Сияна Гайс
Лови попаданку!

Глава 1. Все люди как люди, одна я попаданка

– Это невозможно, – стиснула я руки, глядя на себя в зеркало. Однако оно, со всей холодной неумолимой точностью показывало одутловатое обрюзгшее лицо, ежик лохматых блеклых волос, нос картошкой и грузное тело, облаченное в тяжелые парчовые одежды.

Даже голубые глаза не спасали положение, столь маленькими казались они на лице. Я взглянула наверх, словно пытаясь найти того, кто меня сюда направил и закричала:

– Эй, я не согласна! Верните меня обратно!

Но ответа не было.

– Черт, черт! – чертыхнулась я, топая ногой от бессилия и повалилась на обширную кровать с парчовым золотым балдахином.

Сколько раз я, зачитываясь невероятными историями попаданства, мечтала испытать и на себе что-то такое. И вот буквально несколько минут назад, когда я, предвкушая интересную историю, начала читать новую книгу, на экране высветилась яркая переливающаяся золотым и лиловым надпись:

«Поздравляем!

Вы начали читать

семь тысяч семьсот семьдесят седьмую книгу

о попаданках!

В качестве бонуса мы награждаем вас

попаданием в магический мир.

Если вы согласны, моргните!»

И не успела я глазом моргнуть (или успела?), как оказалась в теле какой-то не очень-то ухоженной барышни в ее пафосно украшенных покоях.

– А нельзя было устроить попадание в красавицу какую-нибудь? – закричала я в пустоту. Но тщетно. Подумав, я добавила устало: – Может быть, я просто сошла с ума? И это все мне чудится…

– Вы что-то сказали? – раздалось от дверей. Повернув голову, я увидела смешливую девицу с косичками и по черному платью с голубым передником определила, что это служанка.

– Мысли вслух, – ответила я ей, между тем пристально глядя на девицу и размышляя, как бы аккуратно выведать у нее, кто я и чем вообще занимаюсь по жизни.

– Фири Элея, – сделала книксен девица, – зеор Бирнард послал меня напомнить, что вечером приедут гости праздновать вашу инициацию.

Я взволновалась и вскочила. Что?! Почему сразу какие-то испытания? Какая инициация? Почему бы не дать мне время освоиться и привыкнуть? Я снова метнула гневный взор на потолок, откуда, как мне казалось, насмешливо наблюдает за мной тот, кто меня сюда послал. Я даже втайне погрозила ему кулаком.

Потом сделала безразличный вид и присела обратно. Надо выведать у служанки, что к чему. Но напрямую спрашивать рискованно.

– Ах, я так устала, – подобрав валявшийся на вышитом золотом покрывале белый платочек, я начала им деланно обмахиваться, – можешь мне напомнить, кто именно приедет?

– Конечно, фири, – снова присела служанка, придавая своему смешливому личику максимально серьезный вид, – зеор Нэлм, фирина Наида и почтенный зеор Блор.

Негусто для праздника. А что за инициация? Как бы не опростоволоситься сразу же.

– Что-то у меня голова болит, – продолжала я прикидываться валенком и делая вид, что размышляю вслух, – может быть, отложить все?

– Фири Элея! – с ужасом вскрикнула служанка, прижав руки к тщедушной груди. – Это нельзя отложить. Дракон должен вылететь, как только его час наступит. Вы же знаете!

Дракон?! Если бы я не сидела, то упала бы. Сердце отчаянно забухало, а глаза метнулись в сторону зеркала. То есть вот это вот тело, грузно сидящее на кровати бесформенной кучей и есть дракон? И какой же дракон из него вылупится? Я представила этакую коричневую бочку с крылышками, толстой короткой шеей и пухлыми щечками. У дракона вообще бывают щеки?

Не о том думаю. Я потрясла головой отгоняя ненужные сейчас мысли и сосредотачиваясь на главном. Я должна превратиться в дракона, но понятия не имею, что для этого делать.

– Я должна помочь вам подготовиться, – тихо сказала служанка, растерявшая всю свою смелость и смешливость от моего странного поведения. – Сейчас наберу ванну.

Вот это совсем неплохо. Служанка скрылась за небольшой дверью в углу покоев, а я встала и прошлась по комнате, отыскивая что-то, что могло бы мне побольше узнать об этом мире и о здешних драконах, в частности.

Для начала я выглянула за входную дверь, но увидела лишь длинный коридор, уходящий в обе стороны. Тусклые светильники на потолке отбрасывали желтоватый свет на темно-серый ковер на полу и застывшие на вечной страже доспехи в нишах.

Нет, пока не подготовлюсь, как следует, выходить и сталкиваться с жителями этого мира не стоит.

Вернулась к исследованию комнаты. Мебель тут отличалась добротностью и массивными размерами. Все из темного благородного дерева, с вырезанными узорами в виде растительных и геометрических орнаментов. Первым делом я начала исследовать книжный шкаф.

Но какую бы книгу я не брала, это оказывались любовные романы. Ба, да владелица этого тела была очень романтичной особой. И тут впервые у меня возник вопрос, а куда, собственно, она исчезла? Неужели переместилась в мой мир?

Холодок пробежал по спине. Что она может натворить там? Да и вообще, что случилось с моим телом?

Мои родители? Что они подумают? Хорошо, хоть нет у меня ни детей, ни мужа, ни даже хомячка. Когда я переехала в город, я снимала комнатку, и основным условием хозяев было: «Никаких животных и парней».

Да и работа в почтовом отделении оператором с ночной сменой и женским коллективом как-то не располагала к личным отношениям. Почти весь день я потом отсыпалась, а вечером снова шла на работу.

Вот так и жила я уже три года. Единственным моим развлечением и утешением были книги. Но вот сейчас они конкретно перестарались с развлечением. Кто же знал, что они могут быть настолько интерактивными?

Взяв очередную книжку с яркой обложкой, я заметила, что из нее торчит тетрадь в кожаной обложке с тиснением.

Мой внутренний следопыт тут же сделал стойку. Я раскрыла тетрадь. На первой странице витиеватым узором вились записи. Я прищурилась, пытаясь распознать отдельные буквы, и вдруг они, словно говорливый ручей, раскрылись передо мной, увлекая во внутренний мир девушки по имени Элея.

«Сегодня тот день, когда меня поставили перед фактом. Отец вызвал меня в кабинет и объявил, что отныне я невеста зеора Реодора. Раньше об этом были только намеки, ухмылки и многозначительные взгляды.

Реодор будет ждать меня на месте инициации, чтобы я запечатлелась на него. Проклятый импринтинг!

У меня не будет выбора».

Далее запись обрывалась, и на бумаге еле заметно темнело несколько расплывчатых пятен. Слезы?

На другой странице шло несколько строчек заковыристых значков, которые напоминали древние руны. Местами было много исправлений, помарок, словно она не могла найти подходящие.

Под ними начерчена схема из расходящихся линий и концентрических кругов. На точках соприкосновения линий были обозначения из тех же рун.

На следующей странице продолжились мысли Элеи:

«Я решилась. Это мой единственный шанс избежать замужества. Пусть это страшно, но я уверена, что только в другом мире он меня не сможет найти. Если я правильно расшифровала эти древние записи, то я отправлюсь в странный мир. Мир без магии».

Так вот как я тут оказалась! Я потянулась дернуть себя за локон, как всегда делала в минуты волнения, но моя рука наткнулась на пустоту. Тьфу, я и забыла, что теперь у меня короткие волосы.

Миленько! Получается, хозяйка тела сбежала, а вместо нее я должна разгребать проблемы с инициацией, импринтингом (кто бы знал, что это такое) и нежеланным замужеством? Раздраженно перелистнула страницу и увидела еще переправленные схемы и руны. Ими было занято несколько листов и, наконец, на самой последней странице была, идеальная схема, без помарок.

– Ванна готова, фири Элея, – сказала служанка, увидев, что я наконец оторвалась от чтения.

Убрав тетрадь на секретер, я направилась в ванную, отказавшись от настаивавшей на помощи служанки. Но уже через минут десять пожалела, когда пыхтя и изворачиваясь, расшнуровывала платье. Оно явно не было предназначено для самостоятельной барышни.

Забравшись в ванну, наполненную теплой водой, я обвела взглядом ряд стеклянных и глиняных склянок и, недолго раздумывая, взяла ближайший. Может быть это мыло, а может скраб или местный шампунь, но запах просто восхитительный. Приятный, фруктовый, чем-то напоминающий абрикос. Годится.

Не теряя времени на изучение других сосудов, быстро приняла ванную, насухо вытерлась большим полотенцем и завернулась в пушистый белый халат.

В покоях меня ожидала служанка. По ее остроносому личику я прочла, что она удивлена немало тем, что фири приняла ванну самостоятельно. Похоже, она ожидала, что выберусь оттуда в мокром платье, которое не смогла снять и плескалась прямо в нем.

Хмыкнув, попросила служанку принести мне льда. Пора было начинать ухаживать за собой, кто знает, как долго мне придётся быть здесь. Может, я даже останусь навсегда в этом теле. От этой мысли у меня засосало под ложечкой.

Служанка (надо бы узнать, как ее зовут) с удивлением наблюдала, как я провожу кубиками льда по лицу.

– Вам нехорошо? – осведомилась она с участием, но лишь я взглянула на нее, как служанка стушевалась.

– Все хорошо, – помягче ответила я ей, увидев, что она испугалась. Взглянула в зеркало на свои торчащие волосы и оглядела столик: – Ты не знаешь, где расческа?

– Вы же сами приказали все расчески выбросить и остригли волосы, когда узнали, что ваш отец обещал вашу руку зеору Реодору, – тут она испуганно ойкнула, опустила глаза и затараторила, отступая назад: – Простите, вы же приказали не напоминать.

– Ничего страшного, – как можно мягче сказала я, думая, чем же Элея запугала девчушку.

– Я сейчас принесу расческу, – метнулась служанка к дверям и исчезла.

Я вернулась к косметическим процедурам. Сюда бы хорошо маску или крем. Почему-то никаких уходовых средств в комнате не было.

Тут через зеркало я заметила движение в окне. Быстро оглянувшись, не увидела ничего. Наверное, показалось. Я вернулась к зеркалу, но тут я явственно увидела, как темно-золотистая штора заколыхалась и потянулась в сторону.

В ужасе вскочив, я схватила первый попавшийся канделябр под руку и выставила вперед, как оружие. Несколько секунд ничего не происходило, и я почти расслабилась, подумав, что это было просто дуновение ветерка.

Но тут на постели явственно одна за другой появились вмятины, похожие на когтистые следы длиннопалого зверя. И направлялись они в мою сторону.

Закричав, я бросила в ту сторону канделябр и метнулась к двери. Мне навстречу в комнату вбежал мужчина и выхватил сияющий меч, глядя на меня.

Выражение его лица было пугающе суровым, насупленные густые брови и тонкий шрам, перечеркнувший скулу выдавали опасного воина. Я мгновенно забыла о невидимом звере, замерла и медленно подняла руки. Всё! Баста, карапузики. Меня раскрыли! Сейчас будет суд над самозванкой и показательная казнь.

– Что случилось? Почему вы кричали! – закричала служанка, врываясь в покои следом за воином.

Ой, у меня же тут невидимый зверь!

Обернулась к кровати, все так же не опуская рук, и указала подбородком на постель, на которой уже красовалась внушительная вмятина, как будто невидимый зверь прилег отдыхать.

«Неудивительно, – подумалось мне, – после попадания канделябром любой бы прилёг!»

– Это, похоже, твой горгун, фири Элея, – укоризненно сказал воин, убирая меч в ножны. Его глубокий бархатистый голос вдруг отозвался у меня в груди. Что за интонации и глубокие нотки! Я словно провела рукой по шелковистой шерсти черной пантеры.

– Горгун? – позабыв об осторожности, переспросила я.

– Что с тобой, Элея? – приподнял воин бровь.

– Прости, – опомнилась я, укусив себя за губу, чтобы привести чувства в порядок, и опустила руки. – Инициация, все такое… Волнуюсь!

Сама же напряженно думала, а не есть ли этот воин сам Реодор. Если это он, то странно, что Элея не хотела за него замуж.

Глава 2. Горгун и немного философии

Для Реодора выдался не самый хороший день. Тот самый день, когда, как говорится, даже у дракона крылья тяжелые.

Долг крови, пустошник его побери! Много лет назад, когда зеор Бирнард вытащил его с поля боя, истекающего кровью после битвы с песчаными демонами, Реодор дал ему клятву вернуть долг.

Реодор был готов на что угодно: на новую битву с пустошниками, на испытание огнем и мечом, на то, что Бирнард попросит отдать свою жизнь за него.

Реодор так и сказал, когда зеор пригласил его с целью договориться о помолвке. Но зеор и слышать ничего не хотел.

– Пойми, друг, – проникновенно заглянул тогда Бирнард в глаза, положив руку ему на плечо, – наше родство поможет объединить наши земли и наши силы в борьбе против пустошников.

Реодор внутренне заскрежетал зубами. За все последовавшее после спасения время он слишком хорошо узнал Бирнарда и уж точно не считал его своим другом. Но священную клятву крови нельзя нарушать, иначе последствия коснутся не только его, но и всю его семью.

Фири Элея, его любезная невеста, тоже не лучилась счастьем от их будущего союза.

Впечатление о ней сложилось двоякое. Сперва Реодор увидел затюканную тираном-отцом девушку, которая из-за своей внешности так была обделена вниманием и лаской. Он даже проникся сочувствием к ней. Раз уж они свяжут свои судьбы, Реодор решил дать ей, нет, не любовь, это он здраво понимал, но поддержку и понимание.

Но затем, за те несколько раз, когда Реодор посещал земли Бирнарда, он заметил темную сторону Элеи, что так и рвалась наружу в беспричинных приступах гнева, раздражительности, стремления обвинять всех и вся.

Но даже это он готов был понять. Быть нелюбимым ребенком в семье очень трудно. Ведь Бирнард сам оговорился как-то, что винит свою дочь в том, что его жена погибла при родах.

Спохватившись, Бирнард, конечно, тут же поправился, дескать, все равно люблю Элею, она же родная кровь. Но слово не горгун, вылетит, не поймаешь.

Но кроме всего прочего, Реодор заметил в фири коварство и изворотливость, которая, словно холодная змея, вновь и вновь проглядывала во глазах девушки. А однажды он проснулся ночью от тягучего чувства опасности. Его чувства, натренированные за годы войны с пустошниками, не подвели его. Над его постелью стояла Элея с занесенным кинжалом, блестевшим в свете голубоватой луны.

Тогда он схватил ее за руку, крепко сжал, вынуждая выронить оружие. Элея завизжала, укусила за руку и злобно прошипела:

– Я не стану твоей женой, дракон! – и, вырвавшись, внезапно зарыдала и убежала.

Наутро Реодор продемонстрировал Бирнарду укус, кинжал и спросил, не подозревает ли тот, что его дочь не хочет замуж. На что зеор на голубом глазу сказал:

– Ох, эта молодая кровь! Побуянит да перестанет, а после импринтинга вообще ласковой будет.

Реодор развернулся и, бросив кинжал Элеи в мусорную корзину, вышел из кабинета Бирнарда. Импринтинг несомненно станет гарантией того, что Элея больше не попытается убить его. Но характер ее от этого не изменится, увы.

Поэтому к сегодняшнему дню, когда должен был вылететь дракон Элеи, у Реодора не осталось никаких иллюзий насчет их будущего брака.

Еще утром с тяжелым сердцем он прибыл в имение Бирнарда, чтобы быть готовым к импринтингу. На этом опять-таки настоял отец Элеи.

И вот, услышав визг и верещанье в покоях невесты, Реодор с мечом наготове вбежал к ней, ожидая увидеть все, что угодно: от вампиров до пустошника. Но Элея стояла, хлопала глазами и показывала на своего горгуна, вольготно улегшегося на кровати.

Видимо, это была часть какого-то плана хитрой девицы. Взглянув в лицо делающей невинный вид Элеи, Реодор окончательно удостоверился в этом.

Он все время ждал подвоха и вот, кажется этот момент настал.

Элея.

Я увидела, как губы мужчины слегка изогнулись в насмешливой улыбке, коснувшейся и серых проницательных глаз, и мне стало невероятно стыдно за свой запущенный внешний вид.

– Зеор Реодор, – слегка приседая, обратилась к нему служанка, – зеор Бирнард зовет вас.

Значит, все-таки это жених Элеи. Я опустила ресницы, чтобы слегка притушить удивленно-любопытное выражение, понимая, что сейчас оно совсем не к месту.

Реодор окинул еще раз меня внимательным взглядом и, развернувшись, вышел. Я издала долгий выдох, словно только что вынырнула из глубины и провела руками по бокам, оглаживая пушистый белоснежный банный халат.

И как это такой мужчина вдруг женится на Элее? Я покачала головой, думая, что это он мог бы бежать от этого брака, сверкая пятками, а уж никак не бывшая владелица этого тела.

А что делать мне? Я повернулась к зеркалу, словно ища ответы. Так, во-первых, надо привести себя в порядок. Что бы мне не уготовано, стоит пройти это с достоинством. А во-вторых, необходимо искать путь вернуть Элею в ее тело, пока она не натворила там бед.

– Принесла расческу? – перевела я взгляд на служанку.

– Ой, – всплеснула руками девушка, покраснев, – я сейчас, сейчас…

И она, не мешкая, выскочила в коридор.

Задумчиво я повернулась к кровати и вздрогнула, едва сдержав рвущийся из горла визг. О непонятном мне горгуне я уже и забыла, и он решил о себе напомнить, явившись во всей красе.

На постели, лениво помахивая оперенным яркими зелеными перьями хвостом, лежал ящер. Я словно оказалась в одной из научно-познавательных передач про динозавров. Как-то видела такого же по телевизору, где он со стаей собратьев бегал на задних лапах и охотился среди гигантских древовидных папоротников.

Только этот был гораздо ярче по расцветке. Хотя, откуда ученым знать, какого окраса были динозавры. Увы, ископаемые останки не хранят никакой информации о цвете.

Янтарно-желтые глаза на удлиненной хищной морде лукаво смотрели на меня, а зеленый хохолок на голове подрагивал от каждого движения. В пасти он держал канделябр. Видимо, поймал в броске.

Я замерла, часто дыша, и пытаясь урезонить забившееся от неожиданности сердце. «Реодор сказал, что это мой горгун. Значит, он не представляет для меня угрозы», – обстоятельно говорила я сама себе, уговаривая не паниковать.

А горгун, усугубляя ситуацию, встал и встряхнул широкие крылья. От взмаха заостренных перьев со звоном слетели статуэтки с прикроватного столика. А ящер, не обращая внимания на досадное недоразумение, вытянул шею, аккуратно положил подсвечник на кровать и двинулся ко мне.

Я округлила глаза, шагнула назад и по стеночке, по стеночке, двинулась подальше от допотопного животного. Разум увещевал остановиться, попробовать подружиться, ведь это питомец Элеи, а значит, отныне мой. Но древние инстинкты, запрятанные в подкорке, просыпались при виде острых клыков, хищной морды и тащили мое тело подальше от источника опасности.

Ящер, кажется, принял это за веселую игру и, радостно гаркнув на своем полуптичьем языке, прыгнул ко мне, вызвав очередной визг.

Опомнившись, я закрыла рот рукой, чтобы больше не выдавать себя. Глубоко вдохнув, взяла себя в руки. Буду себя так вести – раскроют, как пить дать.

Потом протянула дрожащие пальцы к голове горгуна, покрытой короткими перьями и, задержав дыхание, легонько коснулась его морды. Ящер прикрыл глаза, неожиданно ласково мурлыкнул и, подняв нос, ткнулся прямо мне в ладонь. Я облегченно выдохнула и погладила умильно жмурящегося горгуна. Жесткие перышки щекотали руку, а от ящера исходило тепло.

– Хороший, хороший горгунчик, – проворковала я и, осмелев, почесала за ярким хохолком. Горгун совсем сомлел и сел на толстый мягкий ковер на полу, распластав зеленые крылья с белыми поперечными полосками.

– И совсем ты не страшный, – прошептала я с облегчением.

– Фири Элея, – донесся голос служанки от двери, – я принесла вам расческу и масло для волос.

Пройдя к зеркалу, она положила принадлежности на трюмо и, теребя руками край голубого передника, ожидающе повернулась ко мне.

– Иди, погуляй, – потрепала я горгуна по щеке, и он, курлыкнув, мгновенно развернулся и скрылся за окном.

Интересно, для чего нужны такие питомцы драконам? Для компании? Или для украшения личного подсобного хозяйства, наподобие павлинов? Может быть, они, вроде наших котов, тоже ловят мышей? А вдруг это средство передвижения?

Я припомнила две лапы и сухощавое птичье тело горгуна. Да ну, бред какой-то. На такой ящерке не покатаешься.

Усевшись на скрипнувший под моим весом стул, я начала расчесывать непослушные волосы. Да, Элея знатно потрудилась, создавая непривлекательный имидж. Все ради того, чтобы не выходить замуж?

Кое-как уложив пряди, я подперла подбородок руками и устремила печальный взгляд в зеркало. То, что я сейчас видела, мне категорически не нравилось.

И дело не только в том, что я не привыкла видеть себя такой. Со странным чувством смущения я призналась себе, что хотела бы стать привлекательней для того, чтобы серые глаза Реодора не глядели на меня столь насмешливо.

Да, я говорила себе, что Элея, должно быть неспроста сбежала от него в параллельную вселенную. Да, я говорила себе, что я не знаю реалий здешнего мира. Но ни в очертаниях твердого подбородка Реодора, ни в серых пронзительных глазах я не видела ни склонности к подлости или бесчестности, ни трусости.

Глава 3. Глава 6. А мне летать, а мне летать охота…

Поймала себя на этой мысли и схватилась за голову. Нет, влюбляться не входит в мои планы. Мне бы вернуть Элею на место.

Но прежде, похоже, придется превратиться в дракона, раз уж настал час инициации. И решить вопрос с импринтингом. Что это вообще такое? Я вызвала в памяти строчки из дневника Элеи: «Реодор будет ждать меня на месте инициации, чтобы я запечатлелась на него. Проклятый импринтинг!»

Слово «запечатлеться» вызвало у меня только ассоциации с фотопленкой. Если я запечатлюсь на Реодоре как на пленке, то мое лицо будет красоваться у него на груди? Как татуировка?

В принципе, это не так страшно. Наверное, это такой старинный красивый обычай у драконов. А чужие традиции стоит уважать.

– Попа-попаданка, девчоночка-смуглянка, – запела я себе под нос, барабаня пальцами по лакированной поверхности трюмо.

Встретив ошарашенный взгляд служанки, я улыбнулась во все тридцать два зуба, вызвав новую волну паники у девчушки, и решительно встала.

– Где наряд? – спросила я, окидывая комнату ищущим взором. Ничего не обнаружила и с опаской предположила, что в дракона оборачиваются голышом. Ну чтобы не порвать одежду при превращении. И почему я так спокойно отношусь к предстоящему превращению? Наверное, всему виной чересчур много впечатлений, на фоне которых уже и появление дракона не удивит.

– Сейчас принесу, – подхватилась служанка и у меня отлегло от сердца.

Нарядом оказалась бордовая амазонка с ослепительно белым жабо и очаровательной шляпкой в комплекте. А мне нравится, как здесь одеваются.

Покрутившись перед зеркалом, я величественно повернулась к служанке:

– Во сколько у меня инициация?

– Ваш отец приказал спуститься к нему, как только вы будете готовы, – девушка несмело улыбалась.

– Веди меня! – снова оценив свой вид, я кивнула служанке и поплыла следом за ней. Тугой корсет и длинная юбка в пол рождали очень необычные ощущения. В таком платье само собой получалось идти прямо, гордо подняв голову и держа осанку.

Мы шли по длинному коридору. Ковер и шуршащее платье скрадывали стук каблуков. Картины в помпезных рамах проплывали мимо, но я едва обращала на них внимание. Громко бьющееся сердце, несмотря на всю кажущуюся решимость, горячей волной гнало кровь, звоном отзываясь в висках и заставляя чуть подрагивать руки.

Если Реодор и мог обмануться, то родной отец вполне может распознать самозванку.

Вот и мраморная лестница на первый этаж. Широкая, с белыми перилами, и красным ковром, бегущим вниз. Я в нерешительности остановилась.

Там внизу, в просторном светлом холле под яркой хрустальной люстрой, играющей разноцветными переливами под солнечными лучами, льющимися из высоких окон, стояли двое. Рослую фигуру, в темной одежде воина я сразу узнала – Реодор.

Второй же, приземистый и кряжистый, широкоплечий мужчина в вышитом золотом бордовом камзоле, должно быть отец Элеи. Зеор Бирнард, если я правильно помню.

Оба они оборотились ко мне, едва я начала спускаться. Под их пристальным взором было непросто держать равновесие, и я то и дело боялась упасть и скатиться откормленным колобком прямо под ноги мужчин.

«Я колобок, колобок. Я от дедушки ушел, и от бабушки ушел, а от тебя, Реодор, подавно уйду», – мысленно пробормотала я и тихо хихикнула, чем еще больше напрягла ждущих мужчин.

– Я рад, что предстоящая церемония больше не пугает тебя, – сказал зеор Бирнард, ощерив в ухмылке крупные зубы под мохнатой щетиной черных усов.

«А чего мне бояться фотографирования?» —подумала я, а вслух сказала, скромно опустив глаза: – Я готова.

– Я буду ждать на условленном месте, – сухо сказал Реодор и решительно, не оборачиваясь, зашагал к выходу.

– Элея… – проводив его взглядом, зеор Бирнард повернулся ко мне. Я стиснула руки, ожидая трогательное напутствие. Ведь не каждый день его дочь становится в первый раз драконом. Это должно быть очень знаменательное событие, и любой отец чувствовал бы гордость и волнение в такой день.

– Элея, – повторил зеор Бирнард, – ты должна радоваться, что Реодор обязан мне жизнью. Никто не женился бы на тебе. Еще когда ты трепыхалась в утробе своей матери, я знал, что дело нечисто. Падение моей дорогой Фиолы в Срединное болото не обошлось даром. Я знал, что ты уже не моя дочь. Проклятие пустошников коснулось и плода. Но твоя мать умоляла меня поклясться не убивать ребенка. Я не мог отказать ей…

С каждым произнесенным словом его лицо становилось темнее, словно наполнялось черной болью и злостью, плескавшейся в его душе. Кончики губ опустились в едва сдерживаемом презрении и отвращении. Я, дрогнув, отступила.

– А сейчас ты полетишь и, как хорошая девочка, примешь свою судьбу, чтобы более не позорить память своей матери, – продолжил зеор Бирнард. – И если ты проговоришься, то Реодор тебя не помилует. Помни, что делают со вселенцами в чужие тела.

И он сделал жест, словно стер что-то в порошок и развеял по воздуху. Я впечатлилась. На секунду вообразила, что зеор Бирнард догадался про попаданку, а потом до меня дошло, что его слова как-то связаны с некими пустошниками. Как хорошо, что я не сразу призналась. Поди докажи, что я не верблюд, то есть не пустошник, а простая девчонка с другого мира.

Мы вышли через главный вход с узорчатыми витражными дверями и оказались на большой зеленой лужайке. Я готовилась увидеть средневековый двор, мощеный камнями, дорогу, ведущую к массивным воротам, но ничего такого не было.

Вдали действительно виднелась высокая ограда из серого камня, усаженный острыми металлическими пиками, но ворот не было. А потом сообразила, что драконам нужна только посадочная площадка, которой и была эта лужайка.

Обернулась с любопытством к дому. Двухэтажное строение мало походило на замок. Скорее было похоже на белоснежную усадьбу с двумя крылами и мезонином с портиком.

Трава под ногами пружинила, когда я проходилась по ней. Она была настолько мелкой и частой, что больше напоминала мох.

Отец Элеи отошел от меня шагов на двадцать, и тут начало происходить чудо превращения в дракона. Замерев от восхищения, я наблюдала, как вокруг него стало клубиться облако красных сверкающих частиц, словно срывающихся отовсюду: от травы, от деревьев неподалеку и просто появляющихся из воздуха.

Доля секунды, и все это схлопнулось, образовав мощное драконье тело. Ого! Это и я так смогу? Превращение выглядело гораздо симпатичней, чем я видела в фильмах, когда люди начинали обрастать чешуей и шипами и деформироваться, проходя страшные этапы от получеловека-полуящера до нормального дракона.

А красный страшный дракон повернулся ко мне и прорычал:

– Лети!

Я ошарашенно огляделась. Как лететь?

«А, наверное, те, кто еще не дракон, могут левитировать!», – догадалась я и поднапряглась, пытаясь взлететь. Под недоуменным взглядом дракона я даже замахала руками и нерешительно подпрыгнула на месте.

Но удивление отца Элеи быстро сменилось яростью и в его пасти заклокотал желтый огонь. С неистовым рыком он выпустил струю пламени в моем направлении. Подпрыгнув от страха, я с такой скоростью метнулась в сторону, что и вправду чуть не залевитировала.

Я бежала, громко топая и задыхаясь от собственного веса. Шляпка давно слетела с головы и ее унесло ветром. Сзади, то и дело с шипением выпуская струи огня, как огненный паровоз, меня настигал огромный дракон. Неужели мое попаданство закончится так нелепо и быстро?

– Лети! – снова заревел зеор Бирнард и тут я вправду взлетела. Но не сама. Меня подхватило и понесло что-то колюче-пушистое и зеленое. Через некоторое время, когда я немного успокоилась и отдышалась, поняла, что это горгун несет меня на своей спине. Два крыла со свистом вздымались, обдавая прохладным воздухом, ветер трепал мои короткие волосы, а над нами черной тенью летел огромный дракон.

Поняв, что он больше не пытается сделать из меня попаданку-гриль, я вздохнула свободно. Потом устроилась поудобнее, свесив ноги со спины горгуна. Посмеялась над собственной несообразительностью. Все же, оказывается, эти смешные птицеящеры предназначены для перевозки нелетающих драконов.

Ничего, сейчас я тоже превращусь в ящера и также смогу бегать и изрыгать пламя как отец Элеи. Я представила себе, что как только превращусь в дракона, то как пес, выпущенный на волю буду весело бегать по лужайке. Как большой такой песик, пару тонн весом. И буду задорно пыхать пламенем во все стороны.

А Реодор будет растерянно смотреть на это дело, пытаясь остановить разрезвившегося дракона и крича:

– Стой, ты еще не запечатлелась на меня!

А еще смогу летать. Интересно, а тут сдают на права на полеты? Если да, то я пропустила все уроки. Интересно, как регулируются полеты? Вот сейчас я лечу на горгуне, и он выбирает направление и скорость. А когда я стану сама летать? Как мне понять с какой стороны облетать встречного дракона? У них вообще есть поворотники?

За этими размышлениями я не заметила, как мы долетели до большой площадки над обрывом. Вокруг нее лесная чаща, которая простиралась все дальше и дальше, зелеными волнами по холмам и низинам. Далеко впереди была горная цепь, теряющаяся в голубоватой дымке горизонта.

Мы приземлились на траву, росшую среди мелких и больших валунов. Запахло разноцветьем и спелой ягодой. Горгун присел на землю, давая мне возможность сползти с его спины.

– Бедолага, – погладила я его по шее, – наверное, тяжело было меня тащить.

Горгун коротко хрипло курлыкнул и подбадривающе толкнул меня в бок головой. Я ему улыбнулась.

– Долго еще будешь миловаться с горгуном? – раздраженно окликнул меня отец Элеи. Я развернулась, чтобы огреть его таким же неласковым взглядом. После «веселых» догонялок на лугу перед домом я окончательно уверилась, что только клятва удерживает зеора Бирнарда от немедленного убийства своей дочери.

– У тебя остались считанные минуты до превращения, – еще более раздраженно продолжил отец Элеи, и добавил, начиная превращаться в дракона: – Оставляю тебя с Реодором. Надеюсь, ты не подведешь меня.

Красный дракон взмахнул крыльями и, тяжело оторвавшись от земли, улетел. Я огляделась в поисках своего предполагаемого жениха.

– Я здесь, – послышался голос. Повернувшись в его сторону, увидела Реодора, с нечитаемым выражением лица прислонившегося к большому обломку скалы. Оторвавшись от нее, он сделал два шага ко мне:

– Не тяни.

Я замялась. А как вообще превращаться? Может быть нужны волшебные слова? Ахалай-махалай, эники-беники?

– Что делать? – решилась спросить я, опять неосознанно подняв руку, чтобы дернуть себя за локон. Реодор проследил за моим движением, отчего я быстренько убрала непослушную конечность и встала ровно, как солдат в строю.

– Просто вызови своего дракона, – как маленькому ребенку объяснил Реодор. – Свою вторую сущность.

У меня есть вторая сущность? Да за это бы в нашем мире упекли в специально предназначенное лечебное учреждение. А в этом мире полагается с ней разговаривать, хм. Но, как говорится, назвался драконом, трансформируйся.

Закрыв глаза, я попыталась воззвать к чему-то внутри, что, наверное, дремлет и ждет своего часа. Но, как бы я не пыталась достучаться, сущность спала настолько глубоко, что я не почувствовала ни малейшего шевеления.

Открыв глаза, я беспомощно развела руками. Внезапно взгляд Реодора заострился, словно пика вонзаясь мне в самую душу. Я почувствовала, как будто меня просканировали, разложили на части, взвесили и изучили.

– Где дракон? Почему я теперь его не вижу, Элея? – он надвинулся на меня своей излучающей опасность фигурой.

Глава 4. На драконьей стороне, на чужой планете предстоит учиться мне в университете

Я застыла как кролик перед удавом, глядя в сузившиеся серые глаза. Мое единственное желание было испариться, исчезнуть. Но тут вдруг почувствовала, что меня опять что-то подхватило и понесло в воздух.

Ощутив под собой что-то колюче-пушистое, я поняла: горгун. Он снова меня спасает. Обернувшись, увидела, как стоящий над обрывом Реодор превращается в черного дракона, и пригнулась к шее горгуна:

– Быстрее, миленький! Он нас сейчас догонит и поджарит!

Горгуна не надо было дважды упрашивать. Два зеленых крыла замахали с такой скоростью, что слились в один зеленый призрачный круг, как сливается винт вертолёта. Мы поднялись на большую высоту и тут горгун стал вновь прозрачным. Я поняла, что он замаскировался, и надеялась, что меня не видно сквозь него.

Поискав взглядом Реодора, я увидела его летящим следом за нами, но судя по его оглядываниям, нас он не видел.

– Фух, – выдохнула я. – Спасибо, горгунчик. Куда мы летим? Нужно спрятаться в надежное место.

Коротко курлыкнув, горгун накренился и понес меня куда-то вниз и вбок. Мне стало спокойней. Горгун явно знает, что делать.

Лишь когда впереди показались белые стены и знакомая черепичная крыша, я заподозрила неладное. Мы летели прямиком в окна моих покоев.

– Стой, не надо! – закричала я, хватая горгуна за шею и пытаясь повернуть. Но горгун сложил крылья и с неумолимой точностью влетел в окно, приземлившись прямиком на широкую кровать.

Я кубарем скатилась с него, ударившись о прикроватный столик и упав на пол. На грохот тут же прибежала служанка и всплеснула руками.

– Фири Элея, как же так? – причитала она, пытаясь помочь мне встать.

Зашипев от боли в ушибленном боку, я уцепилась за стойку балдахина и встала. Нет, с этим весом точно надо что-то делать.

Но еще больше меня беспокоили громкие мужские голоса, слышавшиеся все ближе и ближе за дверями. Надо бежать. Если Реодор меня не казнит, то это точно сделает отец Элеи. Но горгун, паршивец, закинувший меня сюда, не показывался на глаза.

Я даже поводила руками в воздухе и пощупала постель, надеясь отыскать зеленую бестию. Потом подбежала к окну. Выглянув, с разочарованием поняла, что этим путем мне не выбраться. С высоты второго этажа, да с моими габаритами не спуститься. Не зря, ой не зря Элея сбежала в другой мир. Я вместо нее оказалась в ловушке.

Заполошно оглянувшись, я сделала служанке знак молчать и спряталась за тяжелой шторой. Ничего более умного в тот момент мне в голову не пришло.

Как раз дверь в комнату растворилась и вошло несколько мужчин. Голоса Реодора и отца Элеи я узнала сразу. А вот третий был мне незнаком.

– Я настаиваю, Реодор, – продолжил прерванный диалог зеор Бирнард. – Пусть твоя невеста придет в себя.

– Нет, я должен узнать, что случилось, – прорычал Реодор. – Еще вчера дракон Элеи был виден, а сегодня словно стена закрыла, и я не вижу ее сущность. Боюсь, тут замешаны пустошники.

Я едва дыша слушала этот рык, чувствуя, как покалывает кончики пальцев и шевелятся волосы на голове как при грозе.

– Словно стена, говоришь? – вмешался третий голос. Это был мягкий и приятный баритон, с легкими смешинками, словно золотинки мелькающими в его интонации. – Мне очень интересно было бы поглядеть. Где она?

Я замерла и зажмурила глаза, стараясь превратиться в холодный камень, чтобы эти ящеры не унюхали меня. Но то ли бешеный стук сердца выдал меня, то ли у них какие-то особые органы чувств, но я лишь успела услышать стремительные шаги, и кто-то тут же отдернул штору.

Реодор

Происшествие над обрывом разозлило Реодора. Если до этого он с долей флегматичности наблюдал за попытками Элеи строить из себя наивную простушку, то сорванная инициация вызвала большие подозрения.

Реодор много десятилетий сражался с пустошниками, зачищая от них земли драконов. После того, как эльфы неосторожно открыли портал в иные миры и оттуда скопом повалили эти отвратительные существа.

Они мгновенно вгрызались в землю и уходили на глубину, из–за чего невозможно было полностью уничтожить это ненавистное племя. Они выходили из-под земли по ночам, обретались в пещерах и сумрачных лесах.

Порождения темного мира, они не выносили солнечного света. Чтобы лучи не жгли их, пустошники научились вселяться в тела жителей планеты Шмель. Ставший их жертвой дракон постепенно лишался своей второй сущности, словно червоточиной изнутри поедаемый пустошником, пока полностью не оказывался в их власти.

Все эти перепады настроения, неконтролируемая злоба и агрессия Элеи… Он мог бы догадаться. Реодор хмыкнул. Мало того, что зеор Бирнард хотел всучить ему пустошника в жены, так еще и связать его по рукам запечатлением.

– Да она с детства такая, со странностями, – утверждал отец Элеи, и Реодор верил ему. Ведь невозможно было даже подумать, что пустошник будет жить в семье уважаемого зеора. Да и пустошник овладевал своей жертвой полностью за пару лет, уничтожая ее личность.

И вот теперь, проследовав за сбежавшей Элеей в ее дом, Реодор рвался в покои невесты, чтоб разобраться во всем. Зеор Бирнард пытался его остановить, но одного взгляда хватило, чтобы он заблеял и как испуганный козленок дернулся в сторону.

Зеор Нэлм, прибывший на празднование на правах его друга, присоединился к ним. Реодор ворвался в покои Элеи, но на первый взгляд ее не было видно.

«Теперь я точно уверен, что она пустошник. Нет никаких других причин скрываться», – с каким-то мрачным удовлетворением подумал Реодор.

Но Нэлм, следуя своим оборотничьим инстинктам, мгновенно обнаружил испуганную Элею за шторкой.

Реодор нахмурился. Элея выглядела столь безобидной и растерянной, что его убеждения на секунду пошатнулись.

До того, как она с легким восхищением не вздохнула, глядя на Нэлма. Это точно демоница. Так нескромно глазеть на другого мужчину в присутствии своего жениха!

Нэлм всегда привлекал дракониц, хотя сам так и не определился с парой, несмотря на довольно солидный возраст. Доля оборотничьей крови не давала ему связать судьбу с кем попало, а свою истинную он еще не нашел.

Но тут, видя, как затрепетали крылья носа Нэлма, Реодор непроизвольно сжал кулаки.

Элея.

Когда штора отдернулась, я раскрыла глаза и судорожно вдохнула, потому что все это время не дышала. И кажется, это вышло слишком громко, потому что сжатое в спазме горло с трудом пропускало воздух.

Потом мой взгляд сфокусировался на темно-зеленой жилетке, надетой поверх белоснежной рубашки. Распахнутый ворот рубашки открывал загорелую шею. Проследовав глазами выше, я обнаружила мужественное лицо с лукавой полуулыбкой, прячущейся в уголках светло-карих глаз. На вид ему было лет тридцать или тридцать пять.

Я даже сглотнула. Слишком большая концентрация мужчин модельной внешности на отдельно взятую комнату.

Незнакомец, взъерошив и без того живописно взлохмаченные каштановые волосы, нависшие над высоким умным лбом, повернулся к Реодору:

– Я не чувствую пустошника. Можешь мне довериться, я ведь, сам знаешь, много лет посвятил изучению этих существ.

Я с облегчением опустила напряженные плечи. Кажется, на моей стороне один здравомыслящий человек или дракон.

– Тогда что это, Нэлм? – казалось, слова незнакомца не убедили Реодора, хотя он снизил уровень негодования в тоне. Чуть-чуть, самую малость.

Нэлм прошелся по покоям, сложив руки за спиной.

– Трудно вот так сразу сказать. Похоже, что случай Элеи уникальный. Ей нужно дать время, чтобы разобраться в чем причина, – остановился он перед окном. Потом резко развернулся к зеору Бирнарду: – Будет лучше, если Элея поступит в нашу Академию, где сможет практиковать магию, и ее дракон сможет восстановиться.

И Нэлм с улыбкой повернулся всем корпусом ко мне. Я замешкалась с ответом, раздумывая, чем это мне грозит, но зеор Бирнард не замедлил с ответом, протестующе замахав руками:

– Нет и нет. Я и раньше не отпускал дочь ни в какие ваши заведения. А теперь она невеста зеора Реодора, скоро свадьба, так что… Скажи, Реодор.

Мой жених покачал головой:

– В связи с вновь открывшимися обстоятельствами, было бы разумно послушать зеора Нэлма.

– Я не вижу никаких оснований для отказа, зеор Бирнард, – с нажимом сказал Нэлм. – Исчезновение дракона – очень серьезное дело. А если это примет массовый характер? Дело примет государственное значение.

– Ну, раз государственное значение, – забормотал отец Элеи, но его забегавшие глаза выдавали сильное волнение и попытку придумать причину для отказа. Похоже, Нэлм имел большой вес среди драконов и так просто ему нельзя было сказать нет.

– Не волнуйтесь, зеор Бирнард, – снисходительно похлопал его по плечу Нэлм, – в Академии вашей дочери ничего не грозит. Фири Элея, вы как? Готовы стать адепткой? Примем без экзамена в связи с обстоятельствами.

– Нет, – вновь поспешил ответить за меня зеор Бирнард. – Она не хочет. Правда ведь, Элея?

И он сделал страшные глаза, словно намекая на что-то. Я поглядела на него, задумчиво почесала шею и затем помотала головой. С этим подозрительным типом мне точно не хотелось оставаться в одном доме.

Кроме того, в Академии, во-первых, не будет близких Элеи, которые могут меня разоблачить. Во-вторых, я смогу практиковать магию, как сказал Нэлм, а это уже огромный плюс. Наконец, в-третьих, я буду иметь доступ к библиотеке, сумею расшифровать загадочные руны в дневнике Элеи и вернуться в свой мир, отправив владелицу этого тела обратно.

Что ж, звучит как хороший план. Да и чего скрывать, мне хотелось получше узнать этот мир, увидеть магию, побывать в Академии. Ведь, вернувшись на Землю, я заживу и дальше своей обыденной жизнью и буду горько жалеть о том, что не использовала возможность, которую мне подарила судьба. Я с улыбкой подняла глаза на Нэлма и согласно кивнула:

– Я готова поступить в Академию.

– Вот и замечательно! – потер руки Нэлм. – Могу дать вам дня два на сборы.

– Нет! – горячо воскликнула я, вызвав удивленные взгляды у большинства и обрадованный у отца Элеи, который, впрочем, сменился разочарованным, когда я добавила: – Мне хватит и получаса.

– Хорошо, – произнес Реодор, все еще с подозрением глядя на меня. – Я сам сопровожу тебя до Академии.

Когда я осталась в комнате одна, я первым делом бросилась к секретеру. Там оставался дневник Элеи. Служанка, получив указания от Реодора, начала помогать мне складывать одежду. От него я наконец я и узнала ее имя. Катя.

Я даже вздрогнула, настолько неожиданно прозвучало это имя тут, в параллельном мире.

– Слушай, Катя, – спросила я как бы между делом, – почему тебя так назвали?

Служанка пошевелила губами, дернула носом и сказала:

– Мамка думает, что имя богини принесет мне удачу.

Божество этого мира зовут Катя? Как интересно. Следопыт в моей душе, отчаянно ждавший своего часа, снова приподнял голову. Не зря же Элея точно знала, в какой мир собирается отправиться. «Странный мир без магии» писала она. Это не может быть простым совпадением.

Но было бы странно сейчас расспрашивать служанку о богине. Элея наверняка знала о ней. Но можно узнать о личном отношении служанки:

– А ты так не считаешь?

Катя вздохнула и сложив последние вещи в большую кожаную сумку, затянула шнурок. Потом, не поднимая глаз, сказала:

– Богиня покинула этот мир и не появлялась много сотен лет. Я думаю, она лишила нас своей милости. Ведь после ее исчезновения здесь появились эти проклятые пустошники.

Глава 5. Прощальный подарок Бирнарда

Реодор стоял у раскрытого окна на втором этаже, неподалеку от покоев Элеи. Скрестив руки на груди, он устремил взгляд вдаль, туда, где за Горьим лесом синим шелком расплескалось море.

Именно там, на песчаном берегу темной колыхающейся воронкой разверзся портал в другой мир, откуда повалили пустошники. Уже две сотни лет они непрерывным потоком ползли, словно муравьи из потревоженного муравейника.

Больше всего пострадали люди, жившие под пустошью, которую облюбовали песчаные демоны. Им пришлось покинуть свой подземный город Реом и учиться жить на поверхности, на землях драконов и оборотней.

Реодор поморщился от воспоминаний первого своего боя. Он был молод, горяч, и без раздумий ринулся в самую пучину боя.

Бледнокожие пустошники, копошившиеся в переходах подземного города, словно по команде подняли головы и одновременно бросились в атаку. Клацая жвалами, огромные насекомые пустили в ход зазубренные костяные клинки, которыми оканчивались их передние лапы.

Реодор двумя мечами отражал атаки, стараясь отрубить опасные конечности пустошников. Но песчаных демонов было слишком много.

Они напирали, поверх убитых набегали новые. Два меча в руках Реодора сверкали со скоростью молнии, но и он начал уставать. И вот случился промах. Он пропустил удар, и лезвие на лапе одного демона с противным скрежетом скользнуло по плечу, разрывая доспех и раздирая плоть.

Запах свежей крови разлился в воздухе, раззадоривая песчаных демонов, которые стали издавать еле слышный, но неприятный свист, на который еще больше пустошников ринулось к месту боя.

Реодор не мог драться как прежде, и пустошники, воодушевленные успехом, словно консервную банку, вскрыли доспехи, вонзая зазубренные лезвия в его тело.

Тогда Реодор потерял много крови и лишь в последний миг, когда сознание меркло от боли и слабости, он успел увидеть яркое свечение заклинания, окутавшее пустошников и заставлявшее их замереть и перестать терзать его.

Когда он очнулся, над ним хлопотал зеор Бирнард.

– Еле тебя вытащил, – выдохнул он, давая Реодору напиться. Холод серебряного горла фляги коснулся иссушенных потрескавшихся губ, и прохладная влага потекла внутрь, освежая горло.

– Благодарю, – прошептал Реодор. Слова ему давались с трудом, каждый вдох отдавался болью в груди и боках. – Клянусь кровью, я отдам вам долг.

Реодор снова поморщился от этого воспоминания, досадуя на себя оттого, что поспешил поклясться. Бирнард уверял, что никакого заклятия не было, и он с боем вытащил Реодора, положив пустошников.

– Наверное, привиделось, – пожимал он плечами, и хмурясь, накладывал лечебную магию.

Но впоследствии Реодор еще один раз видел это непонятное свечение, которое полностью подчиняло пустошников, заставляя их покидать поле боя. Он не сошел с ума, и это не было видением меркнущего сознания.

Магия драконов бездейственна против песчаных демонов. Реодор дорого бы отдал за то, чтобы узнать, какое заклятие и кем было применено в тот момент.

Отогнав видения прошлого, Реодор прошел к другому окну, туда, откуда были видны горы в синеватой дымке и его земли – родовое гнездо Бергеров, в котором нынче стало одиноко и пустынно. Война с пустошниками собрала богатую жатву. Реодор нащупал холодный медальон на груди и крепко его сжал, словно передавая свое тепло металлу, но увы, это не могло оживить ту, чье изображение было спрятано внутри.

Только сейчас он обратил внимание на переговаривающиеся девичьи голоса, слышавшиеся из-за закрытых дверей покоев его невесты. Тонкий голосок несомненно принадлежал служанке, в второй, женственный, с мягкими интонациями – Элее. Странно, что раньше он звучал совершенно иначе. Голос тот же, но им словно пользуется другой человек.

«Прекрати, – тряхнул головой Реодор, останавливая себя от домысливания, – Нэлм не может ошибаться».

Но в его душе по-прежнему, как случайно оброненный уголек, медленно пропитывающий всё своим дымком, тлело подозрение.

Элея.

Не прошло и получаса, когда я подняла свою туго набитую сумку и заспешила к выходу. Хотя с помощью горгуна я могу вылететь в окно, но думаю, вряд ли это в правилах хорошего тона.

– Вы забыли свою любимую книгу, фири Элея, – воскликнула Катя и, радуясь тому, что может быть полезной, широко улыбнулась и подала мне темно-синий потрепанный томик. Пробежав взглядом по названию, выбитому золотым затейливым шрифтом на кожаной обложке, поняла, что это очередной любовный роман. Хотела было отказаться, но, покрутив книжку в руках, бросила ее в сумку. Вдруг она поможет мне получше разобраться в Элее.

– Фири, дайте мне понести поклажу, – попыталась отнять у меня сумку Катя, но без особого старания, словно боясь рассердить.

Но мне, воодушевленной скорым интересным приключением, сумка вовсе не казалась тяжелой. Распахнув дверь, я радостно выскочила в длинный коридор, в который начало заглядывать закатное солнце, окрашивая стены в оранжевый и отражаясь мягкими бликами от металлических доспехов.

На фоне светила фигура Реодора показалась мне черной тенью, когда он шагнул ко мне, и я едва не отскочила от неожиданности, лишь в последний миг сдержавшись.

– Приятно, что не заставила себя ждать, – сухо бросил он и, спокойно отняв сумку, жестом пригласил идти вперед.

Я, мысленно скрестив пальцы на удачу, понадеялась не заблудиться в коридорах и быстро зашагала по серому ковру, слегка придерживая длинную шуршащую юбку пальцами, чтобы не запнуться. Следовавшая за мной высокая фигура нервировала своим настороженным молчанием. Казалось, Реодор считывает все мои движения и ждет промашки.

Поэтому я еле слышно вздохнула и даже с облегчением прикрыла на секунду глаза, когда увидела знакомую лестницу.

Внизу, по уже сложившейся традиции, ожидал зеор Бирнард. Я криво улыбнулась, представляя, какое напутствие он может дать своей дочери в этот раз. Что-нибудь вроде: жаль, что не могу убить тебя собственноручно, потому желаю свернуть шею в Академии.

Но отец Элеи приятно удивил меня. Попросив у Реодора немного времени на прощание с дочерью, он дождался пока тот покинул холл, а затем обратился ко мне с торжественным видом:

– Элея… – он сделал паузу, задумчиво глядя в сторону, – мне очень жаль, что мы не ладили. Я сейчас только осознал, что дом опустеет без тебя.

Зеор Бирнард вздохнул и, вынув из кармана синюю бархатную шкатулочку, протянул мне слегка дрожащей рукой.

– Это брошь твоей матери, – он кашлянул, словно горло стиснул спазм, и слегка ослабил шейный платок цвета морской волны. – Она мне дорога, как память… Надеюсь, ты будешь беречь ее.

Я приняла увесистую, несмотря на небольшой размер коробочку и открыла ее. На черном бархате лежала брошь – большой драгоценный камень, искусно ограненный, в серебряной оправе. Кажется, это был изумруд – зеленый, почти прозрачный, лишь в его глубине вилась темно-зеленая дымка, беспрестанно закручиваясь и колыхаясь, как живая.

Завороженная этим зрелищем, я хотела было достать брошь из шкатулки, но зеор Бирнард поспешил остановить меня, схватив холодными пальцами за запястье, а другой рукой захлопнув крышку.

– Не здесь, пожалуйста, не здесь, – зачастил он, – мне будет тяжело видеть эту брошь не на моей дорогой Фиоле. Да и твой жених заждался тебя.

Ах да, Академия. Я поблагодарила зеора Бирнарда, сунула коробочку в карман и направилась к выходу.

На зеленой лужайке, на которой ярко выделялись подпалины, где трава скукожилась и побурела от драконьего огня, уже расправил крылья дракон чернее самой темной ночи. Ни одна чешуйка не блестела, а, словно черный бархат, поглощала свет, отчего Реодор казался еще опасней.

Я оглянулась, отыскивая взглядом горгуна, но его нигде не было видно. Хотя хитрый ящер мог таиться под покровом невидимости, как он обычно это делает. Как же его подозвать?

– Горгунчик, иди сюда, – негромко произнесла я в пустоту. Ничего не происходило. Я в ожидании постучала каблучками друг о друга, переминулась пару раз с ноги на ногу и снова позвала горгуна.

Реодор опустил огромную шипастую голову и раздул ноздри, словно принюхиваясь.

– И горгун тебя не слушается, – подозрительно пророкотал низкий хриплый голос, вырываясь из пасти вместе с сизыми клубами дыма. Глядя на это, я не сомневалась, что он еле сдерживается, чтобы не подпалить меня.

– Это очень своевольный горгун, – как можно легкомысленней махнула я рукой и отвернулась, чтобы Реодор не заметил, как беспокойно я оглядываюсь вокруг.

– От тебя пахнет страхом, – рокочущий голос становился ближе, и я уже спиной ощущала жар как от открытого огня. Кажется, еще секунда и он полыхнет, сжигая меня как былинку в лесном пожаре. Я застыла, собирая всю свою волю в кулак, несмотря на то, что инстинкт самосохранения толкал меня вовсю, понуждая скрыться. Но разум точно знал – нельзя. Дезертирство будет означать одно – признание своей вины. Хватит уже бегать.

Я набрала воздух, готовясь повернуться и высказать все. В этот момент снова выскочил горгун, попытался подхватить меня и унести на своей спине. Но я схватила его основания обоих крыльев и закричала:

– Стой! Нельзя!

Горгун остановился, повернув ко мне удивленную донельзя морду с вытаращенными янтарными глазами. Даже зеленый хохолок на его голове встопорщился, выражая крайнее недоумение. Я строго поглядела на него, погрозила пальцем и, спрыгнув со спины, направилась обратно к Реодору.

– Да! – я встала перед ним, прямо и с достоинством глядя в бронзовые глаза с вертикальными зрачками. – Боюсь. Потому что не знаю, чего от тебя ожидать. Ты все время ищешь подвох, обвиняешь меня в том, что я пустошник, – я развела в недоумении руками и покачала головой. —Ты готов выхватить меч или разить огнем по малейшему поводу. Я и вправду опасаюсь за свою жизнь, потому что не хочу по ошибке пасть жертвой твоей ненависти к песчаным демонам.

Дракон молча выслушал мою тираду, затем хлестко ударил хвостом о землю, коротко рявкнул:

– Летим в Академию! – и взмыл в небо.

И это вместо извинений? Хотя не поджарил, и то спасибо!

– Теперь вот можно, – улыбнулась я горгуну. Тот подошел и ткнулся мне в ладонь прохладной мордой. Я потрепала ему хохолок и удобно уселась на спину.

– Прощай, – помахала я зеору Бирнарду, стоявшему все это время у дверей, и, уже больше не оглядываясь, устремила взгляд вперед, в горящую закатным багрянцем даль. Прекрасные виды иномирного пейзажа почти не портил летящий впереди силуэт вредного черного дракона.

Внизу подо мной зеленел и курчавился лес, с высоты похожий на уложенные сплошным ковром кочанчики брокколи. А реки растянулись тонкими блестящими нитями, как полоски сиропа, которым поливают десерт. И почему все выглядит так съедобно и аппетитно? Лишь тут я поняла, что зверски голодна. А ведь с самого моего попадания во рту не было и маковой росинки.

– Как же хочется есть, – тихонько взвыла я, сгибаясь и наклоняясь вперед, обняв себя руками за живот, чтоб хоть как-то унять сосущее чувство пустоты в желудке. Я понимала, что терпеть мне до самой Академии, да и там не факт, что сразу будет возможность поесть, дело-то к ночи идет. Но молча терпеть было невозможно.

Горгун оглянулся на меня, качнул головой и внезапно, изменив направления, ринулся вниз в крутом пике.

Ветер засвистел в ушах, и я, чтобы не упасть, полностью пригнулась к горгуну, обняв его руками за тонкую, но жилистую шею.

– Ты куда? – крикнула я сквозь шум, но тут мы нырнули в густую листву, и мне пришлось уткнуться лицом в теплую шкуру с короткими перышками, которые немедленно начали щекотать мне нос.

Крылья с шорохом задевали сучья, тонкие веточки шуршали о тело горгуна и цеплялись за меня. Но это длилось не больше нескольких секунд, как ящер снова изменил направление и резко взмыл вверх. Почувствовав, что ветки и сучья больше не грозят расцарапать меня, я выпрямилась и хотела было разразиться гневной тирадой о безответственности отдельно взятого представителя динозаврьей породы, как увидела, что горгун, смешно извернув шею, протягивает мне ветку, усыпанную крупными красными ягодами и несколькими кожистыми темно-зелеными листьями.

– Так вот для чего ты спускался, – с немалой долей благодарности воскликнула я. Вид еды мигом стер все плохие воспоминания и гнев. – Спасибо тебе, горгунчик!

Потянувшись, рискуя свалиться со спины ящера, я выхватила ветку из пасти горгуна и оторвала одну ягодку. Ярко-красная, такая спелая, что даже кожица стала прозрачной, она слегка помялась, и сок повис сладкой капелькой, издавая приятный аромат.

Я с наслаждением отправила ее в рот и закрыла глаза. Медовая, с легкой кислинкой, она мигом растаяла на языке. Убедившись в съедобности, я тут же оборвала все ягоды, съедая одну за другой, пока в руках не осталась голая ветка с несколькими листьями.

– Хм, замечательный аппетит, – «похвалила» я сама себя, впечатленная скоростью поедания. Наверное, остались рефлексы этого тела.

Горгун издал хриплое курлыканье, словно подавая сигнал. Я встрепенулась и вгляделась вперед. Там, на фоне бледнеющей полоски заката вырисовывались черные башни большого здания.

Глава 6. Заселение в общежитие

Нэлм бесшумно ходил из угла в угол в темном кабинете как неистовый призрак, терзаемый противоположными чувствами.

В его голове бродили воспоминания. Несколько сотен лет он искал свою истинную, предназначенную только ему, как требовала того его оборотничья сущность. Дракон внутри поддакивал оборотню. А человеческая часть Нэлма просто желала счастья.

Но ни одна девушка не вызвала жар в крови. Ни одна драконица или оборотница не всколыхнула эмоций, что накрывают с головой как цунами. Даже пусть не цунами, хотя бы просто обычное чувство счастья, что покачивает на бирюзовых волнах как теплое море южных берегов. Нет.

На пару сотен лет он просто смирился, что вечно будет одинок. Но сегодня, когда он был для поддержки друга в имении зеора Бирнарда, оборотень внутри него встрепенулся, потому что уловил самые желанный аромат – запах истинной. Сердце, которое Нэлм считал уже закостеневшим, неспособным на волнения, судорожно забилось, так, что можно было задохнуться от боли.

Следуя зову, он отдернул штору в покоях Элеи и… был ошеломлен, увидев толстушку с покрасневшим носом и взъерошенными короткими волосами, которые топорщились как щетина старой полустертой щетки. Это его истинная?

Но затем она открыла глаза и посмотрела на него. Нэлму показалось, что словно распахнулись два окна в лазурное небо. Сквозь неказистую внешность Элеи словно яркий нетронутый цветок проступила ее сущность.

Это яркое воспоминание вконец обессилило Нэлма. Резким движением запустив обе руки в волосы, Нэлм рухнул в ректорское кресло. Как так вышло, что его истинная – невеста его лучшего друга?

Он знал, что будущий брак Реодора вынужденный. Клятву крови не обойти, не обхитрить. А это значит, что Нэлму останется только с болью наблюдать, как его судьба выходит замуж за другого.

Тогда-то он и принял молниеносное решение – забрать Элею в Академию. Это хоть ненадолго отсрочит брак. Пусть глупо продлевать агонию, но Нэлм не мог допустить, чтобы нечаянно найденное счастье так быстро ускользнуло.

Опустив руки на подлокотники, Нэлм вздохнул и устремил взгляд в окно, за которым в чернильно-темном небе повисли холодные росинки звезд.

Столько лет он смотрел на их бледное свечение из своего кабинета ночной бессонной порой. Он слышал, что в другом мире по звездам предсказывают судьбу. Но Нэлм точно знал, что далеким светилам равнодушны судьбы мелких существ, чей срок жизни лишь краткий миг в их долгом полете сквозь холод и пустоту вселенной.

Вот и сейчас, когда горячая кровь бурлила в жилах, а беспокойные мысли обычно спокойного и рассудительного Нэлма разбегались, не в силах смириться со случившимся, звезды все так беспристрастно взирали на него.

В раздражении он потянулся и задернул штору. Металлические кольца, на которых висела занавесь с тихим звоном проехались по гардине, и от колыхания шторы до Нэлма донесся слабый аромат, напоминающий запах меда.

Нэлм, полуприкрыв глаза, втянул воздух и с рывком встал. Ножки кресла скрипнули, проехавшись по паркету. Отодвинув штору от края окна, он выглянул наружу. Неяркий желтый свет фонаря над главным входом дрожащим кругом падал на каменные ступени и кустики лилий, столь нежно любимых основательницей Академии.

Но аромат шел не от них. У стены, возле самого окна Нэлма, на длинной веревке, спускавшейся с крыши, повис букетик пиярнории – одурманивающего растения. В темноте едва были различимы мелкие синие цветочки, собранные в кисточки и стыдливо прячущиеся в паутинке тонких листьев, больше похожих на козий пух.

В целом, совершенно непримечательное растение, если бы не его аромат – дурманящий, сводящий с ума. При умелом использовании маг может полностью взять под контроль человека или дракона, подпавшего под влияние пиярнории.

Но тут это не было работой опытного мага. Нэлм усмехнулся и легко оборвал веревку, забрав букет. Оборотням пиярнория не страшна. Но откуда это знать младшекурснице, следы запаха чьих пальцев его чуткое обоняние ощутило на стеблях растения.

Адептки к старшим курсам обычно уже оставляют попытки соблазнить ректора, но девушек с младших курсов словно яркий огонь манит холостой красавец Нэлм, о котором ходят сотни легенд.

Взяв фарфоровую вазу со шкафа, Нэлм сотворил воду и поставил в нее букет. Что ж, наглядное пособие для завтрашнего урока готово.

Элея.

Когда мы прилетели в Академию, окончательно стемнело. Что удивительно, в этом мире вечер очень быстро переходит в ночь. Скорее всего, здесь очень короткие сутки.

Но мне, привыкшей работать в ночь, не впервые бодрствовать в темное время суток, чего не скажешь об этом теле. Оно, словно тяжелый мешок, еле ворочалось, осоловев от долгого сидения в одном положении.

Мы приземлились у главного входа в большое каменное здание. Первым приземлился черный дракон, от чьих взмахов крыльев закачались и зашелестели кусты лилий, высаженных вдоль дорожки, мощеной плиткой. Затем усталый горгун брякнулся, качнувшись вперед, еле удержавшись на лапах. Только своевременно упершись крыльями в землю, смог обрести равновесие.

В свете фонаря видны были широкие ступени у входя, часть стены из прямоугольных блоков, остальное тонуло в полутьме.

Я еле сползла со спины горгуна, похлопала его по шее, прикрыла рот рукавом и зевнула. Потом окинула усталым взглядом резные, окованные железной решеткой двери и обернулась к дракону:

– Наверное, все спят уже. Академия ночью вряд ли работает.

– Я не сплю и жду вас, – раздался голос со смешинкой, и я вдруг увидела возле себя Нэлма, чья белая рубашка, с закатанными рукавами и светло-каштановые волосы ярко выделялись в полутьме. Он галантно предложил мне руку. – Прошу, я отведу вас в общежитие, где вы сможете передохнуть. А завтра мы определим, какой факультет вам подойдет.

Я сглотнула от неожиданности. Ведь только что никого рядом не было. Откуда он так внезапно появился? Но, решив прятать все эмоции во избежание раскрытия, поблагодарила, взялась за сгиб его локтя и засеменила рядом, стараясь не отставать.

Краем глаза я успела увидеть, как черный дракон превратился не менее почерневшего от скрытого недовольства Реодора с моей сумкой в руке. И что ему опять не нравится?

В общежитии, которое оказалось за заданием Академии, Нэлму стоило лишь постучать в дверь, как она немедленно отворилась и на пороге оказалась опрятная строгая женщина в закрытом синем платье и очках с тонкой золотой оправой. Сдержанно кивнув, она посторонилась, пропуская меня. Реодор протянул мне сумку, кожаная ручка которой настолько нагрелась от его тепла, что показалась мне горячей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.