# Дороже неба

Елена Сарина

Когда твой взрослый – не совсем взрослый, когда он и не человек вовсе, учиться приходится обоим.

Это истории об обретении, свободе, о том, что выбивает воздух из лёгких, и об оковах долга.

Однажды придёт время ответить на вопрос: что же для меня по-настоящему ценно? Что, если это – не золото и не драгоценные камни, не сила и не власть, как казалось тебе самому и всем вокруг?

Ты ведь дракон. Тебе положено. Но стоит ли усилий и пережитой боли выбранный путь?

О сложностях и радостях воспитания человеческих детёнышей. О любви, дисциплине и границах, насколько они вообще возможны, если за воспитание берётся дракон.

## Прежде чем начать

Мои благодарности и поклоны:

ninquenaro, который откликнулся на зов, выступил в роли литературного редактора.

Илье, за то, что был и остаёшься моим другом. Видит бог, это не легко.

Алисе, родному, любимому шаманоэльфу. Без тебя этой истории бы не было.


Дисклеймер

«Дороже неба» – литературное произведение и не претендует на методическое пособие по воспитанию детей.

## Часть первая

### Один

Дракон испуганно смотрел на маленького человека, пытаясь понять, чего тот хочет. Ребёнок так же испуганно смотрел на дракона. Маленький человечек всего лишь хотел найти убежище на ночь, почему так не везёт. Может, и правда проклят? По пещере раскатился грозный рык.

Дракон был удивлён. Во-первых, человек не убегал, во-вторых, плакал и дрожал так, словно его сюда в зубах принесли. Никто и никогда ещё не заходил в его пещеру, и тем более никто не пытался здесь плакать. Какое глупое существо, решил он.

– Кто ты? Как тебя зовут? – спросил дракон хриплым голосом.

– Дрянь, – ответил ребёнок. А затем добавил еле слышно: – Я человек, вроде как, – какая разница, как его зовут, если всё равно сейчас съедят.

– Д-р-р-р-рянь, – попробовал имя на вкус дракон. – А я – Дракон.

– Дракон – это не имя, – возразил ребёнок, неожиданно для себя оживляясь. Он твердо решил сообщить об этом дракону, прежде чем тот его съест. Высказать то, что на сердце, и хотя бы раз в жизни быть собой и не стыдиться этого.

– Жаль, – ответил дракон и улёгся у входа в пещеру, положив голову на лапы. Ему вдруг стало очень грустно. Ведь если "дракон" – не имя, то у него даже имени нет.

– А когда… – замялся Дрянь, не замечая терзаний собеседника.

– Что «когда»? – недовольно пробурчал дракон.

– Когда ты меня съешь? – еле слышно прошептал человек. Дракон брезгливо сморщил ноздри и сощурил глаза.

– Ты костлявый, грязный и пахнешь странно. Ещё чего не хватало – есть тебя!

– Но люди говорят… – Дрянь замялся. Как-то нелепо было бы настаивать на собственном съедении.

– Кто говорит? – удивился дракон.

– Люди.

– Люди – это человеки? Как ты? А вас много?

– Да, целая деревня, там, за горой.


Зачем он всё это вывалил дракону, Дрянь и сам не знал. Ну вот, теперь ещё и деревню сожжёт.

– В таком случае, уходи из моей пещеры и отправляйся к своим людям, маленький Дрянь, – недовольно, даже обижено проговорил Дракон. Явно разочарованный.


Мальчишка, не верящий своему счастью, ринулся прочь из пещеры. Уйти живым от дракона. Да никто же не поверит! Он бежал, не чувствуя ног, пока не понял, что очутился глубоко в чаще леса.

Солнце уложило круглый бок на землю, и за пределами пещеры предсказуемо похолодало. На предгорья опускались сумерки. Дракон перебрался глубже, поближе к подземному жару. А потом свернулся клубком и уснул.

Ночью его ждало звёздное небо. Россыпь самых прекрасных бриллиантов мира. Когда сквозь зев пещеры забрезжил свет молодой луны, чуткое драконье ухо уловило голос одного из братьев-волков:

– Слишком мелкий. И кричать будет. Не люблю, когда кричат.


Для человека же это был рык, рык и вид готовящегося к прыжку зверя. Понимал ли Дрянь, что, уходя в лес, умрёт страшной смертью? Умом понимал, но до конца так и не верил. Надеялся, что уж с природой сумеет договориться. Всё не люди.

Плакать и бояться ребёнок уже толком не мог: так устал, что хотел лишь, чтобы всё поскорее закончилось. Но волк не спешил прыгать. Играл с добычей. Наслаждался.

Ноги безбожно мёрзли, но Дрянь чувствовал: стоит сдвинуться хотя бы на полшага, и зверь прыгнет немедленно. И, вопреки надежде на скорую смерть, неподвижно застыл на месте и стоял столбом, пока не услышал донесшийся из кустов шорох, на который тут же отвлеклись и сами волки. Сквозь ветки проступил сначала нос, а затем ряд огромных, острых, как ножи, зубов.


«Волк, это твой ужин?» – хотел было миролюбиво поинтересоваться дракон, но волк уже бежал прочь, не оглядываясь. Кто станет рисковать жизнью ради горстки костей да жалкого писка?

– Ну вот. Испортил кому-то ужин. Ну и ладно. Тебя есть всё равно нельзя, – деловито продолжил дракон.

– П-почему? – судорожно выдохнул человек, еще не веря во внезапное спасение.

– Я же говорил! Пахнешь странно, костлявый, ещё и грязный к тому же, – наставительно произнёс дракон.

– И ничего я не грязный! Запылился немного, вот и всё…– тут же возмутился мальчишка. Сколько можно тянуть. Пусть и правда будет дракон, а не истекающий слюной волк. Быстрая смерть лучше, чем мучительное ожидание. Лучше, чем знать, что ты везде чужой, куда бы ни направился. Даже в лесу. А ведь в лесу даже людей нет.


– Иди за мной – прогрохотало тем временем сверху.


И Дрянь пошёл. Может, и не съест. Но если не для еды, зачем он ещё нужен? Человек не знал. Не знал этого и сам дракон.

В пещере было тепло и уютно. В углу валялись шкуры, а на стенах отпечатались пятна крови. Человек не слишком-то удивился. В конце концов, во всех легендах драконы были плотоядными.

– Сиди здесь и жди, – бросил дракон, развернулся и направился из пещеры обратно в лес. Вернулся он уже с добычей, бросив под ноги ребёнку ещё живого горного козла.

– Ну, чего стоишь? Ешь! – дракон был крайне возмущён. Он сам поймал добычу, решив накормить человека как более слабого, а тот отчего-то совсем не рад.

Что детёнышей кормят и заботятся о них, дракон подсмотрел у волков. Он и сам мечтал, чтобы кто-нибудь позаботился о нём однажды, но не сложилось. Он вырос.


– Чего тебе ещё? – детёныш так и не начал есть, и в голову дракона начали закрадываться сомнения, всё ли он делает верно.

– Я не могу. У меня же нет таких зубов, как у тебя.

Дракон молча вспорол тушу, оторвал заднюю ногу и выплюнул на землю.

– А так?

– Оно же сырое. А ты можешь на него подышать огнём? – осторожно спросил Дрянь.

– Огнём? Как вулкан? Хочешь бросить ногу вулкану? Так я его уже покормил, – дракону явно льстило, что человеку тоже по душе его тёплый, единственный во всей округе друг.

– Может, ты всё же сам выдохнешь огонь и поджаришь мясо? – почувствовав, что обнаглел вконец, Дрянь тут же потупился и мысленно обругал себя: “Опять ты всё портишь, бесполезный баран”.

– Неправда, бараны очень полезны, – вдруг возразил дракон. – А дышать огнем я не умею. Поэтому ешь быстрее, пока еда не остыла окончательно.

Надо же, «бесполезный баран». Это козёл. Очень полезное мясо! Глупый Дрянь. Но почему-то мысли о глупом и костлявом мальчишке вызывали у дракона улыбку.

Вопреки всем стараниям дракона, человек не завилял хвостом и не накинулся на ужин, даже наоборот – посмотрел на дракона с недоверием.

– Я ничего не говорил про барана, – осторожно начал он.

– «Опять ты всё портишь, бесполезный баран» – продекламировал дракон. И добавил:

– это разве не твои слова? И заметь, пожалуйста: это был козёл, и он ничего не успел испортить. Даже тебя кровью не забрызгал, – добавил он.


Он умеет читать мысли? Драконы умеют читать мысли?! Интересно, он сильно обиделся за барана? А что теперь будет? А как есть эту тушу? Ох, может, всё-таки он не заставит его есть?..


– Не мельтеши. Я не способен так быстро отвечать на твои вопросы, – сердито сказал дракон.

– Ой, так ты всё-таки читаешь мысли! – воскликнул Дрянь.

– Что такое мысли? Второй голос в твоей голове?

– Наверное, да.

– У меня тоже есть такой. Разве ты его не слышишь?

– Нет, люди так не умеют. Только драконы. Наверное.

– Сложно… Значит, ты не можешь съесть этого козла?

– Не могу.

– Нужен огонь?

– Да, – в голосе человека зазвучала надежда.

Дракон сгрёб лапой ногу козла и исчез в темноте.

Вернулся он с готовым ужином – немного подгоревшим, но на редкость вкусно пахнущим.

– Я сам попросил вулкан подышать на эту ногу. Ешь, – гордо прорычал дракон.


Впервые за долгое время Дрянь уснул в тепле и к тому же был сыт и невозможно счастлив. Впрочем, сам он в свое счастье не верил. Ну откуда счастью в драконьем логове взяться?

## Метаморфозы

Пробуждение вышло не из приятных. Дракон хотел было повернуться на другой бок, но, взглянув на себя, сначала в ужасе подскочил над полом, пребольно ударившись головой о выступ, потом запутался в длинном шелковистом мехе, что-то мягкое ударило по лицу, а встать так и не получилось. Потом он понял, что бил сам себя. Что длинные подпорки – это его ноги, а шелковистый мех – волосы, за которыми нужен уход. Но ухаживать ни за каким мехом дракон был не в состоянии: единственное, о чём он вообще мог думать – вопрос, что за ужасный ужас приключился с его прекрасным драконьим обликом.

От возни проснулся и Дрянь. Сначала он решил было, что кто-то чужой пробрался в пещеру, пока не увидел, как тот, кто ещё вчера был драконом, с трудом, цепляясь за стены, поднимается на вполне себе человеческие ноги.

Сознание дракона постепенно привыкало к новой форме. Чешуя ниже пояса превратилась длинную чешуйчатую юбку, в то время как торс остался совершенно голым, по спине струилась волна сине-зелёных волос, которые, видимо, так до конца и не определились, хочет дракон сохранить цвет чешуи или нет.


– Вот уж не думал, что люди настолько заразны, – дракон выразительно указал на свои новые ноги.

– Чудно, – отозвался усевшийся на импровизированной лежанке Дрянь.

– И что, я теперь тоже из стада людей? – дракон был одновременно в ужасе и в какой-то степени рад. Новое тело уже не казалось столь чуждым, а мозг стремительно просчитывал радужные перспективы нового образа. Он перестал быть настолько огромным и страшным. А значит, и одинок он больше не будет. За утренней суетой дракон так и не понял, что образ человека он непроизвольно считал из воображения своего гостя, которому снился практически несбыточный сон… О месте, где его любят. О доме. Семье.

– Поедим? – Дрянь бросил робкий взгляд на недоеденную со вчера ногу.

– Да, тебе нужно есть, чтобы расти, – рассеяно ответил дракон: еда была последним, о чем он сейчас готов был думать.

Пока Дрянь ел, отщипывая от остывшего бедра мясо, дракон учился балансировать на своих двоих. Завороженно сжимал и разжимал длинные изящные кисти рук.

– Быть человеком не так уж плохо. И пещера просторнее, и ты не такой мелкий и надоедливый.

– Значит, ты меня не гонишь? – с надеждой переспросил Дрянь, тут же оторвавшись от еды.

– Выходит, что так. Наверняка ты лучше меня знаешь, как быть человеком. Из меня и дракон-то был странный: даже огнём дышать не умел…

– Ты был отличным драконом! – поспешно воскликнул Дрянь. И добавил уже тише: – Самым лучшим! А огнём – это дело нехитрое...

Дрянь вышел из пещеры и потянулся, радуясь первым лучам солнца. Снаружи было уже совсем тепло. На деревьях щебетали птицы. Боги в кои-то веки улыбались и Дряню тоже.

Дракон решил отправиться к ручью и захватить детёныша с собой. Пробираясь к выходу, он запнулся о валун, пару раз чуть не упал, но наконец приноровился и, перешагивая камни, добрался до выхода, где грелся Дрянь.

Окутанный солнечным светом, он казался ещё меньше и беззащитнее, чем вчера. Не удержавшись, дракон коснулся спины человека. Дрянь вздрогнул и обернулся, испугано взглянув прямо в светло-карие глаза. Дракон поспешно отдёрнул руку, прошёл вперёд и, не оборачиваясь, смущённо проворчал:

– Ты идёшь или нет?


К воде они шли молча. Точнее, к воде шёл дракон, Дрянь же просто спешил по его следам, удивляясь, как легко тот принял внезапные перемены.


Вдруг дракон резко прянул прочь с тропы, дёрнув Дряня с собой.


– Тихо, кто-то идёт, – напряжённо прошептал он.

– Да это просто птица! Или ветка упала, – выпутываясь из рук дракона, беспечно ответил Дрянь.


Придерживая трепыхающегося детёныша, дракон огляделся, прислушался и вынужден был согласиться: где-то хрустнула ветка, только и всего. В груди разлилась неприятная смесь досады и облегчения. Ей-богу, его новое тело оказалось богато на сложные эмоции, но вот что с этими эмоциями делать, дракон решительно не понимал, и потому по мере сил просто игнорировал их. В этот раз у него ничего не вышло, и остатки тревоги и раздражения терзали новое тело до самого конца пути.


– Мы почти пришли, не беги вперёд, – резче, чем хотел, проговорил дракон, одновременно разжимая руки. Дрянь отскочил от него, словно бы отряхиваясь.


– Зачем было хватать… – пробурчал он себе под нос.

Дракон сделал вид, что не услышал.


Маленькие волны сверкали на солнце. Песчаный берег был усыпан мелкими камушками, которые уже успели нагреться. Дрянь склонился к ручью, зачерпнул воду в ладошки, понюхал, на что дракон, наблюдавший за этим в метре от воды, довольно кивнул. Можно пить и не бояться, что кто-нибудь внезапно выскочит из кустов. Хорошо, что он теперь есть у детёныша. Из раздумий дракона вырвал звонкий голос:


– А ты?


– Встань рядом и смотри по сторонам, – сказал дракон и подошёл к берегу.


Решив не утруждать себя зачерпыванием воды в ладони, он по старой памяти напился прямиком из ручья. Пусть это и было неудобно с такой короткой шеей, но сделать что-то по-старому было всё-таки очень приятно.

## Сокровища

Солнце поднялось выше, разгорелось в полную силу, и Дрянь перекочевал в тень раскидистого дерева неподалеку от ручья.


– Ты сгоришь, – Дрянь, наблюдал, как дракон недовольно жмурится на солнце. – У тебя кожа стала бледная и тонкая. Её надо беречь.

Дракон вздохнул, и, сетуя на тонкую чешую, тоже перебрался под тень дерева, ближе к детёнышу.

– И как вы не вымерли-то до сих пор? – недовольно спросил он.

– Со временем люди научились строить дома. Когда есть дом, ничего не страшно.

– Дом?

– Да, это такие… пещеры, – воодушевлённо принялся объяснять Дрянь, изо всех сил стараясь, чтобы дракону было понятно.

– Я совсем ничего не знаю о людях. Расскажи мне что-нибудь ещё? – попросил дракон, перебирая пальцами подобие чешуек на юбке.

– Сразу обо всех и не рассказать…


Дрянь на секунду замялся, не зная, как продолжить. Не то чтобы он мог поведать о людях много хорошего.


– Какие люди твои любимые? – ничуть не смутившись, спросил дракон.


Дрянь улыбнулся. Дракон нравился ему всё больше и больше. Может, тем, что так сильно отличался от знакомых ему взрослых. Совершенно ничего общего.


– Больше всех мне нравился Яр. Он учил петь песни, делать сети для рыбы и охотиться, – радостно начав рассказ, ребёнок вдруг сбился на полуслове, замолчал, перестал улыбаться, почти перестал дышать, а затем резко сменил тему. – Люди выращивают скот. Занимаются разными ремёслами. Есть те, кто куёт металл, есть те, кто лепит посуду из глины, есть охотники и рыбаки. А место, где люди живут все вместе, называется деревня.

– Какие люди всё-таки интересные! Я бы хотел увидеть Яра и всех тех, о ком ты говорил.

– Яр умер. А другие… не совсем мои любимые. Может, лучше ты покажешь мне свой лес?

– Разве это мой лес?

– Конечно! Ты же дракон! Самый большой и самый сильный! А ещё драконы умеют летать! Я один раз видел, на самом краю горизонта.

– Не знал, что драконы умеют летать. Наверное, никогда не научусь. Может, поэтому я теперь человек? – грустно добавил он, всё ещё силясь понять, что же значит сказанное Дрянем «умер».

– Ты не человек, даже если выглядишь, как человек, – словно извиняясь, проговорил ребёнок, – А этот лес всё равно твой дом.

– Может и так, – нехотя согласился дракон – Прогуляемся немного, пока солнце не село окончательно? Потом волки выйдут на охоту, и лучше бы нам им не попасться.


Гулять по лесу оказалось весело. Дрянь смеялся и то и дело удирал вперёд: рядом с самым страшным в мире существом он ничего не боялся. Дракон же впервые увидел лес человеческими глазами. Разделённые с другим тропы становились добрее, лес больше не давил со всей силы. И всё же лёгкое беспокойство не опускало дракона ни на минуту. Он каждое мгновение был начеку. Но ни волков, ни медведей на их пути в этот день не встретилось, никаких покушений на обретённого детёныша не случилось.


К пещере они вернулись уже в сумерках.

– Мясо кончилось, фруктов мы нашли совсем мало… – задумчиво наклонил голову дракон.

– Мы могли бы взять в деревне сеть, чтобы ловить рыбу, или мотыгу, чтобы копать корни; ещё нужен котёл, чтобы варить суп. Но на всё это нужны деньги, а ни у меня, ни у тебя их нет. Может, ты сможешь снова стать драконом и принесёшь барана? Мы бы пожарили его над вулканом, а за водой снова сходили к тому озеру!

– В котором ты чуть не утонул? Вряд ли. Но что, если я не смогу стать драконом снова? Тогда и в самом деле придётся вернуться в деревню. Ты же сам сказал, что люди живут ст… вместе, – проговорил дракон и нахмурился. Он совершенно не представлял, как снова стать собой. Как вернуть истинный облик.

– Я не могу вернуться в деревню, – грустно признался Дрянь.

– Почему?

– Я тебе не говорил… В тот день, когда я сбежал, у старейшины умерла корова. И тут же оказалось, что я проклятие их деревни, приношу неудачи всем, под чьей крышей живу, и пора бы от меня избавиться. Ну а дальше я слушать не стал, убежал и всё. Кто же будет ждать дальше? Могут и сжечь под утро. Если уж всё равно жить в деревне, может, найдём другую? Яр говорил, что за лесом есть ещё одна, там живёт лекарь, который приходил помочь маме. Только она была совсем плоха и сгорела, так лекаря и не дождавшись.

– Как сгорела? – севшим голосом спросил дракон.

– Ну, Яр так сказал. Я не очень-то помню, что это значило.


Дракону было не до конца понятно, как это быть убитым, но вот что для живого существа значит сгореть, понимал прекрасно. Оттого он и застыл на месте. Как утешить человека, дракон тоже понятия не имел, а потому просто сказал:


– Завтра с утра отправимся в ту деревню. А то ты так много рассказал мне о людях, что я уже хочу увидеть всё своими глазами. Возьмём там сеть, покажешь, как умеешь ловить рыбу.

– Думаешь, получится? Я ведь даже не знаю, в какую сторону идти.

– Зато теперь я знаю, как узнать, – вдруг самодовольно улыбнулся дракон. – Надо просто найти большого человека, который думает так же громко, как и ты.


К ночи они перебрались вглубь пещеры, ближе к теплу. Дракон долго возился, пытаясь устроиться удобно, поражаясь, как легко Дрянь заснул в его пещере в первый день. Холодно и жёстко в придачу. Но вскоре сон сморил даже неженку дракона.


Дрянь же всю ночь мучился мыслями о золоте в драконьих горах: ведь во всех сказках драконы стерегли именно его.

Проснулся дракон от холода. Глупое человеческое тело мёрзло даже в тёплой пещере! Над лесом и горами поднималось раскалённое докрасна солнце. Первые лучи уже освещали выход из пещеры, у которого устроился дракон. В руках он вертел яблоко, разглядывая его со всех сторон и принюхиваясь. Доберутся они до деревни за день, или придётся заночевать где-то ещё? Что будет, если нападут хищники? Дракон так долго боялся каждой тени и каждого шороха, а сейчас совершенно перестал понимать, как он, будучи таким большим и зубастым, ухитрялся бояться всего на свете. И отчего маленький и хрупкий человек так смело шагал в неизвестность?


Теперь он тоже человек, такой же слабый, без непробиваемой чешуи, без острых, как волчьи клыки, когтей. Просто человек. Почему же ему больше не хочется забиться в самый дальний угол пещеры и никуда оттуда не выходить? Ведь это было бы мудро.

– Дракон? Ты уже проснулся? – Дрянь подошёл к выходу и забрался на соседний валун.

– Да. А ты опять всю ночь не спал, – недовольно проворчал в ответ дракон.

– Откуда ты знаешь?! – удивился Дрянь.

– Не могу перестать путать твои мысли и мои сны, – сухо ответил дракон.

– Это ужасно, – огорчился Дрянь.

– Ужасно – что я уже начинаю забывать, как это – видеть только собственные сны, – вздохнул дракон.


Дрянь смутился и замолчал. Он хотел было возмутиться и сказать, что нечего шляться в чужой голове, как у себя дома, но вовремя одёрнул себя. Если дракон читает мысли ненамеренно и сам же от этого мучается, злиться на него попросту нечестно. Дрянь разыскал в кучке плодов своё яблоко, откусил пару раз и со вздохом отложил.

– Если ты видел меня во сне, то, может, знаешь и что-нибудь про золото в пещерах? – решил он спросить напрямую.

– Не думаю, что здесь водится что-то настолько же блестящее, как в твоих мыслях. Я жил здесь всю жизнь и ни разу не видел ничего похожего. Но если это так важно, можешь поискать в дальнем углу. Я там иногда пережидаю жару.

Дрянь решительно отправился вглубь и замер у развилки:

– А дальний угол – это где? Дрянь нерешительно ткнул куда-то влево. – Туда?

– Да. Осторожно, очень темно, – поспешно добавил дракон. Он уже успел запомнить, что люди плохо видят практически всегда.


Человек пробирался вглубь, спотыкаясь и скользя на сырой холодной земле. Продвигаясь наощупь, он запнулся о камень и наверняка расцарапал колено до крови, хоть в темноте кровь и не было видно. Стиснув зубы и отчаянно стараясь не зареветь от обиды, человек пошёл дальше.


– Эй, ты там жив?! – донеслось со стороны входа.

– Жив! – прокричал в ответ Дрянь и поскользнулся снова, в этот раз расцарапав о стену пещеры ещё и ладонь. Он хотел было выругаться, но тут едва уловимое свечение полностью завладело его вниманием. Дрянь, мгновенно позабыв о ссадине на руке, принялся разгребать корку из глины и грязи. Под слоем камней и глины скрывалось настоящее сокровище: гора золотых монет, оружие, доспехи, кубки, от пола и до самого потолка. Правда, сам Дрянь узнал об этом намного позже, а пока он возвращался к дракону с горстью золотых, которых с лихвой бы хватило и на свой дом, и… да, наверно, на что угодно бы хватило! За все свои восемь лет жизни он ни разу не видел, чтобы обычный человек рассчитывался золотыми! Такое только в сказках и бывает.


Когда Дрянь вывалился из лаза, что-то внутри дракона неприятно дёрнулось.

«Какой неуклюжий детёныш! Так и шею свернуть недолго!» – сердито подумал он, сам не понимая, на что сердится.

– Вот! – Дрянь со счастливой улыбкой сунул золото буквально под нос дракону.

– Это и есть золото? – немного разочаровано переспросил тот, – золото, за которое можно достать сеть и подобие шкуры?

– Да! – даже сомнение в голосе дракона не могло уменьшить восторг Дряня.

– Так бы сразу и сказал! Там целая гора этого золота. Пахнет вкусно, а есть невозможно.


– Целая гора?! Пахнет?! – Дрянь был настолько изумлён свалившейся на него информацией, что уже слабо верил в реальность происходящего. Вдруг нет никакого дракона, и ни в какой лес из деревни он не убегал, а так и лежит избитый на сеновале?

А дракон продолжил:

– Ну да. Приятно так. Я когда детёнышем был, думал, что это еда. Но грызть неудобно, и вкуса нет никакого. Мне нравятся те, что белые и блестят, но такие я уже все съел.

Дрянь ошеломлённо опустился на свой камень у входа в пещеру и несколько минут просто таращился на желтоватый каменный пол. Неужели всё это происходит с ним? Поверить было страшно. Да и во что верить? Золото дракону не нужно. Не нужен и надоедливый человек. Но куда он, сирота без рода и имени, с этим золотом? Отберут. А согласится ли теперь дракон идти с ним, если у него прямо под боком – целые золотые горы? Конечно, нет! Глупое сердце, ну чему ты так радуешься, чего колотишься, как птичка в ладони?

Из-под груды тревожных мыслей его вытащил голос. Словно кто-то говорил сам с собой, но в то же время обращался к глупому человеку.


– Хорошо, что ты есть, – донеслось до Дряня едва различимое эхо. В тот же миг на грудь опустилась каменная глыба, а глотку стиснули стальные пальцы.


Хотелось скорее проглотить этот ком, чтобы невидимая рука отпустила, разжала хватку. Но слёз не было. Они так и застыли в глазах, не пролившись. Судорожно вздохнув, Дрянь кое-как стянул рубашку и высыпал золото на грубую ткань. До деревни они дойдут и так, а там можно и новую рубашку раздобыть.

Дракон, до этого молча наблюдавший за лицом ребёнка, в пару укусов догрыз яблоко, встал, потянулся и проговорил:

– Доедай своё яблоко и пошли. Нам ещё нужно разыскать взрослого человека, чтобы узнать, в какую сторону идти. Если не поспешим, станет слишком жарко.

Дрянь только кивнул, подхватил кулёк с золотом, поднял с пола яблоко и целиком, не жуя, запихал в рот:

– Ну, фсё, я готоф, – Дрянь протянул кулёк дракону. – Держи! Если понесёшь ты, точно никто не отберет. Ты даже человеком достаточно страшный.


Дракон молча взял свёрток и направился к спуску из пещеры. Теперь он – вожак, а значит, должен решать не только за себя. Мысль эта внушала одновременно ужас и ликование. Полный надежд и стремления узнать о людях побольше, дракон спешил вперед, прочь от знакомых земель.

## В пути

Лес, окружённый чашей из гор, жил своей размеренной жизнью. Квакали лягушки, из-под ног то и дело выскакивали кузнечики. Выцветшая на солнце трава пахла сухой полынью и полевыми цветами. Идти с драконом было приятно. Внутри искрилась радость, и даже долгий путь к просёлочной дороге человека совершенно не утомил.

Впереди уже показался тракт, когда Дрянь наконец осторожно спросил:

– А почему ты не умеешь летать и не дышишь огнём?

– Не знал, что могу, – легко ответил дракон.

– Ой… Я думал, вы умеете прямо с рождения…


Так, болтая обо всём на свете, они вышли к тракту и направились вниз по дороге. Дрянь наконец вспомнил, что пришёл в лес с той стороны, где встаёт солнце. Потому путники решили пойти вслед за солнцем туда, где оно ляжет спать.

Долго идти в одиночестве не пришлось. Вдалеке показался силуэт человека, и Дрянь тут же потянул дракона вперёд, спеша догнать незнакомца, пока тот не скрылся из виду. Но оказалось, что человек шёл к ним навстречу. Незнакомец был закутан в пыльный серый плащ, с плеча свисала дорожная сумка. Сухое, вытянутое лицо было испещрено морщинами, а голубые глаза казались совершенно прозрачными.


– Доброго пути, старче! – на удивление приветливо сказал Дрянь.

– Доброго пути и вам, – ответил старик, с любопытством разглядывая молчаливого мужчину. – Позвольте полюбопытствовать, кто вы и куда направляетесь? Редко на наших дорогах можно встретить новые лица.

Мужчина с необычными длинными волосами. Одет в явно не в здешние одежды, если эти вещи вообще можно назвать одеждой. С ним ребёнок, растрёпанный и чумазый. Кто эти двое и куда идут?

– Я-я, мы… – Дрянь запнулся. Он понятия не имел, что ответить. Но тут на выручку пришёл дракон.

– Я Яр, а это Дариан, мой дет… сын. Мы направляемся в ближайшую деревню, – ответил дракон, с трудом выловив из разбегающихся мыслей человека нужные сведения. Говорить то, что человек хочет услышать, оказалось проще простого. Нужные ответы плавали на самой поверхности чужого разума. Старик явно успокоился, выдохнул и уже более дружелюбно ответил:

– Что ж, вы идёте в нужную сторону. Я как раз из Орлиной деревни. Найдите там Селима, скажите, что от Седого, он вам и деревню покажет, и на ночлег устроит. У него славный трактир. Сын ваш, значит? А я было подумал, вы дитёнка-то похитили. Уж простите, совсем на вас не похож. В мать, видно, пошёл?


– Мать мальчика умерла. Мы решили переселиться другое место, – поспешно проговорил дракон, внутренне понемногу закипая. Старик, почуяв неладное, скомкано попрощался и, пожелав спутникам доброго пути, пошёл дальше. Дракон же, всё ещё раздражённый любопытством старика и необходимостью придумывать ответы, бросил острый взгляд на ребёнка.


– Дариан. Твоё настоящее имя? – дракон внимательно посмотрел в глаза мальчишки, который от смущения, злости и обиды готов был зареветь.

– И что с того! У тебя вообще нет имени! – Дариан, сам испугавшись вырвавшихся у него слов, поспешно закрыл рот ладошкой и сжался в предчувствии удара. Но ни через секунду, ни через минуту ни пощёчины, ни подзатыльника он так и не получил. Над дорогой повисла гнетущая тишина. Спокойный голос дракона в этой тишине показался Дариану оглушающе громким.

– Ты прав. У меня нет имени. Поэтому я решил воспользоваться твоими воспоминаниями о Яре.

Дариан закусил губу и кивнул.

– Как думаешь, мы до заката доберёмся? – спросил он, пытаясь уклониться от неприятной темы.

– Да. По ощущениям этого взрослого, до деревни самое большее полдня пути. К вечеру будем на месте.


Солнце палило нещадно. Дышать перегретым воздухом стало тяжело.


– Устал? – спросил дракон.

– Нет, – поспешно, даже не задумавшись, что он чувствует, ответил Дариан.

– Если устал, можем свернуть к речке и отдохнуть. Я, например, устал.

– Переждём жару под деревом? – веселея на глазах, переспросил Дариан.

– Да, – улыбнулся дракон и поспешил в сторону звенящего неподалёку ручья. Даже в человеческом теле его слух был куда острее, чем у любого из людей.

Напившись воды, Дариан и дракон устроились в тени дерева. Дерево было огромным, с витыми корнями и раскидистыми ветками, которые поднимались высоко в небо, укрывая путников от солнца шелестящей зеленью.


– Ты сказал, что Яр твой самый любимый из людей.

Дариан нахмурился:

– Он заботился. Маме моей обещал. Но был и правда хорошим. Все его любили. Знал много, учил меня. Всегда называл Дарианом. Говорил, что это значит «подарок богов», и что иметь такое имя – настоящее счастье. Никогда его не сокращал, хотя все звали Дарькой. А потом он умер и не выбрал преемника. Он же старейшиной был. Я, пока тебя не увидел, и говорить-то не мог. Яр умер и… что-то случилось. Все спрашивали, спрашивали, а я не мог ничего ответить. Новый староста иначе, чем дрянным отродьем, не называл, вот и привязалось, сам не заметил как. А за ним и дети начали повторять. Так я и стал Дрянь.

– О, я понимаю. Грустные воспоминания, – дракон, очень довольный своей проницательностью, с таким упоением описал увиденное в сознании Дариана, что не сразу заметил, как тот сорвался с места и понёсся в сторону тракта, словно за ним гналась стая волков. Раздражённо рыкнув, дракон поспешил следом, догнал мальчишку уже у обочины, поймав за руку. Глупый ребёнок! Разве он не понимает, что опасно вот так, одному, выбегать в открытое поле?!

– Ты чего? Куда побежал?

Дариан резко отдёрнул руку и сердито уставился на дракона:

– Вечно ты в душу лезешь! Просил же… А ты!

– Не думал, что это тебя так расстроит. Все люди такие?

– Да мне-то откуда знать? Это же только ты мысли слышишь.


Дракон встревоженно посмотрел в небо, потом на дорогу, уходящую вниз под холм.

– Я не контролирую всё это и не до конца понимаю людей. Не хотел никуда лезть, – голос дракона звучал растерянно. Ты понравился Седому, знаешь? Он поэтому про Селима сказал. Спросим у него, можно ли остановиться на ночь. А завтра исследуем округу, отдохнём, добудем сеть, если она так нужна, и одежду. А то люди думают, что я тебя не кормлю и вообще где-то украл. Нужно будет увидеть как можно больше людей, чтобы лучше понимать, что происходит. Заодно узнаем побольше и про драконов.

И следом подумал: «Мне нужно научиться быть человеческим вожаком. Непорядок, когда не понимаешь, что вообще творится в твоей стае»

– Не убегай больше, – старательно сдерживая недовольство, добавил дракон и, не оборачиваясь, пошёл вперёд.


Дариан постоял немного, спохватился, догнал дракона и пристроился рядом, шмыгая носом. Слёзы, высохшие было после того, как дракон рассказал про деревню, снова подступили к горлу. Злясь и на себя, и дракона, Дариан до боли прикусил губу. Почему он даже не посмотрит на него, почему молчит?!

«Надо дойти с драконом хотя бы до деревни, а потом можно будет что-то ещё придумать», – решил обидевшийся Дариан.


Солнце перестало припекать так нещадно, раскалённый воздух начал снова наливаться ароматами трав и трелями кузнечиков. Дракон, не привыкший разговаривать помногу, так и молчал всю дорогу. Шёл молча и Дариан. Изо всех сил он старался не дать дракону понять, как он устал и как сильно хочет пить. Говорить ему пока совершенно не хотелось.

## Ночь в трактире

Воздух стал совсем холодным. Солнце почти спряталось за крышами домов.

Дариан, заметив играющих у обочины мальчишек, тут же бойко спросил:

– Эй! Где Селима найти?

– Прямо идите, не пропустите, – крикнул кто-то из общей кучи-малы.


Трактир оказался уютным и тихим, без шумных посетителей, с круглыми деревянными столиками и широкой стойкой, за которой возвышался упитанный мужчина в затёртом фартуке с полотенцем через плечо.

– Добро пожаловать в трактир «Две дороги»! Здесь всегда рады гостям! – радостно воскликнул хозяин.

– Добрый вечер. Мы хотим остановиться здесь на некоторое время. И ужин на двоих, – устало проговорил дракон, в упор посмотрев сначала на приветливого хозяина, потом на ребёнка, и невпопад добавил: – Мы от Седого.

– Друзья Седого – мои друзья, – уже спокойнее ответил трактирщик. – Я Селим. А вы не стойте с дороги, садитесь! Ужин Мар сейчас принесёт. Надолго в наши края?

– Мы останемся на два месяца, – ответил дракон и, положив на стойку четыре золотых, добавил: – и я буду очень благодарен, если нам принесут обувь, одежду и рыболовную сеть.

– Конечно, господин, мы всё сделаем, – хозяин поспешно сделал вид, что ничуть не удивляется странному пожеланию: золотые монеты в здешних краях были редкостью, – Комната для вас уже готова. Пожалуйста, ешьте и чувствуйте себя, как дома.

Визит странных постояльцев окупил содержание трактира на месяц вперёд, а, значит, о гостях нужно было позаботиться, как следует. Тем более, что они явились по совету друга. И всё-таки трактирщик решил признаться:

– Два месяца постоя здесь стоит два серебряных, не больше.

– Возьмите всё. И принесите ужин. Мы и правда устали с дороги.


Трактирщик был неглуп и дальше настаивать не стал. Пусть незнакомец и вызывал у него немалые подозрения, ребёнок на сына не походил, выглядел испуганным и усталым, но вызнавать подробности – себе дороже.


Дариан так и молчал. Молча он съел удивительно наваристый суп, молча, лишний раз не поднимая головы, дожевал булочку.

– Мне нравится человеческая еда, – дракон увлечённо вылавливал из горшка кусочки мяса.

Детёныш продолжал молчать, хотя обычно разговоры о людях увлекали его. Дракон насторожился:

– С тобой всё хорошо, Дариан?

Дариан отрицательно покачал головой.

– Устал? Тогда лучше поскорее лечь спать.

За окном лаяла собака и смеялись мужики, давно стемнело, и стало совсем холодно. К столику подошла молодая девушка.

– Ваши покои готовы, господин. Если вы закончили трапезу, я вас провожу.

Дракон, так и не дождавшись ответа от ребёнка, поднялся из-за стола:

– Да. Идём, Дариан. Тебе нужно отдохнуть.


Выделенная им комната оказалась большой, с широким камином, перед которым была расстелена пушистая шкура. В углу стоял круглый стол и пара стульев. Девушка предложила гостям располагаться и открыла ещё одну дверь, за которой виднелись две небольших спальни с кроватями и комодиками.

– Позовите Лану, если что-то понадобится, – сказала девушка и поспешила уйти.

Дракон решительно выдвинул один из стульев, уселся и потянул упирающегося Дариана к себе. Тот напряжённо вытянулся перед драконом, глядя мимо него и продолжая молчать.

Дракон не выдержал первым:

– Я обещал, что не буду читать твои мысли, так?


Дариан, всё так же молча, зло уставился в пол.

– И я этого не делал, и не делаю сейчас. Так что я не понимаю, в чём причина твоего молчания, – голос дракона звучал раздражённо: ведь детёныш сопротивлялся. Неважно, что при этом он смирно стоял, где поставили: он сопротивлялся своим молчанием, своей напряжённой позой. Словно бросал дракону вызов. Но стоило поставить ребёнка перед собой, коснуться хрупких напряжённых плеч, и дракон понял, как нелепо было бы бороться с маленьким в ответ.


И потому продолжил чуть мягче:

– День был длинный, мы долго шли, ты устал. Ляжешь спать прямо сейчас, а завтра будет новый, хороший день.

С этими словами он подхватил упирающегося ребёнка на руки и отнёс к ближайшей кровати. От неожиданности Дариан окончательно потерял дар речи. В этот раз не от злости или обиды – от удивления. Никто прежде не брал его на руки. Не прижимал к себе так бережно.


Убедившись, что упрямо молчащий ребёнок наконец уснул, Дракон подбросил дров в камин и ещё долго рассматривал звёзды за окном. Отсюда они казались такими далёкими, что сердце сжималось от тоски. Дракон устало провёл ладонью по лицу. Ему тоже не помешало бы немного поспать. Сознание трактирщика оказалось настоящим кладезем полезных сведений, а сон был лучшим способом разложить всё по своим местам. Но спустя всего пару часов беспокойного сна дракон рывком поднялся с постели. Настороженно огляделся: что-то явно было не так. Принюхался. Дрянь! О боги, Дариан. Где этот глупый детёныш?!

Дракон выскочил из спальни, надеясь увидеть Дариана дремлющим у камина. Напрасно. Поспешил в коридор, с грохотом спустился по лестнице и выбежал во двор. Как он мог, как мог не услышать скрипа двери? Как не почувствовал движения воздуха? О горе ему, непутёвому – потерял детёныша в первый же день! Так, понося себя на чём свет стоит, дракон домчался до ворот. По двору разливались тишина и покой, луна, взошедшая в зенит, освещала всё холодным белым светом. Прислушался. Ни звука.

В какую сторону бежать?

Беги, беги, беги – набатом колотилось сердце. Но куда? «На тракт. Прочь от дракона,» – болью отозвалась страшная догадка.

## Свобода


Дариан проснулся, вынырнув из удушающего сна. Что ему снилось, он тут же забыл, зато прекрасно помнил, что собирался сбежать, как только появится возможность. Вот она, хватай золото и беги! Он поспешно натянул новую рубашку и штаны, сунул ноги в сапожки, непривычно стянувшие стопы, и на цыпочках прокрался к двери, молясь всем богам, чтобы его никто не остановил. Золото так и осталось на столе.


«Вовсе я не убегаю», – заверял себя Дариан. «Ведь не навсегда?» – билась тревожная мысль. «Не вернусь», – твердила обида. Так попросту не бывает, чтобы кто-то подобрал ребёнка с дороги и… А что, собственно, «и»? Кто ему вообще этот дракон? Друг? Семья? Да дракон даже слов таких не знает. Если только не выкопал их заодно со всем прочим прямо из человеческих мозгов. Но раз он всё твердит про стаю, то, получается, не выкапывал ничего? Поглощенный своими сомнениями, Дариан даже не заметил, как добрался до конца деревни, где тропинка уходила к мосту через небольшую речку. Cел на середину моста и свесил ноги. Так он и сидел некоторое время, наблюдая, как переливаются в лунном свете камни на дне. Размышлял, отправиться ли дальше вглубь леса, где будет хотя бы чуточку теплее.


Крыши домов почти скрылись за холмом. На миг Дариан страстно пожелал, чтобы дракон узнал о его побеге. Чтобы испугался, отправился на поиски и непременно его нашёл. Глупое желание. Никто за ним не придёт.


Дракон мчался в сторону леса со всех ног, проклиная дурного, упрямого детёныша, а заодно и собственную невнимательность. Деревня уже почти осталась за спиной, дальше только дорога в лес, а Дариана всё не видно. Неужели встреча с волком его ничему не научила? Да нет, конечно, научила: тому, что появится дракон и спасёт его. Взгляд его скользнул вдоль берега, зацепился за стоящую на мосту фигурку. Дракон тут же замер на месте, приглядываясь. Рядом обнаружилась вторая фигура, повыше. Проклиная слабое человеческое тело, он снова сорвался на бег.


Дариан так и сидел бы на мосту, но вдруг из леса появился незнакомец, с ног до головы закутанный в плащ. Стоило ему встретиться с мужчиной взглядом, и он вмиг пожалел, что не остался в тёплой постели. Мальчик хотел было со всех ног броситься назад, но тут же понял, что не может пошевелить и пальцем. Тело окаменело, стало чужим.


Незнакомец в ответ на неуклюжие попытки сопротивления лишь рассмеялся.

Его вкрадчивый бархатный смех не вызывал ничего, кроме ужаса. Наученный даже в улыбке замечать тень угрозы, Дариан мгновенно понял: это конец.

– Славный детёныш, – проговорил незнакомец, устраиваясь рядом. Волосы его были такими же длинными, как и у его дракона, непривычно светлыми, почти белыми. Резкие надменные черты лица еле заметно кривились: незнакомец тщетно пытался сдержать брезгливое выражение.

– Не нужно меня бояться. Я пришёл, чтобы помочь тебе, – в голосе незнакомца не было ни ноты издёвки, он говорил тепло и приветливо, и это давало ложную надежду. А о ложных надеждах, как казалось Дариану, он знал всё. – Моё имя – Эрухар. Впрочем, тебе оно вряд ли что-то скажет. А если ты не только мил, но и умён, к концу нашей встречи ты забудешь и меня, и моё имя. Но я подарю тебе взамен кое-что другое.

Дариан молчал. Сердце истошно колотилось даже не в груди, а где-то в глотке, готовое выскочить наружу.

– Ах, да. Тело. Я сковал тебя, чтобы ты не умчался от меня, словно заяц. Вреда я тебе не причиню. Это было бы, по меньшей мере, жестоко, а я не выношу бесполезной жестокости, – самодовольно добавил мужчина. – Я рад, что ты, влекомый обидой и разочарованием, пришёл сюда сам. Из-под носа Алурана я бы тебя увести не сумел.

Дариан дёрнулся, как от удара. Алуран?

– Не надо кричать, дитя. Иначе нас услышат, и ты не получишь того, что так отчаянно желаешь. Я заберу все воспоминания о драконе, а заодно – о твоей матери, о боли и унижении, заберу твои шрамы, все до единого. И дам тебе любящую семью. Они будут растить тебя, как сына. Любить так, как никогда не сможет дракон. В моей власти стереть твоё прошлое, изменить настоящее и создать пути будущего. Если ты согласишься. Если скажешь бегущему сейчас через холм, что уходишь со мной по своей воле. Поверь, у Алурана уже есть клан, есть дом, где его очень ждут. Только тебе там не место. Разве ты не хочешь, чтобы тот, кто спас тебя, был счастлив? Всего одна фраза, дитя: «Алуран, я ухожу от тебя по своей воле». Запомни хорошенько. Мирозданию нужно, чтобы ты верил в то, что говоришь. Иначе ничего не получится. Смотри, а вот и он, – мужчина развернулся, указывая на бегущего по дороге вниз с холма дракона:


– Ух, и задаст он тебе трёпку. На твоём месте я был бы рад не возвращаться. Смотри, как поднимается пар от его тела. Он же почти не контролирует свою силу, – со скрытым удовольствием продолжал чужак. Дариан же до сих пор не мог произнести ни слова. И уже совсем не потому, что не хотел.


Чем ближе был дракон к Дариану и странному незнакомцу, тем сильнее в нём полыхал гнев. Он окончательно перестал понимать, на что или кого злится.


– Дариан! – Дракон подбежал к мосту и остановился, пытаясь понять, что происходит. Чужак стоял, положив обе руки на плечи Дариана. Наплевав на все свои обещания, дракон попытался заглянуть за тонкую пелену сознания детёныша, но тут же налетел на непробиваемую стену.


– Не так быстро. Это сознание – мой трофей. И у нас уже заключена сделка, верно, человек? – предостерегающе произнес Эрухар, аккуратно заправив за ухо ребёнка выбившийся локон.


– Что? Что он тебе обещал, Дариан?!


– Я обещал ему настоящую человеческую семью. Тепло и любовь, что так нужны каждому ребенку. В обмен на твою свободу.


– Кто ты такой? – первый ужас понемногу уступал место голосу рассудка.

– Меня зовут Эрухар, дитя. Я глава Южного клана. Окажи же ответную любезность, назовись и ты.

– Я Дракон, – ответил дракон, старательно скрывая смущение.

– Алуран, – севшим голосом проговорил Эрухар. Улыбка с его лица сползала медленно, неумолимо, сквозь маску юности проступали прожитые века. – Так тебя звала мать. Когда ты ещё был яйцом.

Глаза юного дракона расширились от удивления. Но сейчас у него были дела поважнее.

– Неважно, кто ты, и кто я. Отпусти моего детёныша.

– Ничем-то тебя не смутить. Но не так быстро, дракон, – Эрухар обратился к Дариану: – Всего одна фраза. Ты же умный мальчик. Я возвращаю тебе голос и волю. Выбирай мудро.


И Дариан рванул к своему дракону со всех ног, с силой врезался в него и выдохнул, лишь когда понял, что дракон крепко обнимает его в ответ, задвигая к себе за спину. Тело его и впрямь было горячим, как раскалённые на солнце камни.


– Ай-ай-ай, какой глупый детёныш. А как же семья, счастье? Вы, люди, так жаждете этого призрачного счастья, что готовы убивать и сеять боль ради него. Почему же ты от него отказываешься?


– Заткнись и убирайся, пока цел, – едва сдерживаясь, прошипел Дракон.


– Не могу. Пока не получу свой ответ, – спокойно ответил Эрухар.


– Я не хочу уходить, – еле слышно прошептал Дариан, едва сдерживая слёзы.


– Не хочешь? Какая жалость. Он ведь никогда не станет человеком. Никогда не будет тебе отцом, как бы ты этого ни хотел. Разве ты не понимаешь, что ему будет лучше с себе подобными?


Дариан только крепче вцепился в Дракона и зажмурил глаза. Это всё просто страшный сон. Нужно просто проснуться. Нужно… Получилось! Угол обзора вдруг резко изменился. Под коленями оказалось что-то теплое и шершавое. Но это была вовсе не постель. За какое-то мгновение Алуран перетёк назад в облик дракона, а Дариан оказался на его спине, крепко ухватившись за шипы.


– Я сказал – убирайся, пока цел, – прогрохотало над лесом.


Эрухар и глазом не повёл.


– Неплохо. Пусть будет так. Дракон Алуран. Запомни своё имя. На дорогах между мирами без него никак не обойтись. Твоё имя навсегда вплетено в нити мира. Имя – это дорога домой. Я ещё вернусь, а пока, – Эрухар обратился к ребёнку, – если всё ещё не передумал, если готов делить кров с драконом, повторяй за мной: «Я остаюсь с тобой по своей воле».


И Дариан вдруг со всей возможной ясностью осознал: Эрухар хитёр, и просто так его не отпустит. Нужно сделать всё правильно.


– Алуран, я остаюсь с тобой по своей воле, – мягкое свечение окутало тело ребёнка, разжимая тиски.


– А ты неглуп, – склонив голову набок, проговорил Эрухар и обернулся огромным чёрным драконом. На мгновение он задержал полыхающий взгляд на юном драконе и легко взлетел в ночное небо. Над лесом вновь воцарилась тишина, которую нарушало только тяжёлое горячее дыхание.


Дариан всем телом ощущал, как движется воздух в огромных лёгких. Попробовал слезть. До земли было прилично. Слезать тут же расхотелось. Но, если быть до конца откровенным, Дариану просто не хотелось смотреть дракону в лицо.

А сидя на спине можно было просто слушать размеренное дыхание и совсем не думать обо всём, что здесь только что произошло. Поэтому, когда длинная шея повернулась, и мощные челюсти потянули за ворот рубашки, Дариан от неожиданности вскрикнул. И немедленно был довольно ловко стащен на землю прямо перед носом Алурана. Дракон смотрел так внимательно, что Дариану стало не по себе, и он со всех ног рванул в сторону деревни, лишь бы не пришлось объясняться ещё и перед взбешённым взрослым в теле трёхметрового дракона. Убежать далеко не удалось. Что-то тяжёлое беспардонно опрокинуло его в холодную от росы траву. Дариан попытался было вырваться из-под когтистой лапы, но был награждён предупреждающим рыком и вдавлен в землю с такой силой, что стало больно даже вздохнуть. Оставив тщетные попытки удрать, Дариан обмяк под тяжестью драконьей лапы, в ужасе глядя в янтарные глаза, и понял вдруг, что совершенно не узнаёт того дракона, что встретился ему в первый раз. Стало страшно. По-настоящему страшно. Стоило оставить попытки вырваться, как лапа перестала сдавливать кости до трещин, но никуда не делась, хотя дышать стало легче.


– Ну? Скажешь что-нибудь? – прорычал дракон без единой нотки тепла. Никогда раньше Дариан не видел его таким. И куда девался прежний дракон, который так яростно прогонял чужака.


– Я не хотел!


– Лжец.


– Не лезь в мою голову!


– Не смей мне лгать! Я спрошу ещё раз, и, если услышу хоть крупицу лжи в твоём голосе, ты очень об этом пожалеешь.


– Я уже жалею, – со слезами в голосе прокричал Дариан и отвернулся от собеседника, насколько позволяла мощная лапа.


Лапа дракона вдруг стала очень горячей, и уже через мгновение перед Дарианом оказался Алуран-человек. Он молча взял Дариана за запястье и повел обратно в трактир. Вырвать руку из унизительной хватки Дариан не сумел. Алуран только сильнее дёрнул упирающегося мальчишку, сбив его с ног. К горлу снова подступил ком. Задетая гордость требовала реванша.


– Ненавижу тебя, – пробормотал он, воинственно вскинув голову.


– Я, кажется, уже говорил о лжи?


– Сейчас ненавижу!


Алуран тотчас отпустил руку Дариана.


– Иди.


– Что?


– Ты хотел убежать ночью. Так вот, разрешаю тебе. Иди.


– Но, Алуран! – имя вырвалось само по себе. Дариан испуганно взглянул на дракона и замер. Не увидев на его лице ни ненависти, ни отвращения, Дариан начал понимать, чего от него хотят. Он пристыженно опустил взгляд и прошептал:


– Я не хочу.


Каково же было его удивление, когда сверху донёсся усталый вздох, и тёплая большая рука сжала его ладошку.


– Ты очень меня напугал.


– Угу…


Стыд, радость и вина смешались в один комок, холодя внутренности. Дариан шагал рядом с Алураном, стараясь не смотреть на мужчину.


– Но, знаешь, я должен тебя похвалить, – неожиданно весело продолжил дракон. – Ты догадался назвать моё настоящее имя прежде, чем согласился остаться. Это было очень-очень мудро. Эрухар рассчитывал, что ты повторишь за ним слово в слово. Тогда тебе бы пришлось уйти с ним, и я бы не смог ему помешать.


– Значит, ты больше не злишься? – с надеждой переспросил Дариан.


– Не злюсь. Надеюсь, что теперь ты дважды подумаешь, прежде чем убегать от меня в лес, прямиком дракону в пасть.


## Сладости и гадости


Просыпаться утром Дариан решительно не хотел. После бурных событий ночи новый день не сулил ничего хорошего. Всем собой он чувствовал, что попал в историю. Именно в такую, где о нём кто-то заботится и оберегает… но вот незадача – в реальности всё оказалось намного хуже, чем в мечтах. Дариан чувствовал себя маленьким, зависимым, слабым, и это чувство ему совсем не нравилось.


Алуран проснулся рано. Вернее, он не ложился вообще, сидел и смотрел то на Дариана, то в окно. Из головы не шёл Эрухар и собственное вновь обретённое имя. В том, что имя действительно его, сомневаться не приходилось. Последним взглядом Эрухар передал часть образов-воспоминаний. О полёте, о небе, и мелодичном голосе, напевающем над яйцом: «Алуран. Мой Луран». Всё, чем так щедро поделился Эрухар, манило и звало. Быть частью. Быть своим. Без оглядки, без условий и оговорок. Навсегда стать частью стаи.

От невесёлых мыслей его отвлёк Дариан. Мальчик укутался с головой в одеяло и грустно смотрел на дракона.


– Помнишь, я тебе говорил, что мы отправимся на рынок, узнаем побольше о деревне и о драконах, и найдём сеть для тебя?


– Угу.


– Так вот, сеть уже принесли хозяину трактира. Он оставил её вместе с завтраком на столе.


– Угу, – недовольно пробурчал комок одеяла.


– Пошли есть, – Дракон легко поднялся с кровати, разминая затёкшую во сне шею. По-прежнему раздражающе короткую.


– Угу, – всё так же односложно ответил ребёнок и прошлёпал за драконом босиком по деревянному полу, втайне радуясь домашнему уюту.


– Кто из нас двоих человек, Дариан? Иди умойся для начала, – Алуран стоял, опираясь на спинку стула. Над столом поднимался ароматный пар от каши и крынки с молоком.


– Это-то ты от кого нахватался, – пробурчал мальчик, надеясь, что его не услышат. Что, конечно, было совершенно невозможно.


Алуран уже сидел за столом и удивлённо нюхал молоко. Дариан пододвинул к себе стул и аккуратно сел напротив. Подтянул поближе миску с кашей, наслаждаясь теплом и запахом дома.


В окно уже светило ласковое солнце позднего лета, высвечивая каждую пылинку в воздухе. Может, он вчера всё же сделал правильный выбор? Ведь именно так и выглядит счастье.


– Молоко мне не нравится, – припечатал Алуран. – А нахватался человеческого я от каждого встречного, и, поверь, я был бы счастлив сказать: «понемногу от каждого встречного», но, похоже, мне предстоит очень долго выяснять, что мне подходит, а что нет. В конце концов, я не трактирщик Селим, у меня нет ни дочери, ни внуков. Я, в конце концов, даже не странник, который всю жизнь посвятил исследованиям. Но, в целом, все они не так уж и плохи. И в любом случае умывание тебе не повредит.


– Пффф. А тебе не навредит молоко. Вообще-то оно полезно, – ответил Дариан со знанием дела. Алуран флегматично пожал плечами.

– Всё равно не нравится.


На его жест ребенок счастливо улыбнулся. Это всё тот же, его, старый добрый дракон. Дариан слегка откинулся на высокую деревянную спинку стула, недовольно поморщившись, спустил ворот рубахи и пощупал стремительно наливавшийся синевой кровоподтёк. Хорошо, что в этот момент Алурана позвал хозяин трактира, и те о чём-то разговаривали в коридоре. Иначе было бы жутко неловко. Не хотелось, чтобы дракон жалел его или, того хуже, чувствовал себя виноватым. Выдумает себе что-нибудь, и плакал их поход в деревню. Стоило Алурану вернуться к столу, как Дариан тут же принялся доедать кашу. Дракон довольно кивнул, отметив хороший аппетит своего ребёнка (а как ещё называть детёныша, который теперь вроде как твой?), и потрепал его по волосам, взлохматив и без того непослушные пряди.


– Что тебе сказал трактирщик? – спросил Дариан.


– Вчера я рассказал ему, что мы интересуемся драконами и нам нужен исследователь. Селим нашёл одного. Если хочешь, после прогулки по рынку зайдём к нему в гости.

– Хочу, – радостно воскликнул Дариан и вскочил из-за стола, готовый отправляться в путь прямо сейчас.


– Помоги мне отнести посуду на кухню. Не хочу, чтобы посторонние заходили к нам чаще, чем это необходимо, – Дариан кивнул и, взяв крынку с молоком, пошёл за Лураном. «Луран» звучало проще, чем «Алуран», но называть так дракона вслух Дариан не решился. В конце концов, его собственное имя дракон ни разу ещё не сокращал.


Деревенский рынок был маленьким и уютным.

По рынку бегали мальчишки и девчонки, трепыхались на ветру разноцветные ленты, торговцы наперебой предлагали кур, яйца, свежее мясо. Повсюду витал аромат булочек, смешиваясь с запахом поднятой пыли. Дариан шёл рядом с Алураном и с упоением глазел по сторонам.

Словно на праздник попал. В самое сердце потока жизни.


Алуран же увидел булочницу и решительно направился к ней, схватив Дариана за руку.


– Эй! Я сам могу! – запротестовал Дариан, возмущаясь, что его тащат с такой силой.


– Идём быстрее! Как вкусно пахнет! Это точно оттуда.


С тех пор, как мама Дариана умерла, тот обычно даже не смотрел в сторону вкусных булочек. Зачем себя расстраивать лишний раз, если просто сытно поесть само по себе было большой удачей? Вот и сегодня он даже не подумал попросить дракона. Понятно же, что нельзя. Удивительно, но просить не пришлось. Словно ребёнок, дорвавшийся до сладостей, дракон пробовал разные булочки и ватрушки, наперебой предлагая их Дариану, расхваливая особенно понравившиеся. Расплатился уже наученный недавним опытом Алуран медью, чтобы не смущать местных: обменял золото у трактирщика перед походом на рынок. Если они собирались задержаться в деревне надолго, самое время было привыкать к здешним порядкам.


Руки Дариана оттягивала огромная корзина с булочками и другими сладостями. Он шёл и с удивлением ловил завистливые взгляды других детей. Алуран же встречал неодобрительные взгляды взрослых и, если бы не способность читать человеческие мысли, был бы немало озадачен.


В мыслях всех встречных взрослых Алуран выглядел неразумным, потакающим любому капризу, не берегущим здоровье своего подопечного.


А потому весь остаток пути дракон шёл и думал, как бы намекнуть Дариану, что съесть всё сразу – не самая лучшая идея.


В тот самый момент, когда он уже обернулся к Дариану, что-то больно кольнуло в груди, и взгляд Алурана выхватил из толпы мужчину в чёрном плаще. На Эрухара тот был совершенно не похож, но всё же чем-то неуловимо его напоминал. Решив на всякий случай не связываться, Алуран поспешил в противоположную сторону.

## Клинок

Сразу после похода на рынок решено было наведаться к исследователю, который оказался заодно ещё и местным лекарем.


Высокий, худой, светловолосый до бесцветности, с обветренными, вечно искусанными губами. Выгоревший. Высохший то ли на солнце, то ли от жизни как таковой человек. Но какую жизнь должен был вести деревенский лекарь, чтобы выглядеть так?


– Алуран, – Дариан с сомнением затормозил – А нам точно сюда? Этот человек совсем не похож на лекаря…

В представлении Дариана все лекари были добродушными стариками и старушками, распространявшими вокруг себя уют, полными света и жизни, всегда знающими, что делать и что говорить. Местный же лекарь отличался разительно.


– Я Лех, – коротко представился мужчина, – Селим предупреждал, что вы можете зайти, – голос лекаря оказался под стать внешности: хриплый, приглушённый, полностью лишенный интонаций, – Я подготовил для вас некоторые книги. Надеюсь, вы обучены грамоте.

Алуран приподнял бровь, задумался, словно вспоминал что-то, и решительно проговорил:


– Конечно, – а следом подумал, что надо бы и обучением Дариана заняться. Возможность проникать сквозь ментальное поле людей позволяла драконам впитывать языки, письменность, символы, историю целых народов. Ребёнку же придётся всему учиться самому.


Лекарь пригласил обоих в дом. Двигался он плавно, но с трудом, словно сам воздух ему мешал, и при каждом движении приходилось прилагать усилия. Эта странная манера вызывала у Алурана ничем не объяснимую внутреннюю дрожь. Но что могло в этом худощавом, буквально умирающем, человеке быть опасного? Повадка хищника. При всей худобе, нескладности и потухшем взгляде, Лех излучал её всем своим существом. Длинные тонкие пальцы. Выпирающие скулы. Цепкий взгляд. Улыбка вымученная, натянутая, но уголки тонких губ всё равно кажутся лисьими, скрывают за доброжелательностью дурной нрав. Алуран впервые видел такого человека и совершенно не мог его понять. Сознание лекаря было открытым, не защищённым ничем. Легко можно было ощутить и беспокойство, и тревогу, и любопытство. Ожидаемый набор ощущений. Но шагом дальше стояла тошнотворная непроглядная пелена. Ни мыслей, ни образов, ничего кроме смутных отголосков довольно сдержанных чувств.


– Вот вам на первое время, – лекарь, перевязывая стопку книг, бросил на Лурана пронзительный, изучающий взгляд, но затем добавил вполне искренне:

– Сам я с радостью отвечу на все вопросы.

– А вы правда исследователь? – робко спросил Дариан, выглянув из-за спины дракона.


– Да. Иногда я путешествую в соседние государства, написал пару собственных трудов, – скромно проговорил Лех, явно польщённый вниманием маленького гостя. – Может, чаю? Заодно расскажете о себе, – расспросов Алуран не ожидал. А Дариан так и вовсе не знал, в какую сторону врать теперь.


Взяв чашку в руки, дракон завёл старую песню:

– Мать мальчика умерла, и мы надеемся найти в этой деревне новый дом. А что до знаний о драконах – мы слышали некоторые легенды по пути, ребёнку, да и мне самому, стало интересно узнать о них побольше.


– Понимаю, – казалось, Лех наконец расслабился.

Алуран был доволен: играя смыслами, он не сказал ни слова лжи. Они поговорили ещё немного. Жалостливый Дариан угостил Леха булочками. С наполовину опустевшей корзинкой они вышли из дома лекаря. По дороге снова встретили играющих мальчишек, слово за слово, и Дариана уже звали присоединиться. Он вопросительно посмотрела на дракона.

– Возвращайся до заката, – согласился Алуран и направился в трактир в одиночку. Его ждал увлекательный день наедине с книгами.


На деревню опустились обычные для здешних мест туманные сумерки. Лениво звенели колокольчики сытых коров. Малышня шумной гурьбой разбегалась по домам. Алуран, обложившись пыльными трактатами, сидел за столом и что-то сосредоточено выписывал. Пролистав полтома Книги Пустошей, дракон тревожно поднялся и огляделся. За окном последние лучи солнца едва касались верхушек гор. Двор трактира погрузился в бархатную темень. Алуран спустился вниз, где трактирщик уже растопил камин, а по столам разносили ароматные блюда.


Алуран спускался вниз по лестнице, выискивая в толпе вихрастую макушку Дариана, и едва не споткнулся. Чудом удержав равновесие, он посмотрел, наконец, под ноги и увидел две пары косичек. Ребёнок дёргал его за штанины, отчаянно жестикулируя и лепеча про Дарьку, скалы и обрыв. В мыслях у девочки была всего одна картинка – пещера и слова: «Я только посмотрю, что там, и вернусь». Алуран остановился. Девочка тоже встревоженно замерла. Дракон опустился на колено, и проговорил очень спокойно, держа девочку за плечи.


– Я знаю, где Дариан. Отправляйся домой. Я позабочусь о нём.

Девочка запоздало кивнула, отходя от испуга. А Алуран побежал к северной границе деревни, где прямо над крайним домом нависали скалы.


Дариан застрял. Опухшую, натёртую до крови ногу вытащить не получалось совсем, даже пошевелиться лишний раз – и то больно.

Пещера была маленькой и тёмной, он и не заметил, как нога провалилась между двумя валунами. Пройти дальше, естественно, не получилось. Попытки вытащить ногу рывком или раздвинуть камни успеха не принесли. Дариан отчаялся и крикнул Лие, своей новой подруге, чтобы та нашла и привела Алурана. На вопрос, кто это и как его узнать, Дариан не нашёл другого ответа, кроме: «Это мой дракон. У него почти синие волосы. Он не похож на взрослого совсем».


В пещере окончательно стемнело, только снаружи едва брезжил свет. Как обидно было застрять! В первый раз отправился в горы самостоятельно – и сразу же такой позор! Теперь Алуран никуда не отпустит его одного. Если только Алуран вообще его найдёт. Ох, и ругаться же он будет! Если бы только ругаться. А если… Нет, Алуран ведь даже не знает, что так можно. О синяке на спине Дариан предпочитал не вспоминать. Быть найденным расхотелось моментально. Он посидит здесь до утра, а потом отёк спадёт, и ногу можно будет вытащить. Тогда он тихонько вернётся в спальню, Алуран и не заметит.


Откуда-то снизу донеслась негромкая ругань и стук осыпающихся камней. Нашёл.


– Дариан! Боги! Где ты? – в пещеру Алуран мог протиснуться только по плечи.


– Я застрял, – пискнул Дариан. – Нога провалилась и распухла, не могу вытащить.


Алуран подавил рык, стараясь не пугать ребёнка.

Он протянул вперёд руку, пролез чуть дальше и, наконец, нащупал ногу, зажатую между камнями. Принюхался. Пахло кровью. Только этого не хватало. Алуран попытался потянуть Дариана на себя, попутно раздвигая камни – не вышло. «Дело дрянь», – подумал дракон и усмехнулся. Действительно, Дрянь, и не поспоришь.


Дариан, почувствовавший перемену в настроении дракона, робко спросил:

– И что теперь?


– Думаю, мне придётся вернуться за факелом и заодно зайти к кузнецу. Может, он что подскажет. Лапу твою я перегрызать не собираюсь, и не проси, – сурово добавил Алуран, и Дариан нервно улыбнулся: если шутит, значит, не злится, да? Значит, всё хорошо?


Внезапный толчок и порыв ветра нарушили хрупкую идиллию.

– Мне донесли, что на границе наших земель появились человеческие детёныши. Не думал, что мои дозорные настолько слепы и не узнали собрата.


– Собрат пришёл по-человечески, на двух ногах – усмехнулся дракон, вылезая из пещеры.


– И что же ты и твой человеческий щенок здесь забыли? Это земли драконов, и здесь не место для людей.

– Дариан застрял совершенно случайно. У него не было никаких дурных намерений в отношении тебя и твоих земель. Мы уйдём, как только сможем. Но мне нужно вытащить его ногу из тисков.

Эрухар сделал вид, что задумался.

– Если пообещаешь мне прийти сюда завтра на рассвете, я отпущу щенка прямо сейчас.

До смешного очевидная хитрость. Эрухар мог просто вынудить Алурана прийти, вовсе не обещая освободить ребёнка, но ему, похоже, больше нравилось играть с молодым драконом.

– Я приду, – поспешно ответил Луран.

– Нет, так не пойдёт. И ты это знаешь, не зря же читаешь свои книжки. А уж о том, чтобы у лекаря точно были нужные, я позаботился лично.

Молодой дракон вздохнул и нехотя добавил:

– На рассвете завтрашнего дня я буду здесь, Эрухар. Доволен?

– Умница. Быстро учишься, – Эрухар провел когтем по отвесной скале, и из пещеры донёсся вскрик и приглушённые всхлипы. – Я на твоём месте давно бы выдрал щенка. Повадится в пасть дракона голову совать – вытащить не успеешь, – с этими словами Эрухар легко оттолкнулся от земли и чёрной тенью скрылся в скалистом ущелье.


Алуран повернулся к застывшему Дариану. Цепляясь за отвесные стены, дракон подобрался поближе и, подхватив ребёнка на руки, легко спрыгнул вниз, а затем, усадив Дариана на землю, принялся осматривать его ногу.


– Сильно болит? – встревоженно спросил Алуран.

– Не очень, – солгал Дариан, и тут же весь подобрался, словно сочувствие Лурана причиняло ему физическую боль.

– Отнесу тебя домой. Не вырывайся.


Алуран снова поднял Дариана на руки и осторожно начал спускаться вниз.


По пути к деревне Дариан извёлся настолько, что молчать дальше не мог:


– Я случайно провалился, – прошептал он куда-то в шею дракона.

– Случайно, – с улыбкой в голосе подтвердил Алуран.

– Я бы вернулся до заката.

– Конечно, – легко отозвался дракон. Прозвучало подозрительно дружелюбно. Так не бывает. Не должно было быть.

– Правда? – удивился Дариан. Он ещё ни разу не видел взрослого, который бы так запросто соглашался с ним.

– Я тебе никогда не лгу, – ответил дракон.


Дариан смутился и подумал, что сам-то он солгал Алурану про ногу. В картине мира Дариана лгать ради спокойствия ближнего за ложь не считалось. А Алуран тем временем остановился, аккуратно поставил Дариана на ноги и сел рядом прямо на землю.


– Я верю, что ты случайно провалился в тиски, и что, не попади ты в ловушку Эрухара, вернулся бы до заката. Но, Дариан, в пещеру ты полез сам. Никто тебя не заставлял. А ведь оставил я тебя в деревне. Разве я разрешал ходить в горы?

Дариан молчал. Это же риторический вопрос, да? Луран ведь не ждёт ответа? Или…

– Дариан, разрешал или нет?

Дариан грустно покачал головой. Дракон тут же строго проговорил:

– Словами, будь добр.

– Не разрешал, – прошептал Дариан, вытирая вдруг набежавшие слёзы рукавом.

– Помнишь, ты сказал Эрухару, что по своей воле остаёшься со мной?

– Угу.

– Если это так, то я должен знать, что могу доверять тебе, и что ты будешь меня слушаться. Я не стал наказывать тебя за побег: это было бы неправильно. Но если подобное повторится ещё раз, накажу непременно.

Дариан напряжённо кивнул. От него одни проблемы. Вот и Алуран перестал его любить. Что ж, рано или поздно это бы всё равно произошло. Все взрослые одинаковые. Только притворяются, что любят, пока ты их не разозлишь.


***

Когда они дошли до таверны, Алуран поднялся в комнаты через заднюю лестницу, плечом открыл незапертую дверь и усадил Дариана на ближайший стул.


– Посиди немного. Я пойду, разбужу хозяина, пусть пошлёт за лекарем. Вдруг что-то серьёзное.


– Не надо лекаря, – встрепенулся Дариан. Мысль о том, что придётся будить хозяина и звать того самого Леха, повергала его в ужас.

– Сиди смирно. Подозреваю, что если из-за нашей нерасторопности твою ногу придётся отпиливать, Лех не станет сдерживаться и заодно оторвёт мне голову.


– Нет! – ребёнок встрепенулся и жалобно посмотрел на дракона, – Мне и не больно почти. Лекарь только зря проходит туда-сюда. Само заживёт. Всегда всё само проходит.

Отёкшая нога красноречиво свидетельствовала об обратном. Кровь запеклась, но рваные края раны вызывали у Алурана острый приступ беспомощности.

– Я не умею лечить раны, Дариан. А тебе больно.

– Не больно. Не нужно никого звать. Не хочу! – мальчик подобрал снова закровившую ногу под себя, едва сдержав стон. В глазах потемнело, но Дариан привычно сделал вид, что всё в порядке.

– Ты мог сломать ногу. Нужно чтобы Лех тебя осмотрел.

Дариан хотел уже было вскочить на ноги, лишь бы удержать дракона рядом, но встретил острый недовольный взгляд.

– Не спорь со мной, – предостерегающе рыкнул дракон и поспешил к Селиму, что бы тот послал за лекарем.

Лех явился, сбросил на спинку стула плащ – один в один, как тот, что был у Эрухара. Алуран не видел такой одежды больше ни у кого из деревни. Слишком тонкое плетение, слишком редкая ткань. Лех же, не замечая пристального взгляда дракона, закатал рукава, оголил предплечья, испещрённые тонкими шрамами, и разложил на столе инструменты: иглы разных размеров, нити, ножницы и несколько ножей.


Стоило лекарю приготовиться к работе и повернуться к сжавшемуся от ужаса ребёнку, пространство комнаты поплыло, искажаясь. Исчезла связь с привычной реальностью, пропало ощущение времени. За окном разливалась теплая, ещё совсем летняя ночь, одна из тех, что бывают на излёте лета, но, несмотря на это, в комнате запахло дымом, туманами, мхом и гниющей листвой.


Лех в свете свечей казался ещё тоньше, чем днём. На лице выделялись острые, просвечивающие сквозь кожу, скулы, по тонким губам блуждала улыбка, глаза смотрели цепко и холодно. Вид лекаря скорее пугал Дариана, нежели обещал исцеление. Казалось, что ещё немного, и вместо того, что сшить рану, тот разрежет её шире из праздного любопытства.


– Покажи, ногу Дариан, – совершенно буднично попросил Лех, и деловая его манера никак не вязалась с ароматами осеннего леса и тления, которые он принёс с собой в летний день.


Дариан отчаянно замотал головой, забившись от Алурана и Леха в самый дальний угол кровати.


– Дариан, дай Леху осмотреть ногу, – спокойно попросил Алуран.


– Нет, – прохрипел Дариан, собрав все свои жалкие силы и приготовившись сопротивляться.


Ребёнка хотелось дернуть на себя, усадить на колени, чтобы Лех мог, наконец, осмотреть ногу, но Луран сдержался.

– Лех только посмотрит.

Лех из-за стола скептически хмыкнул:

– Я-то посмотрю. А промывать, зашивать и кости править ты сам будешь? Мне и отсюда всё прекрасно видно. Так что Дариан, можешь не жаться к стене. Иди сюда. Покажу, как будем ногу лечить.

Дариан молчал, в ужасе глядя на стол. Лех перехватил его взгляд и невинно поинтересовался:

– Или ты боишься?

Дариан сощурился, поджал губы, отрицательно покачал головой:


– Не хочу, – дрожащий голос выдавал такие глубины отчаяния, что у Лурана закружилась голова от переполнявших ребёнка эмоций. И как только он их сдерживает в таком маленьком тельце?


Полночь на дворе. Давно пора спать, а ребёнок даже в руки не даётся. Лех, глядя на всё это, внимательно сощурил глаза и склонил голову набок. Долго и неотрывно лекарь смотрел на Дариана, а после словно невзначай задул одну из свечей, что стояли на столе. Алуран с ужасом увидел, как натянутый, словно струна, Дариан мягко стёк на матрас, сомкнул глаза, задышал ровно. Словно уснул.


– Прости, Алуран. Не было смысла возиться. Дариан слишком вымотан. Вы бы только лишний раз поругались. Бессмысленная трата времени. Сейчас он проспит до утра. А пока позволь мне обработать рану.

– Как ты это сделал? – спросил Луран, усаживаясь рядом с Дарианом и подтягивая его ближе к краю кровати.


– Что? – невинно улыбнулся Лех.


– Как заставил его уснуть?


– Нехитрая деревенская магия. Любой так сможет, – буднично отозвался лекарь.


—Такая уж нехитрая? – недоверчиво переспросил Алуран. Чем большую силу показывал Лех, тем меньше дракон ему доверял. Шрамы на руках, обмолвка Эрухара… В такие моменты к Лурану приходило леденящее осознание: здесь бессмысленно доверять собственным ощущениям, Леха он не понимает, и, похоже, не поймёт.


– Ты пришёл в мой дом и не стал с порога заявлять, что ты дракон – похвальная осторожность. Я оценил красоту плетения вашей истории. Оцени и ты красоту моей, – с последней фразой воздух в комнате снова запах ночной свежестью и цветами, а ход времени вернулся в прежнее русло. Лех закончил колдовать над раной и несколькими быстрыми движениями перевязал ногу мальчика.


Алуран как заворожённый наблюдал за его действиями. Среди людей он не знал никого, кто умел бы что-то подобное. Лех собрал инструменты, спрятал их во внутренний карман дорожного плаща и дружелюбно улыбнулся Алурану:

– Я никому не скажу ни слова, не беспокойся. Деду привет передавай.


И тогда Алуран наконец понял. Лех не был хищником. Закутанный в тяжёлую мантию, болезненно худой, острый, Лех был клинком. Уже долгие годы пылящимся в ножнах за ненадобностью.

## Обрести

Вспотев, дрожа всем телом после кошмарного сна, ребёнок с трудом приходил в себя. Дариан приподнялся на подушках, ощупывая перевязанную голень. Та практически не болела. И даже отёк за ночь намного уменьшился. Светало. Из приоткрытого окна тянуло холодом и утренней сыростью. Мир не рухнул, не треснул и даже не пошатнулся от того, что Дариан боялся, капризничал и не хотел лечить ногу.

В комнате было темно и тихо. Дариан сел на кровати, укутался в одеяло, отчаянно борясь со сном, цепляясь за холодок утреннего воздуха на коже и звуки просыпающегося дома.

Стоило Алурану заглянуть в комнату, как Дариан испуганно уставился на него. Дракону это не понравилось. Не дело, когда ребёнок боится тебя всерьёз. Капелька страха в их отношениях была, к сожалению, неизбежна: Алуран был драконом и человека в себе растил пусть и стремительно, но всё-таки искусственно. И к тому же ему постоянно приходилось сдерживать свою хищную, жестокую и собственническую природу.

– Ложись, Дариан, поспи ещё чуть-чуть, – как можно мягче проговорил он. – Лана принесёт твой завтрак сюда. Лех разрешил вставать, но сильно нагружать ногу нельзя. Посидишь в комнате, пока я не вернусь.

– А если ты не вернёшься? Если… Если что-то случится? Вдруг ты захочешь остаться там, с Эрухаром и другими драконами? – тихо спросил Дариан. Вытирая краем рубахи вдруг набежавшие слёзы, он еле слышно добавил:

– От меня же одни проблемы. Я даже не помню, как Лех перевязал мне ногу.

– И хорошо. Вчера Лех усыпил тебя, чтобы вправить перелом и зашить рану. Никогда не видел, чтобы подобные раны заживали настолько быстро. Я вернусь, – с нажимом повторил Алуран. – А ты, сокровище, будь добр, послушайся если не меня, то хотя бы лекаря. Береги ногу и не встревай в неприятности. Лех, может, и опасен, но явно не желает тебе смерти, и этого в нашем случае вполне достаточно. Он обещал мне позаботиться о тебе сегодня. Придёт к обеду перевязать твою ногу, вместе и пообедаете. Дождись его.


Дариан печально кивнул и сразу как-то сник: понял, что помешать дракону не в силах – всё давно решили за его спиной.


Ребёнок отвернулся к стенке и сделал вид, что уснул. Алуран вздохнул. До рассвета оставалось всего несколько часов. Нужно было подготовиться к встрече.


***

Эрухар в облике человека сидел на краю обрыва и, даже не оглянувшись на пришедшего, и тем более без приветствий, продолжил разговор, начатый ещё в первую встречу у леса:


– Я дал тебе возможность узнать о нашем мире и его законах. Я предлагаю ещё раз. Оставь ребёнка, пусть его воспитывают люди.


Луран остался стоять в паре метров от обрыва, сохраняя безопасную дистанцию.


– Я, сколько себя помню, был один и Дариана не оставлю. Я счастлив каждый день с тех пор, как он появился. И всё же один вопрос не даёт мне покоя, – Алуран подошёл ближе. – Почему вы не нашли меня раньше?

– Мы не могли. И никто бы не смог. Когда твоя мать создала яйцо, с востока пришла война. На случай опасности она зачаровала яйцо так, чтобы никто не смог его найти. Даже смерть. Старое заклинание. Трактовать его можно двояко. Не найдёт даже смерть – одно из самых опасных условий.Магия на грани. Почти фейрийская.

Эрухар смотрел на медленно восходящее солнце. Алуран на туман в долине. Их взгляды не пересекались. Как будто между ними всё ещё была пропасть. Эрухар ощущал её всем своим существом, но поделать с ней ничего не мог, а потому просто продолжил:

– Твоя мать была одним из создателей защитного барьера над долиной. Часть барьера, что держалась на её магии, рухнула. Левита погибла вслед за защитным полем. Алуран молчал. Краски и звуки вдруг потеряли яркость, голос Эрухара звучал как из-под толщи воды: – Эриган, твой отец, возглавил отряд моих лучших воинов. И когда стало ясно, что поражения не избежать, он потянулся всем своим существом к твоей матери по Ту Сторону. Вдвоём они растянули барьер от одного края долины до другого, между миром живых и мёртвых, и только это смогло остановить врага и его оружие.Тогда нам казалось, что это просто драконы востока и игры их людей с селитрой. Но вместе они создали мёртвое пламя и решили, что теперь вправе требовать земли драконов южного клана. Всю южную часть континента.

Туман в долине рассеялся. Солнце неожиданно быстро набирало высотку. А Алуран слушал казалось бесконечный монолог своего... деда. Эрухар погруженный в свои воспоминания всё говорил и говорил:

– Долгое время драконы восточных земель были едва ли не богами. Им посвящали песни и праздники. Молитвы и храмы. Что плохого в том, что дитя хочет войны? Драконы востока были преданы своим людям настолько, что стали слепы. Сами не заметили, как превратились в живых мертвецов.И тут Алуран не выдержал и перебил:

– Я мало что понял про эту войну, но ты так и не сказал, что случилось с отцом?В ответ на явное неуважение Эрухар всё же бросил на Алурана недовольный взгляд, но ответил:

– Чтобы одномоментно возвести барьер в обоих мирах, нужен огромный выброс энергии. За короткий срок подобный выброс можно получить, только развоплотив дракона. Радостно, когда бессмертный делает это, чтобы дать жизнь новому миру и самому обрести новое рождение в нём. И совсем другая история – создать из себя путь, когда этого требует долг. Твой отец – единственный, кто ещё мог дотянуться до Левиты. И, пока его полководец и войска сражались, он выкрал мгновение у пространства и времени – и провёл ритуал. Ухватил за хвост тающие силы Левиты, и вместе они подавили пламя новым барьером. Защитный круг, созданный вокруг Долины, до сих пор стоит между миром живых и мёртвых. Время здесь искажено до сих пор. Словно желая смягчить для Алурана бремя нового знания, Эрухар добавил: – Поисковые заклинания показывали, что и ты мёртв. Я был вне себя от горя и верил, что так оно и есть. Все свои силы я направил на укрепление отношений с человеческими алхимиками, на то, чтобы стереть любое упоминание о тёмной стороне природы огня. Такая сила больше не должна была попасть в руки людей. Уничтожить расу под корень я не могу. Это противно самой моей сути. Но я позволил себе небольшую месть: решил полностью взять человеческие изыскания в области магии под контроль. Начал с малого: перегрыз глотки тем, кто забыл свой долг – направлять и оберегать жизнь. А затем взял ученика. Совсем ещё юного алхимика.

– Лех, – изумленно предположил Алуран.

– Да, он стал моим информатором. Вырос в моём доме и стал магистром Риверы – южного ордена алхимиков. Нашёл и уничтожил все упоминания о том, как люди создали мёртвое пламя. Человеческий детёныш оказался талантлив: он исказил историю настолько, что о самом существовании мёртвого пламени никто не знает до сих пор. А те, кто знал, – просто исчезли с лица земли.Эрухар отошёл от края обрыва, окинул пристальным взглядом Алурана и продолжил: – Лех внедрил в саму суть алхимии образ драконов как высших, легендарных существ. Мы стали метафорой, красочной картинкой на гербах людских правителей. Человеческая раса практически перестала изучать магию, разучилась использовать её в битвах. Фейри, драконы, демоны и иже с ними были объявлены ересью. Алхимия перешла к более практическим, бытовым вопросам. Как много может сделать один маленький человек, воспитанный драконами, правда? Лех ещё и сам обучил немалое количество юных алхимиков в нужном нам ключе и разослал их по другим орденам. Расширил свою сеть. А после, убедившись, что превратил в мифы целую эпоху буквально за какие-то пару десятков лет, покинул пост. Конечно же Лех не лекарь в общепринятом смысле: он скорее отравитель. Несогласные с новыми правилами алхимических изысканий одним прекрасным утром просто не просыпались. На трупах никто не мог найти ни следа насильственной смерти. С его лёгкой руки власти у ордена стало больше, чем у правителей государств. Между орденами и магистрами началось состязание в создании ядов, которое окончательно отвлекло людей от волшебных народов.