# Мех и Макс, занимательная история об обычных людях и демонах

Наталья Соколан-Андреева

Что, если ваш личный демон оказался неудачливым офисным работником?

Макс - циничный студент, уверенный, что жизнь дана для удовольствий. Месхет - мелкая демоница, которая вместо соблазнения душ раскладывает папки в подземном мире и мечтает о человеческой еде. Их встреча - результат нелепой случайности в библиотеке, и древнего ритуала.

Теперь у Макса есть собственный демон, который не умеет исполнять желания, но очень старается это скрыть. А у Месхет - капризный и абсолютно непредсказуемый человек, видящий в ней не источник могущества, а партнера для рискованных авантюр.

Внимание! Использование данного текста (полностью или частично) для сбора данных, анализа и обучения моделей искусственного интеллекта (ИИ / AI / LLM) строго запрещено без письменного согласия автора.

## Часть 1 Желание Глава 1


В студенческой библиотеке юноша, сидя за столом, большим пальцем левой руки ковыряет заусенец на указательном. Уже показалась розовая, почти красная кожа, чуть приоткрылся внутренний мир Макса.

Под столом расслабленно шатается длинная нога, закинутая на другую — причина зависти многих однокурсниц и насмешек большинства друзей. Шваброид, каланча и модель — самые лестные прозвища, которые Максу доводилось слышать. Последнее обычно говорилось в совокупности с фразой: «Моделям, в отличие от лошадей, мозг нужен для того, чтобы не срать на подиуме».

Правая рука, унизанная кольцами, ритмично выстукивает ручкой по столу. Тук, тук, тук. Пальцы пианиста расслабленно выстукивают ритм, рожденный в мыслях молодого человека. Они далеки и от друзей, и от учебы, и от наказания, запершего его в этой клетке. По обыкновению, Макс думает, как избавиться от оков.

Едва видимая, в луче света из окна, пыль, оседает на корешках книг. Над стройными рядами полок висят круглые часы. Все в библиотеке подчинено строгому, почти армейскому порядку. В тишине часы шагают стрелками, словно отутюженными штанинами прилежного студента. Тик-так, тик-так, тик-так.

Возле входа стоит стол библиотекарши. Как страж и властитель безмолвия, она повелевает даже временем, тянущимся в библиотеке бесконечно. Из-за монитора компьютера выглядывает ее высокая прическа, вышедшая из моды много лет назад. И наманикюренные пальчики постукивают по клавиатуре. Клац, клац, клац.

Худой, почти изможденный, юноша, сидящий за столом, потягивается, протяжно зевая. Заусенец уже оторван и ногам уже хочется движения. Студенческая форма на нем мятая, но чистая, из дорогой ткани. На спинке стула висит пиджак с эмблемой университета. Часы с укором поглядывают на брюки, никогда не знавшие стрелок и замирают в немом ужасе. Браслеты на тонких запястьях юноши позвякивают, ударяясь о столешницу, замещая собой затихшее время.

— Максимилиан, — над монитором возникают очки в роговой оправе, спущенные к носу, — пока ты не займешься делом, час твоего наказания не начнется.

Оправа повернулась к часам, выразительно сверкнув линзами с множеством диоптрий, будто приказывая им остановиться. Послушные те затормозили и через мгновение остановили свои отутюженные стрелки.

— Долгов у меня нет. Если кому-то не нравится, как я разговариваю, подавайте в суд Морали. Свободно общаться с друзьями у нас пока не запрещено, — огрызнулся Макс, совершенно не злым и не вызывающим тоном. Тон был скучающим, словно уже устал повторять прописную истину — никто и никогда не принудит его делать что-то по указке и по чужому велению.

Сегодняшнее наказание от профессора Левандовского прилетело, когда студенты в очередной раз курили и сквернословили за углом университета. Максу было так лень сопротивляться праведному гневу преподавателя, что он решил в этот раз ублажить старого брюзгу.

Библиотекарша цыкнула и музыка комнаты обогатилась еще одним звуком. Часы почти радостно дернули стрелками, но поймав строгий взгляд, затихли снова.

— Я тоже не в восторге от того, что господин Левандовски поручил мне твое моральное перевоспитание, — женщина вздохнула, и откинулась на спинку стула. Это максимум вольности, которую она себе иногда позволяла, — давай так, ты пойдешь в секцию номер 99-А и наведешь там порядок. Тогда можешь быть свободен.

Женщина справедливо рассудила, что совесть этого молодого человека так же глуха и слепа, как Фемида, поэтому стыдить его бесполезно. Зато физический труд всегда идет на пользу молодому, активному поколению.

Парень еще некоторое время поклацал ручкой, пошатал ногой, позевал. Принудить его к работе не могли — это был последний бастион личной свободы, установленный студенческим кодексом и прочим скучным словесным мусором закрепленный. Но вот придумать нечто по-настоящему изощренное и унизительное — это профессор Левандовски мог, в этом он был виртуоз.

Последний раз на его памяти бедняжка-студентка, имеющая неосторожность явиться на учебу в юбке, лишь наполовину закрывающей колени, удостоилась целого года издевок, порицания и чести быть антипримером для остальных студенток. Максимилиан мысленно взвесил: час тупой возни с пыльными бумажками против потенциально бесконечного часа публичного позора и нравоучений. Геометрия выгоды выстраивалась в унылую, но четкую прямую. С проклятием, выдернутым из самого неприличного слоя лексикона, но не озвученным, студент поплелся в дальнюю секцию библиотеки.

Между стеллажами было прохладно, кондиционеры гоняли сухой, полезный для книг, воздух. В одном из детских воспоминаний Макса был такой воздух. Мама, компенсируя походы к врачам, включала в их с сестрой комнате солевую лампу. Макс помнил сухой воздух от которого першило в горле, и все время хотелось пить. Потом Лиза, устав от жалоб и просьб брата принести водички, как бы «случайно» разбила соляную глыбу, выкинув с балкона их маленькой квартиры. Потом этот балкон отец переоборудовал под свой кабинет и часто уединялся там, забыв о домочадцах.

Проходя между книжными полками, Макс все оттягивал момент, когда нужно будет приступить к наведению порядка. Большинство надписей на корешках в секции 99-А не соответствовало своему местоположению, а книги лежали небрежными стопками на полу. Пальцы прощупывали гладкие обложки, иногда натыкаясь на дорогие экземпляры с тиснением. Макс посмотрел вверх. Камер тут не было, место вполне уединенное. Можно бездельничать без опаски быть застуканным. Из чувства противоречия он еще немного походил между стеллажами, не приступая к работе. Спустя несколько минут, сочтя, что проявил достаточно нонконформизма, чтобы самому себе не казаться послушным мальчиком, Макс стал рассматривать книги более пристально.

Из стопки на полу он выуживал томик за томиком, пока рука не прошлась по мятой обложке, ощутив смутное тепло. Парень вытащил потрепанную, с торчащими листами то ли брошюру, то ли тетрадь. Похожая на самодельный дневник, книжица сильно отличалась от вышколенных идеальных учебников и пособий, с которыми он обычно имел дело.

Макс ее пролистал и лукаво улыбнулся. С разворота ему в ответ улыбалась демоница такой сладострастной наружности, что даже волоски на теле парня приподнялись. Сложно было назвать ее красивой, в классическом понимании этого слова. Небольшие рожки и розовая, будто слегка прожаренная говядина, кожа, вызывали смутное отвращение, тем не менее приковывая взгляд. Округлые бедра, тонкая талия и внушительных размеров грудь — прямиком из студенческой фантазии.

Ее формы, будто выточенные скульптором, одержимым идеей соблазна, были прикрыты лоскутами кожи, расположенными с таким расчетным бесстыдством, что они возбуждали сильнее, чем любая нагота. Казалось, над этим образом трудился не художник, а инженер-эротоман. Улыбка обещала наслаждение, о котором стесняешься думать даже в собственных фантазиях. В изгибе брови читалась насмешка над всеми человеческими табу, а в глазах плескалась муть порока, в которой так и хотелось утонуть.

Улыбка, обращенная к манкой прелестнице, поползла на его лице сама собой — реакция организма на заряд адреналина и тестостерона, вброшенный в кровь. Может, мелькнула извращенная мысль, заняться тем, что он обычно делает, когда чувствует, что мир слишком давит на бедного студента? Получить быстрое удовольствие, что затмит унижение от необходимости подчиняться скучным правилам. Представив восседающую на своем троне чопорную библиотекаршу, наивно полагающую, что студент прилежно перекладывает учебники, Макс еще больше возбудился.

Остальное не заняло много времени. Вязкая жидкость оказалась прямо на пожелтевших страницах. Такое часто случалось с экраном его телефона, и у парня всегда под рукой были влажные салфетки. Макс досадливо вздохнул от такой своей несдержанности. Далеко идущие планы на неожиданную находку в очередной раз были испорчены приступом сладострастия. Жаль, демоница была хороша, он хотел забрать книжонку домой. Но реанимировать слипшиеся страницы не было ни сил, ни желания. Хотя, судя по тому, как сложно в последнее время стало добывать похабные картинки, не говоря уже о видео, Макс еще немного посомневался, стоит ли украдкой спрятать испорченную книгу под ремень брюк и вынести из библиотеки. Тем более, что он сейчас удобно расстегнут.

Пока размышлял, книга задрожала. Макс выронил ее и инстинктивно глянул на руки — не от них ли эта дрожь? Нет. Он уже избавился от копившегося целый день напряжения и пальцы были хоть и неприятно липкими, но спокойными. А на полу уже лежала, подрагивая и кашляя, девушка, поразительно не похожая на ту, что была изображена на развороте.

***

День Лизы был загружен под самое не могу. Вдобавок к бесконечным рабочим обязанностям по обеспечению безопасности сети, ей в нагрузку дали общественно полезные работы как самой морально ответственной и исполнительной сотруднице.

Намеренно изолировавшись от коллег, Лиза легко поддерживала идеальный образ. Вот только стоило в офисе кому-то узнать о том, что она живет с парнем без заключения официального брака, как идеальная картинка взорвется мелкими осколками, что разорвут и ее имидж, и всю тщательно выстроенную стратегию продвижения по карьерной лестнице. Лиза всерьез опасалась публичного разоблачения. Тем более в последнее время начальник недвусмысленно намекал, что незамужняя и нерожавшая девушка вряд ли займет высокую должность. А Влад, каким бы чудесным не был, все еще не спешил делать Лизе предложение.

Начальник в последнее время часто вызывал Лизавету «на ковер» и она не могла отделаться от мысли, что видит перед собой другого человека. Будучи студенткой, Лиза проходила у него практику с первого курса, и вежливый, веселый старичок, вечно отпускающий дедовские шуточки вдруг превратился в брюзгу, ненавидящего все новое и непонятное ему. Хотя, момент, когда все изменилось, она помнила хорошо. Тогда эпидемия гриппа загнала их на долгий год в квартиры, и особенно сильно она ударила по старшему поколению. Врачи били тревогу — осложнения на нервную систему после болезни необратимы и имеют накопительный эффект. Связывать внезапные изменения в политико-государственном строе, управляемом сплошь людьми преклонного — опытного возраста, с необратимыми когнитивными изменениями после страшной эпидемии, Лиза не решалась даже в своих мыслях.

В дверь постучали, возвращая Лизу в рабочий настрой.

— Проходите, — сухость ее тона не могла компенсироваться дежурной улыбкой, — присаживайтесь.

Держать дистанцию с людьми: одноклассниками, потом одногруппниками и в конце концов коллегами, она научилась очень давно. Хватало строгого взгляда из под нахмуреных бровей и вежливой, сухой и шершавой как наждачка интонации. Только однажды случилась осечка. Парень с еще более сухой и формальной речью выбил Лизу из привычного образа. Ей захотелось его расшевелить, или же ей хотелось через Влада оживить себя. Но сейчас этот парень — ее парень — нежный, любящий и откровенный. Такой, какой она очень старалась стать для своих близких.

— З-здравствуйте, — молоденькая сотрудница аккуратно прикрыла дверь кабинета.

Девушка, по всей видимости, впервые приходила сдавать ежемесячный отчет. Она тревожно теребила полу рубашки, уже изрядно измятую беспокойными пальцами. В остальном ее вид — образчик строгой корпоративной культуры. Юбка-макси, рубашка под горло, туфли на платформе без намека на каблук. Хотя каблуки не были запрещены. Низким мужчинам требовалось хоть как-то компенсировать свой мнимый недостаток. А в правительстве редко можно было встретить высоких красавцев. Лиза не раз, как безопасник, проходилась по коридорам центра принятия решений и ни разу не наткнулась на кого-то выше себя.

— В эт-т-том месяце они были, ну, как обычно…

— Меня зовут Лизавета Викторовна, — мягко перебила ее Лиза и замолчала, давая время успокоиться.

Жестом пригласив девушку присесть, Лиза старательно делала вид, что забыла, когда сама была на ее месте. Свою должность Лиза заполучила относительно недавно, но быстро приспособилась к обстановке.

— Саша, то есть, Александра Татьяновна, — сев на стул напротив лизиного стола, девушка чуть расслабилась.

“Отчество матери, — отметила Лиза про себя, — возможно возникнут трудности”.

Женщины, сами воспитывающие дочек, часто вкладывают в их установки в лучшем случае недоверие, в худшем — ненависть к мужчинам. «Бабье царство» — часто такая характеристика звучала в кухонных разговорах матери и ее подруг. Тогда, когда эти подруги еще были.

Если девушка отказалась от имени отца и подверглась такому «материнскому» влиянию ее продвижение по службе могло значительно затормозиться. Холодная и безжалостная мысль уступила место сочувствию: «Кто-то должен пасти задних, пока Лиза подбирается к вершинам власти».

— Давай на «ты», — на этот раз улыбка получилась более приветливой, — не стоит переживать, все данные конфиденциальны. Министерство просто заботится о своих сотрудницах, ты же понимаешь насколько важно женское здоровье для нашей страны?

Парень Лизы, работающим помощником судьи, снабжал ее инсайдерской информацией до того, как она станет известна широкой общественности. И в скором времени, совершеннолетние люди, не вступившие в брак и не планирующие детей, будут подвергнуты немыслимому, по меркам прошлых лет, давлению со стороны властей. Это и многие другие вещи заставляли Лизу нервничать, и как итог, отыгрываться на том, кто был слабее.

Замаскированная дружелюбием угроза испугала Сашу еще больше. Лиза слегка поморщилась, осознав оплошность. Предстояло еще долго практиковаться, чтобы преуспеть в этой деятельности.

— Я полностью осознаю свою роль и ее важность, — начала Саша, встрепенувшись и заерзав на стуле.

— Хорошо, ты молодец, — попыталась подсластить пилюлю Лиза. — Перейдем к делу? Когда были последние месячные?

Получив всю возможную и исчерпывающую информацию о репродуктивном здоровье сотрудницы и ее планах, Лиза устало откинулась на спинку кресла. Это только начало. Рабочий день подходил к концу, и завершить утомительную обязанность хотелось поскорее. Она быстро написала Владу: «Завал на работе. Буду поздно. Целую» и пригласила следующую женщину.

## Глава 2


Между книжных рядов, припав к полу и едва отдышавшись, демоница проморгалась и уставилась на высокого человека перед ней.

— Кожа да кости, даже варить нечего, — подумалось Месхет, а потом взгляд со скуластого лица скользнул ниже, к расслабленному ремню, липким ладошкам и книге со слипшимися страницами на полу.

Если бы не розовый цвет ее кожи, демоница покрылась бы ярким румянцем. Выпрямившись, она уставилась на человека взглядом “я знаю, что ты делал”. Ничуть не смутившись, он ответил ей выражением лица “а че такова?”.

Сообразительный ум юноши сразу сложил два и два. Загадочная книга, демоница, своеобразный «ритуал». Все сходилось с восхитительной точностью. Старые сказки и мифы о демонах, исполняющих желания, могли оказаться реальностью! Стараясь не выдать своего восторга, Макс принял скучающий вид. Нельзя дать понять демону, насколько ты воодушевлен. Нужно постараться держать ситуацию под контролем, чтобы ненароком не лишиться ядра.

— Ну и как это будет? — Макс небрежно подтянул мятые брюки и застегнул ремень.

Голос парня вывел Месхет из задумчивости. Точно! Призыв! Пусть и исполненный таким своеобразным способом, но он сработал! Демоница чуть не запрыгала от радости. Вовремя сдержалась, сохраняя спокойный вид. Ей отчаянно хотелось посмотреть на себя. Нормально ли выглядит? С утра она особо не наряжалась. Хоть работа в колл-центре не такая маркая, как у котлов, но и наряжаться каждый день она ленилась. С тех пор как удалось уговорить друга-инкуба подбросить ее самодельную книгу-печать в мир людей прошло много времени. Демоница уже и не надеялась на успех и не хотела вспоминать, какую цену пришлось заплатить за эту возможность.

— Что будет? — выигрывая чуток времени, протянула розовокожая.

Улыбка парня становилась все шире, пока не показались резцы.

— Контракт? Мое ядро в обмен на желание? Ты еще должна сказать, как тебя зовут, — юноша вскинул грязную руку в повелительном жесте и демоница не успела проконтролировать выражение лица — поморщилась.

— Приказываю, — пробасил он со странной интонацией, — назови свое имя. Тут же осмотрелся по сторонам и добавил вполголоса, — только тихо.

Далекий ход библиотечных часов намекал, что они не одни.

— Месхет, — буркнула, подражая его интонации.

Макс заулыбался еще шире. Теперь демоница уж точно в его власти. Главное не продешевить. В голове парня проносились мысли одна за одной. Все, о чем он когда-либо мечтал, может исполниться прямо сейчас. Деньги, слава, популярность у девчонок. Макс почти застонал от нахлынувшего блаженства.

Месхет наблюдала за своим призывателем. На вид один из тех, кого называют озабоченными извращенцами. Красивые черты лица портила россыпь красных прыщиков, покрывающая впалые щеки и резко контрастирующая с бледностью кожи. Точно не один из клиентов, которых она ведет. Такие острые скулы она бы запомнила.

Максимилиан тем временем все глубже погружался в свои фантазии. Пожелать денег? В общем недостатка в них Макс не испытывал. Но с недавних пор, мать, как и все родители, внезапно вспомнившие про воспитание, стала ограничивать его траты, требуя отчета за каждую потраченную мелочь. После смерти отца ей пришлось нелегко с двумя детьми. Пропадая на многочисленных работах, она старалась выполнять родительские обязанности. Получалось это урывками, вкривь и вкось. То, по настоянию коллег, она на неделю устраивала им детокс, запрещая есть привычную еду. То записывала в секции, куда они потом не ходили, пользуясь забывчивостью родительницы. Вот сейчас внезапно решила, что должна ограничить их карманные расходы “чтобы знали цену деньгам”. К таким периодическим эпизодам воспитательной активности они с сестрой привыкли, и не воспринимали всерьез. Тем более Лизка уже самостоятельная и с престижной работой, периодически подкидывает Максу «на пропитание».

Сестра. Может пожелать что-то для нее? Лиза, после смерти отца, сама еще ребенок, взяла на себя воспитание Макса. Как могла заботилась и дарила то, что может дать только мать: любовь и внимание. Но у Лизки все идет хорошо: учеба, работа, личная жизнь. Девушка исполнительная и обязательная, она уверенно шагала по жизни. Нет, Максу стоит пожелать чего-то для себя. К решению нужно подойти не спеша, тщательно все обдумав.

— А ты совсем не похожа на картинку, — Макс указал на раскрытую в развороте книгу. Рассмотрев демоницу внимательнее, он заметил некоторые несоответствия.

В мгновенье у Месхет пронеслось перед глазами как она заставила старого демона, увлекающегося рисованием, написать ее портрет. Стоя за спиной у дядюшки Босха, она придирчиво тыкала пальцем, указывая на то, что нужно исправить. Складка на животе — убрать. Грудь — увеличить. Ресницы — удлинить. Ноги — выровнять и тоже удлинить. После всех правок она лишь отдаленно походила на изображение в книге. Которую, кстати говоря, делала собственноручно, найдя печать призыва в закромах старых архивов. Туда ее направили практиковаться перед переводом на должность оператора колл-центра. Сейчас ее творение, скрепленное степлером, клеем и такой-то матерью, почти развалилось.

— Нужно сначала подписать контракт, — проигнорировав замечание, Месхет решила тянуть время. Она всю демоническую жизнь мечтала оказаться в мире людей. Попробовать все ту еду, что манила в образах зеркал сути, побывать в живописных местах самой, а не через призму чужих глаз, и многое другое. Но, как осуществить эти планы, когда долгожданный призыв состоится, Месхет не задумывалась. Только по привычке носила с собой в кармане внушительную сумму золотом, которое высоко ценилось в мире людей.

Задача ма́ксима у демоницы — чтобы человек перед ней не догадался, что стал жертвой махинации. И никаких желаний она исполнять не умеет. Это подвластно только истинным демонам, а Месхет — лишь маленький винтик в огромной машине демонического царства.

— Тогда нужно обсудить его условия, — довольный собой, парень наконец вытер руку платком.

— Конечно, — облегченно выдохнула Месхет, чем дольше этот простофиля не загадывает желание, тем больше у нее времени на раздумья. Призыв работает пока клиент не получит желаемое. Но, что будет, если демон не сможет исполнить желание? Рисковать она не хотела, поэтому, мило улыбнувшись, насколько позволяли клыки во рту, продолжила, — господин должен хорошо все обдумать. Тьфу, откуда взялось это “господин”? Но давать заднюю поздно.

— Я здесь, чтобы исполнить любое Ваше желание, — потек мед из уст Месхет. Захотелось сплюнуть, но на этот раз она сдержалась.

— И пока я думаю, ты не можешь мне навредить? — остатки благоразумия всколыхнулись в юноше.

— И в мыслях не было, госпо…, — демоница чуть не подавилась словом.

— И будешь меня оберегать, ну там, чтоб не убился случайно или в тюрьму не попал и все такое?

“Видимо, придётся”: проскрежетала мысленно.

— Конечно, свет очей моих.

«Да куда тебя несет, Месхет, соберись! Но, если этот тугодум будет и дальше тянуть с желанием я смогу побыть здесь подольше».

Месхет насколько могла подобострастно улыбнулась.

«Попалась, дуреха, я теперь вообще не буду загадывать желание, а просто оттянусь по полной!»

Макс принял самый серьезный из своих видов.

— Договорились, — сказали почти в унисон.

***

Пока Максимилиан отвлекал библиотекаршу, показывая плоды совместных трудов (у демоницы оказался талант к каталогизации), Месхет прошмыгнула мимо стеллажей к выходу. Выглядела она экзотично, но не настолько, чтобы сильно привлекать внимание. Маленькие рожки скрывались под пышными темными кудрями, а клыки показывались только если широко улыбаться. Розовая кожа вполне могла сойти за неудачный сеанс в солярии.

На улице было оживленно. Поток людей стекался к центральной площади неподалеку от университета, на которой музыканты уже настраивали оборудование.

— Погнали в фан зону, Мех, — схватив демоницу за руку, Макс потащил ее сквозь толпу.

Фестиваль открывала представительница Общества Моралистов. Со сцены она вещала о свободе слова и мысли. Месхет решила, что нужно ее послушать. В мире демонов давно ходят слухи, что скоро их царство исчезнет. Моралисты в мире людей становятся влиятельнее с каждым днем и угрожают всему демоническому роду. Она подошла ближе к сцене. Демоница относилась к таким разговорам спокойно. Она не единожды наблюдала, как человек, выкрикивающий лозунги против морального упадка, оставшись в одиночестве, без толики сомнения поддавался уговорам своего демона. Опасения вызывали вестники Творения, часто переманивающие уже готовых к падению людей. Ораторша вещала:

— В любой другой стране вы не смогли бы собраться так открыто.

Макс, лукаво блеснув глазами в сторону Мех выкрикнул:

— Моралисты — лицемеры!

По позвоночнику Месхет ударило плохое предчувствие. Она оглянулась в поисках пути к отходу. Пара человек из толпы уже поглядывали на разошедшегося Макса.

— Свобода собраний и равенство, чистота действий и помыслов наша главная цель! — неслось с трибуны.

— А, что насчет подпольных оргий?! В бассейне с несовершеннолетними! — распалялся Максимилиан.

Месхет заметила, как мужчина в спортивном костюме указал пальцем в сторону Макса. Тут же двое из толпы начали активно работать локтями, прокладывая путь к парню.

— В любой другой стране вы не могли бы так свободно выражаться, вас арестовали бы и отправили в тюрьму, без суда и следствия! — уже верещала ораторша.

Демоница резко сорвала с Макса пиджак с эмблемой университета и накинула на рядом стоящего зеваку. Тут же схватила парня за руку и дернула в сторону. Двое уже стояли там, где только что была парочка.

— И ни в одной стране мира не потерпели бы таких клеветнических инсинуаций, оставив их безнаказанными, только мы смиренно принимаем всю грязь человеческую, чтобы очистить ее и сделать наше общество лучше!

Громилы в штатском, схватив человека в максовом пиджаке с двух сторон, с силой ударили его кулаками по почкам. Обмякнув, бедолага не успел даже вскрикнуть.

— Совсем долбанулся? — прошипела Месхет.

— Круто справилась, Мех, но я надеялся, что будет что-то зрелищное.

Макс с восторгом предвкушал, как будет делать все, что давно хотел, безнаказанно. Впервые в жизни он мог не думать о последствиях ни для себя, ни для Лизы, чья карьера напрямую зависела от благонадежности ее родных.

— Прекрати называть меня Мех, — из демоницы вырвалось давно сдерживаемое недовольство.

— Да ладно, Мех и Макс, это судьба, — парень заиграл бровями и завернул в узкий переулок, — покурим и двинем дальше.

Демоница сморщила носик. Не единожды в колл-центре ей приходилось нашептывать человеку о том, что курение, это совсем не страшно и не вредно. У них на такие случаи даже памятка была.

Памятка для разговора с курильщиком: «Если клиент хочет бросить, говорите:

— утром одна сигаретка с кофе — не навредит;

— после обеда нужно все утрясти сигареткой;

— за компанию, чтоб не отбиваться от коллектива;

— одну тягу, только после секса.»

Так клиент надолго оставался под влиянием демонического царства, а вскоре, сраженный болезнью, раньше положенного времени становился очередным ядром, расплавленном в подземных вулканах и подпитывающим мощь демонов.

Пристальнее всмотревшись в глаза Макса, Месхет пыталась понять, кто за ними прячется и нашептывает ему в правое ухо. Резко схватив парня за голову, прижав его уши руками, она закричала, смотря прямо в синие глаза:

— Этот человек мой, займись другим клиентом, тут тебе ничего не светит!

В переулке никого не было, поэтому Макс не удержался и грязно выругался. В любой другой ситуации сразу бы получил моральное взыскание, но с демоницей он чувствовал себя свободно, как никогда.

— Че орешь? — он выронил сигарету, не сделав второй тяги, — все все, уже потушил, просто сказала бы нормально, что боишься пассивного курения.

Макс с подозрением посмотрел на Месхет. Неужели его сказочное везение закончилось и ему досталась полоумная демоница? Разве демоны должны бояться преждевременной смерти от рака?

Над их головами хлопнула, пырхнула и загудела вытяжка, исторгая запахи жареной еды. Пока Макс искал признаки безумия в демонице напротив, у Мех заурчало в животе.

— Кажется кто-то проголодался, — хотел съехидничать, но получилось чуть ли не ласково, как с ребенком. Если судьба отвернулась от Макса и послала ему только пол подарка, жаловаться и скулить он не будет и примет все, что можно взять в этой ситуации. С опаской представляя демонический аппетит, спросил:

— Ты можешь есть человеческую еду? Или надо, там, не знаю, принести в жертву барашка или козу?

— Можно и в жертву, но лучше отправить на гриль, полить соусом барбекю и подать с картошкой фри, — смягчаясь, Мех уже мечтала о великолепной человеческой еде.

— Легко, — парень достал из кармана телефон и быстро нашел неплохой ресторанчик поблизости.

На ужин заказали креветки в сливочно-чесночном соусе, кокетливо выставлявшие хвостики из своей нежной ванночки; ребрышки-гриль, столь обласканные пламенем, что оно все еще отражалось на их лоснящихся боках; сладкий печеный картофель, хрустящий снаружи и мягкий внутри; сырную пиццу, вместившую в себя все известные и неизвестные Мех виды сыров; большой молочный коктейль, для проталкивания всего великолепия вглубь организма; три вида хлеба (морковный, чиабатту и тонкую лепешку) овощной салат и, чтобы сбалансировать его, салат из манго, киви, питахаи и винограда. На десерт штрудель со взбитыми сливками и шоколадный пончик. Макс взял себе колу и чипсы. Мех, наблюдая за хождением официанта, каждый его подход к столику допытывалась есть ли у них «куб плоти».

— Это что-то мясное? — перебрав множество вариантов, администратор, вызванный официантом уже почти отчаялся.

— Да, да, там только мясо и все, он вот такой, — показала пальцами неопределенную фигуру.

— Может, ветчина? — предположили за соседним столиком.

Официант быстро принес целую, не нарезанную — магазинную ветчину, хранимую для обедов работников ресторана.

— Да, это! — возопила Мех, уже набившая рот другими блюдами, — неси сюда!

Поочередно запихивая в себя еду, Мех закатывала, прикрывала и щурила зеленые глаза от удовольствия. Но во вкусовой палитре вдруг образовалась странная нотка. Это был скорее запах, чем вкус, ударивший в ноздри до боли знакомым воспоминанием. В царстве, бесплотном и неживом, редко водились звери. Но те, что там обитали были на редкость противными и невкусными. Сейчас во рту Мех все настойчивее отвоевывал лидирующие позиции вкус жука, которого раньше она только унюхивала, тут же стараясь избавиться от вонючки. Но демоница не собиралась жертвовать своей трапезой из-за такой мелочи. Она упорно двигала челюстями, стараясь игнорировать настойчивый вкус. Когда из глаз брызнули слезы, а рот сам открылся выплевывая вкусное изобилие, Мех чуть не закрыла его руками, чтобы удержать в себе с трудом добытые лакомства.

— Что случилось? Кость? — Макс не на шутку испугался, что сейчас придёт конец его приключению и демоница банально задохнется от своей жадности. Прием спасения с замысловатым названием в такой ситуации он не выучил, весело прогуляв занятия первичной медицинской помощи в подпольной игротеке.

Мех уже рыдая в голос выплевывала еду. Убедившись, что преждевременная кончина ей не грозит, Макс пристально осмотрел стол, заваленный блюдами и взял одну из тарелок. Приблизив ее к носу вдохнул и тут же поморщился.

— Фу, тут кинза.

— Кинза? — вытирая язык салфеткой Мех тоже потянулась носом к тарелке в руках Макса. Из нее пахнуло знакомым мерзким запахом. — Ненавижу кинзу, — сделав неожиданное для самой себя заявление, Мех схватила молочный коктейль и выпила залпом оставшуюся половину стакана.

— Наелась? — парень наблюдал, как демоница, закусывая бисквитом, обгладывает последнее ребрышко.

— Угумс, — глаза Мех говорили противоположное, жадно наблюдая за чужими блюдами на подносах официантов.

— Тогда побежали, — произнес он с таким видом, будто предлагал новое развлечение. Парень подумал, что после столь сытного обеда, самое время устроить Мех очередной экзамен на выживаемость. Резко поднявшись и не оборачиваясь, Макс метнулся к выходу и выскочил на улицу.

Мех, растерянно озираясь, слизала последнюю каплю соуса с уголка губ. Решив, что ей достался форменный засранец, она похлопала по карманам и облегченно вздохнула, неприкосновенный запас был при ней. Пусть чеканка этих монет ни о чем не говорит людям, но чистое золото здесь любят.

Бросив официанту блестящий кругляшек, Мех степенно вышла из ресторана, спиной чувствуя ошеломленный взгляд служащего.

Макс, наблюдая со стороны за вытянувшимся лицом официанта, улыбался.

Две мысли одновременно прозвучали в человеческой и демонической головах:

«Выкуси, задохлик, меня так просто не возьмешь».

«Хорошо справляешься, Мех, будет весело».

## Глава 3


— Невидимой становиться можешь? — подходя к общаге, Макс достал пропуск, защемив узким карманом брюк указательный палец. Тут же заныл оторванный заусенец. Макс сунул палец в рот и так и продолжил разговор.

— Какой этаж и номер комнаты? — Мех предпочитала не отвечать на вопросы, которые могли дискредитировать ее демоническое величие перед человеком.

— 5-й этаж, комната 563, — парень повернулся к демонице в этот раз не оставив ее позади, голос был чуть искажен из-за занятого пальцем рта — только, это, теть Любу не трогай. Это консьержка, она хоть и ворчливая, но добрая. Пирожками угощает.

Вторая его рука нервно теребила волосы на затылке и наглец показался совсем еще ребенком, столкнувшимся с чем-то очень интересным, но страшным. С опаской, будто только что понял, в какую ситуацию попал, он смотрел на Месхет. Макса, как оказалось, мало волновала собственная безопасность, но подставлять под удар людей, которые в общем-то ему нравились, он не хотел.

— Это будет сложно, но так и быть, в этот раз сделаю одолжение, — демоница решила: пусть думает, что она не вредит людям только из-за его просьбы, а не потому что в принципе на такое не способна.

Демонам приписывают всякие страшные деяния, типа пожирания младенцев, развязывания войн и обрушения страшных катаклизмов. Но, к счастью или сожалению, их полномочия крайне ограничены, а люди справляются с большинством трагедий сами. Попадающие в демоническое царство люди, отдавая свои ядра, питают силу демонов. Чем больше у тебя власти, тем больше ядер ты получаешь. В мире демонов это дает большие возможности: от контроля других демонов, до банальной комфортной жизни. Влиять на мир людей могут только некоторые истинные. Их настолько мало, что можно пересчитать по когтям двух рук, и даже они не выполняют желания в прямом смысле этого слова. Большинство убалтывают клиента на то, что выгодно самому призванному, в итоге забирая ядро, не отдавая ничего взамен.

Мелкие демоны, такие как Месхет, работают в кол-центрах, склоняя людей к поступкам, приближающим гибель. Но выбор всегда делает сам человек. Если повезет, на зарплату можно прикупить себе ядро и продвинуться по карьерной лестнице. Так, живя практически впроголодь, работая у котлов, Месхет накопила на пару захудалых ядрышек и смогла подкупить рекрутера, с которым ее свел все тот же друг-инкуб и заполучила себе спокойное место у зеркала сути. Через него демоны заглядывают глазами человека в мир людей, и нашептывают в правое ухо заранее заготовленные фразы, ведущие прямо в жаркое пламя мучений.

Тело остается в мире людей, но ядро, обладающее двумя воплощениями: телесным и духовным, все равно страдает в геенне огненной, пока полностью не дистиллируется в чистую духовную энергию, питающую мир демонов. Ради сохранения баланса, телесное воплощение ядра сгорает, а мир демонов — телесный по своей сути — обретает недостающую духовную силу.

Их конкуренты — вестники — не имеют материального воплощения и могут перемещаться в мир людей без ограничений. Этому Месхет всегда завидовала. Они питаются телесной частью человеческого ядра, уничтожая духовную. Зато, лишенные тела, они не могут наслаждаться человеческой жизнью, отчего демоница открыто насмехалась, когда удавалась переманить у вестника очередного простофилю.

— Но если снова выкинешь что-то такое, — Месхет неопределенно повела плечами, то ли имея в виду выходку на площади, то ли побег из ресторана, — я больше не буду так благосклонна.

Выразительно сощурив глаза и глядя исподлобья, Месхет с удовлетворением отметила, что угроза возымела эффект. Усмехнувшись про себя подумала: «Правильно, Макс, я не трону тебя, но могу навредить близким тебе людям. Лучше не рыпайся и будь послушным мальчиком».

— Я понял, — парень посерьезнел, вытащил палец изо рта и шагнул в холл общежития.

Опасаясь потерять лицо, Мех расслабленно стояла, опершись о перила лестницы, пока Макс не скрылся в недрах здания. И тут же вскинувшись, демоница сайгаком помчалась вокруг общаги, в поисках пожарной лестницы или аварийного выхода. Судорожно решая, стоит ли делать вид, что она умеет летать? На картине дядюшки Босха у нее даже крылья были.

Пробежав стометровку так быстро, как в туалет после пяти бутылок демонического пива, чуть не завопив от радости, демоница устремилась к обнаруженной за углом общежития пожарной лестнице. Если удача будет на ее стороне, то окна комнаты Макса окажутся недалеко. Может получится забраться внутрь раньше него. Встать в загадочно-расслабленную позу и делать вид, что уже давно ждет его. Мех быстро карабкалась по пожарной лестнице, представляя изумленное выражение лица парня.

— Че, седня махнем в клубешник? — из коридора доносились приглушенные голоса.

Мех аккуратно поставила ногу на подоконник, в надежде, что правильно посчитала оконные проемы.

— Не, я пас, — голос Макса был совсем близко.

Демоница заторопилась и втянула остальную часть туловища в комнату. Дверь открылась, а нога розовокожей в широкой штанине зацепилась о торчащий из оконной рамы гвоздь. Совсем не загадочно, Мех дернула ногой, разодрав штанину до бедра, и плюхнулась на пол, больно ударившись спиной о подоконник.

— Что у вас тут происходит? — Решив, что лучшая защита — это нападение, Мех накинулась на Макса, — зачем гвозди в окна вбивать?

— Запрещенку вывешиваем во время проверок, — пожал плечами Макс, аккуратно прикрывая дверь. Его обычная наглость уже возвращалась. Сложно было долго бояться того, кто только что с грохотом свалился с подоконника.

Мех промолчала, потирая ушибленное место. Макс развернулся к ней и скрестил руки на груди.

— А вы... вообще спите или, ну, типа ночью охотитесь и все такое?

«Тьфу, трижды проклятый котловый жир, что в голове у этого парня?». Мех мысленно закатила глаза.

— Пока ты не загадал желание, я буду поблизости, — демоница обвела взглядом комнату, — живешь тут один?

— Да, сосед взял академ и пока никого не подселили.

Две односпальные кровати были сдвинуты в одну. Мех удивленно подняла бровь.

— А, так вы...?

— Что ты, это запрещено, — Макс не смутился, плюхнувшись на кровать, — просто люблю, ну, когда есть где развернуться.

Он похлопал ладонью возле себя, приглашая Мех устроиться рядом. Демоница вальяжно покачивая бедрами подошла к кровати. Устраивать сцену и требовать разделить спальные места не стала. Нельзя выходить из образа.

— Пойдешь в душ? — откидываясь на спину, Макс приподнялся на локтях.

— Нет, — выпалила Мех, — демонам м-м-м ... не нужно мыться, — вспомнив обстоятельства их знакомства Мех решила, что помоется, когда этот извращенец уснет. Хоть было безумно жаль упускать возможность поплескаться в водичке, которая, как Мех предполагала, могла быть не только кипятком, а, возможно — в качестве смелой фантазии — прохладной. От этой мысли она чуть не застонала, но вовремя проконтролировала суровое выражение лица.

— Правда? — парень сощурился и демонстративно втянул носом воздух, — а запах для устрашения или это такой демонический афродизиак?

В демоническом царстве было, мягко сказать, очень жарко, а целый день возни с беспокойным дитятей не добавляли свежести. Мех оскалила зубы, демонстрируя клыки.

— Для привлечения маленьких вкусненьких глупеньких мальчиков.

— Понял, принял, — Макс поднял руки и спрыгнул с кровати, — скоро вернусь.

Быстро осмотрев комнату и не заметив ничего подозрительного, Мех выудила из комода длинную футболку и бросив свои вещи в угол, натянула ее почти до колен. На всякий случай понюхала треники и, удовлетворившись, натянула и их. Юркнула под одеяло как раз тогда, когда завернутый в полотенце Макс заходил в комнату. Махровая ткань едва держалась на тощих бедрах. Ребра и ключицы выпирали так, что казалось, под кожей нет ни грамма жира. Мех озадачилась мыслью, а есть ли вообще органы в этом теле. Пока Макс рылся в комоде, Мех размышляла, могут ли его острые лопатки порезать матрас, и как ощущаются выступающие позвонки под пальцами.

— Спокойной ночи, — не снимая полотенце, Макс натянул шорты и тоже лег в кровать.

— Ага, — отвернувшись к стенке, Мех подумала, что этот день, несмотря на раздражающего мальчишку, все равно был лучшим днем в ее жизни.

***

Стена пахла штукатуркой, ее недавно стали активно использовать во всех демонических офисах, а от незакрытого окна по лбу скользил сквозняк. Мех повернулась, укрываясь с головой. В демоническом царстве не бывает ветра, воздух там неподвижен, словно вечность. Пока ворочалась, обнаружила, что чужая рука медленно поглаживает ее бедро. Не сильно удивившись, она обдумывала, стоит ли возмутиться или позволить парню делать что захочет? Если демоница станет вести себя как целомудренная дева — то точно весь тщательно выстраиваемый образ рассыплется, как песочный замок. Но и поддаваться хотелкам парня нельзя, возомнит невесть что и будет потом понукать Мех как ему вздумается.

— Это твое желание? — состроив как можно более соблазнительный голос, Мех сама прижалась к Максу самой неприметной своей частью, недавно сильно утратившей в обьемах — грудью. Пускай решит, что овчинка не стоит выделки.

Рука с длинными пальцами замерла. Не получив ответа, Мех удовлетворено вздохнула и закрыла глаза.

— Мех, — в тишине шепот Макса казался громким, — а что происходит с людьми, когда они попадают... к вам?

Ни насмешки, ни бравады, ни ехидства в голосе парня не чувствовалось. Возможно, ему и правда было важно получить ответ на этот вопрос.

— Питают силы демонов, — обтекаемо ответила демоница. Незачем ему думать о мучениях и ужасе, которым подвергаются падшие люди, чтобы из их ядра было выжжено все телесное.

— А может случится так, что к вам попадет хороший человек?

Вопросы явно были личными. Мех понимала, что людям важно знать, где оказываются их близкие после смерти. Наверное, Макс уже столкнулся с потерей.

— Нет, такого никогда не случалось и случиться не может, — соврала, без зазрения совести. Такого зверя у демонов сроду не водилось.

— Хорошо.

Ночью Макс ворочался в полудреме. Он видел отца, улыбающегося и веселого. Мать с умилением наблюдает, как они вдвоем с сестрой повисают на хрупких руках папы. Он кружит их, пока кто-то не отцепится, свалившись в груду подушек посреди комнаты. Видение сменяется, не вызывая удивления, как это обычно бывает во сне. Вот мама пытается сдержать слезы, заправляя свежую простынь. Из квартиры выносят тяжелый пластиковый мешок. За ним идет сестра и почему-то катит капельницу, трубка которой ведет в глубину мешка.

Потом сестра берет его ладонь во вторую руку и ведет в школу, где учителя стараются не улыбаться в его присутствии. И Макс тоже старается не улыбаться. Даже когда друзья зовут играть в мяч, он делает вид, что ему не хочется. Сестра приходит снова и снова, забирает из школы, готовит завтраки и ужины, приносит игрушки. Мама на работе, она появляется во сне размытым серым пятном с голосом матери, оно блуждает по квартире, как облачко пара, то растворяясь, то обретая силу. Иногда из него, как из грозовой тучи, выскакивают молнии, но Макс их не боится. Сестра всегда стоит между ним и всем остальным миром.

Когда Лиза вернула Максу улыбку, все вокруг тоже стали улыбаться. Когда она привела его на площадку, игра стала интересной. Когда она провела ночь у его постели, отгоняя простуду, слабость испарилась, уступая место энергии.

Месхет наблюдала, как разглаживается складка на лбу Макса, а в уголках глаз появляются лучики улыбки. Вскоре парень затих, погрузившись в глубокий сон.

## Глава 4


Из темноты смотрели глаза. Полные ночи, они сужались, сверкая желтым зрачком. «Я чую запах твоих амбиций». Причмокивающие губы растягиваются в ухмылке. Вязкая струйка слюны тянется от рта Месхет. Демоница облизывается, блаженно жмурясь. Он всегда был сладким. «Они гниют у моих ног». Воля распадается под этим взглядом. Тело плавится, подчиняясь чужим желаниям. «Тебе отсюда не выбраться».

Демоница, испугавшись, резко проснулась, задыхаясь под тонким одеялом.

— Месхет, Месхет, полегче, ну, просыпайся уже!

Бледное лицо Макса возникло перед глазами. Взъерошенные волосы падали на лоб, придавая ему сходство с глазастым зверьком. Собственные пальцы Месхет вцепились в ее горло. С трудом подчинив окоченевшие руки, она встала с кровати.

— Ты в порядке, Мех?

Макс смотрел в потерянные глаза демоницы, кутаясь в одеяло, как стыдливая девица. Вряд ли этот щит убережет его от сумасшедшей Месхет. Что могло ее напугать? Ту, что сама должна была внушать ужас. От былого вчерашнего веселья не осталось и следа. Отрезвляющая ясность утра вернула четкость вчерашним событиям и в мысли Макса закралось сомнение. Возможно, он поступает слишком опрометчиво. Многочисленные наставления моралистов, прослушанные в универе, предупреждают: «Нельзя поддаваться искушению. Нельзя следовать низменным желаниям. Нельзя жаждать больше положенного человеку». Это ведет к деградации и упадку.

Возможно, он уже принадлежит демонице. Мысли свернули резко, словно их переключили тумблером. А если он уже обречен, то нет смысла осторожничать. Наоборот, нужно по максимуму выжать из ситуации всю пользу. Мгновенный укол страха прошел. Так же внезапно, как и появился. Если он обречен, то нет смысла беспокоиться.

— Порядок, просто неприятные воспоминания, — она потерла кулачками глаза и шумно фыркнула, прочищая нос.

Макс не ощущал прохлады весеннего воздуха, а демоница, привыкшая к теплу, за ночь осипла и загундосила. Парню хотелось расспросить ее подробнее о желаниях и границах дозволенного.

— Сколько желаний ты уже исполнила?

— Больше чем мне хотелось бы, — хмуро буркнула Месхет, сдвинув брови и отгоняя от себя сонное видение.

Еще не отошедшая ото сна, демоница чуть не выдала всю подноготную, но вовремя оставила свои размышления при себе. Обида или насморк защекотали в носу воспоминаниями.

Месхет делала все, чтобы попасть в мир людей: позволяла отрывать от себя куски плоти, стала игрушкой в чужих руках, и в итоге была жестоко обманута. Инкуб, обещавший доставить печать в мир людей, запрятал ее в институтской библиотеке.

Ночью Месхет размышляла, зачем Шаку сделал подобное. Он не мог не знать — шанс, что кто-то найдет печать и сможет воспользоваться ею в этом месте был ничтожно мал. Современные студенты заходят в университетскую библиотеку разве что, если ошиблись дверью. Вся нужная информация уже есть в сети. Вместо того, чтобы подкинуть ее книгу в популярный букинистический магазин, или хотя бы в городскую библиотеку, куда еще ходят всякие чудики, он намеренно выполнил обещание формально, зная, что так печать призыва вряд ли когда-нибудь найдут. Зато она в полной мере отплатила инкубу за эту услугу. Выполняя чужие желания нельзя достигнуть своих. Этот урок Месхет усвоила хорошо.

— А какие были, ну, самые сложные?

Макс выдернул Мех из неприятных воспоминаний.

— Тебе случайно на учебу не надо?

Месхет не скрываясь меняла тему, и студент не стал настаивать. Только поморщился будто во рту оказался лимон. Об учебе он думал в последнюю очередь. Хорошая память всегда выручала: стоило пролистать чужой конспект, послушать лекцию в пол уха, задружиться в курилке с лаборантами — и все экзамены проходили как по нотам. А поступил в универ он чтобы сестра не волновалась. Лизка сильно переживала о будущем Макса. Но ему было по сути все равно.

Это отец хотел изменить мир. Посвящал всего себя исследованиям нового вида энергии. Не щадил ни себя, ни окружающих и в конце концов поплатился за это. Жизнью. Сейчас его трудом пользуются другие, едва ли вспоминая ученого, проложившего им путь. Отец... успел научить его главному. Миру нет дела до твоих жертв. Поэтому стоит ли делать что-то кроме того, что приносит удовольствие? Мир пусть сам справляется со своими проблемами.

На тумбочке завибрировал телефон. Макс потянулся за ним, отпустив одеяло и чуть не свалился с кровати.

— Максимилиан Викторович на проводе, — обернул одеяло вокруг бедер и потянул его за собой, как шлейф. Прижимая телефон к уху плечом, парень вышел в коридор и прикрыл дверь комнаты.

Разговор отдалялся вместе с Максом, шагающим туда-сюда. Мех улавливала его урывками. «Не знаю, сегодня, наверное, не смогу…Да, все нормально, Лиз…Левандовски идиот, ничего он не сделает».

В свете утра комната производила удручающее впечатление. Груда шмотья Мех отлично вписывалась в общую картину беспорядка. Повсюду валялись футболки, джинсы и носки. Столы завалены бумагами, учебниками и тетрадями. Слой пыли на них выглядел полноправным хозяином положения и тронуть его означало осквернить идеальный беспорядок. Мех осторожно, чтобы не взметнуть валявшиеся на полу обертки от чипсов и упаковки от презервативов, подошла к своим вещам. Сваленные в кучу, они пахли гарью. Этот запах преследовал всех демонов, даже если они работали в комфортном офисе. Разодранные вчера об оконный гвоздь штаны надевать не хотелось. Но альтернатива щеголять в растянутых трениках не радовала. Да и перед пылью немного неудобно.

В одной футболке, Мех стала инспектировать шмотки Макса в комоде. В верхнем ящике лежала блестящая липкой пленкой клавиатура, очевидно не рабочая, проводные наушники с оторванными амбушюрами и россыпь карточек с картинками. Второй и третий ящик открылись с трудом, оттуда на нее выпрыгнул ком несвежего постельного белья и плюнула перьями разорванная подушка. Смирившись с неизбежным, Мех осмотрела лежащие на полу шмотки. Заприметив показавшиеся подходящего размера джинсы, она попыталась в них влезть. Вцепившись когтями в ткань, демоница тянула их вверх, проклиная работу у котлов, где так сильно накачала бедра и ягодицы. Когда пот выступил на лбу, а силы уже были на исходе, джинсы предательски застряли на середине бедер.

— Моя сеструха, только что звонила...

Максимилиан застыл на пороге, наблюдая за Мех. Демоница, сверкая розовым задом, пыталась стянуть джинсы. Обтянувшие бедра словно тиски, они не поддавались, все туже сжимая розовые округлости. С каждой секундой они будто становились еще теснее.

— Мех, уверена, что это, ну, твой размерчик?

Не спеша Макс подошел к демонице. В ее зеленых глазах сверкали молнии. Теперь образ зловещей представительницы демонического царства разрушен полностью.

— Сядь на кровать, я помогу.

Парень бросил одеяло, оставшись в одних трусах. Присел перед кроватью напротив Мех. Схватил обе штанины узких джинс и потянул на себя. С трудом освобождая мягкую розовую плоть, слегка вспотел. И, стоит признать, возбудился. С последним рывком пошатнулся и уронил джинсы на свою промежность, прикрыв вздыбившуюся плоть. Испытывать смущение по этому поводу Максу было в новинку. Раньше мнение окружающих его мало волновало: невоспитанный, развязный, бессовестный, извращенец. Все эти эпитеты ничуть не трогали Макса.

— Сестра звонила, Лизка. Приглашает сегодня на ужин, — стараясь скрыть свое состояние, он быстро поднялся и отвернулся от Мех.

Мех задумалась на секунду. Можно ли оставить парня одного? Люди очень хрупкие существа. В любой момент он может умереть. И тогда Мех отправится обратно. В мир демонов, откуда отчаянно пыталась бежать. Нет, этого нельзя допустить.

— Хорошо, пойдем, только мне нужна будет одежда.

— И мотоцикл, — пробасил уже пришедший в себя Макс.

— На метро нельзя? — Мех не поняла шутки.

— Можно, но это скучно.

— Зато безопасно, — она вскочила с кровати, щеголяя голым задом. Тут же опомнившись, схватила с пола брошенное одеяло и подражая Максу обернула его вокруг бедер.

— Но сначала купим штаны!

***

В будущем

Закат за окном догорал унылой позолотой, окрашивая стопки тетрадей в цвет старого чая. Профессор Левандовски с тихим стоном разогнул спину, позвонки хрустнули, словно сухие сучки. Он отложил в сторону пачку студенческих работ. Глаза, выцветшие за годы вчитывания в чужие мысли, ныли с привычной, назойливой болью. Он снял очки и принялся медленно, методично массировать переносицу, где засела знакомая, тупая боль. В воздухе висела тихая, почти осязаемая пыль — сладковатый запах стареющей бумаги, шерсти от пушистого ковра и засушенного гербария на тумбе у окна. Он потянулся к пухлой папке, но пальцы сами разжались. Перерыв. Нужен перерыв. Еще в молодости он усвоил: гигиена труда — не пустой звук. Горячий чай и созерцание закатного солнца восстановили утраченные силы. Удалось договорится с болью и поработать еще немного.

Ужин варился на крохотной кухне незамысловато, но с наукой: пропаренные овощи, кусок белой рыбы. Таблетки, проглоченные одним движением, оставили на языке горьковатый шлейф. С каждым годом к ним прибавлялись новые и скоро придётся делить прием на два, а то и три захода. Но профессор смирился с издержками старости. Главное — сохранить работоспособность и трезвый ум.

Сев в кресло с жесткой прямой спинкой и мягким сиденьем — польза и для спины, и для нижней части тела, Левандовски нащупал пульт. Телевизор, плоская черная картина в стене, ожил тихим бурчанием.

Профессор пролистал каналы. Спорт, мыльная опера, чей-то слишком радостный кулинарный мастер-класс. Передач о науке и открытиях становилось все меньше. Левандовски еще помнил, как раньше на каждом канале была рубрика изобретений или наблюдений за дикой природой. Сейчас их почти не сыскать. Палец уже потянулся к красной кнопке, как вдруг... острые скулы, врезавшиеся в память куда лучше, чем имена прилежных студентов. И глаза. Синие, как лед в ясный день, пронзительные, даже сквозь мерцающую дымку экрана. Максимилиан.

Тот самый шалопай, чье присутствие на лекциях регистрировалось с точностью солнечного затмения — редкое и разрушительное явление. Тот, кого он когда-то регулярно отправлял отбывать наказание в библиотеку.

А теперь этот самый Максимилиан, облаченный в строгий, и неприлично дорогой пиджак, вещал с экрана. Не кривлялся, не строил из себя шута. В его руке был увесистый том, золотое тиснение на котором отблескивало под софитами: «Завет». И он... размахивал им как знаменем. И говорил. Говорил плавно и убедительно о моральном упадке, о традициях, о чистоте помыслов.

Профессор Левандовски медленно наклонился к экрану, пытаясь удостовериться, что зрение не подводит его в очередной раз. Челюсть отвисла. Как? Каким алхимическим процессом этот циничный, избалованный гедонист, этот ходячий вызов любой педагогике, превратился... в моральный компас для миллионов?

Старик покачал головой, и странная, теплая волна накатила на него, смывая усталость. Чувство гордости. Все-таки не зря Левандовски так прикипел к этому беспокойному студенту.

«Значит, и мой вклад дал плоды», — прошептал он в пустую комнату, и морщинистое лицо расплылось в улыбке.

Профессор не стал выключать телевизор. Пламенная речь молодого мужчины лилась фоном, заполняя тишину домика уверенными, размеренными интонациями. Левандовски откинул голову на спинку кресла. Веки его тяжелели, а в углах губ застыло редкое за последние годы выражение — удовлетворенное спокойствие. Он заснул под звуки того, во что отказался бы верить, будь ему сказано об этом утром. Под мерный ритм голоса бывшего смутьяна, нашептывающего стране обновленные, старые как мир, истины.

## Глава 5


Лиза хлопотала на кухне, готовясь к приходу гостей. Это будет самый счастливый день в ее жизни. Начался он ровно в двенадцать ночи, когда в шикарном ресторане, под волшебные звуки скрипки, Влад сделал ей предложение. Не сказать, что это было неожиданно, но груз на плечах Лизы, давивший последние месяцы, ослаб.

Рассвет встречали на пляже. Как водится, люди, живущие у моря, видят его редко, поэтому Лиза была в восторге от нежно-розового неба, простирающегося над спокойной голубой водой. Завтракали в ее любимой маленькой кафешке, где в сезон было полно народу, но сейчас, ранней весной, еще можно было спокойно занять столик и насладиться шоколадным бисквитом и кофе с соленой карамелью. Вернувшись домой занимались любовью, не задергивая шторы и впуская в комнату жаркие лучи солнца. Смотрели друг другу в глаза и громко стонали, не боясь потревожить соседей — днем они все были на работе. Потом долго плескались в ванной, распивая красное сладкое вино, — от шампанского у Лизы болела голова. Распаренные, спали в обнимку на мятых простынях, едва прикрытые тонким одеялом.

А вечером она сообщит радостную новость родным, завершая чудесный день. Впервые после переезда на съёмную квартиру у матери выдалось свободное время, чтобы прийти в гости. И Макса удалось зазвать. Все складывалось как нельзя лучше. Пока Влад закупался в магазине, она навела косметический порядок и сервировала стол. На ужин были только самые любимые блюда. Оливье — салат, случающийся раз в году. Запеченные роллы с угрем из проверенной доставки. Салат из помидоров, соленого сыра и базилика. Индейка в соевом соусе с апельсинами как основное блюдо. На десерт испекла финиковый пирог. Осенью она бы предпочла маффины с айвой, но сейчас ее нигде не достать. Запивать все будут молочными коктейлями, не заботясь о лишних калориях.

Удовлетворившись наведенным порядком, Лиза написала Владу, что уже освободилась. Благодаря длинным выходным можно расслабиться и не переживать о дедлайнах, отчетах и вечно недовольном начальстве.

— Я почти дома, — пришла ответная смс, — встретил Макса, он с девушкой.

Девушкой? Лиза перечитала сообщение еще несколько раз. То, что Макс встречается с девушками новостью не было. Не единожды, пока она еще жила в старой родительской квартире, он приводил подружек. Началось это еще в старшей школе. Лиза прочитала ему не одну лекцию о безопасном сексе и заказала на запрещенном сайте коробку средств контрацепции. Она уже тогда хорошо разбиралась в способах обхода ограничений. Во многом это и определило выбор будущей профессии — специалист по сетевой безопасности. Чтобы обеспечивать эту самую безопасность, нужно знать все способы ее обхода.

Школьницы, шныряющие по родительской квартире, явно не боялись последствий таких встреч. Ведь в случае незапланированной беременности им выплачивалась кругленькая сумма. Ребенка потом можно было отдать в специальное учреждение. А государство само взыскивало алименты на его содержание с биологического отца.

Макс, хоть и был смышленым парнем, никогда не думал о будущем. Лиза все больше волновалась за него, поняв, что вряд ли брат повзрослеет и одумается. Начнет заботиться о собственном будущем и думать о последствиях поступков.

Прокручивая в голове множество самых разных сценариев, Лиза почти накрутила себя до нервного срыва. Неужели он решил остепениться и привел знакомиться будущую жену? Или это очередная однодневная подружка? Тогда как этот маленький говнюк посмел вести ее на семейный ужин. А если эта девица испортит ее, Лизин, идеальный день?

Девушка едва успокоила себя по поводу матери, приготовившись стойко принимать любые колкости по поводу квартиры, работы и выбора мужа. Мама хоть и была женщиной холодной, зла детям никогда не желала. Стоило Лизе это понять, как их отношения значительно улучшились. Хотя она все равно никогда не забудет, как после смерти отца, мама отдалилась от них, оставшись только функцией, обеспечивающей базовые потребности в еде, одежде и крыше над головой. Тогда Лизе самой пришлось стать и матерью, и отцом, и сестрой, и другом маленькому Максу, замкнувшемуся в себе. Сейчас она втайне надеялась, что сможет собрать и создать вокруг себя настоящую семью. Теплую и любящую, поддерживающую и заботливую. Не только для себя, но и для Влада, который рос сиротой.

И, как обычно, все планы и стратегии ломаются о людей, которые даже не в курсе, что самим своим существованием мешают кому-то жить. Лиза приготовилась всеми силами отстоять свою картинку идеальной семьи. Никаких левых девиц в ней пока не было, Макс слишком незрелый для серьезных отношений. Ни к чему хорошему это не приведет.

— А вот и мы, — распахнувшаяся дверь первым впустила Влада, за ним Макса и потом девушку с равномерно обгоревшей кожей в светлой блузке и широких брюках, которые все же не скрывали пышных форм. Лиза мысленно усмехнулась. Ничего, не долго тебе осталось расхаживать в таком виде. Специалист по сетевой безопасности знала, что готовиться законопроект, запрещающий женщинам появляться в общественных местах в брюках и без головного убора. В нем прописывалось еще много «рекомендаций»: внешний вид при посещении бассейна и пляжа, предпочтительная длина волос и ногтей, запрет на некоторые косметические процедуры и тд. и тп. Общество Моралистов набирало все больше политического веса. В заботе о гражданах, они стремились искоренить любое проявление распущенности и морального упадка.

— С возвращением, — Лиза потянулась губами к Владу, но вовремя опомнилась. Проявление нежных чувств при посторонних могло расцениваться как раскрепощенность. Для Лизы это стало бы сильным ударом по репутации.

Влад приобнял девушку, заметив ее замешательство.

— Салют, — Макс был менее сдержан. Подхватив сестру, он попытался ее приподнять, но сил хватило лишь на то, чтобы, обняв, протащить ее по коридору, — ты, кажется, поправилась, бекременна?

Лиза проигнорировала дурацкое замечание. Не иначе как бекренью, то есть вкривь и вкось он рождение детей не называл. И в некотором смысле Лиза была с ним согласна. Макс прекрасно знает, что дети в ее жизненные планы не входят, но демонстрировать это на публике девушка опасалась.

Брат еще какое-то время дурачился, лез щекотаться, и, устав, плюхнулся на диван. Розовокожая стояла в дверях, придирчиво рассматривая квартиру.

Для демоницы день был суматошный. В магазине одежды, где среди бесчисленных юбок и платьев в пол она еле нашла брюки, налезшие на бедра, она проклинала свою прошлую работу. Даже спустя несколько месяцев на новой должности, бедра, накачанные при поднимании огромных чанов, где варились ядра падших людей, ничуть не уменьшились. Не добавлял веселья Макс, то и дело предлагавший не заморачиваться и оставить все как есть. Разгуливающая по улице с голым розовым задом демоница занимала все его мысли и разговоры. Он представлял, как будут реагировать прохожие, и биться в бессильной истерике стражи правопорядка. Ведь арестовать демоницу они не смогут. Она их мигом бах, мах, трарарах. Что имелось ввиду под этим «бах, трах» Мех не уточняла. Наверное, парень решил, что она еще и мастер боевых искусств или что-то вроде ниндзя.

Радостной передышкой стал завтрак. Студент в этот раз продемонстрировал кошелек полный купюр и пообещал оплатить трапезу. Мех насладилась блинчиками в сиропе, соперничающими блеском с весенним солнцем; сырниками с медом, заточенными в тягучей сладости; яичницей с беконом, изгибающимся на тарелке как томная девица и пол литровым кофе с тапиокой. Макс питался кофе и мечтал о сигарете, но искать неприметный угол не стал. Мысли, без подпитки из демонического колл-центра быстро переключились на другое.

— А зачем вам деньги? — заметив, что Мех укладывает в карман новых брюк увесистый кошелек, заинтересовался Макс.

— Чтобы покупать вещи, — последовал очевидный ответ, слегка гундосым голосом.

— Это ладно, а что вы покупаете, ну, там, внизу?

— Все что и вы, еду, одежду, жилище. Только у нас все, как бы сказать... — Мех подбирала слова, почесывая текущий нос, — никакое. Еда безвкусная, ну иногда с привкусом пепла, одежда одинаковая, а если хочешь что-то красивое, то нужно искать мастера за большие деньги, жилища только чтобы спать и мыться.

Месхет вспомнила всегда горячую воду в ее собственном душе, стоившим нескольких зарплат и долга одному демоническому умельцу, и поморщилась. Этим утром Макс предупредил, что в душе горячая вода закончилась и придется мыться в холодной. Мех сначала с опаской встала под малюсенькую струйку, а когда кожи коснулась прохладная влага, чуть не завизжала от восторга. Вдоволь наплескавшись, она вышла на несколько тонов светлее, будто смыла с себя розовую краску и в сопровождении стука зубами, которые почему-то не унимались.

Целый день они шастали по городу, то и дело встревая в неприятности. Макс встревал. Когда пошли в кино, парень каждый раз, опережая цензуру, выкрикивал вырезанные реплики. Зал реагировал бурным смехом, некоторые даже аплодировали, но охрана быстро пресекла безобразие. В парке аттракционов, катаясь на маленьких машинках, намеренно сходил с маршрута, прокладывая новую трассу. А другие посетители радостно устремлялись за ним, покидая наезженную колею. Прикупив несколько стаканов и игрушечный мячик, устроил азартную игру, пока не пришел представитель администрации парка и не потребовал лицензию.

Когда пришло время идти на ужин, Мех выдохнула с облегчением. Предвкушая долгожданный перерыв и вкусный ужин, она, собрав последние силы и преодолевая накатывающую целый день слабость, улыбнулась хозяйке дома.

— Привет, меня зовут Мех.

## Глава 6


— А, точно, — раздалось с дивана от Макса, обнимающего белоснежного мягкого гуся с желтым клювом, — Мех — это Лизка, моя сестра, Влад — ее парень, а это Мех — моя девушка. Свободная рука парня махала из стороны в сторону, указывая на присутствующих.

Один удивленный взгляд уставился на Макса. Другой - злобный сверлил Мех. Третий - беспечный внимательно рассматривал содержимое пакета с покупками.

— Это хорошо, молодец, Макс, а мы с Лизой думали...— о чем они думали Влад так и не рассказал, посчитав эту информацию неуместной в присутствии новой знакомой, — кто что будет? Я успел купить вино, шампанское и сок. Чуть не забыл, что запрет сейчас действует с двух часов дня.

Прожигаемый взглядом демоницы, неожиданно ставшей его девушкой, Макс пожал плечами, мол «а что я должен был сказать?». Мех хотела было возмутиться, но решила, что так и вправду лучше.

— Давай не спешить с горячительным, — Лиза отодвинула Влада от пакета и стала сама загружать продукты в холодильник, — я сейчас сделаю нам коктейли, как раз подождем пока мама придёт.

Слово «мама» она выделила особо, зыркая в сторону Мех.

— Коктейли? Молочные? — тут же заинтересовалась демоница. С недавних пор это был ее любимый напиток.

— Да, — не успела Лиза опомниться, как Мех подошла к ней и встала рядом.

— Научишь, как их готовить?

— Л-ладно, — слишком легко девица перешла на «ты», — для того чтобы приготовить молочный коктейль в первую очередь понадобится кухонный комбайн или блендер, или миксер.

Лизка перешла в режим ментора. Девушка любила делиться знаниями и умениями, возможно из-за того, что с детства почти самостоятельно воспитывала младшего братика.

Мех пошарила глазами по столешнице и указала пальцем с длинным ногтем на массивное устройство.

— Это?

— Да, все верно. В чашу загружаем мороженое, молоко и любые добавки по вкусу. У нас есть шоколадный сироп, печенье, бананы и клубника.

— А можно, — Мех подавила смущение, и сглотнула полный рот слюны, — все вместе?

— Конечно, — ответила Лиза вслух, а подумала «и лягушку туда, чтоб жизнь медом не казалась».

Загрузив все ингредиенты, девушка развлекала себя фантазиями о том, что действительно бросила в коктейль наглой девицы лягушку, и она теперь болтается в чаше, из зеленой животинки превращаясь в красное месиво.

— М-м-м, вкусно, — не успела Лиза возразить, Мех уже схватила всю чашу и сделала большой глоток.

«Там минимум четыре порции, она из леса вышла что ли?» — была недалека от истины в своих мыслях Лизавета.

Мех внезапно закашлялась и не успев отодвинуть от лица чашу, резко чихнула. Желтая сопля из носа пролетела прямо вперёд и приземлилась в бежевую молочную жижу, маскируясь под коктейльную добавку. Лиза подавила рвотный позыв, а Мех удивленно вздохнула. Впервые за день демоница почувствовала такую легкость в голове.

— Лиз, мама только что звонила, — вклинился между ними Макс, протягивая Мех платочек — и, ну, говорит сегодня никак. Опять на работе завал, аврал и катастрофа.

— У нее всегда так, — буркнула Лиза. И подумала, глядя на смущенную девицу: «Возможно это к лучшему, вечер идеального дня все равно испорчен».

Стол накрывали сообща. Даже Мех включилась в танец с тарелками, закусками и салатами.

— А чем Вы занимаетесь? — Лиза сходу начала серьезный разговор. Повод, ради которого сегодня собрались, отошел на второй план. Влад тихонько вздохнул, не вмешиваясь в семейные разборки. Ему даже было немного жаль Макса.

— Мх-мх, — стараясь быстро прожевать оливье, Мех тяжело сглотнула, — я, эм…

Ее взгляд метнулся к Максу за помощью, но тот внимательно изучал зубочистку, только что побывавшую в щели его зубов,

— Я в поисках смысла, — Мех часто слышала через зеркала сути, что это главное занятие каждого человека.

— В смысле? Какого смысла? — готовая колко откомментировать любое занятие девицы, Лиза была застигнута врасплох.

— Ну, — слово-паразит Макса приклеилось к Мех, — жизни?

Лиза странно глянула на Мех, Влад тоже оторвался от тарелки, даже Макс бросил свое увлекательное занятие. Троица явно не могла решить, смеяться или впадать в экзистенциальный кризис. По виду Мех было совсем не похоже, что она шутит. Никакой иронии, пост иронии или, тьфу тьфу три раза, мета иронии.

— И как успехи? — попытался разрядить обстановку Влад.

Месхет стала перебирать в голове все свои знания о людях. В памяти всплыл единственный ответ, на вопрос: «В чем смысл жизни?» когда-либо точно сформулированный.

— 42, — выпалила как на экзамене. И надеялась, что развернутого ответа требовать не будут.

— Ах-а-ха, — взорвался, Макс, а за ним и остальные, — за это нужно выпить!

Демоница тоже улыбалась, не совсем понимая всеобщего веселья.

Хозяйка дома, наблюдая с каким удовольствием Мех поглощает ее стряпню, слегка смягчилась. Получив несчетное количество комплиментов и восторгов, просьб записать рецептик — совсем растаяла.

— Вот, помидоры выбирай розовые, как твоя кожа…— Лиза замялась и сделала вид, что ничего такого не сказала, — они хоть и подороже, но самые вкусные, салат с ними – ум отъешь.

Отогнав неприятные ассоциации по поводу поедания плоти, Мех с удовольствием слушала как правильно запекать индейку, чтобы она осталась сочной, и что тарелки после гречки нужно мыть сразу.

— Я хочу попробовать всю еду в человеческом мире, — мечтательно протянула Мех.

— Человеческом? — вклинился в разговор Влад, — звучишь как пришелец из старого фантастического романа. И тут же воскликнул:

— Кстати, про фантастику. К нам в суд на днях такой иск интересный прилетел. В общем, бабулька продала свою квартиру, деньги потратила, а теперь утверждает, что ее ввел в заблуждение, цитирую: «внутренний зловещий голос» и хочет вернуть все обратно. Но так как денег у нее нет, то просит вернуть ее квартирку, а денежки покупателю будет выплачивать с пенсии, десять процентов.

Он покачал головой, закатывая глаза.

— Она реально думает, что причина «меня ввели в заблуждение» достаточна, чтобы отобрать у людей квартиру и не возвращать им деньги, представляете?

Мех затолкала в рот почти целую индюшиную ножку и активно жевала, чтобы не выдать себя. Она прекрасно знала, что это был за «внутренний зловещий голос», вводивший добрых бабушек в заблуждение. В демоническом царстве целый отдел специализировался на «правильных старушках» которые за жизнь так и не склонили чаши весов ни в одну сторону, а время покидать мир людей уже подходило. Их ядра были ничуть не хуже ядер молодых людей, и борьба с конкурентами за них шла нешуточная.

Влад еще чуток похмыкал и вернулся к разговору с Максом о последних моделях телефонов и способах обойти ограничения при покупке зарубежных игр.

Лиза задумчиво посмотрела на Мех. Внимательно. Впервые не отмахиваясь от странностей в облике девушки. Та уже почти не контролировала улыбку, показывая длинные клыки. Розовая кожа была равномерного, без единого изъяна, оттенка. При обгорании на солнце такого не бывает. Всегда можно найти островок отшелушившейся кожи и пятнышко коричневого загара.

— Максимилиан, пойдем в магазин, у нас хлеб закончился, — Лиза схватила брата за руку и направилась к двери. Потом притормозила, оставлять Влада наедине с Мех было не лучшей идеей, — идемте все вместе, прогуляемся!

Во-первых — так Мех покинет ее дом, во-вторых — на улице проще будет приватно поговорить с Максом, не упуская из виду Влада и Мех.

— Отличная идея, — откликнулся Влад, — проветрим головы.

## Глава 7


Вечером в городе было прохладно. Лизка накинула теплый кардиган, Влад спортивку, вторую предложил Максу. Лиза могла бы предложить утеплиться и Мех, но не стала этого делать. Если брат серьезно относится к розовокожей, то сам о ней позаботится. Макс беспечно выскочил из квартиры, отмахнувшись от чужой одежды.

Не успели пройти пару сотен метров от подъезда, как столкнулись с толпой людей. Очередной санкционированный митинг в поддержку Общества Моралистов. Бюджетники с хмурыми лицами честно пытались выдавить улыбки, стоя с плакатами на закате дня. Большинство думали о том, что скоро последний рейс их загородного автобуса, а еще нужно заскочить в магазин; забрать ребенка из садика, продленки, секции или — в крайнем случае — от сердобольной бабушки-соседки. Родные бабушки внуками почти не занимались, после очередного повышения пенсионного возраста все были на работе.

В толчее четверка пробиралась к свободной части тротуара. Мех с удовольствием вдыхала прохладный воздух. Запах людей, кислого пота, разнообразные ароматы духов и уличной еды ничуть не раздражал. В демоническом царстве такого не бывает. Там горячий воздух высушивает все вокруг. Поэтому очень часто у демонов кожа сухая, потрескавшаяся, с чем постоянно борются демоницы, активно намазывая тела растопленным жиром. Заодно добавляя себе соблазнительности.

Если повезет, можно было уговорить цветочного демона добыть ароматных лепестков, для улучшения запаха жира. Эти маленькие ребята, больше похожие на насекомых, с похожим уровнем интеллекта, обычно подчинялись только своим непосредственным начальникам. Имели доступ в мир людей, но крайне ограниченный. Они попадали туда в моменты созревания пыльцы подведомственных им цветков. Размером не больше ногтя на мизинце, цветочные демоны создавали растения, будоражащие сердца людей. В противовес стараниям садоводов, они выращивали не нежные лилии или фиалки, символы чистоты и непорочности. Шипастые розы, без внимания становящиеся необузданными кустарниками, колющие случайных прохожих. Сорняки, захватывающие и пожирающие культурные растения, настолько живучие, что даже самый сильный яд не мог от них избавить. Плотоядные цветы, ожидающие свои жертвы.