# Земляне

Антон Никифоров

Жизнь как анекдот: кому-то смешно, а другому не зашло.

В этом черновике судеб будет много неправдоподобных историй, которые все же случаются с рискованными людьми, если они пытаются изменить предрешенное, сбежав на край света поближе к экватору.

### Вступление

На создание этого циклона из букв, связанных красной островной нитью, меня вдохновил каждый встречный землянин, ищущий себя на третьей орбите от Солнца, в туманном рукаве Ориона, глубоко в серебристой реке Млечного Пути, в скоплении фантастических миров, зовущих себя Девой, в объятиях Ланиакеи, на окраине бесконечной Вселенной.


За шесть перчёных лет, прожитых на острове Цейлон, не считая рандомных скитаний по Непалу, Индонезии, Индии, Таиланду, Турции, России, Казахстану, Европе и Гугл знает где ещё — я встретил много достойных землян.Всякий путешественник по планете сталкивался с трудностями в пути, и наверняка встречал людей, способных эти трудности разрешить,— или, наоборот, создать коллапс: ранний заезд, хитрый таксист, тяжёлый багаж, случайный секс, опоздание на рейс, искренний человек, фальшивый обмен, честный обман, курортный роман, неудачная аренда, невкусные наркотики Всякое успевает случиться за двухнедельный срок.

Шумный Индийский океан, как в стиральной машине, смешивает с песком менталитет, судьбы и туловища землян. Полностью истратив отпускные и даже кредитные деньги, с покрасневшей кожей на континент возвращается совершенно другой человек. Или не возвращается — пока его не депортируют

Автора пока не поймали. Мои знакомства, проекты, тексты и видео продолжают притягивать людей разного КаЛиБрА, о коих и хочу рассказать в этой книге — без лишней скромности, выставляя себя магнитной подушкой, по которой проносятся полуодетые кожаные вагоны с исключительным багажом поступков в разных странах: бизнесмены, мошенники, депутаты, блогеры, актёры, йоги, священники, наркоторговцы, фотографы, аферисты, программисты, снайперы, шаманы, сёрферы, бродяги, беглецы, проститутки..

### Небольшое отступление об авторе озвученных мыслей.

Полтергейст в родной деревне был такой же реальный, как ночной караул деда Пети, у которого кто-то регулярно обворовывал сладчайшие груши — дюшес. Вместо соли, серебра и нательного крестика в схватке с полтергейстом — чуть заслышав шорох — он использовал наточенные вилы, запуская их как копьё в деревянный забор, ускоряя полёт отменной бранью. Так он запугал всю нечисть вокруг участка. Даже стройные тополя вдоль всей улицы имени Гагарина, с подкрашенным белым основанием, — свысока не смели раскидывать свой пух за его забор.

Жил бешеный дед через четыре тополя от нашего одноэтажного дома с шиферной крышей.

В силу мистического магнетизма, воспитанный в семье с известными традициями — чистка, порча, сущности и приметы — я твёрдо знал: есть прочная геометрия, квантовая физика и людской сглаз. Невольно слышал, когда бабушка в своей комнате засыпает под «Санта-Барбару», а когда — бубнит перед иконами заговоры на жжёные спички.

Каждый день, через день, в бабушкин зал по сарафанному радио стекались незнакомые ни ей, ни мне люди: подлечить ментальное здоровье, поправить поясницу. Кассового аппарата или наклейки с QR-кодом у бабули на летнем крыльце никогда не водилось. Да и считать ей, кроме курей и гусей, было нечего. Пациенты несли оплату продуктами своей жизнедеятельности: молоко, сметана, мёд, овощи. В те времена, в годы развала страны, деньги стабильно крутились только по телевизору. По главному государственному телеканалу экстрасенсы заряжали миллионам граждан воду в банках — на финансы, успех и стояк.

Но иногда всё-таки тысяча-другая рублей заносилась в дерматиновый кошелёк с фермуарной застёжкой, и он вместе со всем содержимым отточенным движением правой руки переносился бабушкой в левое полушарие бюстгальтера — словно заначка сорок седьмого размера под стельками у мужчин.

Магического шара или VHS-видеокамеры у бабули тоже не было, что не мешало ей устраивать дуплекс с потусторонним миром при помощи двойного листа, выдранного из школьной тетрадки, и нитки, продетой через игольное ушко. Сотня французских инженеров, благодаря изобретению Клода Шаппа, дольше возились с телеграфными сообщениями по королевской Франции, чем родная бабуля под Урюпинском через трельяж налаживала межпространственную связь. На распахнутом листе в клетку — с красными полосками по краям — чертился круг, внутри которого было изображено сердце. На внешней стороне окружности были тридцать три буквы, какие-то знаки и имя барабашки.

Бабуля выспрашивала у духа всю секретную информацию: кто вытащил ночью её насос из колодца, кто упёр двух курей у бабки Шурки из сарая, ходит ли дед Васька через Вишнёвую улицу к Маньке Шуригиной. Тайна в деревне — ни для кого не секрет.

Иголка, вертикально воткнутая в центр сердца и поддерживаемая через ослабленную нитку бабушкиной левой рукой, начинала крутиться юлой сама по себе, пока не останавливалась на первой букве, потом на второй — и так, пока не складывалось ИМЯ.

С помощью этой утраченной технологии сейчас хорошо бы вышло воровать пароли без всяких липовых ссылок.

Однако сдавать выпускные тесты на отлично — барабашка мне помочь не мог.

На яблоне не растут груши. Так что мама моя тоже колдовала — по-своему. К этому её подтолкнула болезнь младшего сына и осознание бесполезности химиотерапии для четырёхлетнего бледного тельца. Рак головного мозга с метастазами в позвоночник редко излечим, если не сталкивается в смертельной схватке с безумной материнской любовью.

Для борьбы мама использовала огромную иссиня-синюю книгу Чёрной и Белой магии с отрезным купоном в конце. Автор не особо любил читать в детстве, но эта книга была любопытнее и толще любого тома Толстого на полке. Я листал её до буквы Д — деньги. Согласно инструкции, одновременно шептал с тетрадного листочка и тряс маленькими руками чёрно-белое дерево, что-то где-то закапывал и снова шептал детские закорючки. Доктору срочно понадобились все наши рубли. Деньги пришли после того, как я разгрузил КАМАЗ цемента в мешках и пару вагонов сливочного масла в коробках.

Брата в тот же год съели черви.

В 2005–2007 годах магия окружала меня даже там, где волшебство было не по уставу. Одной сказочной ночью в казарме меня нежно разбудили старослужащие солдаты и вручили волшебный кулёк шоколадных конфет. В темноте я отказывался как мог от данайских даров, утверждая, что сладкое — это наркотики, ссылался на дорогостоящего дантиста и фатальность кариеса. Тогда один из коллег кашлянул в кулак и вежливо постучал мне в душу, напомнив: приказ выполняется, потом обсуждается. Я принял дар.

Соседу по тумбочке они навечно подарили пачку индийского чая, сослуживцу из Сибири выдали банку Nescafé, у которой не видно дна, москвич получил килограмм самовосстанавливающегося рафинада.

Один из сержантов, видимо, служивший в учебке с Гарри Поттером, громко произнёс пятимесячное заклинание: «Духи-и! Теперь все эти изыски бесконечны, когда бы вас ни попросили принести их дедушкам».

Если в будущем мы не сможем наколдовать или вопреки принципам биологии «родить» что-либо из даров, то вся лысая рота «недоволшебников» попадёт под действие потных проклятий: «сушка крокодила», «45 секунд — стриптиз», «просмотр пищи» — в общем, запрещённая уставом магия.

За два года в том месте, где я должен был гуманно выучиться убивать людей, я научился материализовать различные вещи без денег, сидя за бетонным забором с охранными вышками, где часовые спят стоя.

Как ты теперь чуть-чуть знаешь, я был запятнан магией с детства и относился к ней с любопытством.

И наверняка благодаря потустороннему драйверу, установленному в меня с детства, — на древнем острове автор встретил потомственного сингальского шамана и с любопытством последовал за ним, неуверенно переключив дрожащую камеру в режим трансляции.

Шамана легко узнать в стотысячной толпе. У него свой имидж — как и в любой медийной профессии. У рок-музыкантов — чёрная кожа, подведённые веки, несуразные причёски. У классических музыкантов — стандартные костюмы, обычные лица. Мотоциклисты выделяются в помещении даже без своих шумных коней. И не бывает татуировщиков с чистой кожей. У военных свой шарм, так влияющий на женщин,— за счёт формы, подогнанной по размеру физически развитого тела. Надень на военных пижамы и — всё. Боевой дух на дне окопов.

Священник, как и доктор, без своей униформы не внушают никакого доверия, чтобы делиться с ним личной болью.

И только в бане перед паром — все равны, как ни крутись.

Но мой шаман даже в голом доме мужских слёз был узнаваем. Не столько по оттенку коричневой кожи, сколько по «бусам», которые лишь изредка покидали его шею — перед сном и для фото туристам. Вне бани его образ дополняли саронги различных оттенков и цветные рубашки, которые ему подбирала жена, сама с макушки до пальцев ног украшенная золотом. Никаких засаленных дредов или потных шкур животных и близко. На его голове без седин часто гостила ковбойская шляпа. Глаза — зелёные. Туфли — велюровые. Кожа чистая от наколок. Вылитый Радж Капур. В общем и малом — колоритный малый.

Как шаман возомнил себя тем, кто он есть,— отдельная история, раскрытая в глубине книги. А пока добавлю: зарабатывал он больше, чем моя бабушка выкапывала летом картошки. Но и формат колдовства у него был древнее — с жатвой и танцами. Тряслись все участники пуджи под барабаны, а не гусли. Огня всем хватало. Крови надо было всего-то чуть-чуть. Минус жертвенный петух.

В забытые времена умные правители сами записывали свои деяния. Мудрые полководцы брали с собой в поход писателей, менестрелей, художников, ранних журналистов. Марко Поло стал знаменит, потому что делил общий воздух — через металлические прутья — с писателем Рустикелло да Пизо, и человечество поверило обоим. Юлий Цезарь, Александр Македонский, Вильгельм Завоеватель, Наполеон Бонапарт, Джеймс Кук, Эрнан Кортес, шаман мистер Кинсли — лишь некоторые из тех, кто додумался пристроить к себе автора, владеющего пером, заточенным наблюдательностью живого ума.

Мистер Кинсли, как джин, летал на самолёте исполнять чужие желания с помощью своих обрядов во Францию, Италию, Испанию, Дубай, и только дважды нам повезло слетать вместе в гостеприимный Казахстан, не считая приключений за пять лет, проведённых на Шри-Ланке.

К сегодняшнему моменту, благодаря дружбе с шаманом, я слышал сотни гороскопов, которые он составил клиентам. Конечно, большинство счастливых обладателей предрешённого будущего — женщины. В случае неведомых проблем мужчины тянутся к ножу или горлышку полулитровой бутылки. Желания подсмотреть скользкое будущее в нас нет, потому что мы сами создаём мир своими желаниями. Достаточно повернуть очаровательную голову в любую сторону света — и удивлённый читатель заметит, что кругом царит результат совокупления. Если ещё чуть наморщить лобик, можно вспомнить: без вечно терзающего мужчин сексуального импульса никого бы из нас не было. Какой бы ни был секс — нежный, быстрый, страстный, жёсткий — всё начинается с мужчины.

Среди туристических клиентов шамана девяносто процентов были женщины и все сто — не понимали, что он такого важного им рассказывает и для чего нужна какая-то пуджа. Тут-то как раз и пригодился мой свободный руссо-ланкийско-английский перевод. Владение вторым языком — уже дополнительная профессия; жалко я не знал этого в школе. В том месте, где должны были рождаться великолепные мечты и размножаться живая фантазия, никто не уверял хулигана, что он может прочувствовать под ногами арабские пески, провожать тропические закаты глазами, накладывать без меры в турецких буфетах А следовательно, с кем мне разговаривать на английском, если в окружающем гаражном мире для диалога с друзьями достаточно и трёх матерных слов?

Своего английского произношения я не стеснялся нигде. Язык из двадцати шести букв, такой же простой, как штыковая лопата: «Хау ду ю ду, окей? Вери гуд!» Если я чего-то не понимал в шаманском гороскопе, то использовал картинки и транслейтер — или просто додумывал за него. Воображения и оперативной памяти у меня хватило на триста судеб.

Шаман уже был знаменит среди соотечественников, запросы которых разрывали мою фантазию. Островитяне погружены в магию и религию — с раннего утра и до поздней ночи. Колдуют друг на друга чаще, чем судятся между собой. И даже влияют на закон без петиций, заказывая специальный обряд с выпусканием семи птиц на волю. Женщины привораживают своих же мужей. Наркоторговцы заказывают пуджу-защиту от полицейских досмотров на дороге. Мужчины изгоняют злых демонов из непослушных жён. Шаман только что мёртвых не будил для встречи с живыми. В свободное от колдовства время мистер Кинсли любил водить джип Defender, стричь цветы и достраивать четырёхэтажную дачу на дереве.

Но давай вернёмся к ланкийской магии в другой главе.

Существуют фантастика, детективы, романы, лирика, мемуары, фэнтези, драмы и много чего ещё. Я никогда не пробовал себя в этих жанрах, хоть и сам являюсь побочным продуктом их жизнедеятельности. Но, как я выяснил из откровенных диалогов с малознакомыми людьми, человек сам является библией, обёрнутой в униформу, которую я хочу огласить. На чёрно-белом полотне заинтересованный читатель найдет истории про деньги, чувства, ошибки, религию, боль, ложь, колдовство, а юмор будет пахнуть, как мазь Вишневского, — на каждом листе.

Добро пожаловать в людские черновики!

## Женцина-загадка

На интернет-пьедестале, рядом с искусственной красотой, торжествующей над заплаканной бедностью, с чётками из рудракши, находится современная «шизотерика». На этом пьедестале у потухшего костра в вертикальном формате женщины соревнуются в управлении неофициальными энергиями. В транслируемой мне новостной ленте быть ткачихой или домохозяйкой — упаси боже! Мечты людей о космосе, врачевании и преподавании — моветон. Выгоднее быть содержанкой с татуировками, генерирующими успех, или сексуальной ведьмой с нарисованными бровями.

Я сам видел это, когда девять лет работал в море с удостоверением водолаза: у девушек с ботексной красотой шанс не утонуть в воде — выше ватерлинии.

Будущие археологи потеряют логические берега, когда увидят масштабы инородных тел и количество засохших чернил в скелетах своих предков.

Новая героиня целиком соответствовала символам красоты и хоругвям эзотерики двадцатых годов XXI века.

Солнце через экваториальные тучки привычно коптило шезлонговых фанатов. Заботливый ветер со стороны Мальдивских атоллов приятно обдувал каждому встречному самый большой человеческий орган. Даже хитрый жёлтый песок пытался сбежать с пляжа в гостиницы. Сам я прятался от лучей Сурьи под широким зонтиком возле легендарного ресторана «Греча» в русифицированной деревне Унаватуна. Наблюдал за сезонным смешением: кожи и крема, песчинок и человека.

Мысли лениво перетекали из головы в блокнот. Мне приходилось — как ребёнку перед сном: попить, пописать, покашлять — и снова жажда. Желание подумать о чём придётся (кроме повседневной необходимости сна) — сильнейший враг осознанности.

Спаянные силой воли привычки годами противостоят изворотливости ленивого ума. Дисциплина ежедневно требует от меня стакан воды спросонья, уборку с метёлкой, физическую зарядку, приличный кофе с табаком и рождение на бумаге минимум пятисот слов. Лень же не требует ничего прочного. Но я уже шесть лет живу в тропическом раю без войн и горячей воды. Давно не ищу избытка в вещах — зато внимательно наблюдаю, слушаю, читаю, пишу. И мало публикуюсь. Как оказалось, это проблема, создающая коллапс. Бикфордов шнур таланта угасает в столе без рецензий публики, так и не воспламенив дар самоотдачи Творца.

На меня своим циферблатом вылупились жёлтые бумажные часы, рассказывающие о предстоящем времени счастливого часа скидок. Но ни одна скидка не проболтается, что вначале следует потратиться, чтобы получить купон. Слева от меня проходят сингальцы с ещё пустыми руками. Мой пост находится у автоматических дверей в потребительский рай. Здесь я вижу полные тележки тех, кто уже истратился, и тех, кто только планирует наполнить корзины. У меня всё есть. Я здесь просто так.

А вот просто кафе. Чёрные стены, золотистые люстры и мягкие бочки-сиденья останутся, когда мне придётся уйти отсюда. Но это будет не быстро. Для разнообразия я планирую сегодня культурно поесть не риса. Тупым ножом в мягкое сырниковое сердце — подлым ударом вилки в бок — причём поддерживая круглое тельце, чтобы творог не вырвался с плацдарма, украшенного кулинарной пудрой. И только потёки сгущёнки напомнят о том, что было на тарелке

Я просто счастлив. Босиком иду по берегу океана. Насколько хватает двух глаз, настолько впереди вода. Океан дышит пеной с солью, я вдыхаю океан. Часть воды внутри меня всегда тянулась к этим бескрайним просторам. Впитать через кожу касание волны, набрать максимальное количество песка между пальцами ног — и вот я уже богат на весь день. Завтра, если повезёт проснуться, просто повторю то же самое.

Но с утра и потом ещё пять дней после этих заметок я не мог срифмовать и двух смыслов в тесте. Те же +28+30 °C, влажность под девяносто процентов, сладкий сон и рисовый аппетит неотступно сопровождали меня. Недавно я был богат идеями, внутренним содержанием, а теперь пуст, будто и не марал никогда бумаги. Как страшно разучиться писать!

Мне в творческих дамбах иногда необходима муза — женщина-водопад, одна из тех дам, кто в истерике смывает мужскую гармонию в унитаз, вынуждая создавать себя заново или захлёбываться в вине.

Как и тысячи туристов после нас, мы познакомились на пляже. Она была в грибной панаме и черепашьих очках Тортилы, в прозрачном вязаном платье поверх сексуального купальника цвета неба. Незнакомка звенела серебряными браслетами на гладких ножках. Пальчики с ярким педикюром перебирали песок по траверзе моего лежака. Её аккуратные ушки с серёжками в форме морской раковины привлекли песни Ludovico Einaudi из моей колонки. Наши солнечные очки встретились.

— Приветики! У тебя такая атмосферная музыка. Ты русский? — спросила незнакомка шелестящим голосом.

— Аюбован! От седой макушки до стёртых пяток я фотографирую всё красивое, везде, где увижу, — с тренированной глубиной в голосе ответил я.

— Мне почему-то сразу показалось, что ты не из Москвы.

Она и сама выглядела чертовски не по-московски. Татуировка мандалы между нежных лопаток и синий ДНК-рукав набиты на благостной руке с голубым маникюром. На шее — бальзаковская морщинка, перерубающая девичью застенчивость надвое. Нос-кнопка. Рыжие волосы, освобождённые из-под грибной панамы, ссыпались на вожделенную родину эротических снов — грудь третьего размера. Белоснежные винировые зубы обнажали периодически покусываемые силиконовые губы.

Ко мне подошла представительница тяжёлого люкса. Таких дам редко удаётся уложить на лопатки мужчине в повседневной рутине. Друзья гордились бы таким подвигом.

Соблазнить женщину — это как удачно сходить на охоту. Мужики всегда могут купить мясо на специальных торговых улицах: голова, задняя часть или филе. Но я давно не трачусь на подобных рынках.

Из всех орудий по вместительным женским ушам не жалея слов-зарядов — пли!

Торпедами, начинёнными харизмой, понеслись седые пиратские шутки за сто, триста и даже четыреста девяносто девять рублей. Из памяти всплывали допотопные истории про чукчу и Вовочку. Если от собственных шуток смеётся автор, а его смех уже разрывает слушателям мышцы пресса — это тоже юмореска. Но когда лучшие остроты тонут в тишине — время доставать банковскую карту, которую мне давно заблокировали приставы.

Обоюдный смех — медицинское средство без рецепта с побочным эффектом. Давно замечено, что мужик тащится от женщины, стоит ей всего лишь искренне посмеяться над его выпуклыми шутками и похвалить мальчика с чёлкой на голове внутри делового либо спортивного костюма.

Прелестницы, очаровательницы, читательницы! Не забывайте хвалить своих мужчин, если не хотите раньше времени их хоронить.

Через десяток диалогов о сказочной природе острова, совместного дуэта в океане, мы трубочкой достали до дна со льдом в двух бокалах банана-ласси и капучино. За это время я собрал обильный урожай гроздьев её смеха. И немного рассказал Мадлен о принципах фотографии, которые, надеюсь, пригодятся и тебе.

Фотосессия, как замужество, хоть раз, но должна состояться у женщины. У меня нет ни одного приятеля, который предпочёл бы потратить сто долларов на отредактированные кадры, а не на свой автомобиль, спиннинг или мотоцикл.

Зато мне встречалась толпа отчаявшихся мужиков, которые не понимают, как запечатлеть жену один раз из ста. После чего узнают о себе много неприятного.

И вот теперь я, пользуясь бумагой, хочу поумничать и спасти мужиков от преждевременной плеши на голове.

Перед тем, как справить естественную нужду, необходимо расстегнуть ширинку и выбрать безопасное расстояние от ног до цели, причём пальцы попадать под струю не должны. Верно? С фотоаппаратом точно так же: протри камеру, хорошенько прицелься и убери фаланги с объектива.

Не пытайся снимать против солнца. Свет должен целиться в экран телефона, а не в лицо фотографа. Утренние и предзакатные часы — самые лучшие для съёмок счастливой женщины. Никогда лишним не будет спросить у дамы: какая сторона у неё фотогеничнее, или как не надо её фотографировать.

Для помощи новичкам в настройках камеры есть решетка из девяти квадратов, включи её. Разметка поможет понять правило третей. Следуя этому правилу, необходимо оставлять место для воздуха. Например, если модель смотрит влево, значит два или полтора квадратика слева на экране должны быть пустыми, чтобы придать объём плоскому снимку. Нажми на экран (появится значок солнышка или замка) и легонько свайпни вниз — так уменьшится экспозиция (засветка). Не надо размещать модель точно по центру — это же не боулинг!

И, пожалуйста, не обрезай, как Ганнибал Лектер, на снимках с леди суставы и следи за параллельными линиями (заборы, столбы, разметка). Запомни: количество щелчков затвора не влияет на качество снимков.

Словно киллер перед выстрелом — убедись, что на заднем фоне нет мусора и у объекта съёмки из головы не торчит ветка или мусорка.

На фотосессии, как и в постели, надо руководить, менять позы, двигать модель за тенью. Кричать: покажи мне страсть! Расслабься. Поиграй с волосами. Посмотри налево. Теперь направо. Ты очень красивая, стой так! Помнишь наш прикольный момент, когда тыгы-гы-гы. Скажи «сыр»!

Это всё не сложнее сайлент-блока, и не тяжелее спиннинга, проще, чем математические формулы, но заслуживает внимания мужчин, чтобы жить спокойно.

Я сделал пару удачных портретных кадров новой модели. И вот в финале истории о создании фотоаппарата, после осторожного прикосновения телефона к телефону, визитка Мадлен сохранилась в моих контактах.

В запасе у Купидона ещё семь дней. Ни детей, ни мужа нет. Идеально, но странно для её возраста. Загадка, которую мне хочется обнажить.

Двухколёсное свидание

Цветы я не дарю, простите, дамы. Звук вилки о тарелку отменяется. Лучше двухколёсного свидания мне сложно что-то предложить, учитывая мой водительский стаж по планете. Тактильный контакт между водителем и пассажиром устанавливается без долгой прелюдии. Мы можем погибнуть вместе, но у меня нет цели открутить ручку газа до отсечки, чтобы брутально прикуривать сигарету от собственной выхлопной трубы. Я не преследую мотив — запугать пассажира скоростью смерти. Я мечтаю обменять человеческий страх к неизвестному на любовь к мотопутешествиям.

Хочу, чтобы ветер расчёсывал нам волосы, уже влажные от морской волны. Намереваюсь поделиться мелькающими запахами скошенной травы, домашнего мусора и варёного риса. Испытываю потребность раскрыть узкие живописные дорожки через неизвестные туристам улицы. Желаю по пути гладить левой рукой дамскую ножку, чтобы все, кто бы нас ни видел, улыбались, а мы были бы счастливы ответить им тем же.

В лахайнский полдень я подъехал к точке «Альфа» на чистом мопеде с Манго между ног. Мадлен нарядилась, чтобы сразить красотой меня и собаку с белого скутера. В святые места мы уже не поедем. Все монахи выйдут из храма, чтобы не впустить её внутрь, пока она у них на глазах не прикроет нежные плечи и бритые ноги.

Избранница нарядилась красочно: розовый топик и теннисная юбка-шорты. В тон топику она обула толстые тапочки, в которых всё ещё оставалась сантиметров на десять ниже меня. Рыжие волосы заплетены в густую косу — за такие мужчинам охота подёргать девочек с раннего детства, но теперь уже для взрослых забав. Горящие запрещающим сигналом губы. Глаза вновь скрывались за уже винтажными очками. На ушах серёжки-вишенки. В дамскую сумочку бежевого цвета на её правом плече могла поместиться запаска от машины. Мне было любопытно, с каким же чемоданом она путешествует.

Сам я был одет в зелёные саронг и рубашку. Ни трусов, ни обуви давно нет. Собака — в светящемся зелёном ошейнике и чёрном шлеме.

Магия вчерашней дружбы развеялась. Я подошёл и, слегка замявшись, мы поцеловались в пустоту — как полуитальянские друзья. Потом объяснил Мадлен правила для двухколёсных пассажиров: разговариваем в левое ухо, на опасных поворотах не заваливаемся в противоположную сторону, посильнее прижимаемся грудью к водителю. Улыбаемся и машем. Пообещал: если уроню Мадлен по пути, то обязательно женюсь на всём том, что от неё останется.

Надел на пассажирку запасной шлем — по совпадению тоже розовый. Хотел поцеловать её в губы на дорожку, но получился только удар шлемами. И вот так, с Манго между ног, повёз нас, как радугу, за которой все наблюдают, но никому неизвестно: «Where are you from?»

Мы ехали выразительными дорожками сквозь сочные рисовые поля. Я пальцем указывал на ярких птиц и места восхищения. Кивал влево-вправо прохожим. Сигналил на банановых поворотах и при медленных обгонах. На обочинах сексуально озабоченные граждане ещё несколько минут после того, как мы проезжали мимо, не отдавая себе отчёта в происходящем, сквозь шорты и саронги чесали в нашу сторону свои причиндалы. Т — традиция.

Теперь уже Мадлен больше разговаривала и делилась впечатлениями.

— Ой, мамочка! Безумно красиво. Смотри, какой павлин! Макаки! Осторожно, варан на дороге! Машина едет прямо на нас! Стой! Коровы-коровы!

Километров двадцать эти реплики, как эхо, звенели у меня в левом ухе.

Первой выбрал жёлтую кокосовую остановку. Потом между нами была варёная кукуруза, которую на острове не посыпают солью, а кладут на минуту в тазик с Мёртвым морем, после чего упаковывают в талаш. Или глубоко зажаривают початки в цвет космоса. Затем — три остановки для фотографий и видеоэкспромтов: возле священного дерева Бодхи, близ яркой фруктовой лавки и напротив статуи Будды. Вышло пятьдесят километров пути за четыре часа — впечатлений больше, чем в туристическом автобусе за два дня!

Долго ли, коротко, но я привёз Мадлен к диким устрицам, которых ещё предстояло отбить от прибрежных камней. Место было безлюдное: никто нам ничего не пытался продать или сфотографироваться с нами. Ветер с моря дул так, что пальмы казались ещё более нерасчёсанными. Закатав саронг выше колен, с молотком в правой руке, я увёл спутницу в океан, чтобы она собирала улов в пакет. Мы намокли, насмеялись и не наелись.

Моллюски были мелкие, без риса и шампанского. Бюджетно, но как эффектно. Под её очками не было видно глаз, но мне нравилось думать, что они горят восторгом.

За это мокрое свидание с брызгами я узнал, что у Мадлен, как и у тебя, есть таланты. Она неплохо разбирается в нумерологии, ведической астрологии, картах Таро, умеет играть на чашах. Мечтает собрать свой ретрит. По хьюман-дизайну она проектор — за вознаграждение подсвечивает людям их сильные и слабые стороны. У неё прокачана сенсорика, с помощью которой мы встретились.

Год назад Мадлен проходила специальный грибной обряд у знаменитого в узких кругах шамана на сказочном Алтае, и с тех пор её жизнь — волшебный хаос без алкоголя. Раньше она выпивала по бокальчику красного вина вечером, теперь пьёт овощной смузи по утрам. На что-то медитирует. Иногда с кофе курит электронку вместо сигарет. Уже семь лет в Москве, но родом из Кемерова. До этого летала в страны Европы по путёвке и вот впервые в Азии, да ещё и одна.

Что бы я вскользь ни выяснил о Мадлен, она уже знала обо мне всё — по дате рождения через приложение на телефоне: Солнце в Скорпионе, число жизненного пути, мой кармический хвост, и что мне суждено жить вдали от Родины Хорошо не помню время своего рождения, а то она сказала бы до скольких лет в советском детстве я без стеснения носил колготки. Вера Мадлен в истинность платного приложения на iPhone убедила меня воспользоваться тайным советом миллионера.

Самое время было следовать за уходящим солнцем — домой. Слева океан без устали громко шептался с песчаным берегом, но встречный ветер перебивал все слова, смысл которых тысячи лет лежит на морской поверхности. Чтобы увидеть такие многоярусные краски, земляне покупают у авиакомпаний тысячи билетов в сутки. А тут я подарил всё одной Мадлен:

— Сегодня закат такой же красивый, как и ты!

За что получил свою порцию обнимашек грудью со спины.

Дорога домой почему-то всегда кажется мне быстрее дороги из дома. Или это мозг так спешит вернуться в комфортную безопасность бетонной тюрьмы? Я вернул Мадлен в точку «Альфа». На прощание мы поцеловались, прижавшись друг к другу, словно норвежские брат и сестра. От неё пахло радостью. Мои руки уже подтверждали свою силу, обыскивая на затылке её причёску с капсулами в волосах и полуодетое тело. Под розовой юбкой ладони нащупали две плотные пачки евро, которые страстно хотелось пересчитать, избавившись от одежды. Но нужно было разомкнуть этот клинч и узнать для будущего подарка цвет её глаз.

Мадлен медленно сняла очки, эротично покусывая дорогую дужку. Ей явно нравится производимый на людей вау-эффект. Наращённые ресницы приоткрывали глаза разного цвета: левый — бесконечно голубой, правый — глубоко изумрудный. Три раза: Вау! Такое я видел только у собак хаски.

— Ну и как тебе, Антоша?

— Теперь Антоша очарован тобой полностью, но срочно должен откланяться, — честно ответил я.

Сославшись на голодную собаку, я с неохотой распрощался и продолжил вечеринку с Манго в остром ланкийском ресторане, заказав себе жареный с овощами рис за доллар, а сучке — любимую курицу за два.

Секс в день знакомства — для тех, кто может съесть килограмм мороженого за один заход или плитку шоколада в одиночку. Быстрого соития ищут и те, кто смотрит все сезоны сериала в один долгий вечер, или попросту одинокий и бухой в эту ночь.

Колдунья или контактные линзы — узнаю в следующий раз. Терпение я одолжил у буддистов.

Фотосессия

«Последнее свидание должно запомниться избраннице на семь лет. Ни в коем случае не переходи с ней в партер раньше времени! Подарки делай по финансовым возможностям: хочешь — iPhone Pro Max, нет денег — устраивай закат солнца вручную. И уж точно не стесняйся поливать избранницу восхитительными словами. До конца свою личность не раскрывай. Ты должен стать для неё изумрудным волшебником на три встречи. А дальше всё сделает накопленное между вами притяжение», — так мне советовал знакомый миллионер, внушавший доверие.

«Женщина неустанно генерирует психическую энергию. Эта сила может работать как на тебя, так и против всех мужчин вместе взятых. Чисто гипотетически, — он поднял две загорелые кисти на уровень груди, — если ты уйдёшь от подружки спустя год, оставив ей всё, вплоть до последних трусов, она и после смерти останется недовольной бывшим. Но если оставить девушку, одарённую подарками, заботами и временем, сразу после первой ночи, без способов связаться с тобой, — ты станешь кумиром её подруг. Женская логика размагнитится: жизнь была как на холстах Густава Климта — сюрпризы, комплименты и страсть, а закончилось «Чёрным квадратом» Малевича.

Избранница улетит — на пятый или десятый день ваше расставание неизбежно. Долгожданный курортный секс превратится в легендарный: ни проклятий, ни алиментов, ни обвинений. Только вопросы. На семь лет ты первый в её списке мужчин, потому что не попал в женский плен.

Пяти-шести девушек, которые будут с теплом о тебе вспоминать в разных концах Земли, вполне достаточно, чтобы подпитываться их энергией. Тебе выпал уникальный шанс — пока живёшь на острове, пользуйся им.

Представь: я раньше за две сотки машины на мойке вылизывал, ночью на девочек в клубе тратился, а теперь у меня — двести пятьдесят бесконтактных автомоек по стране.

Пока холостой, вкладывайся в женщин правильно!» — авторитетно заключил миллионер.

Сейчас выпал шанс проверить его лайфхак, который несколько лет висел в памяти, как непроверенный.

Я люблю подарки со смыслом и стараюсь обходиться без громких пустых слов и купленных цветов. Для меня это всё равно, что дарить в красивом конверте мёртвых бабочек или их оторванные полупрозрачные крылья с тёмными жилками, — уже без грамма пыльцы. Просто потому, что это модно.

Представь: яркие ангары с искусственно выведенными бабочками, вместо цветочного киоска на остановке. Сто мотыльков, порхавших прежде с тычинки на пестик, раз в месяц каждой красотке. Тётенька в синем фартуке наловит для усатого романтика нечётное количество летающих цветков — пылесосом. Высушит тельца феном Dyson и прикрепит их к упаковочной бумаге, обвязанной чёрным серпантином. П — подарок.

С некоторых пор я решил, что вещь, выражающая комплимент или любовь, никак не может быть связана со смертью.

Не обязательно срубать ёлку чужими руками, чтобы через пару недель незаметно от дворника выкинуть её в бак вместе с мишурой. Можно посадить своё дерево, купить искусственное или найти готовое и ежегодно украшать его даже в лесу.

Меха убитых животных из того же леса могут служить доказательством любви, только если даритель собственным ножом снимал сырую песцовую шкуру.

Я не охотник и тем более не рыбак. Одна подруга считала меня жадным, потому что я делал ей подарки в горшках, из-за чего Нидерланды теряли часть ежегодных доходов, социальные сети оставались без фоточек, а сама девушка принудительно получала ежедневное неоплачиваемое хобби.

За детьми, питомцами и даже за BMW приходится ухаживать. Любовь рождается в заботах — это ценаответственности, которую современный потребитель не хочет нести дальше гарантийного срока.

За время, проведённое на вечнозелёном острове, из недр коего с древних времён извлекали драгоценные кристаллы, я выяснил, что срезанные цветы дарят туристам, покойникам и богам. Это тоже огромная индустрия, но напев уже не романтический, а религиозный. Увядающий околохрамовый бизнес держится на плюмерии, лилии, гибискусе, календуле, жасмине, туберозе и трёх видах лотоса.

Не везде одинаково любят розы, и уж тем более — мимозы. Табу на чётное количество стебельков в подарок живым людям — до сих пор общий предрассудок постсоветского пространства, встречающийся также в Голландии и Франции. Но я не слышал ни о каких женских суевериях к паре драгоценных камушков. Даже крошечные — топаз, сапфир, изумруд, рубин или бриллиант — зажигают глаза прелестной половины ярче тысячелистного заморского букета. Поэтому если уж дарить, так то, что переживёт нас обоих и переродится в легенду.

На туристических улочках после заката банда ювелирных ларьков многогранно улыбается своей добыче. Реальная цена подсвеченных самоцветов иногда не соответствует качеству в сертификате. И стоит гуляющей парочке лишь две-три секунды поморгать ресницами у яркой витрины, как влюблённые уже внутри — мило пьют свой самый дорогой чай с хозяином ларька.

Мой сухой старичок всегда был на месте. Четыре года подряд сидел в своём кресле, как баг в структуре, в той же рубашке, с двумя затёртыми калькуляторами на прочном лакированном столе.

Дед Кумарэ менял мне доллары и продавал камни, добытые не из донорских почек, почти по «локал прайс». Взамен я отправлял к нему туристов с паролем «Манго френд», которых он по моей просьбе обманывал честнее, чем конкуренты, ведь «задрать цену» — островная игра, по негласным правилам которой для бледнокожих всё в два-три раза дороже, плюс зашитая дружественная комиссия.

Мы поздоровались на местный манер: «Монинг-монинг!» Спросили друг друга о проблемах и делах — их, как всегда, не оказалось. Медленно покивали головами для удовольствия. Пожаловались на периодический дождь и приступили к аукциону, завалив драгоценными футлярами широкий стол.

Кольца я посчитал подарком преждевременным. Цепочка с зелёным изумрудом подошла бы для двух зелёных глаз. Свободными остаются аккуратные ушки. Аквамарин, топаз, лунный камень в серебряной оправе по цене букета тюльпанов мне нравились, пока я не увидел заколку для волос в ланкийском стиле. Повертел её в руках, приблизил взгляд лупой на телефоне, посветил фонариком вокруг изделия, стараясь выглядеть специалистом, чтобы придать себе веса в торговом ларьке деда Кумарэ.

Вышло дороже, чем я планировал, но как говорила моя бабушка: «книга — лучший подарок, но подарок лучше, чем книга».

С Манго между ног мы подъехали за Мадлен в кафе, где она завтракала. Описывать, как была раздета избранница в этот раз, — беспутство, которое не каждый читатель мне простит. С её слов скажу так: при пересадке в Дубае работники аэропорта, увидев Мадлен в этом платье, шестой раз пошли на молитву, а потом оштрафовали её на тысячу евро за откровенный наряд и выпроводили из страны. Ни в Кемерово, ни в Дубае так не походишь, а на острове в полуодетом виде только к Будде не попасть и в российское консульство не зайти. Но для фотосессии — самое то!

На мне, как обычно, не хватало обуви и трусов. Образ дополнял рюкзак, полный необходимого снаряжения.

— Привет, Мадлен! Ты выглядишь сегодня катастрофически сексуально. Мне уже видятся твои шикарные кадры в этом образе. Держи незапланированную дольку счастья — или gift по-английски. — Я достал из бархатного чехла длинную заколку в форме павлина с раскрытым хвостом, инкрустированную блестящими камушками.

Сюрприз поднял нам настроение на двести процентов. За проявление такой искренней радости мужчины и делают подарки женщинам.

Но сразу дополнять причёску она не стала. Сказала, что перед использованием любого предмета — нужно смыть энергетику его создателя. Например, с одеждой всё просто: купил, постирал, надел. Драгоценности же следует промывать в соленом растворе, а потом уже носить. Машины и квартиры по всем углам чистятся огнём и дымом.

Я пошутил, что в карточке товара на OZON о таком не пишут.

Мы решили по пути промыть заколку, как вчера початки, на первой же кукурузной остановке.

В XIX веке Чехов Антон Павлович уже описывал природу и жителей Цейлона в путевых записках — остров по-прежнему зелен и уникален. Современные технологии дают автору шанс изменить прежний мыслительный уклад и представить Шри-Ланку через свой пятилетний видеоархив «Nikiforov Life», если, конечно, у тебя найдётся пропуск в интернет.

Тогда от южного побережья ты бы прокатился вместе с нами на семьдесят километров вглубь страны и очутился в точке «Рандеву».

В этом непопулярном ещё месте освещение, поручни и КПП отсутствовали, поэтому мы десять минут перелезали с камушка на кочку, хватаясь за ветки. Моя спутница оказалась городской жертвой плиточных тротуаров — забыла, как перепрыгивать и перешагивать препятствия выше бордюра. Впереди собака увлечённо обнюхивала тропинку и лазила между деревьев. В нашей команде она отвечала за защиту от змей. Неизвестные птицы и макаки по цепочке передавали джунглям, куда мы идём, пока ветвистая зелень огораживала нас от полуденного зноя.

Мы с Манго нашли это место год назад благодаря ланкийцам, которые хотели удивить меня, как блогера, и привезли сюда — ночевать в саронге с барабанами у костра и варить рис под незабываемым звёздным сводом. Шри-Ланка стайл.

Днём парни крутили сальто с двухметрового ручейка в прозрачную запруду не шире спортплощадки в пятиэтажном дворе. Вокруг были подмечены весьма фотогенично разбросанные булыжники разных размеров. Давненько какой-нибудь многодневный дождь упорно сталкивал их сюда с гор. Лишь изредка птичьи трели и шум воды перебивали отдалённые гудки диких общественных автобусов. Костёр на нашей поляне успокаивал мурашки и трясущиеся зубы после холодного ручья. Было весело. Точку я тогда сохранил, а сегодня вернулся туда с гостьей.

Добро пожаловать в безлюдные натуральные ванны!

Мы принялись настраивать лагерь: штатив, зеркало, светоотражатели, котелок, фрукты, наряды.

Я оставил Мадлен с Манго, чтобы они подготовились к съёмке, а сам отправился за едой для огня. Натаскав сухих дров, на местный манер, поджёг их свёрнутым на конце палки полиэтиленовым пакетом — пиу-пиу-пиу. Костёр стал трещать нам истории о создании мира. У заботливой Мадлен, как у фокусника на дне шляпы, в безмерной сумке нашёлся термос с чаем. Она уверила, что это особенный чай, собранный на Алтае, и к нему, как и к Яндексу, нужен правильный запрос. Я несерьёзно отнёсся к чайному трипу.

Щелчок — будто где-то вдалеке включился телевизор. Необыкновенная лёгкость снаружи и внутри головы. Картинка стала трансформироваться, деревья принялись перешептываться между собой обо мне. Я видел, как пульсируют растущие к небу корни баньянового дерева. На медленно дышащих камнях выступил варикоз, по которому взад-вперёд бегали озадаченные своей королевой муравьи. Сухие листья только прикидываются бездыханными. Я поднял голову вверх: экспозиция у неба перевалила за сотку, добавились краски. Вокруг ничего мёртвого — всё живёт, дышит, поёт.

Напротив меня через костёр Мадлен больше нет. Вместо неё сидел китайский многоликий божок в том же нарядном одеянии. Я сосредоточился и насчитал шесть лиц, четыре руки и две ноги, о чём спокойно сообщил собеседнику. Он не удивился и шестилико улыбнулся, играя электронным мундштуком в правой верхней руке.

— А ты похож на вервольфа, — тихим шелестом сообщил многоликий божок и выдохнул вниз облако фруктового пара.

Я опустил взгляд за струей дыма на свои лапы: острые ногти были поджаты в комканную с листьями землю. В нос ударили два миллиона запахов. Десять километров вкусовых оттенков вокруг. Птицы, обезьяны, белки, букашки — все пахнут поимённо. Люди воняют страхами и лекарствами, но никого из них рядом нет, только божок и Манго со своей фирменной улыбкой сидела в позе лотоса подальше от костра, обмахиваясь хвостом-веером.

— Чай-то очень серьёзный. Я думал, ты шутишь, а теперь чую, что нет.

— Шутник! Ты думаешь, я тебя не знаю? Я давно читаю твои бродяжьи мысли. Хотел использовать меня как дополнительную батарейку? Желал услышать на природе мои страстные стоны с твоим членом во рту? Чтобы я потом сохла по тебе семь лет? Ха-ха-ха! Смешной. В едином поле ни у кого нет секретов.

Мне импонирует, что ты пытаешься изучать мир. Но проверять на мне советы от женского абьюзера! — при словах божка, моя шерсть на теле стала дыбом, а затылок превратился в арену мурашек. Вот это меня прёт! Надо было засечь время, но теперь уже поздно, остаётся, поджав хвост, наблюдать, чем всё это закончится.

— Я помню все свои реинкарнации, — продолжал шелестеть многоликий божок, — которых на две тысячи больше, чем у тебя, пёс. Но мне понравился твой подарок и галантное обращение. Павлин — моя любимая птица.

Я тоже люблю юмор и отплачу тебе. Твои видео будут смотреть только хозяева собак! Писать будешь для тысяч глаз, но никто не напишет тебе даже комментария.

Бродяжий пёс навсегда поймёт, что не надо распускать слюни на добычу, которую даже не можешь укусить.

— Мене немн — я пытался что-то сказать, но выходил лишь собачий скулёж.

— Сидеть! — скомандовал мне божок.

Думал заорать на неё в ответ, но в ушах стоял собственный лай. Я сидел на попе ровно.

И когда божок уже замахнулся на меня одной из своих рук, Манго вцепилась ему сзади в шею, царапая лапами белоснежную кожу. Я от бессилия протяжно завыл в небо, притопывая лапами по каменистой земле.

Божок оторвал от себя Манго тремя руками и закинул её в воду, как пляжную тарелку.

— Я думал, обойдётся без крови, но ты слишком неугомонный со своими животными Моя прелестная кожа испорчена — божок двумя верхними руками трогал сочившуюся из раны кровь.

— Тогда тоже держи памятный шрам на всё лицо!

С выражением шестиликой досады он метнул мне в лоб шар из правой нижней руки. Шар этот, пролетев над костром, увеличился в два раза, заиграв оранжевыми оттенками, а я сидел и не мог пошевелиться. Не долетев пары дюймов, шар врезался в поле, созданное из серебряного кольца с гранатом, которое мне полгода назад подарил мистер Кинсли. После чего камень превратился в труху.

— Ты ещё больше мне нравишься со своими гаджетами! — зло зашелестел божок и выпустил уже яркий луч из ладоней двух сведенных нижних рук.

Я опять сидел, как верный пёс, не в силах двинуться без команды.

Зажмуренные веки спасли мою сетчатку, луч врезался в поле, созданное браслетом на правой руке. Это был подарок от шамана из Казахстана, собранный им вручную из местных кристаллов.

— Так вот почему ты ещё не пропал на острове! Давай посмотрим, кто ещё тебе покровительств — божок не успел докончить фразу, как сзади него появились все жители джунглей: маленькие чёрные медведи, единороги, кентавры, гномы, водяной, горгульи, кицунэ, леший и аспид. Из костра между божком и мной вылупился маленький феникс.

Все они пришли на наш шум и пока не проявляли признаков агрессии.

Какой-то дикий слэм образуется, подумал другой тот другой я. В любом случае когда-то отпустит, так гласит закон и доктор в психушке.

— Ладно, писатель, я тебя прощаю! Ведь ты всего лишь гриб. Свидание закончено.

Божок рассыпался на несколько сотен зелёных светлячков, разлетевшихся по джунглям.

Я сразу смог встать на задние лапы и поклониться моим сказочным спасителям на их прежнем месте. Но полностью разогнуться мне не удалось, лицо стремительно приближалось к собственным лапам.

В следующий миг, перед глазами стояли четыре белые лапы. Манго нализывала мою воткнутую в землю голову, требуя дружеской ласки. Я рывком поднялся, оглядел свои руки, всё как и прежде: никаких волосатых ладоней. Мои побрякушки на месте. Костёр давно потух. Телефон разряжен. Рядом с полянкой осторожно ходил павлин, в точности как на заколке.

Женщина-загадка хоть и исчезла, но сумела довести мужика до ручки с чернилами.

## Мошенник Шри-Ланки

Земляне едут в отпуск — кто куда может. Люди впахивают, чтобы устать по-настоящему — в ущерб здоровью, но уложиться в бюджет.

Когда ты, мой прекрасный читатель, отдыхал от забот, звонков, тревог и выходного сушняка? Слышал же, как долго среднестатистический человек может выжить без воды, еды и сна?

А сколько лет можно прожить без отпуска — знаешь? До пенсионного лимита не дотянешь.

Оказывается, в мире не у всех пролетариев условия отдыха одинаковые. Двадцать восемь дней забронированного счастья в обмен на одиннадцать месяцев потного труда позволяют себе лишь работяги стран ЕС и Скандинавии, а также в Бразилии, Бахрейне, Йемене, России. В СНГ и ряде других стран отпуск составляет двадцать пять дней или меньше. Стоит учесть ещё вредность на производстве и государственные праздники, когда народу велено веселиться.

Например, в самой демократичной стране мира на федеральном уровне нет обязательного оплачиваемого отпуска — по усмотрению частных компаний; на Срединной земле — красная партия рекомендует отдых от пяти дней. В Стране восходящего солнца — десять беззаботных закатов в год, в Индии — две недели и четыре счастливых дня. Летние каникулы для толстых взрослых в пиджаках остались только в Великобритании, Казахстане и России.

Сезонная работа на международном пляже среди сладких туристов, украшенных нательным золотом, наполненных пивом и отпускными — идеальная среда для талантливого мошенника.


Нашего героя я встретил, когда жил в доме с бассейном под названием «Golden Cage», открытым для путешественников на Booking.com или Airbnb, с рейтингом хозяйки 9,7.

Это была просторная двухэтажная вилла в ланкийском стиле со множеством черепичных крыш, высокими потолками и коричневыми балками. Полы были устланы скользким светлым кафелем. Фасад — с типичными маленькими окнами в белых проёмах, чтобы помещения сохраняли комфортную температуру в межсезонье и в зной. Горячая вода — круглосуточно. Wi-Fi — неуверенный. Холодильник — без замка. За бетонными стенами живут мяукающие павлины, наглые обезьяны, вездесущие муравьи, ненасытные комары и назойливые мухи. Всё как везде: от 50 до 150 долларов в сутки. Цена зависит от разницы в навыках арендатора и туриста: побеждает тот, кто лучше жалуется на жизнь.


Автор этих историй никогда не стал бы писателем, если бы у него в ту пору водились такие деньжищи. Я полуотдыхал на вилле с полным пансионом в обмен на свой деревенский стаж, накопленный в прошлом веке, когда родня ещё грузила малолетних внуков работой на грядках. К слову, ланкийская крыша текла в нескольких местах, когда в неё колотился ливень. Моя задача как раз состояла в устранении мелких неисправностей, происходящих с жильём обетованным.

На втором этаже ломается арабская розетка. Моргает освещение в коридоре. Вода из крана течёт на ноги. Джакузи снова не булькает. В семейном номере кровать скрипит даже без любви. Фруктовые деревья расчесать пилой, вывеску смастерить — ничего такого, с чем не справился бы мужчина советского года выпуска за тарелку вкусного борща под началом хозяйственной женщины.

Постояльцы скоротечно обновлялись, не задерживаясь более двух недель: бизнесмены, спортсмены, актрисы, трейдеры, девелоперы, йоги, программисты, диджеи, семейные пары и богатые эмигранты. Достаточно щедрым гостям я показывал свои любимые места на острове. С самыми открытыми туристами мы коротали барбекю-вечера, кашляя от сизого дыма у бассейна с голубой водой во дворе виллы. Сам-то я давно не погружаюсь на дно пивной бутылки, в отличие от гостя из города «Ы».

Наш герой был аскетически худ и сутул, коротко стрижен и чертовски разговорчив. На голове болталась чёлка, прикрывавшая траншею морщин на лбу. Живые голубые глаза долго не останавливались на одной точке. Всегда одет в чёрный либо белый бренд. На плоской груди висела золотая цепь плетения Бисмарк с крестом такого же цвета — грамм на сто. Массивный перстень надёжно сидел на правом мизинце. Раритетные карманные часы на цепочке. Татуировок нет.

Выглядел он старше, чем бы ему хотелось, ведь проступившие красные капилляры и танцующие кисти рук выдают образ жизни. Не помню его без бокала пива на столе и iPhone в руке — закулисное прозвище Миха-переговорщик. Он постоянно крутил дела через роуминг, наматывая и разматывая позолоченную цепочку от часов на указательном пальце.

И как у солидного директора, у него имелась хорошенькая секретарша-любовница, способная приносить всё, что просит босс. С ней Михаил не пропускал ни одной вечеринки, даже если его забывали позвать. Истории Михи были удивительно обыденными и быстро наскучивали всем, кто был трезвее него.

— Мы, короче, с пацанами бухнули и поехали к тёлкам — (да простят мне все нынешние матери такое обращение к ним) — там, короче, заморочились, поехали в сауну — плюс щедрые нелексические дополнения из матерного словаря.

На земле пророков он, как и многие славяне до него, пробовал допить до дна турецкий и египетский олл-инклюзив. Миха бегал за доступными по цене мулатками и на Кубе. В городе «Ы» — откуда он родом — с ним вообще творилось чёрти что. В Москве было чуть приличнее, но всё равно истории не поднимались выше второй чакры.

Мне было любопытно, как можно управлять бизнесом за 8 000 километров, не бывая трезвым ни дня. Такие персонажи в моём дворе не выезжали дальше дискотеки в соседнем селе.


Когда в «Golden Cage» собиралось достаточное количество туристов, тянущихся к эзотерике, — предварительно обговорив свою комиссию, я вызывал мистера Кинсли. Сингальский шаман с удостоверением и зелёными глазами любит появляться эффектно: на огромном чёрном джипе Defender, с запаской двадцатого радиуса на капоте, окруженный своими помощниками, одетый в яркую национальную одежду, с пристегнутым справа револьвером.

После стандартных приветствий никто из туристов уже не сомневался, что шаман настоящий. Дальше шли: 35 баксов, лист А4, чернила и гороскоп. За достоверность ланкийской информации я никогда не ручаюсь и предлагаю записывать всё на диктофон или камеру. Забыть ещё несуществующее будущее легче, чем прошлое, повисшее на плечах.

Шаман посчитал все кожаные складки на ладонях, спросил ряд случайных чисел, узнал у Майкла предпочтения в птицах и цветах, и так точно пересказал его судьбу, что они поняли друг друга даже без перевода: «уан хандрит процент, гавенмент проблем камин».

Жить будет долго.

Для предотвращения влияния планеты Раху на Миху необходимо было сделать пуджу в сакральном месте, где мистер Кинсли уже десять лет строит отель на дереве.

Михаил попросил меня помочь всё для этого организовать. Деньги вроде как не проблема. Шаман взял аванс и уехал готовиться к обряду.

В выгодный для всех день мы с Михаилом и Манго между ног на скутере отправились к шаману в Катарагаму.

Я медленно тошнил по левосторонней полосе, Миха пил арак из фляжки-алкашки и шесть часов рассказывал свою историю мне в левое ухо.


Мишин финансовый успех случайно сдетонировал из шутки в интернете.

Он только перешагнул шестнадцатую весну, когда батя где-то украл деньги и наконец-то подключил домашний телефон, установил модем и купил сыну б/у Pentium-2. DOOM, Counter-Strike, Герои меча и Магии, Need for Speed — забрали сотни часов у мальчишек. Белый CD-ROM гудел, как блендер.

Непонятно, с кем из ровесников общаться в интернете, если все друзья и так приходят играть в один монитор по очереди. Компьютерные клубы, где можно просидеть всю ночь за террористов в CS, окончательно избавили Мишу от развлечений между подъездными этажами. В дополнение к сетевым играм в аналоговом мире стоптанных почтовых ботинок и телеграфных проводов появились мессенджеры: Yahoo и ICQ.

Модем щёлкал, пищал, но связь с мировой паутиной держал — телефон стал постоянно занят.


Казалось бы, недавно люди в мороз отправлялись на почту, чтобы дать короткую телеграмму, где каждое слово было платное, и сообщалось, что абоненту необходимо прийти на почту со всей роднёй в назначенный день и час — пять минут покричать в трубку: «алло-алло» и с точностью девяносто девять процентов узнать погоду в другом регионе. Ну, или пару недель ждать ответ на бумажный привет. Стар и млад знал имя своего почтальона и его отчество.

Западно-технологический скачок изменил способ общения между людьми: в один клик пользователь посылает другому юзеру сообщение: «я ем пельмешки. М-м-м», на что — почти мгновенно — получает желанное: «приятного аппетита и смайлик» от десятков людей. Вместо имён — номера, за которыми не видно лиц. Можно представляться хоть iuda69.

Мишенька решил притвориться симпатичной Лизой. Смысл быть в сети уродиной понарошку? Lizka17 мило переписывалась с парнями о том, о сём, хвалила собеседников, скидывала сочные фотки, и на всю комнату стоял истеричный гогот.

Пока друзья по компьютерному клубу ночи напролёт обследовали карты Dust2 и Mirage, забава Миши дала плоды. Один из ICQ-поклонников предложил выслать деньги на билет для сердечной встречи с Лизой в Турции.

«Конечно, милый, высылай :*)» — пришёл мгновенный ответ, ведь ломаться больше трёх секунд — дурной тон. И вот та Lizka17, шутки ради, получила средства на новый компьютер и кучу чёрно-белой одежды с тремя полосками.

Творческие воздушно-ванильные сочинения под разными псевдонимами, за которые Мишу могли бы отчислить из школы, не выходя из двухкомнатной квартиры, приносили ему сотни долларов. Дикий актёрский азарт разгонял молодую кровь. Ящик компьютерного стола стал мал, результаты фантазии уже негде было прятать от родителей. Большая проблема в семнадцать лет, если нет собственного гаража.

Друзья по компьютерному клубу сразу почувствовали Мишин успех: Miller в бутылках заменил пятилитровые баклахи, Lays с укропом и сметаной сменил солёные семечки, круглая пицца в квадратной коробке вместо дошираков с майонезом, «ручник». Оплатив всем наперёд по сто часов игры, Миха-братан разжег юношеское любопытство до предела.

Да он и не делал тайны из своих доходов: — какие-то ан@насына сайтах знакомств просто так переводят ему деньги, которые ходит получать на почту его соседка с нижнего этажа. И всё!

Подростки, которым родители давали по десять рублей на школьные завтраки и по тысяче на день рождения, очень хотели тратить денежки чаще. И самых способных Миша подтянул к себе в кибер-гараж любви.

Мельница очарования, усиленная потоком коллективного воображения, стала перемалывать десятки озабоченных. Самые оригинальные поэты могли раскрутить влюблённого клиента трижды. Основным правилом было никогда не раскрывать обман меценату. Во что бы то ни стало продолжать переписку на всех аккаунтах, устраивая театр абсурда: похороны, больницы, катастрофы, адвокаты. В расход пускали даже родителей. Ответственности почти никакой. Для них это было не воровство, а добровольное пожертвование автору множества электронных писем с неограниченной совестью и фантазией.

Современные Робин Гуды грабят богатых, потому что у бедных нет компьютеров.

Постепенно гараж для компании из пяти фантазёров заменили на пятикомнатный офис, полностью упаковались и купили в дарк-интернете «методичку» брачного агентства.

Оказывается, знакомства в сети — чётко поставленная мировая франшиза, как гамбургеры или пицца. Количество сотрудников на одного клиента, номера сливных банковских карт, пути обнала, все схемы взаимодействия были расписаны. При соблюдении скриптов неразделённая любовь годами истекает денежным соком.

Для понимания масштаба: рекорд брачной переписки был сто тысяч долларов с одинокого техасского фермера.

Сложнее всего было вывести деньги, пока не появился биткойн, вмещающий любые суммы.

Для парней не из высшего общества существеннее ежедневного бытового вопроса, что пожрать — появился вопрос: как сегодня потратить очень много денег.

Успех пошёл по саунам, ноздрям, лёгким и желудку.

Было всё как в сказке!

В чёрном-чёрном городе, на чёрном-чёрном микроавтобусе, появились люди в чёрной-чёрной одежде с тремя белыми буквами на спине и груди, и казалось бы, сказке конец, но нет — пятьдесят процентов от выручки людям в масках и брачное агентство продолжило разбивать в одну иностранную кучу всё: сердца, яйца и копилки.

Михаил подумал, что не переживёт ещё один арест, да и батю огорчать ни к чему — покинул родину год назад. Пройдя все круги адового веселья в Таиланде, он, прихватив случайную спутницу, прилетел зимовать сюда, где тоже с достаточным количеством денег можно отменить серый снег. Но партнёры уже несколько месяцев настойчиво предлагают ему вернуться в город «Ы», замутить новое направление бизнеса, а интуиция кричит: «НЕТ».

И теперь Михаил вместе со мной едет на скутере менять будущее с помощью пуджи.


Сам обряд прошёл успешно: Михаил по часовой стрелке три раза поводил жертвенным петухом над головой, чётко разбил кокос о специальный камень и расстался с тысячей долларов. До обряда он не пил, но потом восстановил упущенное возле костра. После пуджи нельзя только сутки есть мясо. Я получил свои десять процентов и хотел уединения, поэтому на всю луну остался в гостях у шамана монтировать ролик о пудже с Михаилом в главной роли.

Через две трети луны Михаил прислал мне громкое голосовое СМС, в котором словесными конструкциями из трёх крепких букв, возводил хулу на шамана, мол пуджа никакая.

Оказалось, через четверть луны после обряда он потерял в тук-тук бумажник со всеми картами. Пока пьяный спал на шезлонге, кто-то подрезал у него iPhone вместе с панамой. Секретарша неожиданно улетела в Австралию с каким-то полуголым волосатым сёрфером. А ещё партнёры по брачному бизнесу больше не отправляют долю. За комнату в «Golden Cage» уже нечем платить, хозяйка прессует.

Ну и где здесь эффект от пуджи?

Неудобно вышло, и правда. Но потраченных денег шаман ему не вернёт, слишком самоуверенный — если веришь, пуджа всегда решает. На Шри-Ланке вообще мало кто возвращает долги. Однако моя совесть решила как-то помочь ему не пропасть.


Сначала Михаил фантазировал переснять чьи-нибудь курсы и вставить мою говорящую голову в кадр. Затем он придумал креативно отмывать деньги из России, создавая за бешеные суммы липовые сайты через легальную web-компанию на Шри-Ланке. Или разводить слонов и снимать на видео, как они совокупляются. Или отмывать деньги через мою систему донатов. Или загонять на остров сигареты через туристов. Или вывозить отсюда драгоценные камни на стюардессах.

Всё было тщетно.

В залог пошло золото.

Как корабль без экипажа, Майкл не мог найти себе применения в алкогольном море отчаяния. Иногда мужчине приходится так сильно деградировать, что ничего другого, кроме желания умереть в борьбе или смириться с диваном — не остаётся.

Майкл решил покинуть остров победителем.

Во-первых, он сделал то, что не удалось когда-то мне: фотографию с президентом. Я тоже такую хотел, когда услышал, что Раджапакса приехал в главный храм Катарагамы. Но рядом с ним было столько вооруженной охраны, что нам с Манго не удалось приблизиться и на десять метров к первому усатому лицу страны.

За всё время мне удалось добыть лишь несколько фотографий с министром туризма и полицейскими шишками, которые после дефолта менялись на должностях, как подберёзовики.

Миша не бегал за высокопоставленными грибами, он знал одного очкарика, в совершенстве владеющего фотошопом. Парень подделал ему дружескую фотосессию с важными лицами страны. В России это выглядело бы так: Миша на серьёзе жмёт руку Путину, обнимается с Лавровым, сидит в одном ресторане с Володиным

В стране, где до сих пор многие граждане расписываются отпечатком пальца, бумажная фотография — убедительная гарантия. На сдачу Миша купил аккаунт с десятками тысяч ботов в популярных социальных сетях — @Maiklprobusiness.

Наш герой стал заселяться в Hilton, Marriott и Radisson по взломанным аккаунтам, с которых хакеры воруют накопленные другими баллы. А поскольку баллы вне системы не являются фискальными деньгами, то и их воровство не преступление. По такой схеме дорогостоящие номера на сайтах-агрегаторах выходят почти даром, правда, иногда боком.

В лаунж-баре отелей он оставался ещё на выходные, голубыми глазами вылавливая толстеньких, окруженных помощниками, ланкийцев. И наконец-то, будучи приглашённым на традиционный семейный обед руками, услышал информацию о предстоящем стране дефолте. Он поделился со мной этим секретом и предложил опять подсуетиться вместе. Я не очень доверяю отрицательной информации о предстоящей катастрофе, кризисе, эпидемии или третьей мировой войне, но то, что кажется моему мозгу невероятным — всё равно происходит.

Михаил заложил паспорт у моего знакомого под десять процентов, добавил на красную обложку документа висевшее на шее золото и купил на всё крипты USDt.

Курс резко взлетел: со 180 до 420 рупий за доллар. Как и при любом народном грабеже, что для многих — горе, для кого-то — выгода.

Современная история закручивается по чьей-то тщательно написанной инструкции, где уставших зрителей через кинескоп предупреждают о грядущих катастрофах в фантастическо-мультипликационной форме, но выглядывая в форточку, граждане и так ждут последний день Помпеи.

Майкл даже перестал сутулиться на волне успеха с новым Pro Max в руке. Выкупил обратно всё золотишко. Дефолт случается не каждый год — это надо отметить грандиозно, и придумал повод собраться — устроил свой внеочередной день рождения с фейерверками. О чём печатает в телеграм-чатах острова. Вход бесплатный.

Под одними звёздами, пока между небоскрёбов в Коломбо люди в саронгах и рубахах бегали с факелами и ножами, — на пляжной вечеринке в Унаватуне для полуодетых туристов, под тихую музыку Майкл держал речь о создании благотворительного фонда помощи ланкийцам «Aadare» и в конце речи демонстративно перевёл тысячу баксов на свой новый счёт. Местные и гости похлопали ему и накидали ещё сто двадцать долларов.


Вселенная где-то вновь увеличилась, и на Майкла посыпался кешбэк. Обещанные по гороскопу «гавенмент проблем камин» для его детища. Но коллеги по гаражу уже вычеркнули Михаила из состава учредителей, как будто его и не было на старте. Ученики свергли учителя. Наш герой теперь никак не проходил по общему уголовному делу, и только он смог бы всем помочь. Партнёры даже выслали крипту в знак извинений, но Миха преподавал там, где они учились.

Вначале он купил возвратный билет до Таиланда, и как будто собирался через четыре транзитных рейса добраться до Минска. Чтобы уже из столицы драников проникнуть в Златоглавую.

Здесь уже пригодилась моя способность создавать сюжет из повседневности. Мы катались с ним по острову и записывали ролики длиной не более минуты. Сложнее всего было собрать актёров. Но когда бюджет — не проблема, я добавил ещё и гримёра.

В одном видео у Михаила какой-то азиат на скутере выхватил телефон прямо во время видеозвонка.

В следующем видео с чёрно-белой дорожной камеры на перекрёстке в Таиланде было видно, как тук-тук попадает в аварию и, пока наш герой был без сознания, его быстренько грабят очевидцы.

Потом чернокожие африканские полицейские на ломаном английском звонили из сарая и требовали выкуп за Майкла, прижигая его тело окурками. Наш герой, привязанный к стулу, плакал с претензией на Оскар и проклинал тот день, когда он полез в это всё второй раз — лох долго не верит, что он упрямый лох. Бывшие подельники последний раз отправили выкуп, хотя в голове у меня была ещё одна сцена в больнице.

И Михаил мог бы на полученные USDt праздновать победу целый год, но нет, покой — вынужденная мера для мёртвых.


Сэр Майкл стал волшебником на белом Mercedes-Benz S-класс с ланкийским водителем-переводчиком. Взял всё посуточно в аренду и принялся благотворить. Выбрав на карте десяток известных буддистских храмов, Майк повёз туда рис, кокос и чечевицу, хотя лысые любят деньги не меньше, чем просветление.

Через полмесяца, напилив вдоволь контента — где сэр Майкл порционно раздаёт нуждающимся рис и карри из комфортабельного багажника автомобиля, — он едет к районным шишкам: администрация, полиция, риэлторы. Белая кожа — уже статус в бывшей колониальной стране, не говоря о фотографиях в портмоне.

Сэр Майкл в точности как местные, с широко открытыми глазами, научился нести в мир всё, что происходит в голове. Вставляя сингальские словечки, он рассказывал важным господам о возможности делать друзьям его друзей российские визы по специальным консульским каналам. Зарабатывать на благотворительности или тоннами вывозить ваниль с острова, а обратно привозить дешёвые лекарства. Спонсоры трижды переспрашивали, Майкл трижды пересказывал, всякий раз смазывая финал. Переговорщики целыми днями говорили и не могли наговориться.

Мне иногда кажется, что местные птицы повторяют то же, что и сами жители — мани-мани-мани, прайс-прайс-киедэ.


Финансовая пагода открылась. Доверчивый ланкиец выкопал свои сбережения из земли и передал их в управление сэру Майклу. В первый месяц «Лёня Голубков» жил ещё успешнее, генерируя деньги и не забывая о публичности для голодных. Создал искусственную очередь в свой стартап. На третий месяц выплат у него уже был отличный сарафан: полста один клиент и ещё триста — в листе ожидания. В стране, где сосед соседу — родственник, сплетни передаются быстрее пожара.

Однако, когда нашему герою со вторым паспортом пришла пора покинуть остров на пару дней, побег испортила комариха. Михаил не смог пройти контроль в аэропорту из-за высокой температуры после укуса на руке, и, не веря в опасность болезни, в номере пил водку с перцем перед сном, из которого не вернулся. Сухая статистика смерти от денге гласит: от 10 000 до 20 000 человек в год, в которую вошёл и Михаил.

Батя, когда узнал о последнем финансовом проекте, отказался прилетать за телом. И поскольку кремация — дорогостоящая процедура, на которой покойнику уже без нужды ювелирные украшения, их захотели продать хитрые ланкийцы, чтобы оплатить издержки и некоторые долги. В ломбарде выяснилось, что цепь с крестом, перстень, часы на цепочке — фальшивые. Майкл смог кинуть всех даже после смерти.

## Ланкиец по имени Харэ

Этот персонаж родился, вырос и умрёт на Шри-Ланке. Мачан по имени Харэ. У него, как у всякого местного, было ещё несколько дополнительных имён и одна фамилия. На острове человек рождается внутри религии, поэтому прежде в идентификационном удостоверении, помимо восьмизначной даты и национальности, указывались вероисповедание родителей, а также его будущие религиозные обстоятельства.

В конце семидесятых годов родители Харэ встретились на севере. Правительство страны, состоящее из сингальского большинства, ущемляло тамильское меньшинство. Для человека из российской глубинки разница между двумя этими народами лишь в том, что у одних кожа темнее, чем у других.

Наш герой, зачатый вопреки разжигаемой вокруг ненависти, был полукровкой. Суреш и Малини, предки героя, бежали от государственных притеснений на кусок святой земли — в Катарагаму. В начале 1980 года в посёлке проживало около 30–40 семейств. Сейчас же одних гостиниц здесь более тысячи. Лучшего места до начала войны для будущей большой семьи было не найти.

Тамильцы появились на Шри-Ланке ещё до нашей эры — благодаря классическому рецепту истории: щепотка религии, набеги вперемешку с торговлей. Обиженные старшими братьями сингальские принцы сами плыли на материк искать справедливости, после чего возвращались обратно с индийскими завоевателями, чтобы править пеплом и трупами.

Со временем на севере Серендип (древнее название Шри-Ланки) образовалось тамильское королевство Джафна. Это княжество соперничало силой с тремя сингальскими королевствами. Позже в борьбу приплыли португальцы и голландцы. Но в XVII веке англичане с пушками сравняли завоевателей и защитников с плодородной землёй, на сто пятьдесят лет превратив страну в очередную корпорацию под названием Ceylon.

Кого смогли — обратили в свою веру.

Но заставить работать ланкийца тяжело даже в наши дни, поэтому колонизаторы захватили и переправили в трюмах тысячи тамильцев из соседней Индии (штат Тамилнад), тем самым заложив на острове управляемую мину замедленного действия.

В 1983 году этническая бомба разорвала покой страны почти на тридцать лет гражданской резни.

Сухой исторической статистике нет дела до человеческих истин. Она гласит: от восьмидесяти до ста тысяч раньше срока погибших мужчин и женщин потрачено, чтобы снова жить в мире между собой.

Современная сила мирового порядка и гражданской безопасности заметна только в скорости интернета и штрафах.

Но тогда островитяне убивали друг друга аналоговым оружием, уже пережившим прежних хозяев на чужой войне.

Лодки, замаскированные под рыбацкие суда, высаживали на ныне курортный южный берег боевиков, когда правительственные силы ждали их из джунглей. Словно на время выбравшиеся из котла черти, они повсюду сеяли боль и кровь: взрывали полные пассажирские автобусы, вагоны с людьми, церкви во время службы. Их оружием были не беспилотники, а смертники. Знание английского языка или даже очки на носу могли послужить мишенью для выстрела в лоб.

Индия по-соседски пыталась помочь решить конфликт силой, но потеряла несколько тысяч солдат и отступила.

Террористы, коммунисты, индуисты, буддисты, исламисты — все они превратили благодатную землю в чистилище, где надо ещё усерднее молиться, чтобы неожиданно не расстаться с жизнью на пути в храм.

Храмы в Катарагаме почитаются в буддизме, индуизме и исламе. Эта деревня — святое место силы индуистского Бога войны, защитника острова — Муругана (Сканда), которого буддисты называют Катарагама Девийо.

Если на глаза попадётся яркая открытка с многоликим и многоруким божеством, которое уверенно держит копьё, восседает верхом на павлине с двумя богинями на своих коленях, — это Муруган.

Считается, кто удерживает его святую реликвию, хранящуюся здесь, за тем и победа. Монахов, шаманов и местных жителей военные никогда не трогали.

Генералы с широкими лампасами ездили сюда просить поддержки у неба перед наступательным огнём с земли.

Бронежилет был не у каждого солдата, но у всех на шее висел освящённый амулет или красный рудракша-браслет, а за плечом — автомат.

После уроков, когда я стрелял из пистолета по уткам на Dendy, Харэ уже различал свист птиц и звук от миномётов, разбирался в стальном треске техники и оружия. Я с друзьями лазил по гаражам на стройку, а он с товарищами исследовал джунгли без компаса. Пока я десять лет запоминал «Ландан из зэ кэпитал оф Грейт Британ», — герой самостоятельно выучил сингальский и тамильский.

Школа Харэ ждала учеников в 7:30 утра — за пятнадцать километров от хижин. Ни родители, ни дети не хотели пять дней в неделю просыпаться раньше монахов и топтать стёртые сланцы. Не было ни школьных автобусов, ни единой белой формы.

Как всегда, самый короткий путь был самым тревожным. Он пролегал по экзотическому маршруту Ивана Сусанина.

Это были не голливудские джунгли, где каждый шаг с трудом приходится вырубать мачете. Где хвостами вниз висят — лианы, а не змеи. Повсюду неизвестные растения, ягоды, цветы и звериные следы. Миллиарды насекомых. Деревья колючие. Тропинки натоптаны, местами под ногами появляется широкая просека или поляна. Эти проходы создают толстокожие слоны, любопытные кабаны и пугливые олени. Вдоль реки дежурят крокодилы двух видов. Болотца и топи никто не отменял.

Можно было бы идти в школу и по асфальтовой дороге, но на войне встречный человек может быть опаснее животных.

Иногда обратно домой детей подвозили в кузове зелёных грузовиков.

Харэ выждал три класса образования и по примеру друзей устроил себе школьный выпускной. В освободившееся время он помогал родителям делать амулеты из семян рудракши, плести белые храмовые нитки, лепить натуральные ароматические палочки из корицы, гвоздики и кардамона. Ещё Харэ собирал в озере лотосы для продажи возле пагоды. Ходил за дровами в ближайшие джунгли. Если совсем было нечего делать, он играл в барабан на мусорном баке.

Что бы ни происходило в мире, каждое утро начиналось с метёлки, которой он подметал просторный двор от бесконечной листвы с плодоносных деревьев, кокосов и бананов, предусмотрительно рассаженных мамой Малини. Любая травка у неё на огороде была полезной, съедобной или религиозной.

Семья постоянно пополнялась, и за двадцать лет отец Суреш приучил детей и к молитвам, и к строительству кривого кирпичного дома вместо глиняной хижины.

Когда амбиции пусты, погода всегда тепла, есть рис и кокос — необходимое становится ненужным. Нет ни квартплаты, ни душа, ни туалета. Нужда в охране жилища отпадает, потому что отсутствуют двери и окна. Есть проём в красной кирпичной стене, который снизу загораживался металлическим листом высотой в тридцать сантиметров. Главные балки соединялись с крышей слоем паутины.

Кухня была на грани голой фантастики. Добавлю только мух.

Соседи не могли похвастать и таким. Их дома были слеплены из речной воды, коровьего навоза и глины. Жестяная крыша, как шахматная доска в начале партии, придавлена камнями. Натянутые пакеты в рамах скрывали ночную жизнь от комаров и карих глаз прохожих. Двор усажен цветами и деревьями. Забор состоял из трёх параллельных ниток колючей проволоки.

Бочка с дождём вместо посудомойки.

Один старший соседский парень из такого жилища полгода рассказывал малолетнему Харэ и его брату Саману про выживание в лесу. Откуда брать еду и воду. Как ставить ловушки на птиц и ловить змей. Учил их ориентироваться по солнцу. За его подробные инструкции они делились с ним едой, которую в свою очередь им выносили из храма их родители.

Без механического опыта рук и ног — в голове стирается вся теория. Мальчикам пришла пора инициации — идти с ночёвкой в джунгли без палаток. Помолившись на дорожку, в той же обласканной солнцем одежде, которую ребята надевали для школы и храма, с мешками на плечах и стёртыми тапочками на ногах, юные исследователи отправились в неизвестность.

На первой питьевой луже, куда по следам на земле тоже приходили слоны и парнокопытные, мальчики сделали привал без костра. Заслышав беспокойство птиц, они сразу залезли на соседние деревья посмотреть, что случилось. Харэ с братом сидели на одном дереве, их наставник Сунил — на другом.

Из густого леса колонна медведей не спеша подбиралась к водопою. Харэ и Саман ещё сильнее вжались в кору, наблюдая происходящее под собой. Пока их внимание не отвлекли странные звуки. Источником шума были клацающие зубы Сунила. Братья махали, цыкали на него. Перенервничав, он стал судорожно трястись вместе с веткой.

Медведи-губачи явно спешили за термитами или муравьями на ужин и долго у лужи не задержались.

Когда опасность миновала, исследователи на ватных ногах спустились на землю и устроили потасовку. Неожиданно получив оплеуху от Харэ, Сунил расплакался и признался, что сам первый раз в лесу. Все рассказы он часто подслушивал у выпивающих троюродных родственников его двоюродного дяди по материнской линии Рохана.

Дорогу обратно они найти не смогли и вышли в деревню только к утру, да и то благодаря далёкому колокольному звону в храме на святой горе — Ведахити Канда.

Время шло быстро. Под мантры Харэ рос вместе со своими талантами в кругу увеличивающейся семьи и плодовитых соседей. Работа при храмах, периодическая стройка и ночная охрана рисовых полей от диких слонов давали ему скудный доход.

Неожиданно война закончилась. Победили правительственные силы. Впервые за двадцать шесть лет Харэ ощутил мирное небо над головой. Ему до смерти захотелось в ком-то продолжиться, и он женился. На Шри-Ланке чем раньше начинают этот совместный путь, тем надёжнее будет старость.

Бог даст вдоволь риса на любую семью.

Под покровом ночи молодожёны зачали ребёнка. Им удалось ухватить гуманитарную помощь из Европы на строительство нового дома. Всё было хорошо, кроме стабильности в семье. Молодой и прекрасной жене Кармани нужны были новые и новые кастрюли и вещи. Джунгли — это опасно. Подачки в храме — несерьёзно. Готовить на костре не хочу!

Харэ нашёл нелюбимую работу в соседней деревне. Стал зарабатывать и дополнительно выпивать.

Дело строили с рассвета, а после заката, по традиции, отмечали коллективом окончание стройки: бутылкой аррака, смешанного с крепким пивом. Зарплата трудящегося не позволяет купить весь этот набор на одного, только вскладчину.

Выходной — воскресенье и полнолуние. Или когда надоест.

Зарплата — ежедневно.

В итоге домой возвращается часть выручки и поддатый работник. Кармани три года полоскала бельё в реке и мозги мужу, но после полнолуния он всё забывал.

Жилище из бетонных блоков потихоньку принимало должный вид с помощью здоровья отца Суреша и упорства его сыновей.

У специального огня жена вечерами молила Равану. Подносила на алтари в храм Лакшми бесконечные цветы и благовония.

Конечно, лотос и, просьбы сыпались на белую статуэтку Будды под деревом во дворе. Но Харэ всё равно выпивал и участвовал в ночных деревенских событиях. Иногда дрался: посёлок на посёлок.

Настал день последней капли. Кармани просила Харэ не ходить никуда сегодня. Побыть дома втроём, чтобы сообщить мужу сюрприз. Кумар, Чамора, Гаян, Вассанта и прочие мачаны пусть барабанят по пустым стеклянным бутылкам без него. Но разве жена может что-то запретить мужу на Шри-Ланке?

Харэ ушёл к друзьям, в пух и прах разругавшись с обезумевшей от ярости Кармани. Неизвестно, было ли там домашнее насилие, но такого скандала между ними ни один бог ещё не видел.

Пропитанное бензином, потускневшее от сотен ручных стирок в реке, сари загорелось легко, вместе с хозяйкой. Крики соседей, павлинов и родственников, вой собак и запах горящего мяса наполнили округу ужасом.

Пьяный от горя, Харэ крушил мотыгой всё, во что вложил жизнь. Стёкла, зеркало, пластиковые столы и стулья, фотографии на розовых стенах, радио, шифоньер, кровать, газовая плита, одежда — весь нехитрый скарб превратился в хлам. Потом он стащил разбитое барахло туда, где жена только вчера чиркнула на себя спичкой, и всё поджёг.

На коленях, посыпая голову пылью и ковыряя ногтями землю, Харэ просил у языков жёлто-зелёного пламени забрать его к ней.

Но костёр потух, оставив дом и человеческий сосуд — пустыми.

Мы не можем измерить глубину всех чувств четырёхлетнего сына, который со статуэткой Будды наблюдал эту драму. Но он рос слишком спокойным мальчиком под именем Рама. Крыша бабушки Малини, воспитавшей уже пять детей в кирпичном доме без стены, укрыла и первого внука.

Сам Харэ спал в храме или на подстилке в своём доме. Перестав ухаживать за собой, он стал ухаживать за самодельным алтарём и усерднее молиться. На бетонном месте поклонения поместились фотографии жены и какого-то младенца, засохшие гирлянды жёлтых цветов, трезубец Шивы, фигурки индуистских богов, лампадка с огнём, бронзовая тарелка с рисом и стакан воды.

Ароматические палочки в чашке с песком работали круглосуточно.

В главном храме давали рис и кари в обед и прасад на закате. Освященных фруктов после каждой пуджи полно. На работу ходить не надо. Но старая жизнь не укладывалась в прежний пазл. Герой взвалил аскезу безбрачия и нищеты на свои худые плечи и ушёл в джунгли.

Была бы вода, а выжить можно везде.

В глубине национального парка он встретил с головы до пяток седого наставника с тёмной кожей Прабху, который уже семь лет ждал встречи с ним. Два добровольных изгоя стали лесными братьями.

Жизнь в ланкийской деревне не сильно отличается от жизни в джунглях, разве что электричество есть. Те же птицы, животные и насекомые, тот же костёр, та же стирка вещей и помывка тела в реке. Люди встают с первыми лучами, укладываются спать с солнцем.

Лесные братья собирали дикий мёд, добывали змеиный жир, редкое чёрное масло. В останках животных они искали зубы и когти азиатских слонов, болотистых крокодилов, медведей-губачей и редких леопардов. Читали священные тексты.

И хоть Харэ и Прабху не выходили во внешний мир, новости они слышали.

Самый большой национальный парк Яла — место сбора браконьеров, кокосовых самогонщиков, плантаторов конопли, золотоискателей и прочих авантюристов. На поляне у костра они обменивались сплетнями и необходимыми товарами, договариваясь о следующей встрече в условленном месте, ориентируясь по положению Луны.

Через три оборота Земли Прабху и Харэ вышли из леса. Деревня увеличилась, появились бетонные заборы. Сын Харэ тоже вырос. Мальчик продолжал жить у больной бабушки Малини под опекой тёти и своих дядей. Дед Суреш год назад отправился на новый круг перерождений, а его образ занял почётное место на алтаре.

Только тогда Харэ по-настоящему разглядел худого шестилетнего мальчика в застиранных вещах, наголо обритого после вшей. Сын дважды в день продолжал с глубоким уважением воздавать почести предкам и духам. Рама умел читать и писать, знал наизусть основные мантры. Письменного стола не было, поэтому сын изучал всё это на подстилке.

Отец ничем не мог отплатить Раме за усердие.

Вдруг мама Малини, дождавшись сына, отправилась на встречу с мужем.

Харэ был в отчаянии: он поклялся богам никогда не прикасаться к деньгам, но теперь ему предстояло отвечать за всю семью.

Сутулый герой пошёл к брату за советом, но всё было решено без него. Ночью у Прабху случилось видение, в котором явилась богиня Кали и приказала воздвигнуть для неё ашрам на месте крови. Харэ только качнул головой и вместе с сыном пошёл выкапывать деньги, накопленные ими за три года жизни в лесу.

После похорон всей семьёй взялись за стройку. Выкопали колодец, отдельно построили простенький душ и туалет. На территории появились открытые беседки с алтарями для популярных божеств. Тропинки к статуям декоративно оформили камнями из священной реки Маник-ганга и посыпали опилками. У главного входа повесили на палку небольшой колокол между двумя вкопанными кривыми ветками. Всё это покрасили.

Непьющего скульптора не смогли найти даже через дальних родственников соседей. Наши строители смогли вылепить только Шивалингам, а остальные статуи купили готовыми.

На жертвенном месте, прищурив подкрашенные веки, стоял монумент богине Кали верхом на льве.

Сам дом Харэ снаружи сильно не изменился. На внутренних стенах самодельным циркулем нарисовали мандалы и установили вентиляторы. Одну комнату оставили под спальню с матрацами на полу, а две другие превратили в молельни, перегородив их шторами с изображением богов. Оконные проёмы заложили кирпичами. Домашний алтарь переделали в бетонное дерево, и он расцвёл после подношений.

Необходимые для ритуальных обрядов священные деревья Малини рассадила ещё тридцать лет назад: баньян, ним, бел, шами, туласи и другие. При этом кривой дом бабушки так и зиял проходом в кирпичной стене.

В торжественный день из главного храма Катарагама Маха Девале пришли брахманы в красных одеждах и специальным обрядом вдохнули жизнь в равнодушный бетон во имя богини Кали. Аскета Прабху посвятили в сан Свами (учитель), выписав соответствующий документ.

Потом счастливые учителя и миряне ели прасад руками.

Первым адептом Свами стал Рама, а за ним и вся семья. Мальчик со своим железным спокойствием вернулся уже в ашрам, а не свой дом, где с первого раза превратился в главную жемчужину обрядов.

Харэ задавал темп в барабан. Свами Прабху, стоя на гвоздях, протяжно пел мантры, а Рама, подобно змее в воде, грациозно извивался под каждый удар.

Бум — Рама закатил карие глаза.

Бум — по телу Рамы прошла волна.

Бум — Рама растворился в собственных движениях.

Через какое-то время седой спиной вперёд с гвоздей спускался Свами и выпивал полбутылки аррака перед зрителями, которые смотрели на него, сложив в молитве ладони. Топая браслетами на седых ногах, он закуривал по три сигареты Dunhill сразу. И, попыхивая дымком под седыми усами, полностью менялся, впуская в себя энергию Кали.

Голос, мимика и движения обретали женские черты. Изо рта аватара то и дело вылетал красный-красный язык. Чтобы успокоить самую гибкую мышцу, Свами подрезал себе кончик языка. После этого аватар прижигал себя огнём и продолжал заигрывать с публикой.

Зрители со сложенными в молитве ладонями едва успевали смотреть то на маленького Раму, льющегося в трансе, то на седой аватар Кали.

В индуизме храм можно построить, купить или получить по наследству. Затем трижды в день качать невидимое топливо, где посредником выступает не банк, а чаша для милостыни или листья, в которые заворачивают деньги и передают духовному лицу.

Статуэтка под деревом с буддистским спокойствием созерцала очередной поворот Сансары.


## За