# Славянская Масленица. Соление молодых, катание на прялках и балаганы под горами

Надежда Николаевна Рычкова, Вера Комарова

Стопки блинов с пылу с жару и горящее чучело – именно так представляет себе Масленицу большинство. Но она не ограничивается лишь этим! Из книги вы узнаете корни одного из самых ярких календарных обрядов: почему Масленицу называли Молочным заговеньем и Катальной неделей, чем славились кулачные бои, зачем разжигали костры и какие смыслы несли песни. Вас ждет рассказ о празднике, который отмечали и в городе, и в деревне; по всей стране – на юге и на севере (и везде по-разному!). А также о молодежных гуляньях, балаганах и о том, как советская власть «приручила» Масленицу.

Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.


Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.


© Рычкова Н., 2025

© Комарова В., 2025

© Оформление. ООО «МИФ», 2026

* * *

## Предисловие


Эта книга посвящена Масленице – наверное, самому обсуждаемому и противоречивому народному празднику. Смысловые составляющие недели, которая готовит христиан к Великому посту, трактует каждый по-своему, насколько хватает фантазии. В интернете без труда можно найти множество любительских описаний этого календарного обряда; учителя рассказывают о нем школьникам как о древнем языческом ритуале, продавцы продуктов срывают банк на «символах солнца» – блинах, а всякий уважающий себя ивент-менеджер имеет в запасе оригинальный сценарий праздника.

Между тем профессиональные исследователи культуры хорошо знают, что основополагающий принцип объяснения какого-либо явления – это опора на первичные полевые данные, причем больших объемов, и их глубокий анализ. В социальных науках такая методология называется обоснованной теорией[[1]. Важно помнить, что культура не единое, всеобъемлющее и незыблемое целое. Ее нельзя описать и объяснить раз и навсегда: элементы традиции и их значение меняются во времени и пространстве, возникают, исчезают и заимствуются у соседей. Поэтому нет одной навсегда данной нам Масленицы, но есть целый калейдоскоп Маслениц.

В книге мы придерживались, насколько это возможно, принципа фактологической точности и указывали, для каких места и времени характерны приведенные нами данные об этом празднике. В ходе реформ административного устройства Российской империи с XVIII века и до образования в 1922 году СССР наша страна была разделена на множество губерний (которые, в свою очередь, делились на уезды), наместничеств и несколько областей; после – на автономные области, республики и округа. Фиксировать подробности народных праздников исследователи начали в основном в XIX веке, поэтому многие приводимые нами элементы традиции имеют пометы «в таком-то уезде такой-то губернии». Если же данные более современные (XX или XXI век), мы указываем область и район. Даты мы приводим по современному григорианскому календарю, который был введен в России в 1918 году. Выражение «церковный календарь» означает старый юлианский, по которому до сих пор живет Русская православная церковь.

Диалектные названия и выражения в тексте выделены курсивом. Они тоже весьма разнообразны и могут многое рассказать о восприятии праздника носителями традиции.

Мы расположили главы таким образом, чтобы, познакомившись с фактологическим материалом, каждый читатель мог сам сделать выводы о значениях и смыслах праздника. Впрочем, на полноту описания всех существующих восточнославянских масленичных традиций мы не претендуем. В процессе изучения народной культуры всегда есть место дальнейшему исследовательскому поиску.

За помощь при работе над книгой мы благодарим: всех организаторов Бакшевской Масляницы, Луцию Швоб, участников экспедиции Лаборатории фольклора Российского государственного гуманитарного университета и ее руководителя Андрея Мороза, жителей села Дмитриево Устьянского района Архангельской области (в особенности Наталью Сысоеву), участников экспедиций в Самойловский район Саратовской области, Богучарский район Воронежской области и наших близких.


Бужение медведя на Бакшевской Маслянице, 2024 г.

Фото В. Комаровой


## Глава 1. Калейдоскоп славянских Маслениц


В начале рассказа о Масленице мы хотим прояснить несколько важнейших моментов, первый из которых – время возникновения этого праздника.

В советской научной литературе и в наследующих ее современных любительских описаниях часто встречается утверждение, что Масленица возникла еще в дохристианскую эпоху – а значит, и изначальный смысл этого обряда заключался в прославлении языческих богов. Однако от дохристианской Руси до нас не дошло ни одного источника, из которого можно было бы узнать что-либо о праздничных традициях того времени. Самые ранние русские христианские хроники («Повесть временных лет», Псковская первая летопись, Псковская вторая летопись и др.) содержат упоминания Мясопуста, Сырной, или Масленой, недели только в качестве обозначений календарного периода и, увы, ничего не рассказывают о том, как его отмечали.

Первые подробные описания Масленицы как обрядового комплекса – совокупности ритуальных действий, имеющих символическое и сакральное значения, – появляются только в XVI веке в записях иностранцев, посещавших Россию. С этого столетия и стоит отсчитывать время возникновения обряда, хотя бы потому, что быть уверенными в существовании праздника в более ранние периоды мы никак не можем.

Одно из первых описаний русской Масленицы составил австрийский дипломат Сигизмунд Герберштейн, в 1526 году живший при дворе Василия III:

> Именитые мужи чтут праздничные дни тем, что по окончании богослужения устраивают пиршество и пьянство и облекаются в более нарядное одеяние, а простой народ, слуги и рабы по большей части работают, говоря, что праздничать и воздерживаться от работы – дело господское. […] Человеку простого звания воспрещены напитки: пиво и мед, но все же им позволено пить в некоторые [особо торжественные] дни, как, например, Рождество Господне[[2], праздник Пасхи, Пятидесятница и некоторые другие, в которые они воздерживаются от работы, конечно, не из набожности, а, скорее, для пьянства. […] В Четыредесятницу они постятся семь недель подряд. В первую (неделю), которая у них называется Syrna, т. е. “сырная”, они едят молочное; в последующие же недели все они, кроме путешествующих, воздерживаются даже от рыбы[[3].

Второй принципиальный момент для понимания содержания этой книги – это территориальные варианты обряда. Масленица – праздник народный по происхождению и отмечаемый по традиции, а одной из характеристик традиционной культуры является вариативность.

Все славяне – крупнейшая в Европе этноязыковая общность людей, говорящих на славянских языках, – делятся на южных, западных и восточных. Несмотря на общее происхождение, со временем исторические пути славянских групп разошлись, сформировав культурное своеобразие каждой. Эта книга касается особенностей Масленицы у восточных славян: русских, украинцев и белорусов.


Путешествие на санях. Гравюра Сигизмунда Герберштейна, 1556 г.

Polona Digital Library


Для периода XIX – начала XX века на европейской части России исследователи выделили два комплекса масленичной обрядности: северный и среднерусско-поволжский. Их главное отличие друг от друга состояло в отсутствии в северном обряде «проводов Масленицы»: изготовления и ритуального уничтожения (разрывания, погребения или сожжения) куклы в последний день недели, – тогда как для центральных территорий этот эпизод был ключевым и стал прочно ассоциироваться с Масленицей в современной массовой культуре.

> Катанье, песни, звуки гармоники, шум и гам в последний день продолжаются до вечера, когда, в заключение всех затей, «провожают масленицу», т. е. сожигают чучело, изображающее Масленицу, за деревней, на ближайшей горке, именно там, где и встречали Масленицу. Сожжение Масленицы устраивается повсюду, даже в окрестностях Пскова. Чаще всего сожигают ту «Масленицу», с которою катаются в последний день. Для этой цели устраивают за деревней огромный костер из сухих веток, дегтярных бочек, кострики ото льна и соломы. Чучело или привозят к костру прямо с катанья, или же насаживают его на высокий шест и торжественно приносят к месту сожжения. Сожигают чучело при пении подходящих песен, при громких криках. Бывает и так, что в сожжении «масленицы» принимают участие несколько соседних деревень, и тогда обряд сожжения сопровождается большим оживлением. Присутствующие при этом обряде парни и девушки образуют круг и поют песни. Мальчишки выхватывают из горящаго костра пучки соломы, кружатся с ними и припевают: «Мы масленицу первые повстречали, мы широкую первые сожигали». Когда горит Масленица, замечают, как исчезает дым: если он поднимается столбом вверх, то это, по поверью крестьян, сулит в наступающем году урожай, а ежели дым разстилается по земле, то это признак неурожая. Сожжению Масленицы по местам приписывается такое значение: чрез это сожжение сожигаются, уничтожаются все грехи, совершенные во время масленичнаго веселья и разгула, также сожигаются на весь пост всякия удовольствия и развлечения[[4].

Вместо «проводов Масленицы» на севере на первый план выступила тема семейного благополучия: игры молодоженов, обязательное посещение на неделе родственников супругов и т. д. Приблизительная граница между комплексами прошла по направлению Псков – Новгород – Пошехонье и далее по северным районам Ярославской и Костромской губерний. Южные территории России – Воронежская и Курская области, районы по Дону, Кубани и Тереку со смешанным казачьим населением в отношении масленичных обрядов представляли собой переходную зону.

На территории Украины центральным эпизодом Масленицы был обряд привязывания колодки – обрубка дерева, который в отдельных случаях мог быть заменен на ленту или платок. Считалось, что в понедельник масленичной недели колодка нарождается, в последующие дни происходят ее крестины, смерть, похороны и оплакивание. Участвовавшие в обряде женщины проходили с колодкой по домам холостых парней и незамужних девушек и привязывали им колодку к ногам. Чтобы освободиться, молодежь откупалась от женщин алкоголем и закусками.


Сожжение куклы на Бакшевской Маслянице, 2024 г.

Фото В. Комаровой


В Беларуси не встречались многие элементы Масленицы, характерные для российских территорий: не устраивались кулачные бои и не возили по деревне чучело; как и на Украине, там преобладали элементы обряда, связанные с семьей и браком. В Полесье[[5] на передний план праздника вышла поминальная тематика.

Отдельного обсуждения заслуживает вопрос отличия городской праздничной культуры от сельской. По численности горожане стали преобладать над жителями сел и деревень только во второй половине XX века, поэтому в первую очередь в дореволюционной Масленице выделяются сельские черты. Разумеется, у крупных городов было больше денег и возможностей устроить пышное празднество. Но в целом городская Масленица проходила в рамках общей структуры, характерной для региона: в Ярославле в понедельник на рыночную площадь съезжались показать себя молодожены окрестностей, в Нижнем Новгороде боролись на кулаках на льду реки Оки, в Ишиме строили и брали приступом снежный городок, в Архангельске мясники десятками впрягались в сани и возили по городу быка. А вот в столицах – Москве и Санкт-Петербурге – празднество получило исключительный размах, если судить по красочным воспоминаниям современников. В середине XIX века в крупных городах стали особенно популярны представления народных театров.

Дореволюционная Масленица в Москве

Устройство массовых гуляний горожан контролировали правители государства. Например, в конце XVII века Петр I повелел делать московскую Масленицу у Красных ворот в конце улицы Маросейки. Там он выпивал чару вина за здоровье своего народа, обедал блинами, а затем открывал торжество, лично участвуя в празднестве. В конце масленичной недели, на Прощеное воскресенье, по обычаю прежних царей Петр Алексеевич посещал Успенский и Архангельский соборы Московского кремля и находившиеся в нем подворья монастырей. В Грановитой палате исполнялся обряд прощения: к царской руке подходили все должностные лица: дворяне, дьяки и гости столицы.

К Масленице 1690 года царь приготовил подданным свою любимую забаву – фейерверк.


Красные ворота, Москва. Раскрашенная фотография издательства Джузеппе Дазиаро, ок. 1880 г.

The New York Public Library Digital Collections

> В Воскресенском[[6] по случаю Масленицы устроен был фейерверк. Празднество началось пальбой из пушек сначала из каждой в отдельности по два выстрела в цель, а потом залпами из всех 50 холостыми зарядами. Затем происходил парад войск. Войска проходили перед государями[[7] маршем, а затем, разделясь на два отряда, произвели нечто вроде примерного сражения, сопровождавшегося пальбой залпами. Когда стемнело, зажгли фейерверк на переднем дворе Пресненского дворца, он горел в течение двух часов. Затем на внутреннем дворе этого дворца был сожжен другой фейерверк, еще больших размеров, приготовленный самим царем и продолжавшийся три часа. Двор вернулся в Кремль около полуночи[[8].

Первый российский император любил шутовство и карнавалы и устраивал представления, надолго остававшиеся в памяти очевидцев. На Масленицу 1722 года в честь недавней победы Русского царства в Северной войне (1700–1721) и заключения Ништадтского мирного договора со Шведским королевством Петр лично написал сценарий настолько грандиозного праздничного шествия, что его даже запечатлели на гравюре.

> В четвертый день Масленицы из Всесвятского села, через Тверские ворота, по данному ракетой сигналу, прямо в Кремль двинулся потешный поезд, состоявший из множества разного вида и величины морских судов, поставленных на сани, запряженные зверьми. Шествие открывал штукарь[[9], ехавший на больших санях, в шесть лошадей цугом. После двинулся флот, с Нептуном на колеснице, держащим в руках трезубец; колесницу его везли две Сирены. За ним ехал на большой лодке, запряженной двумя живыми медведями, князь Ромодановский с княжескою короною на голове. Потом шел 18-пушечный корабль с тремя мачтами и полным вооружением; эту громаду везли 16 лошадей. Сам государь, в одежде флотского капитана, сидел на нем с офицерами и генералами. За ним плавно двигалась гондола с государыней, одетой в костюм ост-фридландской крестьянки; окружавшие ее знатные и придворные дамы были в аравийских одеждах. «Маскарадные шуты» сидели в разных смешных положениях, в длинных и широких санях, сделанных наподобие драконовой пасти. Они были наряжены разными птицами и зверями; здесь были журавли, лебеди, огненные змеи, волки, медведи, лисицы и пр., и пр. Уже поздно вечером шествие это было встречено в Кремле пушечными выстрелами. Празднество продолжалось четыре дня, закончившись грандиознейшим фейерверком[[10].

В 1763 году в Москве императрица Екатерина II устроила замечательный масленичный маскарад, продолжавшийся три дня. Маскарад назывался «Торжествующая Минерва» и содержал девять отделений, каждое из которых в аллегорической форме высмеивало какой-либо порок: глупость, пьянство, злобу, обман, невежество, взяточничество, пустословие, тщеславие и мотовство. Тексты песен написал для маскарадного хора придворный поэт Александр Сумароков.

> Итак, стремление партии Панина обуздать власть императрицы и на сей раз не осуществилось. Никита Панин потерпел второе поражение. Двор продолжал веселиться вовсю. Московский люд в конце концов тоже получил свою долю удовольствий. Наступила Масленица. По Москве появились афиши, что в три последних дня Масленой недели с 10 часов утра ежедневно по улицам Немецкой, двум Басманным, Мясницкой и Покровке будет ездить большой маскарад под названием «Торжествующая Минерва», в коем изъявится «гнусность пороков и стезя наук и добродетели». На смотренье маскарада и на вечернее катанье с гор приглашались «всякого звания люди». А на тех гуляньях в особом театре представят, мол, народу разные игрища, кукольные комедии, гокус-покус и пр. И вот на маскарадные зрелища, сочиненные и остроумно поставленные знаменитым актером Федором Волковым, привалила вся Москва, – даже древние старцы и старухи[[11].

В середине XVIII и в первой половине XIX века Масленица отмечалась на Воскресенской площади, Пресненских прудах и на Неглинной улице, а также на месте ныне срытого земляного вала рядом с Новинским монастырем (сейчас это часть Садового кольца). По имени монастыря гулянье стали называть Новинским или Подновинским. На нем бывали Александр Пушкин, Евгений Баратынский, Карл Брюллов, Михаил Глинка, Федор Достоевский и другие выдающиеся люди.

В 1860-е годы пустырь решили превратить в Новинский бульвар, и с 1864 года по 1911-й общемосковское масленичное гулянье проводилось на Девичьем поле в Хамовниках. Вот как описал его Николай Телешов в своих знаменитых «Записках писателя»:

> На Девичьем поле, где теперь зеленые скверы, где построены клиники, где стоит памятник Н. И. Пирогову, где выросли уже в наши дни новые великолепные здания, в прежние времена было много свободного места. Здесь на Масленице и на Пасхе строились временные дощатые балаганы[[12] длиннейшими рядами, тут же раскидывались торговые палатки с пряниками, орехами, посудой, с блинами и пирогами, а в неделю «мясопуста» устраивалось «гулянье», и тогда здесь все звучало, гремело, смеялось, веселилось, кружилось на каруселях, взлетало в воздух на перекидных качелях. И громадная площадь кишела народом, преимущественно мастеровым, для которого театры были в то время почти недоступны.

> Чего здесь только не было! И тут и там гремят духовые оркестры, конечно, скромные – всего по нескольку человек, громко гудят шарманки и гармошки, и без устали звонят в колокольчики «зазывалы», уверяя публику, что «сейчас представление начинается»… А на балаганах, во всю их длину, развешаны рекламные полотна с изображением каких-то битв или необычайных приключений на воде или на суше. […]

> Всякие эти гулянья и развлечения, приближаясь к субботе «Широкой Масленицы», проходили с каждым днем все более и более возрастающе, а на самую субботу даже в школах освобождали от ученья ребят, доставляя им праздничный день; закрывались многие торговые конторы и магазины, прекращались также работы в мастерских. […]

> В некоторых частях города организовывались праздничные катанья на рысаках. Особенной славой пользовались эти катанья в Таганке, заселенной преимущественно богатыми торговыми людьми, где купеческие «свои лошади» украшались тряпичными и бумажными цветами, а сани – пестрыми дорогими коврами; здесь же во время катанья устраивались смотрины купеческих невест и завязывались сватовства, кончавшиеся свадьбами после Пасхи, в неделю так называемой Красной горки. В этот субботний день некоторые извозчики тоже украшали цветами и лентами облезлые гривы своих несчастных кляч и возили по улицам веселящихся москвичей.

> В воскресенье, ближе к вечеру, город начинал затихать и смиряться. На набережную между Устьинским и Москворецким мостами начинали съезжаться деревенские сани-розвальни, груженные кадками с квашеной капустой, огурцами в рассоле, солеными и сушеными грибами и разной постной снедью, с булками, баранками и сайками. Начинали становиться в ряды вдоль реки на мостовой и налаживать временные палатки на целую неделю[[13].

Дореволюционная Масленица в Санкт-Петербурге

С первых же лет существования Санкт-Петербурга гулянья в нем устраивались вокруг катальных гор на льду Невы: напротив Зимнего дворца, напротив Академии наук, наискосок от Смольного и на Островах. Уже в конце первой трети XVIII века игра под горами стала популярной традицией Северной столицы.


Масленица. Литография Василия Тимма, 1851 г.

The New York Public Library Digital Collections

> Между жителями петербургскими сохранилось предание, что масляница приезжает сначала на Охту, потом в Ямскую, а после в город. По этой причине Охта именуется первоначальницею масляницы, потому что в старые годы строились там ледяныя горы и кто охтенским горам не сделал чести, своим посещением, тот считался отъявленным врагом масляницы. В прежние годы нигде столько не пекли и не ели блинов, как на Охте; в прежние годы под именем первоначальницы масляницы разумели Охтянку, которую представляли нагруженную блинами, аладьями и пирогами. Вот описание Охтянки, первоначальницы масляницы, которая, обращаясь к своим подругам, говорит:

> Сестрицы!
> Встречайте масляницу нам любезную,
> И к весельям нашим быть полезную.
> Вот, здесь уже раствор,
> Блины и оладьи подпекать;
> А вы готовьте
> Более масла подливать.
> Не жалейте притом
> Яиц, сметаны и творогов
> Для напечения
> Масляничных пирогов.
> А особливо для дородных молодцов
> Напечем мы поболее пряженцов![[14]

Павел Свиньин, автор путеводителя по Петербургу (1816), писал:

> Каждый народ имеет свои отечественные любимые забавы, показывающие некоторым образом его нрав и душевные наклонности. Масленица во всей Европе есть время торжества забав сиих: тогда видим мы у испанцев сражения с буйволами, у англичан – кулачные бои, лошадиные скачки, у французов – пляски, у итальянцев – маскарады и проч., а для русских главнейшее удовольствие составляют ледяные горы. Горы сии строятся по сие время не только во всяком городе, но и во всяком почти селении. В Петербурге строят их обыкновенно на Охте, на Крестовском острове и на Неве перед императорским дворцом. Вокруг Невских гор строятся тогда сараи, в коих показывают разных животных, привозимых из чужих краев, кукольные комедии, китайские тени, пляски на канате и прочее[[15].

В масленичных гуляньях в Санкт-Петербурге участвовали горожане всех возрастов и сословий. С четверга – начала Широкой Масленицы – школьников и гимназистов освобождали от учебы, и они с родителями ехали на балаганы: представления народного театра, которые до 1873 года разыгрывались вдоль Адмиралтейского бульвара и на Дворцовой площади. По распоряжению Екатерины II к выходящему на площадь фасаду Зимнего дворца был пристроен «балкон-фонарь», из которого императрица наблюдала за гулявшей многолюдной толпой. Позже представления переместились на Царицын луг (как тогда называлось Марсово поле).

> И самое представление я помню как сейчас. Это была настоящая пантомима с Арлекином, Пьерро (которого публика звала, к моему негодованию, «мельником»), Кассандрой, феями, чертями и пр. Первое действие изображало нечто вроде рощи; справа был холм, в котором моментами сквозились всякие видения, слева – трактир с навесом. Приезжал шарабан, у которого отлетало колесо и из которого вываливались очень нарядные люди. Под навесом они оправлялись и пировали. Арлекин прислуживал. За какую-то провинность его затем убивали, что доставляло большую радость его коллеге – Пьерро. Последний, оставшись наедине с трупом, разрезал его на части, а затем глумился над покойным, составляя снова члены самым нелепым образом. И вдруг наступал полный переворот. Появившаяся в белом бенгальском огне фея своей волшебной палочкой возвращала Арлекина к жизни, да и сам Арлекин становился каким-то волшебным существом. Его поварская batte[[16] приобретала чудотворную силу, и все, чего он ни касался ею, сразу становилось ему послушным[[17].

Балаганы были излюбленным развлечением петербуржцев и пользовались популярностью долгие годы. Среди известных антрепренеров середины XIX века были: купец 2-й гильдии Василий Егарев, Христиан Леман, его ученики братья Легат, Вильгельм Берг, купец Василий Малафеев, купец 2-й гильдии Абрам Лейферт.


Титульный лист программы театра «Развлечение и польза», 1894 г.

Фото автора

> Кроме самих балаганов, сколько еще было всевозможных приманок! Среди шума толпы вертелись и звенели карусели, и можно было лихо прокатиться верхом на деревянной лошадке в яблоках, и стоял треск выстрелов в маленьких тирах – «стрельба в цель», к ним меня ужасно тянуло, но няня ни за что не пускала, боясь ружей и пуль и из опаски, что меня еще подстрелит какой-нибудь озорник. А покататься на круглых качелях мне и самому не очень хотелось […], тут было действительно страшно вдруг застрять и повиснуть в воздухе, – и я только издали поглядывал, как летали на этих качелях в открытых будочках обнявшиеся парочки и лущили семечки. Но с какой завистью я смотрел на катавшихся с ледяных гор, которые казались гигантской высоты! Один только раз с кем-то из взрослых я с замиранием сердца ухнул с горы на салазках среди взвившейся ледяной пыли[[18].

Специально для катаний на лошадях на Масленицу собирались извозчики вейки (ингерманландские финны, которых много проживало в Санкт-Петербурге и окрестностях) на своих маленьких санках, запряженных лохматыми лошадями-шведками, с разукрашенными разноцветными лентами и бубенцами дугами и упряжью.

> В детстве с веек все и начиналось. Проснешься в воскресенье и из кроватки слышишь, как сверлят воздух серебристые колокольчики. Няня непременно доложит: «Вставай скорей, уж вейки приехали». И хотя, в сущности, в этом событии ничего не было поразительного и неожиданного, однако босиком бежишь к окну, чтобы удостовериться собственными глазами. Вероятно, это возбуждение являлось все по той же склонности ребенка к беспорядку, к нарушению будничной обыденщины. Извозчик, что городовой, что дворник с метлой, что почтальон с сумкой или трубочист со стремянкой, что разносчик с лотком или нищий на перекрестке – органически сросшееся с улицей существо. Вейка же – нарушитель уличной обыденщины. Во-первых, это иностранец, то в самом деле не понимающий русского языка, то притворяющийся, что он его не разумеет – для вящего шика. Лошадь его не просто лошадь, а шведка. А затем это какой-то бунтарь, для которого законы не писаны. Он едет другим темпом… он берет не то дешевле, не то дороже обыкновенного, на нем можно усесться и вдвоем, и вчетвером, и вшестером – скорее, нечто неудобное, но по этому самому и приятное в дни повального безумия, в дни общественных вакханалий.

> Но вид вейки означал не приглашение просто на прогулку по улицам столицы, а он манил к особому путешествию – на Царицын луг. И просто прокатиться было очень занятно и весело, особенно весело, когда дороги были смяты и залиты оттепелью, когда полозья то скользили, как по маслу, то начинали дергаться по оголившейся мостовой, и вейка оказывался на мели. Но это наслаждение было простым баловством сравнительно с ритуалом поездки «на балаганы». Тут и сам вейка принимал более торжественный вид. Он сознавал, что служит какому-то большому делу, что он видный актер в пьесе[[19].

Происходили в Санкт-Петербурге и традиционные для Масленицы кулачные бои. На Неве и на Фонтанке охтяне бились с работниками фабрик; у стеклянного и фарфорового заводов, на Адмиралтейской стороне, на Аптекарском острове, в Екатерингофе и даже у Зимнего дворца скапливались толпы простого народа – зрителей и потенциальных участников драк. «И как-то странно, что этот самый холодный и чинный из русских городов умел так преображаться в дни Широкой Масленицы», – вспоминал в 1931 году в своих «Очерках минувшего» князь В. А. Оболенский[[20].

Последняя Масленица на Марсовом поле прошла в 1897 году. Со следующего года под гулянья был отведен Семеновский плац: по рассказам Алексея Алексеева-Яковлева, место это было неуютное, с недоброй славой – там казнили народовольцев.

> Весной 1898 года народные гулянья площадного характера с их театрами, театриками, каруселями, «горами» и «качелями» закончили свою жизнь на малолюдном Семеновском плацу[[21].

> Bот эту-то прелесть потом у нас отняли! Балаганы происками ревнителей общества трезвости были сначала сосланы на Семеновский плац… А там на далеком плацу они захирели, зачахли и умерли[[22].

* * *

После революции 1917 года массовые масленичные гулянья были запрещены на долгих четыре десятилетия. Только в 1958 году праздник решили возродить под именем Проводов русской зимы: с 14 по 23 февраля на недавно открывшемся Центральном стадионе Москвы (сегодня это Большая спортивная арена «Лужники») провели масштабное мероприятие, чтобы возродить исстари существовавший в России обычай и продолжить народную традицию на современной основе. Вскоре после этого все советские социалистические республики перешли на единый специально прописанный и внедренный через дома культуры сценарий празднования Масленицы, который в значительной степени потеснил обычаи, складывавшиеся без вмешательства сверху. Централизованное проведение праздника привело к стереотипизации Масленицы, однако некоторые фольклорные элементы и представления об обряде все же сохранились в народной памяти до нашего времени.

В конце XX и первой четверти XXI века в массовой культуре постепенно возрастает интерес к воссозданию дореволюционных масленичных традиций. В 1980-х создается сообщество реконструкторов знаменитой Бакшевской Масляницы, с начала 2000-х начинают устраивать огромные масленичные костры в Никола-Ленивце. Организаторы этих мероприятий по-своему переосмысляют традиционные элементы обрядового комплекса и наполняют их новым содержанием. Об этих региональных и временны́х трансформациях и рассказывает наша книга.

# Notes

1

Grounded theory в терминологии ее создателей Ансельма Страусса и Барни Глейзера.

2

В немецкой редакции «Записок о Московии» в перечне праздников после Рождества значится также Масленица (Faschang). Прим. В. К.

3

Герберштейн С. Записки о Московии: в 2 т. / Под ред. А. Л. Хорошкевич. М.: Памятники исторической мысли, 2008. С. 205, 207, 209, 211.

4

Цитата приводится с использованием современного алфавита с сохранением авторской орфографии: Копаневич И. К. Как проводится масленица в Псковской губернии. Псков, 1903. С. 7–8.

5

Полесье – историко-культурная область, расположенная на территории Полесской низменности на границах России, Беларуси, Украины и Польши.

6

Воскресенское – село на Пресне, вошедшее в состав города в XVIII столетии. В 1681 году старший брат Петра I царь Федор Алексеевич выбрал эту местность для строительства нового загородного дворца. Однако из-за ранней смерти царя Воскресенское вскоре проиграло свои позиции усадьбам в Коломенском и Измайлове.

7

Петром и Иваном Алексеевичами.

8

Богословский М. М. Петр Великий: материалы для биографии: в 6 т. Т. 1: Детство. Юность. Азовские походы. М.: Наука, 2005. С. 99.

9

Штукарь – фокусник или скоморох.

10

Цитата приводится в современной орфографии по: Степанов Н. П. Народные праздники на святой Руси. СПб.: Паровая типография М. М. Розеноер, 1899. С. 41–42.

11

Шишков В. Я. Емельян Пугачев. Книга первая. Ч. 1–2 (1934–1939).

12

Балаганы – это деревянные временные театры, которые собирали к крупным праздникам – Святкам, Масленице и Пасхе. В больших балаганах делали хорошо оборудованные сцены, оркестровые ложи, места с подъемом для разной публики. Планировка таких театров постепенно выработала свои традиции – по одному типу их собирали и в Петербурге, и в Москве, и в Нижнем Новгороде, и в других крупных городах.

13

Телешов Н. Д. Записки писателя. М.: Московский рабочий, 1958. С. 260–262.

14

Цитата приводится с использованием современного алфавита с сохранением авторской орфографии: Терещенко А. В. Быт русского народа. Ч. VII. СПб.: Типография Министерства внутренних дел, 1848. С. 319–320.

15

Свиньин П. Достопамятности Санкт-Петербурга и его окрестностей. СПб.: Типография В. Плавильщикова, 1816. С. 76, 80.

16

Колотушка, пест. Прим. А. Н. Бенуа.

17

Бенуа А. Н. Воспоминания о масленичных балаганах в Петербурге. 1870-е гг. Цит. по: Некрылова А. Ф., Савушкина Н. И. Народный театр. М.: Советская Россия, 1991. С. 486–487.

18

Добужинский М. В. Петербург моего детства. 1890-е гг. Цит. по: Некрылова А. Ф., Савушкина Н. И. Народный театр. М.: Советская Россия, 1991. С. 491.

19

Бенуа А. Н. Воспоминания о масленичных балаганах в Петербурге. 1870-е гг. Цит. по: Некрылова А. Ф., Савушкина Н. И. Народный театр. М.: Советская Россия, 1991. С. 484–485.

20

Оболенский В. Очерки минувшего. Белград, 1931. 306 с.

21

Алексеев-Яковлев А. Я. Русские народные гулянья / По рассказам А. Я. Алексеева-Яковлева в записи и обработке Евг. Кузнецова. Л.; М.: Искусство, 1948. С. 100.

22

Лейферт А. В. Балаганы / Предисл. А. Бенуа. Петроград: Еженедельник Петрогр. гос. акад. театров, 1922. С. 16.