# Мальчик, искавший холод

Евгения Раш

Огромная пустынная планета, крошечный космический корабль, который… сломался. Уже множество поколений отправленной сюда когда-то команды с миссией живут… Выживают. И надеются на добровольцев, уходящих в поисках снега, а точнее – воды. Одним из таких добровольцев и становится Мэтри – мальчик, который отправился на поиски холода через безжалостную пустыню. Он знал, что все добровольцы до него не возвращались, но не знал, сколько тайн и опасностей ожидает его в пути.

## Глава 1

Глава 1. Выпал снег!

Бух! Сккррр-ррар-скрар! Из глубин машинного отсека доносился шум работающих нанаков. Никогда не стихающая вибрация пробегала по заброшенным турбинам, привычно передавая дрожь в ноги. Привычно настолько, что Мэтри уже ее не замечал. Особенно сейчас. Он пнул кусок железа, принесенный Нино. Клинк-кланк-клэнк… Удары металл об металл заглушил яростный вскрик. Лампа бзыкнула, ухнула, и все погрузилось в темноту.

– Да твою ж…! – прокричал Мэтри, спотыкаясь в темноте.

Словно почуяв человеческий гнев, лампа снова бзыкнула, и плеснула тусклый свет в огромный, наполовину запорошенный цилиндр сопла. Мэтри задрал к ней голову, пыхтя от злости. Он вспомнил, как Нино и Сана собирали ее, переполненные энтузиазмом провести наконец свет в их новое укрытие. И ничего, что укрытие первым нашел Мэтри. Ничего, что разрешил двум этим зажравшимся богачам дружить с собой, и что даже показал им это место. Ничего, что…

– Мэтри! – окликнули сзади запыхавшимся голосом.

Мэтри смолчал, не поворачиваясь. Он смотрел в серый при тусклом свете лампы песок, заваливший сопло снаружи и сжимал кулаки. «И почему я не могу прорыть этот песок и выбраться наружу, сбежать от этой богатейки!» – думал Мэтри, шумно выдыхая воздух из раздутых ноздрей. На плечо легла чужая ладонь, и он дернулся всем телом, будто наступил голой ногой в раскаленный полуденный песок.

– Мэтри, я не затем, я тебя услышала, я больше не буду… – Сана тарахтела, словно подбитый нанак.


Нано молча смотрел на ее распахнутые, уже больше не красные от слез, глаза, на поднятые в воздух ладони. Скинутые с его плеча, они мягко качались, словно пытаясь загипнотизировать свою жертву, успокоить, усыпить бдительность, чтобы снова лечь на его плечи, скользнуть выше, до шеи, и сжать, перекрывая скудный кислород, доходящий сюда из системы вентиляции.

– Да чтоб его, ВЫПАЛ СНЕГ! – оборвала она себя на полуслове, разом опустив руки вниз.

Ничего не отвечая, Мэтри рванулся к темному, узкому лазу, ведущему к машинному отсеку. Песок под ногами скрипнул, поцарапав металлический пол-сферу.

Сзади доносился высокий, резкий голос, прося послушать, подождать, но Мэтри уже ее не слышал. Узкий лаз сменился на один отсек, второй, третий, пока наконец не вышел в огромный, тускло освещенный топливный бак. Мэтри привычно прополз по холодному, поблескивающему от частой полировки металлу и спрыгнул в полый бак, игнорируя лестницы, с грохотом падая на дно топливного отсека с кувырком.

– Иссуши тебя пустошь, мелкий крысеныш! – хрипло раздалось сбоку.

Дед Юкар поднял верхнюю часть туловища. На щеке старика отпечатались ветки кучбара, расстланные вместо обычной пенной кровати, на облысевшей от машинных химикатов голове сдвинулся полурасправленный тюрбан.

– Не храпи, старик! Выпал снег! – крикнул Мэтри, не сбавляя шага и не оборачиваясь.

Железное дно бака громыхало, пока парень перепрыгивал очередные подстилки из кучбара, игнорируя хриплые ругательства сонных бездомных. Снег! Наконец-то выпал снег!

– Ну и чорт с ним, с этим снегом! Сколько уже мальцов поуходило, никто не вернулся! И Мэлли мой…

Дед Юрак все кричал вслед Мэтри, но парень уже его не слышал, поднимаясь по грубо приваренной лестнице и прыгая вглубь машинного отсека. Здесь вибрация и звук усиливались. Огромный лабиринт из металла и кабелей простирался почти на добрый километр. Лабиринт был обделен человеческим вниманием уже полторы сотни лет, ведь кроме пропавших давно уже ученых, мало кто сунулся бы в эту сеть из разных грохочущих машин. Мэтри и Нано знали его от и до, излазали каждый угол. Мэтри из любопытства. Нано из желания овладеть забытой всеми тайной – принципом работы механизмов. Идея поглотила его. Именно она заставила парня сбегать из дома с чистой водой, кроватью из застывшей пены и свежей пищей, чтобы днями и ночами шляться меж грохочущими машинами, делая заметки и чертежи в планшете. Мэтри не сомневался, что этот зануда ошивается где-то среди узких корридоров, или сидит на одном из нанаков – гудящих шаров, и перечерчивает его платы. Мэтри не было до этого дела. Он спешил.

Стоило высунуть голову из машинного отсека и рядом раздался свист. Кто-то с силой стукнул его локтем в ухо, и Мэтри пришлось с силой тряхнуть головой, чтобы прийти в себя. Несколько рук больно ухватились за его плечи, потянули, и он глухо стукнулся о полый, пластиковый пол главного коридора.

– Спешишь на собрание, отброс? – спросили сверху, пахнув испорченными объедками изо рта.

Мэтри снова мотнул головой, моргнул. Над измазанными плащами, перевязанными в поясе, возвышались ухмыляющиеся, чумазые лица. Мэтри выругался, тонко простонав.

– Корпен не даст мне пойти в добровольцы, верно? – прошипел он на выдохе, поднимаясь на локтях.

Сверху раздалось ржание нескольких голосов. Мэтри понял все и без ответа. Корпен – главный в здешней банде сирот, тоже хотел стать добровольцем. Именно из-за этого они и поссорились. И именно из-за этого, бывшие друзья теперь собирались избить его прямо здесь, в людном коридоре, если только…

– Эй, вы, паршивцы! – послышался сиплый крик.

Из-за отполированного пластикового угла, тыча пальцем, вылетел мужчина в синем подпоясанном плаще с выделяющимся, объемным серым воротником.

– Капрал!

– Черт!

Мальчишки и девчонки кричали, начав метаться меж гладкими стенами. Никто не знал ни то, почему местные стражи порядка так назывались, ни то, почему они носили такую нелепую форму. Но маленькие бездомные разбойники знали, что им полагалось за столпотворение в коридоре, да еще и верхних уровней. Мэтри, воспользовавшись тем, что все отвлеклись на капрала, поднялся, и одним плавным движением нырнул обратно в люк.

Сзади шуршали, ругались, топали и кричали, и он знал, что они не оставят его так просто. Если Корпен приказал не пускать его на собрание, значит эта шайка любыми услилиями остановит его. «Если не испугаются идти между нанаков!» – подумал Мэтри, подпрыгивая на ноги. Сердце ухало в такт полам и стенам машинного отсека, сотрясаемого ритмом огромных белых дрожащих шаров. Мэтри рванулся вперед, к лабиринту, который они составляли, скорее чувствуя, чем слыша, как сзади, уже совсем близко, топали ботинки, нарушая общий ритм машин.

Он ворвался в лабиринт труб, зная, что ему во что бы то ни стало нужно преодолеть и их и черные коробки, прежде чем удастся оторваться. Давление в груди, ткань исподней рубашки под плащом натянулась. Мэтри рванулся сильней, пытаясь избавиться от ухватившей его ладони, но ладонь будто пришили к обноскам.

– Я его держу! – взвизгнули позади.

Мэтри чертыхнулся на выдохе. Шаги замедлились из-за повисшего на нем чужого тела. Не найдя иного решения, парень потянулся к поясу и дернул за завязку. Его тут же выбросило вперед, сзади кто-то бухнулся и завыл. Мэтри не стал оглядываться. Пролетев несколько метров, пытаясь восстановить равновесие и не врезаться в одну из горячих труб, он переставлял ноги в панике, боясь, что упадет. Что эти прихвостни свяжут его, пока проходит собрание, и что у него не будет шанса податься в добровольцы. Что на всю оставшуюся жизнь он так и останется потерянным сиротой, мечтавшим отправиться в бесконечно иссушенный мир. Но он не упал. Только наклонился в опасной близости к трубе, чувствуя жар на оголившейся коже.

У черных коробок его снова начали догонять, но Мэтри знал, что успеет. Переставляя ноги в потрепанных ботинках и держась подальше от ледяных черных кубов, он продолжал бежать, не замечая, как пот холодеет на спине и груди. Куб рядом устало выдохнул, и лабиринт машинного отсека на пару секунд погрузился в быстро тающий холодный пар. Мэтри бежал, зная, что победил. Когда пар рассеялся, он скрылся за первым нанаком, и позволил себе остановиться. Сзади послышались крики. Пыхтя, парень обернулся. Не добежав до громадных, вибрирующих шаров, банда Корпена позорно топталась на месте, выкрикивая и показывая непристойности. Девушка Корпена провела указательным пальцем по лбу, угрожая и пытаясь унизить. В еще более унизительном жесте, парень, который все еще тряс его плащ и исподнюю рубаху, похлопал ладонью по подбородку. Мэтри похлопал по подбородку в ответ, и парень, побагровев, кинул его вещи на пол и начал топтаться по ним в нервном припадке. Беглец лишь усмехнулся, и скрылся за постоянно бухающим нанаком.

Пальцы скользили из-за стекающего со скальпа пота, когда Мэтри заткнул уши руками и двинулся дальше. Он обходил шары, то и дело пригибаясь, подпрыгивая, когда из испещряющих их пластиковую глянцевую поверхность серых дырок вырывались струи горячего воздуха. Никто не хотел получить ожог, прячась от жара пустыни. Никто не лез между нанаков. Кроме Мэтри. Он ловко прошел этот длинный, кажущийся бесконечным лабиринт, и оказался в главном их с Нино и Саной укрытии. Размером с четыре каюты, опутанный всевозможными проводами отсек горел всеми цветами, которых не хватало в общем зале. Зеленый, синий, фиолетовый, желтый и множество их оттенков переливались, освещая все вокруг. Нано говорил, что длинные трубки, по которым текли, переливаясь, эти цвета, были трубами, по которым текла энергия, и что если бы ученые тогда смогли понять, как ей пользоваться, то не было бы ни Пути, ни добровольцев, и они просто улетели бы так же, как прилетели когда-то. Мэтри же думал, что тот просто умничал, говоря о вещах, которых не понимает, как и всегда.

Сейчас Нано и Сана, скорее всего, уже были в общем зале, на собрании, потому что Нано здесь не было. Мэтри подошел к невысокому шкафу, нажав на глянцевый, сливающийся с остальными фасад. Парень хохотнул от воспоминаний о том, как Сана, вздумав притащить сюда запасы еды и воды, командовала им и Нано, и как ее брат ругался на своем, ученом языке. Он держался за этот шкаф, краснея, как закат над пустыней, пыхтя и уворачивая задом от очередной струи горячего воздуха.

Внутри шкафа щелкнул механизм, и из него бесшумно вылетел ящик с клетками. Мэтри взял одну из грушеобразных фляжек, большим пальцем поддевая крышку с громким чпоком. Он пил долго и жадно, закрыв глаза и наблюдая, как под веками переливаются цвета. Загадка. Даже если закрыть глаза, долго еще эти вспышки останутся вырезанными на зрении. Он закрыл крышку со щелчком, погладив фляжку с прорезиненным пластиком большим пальцем. Еще одна загадка. Как может вмещать в себя столько жидкости этот кусок пластика, размером с ладонь? Он вздохнул, положив фляжку в ящик. Помимо ее, там же ютились всего две таких же фляги. На самом деле, и шкаф этот идиотский не было смысла сюда тащить…

Мэтри толкнул ящик, и тот плавно влетел на свое место. Столько же фляг, сколько мог вместить этот ящик, запасы еды и спецранец. Это все, что ему было нужно в этой жизни. Это и бескрайние желто-красные раскаленные дали. И холод. Он осознал, что уже не улыбается. Много. Много что ему еще было нужно. Вытерев и без того сухие губы тыльной стороной ладони, он вздохнул и побежал дальше, больше не глядя на шкаф и не вспоминая о нем.

## Глава 2

Глава 2. Общий зал!

Коридор полнился людьми. Бродяги, простые рабочие и высший класс закупорили вход в общий зал, словно пробка горлышко бутылки. Но при этом, они все равно умудрились создать воздушный пузырь пустоты вокруг полуголого Мэтри, чем тот и был доволен. Чувствуя, как волнение щемит в груди, он глядел по сторонам, чтобы отвлечься. Всякий, кто встречал его взгляд, тут же отворачивался. Рабочая в тюрбане песчаного цвета резко повернула голову, наклонившись к такой же рабочей и что-то той прошептав. Та обернулась, оглядела Мэтри с головы до ног, щуря острый нос и приподнимая верхнюю губу. Мэтри похлопал сухой, потрескавшейся ладонью по подбородку, и девушка, расширив глаза в изумлении и отвращении, отвернулась, что-то нашептывая подруге. Та кивнула, делая два небольших шажка ко входу, следуя продвигающейся очереди.

Снег выпадал раз в двадцать, а то и тридцать лет, и каждый раз это было большим событием. Одним из немногих, из-за которых в общем зале собирались все местные. Полукруглое, громадное помещение с прозрачными стенами выглядело как открытая площадка. Дыхание Мэтри сперло, и он поежился: отсутствие горячего ветра казалось неестественным, волнующим. Сотни бархатистых желто-коричневых вершин перекатывались, накладывались друг на друга. Ветер рвал песчаные горы, вихрями кружил песчинки, играл с ними, чтобы тут же с силой уронить вниз, создавая новый бархан. Рауга светила ярким белым светом, наказывая глаза каждого, кто осмелился посмотреть в ее сторону.

Игнорируя сотню переполненных рядов, поделенных на сиденья, Мэтри остался стоять у входа, наблюдая за главной трибуной. Массивное кресло оставалось пустым. Отец Саны и Нано находился у гудящих рядов, болтая о чем-то со своими соседями по каюте и размахивая руками. Там же они и сидели. Мэтри наткнулся на острый взгляд зеленых глаз, и вздрогнул, отвернувшись к креслу старосты. Но даже так, он чувствовал ее взгляд затылком, и ему захотелось прикрыться.

Овальное табло над трибуной пиликнуло и моргнуло. Чувствуя, что оно завладело вниманием всех присутствовавших, парень благодарно посмотрел на черный экран. «Миссия длится 234 года, 3 месяца и 12 дней.» Только что, табло отсчитало один день. Нано говорил, что когда-то, когда они еще жили на другой планете, день считался отсчитанным с заходом Рауги. И вообще, Рауга это звезда, и там звезда была другая, более щадящая, не такая яркая. Сана улыблась, слушая брата. Мэтри чесал уши под тюрбаном, и слушал невнимательно. Даже если Нано говорил все так же, как их, богатеев, учили на курсах, то это еще не значило, что их учителя это попросту не выдумали. Чухня по типу «курс о бывшей планете», или «утраченные знания о миссии», или даже «устройство корабля» мало его интересовала. Тем более, что об устройстве корабля он знал гораздо больше, и свободно ориентировался даже по запутанным, секретным коридорам.

Мэтри посмотрел на холмы у корабля. Взгляд сам по себе скользнул к постоянно меняющемуся горизонту. Когда бы он ни был снаружи при очистке корабля от песка, и днем и ночью, за работой и отдыхом, он то и дело смотрел туда, и каждый раз сердце билось чаще, а воображение все рисовало новые и новые картинки. Какова она, эта планета? Что там, за горизонтом?

Что-то холодое стиснуло его плечо, впившись чем-то острым в кожу. Мэтри вздрогнул, обернувшись. Из-под истерзанного ветрами и временем, облезлого тюрбана на него уставились два серых глаза. Мэтри оправился, задрав подбородок и смотря чуть выше глаз подошедшего, на пушистые, измазанные золой брови.

– Что-то не припомню, когда в последний раз разрешал тебе идти в добровольцы, падаль иссушенная!

Мэтри фыркнул от примитивного обзывательства, и тут же поморщился от того, что ногти впились сильнее.

– А вот я не припомню, когда тебя слушался, Корпен, – выплюнул он чужое имя, напрягаясь и озираясь по сторонам, – Знаешь, твои шавки вообще ни на что не годятся. Даже с такой простой задачей не справились.

Корпен дергал челюстью из стороны в сторону, будто о чем-то размышляя. Мэтри знал, что этот его жест означал, что тот сдерживает нахлынувший гнев. Драки в общем зале карались жестоко – провинившихся участников выкидывали вон из корабля на три дня без припасов. Мэтри кивнул на жителей, сидящих в своих креслах и ожидающих начала совета. Разговор шелестел, увлекая их, но не всех. Пара капралов уже смотрели на двух оборванцев у входа, выжидая повод для расправы. Корпен шумно выдохнул, отпустив чужое плечо.

– А про наших не зарывайся. Сам же когда-то был «шавкой», – процедил он и ушел к сиденьям.

Постоянный поток жителей, прибывавших через вход постепенно иссяк, и все сиденья, а также места рядом с ними оказались заполненными. На руках у мужчин и женщин, ковыряясь маленькими пухлыми ручками в носу, пытаясь снять тюрбан, или просто склонив голову набок и сопя, сидели дети. Мест на всех не хватило. Перед сиденьями прямо на полу уселись бедные и сироты, сбоку на сидушки уселась часть рабочих. Шум толпы заполнял помещение, как пена: раскрываясь, становясь все громче, слова сливались друг с другом, образовывая неразборчивый шум. Мэтри был единственным, кто остался у входа. Он не смотрел на трибуны, но знал, что многие из этих шепотков о нем, что не один палец сейчас указывал на него, не стесняясь.

Пропело уведомление. Каждый раз, когда выпадал снег, оно пело дважды: в момент, когда едва видимый белесый слой касается раскаленного песка с шипением, и во время начала собрания. Мэтри пропустил первое – в сопле, месте для отбросов, уведомлений не услышать. Он жалел об этом. Увидеть тонкий слой шипящего, быстро испаряющегося снега было его мечтой еще с тех пор, когда Корпен рассказывал об этом.

Это было давно. Вне сопла, когда-то работавшего отводом использованного топлива, завывал ночной ветер, песок шелестел по металлу. В темном металлическом полукруге эхом разносился грубоватый, но все еще высокий голос приятеля. Он пересказывал слова отца, который пересказывал слова его бабушки. Одной волшебной ночью, прабабушка Корпена гуляла по коридорам с рабочим, прадедушкой Корпена. Они часто так прогуливались перед сном, болтая обо всем на свете, но тот разговор быстро прервался. Пропело уведомление. Они оказались ближе всего ко входу в общий зал, и прабабушка Корпена увидела его – тускло освещенный горизонт, покрытый драгоценной пленкой сухой воды, белого благословения. Тогда она еще не знала, что ее супруг попросится в добровольцы и больше не вернется. Она не знала, что сойдя с ума от горя, будет вспоминать снег, слегка синеватый из-за плохого освещения Андорма, обнимающего круглые холмы. Она не знала, что будет рассказывать про этот снег своим детям и внукам снова и снова и снова, вплоть до своей смерти.

В свое время, Мэтри слушал Корпена, раскрыв рот, вдыхая маслянистый, горьковатый воздух машинного отсека. Но потом, он перестал его слушать. Потому, что, видимо, рассказывать одну и ту же историю каждый день было их семейной чертой. И он мало верил тогда еще приятелю, ведь сам он не слышал этой же истории от отца Корпена. Перед тем, как они успели стать друзьями, отец будущего сироты подрался с каким-то рабочим, и их выгнали на три дня за пределы корабля. В пустыне, где жар буквально готовит людей заживо днем, и морозит ночью, это часто заканчивалось смертью.

– Кхм, – кашлянул староста Мейкл в микрофон, – Приветствую вас, жители корабля «Пески»! Наша миссия по исследованию новой планеты длится уже 234 года, 3 месяца и 12 дней! Вчера, а точнее, час назад, в пустыне выпал снег! А это значит, что пришло время для выбора новых, бесстрашных добровольцев, которые отправятся на поиски более благоприятного места для проживания, со всеми необходимыми ресурсами. Вчера, в день скорби по ученым, мы проводили встречу, где вспоминали об этих светлых людях, даровавших нам знания! Сто девятнадцать человек, самоотверженно защищавших наш корабль от невежества, от увядания и иссушения! Именно они даровали нам надежду, сообщив о «Холоде» – месте, где есть неисчерпаемые запасы воды в твердом виде! Месте, где мы снова можем заняться животноводством и даже растениеводством! Мы сможем вздохнуть спокойно, не боясь за будущее наших детей и правнуков. Мы будем уверены, что сделаем все, чтобы заменить наши исчерпаемые запасы воды и пищи на неисчерпаемые! Давайте же почтим этот план нашими душами!

Староста дважды хлопнул в ладоши у микрофона, и хлопки прошлись по общему залу. Мэтри почувствовал вибрацию в груди, в ушах неприятно запищало. Все сидящие резко поднялись, тоже хлопнув в ладоши. Староста скрестил руки на груди и хлопнул по своим плечам. Все присутствующие вторили ему. Хлопая по своим голым плечам, Мэтри почувствовал, как волнение одолевает им. Влага, скопившаяся под веками, размывала пустынный пейзаж. Староста Мейкл поклонился. Мэтри поклонился вместе с ним, одним из первых, и капля, минуя щеку, упала на пол, разбившись в потемневшую кляксу на керамическом мембаранном полу.

– Время выбирать нового героя!  – сипло прокричал староста.

Все сели на свои места, кроме Корпена, который остался стоять в первых рядах среди усевшихся на голом полу бедных. Он начал подходить в то же время, когда говорил староста.

– Добровольцы, подойдите же ко мне!

В не нарушаемой тишине, Корпен и Мэтри подошли к трибуне. Мэтри не смотрел ни на кого. С нарастающим чувством стыда, он обтер глаза, уставившись на табло со временем, где беспрерывно отсчитывались секунды, минуты, часы. Десять минут и двадцать три секунды. Зарыться в пекло, как же быстро летело время! На этом корабле, что бы ты ни делал, стоит отвернуться ненадолго, и пройдет уже полжизни!

– Итак, добровольцы Корпен и Мэтри! Готовы ли вы к пекущей гонке?

Мэтри скрестил руки на груди, хлопнув по плечам, слыша, приглушенные хлопки рядом, откуда доносились запахи чужого пота, машинных химикатов и слежавшегося кучбара.

– Как и всегда, вашей задачей будет дойти до исследовательской базы и обратно. По результатам вылазки, консилиум выберет наиболее подходящего кандидата! Вам выдадут карту, экипировку от солнца и припасы на два дня! Вопросы, добровольцы?

Корпен усмехнулся, мотнув головой. Мэтри как-то странно хохотнул, сглотнул, набрав воздуха.

– А как подкидывать в песок, пока носишь экипировку?

Староста приподнял брови, но тут же ухмыльнулся. Как тогда показалось Мэтри, его серые глаза, обрамленные плывущими кожаными складками, как-то опасно блеснули.

– А это, доброволец Мэтри, ты успеешь выяснить в пути, и не раз.

По залу прожужжали смешки. К ним подошли двое Капралов, и взяв каждого под мышкой, повели из общего зала.


## Глава 3

Глава 3. Пекущая гонка.

Пластиковые полы и обувь из пены глушили быстрые, широкие шаги пятерых. Мэтри чувствовал, как немела рука от чужой хватки, но любые попытки выкрутиться провалились. Они все шли и шли по бесконечным коридорам, сворачивая вправо, вправо, влево, вправо… Даже у Мэтри, хорошо ориентирующегося в пространстве и быстро запоминающего дорогу, едва сейчас это получалось. Но он точно знал – здесь он не был никогда. Сирот не пускают в отсек с каютами для богачей и припасов.

– Мож все-таки отпустите? Я этого всю жизнь ждал, куда я денусь-то? – законючил Мэтри, игнорируя презрительный взгляд Корпена и пытаясь обернуться к старосте.

Он успел лишь заметить ухмылку и странную, легкую походку. Казалось, староста вовсе и не шел, а стоял на летающей платформе. Сопровождающий снова дернул, и Мэтри зашипел, простонав.

– Вы мне подмыхой щас все волосы повыдираете! И так уже выпадывать начали, еще вы тут страдаете какой-то…

– Правила есть правила, доброволец Мэтри, – сказал староста добродушно, игнорируя резкие высказывания.

Корпен, шедший угрюмо повесив голову, вдруг задрал острый подбородок.

– Глупые правила. Если кто-то уже решился, не пойдет на попятную.

Они снова повернули направо.

– Вы удивитесь, доброволец Корпен, какими нерешительными могут быть люди. Я слышал множество историй, подтверждающих обратное.

Корпен вдруг нахмурил длинные черные брови, оттопырив край тюрбана. Мэтри фыркнул, игнорируя серые глаза, попытавшиеся прожечь его насквозь. Конечно же, все слышали сплетни о сумасшедших прародителях Корпена – сбрендившая прабабка, рассказывавшая одно и то же каждый день, и трус-прадед, пытавшийся сбежать сразу же после того, как подался в добровольцы.

Видимо, почувствовав, что что-то неладно, сопровождающий Корпена сжал того посильней и ускорил шаг. Они молча дошли до каюты, где было написано «Экипировка». Люк бесшумно отъехал в стену, открывая проход в небольшую, но аккуратно обставленную каюту. Мэтри чуть было не споткнулся о высокий порог, разглядывая все полки и шкафы со всей возможной техникой и костюмами. Собираясь в миссию, их предки продумали многое, это правда. Только не то, что корабль сломается, и глупые потомки забудут, как им пользоваться. Мэтри фыркнул.

– Вы увидели что-то смешное? – спросил староста.

Мэтри обернулся. Как и ожидалось, дверь люка уже перегораживала выход, поблескивая глянцем. Староста мило улыбался, но, как и прежде, Мэтри видел в его глазах что-то притворное. Что-то в складках вокруг глаз выдавало недружелюбие, которое тот скрывал.

– Да нет особо, пока не обернулся, – начал парень, и тут же, увидев, как начинает хмуриться морщинистый лоб, указал на дверь, – Нас так бояться упустить, что даже каюты запирают как только мы войдем. Мы же не… Как там назывались животины, которых заводили на нашей планете? Не помню…

– Или не знаете, – проговорил староста, перебив бесконечный поток чужой речи, – Что не удивительно, учитывая ваше происхождение, – закончил старик, и его поблескивающие глаза метнулись вниз.

Мэтри и сам не заметил, как сжал ладонь в кулак. Это презрение, насмешки и лишения у бедных вызывали ответную реакцию, распаляя конфликты. Мэтри разжал кулак, ухмыльнувшись.

– Это уже не важно. Необязательно знать название животного, которого никогда не увидишь. Мы тут кажется дела делать пришли?

Старик прошел мимо, ничего не сказав. Сопровождающие уже несли костюмы, поблескивающие так же, как и пластиковые стены вокруг. Они легко легли на руки, словно и не весили ничего. Мэтри перебирал мягкую, резиновую материю и пытался понять, как можно надеть на себя цельный комбинезон с одним лишь отверстием для лица.

– Это старая версия экипировки, все новые мы уже истратили на ваших бабушек и дедушек. Но эта тоже много чего может – подстраивается цветом и текстурой под окружающую среду, защищает и от высоких температур и от низких. Надевается через отверстие для лица, – добавил староста, видя растерянные лица парней, и заметив недоуменные взгляды, едва заметно посмотрел вверх, видимо, сдерживаясь от закатывания глаз, – Материал разработан цельно для того, чтобы никакая стихия не смогла его порвать. Хоть в песчаную бурю в нем выходите, выдержит. Защиту лица от механических воздействий и токсичных газов обеспечивает невидимая мембрана.

Мэтри, недоверчиво покрутив еще экипировку в руках, попробовал всунуть ногу, затем вторую. Костюм мягко обволакивал, растягиваясь и сходясь, и постепенно полностью сел на теле.

– Добавлю еще, что он отводит пот и все прочие присущие людям выделения, так что с…«подкидыванием в песок», – староста поморщился, цитируя Мэтри, – у вас проблем не возникнет. Очень скоро, вы привыкнете и будете чувствовать себя в них голыми, поэтому для комфорта мы выделим вам по плащу и тюрбану.

Мэтри поднял руку.

– За плащ спасибо, а вот тюрбан я свой оставлю, уж…

– Как скажете, доброволец Мэтри, – перебил его староста, с нажимом произнеся его имя, – итак, вам выдадут по два флакона с водой, а также по четыре приема пищи. Разумеется, ни о каких вкусовых качествах речь не идет, пища исключительно для насыщения.

– Ну, не объедки, не прессованный кучбар, и на том спасибо, дядя!

Смотрщик, крепивший плащ, стиснул предплечье Мэтри, но тот лишь почувствовал присутствие чужой руки. Значит, вот как оно работает – поддашь снаружи, окаменеет и не пропустит, поддашь изнутри – все смягчит! И это только старые костюмы! Какие же тогда были новые…

– Рюкзаки обычные. Победивший из вашей пары получит спецранец, вмещающий все необходимые припасы, но пока довольствуйтесь тем, что есть.

Мэтри принял ранец из рук сопровождающего, обвил лямки вокруг груди и затянул. Никакого давления не последовало, а рюкзак, в свою очередь, плотно уселся на груди. Он расстегнул единственный отсек, оттянул край, наклонив голову, как это обычно делали попрошайки в коридорах. Корпен, уже вжикнувший своим рюкзаком, лишь покачал головой, наблюдая, как ухмыляется Мэтри, принимая припасы.

– Советую воспринять эту гонку всерьез… Кха- ведь… Кха-кха, – староста закашлялся, согнувшись пополам, – Ху… Ведь, на самом деле, вы идете в пекло через пустошь. Карты уже лежат в ваших рюкзаках, в плоском отделе. Желаю вам удачи, – проговорил он хрипло, и похлопал скрещенными руками по плечам.

Корпен и Мэтри похлопали в ответ. Сопровождающие снова вцепились в их предплечья и повели к выходу.

Пока повороты и пластиковые стены сменяли друг друга, Мэтри шел, погруженный в собственные мысли, не замечая ничего. В первый раз. В первый раз он выйдет наружу не для откидывания песка с корабля. Он пойдет дальше! В пустошь! Из мыслей его вывело ворчанье Корпена. Тот бормотал что-то о припасах, экипировке. Бывший друг знал, что он боялся. Каждый раз, когда Корпен чего-то боялся, он начинал бормотать себе что-то под нос.

Они поднялись еще на несколько этажей, и вышли к главному люку. Часовые дернули рычаг. В отсек ворвался горячий воздух, тут же заползла песчаная лапа, рассыпаясь на полу. Мэтри чувствовал то же, что и в общем зале. Готовность ощутить жар на коже заставила напрячься, и его тут же застала врасплох легкая прохлада, такая же, как и в корабле. Рука, держащая его весь путь, наконец, отпустила. Усатый рабочий на посту часового, улыбнулся и кивнул им. Мэтри кивнул в ответ, ступая вперед. песок скрипнул под ногами, но вскоре он вышел на полностью засыпанную площадку. Корпен оказался рядом. Они взглянули напоследок на закрывающийся люк корабля, на его выступающий верхний отсек, вокруг которого вихрилась желтая пыль.

Корпен достал планшет с картой, просматривая маршрут. Их нахождение отмечала мигающая синяя точка, от которой тянулась витиеватая желтая линия – тропа, проложенная другими добровольцами.

– Значит, нужно идти туда, – тыкнул Мэтри в нужном направлении.

– В свою карту смотри, – буркнул Корпен, убирая планшет в рюкзак и вжикая замком.

– Тебе жалко, что-ли?

Корпен не ответил. Нахмурившись, поправил тюрбан, и пошел по вязкому песку. Мэтри догнал его быстрым шагом.

– Давай так, – продолжил он, игнорируя рубленые, нервные движения попутчика, – до центра идем вместе. Отмечаем в одно и то же время, что дошли, а уже назад устроим гонку, что думаешь?

– Думаю, что пойду своим шагом, а ты уже делай, что хочешь, только от меня отвали, – ответил Корпен, ускорив шаг.

– Ну ладно.

Впереди ждала пустошь, ведущая к пеклу. Это были условные названия для отдельных участков корабля, исследованных еще в самом начале миссии. Карта пополнялась данными, но, чтобы внести ее в общий носитель, необходимо было принести планшет с картой обратно. Именно поэтому, у них было мало информации о пустыне в принципе – пустыню возле корабля исследовали, но то, что было дальше оставалось загадкой, ведь ни один из добровольцев так и не вернулся обратно.

Ветер подкидывал верхушки барханов на горизонте, играючи откидывая их, словно крышки. Когда порывы ударяли в идущих по дикой пустыне людей, те качались, пригибаясь вниз, к песку. Пустошь оправдывала свое название. Тридцать шесть километров ровной поверхности, присыпанной толстым слоем песка. С каждым шагом, Мэтри наблюдал, как разбивает складки, намеченные ветром. Тот злился и мстил, мешая идти.

Он снова остановился, обернувшись. Вот теперь. Теперь он снова побил рекорд, отойдя от корабля еще дальше! Темная верхушка все еще торчала над песком, но уже была лишь небольшой черной песчинкой, пристроившейся у самого края пустоши. Все казалось нереальным, словно это был один из его снов, и в то же время, его сны никогда не были настолько правдоподобными.

Окаймляя ровный, воронкообразный участок, на горизонте тянулись к небу пересыпчатые барханы. Нано всегда смеялся над словом «пересыпчатый», но сейчас, Мэтри не мог вспомнить, почему. Что-то вроде «слишком прямое значение», или типа того.

Зато, Мэтри помнил, что шел во рту у огнедышащего твердого бархана. В прошлом, конечно же. Нано объяснял, что на их родной планете были вулканы – большие твердые барханы, с глубокими дырками в середине. Иногда из этих дырок, кажется, кратеров, выходил жидкий огонь.

Мэтри вдруг остановился. В животе заурчало. Мысль, которая посетила его голову в этот момент, заставила внутренности скрутиться в тугой узел. Он вынул карту, подрагивающими руками уменьшил масштаб. Ну конечно же! И почему он раньше не подумал об этом!? Потому, что слушал вполуха! Ставшая крохотной, синяя точка мигала внутри огромного полукруга. Позади – край воронки и корабль. Впереди – середина воронки, и пекло, где когда-то поставили исследовательскую базу. Все из бывших неудавшихся добровольцев говорили, что даже через костюм ощущали жар. Мэтри им не верил, благодаря Нано зная, что это невозможно – в этих костюмах можно было зайти в огонь без последствий.

Карта привычно упала в рюкзак, и Мэтри вжикнул застежкой. Подумаешь, пекло! Он между нанаков чуть ли не каждый день ходил – вот это пекло, да…

Раздался громкий звук, будто бы хлопок и урчание в огромном брюхе, где-то впереди. Песчинки в ногах дрогнули, пересыпавшись вперед. Корпен, шагавший опустив голову, вдруг остановился, повернулся к Мэтри. Ужас застыл блеском в его глазах. Он пригнулся, будто бы защищаясь от ветра. Подул легкий бриз. Заухал, завизжал вихрь, где-то высоко в небе.

– Что, иссуши мне печонку, это было!? – прокричал Мэтри, подбегая к Корпену.

– А я-то откуда знаю!? Что там твой заумный дружок про это болтал!?

– Запомнил бы, если бы ты и твои идиоты тогда к нам не прикопались!

Копрен весь дернулся, плюнул на песок, и похлопав ладонью по подбородку, резко зашагал прочь. Мэтри, кинув взгляд на шипящий, танцующий пузырями белый плевок, двинулся дальше.

Теперь они шли быстрее, почти бежали. Чем дальше, тем темнее песок – терракотовый, темно-рыжий, даже бордовый. Мэтри чувствовал, что бежал вниз. Бежать становилось все легче и легче, шаги становились все больше и больше, пока он не поймал себя на том, что не может остановиться. Выкрикнутое ругательство неподалеку дало понять, что он не один.

Корпен уже не бежал. Боковым зрением, Мэтри увидел, как тот катится колесом вперед, дергая руками и пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. У него не получалось. Все, что он хватал было лишь горстками темного, горячего песка.

Мэтри бежал, пытаясь замедлиться, но все, что ему удавалось – это представить, как лопалась бы кожа на руках Корпена, если бы не спецкостюм. В носу уже долгое время стоял неприятный запах, но, увлекшись, парень заметил его только сейчас. Это был запах горячего камня.

Стук, стук, стук. Нано стучит камнем о камень, и между ними ненадолго вспыхивают желтые пунктиры. Они могли высекать эти искры часами. И тогда он чувствовал тот же самый жженый запах.

Из воспоминаний его вырвал собственный крик. Даже будучи напуганным, он смог понять, что это был за шум, и почему сейчас он находится ниже, чем должен был. По непонятной причине, обрушился центр кратера, где располагалась база, и сейчас, из-за этого же, Мэтри бежал по огромному склону, без возможности остановиться. Кажется, Нано называл это «инерция», когда набрал скорость настолько, что и затормозить уже не получится. А если и получится, то только в ущерб себе.

Его начало заносить, клонить вперед. Ну и пекло с ним, он ведь в костюме! С криком, выражавшим такие ругательства, которые даже деду Юкару не снились, он прыгнул на спину, упираясь локтями в песок.

Проскользив какое-то расстояние вниз, слыша, как шипит песок над ухом, он наконец остановился. Никакого урона сам Мэтри не получил, но вскоре почувствовал, что к жженому камню добавился запах паленой ткани. Где-то высоко, в небе, снова завыл ветер. Жалобно и безумно, как глухая старушка Нэнси из топливного отсека.

Мэтри оглянулся. Корпена не было видно. Приподнявшись на локтях, он посмотрел вниз. И выругался на выдохе. Он будто смотрел в чей-то глаз – смешанные всполохи цветов в склонах воронки, которые вели вниз, в черную бездну. На дне воронки образовалась круглая дыра. Такая черная и глубокая, что даже Рауга в зените не был способен достать белыми лучами до дна.

Мэтри лег на песок, слыша, как шипит ткань тюрбана на раскаленном песке. Он смазал его охладительным гелем перед выходом, чтобы охлаждающая повязка была под рукой в пути. Даже гель не терпит эту температуру. Зачем же тогда здесь поставили исследовательскую базу? И куда она теперь делась? Ушла на дно кратера?

Мэтри резко поднял голову. У него ведь была карта! Создавая опору вместо локтей, он зарыл пятки в песок, проскользив вниз на несколько метров. Стараясь не делать резких движений, он расстегнул портфель, доставая карту.

Его синяя точка мигала совсем близко к круглому многоэтажному зданию. Он увеличил масштаб, перевел карту из режима плоскости сверху в режим реального объема, и маршрут тут же пропал. Карта показала воронку, и Мэтри втянул воздух, чувствуя, как все немеет в животе. Под ним, обрыв становился лишь круче, превращаясь в длинную шахту. Пришлось свайпнуть три раза, чтобы найти базу – круглое здание, застрявшее в суженном участке, словно кусок недожеванной пищевой резины, который застревает в глотке.

Только сейчас, к Мэтри пришло понимание ситуации. Любое его движение лишь способствует провалу в воронку. Если его никто не вытянет – а в этом он был уверен – то он либо доживет остаток дней, боясь сделать лишнее движение, либо попросту упадет в пропасть, как Корпен. Мэтри вспомнил слова старосты о том, что костюмы защищают от механических повреждений. Защитят ли они от падения с высоты в… Он быстро измерил расстояние от начала воронки до исследовательской базы. Почти двести и два метра.

Он захотел сплюнуть, но рот и горло, казалось, были настолько сухими, что вот-вот потрескались бы. Снова вспомнилась безумная старуха Нэнси. И зачем он вспоминает о ней сейчас, в такой момент? Вопрос улетел куда-то мимо сознания, где крутился хриплый вой и вскрики. Нэнси проклинала рабочих, богачей и ученых. Проклинала и бедных. Иногда несла какой-то бред, и твердила, снова и снова: кисло, кисло, кисло. И кричала. Перекрикивала даже гудящие нанаки.

Мэтри сглотнул, чувствуя, как натягивается сухая слизистая в горле. Вот это сила воображения. Он тоже чувствовал что-то кислое во рту. Будучи маленькой девочкой, Нэнси единственная из всех, кто тогда был на базе, смогла дойти до корабля. На базе случился несчастный случай. Сто девятнадцать человек потеряли связь с кораблем и позже погибли. С тех пор, раз в сто девятнадцать дней, на корабле проводят день памяти по погибшим ученым. Никто так и не сообщил, что тогда с ними произошло. На корабле было не принято задавать вопросы про то происшествие, потому все молча скорбели по погибшим.

И, видимо, карма существует, ведь Мэтри, сперва из любопытства расспрашивавший несчастную старушку, а позже издевавшийся над ней со шпаной Корпена, сейчас терпел бедствие у этой невезучей, терпящей бедствие уже в который раз, базе.

Он с силой пихнул карту в рюкзак, и та брякнула о что-то внутри. Нашарил грушеобразную флягу, откупорил крышку и присосался к дозатору. Долго и жадно пил, пока в животе не почувствовалась тяжесть. Прошипел, хватая воздух, щелкнул крышкой, убрал флягу в рюкзак. Вдох, выдох, взгляд на белый, ослепляющий пучок Рауги. Перекатился на живот, растопырив пальцы и пихая их в песок. Не помогло. Он продолжил скатываться вниз, и каждое движение лишь загоняло его в ловушку. Песок рядом шипел, сползая вниз и утягивая корчащееся тело, обмотанное дымящимся, продырявленным плащом. Мэтри все полз и полз, пытаясь подняться выше и с ужасом осознавая, что был прав – он скатывается к дыре, что бы он ни делал!

Судорога сжала правое предплечье, когда он услышал новое бурчание, уже совсем близко, внизу, в расселине. Оно было настолько громким, что отдавалось в груди, и у Мэтри перехватывало дыхание. Песок под ним дрогнул, и вскоре сам пополз на большой скорости. Обзор закрыл песок, навалившийся на него сверху, внизу живота ухнуло. Мэтри успел только сообразить, что летит, падает вниз, когда шлепнулся о что-то твердое, погружаясь в темноту.