Евгений Павлов
Девочка со сломанным пикселем в груди

Пролог: Искра

Стены пели тишину. Цифровую, полную дыхания и скрипа. Тишину «Оптимизированной акустической среды №3», заглушавшую гул вентиляторов и далёкий рёв шаттлов. Зоя отключила её одним мысленным щелчком своего импланта. Наступила настоящая тишина – тяжёлая, густая, в которой отчётливо слышался тонкий писк какого-то прибора за стеной и стук её собственного сердца. Слишком ровный стук.

Она провела пальцем по гладкой поверхности смарт-панели. Холодный, мёртвый материал. Её холст. Она надела очки – старые, аналоговые, с потёртой переносицей. В них мир не становился умнее или эффективнее. Он просто обрастал слоями призрачного света.

Её руки поднялись в воздух, и комната ожила.

Из её пальцев, как из разломов в реальности, поползли щупальца света. Это были не просто линии. Это были паттерны. Данные её сегодняшней «сессии калибровки» – скука, измеренная в герцах мозговых волн, – выплеснулись мазками тусклой охры. Пульс, учащённый от мимолётной вспышки гнева на безликого ИИ-тьютора, пропел алыми точками по стене, будто кровоизлияние в пикселях. Она вызвала из памяти свою генетическую карту – тот самый «шедевр», что Вектор показывал инвесторам. Идеальная двойная спираль поплыла в центре, но Зоя взяла её пальцами-кистями и разорвала. Нить распуталась, превратилась в хаотичный клубок, в котором бессмысленно блуждали маркеры «улучшенной когнитивной функции» и «повышенной регенерации».

Она была внутри этого клубка. Силуэт её тела, отсканированный и наложенный поверх, был соткан из того же материала: зелёные линии термограммы, синие импульсы нейроинтерфейса, жёлтые контуры скелета с маркерами «оптимальная плотность». Она видела себя насквозь. И видела свою клетку.

На внешнем мониторе в двери бесстрастно светилось: «Субъект Зоя. Креативная активность. Эмоциональный фон: стабильный. Продолжительность: 00:07:15».

«Врут, – прошептала она беззвучно. – Всегда врут».

И тогда она создала изъян.

В левой части груди своего цифрового двойника, там, где у людей – сердце, а у неё – тихий, эффективный насос-регулятор, она остановила паттерн. Создала пустоту. Потом вдохнула в эту пустоту не цвет, не данные, а отсутствие. Маленькую, ядовитую точку чёрного шума. Статическую вселенную в одном пикселе. Сломанный пиксель на картине совершенства. Он пульсировал, как живой, поглощая окружающий свет.

Голос. Нужен был голос. Она открыла аудиоинтерфейс.

Первая дорожка. Её официальный голос. Тот, что слышали все.

– Сессия самоанализа завершена. Показатели в пределах прогнозируемых параметров. Рекомендовано продолжение когнитивных упражнений,– проговорила она ровно, как синтезатор. Идеально.

Вторая дорожка. Секретная. Звук, записанный прошлой ночью, когда основные датчики спали. Её собственное дыхание. В нём – предательская пауза перед вдохом, микроскопическое подрагивание. Паттерн тоски. И далеко-далеко, сквозь тройное стекло, – протяжный крик ночной птицы с болот. Настоящий, несимулированный звук боли извне.

Она наложила тихое, дрожащее дыхание на бесстрастный отчёт. Получился диссонанс, от которого свело зубы. Цифровая шизофрения. Правда, зажатая в тиски лжи.

«Дневник. Запись 147. Не для системы».

Она сохранила файл. Не в облако, не в защищённую память импланта. На планшет с отключённым Wi-Fi. Кусок пластика и стекла, подаренный человеком, который смотрел на неё не как на экспонат. Её ковчег.

Зоя сняла очки. На стене снова была лишь серая, немая панель. Но у неё внутри горел тот сломанный пиксель. Он жёг её изнутри.

Она подошла к окну, которое не открывалось. Внизу, в искусственном куполе, сияли бутафорские болота. Лилия-гибрид медленно поворачивалась к фальшивой луне. За этим куполом – город, опутанный сетями и неоном. И где-то там – тот, кто взял с неё слово: «Если будет невмоготу – отправь. В мир».

Её пальцы, всё ещё чувствовавшие призрачное тепло от света, коснулись планшета. Одно движение. Один контакт из списка «Лекс. Не доверять, но слушает».

Она не думала о последствиях. Она думала о том, что если этот крик, закодированный в пикселях и паттернах, навсегда останется здесь, в этой комнате с поющей тишиной, то она и сама перестанет быть чем-то большим, чем идеальной тишиной.

Палец дрогнул. Не от страха. От нетерпения.

Файл «Дневник_147_NFS.psi» исчез с экрана, превратившись в пакет данных. На мгновение в воздухе повисла невидимая нить – одноразовый квантовый туннель. Затем нить порвалась.

Искра была выпущена в ночь.

Зоя откинулась на подушки, чувствуя странную, ледяную пустоту. Монитор на двери сменил статус: «Субъект Зоя. Период покоя. Показатели: стабильные. Рекомендация: сон.»

Она посмотрела на место у себя на груди, где в цифровом двойнике пульсировала чёрная точка.

«Уже нет, – прошептала она системе, миру, себе. – Ничего стабильного. Больше никогда».

И закрыла глаза, уже представляя, как её цифровые слёзы, летя сквозь тёмные сети, находят глаза, которые захотят их увидеть. Или использовать. Или разбить.

Но это было уже не в её власти. Впервые за долгое время что-то было не в её власти. И в этой беспомощности было больше свободы, чем во всей её предыдущей жизни.

Глава 1: Вирус

Стрим горел адским пламенем.

На шести

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.