. Виктор предостерегающе вскинул руку.

– Проверка считает иначе. Оправдания ничего не значат, ты обязан был знать. И от ответственности тебя это не спасет.

Подавив острое желание хлопнуть дверью и уйти, Кирилл прислонился боком к шкафу. Руки сунул в карманы кожаных брюк. Они уже давно прилипли к ногам, как и футболка к спине.

– Знаешь что-нибудь? – без особой надежды спросил. – Допрашивали договорников? Взятки за вечеринки… кто брал?

– Твой драгоценный Алекс. – Алексом звали бармена, и он в своей области был компетентен; как оказалось, не только в своей.

– Где он?

– Сбежал. На пару с начальником Татским. Могут, конечно, всплыть где-нибудь… И лучше бы им поторопиться, потому что у тебя, как понимаю, в запасе только голые клятвы и характеристики из школы.

Кирилл разглядел на лице брата беспокойство. Это его удивило. Практически сразу же – насторожило и вернуло к первому вопросу:

– Кто надоумил тебя подписаться под договором? Неужели не знал, что просто не будет?

– Ты. Я вызвался сам.

У Кирилла вырвался недоверчивый смешок.

– Я? Чушь.

Виктор погладил матовую поверхность огромного рабочего стола.

– Ты смог, и я смогу.

Тут Кирилл разозлился опять и, выпрямившись, пересек кабинет, чтобы опереться ладонями на стол. Нагнулся к брату, в который раз отмечая, как же он похож на свою мать. Те же непослушные темные волосы, смешанного цвета глаза, то ли серые, то ли голубые, плотный, смуглый. И на лицо простодушный. Поведение только не соответствовало картинке.

– Я получил отлично работающий механизм и кучу помощников в придачу. Ты же…

Виктор вызывающе вздернул брови, предлагая продолжать. Кирилл опустил голову, заставляя себя не вымещать раздражение без очевидной причины. Ведь Виктор, судя по деятельности, которую развел, и правда старался что-то предпринять.

– Где Антон?

– Я ему не сторож.

Кирилл расстегнул молнию куртки и распахнул края, остужаясь. Эскизы меню, в которых он узнал свои работы, рассыпались по столу. Проследив за взглядом брата, Виктор начал сгребать наброски в аккуратную кучку, при виде которой из головы Кирилла улетучились мысли об уничтожении, сжигании и прочем надругательстве.

– Стиль, – нехотя пояснил новичок свое любопытство, – не хочу его упустить. Тут круто на самом деле.

Круто, мысленно повторил Кирилл. Отступил от стола.

– Самого Антона видел? Он действительно испугался и сбежал, а заявление по почте отправил? Говорил с ним перед увольнением? Он оставил хоть какие-то указания? Дела передал?

– Позвони, – буркнул Виктор, не глядя на высокую фигуру брата.

– Звонил. Он недоступен. Квартира закрыта, – предупредил Кирилл следующий совет. – Соседи видели его с чемоданом.

– Ты сам ответил на свой вопрос, – подытожил Виктор. Ничего другого на ум не приходило с такими фактами, как налет налоговой, спешка с увольнением и экстренный сбор вещей. Очевидно, что управляющий поддался панике.

Виктор откинулся назад, утонув в высоком кресле, стоявшем здесь еще со времен покойной Ирины Ликарис, и не прочь был получить передышку от горы работы, на которую, очевидно, не рассчитывал. Разглядывал кожаный прикид сводного брата с долей зависти. Взгляд скользнул по черному мотошлему. Вечность прошла, прежде чем разлепил губы:

– Ты на мотоцикле?

И снова Кирилл, успевший взвинтиться до взрывоопасного состояния в ожидании обвинений, почувствовал себя в ловушке. Раз речь уже зашла о преступлениях, то спросив об одном, было бы логично затронуть и остальное. Кирилл почти это слышал, в ушах звучал голос, заладивший одно и то же. Как он мог. Как смотрит людям в глаза. Удается ли заснуть ночью.

На самом деле он отвратительно спал, просыпаясь в поту и дико озираясь, а все тело сводило судорогой, так тянулся вытащить Карину из-под машины, о чем сказал бы, если б кого действительно это заботило. Старик маячил на задворках сознания, но его слабо помнил. В собеседниках почему-то всегда оказывались следователи, а Кирилл делал вид, что все в порядке, и поедал таблетки, ссылаясь на боли.

– Да. Машина разбита. Уверен, ее сложно не заметить!

Виктор растерялся от внезапной агрессии и моргнул.

– Ну… думал, ты с ним… – кивнул на дверь, – … со следователем. Или на такси. – Взгляд пробежался по Кириллу, пропустил пластырь и, добравшись до головы, сразу же изменился. Пошарив по панели сбоку стола, Виктор добавил яркости освещению и изумился: – Что у тебя с волосами?

– Помыл.

– А-а… Странно.

– Не страннее, чем твои завитушки.

Виктор не мог не видеть, как брат слегка побледнел, а зрачки расширились в волнении. Машинально провел рукой по вьющимся прядям и промолчал, явно не зная, чем еще поддержать беседу.

– Тебя папа попросил приехать?

– Да, – с облегчением выпалил Кирилл, хватаясь за подсказку.

Пока что им вполне успешно удавалось обходить стороной Карину и утренний визит Киры, хотя глаз Виктора то и дело цеплялся за пластырь. Тем не менее недавняя вспышка ярости со стороны возможного учителя убедила его быть осторожнее и в словах, и в выражении эмоций, что позволило им двоим просидеть два часа в кабинете и ни разу не поцапаться. Кирилл думал, что вздохнет свободнее после того, как появится человек, заинтересованный в том, чтобы клуб работал, но на душе было гадко. Будто предал те стены.

Покидая клуб, наткнулся на Вешковича, прятавшего за пазуху блокнот.

– Вернулся бы ты к учебе, – дал тот совет, и в кои-то веки Кирилл ему последовал.

4

Всех тех людей, которые оказались студентами первого курса, Кирилл не знал. Видел их впервые. В основном на его кафедре на двадцать пять человек разброс возраста оказался небольшим, от восемнадцати до двадцати лет парни и девушки. Двое таких же, как он, после армии, еще один который год бродил по факультетам и никак не мог отыскать призвание. В этом году обосновался на юридическом, правда, никто из преподавателей всерьез его не воспринимал, встречали с улыбкой как старого знакомого.

Филипп Рокшаев. В этом году – солнце юридического факультета. Вокруг него кружили звезды помельче, двоюродные братья Эмиль и Рауль, и еще двое городских трутней: Мирон и Захар; все отпрыски состоятельных семей. Остальные выделиться не успели и ловили общие настроения. В целом однокурсники выглядели обычными студентами.

И все же Кирилл сильно нервничал. Накануне он посетил деканат, выдержал все вопросы, прямые и угадываемые, косой взгляд, с которым заведующий кафедрой прятал выписку из больницы, после чего получил расписание и список преподавателей. Неоднократно за то время его успела посетить мысль, что зря он выставляет себя напоказ, но его надсмотрщики из полиции ясно дали понять, что побегом он лишь признает за собой вину. А если не признае́т, то какого черта тогда прячется. Вот только от многократного повторения, что краснеть ему не за что, уверенности не прибавилось. Ощущение было такое, словно его раздели, вывернули наизнанку и вытолкали на сцену. С момента прихода в аудиторию и до окончания пары на него глазели все, а лектор заговаривался периодически, в итоге Кирилл всю историю государственного права сидел в заднем ряду, натянувшись струной. Неудивительно, что почти все в университете знали Кирилла Ликариса и раньше, он был лицом загородного клуба и самым молодым предпринимателем в городе, с которым считались, а теперь все эти почитатели переметнулись к Виктору, а в сторону его брата отпускали шуточки, не слишком заботясь о том, кто их слышит. Кирилл был рад, что до него доходит только несмолкаемый бубнеж, а не смысл. Лучше гадать, чем знать наверняка. Хотя он и так знал.

Механически записывал в тетрадь вслед за голосом преподавателя, лишь бы не смотреть по сторонам.

На перерывах студенческие толпы базировались у урн и лестницы, поэтому высидев первую пару, в ожидании второй Кирилл занял место поодаль и просто наблюдал. Одеться постарался так, чтобы не выделяться, в джинсы, кроссовки и вязаный джемпер, кожаную куртку сменил на серое полупальто. Но даже рюкзак привлекал внимание. С запозданием посетила мысль, что логотип можно было и отодрать, и вообще не столь важно, в чем книги носить, чего он так заморачивался летом, перебирая горы сумок.

Широкий двор корпуса Тарпаналя рябил многоцветием, повсюду мелькали студенты, перебегали девушки с места на место, оживленно смеялись парни, встречаясь у входа под навесом. С боем пробирались внутрь преподаватели, прикрикивая на лениво расступающихся старшекурсников. От одной из группок отделилась тройка и направилась к Кириллу. В здоровой рыхлой фигуре впереди идущего легко узнавался сокурсник. Филипп был старше, двадцати пяти лет, и особо умом не блистал, зато отличался гонором. Стригся он очень коротко, смотрел хитро и носил брендовые шмотки, за которыми особо не следил. С лица не сходили прыщи, но папина кредитка помогала кое на что закрывать глаза. Кирилл помнил этого вечного студента по клубу, где Рокшаев никогда не скучал в окружении девчонок, и довольно симпатичных.

За ним следовали Рауль Себитов, чья мать была одним из постоянных поставщиков продуктов для клуба, и его двоюродный братишка Эмиль, холодный и высокомерный восточный красавец, цедящий слова через плечо. Рядом с неуемным братом тот выглядел статуей.

Все они были довольно милы еще летом, теперь же от прежнего отношения не осталось и следа. Филипп не скрывал издевательского прищура. С немалым злорадством оглядывая худощавого парня, протянул руку, которую убрал быстрее, чем Кирилл успел коснуться ладони.

Кирилл справился с собой за секунду и даже сумел показать улыбку.

Началось, подумал, прикидывая, сколько на них устремлено взглядов. Показалось, что стало тише во дворе. Застучало в висках предупреждением.

– Что ты тут жмешься? – спросил Рокшаев, и сделал это как можно громче. – Приглядываешься к девочкам?

После неудавшегося рукопожатия Кирилл ожидал чего-то подобного, поэтому Филипп не застал его врасплох, а медленное закипание вполне поддалось контролю.

– У меня есть девочка, – спокойно ответил. Рауль в ответ фыркнул, откидывая назад голову.

«Если он сейчас что-нибудь вякнет, – подумал Кирилл, – то я ему врежу».

Рауль посмотрел на Филиппа. Темные глаза Эмиля загадочно мерцали. От этой змеиной неподвижности передергивало сильнее, чем от неуклюжих попыток Рокшаева ужалить.

И именно их ожидания позволили Кириллу не сорваться и не начать кричать. Будто бы чем громче, тем наверняка мог бы переубедить всех и доказать свою невиновность, то, что он такая же жертва, как и Карина с неизвестным дедушкой, только те две жизни уже разрушены, а его пока в процессе.

Взгляд зацепился за мелькавшую среди уплотнившейся толпы белую точку. Выражение лица каждого из студентов рассматривать не стал, но так как он продолжал стоять один против всех, мог угадать, что эти детки, заискивающие перед ним в стенах ночного клуба, теперь вовсю наслаждаются зрелищем. Подсчитал свои шансы разойтись миром, которые могли увеличиться, если он уступит, что сделать перед таким количеством народа показалось унизительным. Пусть Деместров и распинался о правильном поведении, только язык как назло застрял в зубах.

– Уж не Карину ли имеешь в виду? – шагнул к нему Филипп. – Кто твоя девчонка? Или взялся за следующую?

Кирилл смотрел в землю и молчал, надеясь, что тому надоест говорить с собой, и он оставит его в покое. Можно было напомнить о тоне, которым выпрашивал столик в «Ликарисе», но опять же в голове прозвучало предупреждение следователя.

– Так уверен, что я виновен? Что будет, если меня оправдают? – наконец подобрал нейтральный ответ. И поднял голову, встречаясь глазами с Филиппом. Тот смотрел не мигая, оценивая человека перед собой. Решил, верно, что тот не так уж и крут.

– У тебя денег столько нет, чтобы откупиться, – рассмеялся Рокшаев, а следом за ним послышались смешки и среди студентов. Рауль ухмыльнулся и толкнул в бок брата, смерившего его прохладным взглядом.

Кирилл стиснул в карманах джинсов кулаки. Плавно, а оттого незаметно перед Филиппом возник Мирон Ходарев. Он не особо выделялся на лицо, – кареглазый брюнет; был бы брюнетом, если бы отрастил волосы, а не брился налысо, – но тело его значительно украшало. Культурист, региональный чемпион. О нем Кириллу известно было лишь то, что он почти не пьет, и что пользуется популярностью у противоположного пола.

– Не советую, – хмуро произнесла гора мышц, выразительно указывая на руки Кирилла. Зрители за его спиной напряглись в ожидании.

– Не вздумай замыслить что-то, – добавил Рауль, как почуяв, что парень перед ними на пределе. – Свидетелей на этот раз хватит, – обвел рукой площадку перед окнами. – Так просто больше не погуляешь.

Незащищенная спина и никого за ней – Кирилл стоял среди двора, открытый для любого удара. И вражда тарпанальцев заставила сотню раз пожалеть, что последовал совету и взялся за учебу. Вешкович, подбивая вернуться к подобию жизни, вряд ли сам представлял атмосферу, в которой окажется Кирилл. Слиться со студентами у него не получится, как бы ни старался.

– Не вздумаю, – вздохнул.

Не переставая оглядываться, ученики потянулись к входу в корпус. С облегчением Кирилл понял, что началась следующая пара.

Филипп с компанией продолжали стоять. Эмиль отвлекся, переместив взгляд на что-то за спиной Кирилла, и у того возникло одуряющее чувство, что пока эти четверо отвлекали, там подкрадывается еще один товарищ.

Нервы тревожно зазвенели, он весь застыл. Понадобилась вся сила воли, чтобы не обернуться туда, куда глазел один из парней. Там действительно мог кто-то быть, например, отсутствующий в данный момент Захар, либо готовился отвлекающий маневр. Только когда Филипп выдавил кривую улыбку, перекосившую его лицо, и обратил внимание туда же, Кирилл рискнул повернуть голову и скосить глаза, оставляя компанию все же в поле зрения.

К ним приближалась девушка. Одна. Одетая в белую рубашку и черные брюки, туфли на танкетке не производили шума. Через плечо была переброшена лямка от сумки, сама сумка болталась в районе бедра. Проходя мимо Кирилла, она отпихнула Рауля, ухватила новенького за рукав полупальто и беспрепятственно потащила за собой, на ходу кивнув обомлевшему Филиппу.

– Снежа! – донесся им вслед голос очнувшегося от ступора Рокшаева.

Снежа, повторил про себя Кирилл, опуская взгляд на длинные сильные пальцы, сжимавшие шерстяную ткань у локтя. Любопытно, что кроме блузки плечи его спасительницы ничто не грело. Сообразив это, Кирилл начал снимать с себя полупальто, но девушка его остановила понятным жестом, а потом подняла руку вверх и помахала ею оставшимся парням.

– Не шали, Фил, – крикнула, а Кириллу сказала: – На пару опаздываем. Шевели ногами, не то будешь вместо сна строчить курсовики. Римлянин злопамятный. Не сталкивался? Ах, ну да… – повернув голову, новая знакомая смерила спешившего рядом парня взглядом. Глаза у нее оказались яркими, голубыми. Долго смотреть в них не вышло, да и неловко было.

Кирилл ошеломленно качнул головой, забыв пояснить, что не знаком ни с кем из преподавателей и с их методами обучения. А подумав о том, что она не знает, с кем связалась, решил и не завязывать беседу.

Вернувшись в аудиторию, он обнаружил, что все задние ряды заняты, и пришлось спускаться вниз, пред самые очи преподавателя. Отыскав свободное кресло в центре аудиторного стола и ничуть не удивившись торопливому перемещению студентов, он бросил под ноги рюкзак и утомленно опустил голову на парту.

Хотел бы выбросить всех их из головы и сосредоточиться на учебе, только однокурсники трещали слишком громко. Подумал о Карине, о том, что она должна сидеть рядом и…

– Боялся б тебя этот увалень, обходил бы стороной, – произнес голос сбоку. Вздрогнув, Кирилл открыл глаза. Увидел свою соседку, смотревшую прямо и жестко своими неоновыми глазами. – Он сам не верит, что ты убил, поэтому и ведет себя так нагло. Так что не бери в голову.

– Вот уж спасибо, – пробормотал Кирилл, вновь возвращаясь в прежнее положение.

Оказывается, она была в курсе и вытащила его со двора намеренно.

Вторая пара прошла так же, как и третья, и четвертая. Занятия в этот день были сорваны не только появлением знаменитого студента, но и визитом в деканат полиции. Один за другим два следователя прошествовали по коридору между примолкших учащихся и завернули за угол. Кирилл видел Деместрова и Вешковича, но подходить не стал, только проверил экран мобильного, чтобы убедиться, что разыскивают не его. В последнее время телефон стал неврозом; до жути боялся, что либо батарея сядет, либо связь пропадет. Если пропустит вызов, то это могут расценить как уклонение.

Филипп тоже не мог оставить редких гостей без внимания, немедленно разыскал причастного, по его мнению, однокурсника и преградил ему дорогу. Втолкнул в аудиторию, оказавшуюся поблизости. Плакаты на стенах выдали класс иностранных языков, тут Кирилл оказался впервые. Однако на разглядывание времени у него не было.

– Чего, нахрен, они сюда приперлись? – Филипп указал себе за спину.

– Пасут этого, – хмыкнул Мирон, складывая на груди ручищи. – Ликарис, без охраны никуда?

С ними был Эмиль, и он пристально смотрел на Кирилла, будто ждал, когда ж тот решит что-то предпринять. Но пока один бездействовал, другой тоже не лез. Его невозмутимость и привычка стоять в стороне действовали на нервы. Кирилл попытался вспомнить, чем тот занимался, будучи в клубе на вечеринках, и не смог даже с уверенностью сказать, что Эмиль там был. Он представлялся опаснее, чем его шумные товарищи, а что скрывалось за его скучающей маской, известно было только ему самому.

От тычка в плечо очнулся и бросил попытки разгадать Эмиля.

– Так чего вынюхивают? – резче повторил Филипп.

– Не доложили, – брякнул Кирилл и тут же отлетел к стене от удара чувствительнее. Разгибаясь, скользнул взглядом по Эмилю, и показалось, что тот прятал улыбку.

Мирон разглядывал свои пальцы, сжатые в кулак, потом вскинул брови в вопросе.

– Да не знаю я! – выдавил Кирилл. На глаза попался бюст основателя заведения, и он тут же представил, как скульптура опускается на голову культуриста. Приятно будет пару минут, а если Мирон после нажалуется, то вероятным исходом будет, что тут же его и закроют. Это быстро убедило Кирилла отказаться от мыслей об ответе.

– Настучать успел? – с подозрением напирал Филипп.

Кирилл отрицательно качнул головой, встречая мрачное недоверие Мирона.

От дальнейшего допроса спасло появление Виктора. То ли он знал, где искать товарищей, то ли пришел по наитию, но, глянув на Кирилла, подпирающего стенку, он шепнул что-то на ухо Рокшаеву, который после этого ушел. За ним потянулись и остальные. Виктор задержался ненадолго, пожевал щеку.

– Ехал бы ты домой, – сказал наконец.

– Да. Собирался как раз. – Кирилл осторожно потрогал ребра и пришел к выводу, что они целы. Печально было бы опять оказаться в корсете, не успев вылезти из него. – Познавательный был день.

Виктор промолчал.

***

– Не думал, что Ликарис такой дурак, – сухо проговорил один из людей.

Прислонившись к служебной машине, Радик Деместров наблюдал, как их подозреваемый одним из последних покидает учебный корпус. Рядом в той же позе обретался его напарник. Он откручивал пуговицы на бушлате и вздыхал как-то слишком тяжело. Очень скоро Радику надоело его слушать.

– Что?

– Скорее, я дурак.

Радик оторопело уставился на Вешковича.

– Не думал, что у него хватит духа вот так явиться и сесть за парту, – последовало пояснение. Тогда Деместров начал что-то понимать.

– Опять что-то из разряда умного? Займи себя, живи как прежде?

– Будешь прятаться, все решат, что есть причина.

Следователь хлопнул себя по лбу и на миг забыл о том, что хотел подвезти Кирилла домой. Все его внимание обратилось на стоявшего рядом человека.

– Что должно случиться, чтобы ты задумался о последствиях своей психотерапии?

Олег упорно молчал. Радик зло поджал губы и взмахнул рукой перед носом напарника, попутно выронив ключи от машины. Рассердился сильнее.

– Не больно–то ты расстраиваешься, как погляжу, раз думать нечем.

Вешкович подобрал связку, оттер от грязи и вернул водителю.

– Остроумный сильно? Все еще думаешь, что Ликарис прикидывается или поверил в его невиновность?

– Не заговаривай мне зубы!

– Да не думал я, что он решится!

– Так посоветоваться со мной не догадался?

Вешкович осекся и опять схватился за пуговицу. Раздраженно Радик вдавил палец в брелок, открыв машину. Коротким кивком велел напарнику лезть внутрь. И только потом вспомнил о Кирилле, которого и след простыл к этому времени.

– Упустил Ликариса из-за тебя.

– Так уж из-за меня, – парировал Вешкович, рывком открывая дверь со стороны пассажира. – Что мы вообще хвостом за ним таскаемся? Сомневаешься – так запри, дел-то!

Деместров сощурил глаза. Не особо заботясь о настроении напарника, второй следователь спокойно устраивался в кресле. Пристегнувшись, растер лицо и уставился перед собой.

– Едем?

Радик постарался взять себя в руки. И на всякий случай еще раз оглядел видимую ему часть университетской территории. Среди студентов Ликариса не нашел. Постояв немного, забрался в салон и развернулся к Вешковичу.

– Что у нас имеется сейчас?

– То же, что и месяц назад. – Искоса глянув на злющего коллегу, со вздохом следователь полез за блокнотом, а открыв его, продемонстрировал список, который известен был им обоим. Сколько ни пялились туда, а в нем ничего не менялось. – Потерпевшая…

– Тоже без изменений. Там тупик. Считай, труп, который накачивают воздухом. Ну не мне судить.

Вешкович целиком разделял мнение напарника, что выразил согласным мычанием и следующими словами:

– Основная улика – нож.

– Головная боль, – тут же подхватил Радик, забирая записи. Пролистал от корки до корки и зашвырнул их назад. – Ликарис продезинфицировал нож и пошел убивать старика. Без перчаток… откуда он вообще мог знать, что встретит того у стоянки? Либо кто-то навел блеск, зная, что Кирилл обязательно потрогает ручку, проследил за пацаном, подловил удачный момент, а потом уже в перчатках пошел и убил того, с кем тот сфотографировался.

– Второе звучит разумнее, – согласился Олег. Деместров задумчиво перебирал пальцами, сложив руки на руле.

– Родственники дедули не нашлись, жил он сам, и соседи его не знали. По их словам, думали, что домик пустует.

– Странный дед.

– Какой есть.

– И обеспеченный.

Деместров с самого начала заинтересовался этим фактом. Но ему быстро нашлось объяснение: старик удачно игрался на бирже; а потому пропустил это замечание.

– Показания, – продолжил Вешкович.

С показаниями дела обстояли не лучше. Первое, за что ухватилась полиция, было утверждение сестры потерпевшей, что Карина находилась с Кириллом Ликарисом в лесу. Сам подозреваемый это и не отрицал, даже дополнил, что, увидев его, Карина жутко испугалась и выкрикнула его имя. Время сложилось, этот момент Кира Левина и поднесла как указание на насильника.

– Неубедительно, – покачал головой Деместров. – То, что весь город знал, что они поедут вместе в университет, такое себе разоблачение. Он и в школу отвозил ее каждый день. Доставлял к двери. А то, что старшая Левина и Кирилл грызутся без конца, так в этом тайны нет. Она будет топить его до последнего.

Дошла очередь и до презервативов. Тут вышла загвоздка: парень отнекивался до красноты, а фармацевту из аптеки отшибло память, поэтому указать на подозреваемого как на покупателя она не смогла. Выходило, что упаковки мог купить тот, кто действительно ими попользовался в том лесу, отработанную резинку забрал с собой, а остальные, дождавшись момента, подбросил незадачливому парню. К тому же тот самый важный вскрытый презерватив следствие так и не отыскало.

За одним потянулось другое – тогда выходило, что этот неизвестный предвидел ситуацию, когда сможет подкинуть улики. А может, сам ее и создал.

– О водителе грузовика… – начал Деместров.

– Экспедитор, – напомнил Олег. – Пять лет в этой сфере. Закидывается периодически, судя по анализу крови и рассказам соседей, но чтобы на работе – первый раз.

– И последний.

– Я устал. Двигай уже куда-нибудь.

Радик завел машину. В голове вертелись фрагменты, не подходившие друг другу. Неудивительно, что никак не мог решиться оформить их в заключение. По дороге Вешкович ткнул пальцем куда-то в сторону и Деместров машинально глянул туда. В глаза бросилась вывеска с горячими обедами.

– Ну знаешь…

– Гляди, – перебил напарник и развернул голову Радика правее. – Вот и студент.

Деместров сбросил скорость, чтобы не упустить парня из виду, а потом и вовсе прижался к обочине и заглушил двигатель. После чего уже смог без помех рассмотреть Ликариса, то, как он шел, вжав голову в плечи и закрывшись от людей капюшоном. Его не интересовало ничего по сторонам, двигался по самому краю тротуара, где поток прохожих не сбивал с ног, а взгляд был устремлен вперед. Он остановился у ларька, нагнувшись, сказал что-то продавцу, потом протянул деньги, взамен получил некую коробочку, которую торопливо запихал в рюкзак. И тут его внимание привлекла та самая надпись, что и до этого Деместрова.

– Чего он…

Кирилл, постояв перед вывеской, в явном сомнении покопавшись в карманах и достав оттуда жменю чего-то, толкнул дверь с колокольчиком и зашел внутрь.

– Уж в его доме кормят наверняка вкуснее. Что за представление? – пробормотал Вешкович, явно не одобряя местную кухню.

Деместров задумался, отчего же этот обеспеченный ребенок бродит по общественным столовым вместо того, чтобы питаться либо в отцовских ресторанах, либо за собственным столом.

Они подождали еще, пока Кирилл выйдет. Провел он внутри не более получаса, после чего направился в сторону дома пешком. Автомобиль тихонько полз следом и довел его до самого забора. Причем оба следователя были удивлены тем, что остались незамеченными, ведь Кириллу стоило оглянуться, как смог бы рассмотреть их лица через стекло. Но тот шел с опущенной головой и казался погруженным в себя. Рюкзак висел на одном плече и постоянно сползал, парень то и дело подтягивал лямки. Перед воротами он застрял, не спешил открывать или стучать, и у обоих шпионов создалось ощущение, что тот вот-вот пройдет дальше. Но дверь открылась без его участия, а появившийся Виктор втащил брата во двор.

Молча наблюдавший за пешей прогулкой Вешкович указал на бесшумно притянувшуюся калитку пальцем.

– Странное поведение.

– Не ладит он с семьей, – пояснил Деместров. – Ничего странного. Так… Меня мучит вот что: дедуля, который оказался заправским трейдером, не справился с банкоматом. Как тебе такой поворот?

– Хоть ведьму разыскивай.

***

Виктор чувствовал сопротивление, когда затягивал Кирилла во двор. Подумал еще, что не зря сам пошел открывать дверь. Постояв перед монитором, на который выводилось изображение с камер по периметру, стал подозревать, что брат пойдет дальше гулять, на что папа обязательно бы нашел что сказать. Отец был против того, чтобы старший сын бродил по городу; в данной ситуации Кирилл устраивал его сидящим дома. Также он возражал и по поводу того, что Кирилл наставляет нового управляющего, но тут Виктор был рад, что сводный брат настоял на своем. За неимением Антона ввести в курс дел больше было некому.

Пусть нехотя, но Кирилл раскрывал внутреннюю организацию работы. А Влад Ликарис дал визитку своего управленца и телефон заведующего филиалом банка для денежных вопросов. На это Кирилл заметил, что их отец интересуется результатом, а не процессом. На вопрос, зачем это нужно было самому преемнику, он только пожал плечами.

– Тебе тоже достаточно нанять грамотного человека, – указывал, – а у меня отношение к клубу не как к заработку.

Виктор, идя рядом с Кириллом, вспоминал выражение его лица, когда он случайно открылся. Украдкой поглядывал на профиль, но теперь все эмоции были выглажены словно утюгом.

– Ты долго добирался. Пешком?

Кирилл кивнул и завернул к лестнице. Виктор не отставал.

– Чего тебя трусит?

– Замерз.

Виктор с сомнением оглядел утепленное пальто, которое Кирилл только расстегнул, и бежевый джемпер под ним из мягкого кашемира.

– Ну… – неуверенно произнес. – Осень как-никак.

При упоминании погоды Кириллу на ум сразу пришла чудачка, чересчур смелая для того окружения, с которым водила знакомства. Он остановился на полпути, облокотившись на перила. Так как единственным информатором являлся младший брат, то к нему и обратился:

– Снежа – это кто?

Виктор метнул быстрый взгляд на Кирилла, который счел нужным пояснить:

– Она заступилась за меня, и мне показалось, что Рокшаеву это не понравилось.

– Тебе не показалось, – хмуро заверил Виктор. – Он вьется за ней с сентября и все группы ставки делают на то, что наш староста задержится на юридическом.

– Староста, – убито повторил Кирилл. Положение его оказалось хуже, чем думал. Лидер группы способен превратить в ад не только его нахождение в университете, но и нагадить в учебе.

– Староста.

– Кто б сомневался.

– Сомневался каждый. До…

Кирилл перестал разглядывать нижнюю гостиную.

– Вообще-то люди говорят, что собирались голосовать за тебя, – после заминки договорил Виктор, поняв, что чуть не свернул на запретную тему. Ее избегали все в доме, и он не был исключением. На миг перехватил взгляд Кирилла. Неловкость только возросла, и он поторопился закончить: – Ну… раньше.

– Понятно, – коротко ответил Кирилл и зашагал дальше, немного ускорившись. Его брат попрыгал через ступени.

– А насчет Снежи прислушайся ко мне. Фил тебе воздух перекроет окончательно, если заподозрит…

– Фил. Хороший знакомый? – не смог сдержать ехидцу Кирилл.

– А что? – выпалил Виктор, моментально вставая на дыбы. – Будешь воспитывать?

– Да ну, – обронил Кирилл, внезапно успокаиваясь. Открыл дверь в комнату. В спину ему прилетело:

– Насчет русалки я не шучу!

– Не интересует твоя Снежа, как и твои дружки, – сказал Кирилл и, видя, что Виктор не собирается уходить, поинтересовался: – Что тебе нужно?

– Чтобы ты сказал, что мне делать дальше, – буркнул брат в сторону, ненавидя себя за просящий тон. – Я, кажется, нашел способ оживить «Ликарис», но… – Он пожевал губу в сомнении, и поднял глаза на заинтересовавшегося Кирилла. – Я заключил одну сделку, чтобы не обращаться в банк. Мне нужно-то всего ничего подержать деньги в обороте.

– Сделку? – похолодел Кирилл, начиная соображать быстрее. Сердце упало вниз. А Виктор улыбался. – С кем ты ее заключил?

– Есть желающие поиметь быстрые деньги. Я рассчитал, что выручка спокойно покроет процент, а реклама сработает как надо. И дальше мы уже закрутимся на свои средства. Если обставить все как аренду здания, то…

– Не вздумай, – напряженно оборвал брата Кирилл, все еще надеясь, что тот просто делится пока что планами. – Чем больше сумма, тем… Ты же учишься на экономическом, кредитные риски ты должен был вызубрить в первую очередь!

– Я договорился на два месяца, – упрямо возразил Виктор.

– Виктор, не будь идиотом!

– Я бы сделал все как надо, если бы мог обойти счета «Ликариса» по-другому! – закричал брат в ответ, дрожащим пальцем указывая на побледневшего Кирилла. – Но если проводить через банк, то все, что попадет клубу, сразу заморозится! Ты такой запасливый, не запрятал ли пару миллионов для расчетов? Или давай тогда, закрывай клуб к чертям до суда! Будем молиться, чтобы не прислали арбитражного управляющего!

– Господи…

Кирилл, попятившись назад, сел на стул, продолжая сверлить Виктора взглядом, а подбородок того задирался все выше.

– Я знаю, что делаю!

– Ты… даже представления не имеешь, что ты делаешь. – Кирилл с силой вдавил пальцы в виски. Глаза почти вылезли, но спасительное решение не явилось. – Верни деньги немедленно!

– Не указывай мне, что делать! – бросил Виктор.

– По договору ты обязан…

– Я ничего тебе не обязан!

Кирилл осекся, вспомнив, что так и есть. Не обязан советоваться, согласовывать свои решения и получать одобрение. С запозданием Кириллу открылось то, что совсем другой раздел призван был удержать его внимание, с чем замечательно справился.

Влад Ликарис все предусмотрел заранее и подвел его к подписанию того, что и задумывалось изначально. Хорошая игра. Кириллу оставили лишь роль бесправного наблюдателя. Либо расторжение и неподъемный штраф.

Он в бессилии смотрел на Виктора, уронив руки на колени.

– Вы обманули меня. Сговорились и… – Кривоватая усмешка перекосила губы. – Я… черт. Виктор, не делай этого. Процентщики беспощадны, а уверенности в успехе затеи нет. Ты действуешь как представитель «Ликариса», поэтому все твои неудачи засчитаются ему тоже. Клуб не вытянет таких поборов, его продадут с аукциона, чтобы расплатиться.

– Папа выкупит. Он обещал, что «Ликарис» не уйдет в чужие руки.

У Кирилла перехватило горло, и попытки воззвать к разуму вылились в оглушающий кашель. Невозмутимо пройдясь по спальне, Виктор налил стакан воды и вернулся, протянув его брату. Руку Кирилл отпихнул от себя, заглядывая в лицо брата снизу вверх.

– Это и был ваш основной план? – прохрипел.

Виктор пожал плечами.

– Я бы посоветовался с тобой раньше, но у тебя ж нет времени на меня.

Кирилл перевел взгляд с него на отца, возникшего в дверном проеме. Сколько он там стоял и что слышал – не знал, потому что в какой-то момент перестал воспринимать что-либо кроме слов Виктора.

– Ты все подстроил, – обвинил он хозяина дома. Виктор скосил глаза на дверь:

– Папа?

Выражение его лица убедило Кирилла в том, что Виктор не подозревал о том, что их подслушивают. При мысли о том, что брат тушуется при отце так же, как и он сам, стало легче. Но не намного.

– Какого отношения ты к себе ждал после всего? – спросил Влад Ликарис. Виктор заметно сжался и осторожно поставил стакан с водой, к которому Кирилл так и не притронулся, на письменный стол.

– Пап, мы разберемся…

– Веры? – перебил брата Кирилл. – Поддержки?

Отец приподнял подбородок, целясь им в сына.

– Ты преступник.

– Пока это не доказано, я невиновен, – возразил Кирилл, стараясь сохранять спокойствие. Его тон взбесил главу семьи и тот быстрыми шагами пересек разделявшее их пространство, остановившись прямо перед сидевшим на стуле Кириллом. Тому пришлось задирать голову и смотреть в яростно сверкавшие глаза. От этих двоих Виктор отодвинулся еще дальше, чтобы не попасть под руку.

Отца разбирал гнев, а внутри у Кирилла все закручивалось в узел, вдобавок чувствовал себя так, будто заслужил трепку. Влад усилил это ощущение, не преминув напомнить о своих словах в больнице:

– Ну так и сиди тихо, не мельтеши перед глазами! Люди кипят, два человека убиты, над третьей поиздевались…

– Два – это кто? – не выдержал Кирилл, готовый вскочить на ноги. Колени напряглись.

– Старик и водитель, – подсказал Виктор откуда-то сбоку. Кирилл резко вдохнул, оседая обратно.

– Водителя не приплетай! – повернулся в ту сторону. – У него в крови этанол и химия зашкаливали! Он вообще не должен был дороги видеть в своем состоянии! Поразительно, как доехал до того места.

– Карина, – ровно обронил отец, окидывая парня пренебрежительным взглядом с головы до ног в носках, на которых поджимались пальцы.

Кирилла затрясло от несправедливости.

– Я не виноват, я искал ее, – повторил заученные слова. – Проспал, задержался, дедушке помогал, а когда приехал, то ее уже не было!

– Это я уже слышал и не раз, – отмахнулся старший Ликарис и наклонился вперед. – Только она в больнице, и я оплачиваю счета, а ты шляешься где попало. Я просил тебя затаиться, вместо этого ты выставляешь нас на посмешище и не даешь людям переключиться на другое. Затихло все за месяц, и вот опять мы на слуху, только и слышу – твой сын то, твой сын это!

Кирилл заморгал, а отец выпрямился, закладывая руки за спину.

– Никому не вперлась твоя правда, – поведал напоследок Влад Ликарис тоном, будто открывал огромный секрет, а у Виктора отвисла челюсть. Он перевел взгляд с брата, которого изучал до этого, на возвышающегося над ним отца и сглотнул. – Люди любят скандалы. И что бы ни случилось дальше, в этом деле всегда первым будет всплывать твое имя. Большинство даже не станет интересоваться, чем закончилось расследование, поверь мне.

Кирилл крепко сцепил зубы, чтобы не начать спорить, потому что понял всю бесполезность этого. К тому же в какой-то мере отец был прав; его и самого посещали похожие мысли. Посыл он уловил и уяснил, а потому, дождавшись, пока освободится комната, начал складывать вещи, нужных из которых оказалось больше, чем думал, поэтому от многого пришлось отказаться. Виктор попытался еще продолжить разговор и сгладить впечатления от отца, но тут Кирилл уже ничего не решал, поэтому молча слушал, пока брат не сдался и не убрался за дверь.

Паника вгрызалась, стоило только подумать о том, что замыслил новый управляющий клубом, поэтому Кирилл старался не думать, а механически собирать одежду.

На следующее утро Кирилл вышел из дома, едва рассвело, с большой сумкой в руке и школьным рюкзаком за спиной. Сумку он, зайдя на автовокзал, сгрузил в ячейку камеры хранения. С деньгами были проблемы, поэтому выход напрашивался один, и первым делом Кирилл отыскал ломбард. Обращаться в подобное заведение раньше ему не доводилось, а потому вел себя настороженно, в итоге скупщик тоже занервничал и отказался с ним работать, потребовав чеками подтвердить, что украшения не ворованные.

Чеков не оказалось, а Кириллу пришлось искать более сговорчивого человека. Покидая третий по счету ломбард, он пытался по лицу мужчины угадать, доложит ли тот куда-нибудь о нем или нет. Реакция скупщика настораживала, и отчаянно надеялся, что пронесет, не хватало еще и по этому поводу объясняться в участке.

Золото свое он все же обменял на бумажные купюры и на вырученные деньги смог снять комнату в хостеле, где брезговали останавливаться заезжие. И там, среди вечно пьяных и помятых личностей, он почувствовал себя свободнее, чем в огромном доме, где по идее жильцы и сталкиваться не должны были, но вопреки этому за ним всегда тенью следовала Оксана. Вторую кровать в номере занимал дяденька, который вряд ли отличил человека от шкафа. С соседом Кириллу познакомиться не удалось, потому что тот перевернулся и захрапел снова. Приоткрыв окно и затолкав сумку под кровать, Кирилл вытащил лишние книги из рюкзака и направился в университет. По дороге позвонил Радику Деместрову, чтобы отчитаться о переезде. Тот на сообщение о смене места жительства сказал, чтобы Кирилл зашел в участок отметиться, не став узнавать о причинах.

5

Первым, кого встретил в коридорах Тарпаналя, был, конечно же, брат. Безотчетным порывом Кирилла стало затеряться среди студентов, но ему не дал Мирон, который выцепил однокурсника в толпе и толчком между лопаток отправил его к стене. При одном взгляде на ухмылочку, с которой качок доставил Кирилла, сразу стало ясно, кто кому здесь помогает. Кивнув Виктору, Мирон зашагал дальше.

Кирилл поправил пальто, проводив взглядом мощную фигуру.

– Та шайка пасет меня по твоей просьбе?

Виктор смешался, как будто ему самому неловко было вот так встречаться.

– Ты забрал вещи из дома, – сказал в свое оправдание. – И пропустил первую пару. Я уж думал, что не придешь сюда.

– Мне двадцать три года, – напомнил Кирилл.

– Папа в ярости, – понизил голос Виктор. Среди общего гвалта его голос был почти неразличим. Кирилла толкнули в спину, кто-то заглянул в лицо и он, чтобы избежать внимания, придвинулся к брату еще ближе.

– Что ты хочешь? – устало спросил. – Вы лишили меня права голоса с клубом, диктуете, как себя вести, боитесь оказаться рядом на публике, а когда я хочу уйти, так начинаете разыскивать. Виктор. – Кирилл действительно не мог взять в толк, почему продолжает оставаться объектом контроля. Будто бы он мог еще дергаться. – Пожалуйста, оставьте меня в покое. Я и так у тебя на крючке с тем договором, так что сделай вид, что мы не знакомы.

– Мне нужна помощь, – упрямо возразил Виктор. – Папа заставляет положиться на менеджеров, но я хочу сам.

– Сам ты уже наворотил дел, – прошипел Кирилл ему в лицо. Виктор на миг отвел глаза.

– Иначе нельзя.

– Толку от меня, если ты не слушаешь! – рявкнул Кирилл, теряя терпение. Забыв о толпе вокруг, которая только прибавлялась и начала уже откровенно прислушиваться, он сжал плечи Виктора и встряхнул, удерживая его взгляд. – Твоя семья почти у цели, пусти здание с молотка и пусть тебе его подарят чистеньким!

– А дальше?

Кирилл, ожидавший заверений в обратном, вздрогнул и запнулся. Прищурился, стараясь отыскать что-то в бледном лице напротив. Виктор, поняв, что сказал что-то не то, тяжело выдохнул, и от мятного запаха зубной пасты Кирилла, не завтракавшего с утра, замутило. Воспользовавшись тем, что хватка на его плечах ослабла, Виктор отпрянул назад и вбок, одергивая рубашку.

– Послушай… – начал и был тут же перебит другим голосом.

– Ой-ой, – развязно протянул Филипп, расталкивая зрителей и пробираясь в кружок, – что-то готовится… Как бы не очередная сенсация. Ликарис, ты чего вызверился?

Кирилл мотнул головой, видя перед собой только брата.

– Господи, – покачал он головой в неверии, – я-то думал, что ты действительно мне сочувствуешь, а ты хочешь успеть вытянуть из меня побольше до того, как меня засудят?

Губы Виктора дрогнули, и он их крепко сжал, глядя на Рокшаева, возникшего за спиной брата.

– Отвали, – пробормотал Кирилл, поворачиваясь и пытаясь представить, что ему будет за драку.

Видимо, старосту посетили те же мысли, поэтому он решил ее устроить, отпихнув Кирилла к стене, и широко улыбнулся, подходя ближе.

– Ну же, – подбодрил, продолжая ухмыляться. – Разомнемся перед второй парой?

Кирилл сжал кулаки и оглядел выжидающую толпу, по которой было ясно, что все как один укажут на него как на зачинщика.

– Фил. Мы разговариваем, – наконец, вмешался Виктор, оттеснив помощника, который сейчас только мешался.

– И я поговорю, – не унялся Рокшаев, тыча пальцем в хмуро глядевшего Кирилла. – Нам тут неадекваты не нужны. Пришел – веди себя незаметно, ты и так на контроле.

– Филипп… – прошипел Виктор и тот, сообразив со второго раза, что терять расположение такого человека не стоит, быстро вскинул руки, ретируясь. – Спасибо, блин. – И тут же беззвучно простонал, приметив Киру дальше по коридору, к которой Филипп и направился. Несложно было предсказать итог столкновения ее и Кирилла, они и в лучшие времена сцеплялись не на шутку. Поэтому дожидаться не стал, схватил брата за рюкзак и потащил за собой. Студенты расступились и опять сомкнулись за их спинами, скрыв побег.

Промчавшись мимо ряда дверей, Виктор остановился у нужной Кириллу аудитории.

– Не убегай после пары, – попросил, а Кирилл пялился на дверь с вопросом в голове, зачем нужно было учить расписание первокурсников юридического.

– Чувствуешь себя всесильным? – ровно поинтересовался он, отцепляя пальцы сводного брата от себя. – Ты ж понимаешь, что та компания тебе друзья, пока чуют поблажки для себя?

– Понимаю. Перед тобой они тоже заискивали, я помню. Так что насчет обеда вместе?

– Обеда? – приподнял бровь Кирилл. – Разве мы договаривались пообедать?

– Я угощаю. После третьей пары большой перерыв. Тут кафе через дорогу неплохое.

– Нет. – Кирилл взялся за ручку и надавил вниз. Дверь сдвинулась, а через щель донесся голос преподавателя. Поняв, что незаметно пробраться внутрь не выйдет, Кирилл внезапно расхотел спешить. А Виктор осторожно потянул на себя дверь, обратно ее закрывая.

– Можем и сейчас пойти, – предложил, как не слышал отказа.

– Нет, – повторил Кирилл. – Иди на занятия.

Послышался топот ног. А так как не он один опоздал, то в толпе легче будет проскользнуть внутрь. Если, конечно, Рокшаев позволит, ведь он тоже был где-то среди торопившихся в класс.

Тем временем Виктор не смолкал и в какой-то момент сумел привлечь внимание настолько, что Кирилл проморгал появление однокурсников. Решать что-то с посещением пары нужно было быстро.

– Я уже сообщил о тематической вечеринке в массы и встретился с менеджером «Кей».

Знакомое название выхватилось из плавно льющегося потока слов. На миг Кирилл усомнился в своем слухе, а Филипп с его свитой померкли в свете настоящих звезд. Он развернулся к брату, уставившись на него со смешанным чувством ужаса и изумления.

– Кого-кого?

Мимо пробежали студенты, дверь открылась, закрылась, а Кирилл остался снаружи пялиться на брата.

– «Кей», – терпеливо повторил Виктор, в воздухе вычерчивая три буквы из названия музыкального коллектива. – Они будут выступать в клубе. Пресса уже разошлась, так что…

Многозначительная пауза повисла в воздухе. Кирилл побоялся спросить, во что обошлось ангажировать на сутки поп-группу, название которой гремело по стране не один год.

– Ты сумасшедший, – смог только выдавить.

– Идем, – потянул его Виктор за собой. – Я все продумал. Деньги от аренды будут мизерные, пусть их стопорят, не беда. Основная выручка осядет у меня, верну кредит, и дальше будем действовать по той же схеме.

– Ты мошенник, – добавил Кирилл.

– Формально еще нет, я только готовлюсь. Но… – Обернувшись, Виктор послал ему кривую усмешку, – … не переживай так. По договору ты ничего не решаешь, так что весь движ в «Ликарисе» теперь на моей совести.

– Твоя замануха туда людей – чушь собачья! – повысил голос Кирилл. Желание ступить на эту зыбкую почву и опять завертеться в огнях ночного клуба было очень заманчиво, а в изложении брата выглядело еще и сущим пустяком, только он не был новичком и видел тех, кто не смог.

– Так помоги мне сделать так, чтобы реклама была успешной! – выкрикнул в ответ Виктор.

Кирилл схватил его за плечо, останавливая перед самым выходом. Нехотя Виктор развернулся.

– Давай начистоту, – сказал Кирилл. – Ты хочешь доказать папе, что успешный предприниматель и можешь выкрутиться из любой задницы? Или утоляешь зависть своей мамы, отбирая клуб? Только вот «Ликарис» никогда папе не принадлежал, он был наследством моей мамы. Что он как кость поперек горла встал вам?

– Первое.

– А?

Виктор продел руки в рукава куртки, дернул молнию и открыл дверь.

– На твой вопрос отвечаю. Первое. Скажешь, где ты остановился? Нам ведь нужно будет видеться.

«Ну нет, – думал Кирилл, выходя во двор следом, – я не поведусь. Никаких мельканий рядом с этим мероприятием».

***

– Вкусно, правда же? Говорил ведь, что кафе неплохое.

Кирилл механически расчленял бифштекс на тарелке, измельчив мясо до состояния фарша. Желудок хоть и ныл, но аппетит отбило напрочь. Еще и кровь, которой истекали куски говядины, вызывала странные ассоциации. Виктор же уплетал за обе щеки, будто голодал не один день.

– Да. Вкусно, – соврал Кирилл и положил нож рядом с тарелкой. Хотел еще обойтись чем-нибудь полегче, но спонсор обеда не дал ему и слова сказать, выбрав по своему вкусу.

– Так где ты сейчас живешь?

В гадюшнике, о существовании которого ты и не воображаешь.

– В тихом местечке, – уклончиво ответил Кирилл.

Виктор поднял голову и тут только заметил, во что превратилось блюдо на тарелке напротив. Прочистил горло.

– О, – обронил. – Может, что-то другое заказать? Ты вроде ел такое дома, и я подумал… – Принужденно рассмеялся и забрал меню с другого столика. – Много думаю, да? Вот, выбери сам.

Кирилл положил книжечку туда же, куда и нож до этого. Отпил воды из стакана.

– Ты веришь, что я сделал то, о чем все говорят?

Виктор замер, не успев опустить руку.

– А что? – осторожно спросил.

– Ты веришь? – с нажимом произнес Кирилл, отмечая при этом, что собеседник избегает смотреть на него. Это не обнадеживало. Голос его стал глуше: – Ты крутишься поблизости, надеясь на что? Что я выдам себя? Или проникнусь к тебе теплыми чувствами и не стану убивать? Ты представлял себе, как я… делал это с Кариной… в лесу? – Пригнулся, заглядывая родственнику в бегающие глаза. – Было дело?

Лицо Виктора растеряло все наслаждение от обеда и стало напоминать застывшую маску. Очень медленно он опустил руку на стол, обхватил чашку с чаем и сдавил ее.

– Прекрати. Это не застольная беседа.

– Мы не спали с ней. Ни разу, – поведал Кирилл, наблюдая за тем, как по поверхности жидкости пошла рябь. Прямо встретил посланный ему взгляд, в котором промелькнуло наконец-то что-то настоящее. – Ни разу, Виктор. И в лесу тоже. Сначала она тряслась в истерике, а потом не успела рассказать, кто увез ее: вмешался грузовик.

Виктор сжал губы до побеления. Подумав, расслабил их. Постепенно к нему возвращались краски. После того, как залпом выхлебал чай, он вернул чашку в блюдце и выровнял ее, ровно по центру. Кирилл молча ждал, унимая подрагивающую ногу.

– С чего ты взял, что я верю? – прокашлявшись, спросил Виктор.

– С того, что ты запросто делишься со мной темными схемами. Значит, считаешь, что меня моральная сторона не колышет. Значит, уверен, что мне такое не впервой и от шока не помру. – Кирилл развел руками, зацепив проходившего мимо человека. – Такой вот вывод напрашивается. – И в сторону: – Простите.

Неожиданно его кисть поймали и встряхнули. Кирилл оставил в покое порядком взмокшего Виктора и поднял голову, ожидая увидеть официантку.

Сверху на него смотрели яркие глаза случайной знакомой. Позади нее виднелся Эмиль, присевший на поверхность столика с невозмутимостью гостя, для которого это место специально приготовили. Оба без тени улыбки взирали на двух Ликарисов, прогуливающих занятия, и Кирилл не к месту подумал, что они как два близнеца, впечатление производят одинаково противоречивое. Интересно стало, где они потеряли Филиппа.

– А ему можно с ней ходить? – поинтересовался у Виктора, указывая на Зуваева. Странно, что того не сопровождал двоюродный брат, обычно они ходили вместе.

– Боже… Замолчи, – краем губ прошептал Виктор, поднимаясь со стула. – Эмиль! Снежа!

Девушка перекинула через плечо собранный на макушке хвост, доставший до середины бедра. Русалка, припомнил Кирилл, так ее назвал брат. Очень хладнокровная русалка, у которой при мимолетной улыбке вдруг показались ямочки на щеках. Это зрелище так его поразило, что Виктору пришлось оттоптать ему ногу, чтобы вернуть в пределы кафе.

– Вы тоже не пошли на пары? – младший из братьев поторопился занять знакомых.

– Перерыв, – сообщил Эмиль.

Подошедший мужчина с бейджем на белой рубашке попросил его пересесть. Как-то незаметно Эмиль это сделал, перевернув стул в процессе спинкой вперед и оседлав сиденье. Подбородок уложил на перекладину и устремил свой вымораживающий взгляд на Кирилла. Тот не стал играть в гляделки и сверился с часами.

– Мне пора.

– Посиди еще, – лениво остановил его Эмиль. Его спутница жестом подозвала официантку и наугад ткнула в меню. Судя по поползшим вверх бровям девушки, выбор пал на нечто не популярное среди студентов. А еще ее дружок перегораживал собой проход. В целом у Кирилла создалось впечатление, что его намеренно задерживают, а потому он твердо решил все-таки покинуть кафе. И уже вставал, когда на его руку легла прохладная ладонь Снежи.

– В университете полиция, – со вздохом пояснила она, придавливая запястье Кирилла к столу, пока опускалась на свободное место. Эмиль перетащил четвертый стул и замкнул им круг. Теперь, чтобы вылезти, Кириллу пришлось бы двигать двоих. – Вы ведь здесь торчали все время?

Кирилла прошиб ледяной пот, а глаза прилипли к тарелкам, которые носила официантка.

– Что случилось? – напрягся Виктор. – Нас декан, ректор разыскивает?

– Ну они о твоем брате вспомнили, да, – кивнула Снежа на Кирилла. – К счастью, его в универе не оказалось. Перед физкультурой из шкафчика вывалилась гора презервативов. Два из них грязные. И не только по назначению, но и земля присохла.

– У кого? – опешил Виктор.

– Филипп.

Кирилл моргнул и перевел взгляд с девушки на непроницаемое лицо Эмиля. Не успел переварить новость, как раздался звонок. Звонившим оказался следователь Деместров. Сухо и коротко он приказал явиться в участок и без промедлений, иначе вышлет за ним машину.

Пока Кирилл слушал указания, Виктор перешептывался с сидевшей рядом Снежей, выясняя, что именно происходит сейчас в мужской раздевалке. Безошибочно угадав, от кого звонок, все же уточнил:

– Полиция?

– Следователь, – вздохнул Кирилл и поглядел на Эмиля. – Дай пройти. Посидеть не получится. Пойду отчитываться.

– Я свидетель, – подскочил Виктор, схватив свой рюкзак и куртку со стула. – У меня машина.

– Я не собираюсь убегать.

Виктор замахал руками, показывая, что такая мысль и в голову не приходила. При этом наступал брату на пятки и все-таки усадил его в свой Патриот, после чего повез по улицам города, по пути пытаясь болтать о чем угодно, только не о Рокшаеве.

– Не переживаешь? – перебил монолог Кирилл, включаясь в разговор.

– О чем? – покосился на него водитель.

– О том, что обратно можешь один уехать?

Виктор нахмурился, а потом, сообразив, натянуто рассмеялся. При этом четко следил за обстановкой на дороге и плелся так медленно, что Кириллу захотелось вышвырнуть его и самому надавить на газ.

– Мужик просто стоит. Он не будет переходить дорогу, – сказал, проверяя время: Деместров сказал ему поспешить.

– Но… – Виктор нерешительно глянул на человека, подпиравшего указатель, и переполз пешеходный переход. – А вдруг… Почему это я один уеду? Ты был со мной все время, а видели нас все в кафе. Мы там три часа просидели. Ты, кстати, пропустил разминку, которую Фил обещал тебе на второй паре.

Ого, аж три часа, подумал Кирилл, оставшийся голодным. Спазмы переросли в тошноту, и он приоткрыл окно, высунув туда нос. Сразу стало легче. А еще почувствовал разницу между запахами внутри и снаружи.

Ему нравился выбор Виктора. А так как водил он как автомат, то машина словно вчера с конвейера сошла. Только весь салон провонял не ароматизатором, а топливом.

– Бензином несет. Покажись механику.

– Созвонился уже.

– Давно это у тебя?

– Неделю как, – беспечно отозвался Виктор. – Самому надоело.

Кирилл почесал висок и удержался от нравоучений.

– Ты каждый раз пытаешься свернуть с сентябрьской темы. Есть какая-то причина? – Он слегка напрягся в ожидании ответа, но Виктор лишь переключил скорость и снова застрял, на этот раз перед светофором.

– Я думал, тебе неприятно. Ну, обсуждать. Папа сказал.

– Неприятно, когда мне приходится догадываться о твоих мыслях, и я не уверен, что правильно трактую молчание. Есть шанс, что мы доберемся раньше, чем Радик вышлет за мной конвой?

Виктор намек понял и свернул с главной улицы, где остановился и, открыв дверь, спрыгнул на землю. Обойдя внедорожник, жестом предложил поменяться местами.

– Давай.

– Я без прав, – отказался Кирилл, не двинувшись с места.

Виктор покопался в кармане и протянул брату оставленное в доме удостоверение.

– Вот, давно хотел отдать. Теперь все в порядке.

К тому времени, когда впереди показалось серое здание, которое трудно было не найти из-за вывесок, Кирилл весь взмок. Бросив и машину, и Виктора в ней, он помчался к входу, где после проверки его пропустили через вертушку. Лестницу на второй этаж и коридор следом одолел за минуту и ворвался в названный дежурным кабинет, вытирая лоб.

Деместров поднял голову от бумаг.

Кирилл ожидал увидеть кого угодно, но не его, а потому слегка опешил и прикрыл за собой дверь. Перевел дыхание.

– Почему ты… – выдохнул. Следователь вздернул брови.

Он выглядел жутко раздраженным и небритым. Стол его напарника пустовал, компьютер был выключен, и Кирилл не стал задавать глупых вопросов, кто поехал на место находки.

– Пришел дать свой новый адрес, – сказал.

– Меня не интересует, где ты будешь обитать, главное, не забывай сообщать, – проговорил Радик, роясь на столе. Выудил папку, шлепнул ею поверх остальных. – Вот, пиши. Дальше… – Сдавил переносицу, глядя на бардак перед собой и собираясь с мыслями. – Где ты был сегодня между восемью часами и половиной десятого?

– В кафе. Я пропустил пары, вместо этого с братом завтракал.

Деместров прищурился с заметным облегчением.

– И это пиши. Не сюда, бланки, что ль, не разбираешь? Виктор подтвердит?

– Он здесь, у входа. И официантка подтвердит.

– Уже легче, – пробормотал Радик, снимая трубку с телефона и вслепую нажимая кнопки дежурного. – Поднимите-ка сюда Виктора Ликариса.

– УАЗ Патриот, – подсказал Кирилл. Следователь продиктовал, в какую машину лезть за свидетелем.

– Адрес кафе, – швырнул в Кирилла ручкой и следующим листом бумаги. Вцепился в волосы. – Господи…

– Почему именно с восьми часов нужно алиби? – осторожно поинтересовался Кирилл. – Разве не могли улики попасть туда раньше?

– Дезинфекция была с семи до восьми, – растолковал Деместров как слабоумному. – И вообще это не твое дело. Твои образцы в лаборатории есть, так что сегодня секса не будет. Свободен. Ах, да, учти, что Рокшаев добрых чувств к тебе не питает, особенно после того, как узнал о процедурах, которые ему предстоят, поэтому лучше на глаза ему сейчас не попадайся.

Виктор уже стоял под кабинетом в сопровождении человека в форме. Как только Кирилл оттуда вышел, его сразу завели. На этот раз меч пролетел мимо, и чем в дальнейшем это обернется, покажет экспертиза. Но тяжесть на душе заметно сдвинулась. Примостившись на стуле, Кирилл приготовился ждать, сколько нужно, а потом в порыве благодарности и выслушать план по поводу клуба, в который Виктор очень сильно верил.

***

– Дурная идея, – сказал Виктор.

Они покинули отделение, и Кирилл настоял на поездке в больницу. Ему никто не запрещал там появляться и прежде, но только теперь собрался с силами. Стоило лишь представить лица медсестер и врачей, как начинали слабеть колени.

– Чувствую себя так, будто бросил ее, – признался, разрываясь между желанием увидеть Карину и неготовностью опять выносить напряжение, возникавшее везде, где бы он ни появился.

– Ей все равно, – негромко заметил Виктор, поглядывая вбок. Только из-за этого Кирилл осознал, что весь дрожит и вцепился в ремень безопасности в таком ужасе, будто они летели на бешеной скорости к обрыву. Тошное ощущение.

Заставил себя разжать пальцы.

– Ты был там? – спросил после паузы.

– Да. Карина лежит с закрытыми глазами, а вокруг все пищит. Посидел полчаса. – Виктор пожал плечами. – А что толку?

– Боже…

Беглый взгляд Виктора коснулся Кирилла и вновь устремился вперед.

– Телефон. Звонит.

Кирилл молча сбросил звонок.

– О чем тебя спрашивали? – развернулся к нему водитель.

– Где был. – Опять завибрировал мобильный, прижатый к бедру. Кирилл вздохнул. – Что делал. С кем был. Все как обычно.

– Я тоже рассказал правду. Так что… – Виктор опустил глаза вниз. – Настырный кто-то, да?

– Папа. – Проигнорировав звонок, Кирилл уставился в окно.

– Отвечать не будешь?

– Я знаю, что он скажет.

– И я узнаю вечером, – пробормотал Виктор, сворачивая к больнице. – Приехали.

Поднимались на этаж они в гнетущем молчании. Обстановка не располагала к болтовне, Виктор тихонько здоровался с каждым, кто им встречался, Кирилл смотрел себе под ноги. На этот раз у дверей реанимации никто не дежурил, поэтому Кирилл без помех попал внутрь. И сразу встал столбом, когда разделявшая его и Карину преграда исчезла. Писк стал оглушительным, а она сама – еще более неживой, чем через стекло. Бледная до синевы, неподвижная и чужая. Оболочка.

Будто перед гробом стоял.

В горле образовался комок, а на глаза навернулись слезы. Кирилл быстро заморгал.

– Она умерла, – шепотом произнес Виктор, вставая рядом. Так же, как и брат, смотрел на очертания под простыней. – То, что мы видим – не настоящее.

– Она тебе нравилась, – справившись с эмоциями, так же шепотом ответил Кирилл. Виктор вгляделся в его профиль.

– Как и тебе.

– Мы выросли вместе. Конечно, мы были близки.

– Но не до такой степени, чтобы потерять голову.

– О чем ты? – нахмурился Кирилл, скашивая глаза.

– Была бы настоящая страсть, ты бы не клялся направо и налево, что пальцем ее не касался, – объяснил Виктор. – Ну смешно же.

– Тебе смешно? – задохнулся Кирилл.

Виктор, вздрогнув от резкого звука, развернул брата и поторопился вытолкать за дверь, от которой они далеко не отошли.

– Не кричи. Ты понял, что я имею в виду, – торопливо говорил, притягивая тяжелое металлическое полотно на место, пока замок не щелкнул. И тут же сошел с лица: – Надо же…

– Опять ты здесь? – раздалось за спиной Кирилла шипение, и он даже не удивился тому, как неудачно сходится время и место их встреч.

– Ухожу, – отозвался не глядя.

– Вали! – прорычала Кира. Наступая, уперлась в Виктора и из-за его плеча оскалилась: – И близко не подходи к ней, чучело!

– Мы не подходили, – увещевал ее Виктор, молясь, чтобы на крики не сбежались тетеньки в халатах и не насели со своими правилами. – Только-только пришли.

– Ты обещал! – переключилась на него Кира. – Обещал, что не станешь слушать его! Ты же сам грозился прибить этого садиста!

Виктор нервно обернулся на Кирилла и порадовался, что тот витал где-то не здесь.

– Не ясно еще ничего…

– Неважно! Если б Карина не встречалась с ним, то была бы… – Подавившись плачем, на миг Кира спряталась в ладони, а Кирилл в это время попросту сбежал, оставив Виктора за миротворца. Дожидался у машины. При звуке звона ключей открыл глаза; веки покраснели и опухли, как при аллергии, а сам взгляд блуждал по полупустой стоянке и остановился на ярком пятне: белой машине скорой помощи.

– Ты в клуб не собирался сегодня? – обратился он непонятно к кому.

– Нет. Хотя… поедем?

Моросящим маревом стлался по дороге мелкий дождик, разбрызгиваясь по лобовому стеклу. В грязное небо врывалась сплошная стена сумрачной зелени пихт и кедров. Привкус грязи и мокрой травы, ощущение промозглости заставили Виктора поднять стекло. Кирилл, напротив, свое опустил и, не обращая внимания на оседавшие на лице капли, прислонился виском к обшивке, бездумно глядя на пролетающий мимо почерневший лес. Он исчезал и стирался, оставаясь позади за автомобилем, а Кирилл провожал его взглядом через зеркало. Не пели птицы, не слышались голоса зверей; не доносилось ни одного живого звука. Природа мокла, застывала и засыпала. Монотонное покачивание притупляло нервы, взвинченность сменялась изнеможением, и ему тоже хотелось спать.

Кирилл прикрыл потяжелевшие веки и отдался усыпляющему ритму. Виктор ехал не торопясь, на неровностях дороги мягко пружинили колеса, когда вдруг удар по тормозу и ругань водителя резко сбили вяло текущие размышления.

Кирилл встрепенулся, моментально вывалившись из полудремы.

– Вот черт! – выкрикнул Виктор во весь голос, когда машину занесло, и она, протащившись еще несколько метров по асфальту, встала боком. Кирилл улетел вперед, грудь вдавилась в натянувшийся ремень, а руки уперлись в панель, моментально заныв в локтях. Челюсть клацнула, а глаза распахнулись, шаря вокруг еще через пелену сна. Мысли сбились. Гулко колотилось сдерживаемое лямкой сердце.

– Что случилось?

– Не знаю. – Виктор бешено озирался, до побеления костяшек вцепившись в руль. Переведя дыхание, он отстегнул ремень и вылез из машины. Кирилл прижался к лобовому стеклу, не видя ничего необычного. Машинально ощупал свои руки, потому что не отпускал образ локтей, вывернутых в другую сторону. Оказалось, все в порядке, просто отдача.

– Там был человек, – донесся охрипший голос брата.

– Ты уснул? – высунулся в окно Кирилл.

– Я серьезно! – заорал Виктор, хватаясь за голову и вертясь вокруг себя. – Кирилл, он бросился наперерез! Выпрыгнул из ниоткуда, весь в белом… твою мать… – Дрожащей рукой Виктор провел по лицу.

– Вспышка, может? Фары отразились от луж?

Паника оказалась заразной. Кирилл протер глаза, окончательно просыпаясь. Выбрался наружу. Оглядел одну пустую обочину, потом проследил до противоположной. Сунулся под машину; ничего там не обнаружив, выпрямился, щурясь под моросью. Под полог густой, отливающей холодной зеленью темноты убегала бесконечная глубина, и там также притаилась тишина. Воображение играло с ними: университет, полиция, больница и припадок Киры впридачу.

Кирилл почувствовал, как зашевелились волосы на затылке. Одного взгляда на брата хватило, чтобы понять, что за руль его пускать нельзя.

– На тебе лица нет.

– На себя посмотри! – выдавил Виктор, горбясь.

– Я поведу. – Кирилл отодвинул Виктора и обошел автомобиль, попутно осмотрев кузов. Снял с решетки радиатора прилипший листок. Покрутив его в пальцах, обвел взглядом хвойное царство и нахмурился. – Садись. Нечего тут торчать. Олень выскочил, а тебе привиделось.

Отчаянно надеялся, что так и было.

Сон исчез, как и не было его, а пульс не пришел в норму даже после того, как заглушил двигатель на стоянке «Ликариса». Виктор то и дело срывался рядом, бормоча что-то под нос и не выпуская из рук телефон, как будто ожидал увидеть прямую трансляцию с места происшествия.

– Никого там не было, – твердо повторил Кирилл. – Людей так точно. Идем, выпьешь чего-нибудь и расслабишься.

– Я за рулем, – слабо возразил Виктор.

– Я за рулем, – покачал ключами Кирилл. Знатно колотило, то ли от холода, то ли от поездки. Внезапно знакомый лес стал враждебным и надвинулся еще плотнее. Хотелось увидеть людей и огородиться от огромной пробирающей до дрожи территории закрытой дверью. Еще раз прокрутив в памяти пустынный серпантин, решительно открыл дверь и вышел на улицу.

Виктор поспешил к зданию первым. За стоявшей пеленой мокрого тумана очертания клуба чудовищно расплывались, а красная краска будто стекала потеками прямо на площадку. Закрыв машину, Кирилл только успел подумать о том, что нужно застегнуть потяжелевшее от влаги пальто, как Виктор, издав странный захлебывающийся звук, зажал себе рот и попятился, ударившись спиной о крыло Патриота и вжавшись в него. Неосознанно Кирилл повторил за ним, прослеживая за взглядом брата вниз.

– Там…. – прошептал Виктор, сглатывая. Мотнул головой и закрыл глаза. – Кирилл.

Кирилл шагнул вперед, остерегаясь бежать. Через несколько шагов различил на земле силуэт, а подойдя еще ближе, встретился с неподвижным взглядом, устремленным, казалось, точно на него. Его прошиб холодный пот.

– Это ведь Алекс? – простонал неслышно подобравшийся Виктор.

– Вернулся все же, – тупо обронил Кирилл и с протяжным вздохом сел на корточки. Проверять человека было лишним, смерть он узнал сразу. Глаза остекленели, с уголка губ по щеке стекали дождевые струйки. – Звони сейчас же, – приказал, не став и трогать сбежавшего бармена. – Знаешь, куда? Деместрову не звони, мы вроде как знакомые. Сразу набирай быстрый номер. Скорее! Чего застыл?

***

В зале было тепло, но Кирилл дрожал. Так же трясся рядом Виктор, его куртка блестела от влаги, и Кирилл подумал, что не мешало бы раздеться самому. Подумал – и остался сидеть, пялясь на кофе, который сварил и поставил на барную стойку кто-то из находившихся в клубе. По волосам сползали тяжелые капли, от них чесался весь с головы до пяток. Отхлебнув из кружки размером с ведерко, Кирилл встряхнул головой. Вода попала на Киру, Кира завелась моментально и уже открыла было рот, но глянув на выражение лица Кирилла, а потом – на снующих повсюду полицейских и группу экспертизы, обратно уронила голову в сложенные ладони.

Как она оказалась в клубе быстрее них, осталось загадкой.

– Ты как сюда попала? – настороженно спросил Виктор, едва они с Кириллом зашли в зал, спустились со ступеней и через танцпол увидели ее скучающей на высоком барном стуле.

– На такси. Выпить захотела, – ответила Кира, демонстративно отворачиваясь спиной к Кириллу, которому дела до этого не было. Он пытался прийти в себя после мертвого взгляда довольно близкого человека, который уже ничего никому не расскажет.

– Ближе места не нашлось? – тише поинтересовался Виктор.

– Мы договорились с Раулем проветриться. Он сказал, Эмиль будет, может, остальные подъедут. Вдруг что расскажут о Филиппе. Хотели на ночь тут остаться. Ты ж не против?

– Они против, – указал Виктор на занявших клуб сотрудников органов.

– Мы закроемся в одном из домиков и будем шептаться, – не теряла надежды уговорить управляющего Кира, сознательно не обращаясь к Кириллу, который от нечего делать прислушивался.

– Не думаю, что у вас выйдет сидеть тихо, – не соглашался Виктор.

– Но персонал-то там живет!

Кирилл встал, заметив среди сутолоки Деместрова. Виктор сразу переключился с Киры на него.

– Ты куда?

– Пусть проваливает, – сухо бросила Кира через плечо, – тебе-то что? – И потормошила Виктора за рукав, заставляя смотреть в другую сторону: – Смотри, наши подтягиваться начали. Снежа пришла. Вон Рауль испуганный. Глянь, как позеленел. Он видел труп что ли? Интересно, Фила отпустили?

Кирилла больше занимал следователь и его мысли по поводу появления мертвеца на стоянке, поэтому с облегчением он оставил Виктора выкручиваться с ночевкой, а сам направился в зону отдыха попробовать узнать что-нибудь. По пути к нему не удалось разминуться с однокурсниками, хотя он очень старался затеряться среди столов и колонн. Но Снежа его увидела задолго до того, как получилось спрятаться, и, отправив дружка к бару, сама двинулась наискось через просторную сцену, на ходу расстегивая пуховик. Под ним оказалась форма, в которой обычно ходила на занятия. Волосы заплела и закрутила на затылке, на плече болталась сумочка. Слегка прихрамывала, что не сразу бросалось в глаза из-за высокой платформы, которая любые шаги превращала в прыжки.

Чего она прицепилась к парии, Кирилл не понимал, но мысль бежать теперь, когда был пойман, отбросил, и нацепил на лицо подходящее встрече выражение.

– Привет, – сказал. И лишь потом сообразил, что уже виделись утром. Прочистил горло. – Что с ногой?

– Фила когда забирали, побуянил немного. Синяк поставила. Ничего страшного.

Кирилл оглянулся на бар и Виктора, смотревшего в его сторону, не зная, что еще сказать.

– Зря приехала, все равно выгонят.

– Сочувствую, – в ответ произнесла девушка. Прозвучало это мягче, чем ее обычный отстраненный тон, и Кирилл сдвинул брови в вопросе. Снежа легко пояснила: – Вы ж знакомы были с тем человеком, и давно, как я поняла. – Подумав, добавила: – Я видела его, когда мы шли сюда.

– Виктор растрепал моих знакомствах?

На досаду, прозвучавшую в голосе парня, Снежа улыбнулась, снова показав ямочки на щеках. Взгляд Кирилла скользнул туда и задержался.

– Мы работали вместе. – Решил выдать наиболее удобную версию своих с Алексом отношений. В конце концов, так и было, пока ему не раскрыли глаза.

– Само собой. – Прозвучало так, словно ей была известна та самая оборотная сторона.

Снежа опять улыбалась, слегка приподняв подбородок. Кирилл напрягся, гадая, как много ей известно о делах клуба и что означает эта усмешка. Он прищурился.

– Заболеть не боишься? – Не обращая внимания на подозрение, появившееся на лице собеседника, поинтересовалась девушка, выразительно опуская взгляд на влажную ткань. – Ты весь мокрый.

Похлопав по бокам пальто, Кирилл вспомнил, что хотел его снять, даже примерно пару секунд собирался это сделать. Кривая улыбка тронула губы:

– Так и есть.

От барной стойки за ними следили три пары глаз. Вопрос, который крутился у двоих из них, Кирилл ощущал всей кожей и постарался скорее завершить разговор. Но не успел.

– А ну убрался от нее! – заревел новый посетитель. Кирилл развернулся на пятках, не сразу оценив угрозу, а потому замешкался и оказался задвинут за спину Снежи, которая отчетливо цыкнула и выступила вперед.

Отвлекся от метания по залу и Деместров, пропустивший первую пару секунд, пока Филипп спрыгивал со ступеней.

– Оу! Оу! – воскликнул он и бросился наперерез Рокшаеву, размахивая рукой, на что яростно рычащий недавний задержанный мало обращал внимания. – А ну тормози, парень! Не хватало тут мордобой устроить еще! Задержите его!

Филипп помчался прямиком на Кирилла. Виктор замер в растерянности, рядом откинулся на спинку стула Рауль, собираясь насладиться зрелищем. Щурилась Кира, болея исключительно за Филиппа. А сам Кирилл, сильно удивленный, попросту вышел из-за преграды столов и стульев, чтобы Филипп пробивался к нему не через Снежу.

В высоту они выходили примерно равными, но в ширине и по тяжести противник имел значительное преимущество. Увернувшись от первого удара, Кирилл задохнулся от второго и зацепил по мясистому боку вскользь; и то сомневался, что что-то пробил.

Прежде чем спохватилась полиция и растянула их в стороны, Филипп успел размазать ему губу и смешать в коктейль кишки. Кирилл дышал с перерывами, боясь потревожить смятый желудок, а Филипп смеялся, вытирая рот кулаком. С удовлетворением Ликарис отметил там кровь. Зуб или щека – неважно, но тот тоже не ушел целым. Рокшаев это заметил и дернулся, зашипев, когда руку ему вывернули сильнее.

В поединок злых переглядываний протиснулся Деместров, готовый избить обоих. Цедя сквозь зубы, передал одного судмедэксперту с просьбой сделать хоть что-то, а на второго наставил палец:

– Выведите, усадите в машину и увезите, сдайте родителям.

– Я совершеннолетний! – надменно выплюнул Филипп, выдергивая руки и складывая их на груди. – Не имеете права ограничивать мое передвижение!

Деместров покивал головой, не собираясь спорить.

– Глянь-ка, два месяца как право изучает, а уже лопочет как адвокат. Аж дрожь берет… Выбирай, или домой отсыпаться, или в вытрезвитель. Устроил дуэль, еще и на месте преступления.

– Чего? – вытаращился Филипп. Подошедший Рауль быстро объяснил ему причину этого собрания, после чего студент заметно сдал назад и придержал язык. Кирилла все же прожег напоследок долгим взглядом и позволил проводить себя к выходу из зала.

– Снежа! – позвал. – Поехали!

– Останусь здесь.

– Довезу!

– На чем, интересно? – закатил глаза сопровождающий конвоир. – На нашей машине? Шагай.

Радик Деместров растер лицо, поманил к себе Кирилла и указал на один из столов.

– Выглядишь помятым. Сказал же, не попадайся ему на глаза. – Не успел Кирилл слова вставить, как выдвинул стул. – Блевать не будешь? Садись, дашь показания.

Кирилл сглотнул, не сильно уверенный, что не будет. Хотелось полежать.

– По поводу драки?

– По поводу трупа.

– Что с ним случилось? – негромко спросил Кирилл, отнимая от ранки на губе марлевый тампон.

С минуту следователь разглядывал парня перед собой, а потом решился открыть причину смерти. Все равно это станет вскоре известно, а так он первым зафиксирует реакцию.

– Асфиксия предварительно.

И выжидающе уставился на Кирилла.

– Задушили? – нахмурился тот, покопавшись в памяти. Уселся, положив локти на стол. – Но почему здесь?

– Как выясню, так тебе первому сообщу, – раздраженно буркнул Деместров, не увидев ничего для себя интересного на лице Кирилла. Достав бланк и ручку, со вздохом растянулся на стуле, закинул ногу на ногу и приготовился писать. – Итак… Какого черта ты оказываешься везде?

– Это вопрос? – серьезно уточнил Кирилл. – Мне нужно на него ответить?

Деместров цыкнул и поджал губы.

– После того, как вышел из отделения – куда, во сколько и зачем. Кого видел, кто может подтвердить. Боже, Ликарис, ты мне уже снишься чаще, чем кошмары, знаешь об этом?

Кирилл боковым зрением отметил, что Рауль куда-то испарился, Киры тоже нет в пределах видимости, а Виктор и длинноволосая девушка остались в клубе и о чем-то тихо переговариваются.

– Ну… я вышел от тебя и…

***

Когда начали сворачиваться и расходиться по машинам, Радик кивком указал напарнику на свободный столик.

– Идем, сядем. Что-то я растерялся.

– Заедем ко мне? – предложил Олег, потирая руки. – Пиво есть. Холодина какая…

– Заедем, – согласился Деместров, обхватывая ладонью лоб. – День убит в ночном клубе, а я даже не потанцевал. Слушай, – вывернулся, считая оставшихся своих, которых все убывало в направлении выхода, – Алекс этот ведь захлебнулся. Причем недавно. И на теле нет следов применения силы. А еще поблизости нет ручьев, луж или открытых бассейнов. При нем нет жидкостей тоже. Такое ощущение, что… что я тупой.

Вешкович хмыкнул. У самого никак версии не вырисовывались, любопытно было послушать более опытного.

– Я с ходу назову с десяток мест, где гораздо легче нырнуть так, чтобы с концами. И не объяснил же ничего. – Деместров резко подался вперед, задумчиво трогая губу. – Где записка, если это самоубийство? Почему пришел именно сюда и как пришел, пешком через лес? Кстати, надо лес прочесать, может, следы его отыщем. – Достав телефон, следователь показал сообщение от эксперта. – Я попросил сразу сделать анализ воды в теле. И-и-и… что ты думаешь?

– Говори уже, я не ясновидящий, – отозвался Вешкович, постукивая пальцами в нетерпении.

– В составе нет никаких организмов, ни живых, ни мертвых. То есть утопление произошло не в водоеме.

– Где тогда? – недоверчиво сузил глаза Вешкович и сразу посмеялся: – Неужели бармен приплелся сюда, зная, что его ищут, лег и стал ждать, пока в него с неба натечет?

– Я не знаю еще, как наш труп это провернул, – протянул Деместров, пребывая, очевидно, в полном тупике, раз признавался прямо. – Но узнаю.

Его напарник скептически приподнял бровь:

– Ты исходишь из его воли. Если начать с того, что бармен был не один, например?

– То есть, он добровольно сюда пришел с кем-то, согласился утопиться, а потом этот некто унес с собой емкость, из которой тот залился? – спросил Деместров.

– Почему добровольно?

Тогда Деместров схватил и сдавил его запястье. Дождался, пока напарник с гримасой выдернет руку.

– Теперь смотри. – Радик повторно потянулся к Вешковичу, только на этот раз взял его кисть двумя пальцами и поднял на уровень глаз, демонстрируя оставленные следы. – А я еще убивать тебя не начал. Человек, который задыхается, будет вырываться всеми силами, даже если перед этим решил помереть. Это рефлекс. А на теле нет даже крохотной гематомы.

– Действительно больно, – признал Вешкович после паузы, потирая руку. – Еще раз так сделаешь, и приглашение отменяется. Ликарис, так понимаю, ни при чем?

– Там без вопросов. Они с дамочкой Левиной устроили скандал под палатой. Следовательно, у дамочки алиби тоже есть. И младший Ликарис там был, в больнице подтвердили. По времени не могли они быть здесь, не сходится. Рокшаев под присмотром рукоблудил в лаборатории, так что он тоже отпадает. Чем были заняты остальные в клубе – придется выяснять. Но уже завтра.

– Мотив какой? – задал еще вопрос Олег.

– Не поделили деньги? – предположил Деместров самое очевидное. – Так-то он ладил со всеми по словам… всех. Чушь какая-то выходит.

6

В город Кирилл и Виктор попали уже ночью. Снежа скользнула на заднее сиденье, сразу согласившись на предложение подвезти ее, и всю дорогу Кириллу приходилось себе напоминать, что она там, поскольку вела себя как невидимка. Виктор донимал с намеками, без конца косясь туда и пихая брата ногой, пока не получил ответный пинок. Кирилл не сказал бы, что Виктор понял, но тот после короткой перепалки все же унялся до самого кольца, где Снежа попросила остановить. Не успела она выйти, как Кирилла прижали к сиденью:

– Что у вас с ней?

– Ничего, – попытался оттолкнуть брата Кирилл.

– Она так и вьется вокруг.

– Тогда ты не у того спрашиваешь! – сухо отозвался Кирилл и просунул руку под локоть Виктора, нащупывая руль. – Слезь с меня. Долго будем стоять на перекрестке?

– Кирилл!

– Сам поведешь? Тогда я тоже пойду.

Виктор со вздохом переполз на свое место.

– Не похоже, что ты убиваешься по Карине. Выглядит так, будто ты не прочь отбить девушку у Филиппа.

Кирилл искренне удивился.

– И в мыслях не было! Но… Разве они вместе? Ты ж говорил, что там только подкаты.

– Фил так не считает.

– Я заметил, – вздохнул Кирилл, языком трогая губу.

– Кира тоже это заметила.

– Плевать мне, что она там заметила, – меняясь в лице, процедил Кирилл и рванул с места чересчур резко, рыком двигателя напугав бродячую собаку. – Я б на месте Рокшаева больше переживал из-за Эмиля. Вот уж от кого его Снежа не отходит!

– Углядел, ну надо же, – пробормотал в сторону Виктор.

Не сразу Кирилл сообразил, что его нарочно заговаривают, чтобы он просто вез их по дороге, а когда дошло, то обнаружил, что упирается колесами в бордюр напротив хостела. И тут его разобрала досада, потому что не хотел показывать свое жилье, не после роскоши резиденции Ликарисов. Сам еще не понял, что приобрел, но пока плавал в эйфории от вдруг обретенной самостоятельности, ему было хорошо, а вот опешивший Виктор, оглядывающий обшарпанный фасад, заставил поглядеть на переезд другими глазами.

– О, – только и сказал родственник, на миг забыв обо всем другом. Задрал голову, почесывая щеку.

Кирилл расстроился окончательно.

– Не то, что ты ожидал, верно? – пробормотал, протягивая на ладони ключи. – Уезжай.

– Ты совсем без денег?

– Уезжай, – настаивал Кирилл, ненавидя эти вопросы, и еще сильнее – ответ, который у него имелся. – Мне хватает.

– Ты можешь жить в одном из домиков «Ликариса».

– Не могу! – разозлился Кирилл, хлопнув Виктора по плечу и вдавив в него связку с ключами. – Тебе не нужно меня контролировать, спасибо!

– Клуб все еще твой, – тише произнес брат.

– Все еще, – горько усмехнулся Кирилл. Разжал пальцы, связка плюхнулась в лужу.

Он отступил, прекрасно сознавая, как выглядит на фоне исписанных краской стен. Лицо Виктора выражало брезгливость, замаскированную под жалость, а то, как он топтался на месте, не решаясь отойти от машины, и тщательно вытирал оброненные ключи салфеткой, говорило само за себя. В гости он не согласится заглянуть.

– Я должен быть под носом у следователя, – устало напомнил Кирилл, проводя рукой по волосам и забирая их назад ото лба. – А бегать из клуба по звонку далековато.

Виктор хотел еще что-то предложить, но Кирилл остановил его, покачав головой.

– Тут не так плохо. – По крайней мере, надеялся на это, ведь не пробыл еще и часа в снятой комнате. Как совместить учебу, домашние задания и пьяного соседа – тоже имел слабое представление. В этом ни за что бы не признался, чтобы не доставить удовольствия папе. – И университет близко.

– И людей убивают, – продолжил Виктор. – Если не ты, значит, кто-то другой. А ты здесь один. Помочь некому если что.

– Если? – прохладно вторил Кирилл. Свет фонарей не спрятал гримасу досады и чуть виноватый отвод глаз брата.

Виктор пожевывал губу, и не уезжая, и не напрашиваясь в гости. Кирилл, чтобы поторопить его, демонстративно посмотрел на часы и зевнул. Тот намека или не понял, или не придал ему значения, и второй раз уронил ключи. Опять началось представление с их поиском и чисткой.

– Ты понял, что я имею в виду, – донеслось снизу.

– Я хочу спать, – ответил Кирилл. – Завтра на пары.

Виктор вскочил на ноги, перестав тянуть время.

– Поможешь завтра с меню? И алкоголем нужно закупиться. У тебя же есть знакомые бартендеры? Двое или трое были бы кстати.

– Запаришься им платить, – заверил Кирилл. – И у нас в Алежейске таких художников нет. Нужно созваниваться с ассоциацией барменов.

– Ты можешь?

– Могу, но лучше обратись к отцу с этим вопросом. Там люди боятся замараться, вежливо найдут отговорки, а «Ликарис» внесут в черный список. Вы ж поэтому меня и отстранили, чтобы не светился.

– Телефон хоть дай, – попросил Виктор уже без прежнего напора. – Я не буду тебя упоминать. Обещаю.

– Пообещай мне лучше, что не расскажешь об этом месте дома. – Это беспокоило Кирилла в той же мере, что и результат предстоящих переговоров с профессиональными шоу-барменами. И все же на минутку вернулся в машину, открыл бардачок и, отыскав старый чек, на обратной стороне черканул номер телефона. Вручил его Виктору с большим сомнением. – Удачи с этим, что ли. Намекни, что на вечеринке будут «Кей». Это должно их подогреть. Опиши атмосферу, ненавязчиво скинь фото самого клуба в процессе разговора, потому что искать им может быть лениво. Заинтересуй. Может, не оберут тебя до нитки.

Виктор наконец отправился домой, а Кирилл еще постоял немного, размышляя, реально ли в два часа ночи купить где-нибудь готовую еду, иначе оставшаяся часть ночи ему предстоит на редкость неприятная. Район этот знал поверхностно, прошелся вокруг хостела, посмотрел в одну сторону дороги, потом в другую, и, не отыскав ни витрин, ни света в широких окнах фасадов, опять застопорился. Звук шагов на спящих улочках стал совершенно неожиданным, а оклик заставил остановиться полностью. Показалось, что узнал голос Снежи.

Не показалось. Спустя несколько секунд Кирилл увидел ее саму, неторопливо двигавшуюся вдоль бордюра по проезжей части. Белая блузка выделялась ярким пятном, пуховик она расстегнула, руки сунула в карманы. Можно было решить, что прогуливается, только час выбрала странный.

И компанию.

Кирилл следил за тем, как Снежа приближается. Очевидно, к нему, потому что никого больше в поле зрения не было. Не найдя никакой другой причины ее появления рядом с его домом, сразу спросил:

– Что-то в машине забыла? Я позвоню Виктору, он не должен был далеко уехать. – Подумав, добавил, хмурясь: – Ты следила за мной?

Девушка пожала плечами, а Кириллу стало подозрительно, зачем ей это понадобилось. Всплыли в памяти слова Виктора о том, что она вьется вокруг, которые тогда его насмешили, а теперь заставили задуматься.

Снежа тем временем оставила между ними шаг расстояния и вынула руку из кармана.

– Звонить не нужно, ничего я не забыла. Держи, – сказала. На ладони лежал шоколадный батончик, при виде которого у Кирилла потекли слюни. Он вопросительно склонил голову, а девушка пожала плечами. – Не супер полезно. – Так как Кирилл продолжал стоять и глазеть, пояснила: – Ты в кафе ничего не ел, и в клубе тоже. Я подумала, что не помешает.

– Ты пришла сюда отдать мне шоколадку? – не поверил Кирилл. Изобразил усмешку, а сердце забилось быстрее. Взгляд, которым он окинул улицу, не остался незамеченным, и девушка позволила ему самому убедиться, что она одна, и никто следом не подтянется.

– Мы можем поговорить? – Со вздохом указала на одинокую скамейку во дворе. Дальше болталась веревка от качелей, перекладины не было. Под урной валялась гора бутылок, запашок от самой урны доносился до самых стен хостела. Декорации для беседы были выбраны неудачные. Да и в пятне света от фонаря стоялось спокойнее, поэтому Кирилл решил придерживаться этого местечка, а не соваться в темноту.

– О чем?

– Будешь брать? – Снежа сделала движение, чтобы спрятать шоколад, а Кирилл почти выхватил его из рук. Голодные спазмы стали громче, и он поморщился, отчаянно желая заткнуть их.

– Буду. Спасибо.

Предприниматель, владелец популярного ночного клуба готов руку отгрызть за батончик. Невесело Кирилл поцарапал ногтем обертку.

– Снежа – это от Снежаны?

– Снежа – это полное имя, – без проблем пояснила девушка.

Опять почувствовав себя неловко, Кирилл покраснел гуще, голову опустил ниже.

Ночь, темнота, ни души. Девушка рядом, однажды вытащившая прямиком из назревающей потасовки. И теперь мелькающая везде, куда бы его ни занесло. Подозрения Киры, ревность старосты, предположение Виктора.

Кирилл прочистил горло.

– Я тебе нравлюсь? Или у вас спор на меня? Я должен что-то сделать? Что тебе поручили?

Снежа зажевала губы.

– Какую-то же цель имеет твоя помощь? – продолжал Кирилл, не замечая, что она давит улыбку. – Какая тебе выгода от этого?

Она нагнулась, вытягивая шею.

– Ты со мной говоришь или с кем?

– С тобой, конечно!

– Ну надо же, – проговорила она, начиная улыбаться открыто. – Ты чего, меня боишься, что ли?

Кирилл резко выпрямился и машинально отступил. Хмыкнул в ответ на предположение. И пересекся взглядом с яркими глазами знакомой. Сжал пальцы в кулаки и вздернул подбородок.

– Не глупи. Это тебе следует бояться. С моей-то репутацией ты зря вот так… – Черт, подумал. Заткнись и прощайся, утром придешь в себя.

Наперед считая весь разговор подстроенным, злясь от того, что не понимал мотивов Снежи, внезапно опешил от негромкого заявления:

– А ты милый.

– Звучит, как будто я придурок, – моментально отреагировал Кирилл.

Хрипловатый девичий смех, сопроводивший его поправку, оказался неожиданно приятным. Но неожиданным больше. Она покачивала головой, оглядывая настороженного парня с головы до ног и обратно.

– Нет никакого спора, успокойся. Я хотела про Фила сказать. То, что он срывается, ко мне не имеет отношения. Он когда примет, то дурной становится.

Кирилл насторожился сильнее, почувствовал прохладное дуновение ветра на шее. Что-то подружка старосты говорила не то.

– Примет?

– Шок. Порошок. Месиво из травы и психостимуляторов. Сначала он душа компании, а под конец становится агрессивным. Ну и тревожным. Бешеная смесь.

Кирилл не поверил.

– Он не наркоман.

Снежа приподняла брови.

– Я его знаю. Не один год! Он столько времени в клубе проводил, что… Он нормальный. Пил, да, но туда для этого и приходят!

Брови девушки взлетели выше, а Кирилла она начала изучать более пристально.

– Уверен?

– Еще бы!

– Много видел людей под кайфом?

Кирилл открыл рот, собираясь упорно отстаивать свою правоту.

И закрыл, не найдясь с примерами. Потом постарался еще раз, придав голосу уверенности, хотя и сам кривился от аргументов:

– Слушай, ну я читал и… от пьяных-то отличу.

Снежа выслушала его с легкой улыбкой и не стала дальше спорить.

– Мне пора, – сказала, на этом прощаясь.

– Я провожу.

– Вызову такси. Уже вызвала, видишь? – Достав телефон, Снежа при Кирилле набрала номер и назвала адрес.

Так и не поняв, что за визит она нанесла, Кирилл дождался машины, стоял, пока Снежа садилась в нее, а напоследок записал номер. Понимал, что параноит, только ничего не мог с собой поделать. После этого пошел в хостел, на ходу поглощая шоколад и обещая себе, что первым делом завтра запасется продуктами. Старался не шуметь, как оказалось, зря: вторая кровать оказалась пуста, сосед отсутствовал, и Кирилл, быстро раздевшись, забрался под одеяло и хотел уснуть.

Как назло, не спалось.

Вспоминал неунывающего Алекса. Вытравливал из памяти его мертвый взгляд.

За окном потихоньку серело.

Пробегали мурашки по телу от непривычного смеха Снежи. Его он воспроизвел несколько раз про себя, так и не разобравшись в причинах заинтересованности в себе.

Подумал, что храпа соседа ему как раз не хватает, тот мог бы отвлечь.

***

Филиппа в университете не оказалось, а Кирилл так хотел посмотреть на него в свете сказанного Снежей. Зато она была, в сопровождении Эмиля и Рауля. Без старосты остальные однокурсники его сторонились, что, в общем-то, вполне устраивало. Кирилл смог сосредоточиться и целых два дня посвятить учебе. На третий ему стало интересно, где ж Рокшаев. Виктор отвел его в сторону и прошептал, что семья положила сыночка в частный стационар.

– С чего бы? – удивился Кирилл, тогда как потихоньку начало закрадываться неприятное ощущение, что Снежа ему не соврала.

– Почистить, – сам того не зная, подтвердил Виктор догадку. Кирилл прикрыл глаза, ругая себя за слепоту.

– Рокшаев что-то принимал?

– Заметил все же? – встрепенулся Виктор и поджал губы. – А я ему говорил, чтобы завязывал. Только он же умный и опытный, сам все знает. Вот, теперь всплыли результаты его анализов, и папа с мамой пришли в ужас. От того, что слухи вылезли за забор.

Знакомая история, Кирилл как раз изучал ее.

– Где он брал? – нахмурился.

– Кто ж его знает. Как выйдет, так спросишь. – Виктор воровато выглянул из-за угла.

Заметив, что он старается не афишировать общение с ним, Кирилл не стал его задерживать. Неприятно, этот осадок изрядно омрачал настроение, но то, что не приходилось играть невидимку, все же было лучше, чем полный игнор.

– Я пойду, – как можно небрежнее сказал и подхватил рюкзак.

– Вечером…

– Хорошо, – перебил Кирилл раньше, чем был задан вопрос. Они ездили в клуб теперь частенько. Кирилл составлял план и пытался распределить на него деньги, Виктор выступал исполнителем и сидел на телефоне. Что-то начало выстраиваться, и Кирилл не знал, радоваться ему или продолжать нервничать.

– Снежа спрашивала твой номер телефона.

Кирилл при этих словах запнулся и поднял голову, вглядываясь в брата:

– Зачем ей? Ты дал?

– Что, – насмешливо протянул Виктор, выглядя при этом жутко раздраженным, – сердечко заколотилось?

– Да, – не стал отрицать Кирилл очевидный мандраж. – Меня беспокоит ее внимание. С чего бы?

– Ну… – доверительным тоном сообщил брат, – она расспрашивала о Карине.

Кирилл прикрыл глаза, устав повторять одно и то же.

– Это не ее дело. И не твое. Прекрати трепаться обо мне. Мы договорились не трогать Карину.

– Забыть? – подсказал Виктор. – Ты это имел в виду?

Кирилл заскрипел зубами:

– Навещаю ее – ты вопишь, что я дурак. Молчу – опять я скотина. Что тебе не так, а? Обменяюсь словом с девушкой – так потом чувствую себя так, будто в грязи искупался. Я уже боюсь их, и все из-за тебя! Прекрати, слышишь?

– Прекращаю, – легко уговорился Виктор. – Сказал же, забудь.

– Ты сказал не так!

– Тебе послышалось, – отмахнулся Виктор. – После пар подождешь у машины, ладно? Я недолго. Завтра выходной, останемся в клубе на ночь?

Оглядываясь и чувствуя себя полным дураком, Кирилл сбежал на историю. Отсидел положенное время как на иголках, остро ощущая присутствие Снежи и то и дело порываясь спросить, зачем ей номер телефона.

Выяснил это буквально сразу: она предложила погулять. Всего-то. Прислала сообщение. У Кирилла загорелось лицо, пока он читал, потом чуть качнул головой и, не дождавшись пяти минут до окончания пары, под громкий шепот в аудитории и оклик преподавателя выскочил в коридор.

Его колотило.

Они все знали о Карине.

Он готов был сквозь землю провалиться, а подружка Рокшаева будто задалась целью сделать из него еще большее посмешище. Лицо горело, не помогала холодная вода. Желание бросить все боролось со страхом пустоты, которая окажется на месте, сейчас занятом зубрежкой и книгами.

Залетев в туалет, судорожно стиснув зубы, Кирилл смотрел на себя в зеркало, мечтая вернуться в лето, в то время, когда еще имел надежду и цель. Как будто это было в его власти.

Застучало в висках.

Застучали по двери.

– Тоже здесь прячешься? – радостно воскликнул Рауль, влетая в узкий проход и зацепляя нагнувшегося над раковиной Кирилла. – Ох уж эти зачеты… Попал ты.

Эмиль остался стоять в проходе, бесстрастно взирая на отражение в зеркале. Терпение его выводило Кирилла из себя, и он вспыхнул, встречаясь с ним взглядом.

– В понедельник принесешь реферат по этапам развития судебного процесса в Риме, написанный от руки, – сообщил однокурсник, не меняясь в лице, – иначе получишь неуд. Просили передать. От себя добавлю, что у тебя нервы шалят. И это охренеть как заметно.

– Чхал я на тот неуд, – выдавил Кирилл.

– Вот и славно, – подвел итог Эмиль и ушел. Сполоснув руки и обрызгав Кирилла, за ним поспешил его двоюродный брат, сверкая ухмылкой.

Кирилл умылся еще раз, растер лицо, придав ему одинаково красный цвет, и вышел из туалета. В коридорах уже началось столпотворение, так что влиться в поток и очутиться на улице не составило труда. Там он затерялся среди спешащих на перекус и перекур студентов, а потом добрался до ворот. По соседству с Тарпаналем был крохотный скверик, где и пересидел большой перерыв, перебирая фотографии на телефоне, а после поплелся на последнюю пару.

Снежа написала еще раз. Странно, что, сидя рядом за столом, предпочитала глядеть в экран.

– Что тебе нужно? – прошептал Кирилл, гася телефон.

– Да так… – так же шепотом ответила Снежа, постукивая ручкой по тетради.

– Почему ночью не…

– Ликарис! – повысил голос лектор за кафедрой, и Кирилл сжал губы, утыкаясь в книгу перед собой. По классу понеслись смешки.

Этот день казался нескончаемым. Сразу после занятий Кирилл отправился на стоянку и там проторчал больше часа, дожидаясь Виктора. Когда решил в итоге, что тот забыл о нем, брат явился. И не один, а с Мироном и Захаром. Со стороны они выглядели большими друзьями; Кирилл даже позавидовал. На стоянке студенты разошлись, каждый направился к своей машине, а Виктор обошел автомобиль и остановился перед Кириллом, на корточках сидевшим у переднего колеса.

– Прячешься?

– Устал ждать, – смущенный тем, что его застали в такой позе, Кирилл поднялся на ноги и перетянул лямки рюкзака с локтя на плечо. – Едем?

– Да, сейчас, – рассеянно отозвался Виктор, принимаясь копаться в карманах.

– Что случилось? – со вздохом спросил Кирилл, прислоняясь бедром к двери. Судя по неловкости, о которой сигнализировали эти поиски, Виктору было что сказать. И он сказал:

– Я не делаю вид, что разорвал с тобой отношения, просто…

– Можешь не объяснять, – оборвал Кирилл, сам делавший вид, что ему без разницы. – Поехали.

– А еще я пригласил пару человек составить нам компанию вечером, – скороговоркой закончил Виктор. Ключи нашлись моментально.

– Кого? – насторожился Кирилл. Виктор уже устраивался за рулем, живо расстегнув куртку и перебросив ее через подголовник сиденья.

– Снежу, например. Ты не переживай, она не одна придет.

Кирилл изо всех сил вцепился в крышу Патриота, впиваясь взглядом в Виктора, ни на секунду не прерывающего оживленный монолог. Восторгов по поводу предстоящего вечера не разделял, а желудок начал выделывать странные вещи, то сворачиваясь, то падая вниз.

– Послушай… Посмотри сюда…

– Так вот. Хорошо, что ты такой понятливый, я всегда это знал. Поэтому пригласил парней тоже. И Киру, она, кстати, согласилась сразу. – Не глядя на застывшего в проеме Кирилла, Виктор ткнул пальцем в приемник на панели, включив радио, и ослепительно улыбнулся. – Давно надо было вас свести, а коттедж подходит для этого лучше всего. Никто не разбредется хотя бы.

– Хотя бы? – хрипло откликнулся Кирилл, сужая глаза. – Что ты задумал? Мы собирались поработать.

– Так и будет, – торопливо заверил Виктор. – А вечером…

Кирилл выпрямился, стараясь не показать, как сильно его затрясло при одном намеке на компанию, которая соберется вечером. И это будет не в аудитории, не в просторном корпусе университета, а в одном из тесных домиков, которые клуб предлагал гостям для отдыха. Самый вместительный из них состоял всего лишь из трех комнат, а деваться оттуда куда-нибудь можно, лишь сбежав, и Кирилл сомневался, что никто этого не заметит.

– Ты должен был спросить меня!

– Тебе не надоело прятаться по углам? – сказал в свое оправдание Виктор. – Попробуешь, может, сойтись с людьми? Ты хочешь, чтобы все поверили в твою невиновность, но при этом ведешь себя как настоящий преступник! Шарахаешься от женщин, проливаешь слезы в больнице, чтобы все видели, как ты раскаиваешься…

– Это не так, – выдавил Кирилл, сливаясь цветом со своей рубашкой. Виктор тихонько перевел дыхание, поняв, что взрыва не будет, а сводный брат скорее раздавлен, чем приведен в бешенство устроенным без его ведома коллективным свиданием.

– Вот и докажи, что ты нормальный, – выдохнул и указал на пассажирское сиденье. – Садись.

Как во сне Кирилл оторвал онемевшие пальцы от кромки металла, обошел машину и сел. Мелькнула мысль выскочить и вернуться в хостел, пока еще есть возможность, но заминка решила за него: Виктор тронулся с места и выехал со стоянки.

Всю дорогу он косился вбок, ожидая споров, и Кирилл всю волю потратил на то, чтобы его игнорировать. Возможность высказаться была испорчена. Раскрывать рот спустя полчаса и после того, как добровольно сел в машину, Кириллу показалось по-детски. Вместо этого он таращился в окно и пытался угадать, чем обернется сборище. Версии выходили одна хуже другой, оставалось надеяться, что обойдется без драк; без Рокшаева его ребята вели себя сдержаннее.

Мимо пробегала темная вечнозеленая глушь, после поворота к клубу среди деревьев стали мелькать цвета. Люди. Не нашествие, как бывало летом, но они разбавляли неподвижную картину. И были здесь не первый день. Решив было вначале, что то туристы, Кирилл быстро понял свою ошибку из-за постоянного лая собак и машин полиции, мигрирующих по обочинам с места на место. Узнать, что они ищут, оказалось не у кого, Виктор сам в недоумении наблюдал за странствиями по лесу.

– Опять, – кивнул он, будто Кирилл не выворачивал голову, следя за перемещающимися тенями.

– Да.

– Как думаешь…

– Не знаю.

Виктор демонстративно вздохнул и переключил канал радио, сочтя песни слишком уж унылыми.

В отместку за вечеринку Кирилл взялся за реферат сразу, как приехал на территорию клуба. Заходить в главное здание не стал, а направился в один из домиков, над трубой на крыше которого вился дымок. Камины в коттеджах не были декорацией, а судя по свету в окнах, место отдыха уже подготовили к приезду людей. Так и оказалось: огонь ярко пылал в каменном жерле, воздух прогрелся до приятного покалывания кожи, а на столе дожидались закуски и бутылка красного вина.

Кирилл оглядел картину, в иной ситуации обещавшую бы уютные посиделки. Пока раздевался, из кабинета клуба вернулся Виктор с пакетом бумаг, на которые Кирилл не посмотрел, как и на поставленный перед ним бокал, но окинул взглядом облегающий тонкий свитер брата и черные слаксы.

– Куда ты так вырядился?

– Не в школьных же шмотках встречаться, – фыркнул Виктор, намекая на нехитрый наряд студента. О том, что сам Кирилла и выдернул сразу из университета, не дав шанса сменить одежду, не вспомнил. – Серьезно будешь писать? – не поверил, возясь с бутылкой. – Расслабься, мы для чего приехали?

– Предположительно – работать.

Виктор вынул пробку из горлышка и, прикрыв глаза, вдохнул аромат.

– Один день, – сказал, наполняя бокалы. – Прогуляем один день.

– Прогуливай, – ровно отозвался Кирилл, наугад открывая книгу и молясь, чтобы Виктор отстал и дал время собраться с мыслями и придумать, как себя вести в компании людей, его презирающих. Или ненавидящих. Или и то и другое вместе.

Виктор потер бровь, сообразив наконец, что брат всерьез собрался делать домашнее задание. И вроде бы не притворялся, добавив к учебнику тетрадь и ручку.

– Выпей, – пробурчал.

Это показалось Кириллу идеей дельной. Напиваться не собирался, но с тремором вино могло справиться, поэтому подвинул бокал ближе к себе. И не стал отказываться от еды, переставив две тарелки со смешанной нарезкой и канапе на журнальный столик. Белый лист бумаги немного пугал, о чем писать, понятия не имел, о теме реферата представление имел слабое. Учебник был один и малоинформативный, но выручил интернет с сетевыми библиотеками. Кирилл честно пытался не списывать, потом зачеркивал и поглядывал на часы, не в силах оттянуть приближение вечера.

В итоге извелся весь и встал, не сочинив ни строчки самостоятельно.

– Пройдусь, – сказал. В ногах разливалась приятная слабость.

– Рауль написал, что они на подъезде, – предупредил Виктор.

– Я недалеко, проветрить голову.

Дорогое пальто Кирилл надевать не стал, вместо этого облачился в спортивную удлиненную куртку, взятую из шкафа. Он спустился с крыльца и слился с темнотой, скользнув под густую хвою как одна из теней; уже оттуда, никем не видимый, оглянулся на застывшие лепестки здания, испытывая странное щемящее чувство, что вот-вот увидит маму. Глубокая осень ощущалась во всем, поздний час потопил лесные владения в густом мраке, лишь подсвеченные шпили «Ликариса» переливались как волшебная пыльца на крыльях бабочки. Небо темное, забитое тучами, поглотило и звездный свет, и намек на луну. Хмель ласково согревал кровь, а мысли разлетались как иголки под ногами. Загребая носками ботинок и вслушиваясь в шелест, Кирилл медленно брел меж деревьев, касаясь шершавых старых стволов кончиками пальцев. Забылся реферат и Виктор с его бубнением, остались позади люди, перед которыми ему нужно было выступить и что-то доказать. Дремал лес, до утра покинутый полицейскими, и Кириллу тоже захотелось присесть, может, прилечь.

Земля притягивала, вверх от нее поднималось тепло.

Так он и сделал, выбрав ствол пошире и прислонившись к нему спиной. Расслабив и вытянув ноги, откинулся назад, глядя в темноту над собой. Если уснуть, то его точно никто не найдет, разве что с собакой.

Губы дрогнули в смехе, как представил себе метания Виктора и себя, сопящего где-то… Сам не знал, куда его занесло.

– Умора-то, – прошептал, подумав, что дорогу обратно не помнит. Нащупал телефон, и возникшая было тревога улеглась. Еще несколько минут, пообещал себе, закрывая глаза. Поежился от внезапно налетевшего порыва холодка и подтянул ноги, не желая расставаться с пьяным покоем.

Высоко в верхушках засвистел, завился ветер, закачались могучие колонны, обрушив на землю лавину сухой хвои, и человек под деревом зашевелился, с досадой отряхиваясь от иголок, застрявших в волосах и засыпавших воротник. Нащупал молнию и дернул ее вверх до упора, под самый подбородок. Слегка протрезвев и затаившись, Кирилл щурился на просветы в кронах, где ожили и перекатывались беспросветные громады туч. Вспыхнули и заискрили точки звезд. Непогода разыгралась в один момент, а щеки и руки защипало от морозца.

Его лицо обхватили две руки, а судорожный вдох перекрыли чужие губы, мягкие, но холодные как лед.

Чего Кирилл не ожидал получить, так это поцелуй.

Он чуть не умер там, задохнувшись и на долгие мгновения окаменев. Сердце больно екнуло и замерло, стиснутое ледяными щупальцами ужаса. Чужое теплое дыхание защекотало горло, по уху скользнули пальцы, пробираясь к затылку.

Снежа медленно моргнула, касаясь носом его носа.

– Нельзя было? – шепнула, поглаживая вставшие дыбом волосы Кирилла.

– Ты ненормальная? – выкрикнул Кирилл, отпрянув и вскакивая на ноги в прыжке. – Я ж чуть не поседел!

Девушка осталась сидеть на корточках, склонив голову набок.

– Ты и так седой.

– Кто так подкрадывается? Что, если бы я тебя ударил? Или… – До Кирилла не сразу, но дошли ее слова, и он выдохнул. – С чего ты взяла?

– Ты красишь волосы. – Голос прозвучал успокаивающе. – Твой оттенок не натуральный, хоть и очень близко.

Кирилл машинально схватился за голову, сжав ее с такой силой, что услышал хруст черепа.

– Помочь тебе с этим?

– С чем?

– Не рычи. Подобрать тон краски. – Снежа легко поднялась и шагнула к Кириллу. Тот попятился дальше, пока не уперся в дерево. И посмотрел наверх: ветер улегся, будто и не было ничего. Запахи леса и влажной земли наполнили чистый воздух, алкоголь испарился, и мысли вернули ясность. А еще показалась луна. Только страх не спешил выпускать из своих когтей, да по телу пробегала дрожь. Хотя бояться вроде как оказалось нечего. Разве что очередных сплетен, если Снежа решит, что красить волосы для парня – это забавно.

– Обойдусь. Спасибо.

– Вежливый какой, – усмехнулась девушка, еще сокращая расстояние, и обняла опешившего Кирилла. – Ты везде такой нерешительный?

Заминка длилась не дольше пары ударов сердца.

– Я не по этим делам, – твердо отрезал Кирилл, отцепляя от своей шеи руки, которые тут же скользнули по груди и потянули собачку молнии вниз. Раздеваться не входило в его планы, а потому Кирилл перехватил Снежу за пальцы и сдавил их. – Прекрати! – процедил сквозь зубы. – Не считаю, что мы настолько близки.

– Познакомимся, – как ни в чем не бывало откликнулась девушка.

Кирилл не мог поверить своим глазам и ушам. Снежа не производила впечатления легкомысленной особы, отлавливающей малознакомых парней. Ее поведение и прямой текст вгоняли в ступор. К тому же жутко смущали, что он тщательно старался скрыть. При этом не мог смотреть ей в глаза и надеялся, что в темноте этого не разобрать.

– Под предложением погулять подразумевалось это? – глухо спросил.

– Это… – протянула Снежа с улыбкой в голосе. – Секс. Перепихон. Интим. Называй вещи своими именами. Может, и это.

– Точно ненормальная, – выдохнул Кирилл. – Было бы ради чего бродить здесь.

– Считаешь, оно того не стоит? – полюбопытствовала Снежа.

– Заблудиться и замерзнуть? – резко ответил Кирилл.– Нет, не стоит.

– Даже так…

Девушка отклонилась назад, как будто внимательно изучала лицо, которое Кирилл старался удержать ровным. Потом подергала руки, намекая, что не может отодвинуться, и Кирилл быстро ее отпустил. Вздохнул свободнее, когда Снежа перестала раздевать его взглядом, оставила в покое его одежду.

– Передали по радио циклон. Твой брат запереживал, а я вызвалась найти тебя.

От молниеносной смены темы Кирилл опять растерялся.

– Следопыт что ли? – буркнул, потирая пальцы, чтобы не трогать губы и не привлекать к ним внимание. Рот горел огнем, в висках стучала разогретая неожиданным поцелуем кровь, а в голову лезли мысли, что бы Снежа делала, обнаружив его спящим. Сколько бы позволила себе и в каком виде он бы очнулся.

Подняв голову, убедился, что нервы дергает не просто так, а девушка неотрывно смотрит на него, как будто что-то решая для себя. Потом кивнула, хмыкнула и прошлась в лазейке между деревьями. Только теперь, приглядевшись, понял, что она также воспользовалась предложением клуба и сменила личную одежду на спортивную, при этом куртка доставала ей до колен, рукава болтались, а в поясе ткань топорщилась как стянутый в узел мешок. Сделал мысленную пометку заняться ростовкой сменной одежды.

Вновь налетевший ветер разметал волосы и высушил выступивший на лбу пот. Потянувшись за спину, Кирилл надел капюшон, после чего отлепился от ствола и прочистил пересохшее горло.

– Я не помню дороги, – признался, так и не получив ответа, каким образом на него наткнулись. – Нужно вернуться. Раз Виктор беспокоится.

Снежа обернулась.

– Ты наломал дров.

– А?

– Ветки, говорю, пооставлял за собой. И да, я немного умею читать следы.

Возможно, и ломал что-то; Кирилл поверил ей, так как не особо стремился к аккуратности, да и вино тогда неслось по венам, подкрашивая вечер в радужные цвета. Он просто шел, а как оно происходило – со стороны себя не видел. Если верить чужим словам, как слон.

Он вздохнул, чуть-чуть жалея о минувшем опьянении, когда язык работал значительно смелее.

– Насчет… В общем, мы едва знакомы и…

– Этого больше не повторится, – ровно проинформировала Снежа, и у Кирилла создалось впечатление, что она считает подкат к нему пустяком, не стоящим упоминания. Это ощутимо задело.

– Надеюсь, – отозвался резче, чем следовало, и, обогнув дерево, сразу выругался, когда нога вместо пружинящей подстилки мягко ушла вниз. – Черт… Гадость…

– Что там?

– Знать не хочу, – огрызнулся Кирилл, не сразу решаясь вдохнуть, опасаясь вонючей кучи. – Что-то мягкое. Песок, надеюсь. Ну фу, – простонал, вытягивая ботинок и пытаясь его разглядеть.

– Мало выпил, раз тебя это волнует, – хмыкнула Снежа. – Отмоешь.

– Придется. Знать бы еще, к чему готовиться. Ничерта не видно.

Снежа молча достала телефон и включила фонарик. Кирилл вспомнил о своем и притворился, что не вспомнил.

Поднял ногу. В луче света на подошве проступили меловые разводы, при виде которых отлегло от сердца; Кирилл криво усмехнулся, подумав, что хоть в чем-то ему повезло. Нагнувшись, провел по пыли пальцем, стирая ее.

– Ерунда, – сказал.

– Подожди, – вдруг остановила его Снежа и подошла ближе, осветив землю. Смутный блик отразился от черного пакета, покрытого таким же прозрачным белесым слоем, как и обувь. Как нарочно присыпанный темной полусгнившей массой, он не бросался в глаза, и если бы парень не наступил на него буквально, то лежал бы тут дальше незамеченным. – Это не песок.

– Мел выбросили, – не придал значения находке Кирилл. – Или гипс.

Снежа покачала головой, не согласившись.

– Кто с собой в лес это потащит, чтобы выбросить? Может, твои работники?

– У нас контейнеры есть для отходов, – не реагируя на сарказм, вполне серьезно ответил Кирилл. И с удивлением понял, что действительно задумался. – Снежа, брось и идем. Кому оно надо на самом деле?

– Мне надо, – заявила девушка и подняла пакет. При тряске с него взлетела в воздух пыль, заставившая Кирилла закашляться. Он прикрыл нижнюю часть лица. Что бы там ни было внутри, но едкий порошок вряд ли имел что-то общее с мелом или гипсом, как решил вначале. Уже с большим интересом изучил остатки на земле, одновременно предчувствуя неприятности, сложенные в тот пакет.

Как выяснилось, опасался он не зря. И даже совсем недолго пробыл объектом всеобщего внимания.

Вечеринку ребята восприняли всерьез и потрудились, чтобы выглядеть роскошно. При свете ламп Кирилл принялся рассматривать прическу знакомой, а потом и белое платье, которое скрывала до этого бесформенная куртка.

– На этот раз хоть все добровольно? – со злостью встретила его Кира, придя к своим выводам при виде растрепанной и возбужденной пары, явившейся в домик позднее остальных. Успев выпить к тому моменту, перестала себя вообще сдерживать. – Пялишься, аж слюни текут, как будто мало было!

Кирилл от такого приветствия побледнел моментально и открыл рот.

Вокруг его талии обернулась рука и ощутимо прихватила часть куртки вместе с кожей.

Шесть голов повернулось к вновь прибывшим. Захар Дольский, в жизни – улыбчивый смазливый блондин, откровенно зубоскалил и пихал в бок Мирона, а тот проливал вино и не замечал этого. Последний заслонял собой камин, отчего сложно было разобрать выражение лица стоявшего там Эмиля, а вот его двоюродный брат заходился в непонятном восторге.

– Он крут, а ты теперь можешь только фантазировать о ночи с ним, – с ленивым удовлетворением протянула Снежа прежде, чем ее спутник издал звук в свое оправдание. И похлопала Кирилла пониже спины, не успел он и дернуться.

Виктор захлебнулся вином.

Кирилл моргнул. Прикусил язык, вздрогнул и перевел взгляд с отвисшей челюсти Киры на Снежу.

– Гляньте-ка, что мы нашли. – Не обратив внимания на оглушающую тишину, повисшую после заявления, Снежа тем временем расчистила стол от полупустых тарелок, сдвинув все в кучу к краю, чтобы бросить на стол пакет. Обвела взглядом лица присутствующих. – Чего застыли?

Виктор прокашлялся, не спуская глаз с пошедшего пятнами Кирилла.

– Ты ведь несерьезно. О вас двоих.

– Мне двадцать два, твоему брату двадцать три, – взялась растолковать Снежа с неприятной усмешкой. – И мы раскопали кое-что в лесу. А остальное тебя не касается, если ты, конечно, не наш тренер-сексолог. – Шокированный вид Виктора Снежу скорее позабавил, а не рассердил, и она перевела фокус на находку: – Это было в пятистах метрах к югу от клуба. Квадрат захватывает и дорогу в город. Никто ничего не терял там?

Кира хлопала ресницами, уставившись на стол, и во всей ее позе сквозило потрясение. Возможно, переваривала болезненный щелчок по лбу. Но главное, что держала свои комментарии при себе.

– Конкретней, – попросил Эмиль. Его ровный тон помог Кириллу прийти в себя и задуматься над тем, как можно было сориентироваться, когда в поле зрения нет ни единого знака.

Он посмотрел на Снежу. Снежа покачала головой.

– Темно. Плохо видно. Спасибо шагомеру на телефоне, что хоть расстояние засек.

Рауль подошел рассмотреть пакет поближе.

– И что это? – спросил.

Захар с прежней ехидной улыбочкой нагнулся, разглядывая белый налет на целлофане. Потянул носом. Потыкал пальцем, наморщив лоб. По мере склонения к какому-то выводу его радость меркла, а лицо вытягивалось. Подняв глаза на Снежу, он сглотнул.

– Мне одному кажется, что…

– Шок, – коротко определил Мирон после того, как снял с пакета пыль и лизнул палец.

– Не понял?

Снежа со вздохом повернулась к Кириллу.

– Это тот самый кайф, который потребляет Филипп. Схрон, либо кто-то пытался срочно избавиться от запасов.

– Не это ли полиция ищет? – задал Кирилл первый напросившийся вопрос.

– Вот уж не знаю, – пробормотал Захар, отходя как можно дальше от стола, будто боялся запачкаться.

– Надо выбросить! – воскликнула Кира, не сводя глаз с сюрприза из леса. – Еще не хватало объясняться, где взяли!

– Я уже позвонила, – сообщила ей Снежа. – Так что не расходимся и готовимся объясняться. Нам ведь нечего скрывать, не так ли?

На лице Рауля читалось уныние, а взгляды, которыми он ласкал непочатые винные бутылки, позволили предположить, что огорчился он исключительно из-за провального отдыха. Мирон – спортсмен и вряд ли станет рисковать карьерой, Захар отпрыгнул от пакета как ужаленный. Кира испугалась, Виктор не мог подобрать слов – Кирилл смотрел на этих людей и видел только желание избежать проблем. Снежа сразу сообщила в органы, она тоже не походила на заинтересованное лицо.

Эмиль наблюдал, стоя у камина. Как всегда безразличный к окружающему миру, с выражением смертной скуки на красивом лице.

Несмотря на поздний час и расстояние, вызов обработали быстро: не прошло часа, как на стоянку ночного клуба влетела служебная машина. Компания в домике разместилась на креслах и диванчиках и все это время сверлила взглядом пакет в центре комнаты, изредка перебрасываясь фразами. Так и не придя к согласию по поводу избавления от опасной находки, Кира, Рауль и Виктор кипятились раздельно, Захар копался в телефоне. Мирон хмуро таращился в стену и проклинал минуту слабины, благодаря которой оказался здесь; поглядывая на Кирилла, мечтал его прибить за то, что шляется где попало и таскает за собой кучу бед. Но не мог – рядом с неудачником место заняла Снежа. Она казалась спящей, уложила затылок на мягкий подголовник и закрыла глаза, но этим создавала видимость: девушка почти всегда была настороже. А если не была, то оставался Эмиль.

Мирон краем глаза коснулся Эмиля и вернулся к созерцанию рисунка обоев.

Вино заменили другими напитками, поэтому полицию ребята встретили относительно трезвыми.

Заслышав голоса снаружи, переглянулись и занервничали.

– Может… – шепотом начала Кира, умоляюще указывая на стол. – Фила закрыли, вдруг и нас туда же упекут?

– Ты что, бодришься этим? – не открывая глаз спросила Снежа. Кирилл попробовал незаметно убрать ногу. Так же плавно бедро девушки передвинулось и опять тесно прижалось к его.

– Боже… Нет, конечно! – воскликнула Кира, привставая с места.

– Не паникуй так, – спокойно посоветовал Эмиль, самый немногословный из собравшихся. За все время он не выдал и двух связных фраз, о нем даже забыли. И теперь все разом повернулись к камину на голос.

Воспользовавшись этим, Снежа снова пересела. С другой стороны осталось место для нескольких человек, Кирилл же благодаря ее стараниям оказался втиснут в боковину дивана. Дальше ему оставалось лезть через подлокотники.

– Ты говорила, что этого не повторится, – напомнил сдавленным шепотом, упорно глядя перед собой.

– Разве я тебя целую? – откровенно изумилась Снежа, разворачиваясь к парню.

Кирилл едва слышно выдохнул и прикрыл глаза, напрасно рассчитывая, что никто не услышит: Эмиль едко хмыкнул.

Теперь они оказались в центре внимания.

– Какая… честное слово… неожиданность, – скрипнул зубами Деместров, возникая на пороге и изучая неоднозначное положение на диване, пока Кирилл, застигнутый врасплох ударом двери о стену, пытался слиться с обстановкой. – Опять ты.

– Радик, – обреченно проговорил Кирилл, сутулясь еще сильнее. Взгляд его метнулся на пакет, который был вторым по счету, что приковало внимание следователя.

Потеснив Деместрова, зашел его бессменный напарник с двумя людьми, которых Кирилл помнил смутно, а знал и того меньше.

– Собственник этого помещения где? – деловито осведомился один из сотрудников, пока второй доставал видеокамеру.

Вешкович посмотрел на старшего из братьев и принялся натягивать перчатки.

Виктор молча указал на Кирилла, и Деместров кивнул своим коллегам, подтверждая.

– Мы эту вещь нашли в лесу, – вмешалась Снежа. – Насколько мне известно, та территория клубу не принадлежит, поэтому для изъятия владелец не требуется.

– Смышленая какая, – пробормотал Радик, отыскивая свободную поверхность. Присмотрел журнальный столик, подвинул разложенные там книгу и тетрадь, перед этим вскользь пробежавшись по тексту. – Если б не притащили вещдок сюда, может, и не потребовался бы. Мы – это кто?

– Я, – быстро ответил Кирилл.

– И…?

– С ней, – вздохнул Кирилл, подбородком указывая на сидевшую рядом девушку.

– Что делали? Как обнаружили пакет?

Кирилл помедлил и едва слышно произнес:

– Гуляли.

– Как-как? – подставил ухо Деместров. – Слушай, не тяни время. Мое терпение не безгранично, а за окном поздняя ночь, и спать всем хочется.

Кирилл оглянулся на Вешковича, смотревшего устало и всем видом вопрошающего, когда же он доберется до сути.

– Гуляли, говорю, – повторил тверже.

– Ну что ты мямлишь, – раздраженно глянул на парня Деместров и воткнул острие ручки в лист. – Как обнаружили предмет?

– Валялись на нем, – язвительно бросила Кира.

– Встречались, – в унисон ей поддакнул Рауль. – Так сказали по крайней мере.

– Отпад, – закатил глаза Мирон. Устав стоять, он сполз по стене вниз и ждал, когда же все закончится.

– Ага… – изрек Деместров и вряд ли поверил, потому что попросил повторить еще раз и четче.

– Мы уединялись. Для понятных целей, – сообщила Снежа и прямо встретила недоверчивый взгляд следователя.

– К пакету это отношения не имеет, – поспешно перебил ее Кирилл, кусая щеку и стараясь не представлять мысли Радика по поводу таких показаний. – Не нужно это записывать. Я отошел от дерева и наступил точно в этот порошок. Весь ботинок еще в нем. При помощи телефона мы рассмотрели находку и решили принести ее сюда.

Деместров побурчал что-то, а после сжалился над парнем.

– Там мог быть мусор. Что вас заставило подумать, что внутри что-то необычное?

– Порошок, – сказала Снежа. – Он был виден. И химический запах. Кирилл подумал, что мел, но мел так не пахнет.

Вешкович защелкал фотоаппаратом. Кирилла попросили разуться, что он и сделал, оставшись в носке. Проследил, как его левый ботинок упаковывают в целлофан.

– Действительно решил, что мел в пакете? – уточнил Радик. Когда Кирилл кивнул, то в недоумении почесал лоб и глянул на пакет. Потом обменялся взглядом с напарником.

– Что не так? – спросил Кирилл.

– Не бери в голову. Твое? – постучал Деместров по книге.

– Мое.

Следователь протер глаза и украдкой глянул на часы.

– Какое интересное чтиво для ночного клуба… Иди сюда, значит. Рассказывай и подробно. Потом можешь посидеть в сторонке и дописать свое сочинение. Формулярный этап, кстати, возник во втором веке до нашей эры, а не в третьем. Поищи информацию о распоряжении Эбуция.

– Попрошу принести кофе, – сказал Виктор, догадываясь, что опрос затянется надолго.

Минуты складывались в часы, отпущенные студенты по одному уходили и укладывались в кровати в остальных двух комнатах. Кирилл клевал носом за рефератом и Деместров не стал его трогать, решив, что в случае чего до дивана в паре метров тот вполне способен добраться сам. После того как были зафиксированы показания, следователи переместились в соседний коттедж, чтобы там дождаться дня и сразу отправиться к месту находки.

Радик как был в одежде завалился в глубокое кресло и вытянул ноги, уронив на лицо раскрытую ладонь.

– Все для гостей, – пробормотал невнятно, подсчитывая оставшиеся часы для сна. Зевнул.

– Может, уже опеку над ним оформишь? – Рядом прогнулся диван, туда рухнул Вешкович, подложив руку под голову. Деместров попытался угадать его серьезность по тону, но не смог. Спрашивать, кого имел в виду напарник, вовсе не стал, без того яснее некуда. Отчаянные усилия подозреваемого держаться за подобие прежней жизни вызывали странное чувство. Надеялся только, что Ликарис не выдохнется прежде, чем распутается клубок загадок вокруг него.

– Жалко его, – сказал, помолчав немного. – Очевидно же, что не виноват. Мне показалось, что его удар хватит от одного упоминания о снятых штанах. Даже мне неудобно стало.

Олег тихонько рассмеялся.

– Да уж, насильник из него никудышный. Думаешь, его подружка правду сказала о делах в лесу?

– Думаю, его подружка приврала. Но сильно этого хочет.

– Скажешь ему, чтобы об обнаруженных презервативах не волновался?

– Ты видишь, чтобы он волновался? – Деместров вздохнул и уронил руку вниз, касаясь теплых досок. С камином возиться не нашли в себе сил, проще было подогреть полы. От тепла клонило в сон, мысли понемногу путались. – А почему?

Вешкович повернул шею, чтобы видеть напарника.

Вывод напрашивался сам собой:

– Потому что знает.

– Верно, – подтвердил Радик, опять закрывая глаза. – Потому что знает, что ничего в резинку не спускал. По крайней меру в ту, которую можно найти. Значит, либо уничтожил с концами, либо Левину не он трогал. Годовую зарплату ставлю на последнее.

Олег еще месяц назад рискнул бы поспорить, а сейчас подумал, что не принял бы пари. Сомнения точили и его тоже.

– Наивность этого Ликариса поражает, – признался. Тихое сопение из кресла прекратилось. – Спишь?

– Видимо, нет, – донесся вздох. – Дежурные ночные метания?

– Вот уж не думал… – продолжил Вешкович, – … что кто-то может быть настолько бестолковым и искренне радоваться, видя только свой нос. – Он резко сел, развернувшись к моргающему Радику, и вскинул брови: – Как он вообще успешно справлялся в бизнесе?

– Может, потому что у него не было конкурентов? – проворчал Деместров. Закатал рукава, расстегнул воротник свитера. – Ресторанов, магазинов, заводиков много, а вот клуб у нас один. Пока остальные бились между собой, Ликарис тихо себе возился. До поры, – поспешил исправиться, – пока некто не решил прибрать или его, или ночной клуб… Тут уж разбираться надо, кого из них.

– Брат? – предположил Олег, хмурясь. – А что? Ведь он добился управления клубом.

– Младший такой же бесхребетный. Даже больше, я б сказал, – возразил Деместров. – Картина пока такая, что он полностью подчиняется маменьке и папеньке.

– Он конкурирует с братишкой, – напомнил Олег. – Это не один человек сказал. И если сейчас Кирилл еще держится в своем клубе, то в случае, если его признают виновным и закроют, то младшему достанется все. Без девушки, правда, без Карины Левиной, но что-то не заметно, чтобы Виктор убивался по ней. Она была вроде как еще одним трофеем, который он хотел вырвать у брата.

– Считаешь, что все же дело в клубе? Мать Кирилла типа хотела обеспечить ребенка достойно, вместо этого навлекла на его голову кучу бед?

– И это тоже, – кивнул Вешкович. – Но не только. Зависть. Жадность. Отец тоже скуд умом. Отдай он младшему сыну что-нибудь равнозначное по ценности, глядишь, и удовлетворил бы вторую семью. Все были бы при деле, на козни времени не осталось бы.

– Младший, как по мне, так не дает брату опустить руки. Что ты к нему цепляешься? – воскликнул Деместров. – У нас нет ничего против него.

– Кроме логики, – терпеливо произнес Олег. – Виктор меня немного тревожит. Алиби есть, и презерватив не его, и кровь чистая, однако… Он получит огромную выгоду, избавившись от брата, да и на людях старается не афишировать их общение. При этом не отлипает от Кирилла. Чего он добивается? Не похоже на поддержку.

– Запуган родителями? – подсказал Радик, укладываясь обратно. – Поддерживает тайком? Не рассматриваешь такой вариант? Я слежу за ним и все, что вижу – он действительно хорошо влияет на Кирилла. Оторви его от брата – и наш младенец останется совершенно один. Еще этот их Эмиль Зуваев обмолвился, что Рокшаев точит зуб на Кирилла из-за девушки. Но прямо наехать не может, потому что подмазывается к его младшему брату. Так что намеренно или нет, но Виктор сдерживает кровожадность того увальня.

– Еще один псих неадекватный, – не удержался от шпильки Вешкович и протяжно вздохнул: – Господи, чего им не хватает?

– Кому – ремня, – кратко ответил Радик, устраиваясь боком и сползая так, чтобы высокая спинка заслонила лампу. Ноги перекинул через подлокотник. Сон отбило напрочь, и он неотрывно смотрел на тени. – Кому – внимания. Рокшаеву, наверное, всего вместе, вот и гасится, недополучив. Теперь вопрос еще один назрел: в карманах утопленника выявили следы порошка, тот же состав. Был ли Филипп связан с барменом и экспедитором? И пакет этот, всплывший внезапно… Искали, конечно же, совсем не порошок. Однако леса полны загадок.

7

Осень закончилась внезапно сильнейшим снегопадом. За одну ночь город накрыли белоснежные волны, блеклость и обыденность исчезли под ледяными узорами.

О мотоцикле пришлось забыть окончательно, запасы денег стремительно таяли, а работа в вечернюю смену мойщиком посуды приносила копейки, которых едва хватало оплатить комнату и купить нехитрой еды. Просить Виктора о помощи язык не поворачивался, не после громкого заявления, что он сам справится. К тому же несколько раз находил в кармане деньги. Брат делал вид, что не имеет к ним отношения, Кирилл также обходил стороной эту благотворительность, чувствуя себя нищебродом. Только усилий в готовящуюся вечеринку вкладывал больше, чтобы отплатить хоть так.

Видел издалека знаменитую поп-группу, трех приятных девушек, приезжавших посмотреть сцену. Видел двух мастеров микса, согласившихся устроить настоящее ночное шоу за барной стойкой и содравших за это кучу денег, которые Виктор без разговоров им заплатил. Сам подобрал официантов взамен ушедшим, распланировал сценарий, дал телефоны профессиональных танцовщиков и нашел декораторов. Только ни разу не встречался с человеком, который согласился все это спонсировать; Виктор общался с ним исключительно по телефону и без нервов, так что тут Кириллу пришлось ему довериться.

Виктор выглядел поглощенным предстоящим представлением. Кирилл смотрел на него и не мог понять, почему же он сам испытывает только усталость, и куда делся былой азарт. Он словно наблюдал со стороны, а чужие заботы касались, но не цепляли настолько, чтобы ими проникнуться.

Его преследовали кошмары, храп постоянно угашенного соседа, с которым не обмолвился и парой слов, даже не разглядел толком. Недавно к стрессу добавился отец, выяснивший место жительства старшего сына. О том, что мог проговориться Виктор, Кирилл думать не хотел, напоминая себе, что тот обещал держать язык за зубами. Со следователями встречался, но иначе как визитами вежливости те явки в отделение и назвать нельзя было. Расследование застряло в мертвой точке. Почему на ноже нет других отпечатков, куда делись деньги убитого старика, кто был в лесу с Кариной Левиной, кто подкинул улики в шкафчик Рокшаева, кого Филипп покрывает с продажей порошка, как захлебнулся бармен и почему он это сделал на стоянке ночного клуба, куда исчез прежний управляющий и что с собой унес, где начальник договорного отдела, где укрытые от налогов деньги, откуда появился пакет с химией в лесу, и зачем экспедитор накачался по самые брови перед тем, как сесть за руль – количество вопросов без ответов впечатляло начальство Деместрова и Вешковича. Кирилл подозревал, что именно поэтому следователи его видеть не хотят лишний раз. Потому что служил ходячим напоминанием. Не сказал бы с чистой совестью, что тупик его устраивает, но по крайней мере люди начали привыкать к нему. И к тому, что с парией любезничает одна из самых эффектных девушек курса, отшившая старосту, чтобы водиться с неудачником.

Вначале такой абсурд вызвал ожидаемый поток грязи, потом кривые ухмылки, через две недели в университете стали просто коситься, а потом и сам Кирилл устал реагировать. Снежа только поднимала руки, показывая, что намерения исключительно дружеские. Странно, Кирилла даже перестал напрягать Эмиль, который всегда оказывался где-то поблизости со Снежей. И Рауль мелькал в поле зрения, только физиономия у него в отличие от ледяного двоюродного брата была совсем не довольная.

– Он твой охранник? – как-то поинтересовался у девушки Кирилл, при этом не сводя глаз с Эмиля.

Снежа просунула руку под локоть Кирилла и смотреть не стала, о ком речь.

– Конечно, нет. Как насчет обеда не в столовой, а в том кафе через дорогу?

– Снежа, послушай…

– А что скажешь насчет прогулки вечером?

– О Господи, – сказал Кирилл. – Нет.

– Лицо приведи в порядок. Чтобы Левина скисла. – Снежа широко улыбнулась и потащила его в кафе через строй старшекурсников.

Там они нашли Виктора, он обедал в одиночестве. Перед ним лежал телефон, на который он периодически посматривал. Увидев знакомых, помахал им, приглашая присоединиться.

– Начинаю нервничать, – рассмеялся, погасив экран. – Чем ближе конец декабря, тем сильнее трясет.

– Какие-то проблемы? – спросила Снежа, усаживаясь напротив. Кириллу ничего не оставалось, как расположиться между ними. Эмиль занял четвертый стул, и едва подняв глаза, Кириллу захотелось наорать на него, чтобы увидеть хоть какую-то мимику.

Прочистив горло, вместо этого открыл меню.

– Никаких, – отозвался Виктор. – Кирилл отличный организатор и помощник.

Помощник, повторил про себя Кирилл, пробегая глазами по строчкам. А потом еще раз.

– Разве он передал тебе клуб полностью? – удивилась Снежа, ставя локти на стол. Виктор поперхнулся.

– Нет.

– Тогда помощник – вроде как ты, – справедливо указала девушка и заглянула в открытое меню Кирилла. – Омлет? Серьезно? Кир, дай сюда. Ты хоть и ресторатор, но вкуса у тебя нет совершенно. Я выберу? Ты не против? Угощу сегодня, раз согласился пойти со мной?

– Кир? – громким шепотом повторил Виктор. Эмиль пожал плечами. – Что это за Кир?

– Это типа Вик, – отрезал сосед. Счел, что объяснения достаточно, и опять выпал из разговора, разглядывая замерзшую улицу через запотевшее стекло.

– Кирилл?

Кирилл в смятении пытался уследить за пальцем Снежи, скользившим от блюда к блюду.

– Я не хочу…

– Я хочу, – ничуть не смутилась девушка и жестом попросила подойти официантку. – Эмиль тоже голоден. Шутка ли, три пары отсидели.

– Кирилл! – повысил голос Виктор и ощутимо толкнул его ногой под столом. – Выйдем? Поговорить нужно.

Кирилл всерьез рассматривал вариант ступить за дверь и исчезнуть, пока не потерял самоуважение окончательно, поэтому ухватился за слова Виктора, с облегчением вскочив из-за стола.

– Конечно, идем.

При попытке забрать рюкзак Снежа положила руку на спинку стула, придавив лямки. Встав, разгладила замершему Кириллу воротник рубашки и взъерошила волосы.

– Буду сидеть здесь, пока ты не вернешься. До самого закрытия, – шепнула ему на ухо и уселась обратно.

Виктор криво усмехнулся и жестом указал дорогу, пропуская брата вперед.

– Вы вместе? – спросил, едва они вышли в короткий тамбур между залом и улицей. Тепло там не было, но и ветер не гулял. По спине пробегали мурашки, а шею жгло в том месте, где кожи коснулись губы Снежи.

Кирилл с трудом удержался, чтобы не обхватить себя руками.

– Сам не знаешь?

– Знаю, что ты отнекиваешься, а все говорят обратное. Нет, – замахал руками Виктор, увидев выражение лица Кирилла, – не подумай ничего. Я рад, что ты расхотел носить траур до конца жизни. То есть… Ты понял. Ведь Карина все равно не встанет, так что не расстроится. А мнение Киры вообще неважно. Кто она такая?

– Это была ободряющая речь? – спросил Кирилл, сжав переносицу до повышения давления в глазах. Внезапно его поразила догадка: – Виктор, только не говори, что Снежа тебе нравится.

– А… – Тот стал удивленным. – Ну нет. Она, конечно, красивая и все такое, но… Вокруг нее аура ледяная. Не понимаю, как ты выдерживаешь.

Такая оценка Кирилла удивила, поймал себя на мысли, что готов поспорить, но вовремя осекся: сказал, что ничего нет, значит, нужно держаться этой версии. Хоть и сам уже запутался, что за отношения у них такие. Никак не мог сочинить что-то внятное, потому что Снежа могла броситься ему на шею независимо от места их нахождения и зрителей, а следом вгоняла в ступор парой ничего не значащих фраз и молчанием.

Вздохнул, прислоняясь к стене. Потер замерзшее стекло двери, сцарапал ногтем намерзь и растер воду на пальцах.

– Внезапно, да? Так холодно стало. Так о чем ты хотел поговорить? Об этом?

Виктор качнул головой и постучал по кружку, через который стала видна улица и кусочек обочины, предлагая посмотреть.

Кирилл нагнулся. По затянувшемуся молчанию и беспорядочному стуку ботинком по полу понял, что обратить внимание нужно именно на то, что перед глазами.

– Это что? – спросил, пусть и узнал минивэн мачехи. Виктор выглядел расстроенным, и он посочувствовал: после УАЗа пересесть в маленький белый автобус тоже не хотел бы.

– Мамина, – со вздохом пояснил Виктор. – Мою нужно забрать с ремонта. Опять топливный насос. Такое ощущение, что мне специально продают только бракованные. Уже третий. Папа сказал, ты как-то исправил ему что-то. Ты ведь понимаешь чуток в тех железках? Не можешь глянуть, в чем там проблема? Машину в гараж отгоню. Я договорился, папа не против, чтобы ты пришел.

– Ну… – Кирилл оглянулся: Снежа скучала, подперев подбородок ладошками. – Сейчас?

– Ах да, ты ж занят, – понимающе кивнул Виктор, а эхо его разочарования больно ударило Кирилла по совести. Он зажмурился, ругая себя.

– В субботу пригони тачку на стоянку у… В общем, где я место арендую. Там есть подъемник, – поторопился предложить с виноватой улыбкой, и лицо Виктора мгновенно просветлело. А Кирилл с запозданием подумал, что тот вообще не рассчитывал на согласие. Надеясь, что показалось, в упор посмотрел на брата, и что-то сжалось внутри: Виктор засуетился как нашкодивший ребенок.

Такие манипуляции стали Кириллу противны. Вдобавок мерзлый, мертвый взгляд Эмиля, проникший через прозрачную перегородку и застывший теперь на нем, вгонял в пот. При таком и кусок в горло не полезет, подумалось. Только уйти вот так, тайком, не смог.

– Я пойду, – сухо проговорил, открывая дверь в зал. – Меня ждут.

– Не переусердствуй там, – оживленно донеслось вдогонку. – Уж очень жарко вы вдвоем сидите. Про Эмиля не забывайте.

Кирилл, помедлив, кивнул. Официантка, на которую упал его взгляд, зарделась. Милая девушка несла заказ, огромные тарелки наполнены были мясным ассорти, украшены ломтиками помидоров и зеленым салатом. От смеси тушеных овощей с нарезанным луком с трудом отвел глаза.

О Боже.

Поневоле начал прислушиваться к разговорам студентов, не его ли обсуждают.

Вернулся прежний мандраж.

Снежа встретила его с улыбкой, не спросив, куда дел брата.

– Эмиль, – позвал Кирилл, пряча подрагивающие руки в карманы. Тот поднял голову, сузив черные глаза. – Почему я не помню тебя в клубе? Ты ведь приходил с Филиппом?

– Может, потому что я не приходил? – невозмутимо ответил Эмиль. Кирилл нахмурился, начав перебирать в памяти посетителей клуба, примелькавшихся за время работы.

Пока он морщил лоб, Эмиль перевел взгляд на Снежу. Получив, очевидно, непонятый Кириллом знак, дернул щекой и встал. Проявил некие эмоции, сгребая со стола счет и кусочек сыра:

– Ладно. Буду в библиотеке. У вас осталось двадцать минут до начала пары.

– Что это было? – Кирилл уставился на спину уходящего однокурсника.

Снежа взяла его за подбородок и развернула к себе.

– Ешь, – сказала и подвинула к себе тарелку. – Эмиль делает, что хочет, и объяснений вряд ли от него получишь. Просто прими, что он такой.

– Он мне не друг, – возразил Кирилл. – С чего бы мне его принимать?

– Правда? – подняла Снежа глаза, вдруг блеснувшие холодом. – А кто тебе друг?

Кирилл на миг замер, перестав тыкать помидор, и очень медленно положил вилку на стол. Хорошо бы сейчас прикусить язык, понимал, ведь эти люди не сделали ему ничего плохого и даже старались помочь. Только настораживало время, которое было выбрано, чтобы завязать дружбу; именно момент, когда он шел ко дну, еще и в подвешенном состоянии. Любая неблагоприятная волна – и он попросту захлебнется.

Не видел никакой выгоды, ничего полезного от себя. В его понимании любой здравомыслящий человек первым делом присмотрелся бы к прицепу проблем, которые он и не скрывал, только потом – к нему самому.

– Что вам нужно от меня? – спросил, сдерживая дрожь, от рук добравшуюся уже до горла. Возможный ответ его пугал на самом деле, а потому слова буквально выталкивал из себя. Изводило желание просто принять все как есть и плыть по течению. Так бы и поступил, отыщись хоть одна объяснимая причина прилипчивости Снежи и Эмиля. Но он даже не мог похвастаться внешностью. – Я уже спрашивал, но ты вывернула все наизнанку и продолжаешь преследовать меня. Не считай, что я идиот. У меня нет ничего, что могло бы заинтересовать девушку наподобие тебя. Я по уши в говнище, а ты вроде не работаешь в психологической поддержке, чтобы меня пасти. Так что же? Может, ты из полиции? Под прикрытием собираешь улики? А Эмиль приглядывает за агентом, то есть за тобой?

Снежа слушала его с полуулыбкой.

– Как много слов, – протянула, когда Кирилл взял паузу и втянул в себя воздух. – А какая я, по-твоему? – Ее улыбка стала прохладнее. Кирилл перевел взгляд на нож, которым она очень аккуратно разрезала крохотный говяжий рулетик.

– Успешная. Красивая. Смелая.

– Каким ты считаешь себя самого?

– В последнее время – крупным неудачником, – невесело усмехнулся Кирилл. – Остальное все меркнет.

Снежа прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Оценка ее позабавила.

– А раньше? – подняла брови.

– Обычным. – Кирилла начал раздражать этот допрос. – Все как у всех.

– Ну не все, – пробормотала Снежа и кивнула на нетронутое содержимое тарелки. – Я не из полиции, и Эмиль тоже, так что успокойся. И нам десять минут осталось. Доедай и идем. Поспорить мы можем и по дороге.

– Нет аппетита.

– Не думала, что из упрямства ты будешь вредить себе. Знаешь, сколько лечение желудка стоит? Поверь, много больше, чем счет за этот обед.

Кирилл выдохнул и опустил голову. После недолгой борьбы с собой принялся есть, стараясь не смотреть на девушку напротив. К счастью, она и не думала как-то заострять внимание, а сразу перевела беседу на книги. Он глазом не успел моргнуть, как оказался втянут в обсуждение сюжета и мотивов героев, а воздух между ними перестал потрескивать от напряжения.

Почувствовав приятное насыщение, посмотрел на пустую посуду на столе, которую подчистил незаметно для себя, и принял из рук Снежи рюкзак, все это время находившийся по другую сторону столика в качестве гарантии его нахождения здесь.

– Поспешим, – поторопила девушка, пощекотав его щеку. – О чем задумался?

– Ни о чем, – отозвался Кирилл, трогая теплый след, оставленный лаской.

Может, следует воспользоваться тем, что предлагает жизнь, и все же перестать ждать постоянных подвохов, подумал.

День завершился неспешной прогулкой по снегу. Перестав искать скрытые мотивы чужого поведения, Кирилл перестал и нервничать. Он шел по тротуару пешком, до ломоты в груди вдыхая прозрачный воздух. Снежа, державшаяся за его руку, вовсю радовалась пронизывающему ветру и заметенным дорогам, потешалась над замерзшими горожанами и смеялась с покрасневшего носа Кирилла. Ее руки пылали жаром, словно печка, а глаза сияли ярче, чем казалось возможным. Карина бы в такую погоду жалась под крышу и батарею, а Снежа потащила его на площадку, где обстреляла снежками, а потом с криками убегала, когда весь мокрый Кирилл вышел из себя, отшвырнул рюкзак и загреб кучу снега, намереваясь мстить.

Она была интересной. Она была другой. И самым тупым занятием было их сравнивать. Наверное, наиболее ощутимым различием стало то, что эта девушка, большей частью плюющая на мнение окружающих, соблазняла его поступать так же. Так просто было поверить, что он сможет, что…

– Вы ведь не спали с Кариной?

Вопрос прилетел в лоб так неожиданно, что разом выбил все мысли о Карине. Ошеломленный, Кирилл выпустил из руки рюкзак и встал посреди заметенной снегом дорожки, не веря своим ушам. Склонил набок голову.

– Прости?

– Вы не были близки с твоей девушкой физически? Что тут непонятного? По какой причине? – повторила Снежа, приплясывая на месте в ожидании ответа. Ветер вытряхивал налипший на ее длинные волосы снег, вокруг ее фигуры вилось облако снежинок. Зубы кусали верхнюю губу, к ней и опустился взгляд Кирилла.

– Не твое дело, – после заминки ответил он, непослушными пальцами начиная отряхиваться от снега.

– Ты ведь уже вскрыт? – Снежа оценивающе оглядела парня и потрепала по подбородку прежде, чем он успел уклониться.

– И это не твое дело, – процедил Кирилл, ненавидя себя за вспыхнувший на лице пожар. Рывком нагнулся и схватил рюкзак. Широким шагом почти побежал вперед, чтобы успеть успокоиться.

– Ну почему же. Давай сделаем его моим? – нагнала его Снежа и сжала в кулаке рукав пальто.

Кирилл опять остановился.

– Ты считаешь, это весело?

– Похоже, чтобы я смеялась? – парировала Снежа и, пройдясь, встала перед Кириллом, смотревшим куда угодно, только не на однокурсницу. – Кирилл, я серьезна: ты мне нравишься. Безо всяких оговорок. Я верю, что ты невиновен. Прекрати искать какие-то интриги и увидь меня. Или скажи мне прямо, что я тебя не привлекаю никак.

– Ты меня не привлекаешь, – быстро проговорил Кирилл, надеясь завершить этот странный разговор. Все еще думал, что она как обычно проверяет его. Как в лесу. Как в кафе.

– Скажи так, чтобы я поверила, – вскинула голову Снежа. И тут Кирилл понял, что имел в виду Виктор, говоря об ауре – его обдало таким холодом, что застучали зубы. Не смог оторвать глаз от неонового блеска голубых глаз.

– Не… – выдохнул и замолчал.

– Неубедительно, – подытожила Снежа и, схватив вздрогнувшего Кирилла за ворот пальто, дернула вниз, чтобы поцеловать. Ошеломление парня сыграло в ее пользу. Не дожидаясь, пока он придет в себя, вложила во встречу губ ту же страсть, с которой недавно закидывала снегом.

И прикрыла глаза спустя секунду, почувствовав наконец-то отклик и руки, легко касавшиеся сначала спины, а потом сжавшиеся на талии и притянувшие так близко, что у Снежи сдавило дыхание. Запустив пальцы в светлые волосы, чтобы Кирилл не вздумал очнуться, уничтожая любую попытку слинять на попятный, наконец-то получила полноценный поцелуй, о котором лишь выдумывала в лесном коттедже, чтобы позлить Киру. Теснота объятий совсем не вязалась с утверждением, что ему все равно, а опыт у Кирилла Ликариса явно имелся, в ласках так точно.

Зубы столкнулись, Кирилл прихватил ими язык Снежи и замер. Пригладил ее волосы от затылка до бедер и, вспомнив, где они находятся, со вздохом отстранился.

– Довольна?

Снежа потрогала свои губы и покачала головой, всматриваясь в Кирилла, растиравшего лицо, так, будто увидела в нем нечто новое, чего не замечала все три месяца, и теперь пыталась уложить это в голове.

– Нет. Мы будем встречаться?

Кирилл обхватил свой лоб, не зная, что на это ответить. И нужно ли – опыт подсказывал ему, что согласие является лишь формальностью, а отказ Снежа воспримет как очередной вызов. В итоге ничего не изменится, а сомнения продолжат терзать что в первом, что во втором случае.

Стянув у шеи воротник, опустил вниз глаза, на запрокинутое к нему лицо, белизна которого поражала. На губы, влажно блестевшие и, протянув дрожащую руку, прошелся по ним большим пальцем, стирая следы поцелуя.

– Потрескаются. От мороза.

Снежа мягко улыбнулась, изучая его лицо. И опять Кирилл засмотрелся на вдруг обозначившиеся ямочки.

***

Отец встретился у самой двери коммунальной комнаты. Так высоко он еще не забирался, обычно Влад Ликарис брался за воспитание сына во дворе, иногда у двери, после чего они расходились. Можно было бы спросить, кто его впустил внутрь хостела, но Кирилл только рассеянно кивнул, поглощенный наплывом иных мыслей. До того ушел в себя, что почти впустил родителя внутрь, но вовремя спугнул звон бутылки о стакан, заставивший Кирилла резко захлопнуть уже открытую дверь и развернуться, прикрывая собой вход.

– Продолжаешь ходить в больницу и выставлять себя на посмешище? – первым делом спросил отец, пристально изучая взъерошенный вид Кирилла.

– Следишь за мной? – напрягся Кирилл.

– Что еще мне остается? А вон та, что тебя провожала, медсестра? Решил не терять время зря, совместить показуху с приятным?

Кирилл пошатнулся и оперся о дверь в поисках равновесия.

– Она не медсестра.

– Кто тогда? – сухо осведомился отец.

– Мы учимся вместе.

– Чему?

Стоило вспомнить занятия после пар, как Кирилла окутало волной жара, что не укрылось от глаз родителя. Большого труда стоило переключиться на более безопасный университет и ответить ровно:

– Первый курс юрфака. Там и учимся. Что-то не так?

Не так, по мнению отца, было все, но как обычно, реакция людей оказалась на первом месте:

– Ты слышал, что о тебе судачат?

– Им еще не надоело? – Кирилл попытался изобразить равнодушие, но до Снежи ему было далеко. Стиснув пальцы за спиной на дверной ручке, чувствуя, что они уже немеют, прокручивал в голове ее слова о вере в него. Это помогало держаться.

Влад Ликарис даже обманулся его спокойствием.

– Не думал, что тебе хватит ума вот так открыто заявить всему городу, что тебе плевать на то, что сделал с Кариной! – процедил он, вскидывая брови.

– Все, что я сделал, это вовремя не забрал ее с остановки, – возразил Кирилл. – В остальном даже полиция сомневается! Так почему же ты, мой папа, знаешь меня лучше всех и веришь в то, что люди говорят, а не мне?

Кирилл поймал себя на мысли, что опять оправдывается. Цепляется за нелепую надежду на понимание, отчаянно заглядывает в лицо, к выражению которого привык с детства и не видел в нем ничего необычного, пока не появилась Оксана и сводный брат. Тогда-то с большим удивлением открыл для себя тот факт, что недовольная брезгливость Влада Ликариса не является врожденной.

– Что ты хочешь? – обреченно уронил руки вниз, сознавая всю бесполезность своих усилий стать Виктором. Тот другой, тот более послушный, слово родителей для него что заповедь для верующего. Тот бы никогда не вляпался в такую историю. – Что?

– Вернись в дом и сиди тихо. Я уже говорил об этом. Оставь в покое университет, диплом тебе теперь без надобности.

– Весной ты считал иначе, – вырвалось у Кирилла раньше, чем взвесил слова. Потом, подумав, добавил как есть: – И учиться было твоей идеей.

– То было весной! – вскипел отец, в гневе сузив глаза. Инстинктивно Кирилл вжался в дверь комнаты, на всякий случай поворачивая ручку, если эти нервные подрагивая рук перерастут в нечто большее. – Обстоятельства изменились!

Кирилл опять услышал возню и шарканье ног в комнате. Человек за дверью, пусть даже нетрезвый, придал немного уверенности для возражений отцу, слишком пекущемуся о своей репутации, чтобы в открытую бить чем-то еще, кроме слов.

– Если меня осудят, то знание законов мне понадобится. Поэтому возьму столько, сколько успею. Если это все, то мне пора, много задали.

– Я жду, что… – непререкаемым тоном начал отец.

Дверь распахнулась внезапно, и Влад Ликарис оборвался на полуслове, когда его взору предстал сосед по комнате, а из самой комнаты вырвался тяжелый спиртовой дух. Кирилл рухнул назад как бревно, не успев как следует испугаться. Воткнувшаяся в позвоночник книга на миг заслонила собой все, даже седые космы склонившегося над ним дедули.

– Жив? – невнятно поинтересовался старик и выпрямился. Перешагнув через Кирилла, схватился двумя руками за косяки, помогая себе выбраться наружу, и повел головой снизу вверх, от туфлей до уложенных волос Влада Ликариса. Мутный взгляд за толстыми стеклами очков разъехался, а потом сфокусировался где-то за спиной опешившего гостя.

– Чего орешь? – хмуро вопросил. – Не видал тебя. Только заселился?

Влад Ликарис хватанул воздух ртом и прижал рукав пальто к лицу.

Кирилл осторожно подвигался.

– Это мой… папа, – просипел, пытаясь сесть.

– Твой папа не в курсе, что люди спят? Даже не вздумай его внутрь тащить, – предупредил сосед, взмахнув рукой перед носом парализованного зрелищем и ароматами мужчины. – Я сплю и я против! Так что вон там лестница и дверь наружу.

– Вы кто…

– А не понятно если, так начальника позову! – И пальцы старика нашарили на стене кнопку пожарной сигнализации. Кирилл в ужасе представил, что произойдет дальше.

– Он уходит! – воскликнул, вставая на четвереньки. Спина дико болела. – Не жмите! Господи… Папа, уходи.

– Но мы не договорили… – попытался запротестовать Влад Ликарис, хотя уже сознавал, что на сегодня договорили. Безумный оборванец в обтрепанной одежде умудрился вывалиться из ниоткуда и смешать все планы. Уходить он, очевидно, не планировал, а собирался нагнать еще больше народа.

– Завтра, – пообещал Кирилл, лихорадочно цепляясь за стену и поднимаясь в надежде перехватить соседа прежде, чем тот поднимет на уши и хостел, и пожарную часть впридачу.

– Завтра приходи домой, – сдавшись, решил Влад Ликарис. – Виктор сказал тебе о машине? Вот и повод. И не делай вид, что тебя пытают в родном доме.

На приглашение собраться за ужином походило мало. Кирилл неопределенно кивнул, не испытывая никакого желания туда заглядывать. Больше занятый тем, чтобы не дать старику начудить, смог выдохнуть, лишь отведя морщинистую руку от аварийной коробки.

– Виктор сказал, да.

– Вот именно! – выкрикнул жилец, наставив палец на сморщившего нос гостя. Шагнул в его сторону. – Нечего! Орать.

– Ладно, ладно, – принялся уговаривать Кирилл, одновременно разворачивая и уводя разбушевавшегося соседа в комнату. – Он уходит. – Краем глаза убедился, что отец именно это и делает. – Я его не приглашал, честно.

– Вот и нечего, – буркнул сосед, вырываясь. Одернул кофту, почесал голову и направился досыпать, по пути хлебнув из стакана. – Воняет если, открой окно.

– Хорошо.

– Не умолкнешь – нажалуюсь коменданту, – пригрозил старик уже тише, поднимая с пола одеяло и заворачиваясь в него с головой. Кровать натужно проскрипела, пока он укладывался, очки упали на тумбочку. – Студент? Вот и занимайся молча. И бутылку мою чтоб не нюхал даже! Малой еще…

– Спасибо, – беззвучно прошептал Кирилл, глядя на спину соседа и кусочек грязной седой макушки.

Сделал домашние задания он так быстро, как смог, скорчившись под настольной лампой. Чтобы не мешать спящему, не стал бродить из комнатки в общий душ и обратно, оставив мытье на потом, а утром, проснувшись по будильнику, вторую койку нашел уже пустой, а поверхность стола – идеально чистой. Когда старик хотел, он передвигался тенью.

Кирилл встал раньше, чем обычно, потому что собрался подкрасить корни отросших волос. Наловчился делать это быстро, а перед занятиями успел забежать в ларек и купил две упаковки про запас.

Пряди сильно отросли и закрывали уши. Кирилл колебался, обратиться ли ему к мастеру или сэкономить, обрезав самому. В носу стоял резкий запах аммиака; смешиваясь с морозом, он обжигал слизистую. Казалось, что весь провонялся краской. Поэтому, когда при входе в корпус Тарпаналя столкнулся с Филиппом, занятый мыслями, как бы замаскироваться, не разглядел ни зловещий оскал старосты, ни его самого. Торопливо отступив назад, сунул в рот мятную пластинку, потом только поднял голову.

И судорожно вздохнул, вдавив зубы в жвачку.

Недели взаперти не пошли Филиппу на пользу: выглядел он очень даже не в себе, будто не на лечении был, а в сумасшедшем доме. Сдерживал его только декан, пространно толкующий об экзаменах и уверенный, что его слушают. Он походя выставил руку, и Кирилл посторонился, выпуская их наружу. Спускаясь по лестнице, Филипп вывернул шею, не выпуская из виду Ликариса, и тот взгляд обещал много боли. Тут Кирилл надежд не питал – как только Рокшаев избавится от надзора преподавателя, он придет за ним. И людный корпус ему не станет помехой, всегда остаются какие-то уголки, куда мало кто заглядывает.

Идею прятаться за Виктором отбросил сразу, и очень хотелось бы, чтобы о том не узнала Снежа, потому что ее в роли защитницы видеть хотел бы еще меньше, чем брата. То, что Рокшаев проигрыш свой вымещать будет по своему обыкновению кулаками, не сомневался. Беда была в том, что он не один. От Рауля вреда много быть не должно, тот больше кривлялся, а вот Мирон и Захар внушали опасения почти такие же, как и туша старосты. Что касалось Эмиля – тут Кириллу потребовалось много времени, чтобы признать, что этот неизвестный икс он так и не разгадал несмотря на время, проведенное вместе в компании Снежи. Зуваев с одинаковым шансом мог врезать как Кириллу, так и Филиппу; либо просто постоять в стороне, не вмешиваясь вообще.

Подавив желание спрятаться в ладони, Кирилл отлепил от зубов жвачку и пошел на пару, которая растянулась на нестерпимо долгие полтора часа, один раз прервавшись приходом Филиппа, севшего где-то позади. В конце урока получил сообщение от Рауля. Тот приглашал на следующей неделе, как Мирон вернется с соревнований, собраться на мальчишник. Примерно понимая, что это означает, Кирилл обернулся, отыскивая за собой старосту, но тот не поднимая головы строчил что-то в тетради. Рауль, отловив взгляд Кирилла, подмигнул ему и расплылся в ухмылке. Снежа шепнула не отвлекаться. Глянув на нее, Кирилл заставил себя выдохнуть и сосредоточиться на лекторе, рассказ которого слился в бессмысленное бормотание еще в начале урока. Хотя уже следовало признаться себе, что об учебе сегодня можно забыть. А когда Рауль следующим сообщением прислал место сбора, то у Кирилла упало сердце.

Они хотели выехать в лес. В место, где нет тревожных кнопок. Этого Кирилл хотел бы избежать, или хотя бы оттянуть, но судя по количеству пришедших следом вопросительных знаков, тянуть было некуда.

***

Договориться занять мастерскую для Кирилла не составило труда. Старые знакомые ничего не имели против того, чтобы он чуток повозился с машиной брата. Намного сложнее было убедить Снежу перенести свидание с утра на вечер. Вспоминая об этом, Кирилл сам не заметил, что улыбается, зато Виктор наблюдал за тем, как меняется лицо брата, с непонятным выражением. Несколько раз порывался что-то сказать, но так и не решился, только кусал губу. И едва Кирилл вылез из салона, выразил озабоченность текущим процессом:

– Нашел что-то?

Кирилл показал блестящие пальцы.

– Как я и думал, топливо подтекает. Всего лишь нужно заменить прокладку.

– Менял уже. Даже вместе с насосом. Неделя – и опять вонь.

– Быть не может, – покачал головой Кирилл и взял тряпку оттереть пальцы. – Чтобы в одном и том же месте происходила утечка – это только вручную повреждать эту прокладку, при этом разобрав машину. Кому это нужно?

Виктор отреагировал разведением рук в стороны. Его самого приводила в отчаяние эта внезапная беда с авто.

– Поменяешь?

– Конечно, – легко согласился Кирилл. К тому же расковырял уже все, чтобы добраться до причины запаха.

– А потом глянешь, как опять завоняет?

Кирилл хмыкнул.

– Гляну. Мне веришь больше, чем механикам? Они-то что говорят?

– Ничего. Счета выписывают. Им дела нет до причины. Неисправен, да и все. Менять. Кстати. – Виктор задержал взгляд на Кирилле, присевшем на сиденье. – Папа ждал, что ты придешь домой. Даже гараж натопил, чтобы ты не замерз, пока ремонтировать будешь.

– Мм. – Кирилл тер руки, уже покрасневшие от усилий, не поднимая при этом головы. – Наверное, расстроился. Я ему позвоню. Объясню.

Виктор кивнул и вздохнул.

– Знаешь, может, и хорошо, что вы разошлись. И то, что я цепляюсь постоянно – это не со зла. На самом деле я рад, что у тебя что-то налаживается. Только вот на девушек не везет никак.

Кирилл замер.

– Это еще почему?

– Карина… – Тут младший Ликарис резко запнулся и с тревогой посмотрел по сторонам, будто за него кто мог поднять больную тему. Кирилл не спешил помогать, и после нескольких неловких минут молчания Виктор выдавил простое: – Сам понимаешь. Снежа – та вообще как граната без чеки. Я ведь предупреждал, что это худший вариант. Из-за Фила. У него и раньше тормоза не работали, а сейчас на фоне принудительного лечения он готов порвать всех. Мало того, что видит в тебе главную причину, что его спалили, так ты еще и девчонку его заграбастал, пока он корчился под капельницами.

– Скорее, я не смог отбиться, – честно признался Кирилл.

– А ты хотел?

Я всегда мямлей был, подумал Кирилл, размышляя над вопросом Виктора. Что с Кариной, что со Снежей. Попадался человек более напористый – и Кирилл вскоре начинал верить, что желает того же всем сердцем.

– Не знаю, – сказал в итоге и встал. – Не спрашивай. Подай вон тот ящик железный. Самый маленький, да. Слушай…

Виктор в ожидании поднял брови, ставя требуемый ящик у машины. Кирилл сел на корточки, начав перебирать сложенные там комплекты запасных частей.

– Я слушаю, – напомнил о себе Виктор.

– Ты в курсе о мальчишнике, который Филипп устраивает?

Виктор нахмурился.

– Слышал кое-что. Они там шепчутся между собой, но меня не звали. А что?

Кирилл догадывался, что его брата туда не позовут, а от прямого подтверждения стало еще тревожнее. Чувствовал вопросительный взгляд Виктора и не мог заставить себя сказать, что у него есть туда приглашение. Если проболтается, что не отвяжется от сопровождения. А нужен ли Виктор там? Филипп нарочно ничего не сказал дружку, значит, на то была причина.

– Кирилл.

– Просто любопытно, – нашелся с ответом. – Думал, они только в клуб ходят.

– Хочешь, узнаю, что они там придумали, – предложил Виктор, все еще не понимая, почему Кирилла заинтересовал отдых той компании. Не похоже было, чтобы коттедж их сблизил, после того вечера ребята общаться не начали.

– Неважно, – как можно безразличнее бросил Кирилл, радуясь, что Виктор не в состоянии прочитать его мысли, тем более по затылку. – Сами, наверное, решили отдохнуть. Не лезь туда.