# Призрак правосудия

Адам Прайм

Ильза Штерн, детектив Интерпола, годами преследует неуловимого «Карателя». Оказавшись в эпицентре его операции, она вынуждена спасти его от смерти и узнаёт шокирующую правду: он – создание секретного проекта «Альфа», идеальный солдат, восставший против системы, его породившей. Ильза оказывается между долгом и правдой, которую он обнажает. Когда «Каратель» объявляет войну всей коррумпированной системе, Ильза должна сделать выбор: остановить убийцу или стать соучастницей величайшего правосудия. В финале изнурительной войны охотник и добыча встречаются не для боя, а для разговора, где нет победителей, а есть лишь цена истины.

## Глава

Ильза тайком пробирается на склад в промышленном районе на окраине Туниса, охраняемый боевиками. Источник не сказал, что они охраняют, сказал лишь, что он придёт. И для неё это было достаточно веской причиной рискнуть всем. На столько веской, что она даже не оповестила шефа о своих планах. Занимает укромное место в тени коробок, палец на спуске фотоаппарата.

И вот спустя несколько часов из тени стены появляется фигура в тёмном костюме с капюшоном на голове.

Она начинает не торопясь, нарочито медленно поднимать фотоаппарат, чтобы сделать снимок, не издав ни звука, как человек в капюшоне вдруг остановился, будто почуяв что за ним следят, слегка повернул голову в ее сторону, а затем скользнул за стеллажи также беззвучно, как и появился. Оттуда доносится приглушённый стон. Морозный прилив страха ударил снизу вверх, сковывая мышцы в ледяные тиски.

«Не боец… – жалко напомнил ей внутренний голос, пока она бешеным усилием воли заставляла пальцы не разжимать объектив, – ты детектив. Самоуверенный. Слишком самоуверенный. Глупость. Какая глупость! Что я тут вообще делаю?»

И сейчас она прекрасно поняла, что это была глупейшая ошибка. Она до сих пор до конца не уверена, что прямо перед ней тот самый Каратель, за которым она гоняется уже несколько лет. И тем более она не понимала зачем он здесь – это никак не походило на его почерк. Но то, как он действует придавало ей в этом уверенности.

Тело, вопреки воле, подалось назад, прижимаясь к холодному металлу стеллажа, ища укрытия, которого не было. Громкий скрип эхом раскатывается по тишине.

– Кто здесь?! – раздался грозный рык из темноты плохо освещенного склада. – Выходи!

– Дура! – раздался шепот от тени, промелькнувшей мимо нее и тут же его сменяет булькающий, захлёбывающийся хрип. Ужас продирает её до мозга костей.

«Он видел меня? Но не убил… – промелькнула мысль в голове детектива. – Где он? Я его не вижу…»

Детектив начинает крадучись перемещаться от стеллажа к стеллажу, пока, заглянув за очередной ящик, она чуть не вскрикнула – туда было убрано с глаз тело одного из боевиков с льющейся из шеи кровью. Ей казалось, что это сон. Очень страшный и реалистичный сон. Что это не на самом деле. Но проснуться не получалось… И решив побыстрее оттуда ретироваться, максимально быстро и тихо двинула в другую сторону, держа камеру в готовности. Выходит за границу ряда, попадая в центральный проезд. Видит, как он стоит перед огромным ящиком с открытой крышкой.

– Ты, как слон в посудной лавке, – он говорит, не оборачиваясь, и его слова точны, будто он видел её все это время. Сердце Ильзы почти выпрыгнуло от испуга. Но при этом ей показалось, что она услышала некую нотку иронии в его тихом, и при этом таком оглушительном голосе, от чего становилось еще более жутко. – Вроде маленькая, а шуму… Ты почему не ушла? Жить надоело?

Прятаться уже было бесполезно. Она, собрав последние крупицы храбрости, подошла ближе, заставляя ноги сделать шаг вперёд, хотя всё нутро вопило бежать, даже забыв, что у нее камера в руках. Заглянув внутрь ящика из—за широкой спины живой тени, тут же издала приглушенный звук испуга, едва успев прикрыть рот рукой, державшей ранее фотоаппарат. От чего камера упала ей на грудь и осталась висеть на ремешке на шее.

«Бомба!» – Мелькнуло у нее в голове, глядя на огромный металлический корпус цвета хаки с надписью «Explosive», сильно напоминающим авиационную бомбу.

– Что ты творишь?! – Ужаснулись она.

– Ты можешь тише? Ты думаешь её охраняли только двое? – продолжил он своим грозным шепотом. Она только сейчас осознала, что говорит почти в полный голос. – Ну и искала бы дальше своего Карателя, только сидя в удобном кресле в своём офисе. Зачем сюда поперлась? Адреналина захотелось? Это не лучший способ его получить…

Раздаётся пиканье кнопок. А затем он прилепляет самодельную бомбу, которая на фоне той, что в ящике казалась ничтожно мала.

«Террорист?.. Но почерк… Не сходится. Не он?.. Откуда он знает про поиски?»

Рука детектива непроизвольно потянулась к кобуре на поясе.

– Ты серьезно? – он повернулся к ней всем корпусом, хотя лицо его так же оставалось в тени капюшона. Вопрос звучал так, что не требовал ответа и ее рука беспомощно опустилась. В груди все сжалось в тугой узел, и одежда показалась очень тесной, не давая ей дышать.

Внезапно он оказался перед ней. Грубая хватка за предплечье заставила её ахнуть.

– Быстрее, если не хочешь остаться тут навсегда!

Он не объяснял и не спрашивал. Его толчок был командой, заставившей её тело бежать на автопилоте обратно, в лабиринт стеллажей. Она его не видела, но ей и не надо было. Он задал ей направление выведя из овладевшего ее телом ступора. А ее ватные ноги и сами желали унести ее из этого железобетонного саркофага теней и ужаса.

Она пришла в себя, уже оказавшись недалеко от того места, откуда он появился. В тени стены зиял импровизированный проход – кусок металлической обшивки был аккуратно отогнут. Она встала, пошатываясь, и только сейчас осмелилась обернуться. Он был в полуметре от нее, также резко остановившись.

– Что ты сделал? Она же взорвёт здесь всё!

Ильза наконец смогла смутно разглядеть размытые тенью капюшона некоторые черты лица. Широкая челюсть с ярковыраженными скулами.

Это заняло у нее не больше секунды, но больше у нее уже не было. Его голова резко повернулась куда-то за её спину.

– Черт! – первое громкое слово из его уст. Оно мгновенно отдалось холодным потом по всей ее спине.

Одновременно с этим он резко толкнул её плечом, отшвырнув в сторону той самой дыры в стене. Толчок совпал с оглушительным грохотом двойного выстрела. Один выстрел был его – глухой, будто открылась бутылка шампанского. Второй – громовой – пробил воздух там, где она только что стояла, отдаваясь волнами эха по всему помещению.

Она упала на бетон, больно ударившись локтем. Ее фотоаппарат отлетел в сторону. Ильза сперва не поняла ничего, кроме звона в ушах. Потом её взгляд упал на тело, лежащее метрах в десяти позади. Из груди незнакомого мужчины в тактической форме растекалась по полу тёмная лужа. Она не могла пересилить немощь в теле и пошевелиться.

– Беги, дура!

Его голос был хриплым от ярости и напряжения.

– Шевелись! – он не просил, не уговаривал. Он в два шага подлетел к ней и практически насильно втолкнул её в узкую дыру в стене, в холодную темноту снаружи. Последнее, что она увидела, оглянувшись, – он крошит все то, ради чего она сюда и пришла – камеру, лежащую на бетонном полу – единственное доказательство его реальности. А сейчас под подошвой его тактического ботинка она потеряла все, что ей сегодня двигало, все, что заставило ее вообще здесь появиться.

Позади, из дырявой стены склада, доносились приглушенные, но яростные всплески перестрелки. Ильза бежала, не разбирая дороги, спотыкаясь о колеи и камни. Земля под ногами была неровной, и очередной толчок о невидимый бугорок отправил ее вперед, на колени, а затем и на землю.

Задыхалась, лёжа на земле. Машинально повернула голову. И обомлела.

Труп. Мужчина в такой же темной форме. Он лежал на спине, уставившись в лунное небо пустым глазом. Из второго торчала рукоятка тактического ножа. Блестящая сталь и темная впадина в свете луны выглядели кошмарно, сюрреалистично. Это была не смерть из далекого отчета, это была грубая, физическая реальность, в которую она воткнулась лицом.

«Дыши… Просто дыши…» – страх, холодный и липкий, сковал ее с новой, неведомой доселе силой. Дрожь пошла по всему телу мелкой, неконтролируемой дрожью. Она не могла пошевелиться.

И тут ее что-то сильно дёрнуло за воротник куртки. Рывок был настолько резким, что она буквально подлетела с земли и встала на ноги, едва сохранив равновесие.

– Чего ты тут расселась? Беги!

Его голос был прямо у уха, хриплый от бега и ярости. И снова, не успев осмыслить, она просто побежала вперед, получив этот животный импульс к движению. Через несколько шагов она обернулась, чтобы посмотреть, где он.

Но сзади никого не было. Только пустая, темная поляна и черный силуэт склада в отдалении.

– Ты чего такая медленная?! – раздался его голос уже впереди, из темноты. – Шустрее, садись в машину!

– В какую? – она резко повернулась на голос, вглядываясь в сплошную стену деревьев. Никакой машины. Только тьма. Пока из этой тьмы, в нескольких метрах от нее, не раздался низкий, ворчливый рев заводившегося мотора. Детектив напрягла свое зрение до боли в глазах, и только тогда проступили очертания мощного внедорожника. Пассажирская дверь была уже открыта.

– Надо было тебя оставить! – вспылил он, когда она, споткнувшись, буквально ввалилась внутрь, на холодное кожаное сиденье.

Дверь захлопнулась сама собой от резкого старта. Внедорожник рванул с места, шины взрыхлили грунт. Ильза, откинувшись на спинку, пыталась отдышаться, и хоть немного лучше разглядеть его профиль. В тусклом свете луны, скудно пробивающегося сквозь макушки деревьев, она, как и на складе, увидела лишь лицо мужчины с резкими чертами и напряженной челюстью. Ничего за что бы в этой темноте мог зацепиться взгляд.

Машина нырнула в лесную чащу, поглотившая их тьма, оставив позади только отголоски выстрелов и призрачный образ ножа, торчащего из глаза. Джип несся по лесу, маневрируя между стволами в полной темноте. Ильза вжалась в сиденье, каждый мускул напряжен в ожидании неминуемого удара.

– Что это было? – ее голос прозвучал слабо и потерянно, заглушаемый ревом мотора.

В ответ – только гнетущее молчание. Через минуту сзади, сквозь деревья, блеснул ослепительный свет. Она лишь успела обернуться, как оглушительная волна взрыва догнала их, прокатившись по металлу кузова глухим гулом.

Спустя пятнадцать минут они выскочили из лесной чащи на поле, залитое холодным светом полной луны. Она увидела, как этот свет упал на его лицо. Ледяные ярко—голубые глаза, в которых теперь читалась не просто безжизненная ярость, а глубокая, вымотавшая до дна усталость. Они были одновременно манящими и ужасающими.

– Отвечай, не задумываясь! – резкий вопрос, пронзивший молчание, моментально выбил ее из колеи. – Тебя зовут Ильза? Ильза Штерн?»

Она не ожидала услышать свое имя из его уст. От неожиданности и страха из нее вырвалось только глухое, сдавленное: «Да…»

– Значит не показалось… – его голос был сухим и безразличным, словно он просто констатировал погоду.

– Но зачем…? – прошептала она, отвернувшись к окну, пытаясь в этом одном неуверенном вопросе уместить весь кошмар прошедшей ночи. Зачем он пришел? Зачем взорвал? Зачем спас? Почему не убил?

Ответа не последовало. Вместо него машина резко начала сбавлять ход. Она обернулась и увидела, что он бессильно уткнулся головой в руль.

Это зрелище выдернуло ее из ступора, который не отпускал с момента, когда он вошел в склад и только нагнетался все больше, и швырнуло новую, свежую порцию адреналина.

– Эй! – она попыталась растормошить его за плечо. Тело было обмякшим. Не думая, она резко дернула рычаг КПП в нейтраль и дернула на себя ручник.

Машина резко остановилась, зарывшись колесами в грунт. Ильза выпрыгнула, подбежала к водительской двери и рванула ее на себя. Она попыталась посадить его ровно, чтобы осмотреть, и ее пальцы наткнулись на что-то липкое и горячее, сочащееся сквозь темную ткань его куртки.

Она отдернула руку и в лунном свете увидела, что ее ладонь и пальцы были залиты темной, почти черной кровью.

Не абстрактной, а теплой и липкой, текущей по ее рукам. Он был не неуязвимой тенью, а человеком, истекающим кровью прямо перед ней. И все ее представления о нем вновь перевернулись в одно мгновение.


––


«Какой же ты тяжелый!» – сквозь зубы прошипела она, с трудом выволакивая его бесчувственное тело из машины на холодную землю. Он был как мешок, набитый свинцом и сталью.

Расстегнув куртку, она без церемоний рванула тактическую рубашку, и прочный материал с неприятным хрустом разошелся по шву.

«Вот оно!» – ее крик был полон не столько ужаса, сколько странного облегчения от того, что она нашла источник угрозы. Пулевое отверстие в плече, темное и клейкое. Она бросилась обратно к машине, лихорадочно обыскивая салон. У него должна быть аптечка. С гемостатиком, нитками, антисептиком… Может, даже кровь и капельница для таких "особых случаев". Мысли путались, и среди них пронеслась догадка: неужели, когда он меня оттолкнул этим же плечом?

Найдя в багажнике черный тактический ящик с красным крестом, она принялась за работу.

Ильза судорожно обтирала кровь салфетками из аптечки, чтобы лучше оценить характер раны. Сказываются постоянные курсы по медицинской подготовке Интерпола. Но знания – это одно, а истекающее кровью тело – совсем другое.

«Сквозное отверстие. – мысли более—менее структурировались. – Вроде без травмы артерий. Что там дальше?.. Обработать и зашить… Точно!»

В свете полной луны, холодном и безжалостном, и отблесков фонаря во рту, трясущегося вместе с нижней губой, ее взгляд скользнул ниже раны и зацепился за фрагмент татуировки, выступающий из—под порванной ткани рубашки на груди. Что-то знакомое, заставляющее сердце екнуть.

– Неужели это… – вынимая рукой фонарь изо рта, прошептала она, почти не веря себе, и осторожно отодвинула окровавленную ткань.

Под ней открылось изображение. Буква «А», стилизованная под наконечник стрелы. Четкая, яростная, как клеймо.

Ильза отшатнулась, будто от удара током. Не от крови, а от осознания.

«Альфа… Тот самый мифический отряд из пяти призраков…»

У нее была зацепка. Смутная, почти фантомная. Три неопознанных трупа после той кровавой бойни в Риме, с такими же татуировками. Но это были просто безмолвные тела в морге, последние страницы в закрытых делах. Именно тогда она впервые услышала об отряде призраков, которых никогда официально не существовало. И ничего кроме пары слухов, граничащих с мифологией, больше найти не получилось. Никто в руководстве всерьез не верил в существование «Альфы». Слишком чисто, слишком призрачно.

А теперь она видела это воплоти. Все мифы, все слухи обретали плоть и кровь. Бесшумные, отточенные до автоматизма движения. Холодный, расчетливый ум, способный в секунды переиграть любую ситуацию. Невообразимая скорость и реакция. И это умение растворяться в темноте, использовать ее как оружие – все это было здесь, перед ней, истекающим кровью на коленях у следователя, которая пришла его арестовать.

Она нашла не просто преступника. Она нашла легенду. И сейчас эта легенда умирала у нее на руках.

Это осознание влило в нее новую, странную решимость. Страх отступил, сменившись жгучим, почти одержимым любопытством и долгом. Она не могла позволить ему умереть. Слишком много вопросов. Слишком много правды, которая умрет вместе с ним.

Руки дрожали, но движения были точными. Гемостатик. Давление. Нить.

«Держись, Каратель, – прошептала она, вводя иглу с антибиотиком. – Ты не имеешь права умереть, пока не ответишь на мои вопросы».

И в тишине лунного поля, с окровавленными руками и колотящимся сердцем, Ильза Штерн, детектив Интерпола, начала свою самую важную операцию – операцию по спасению своего заклятого врага и единственного ключа к правде.


––


Он очнулся от резкого скачка. Открывает с большим усилием глаза и пытается осознать, что произошло.

В голове: «Потолок моего джипа. Я лежу на заднем сиденье. Руки свободны. Значит, не схватили. Вокруг за окнами солнечно и мелькают столбы и деревья. Значит, я был без сознания всю ночь, и мы едем по трассе.»

С трудом поворачивает голову. За рулем – уставшая девушка. Ильза… Ильза Штерн… Та, за которой он тайно наблюдал эти годы, сейчас сидит прямо перед ним. На пассажирском сидении два пустых пакета из—под донорской крови. На ручке под потолком капельница.

«Значит, она меня откачала.»

Еще одна кочка. Сильная боль отозвалась в плече. Он непроизвольно сморщился, но не издал ни звука.

– Куда мы едем? – голос был ровным и уверенным, без единой ноты слабости. Звучал так, будто он не истекал кровью всего несколько часов назад.

Ильза вздрогнула, услышав его голос, чуть не бросив руль. Она резко обернулась на долю секунды и встретилась с его взглядом. Те самые холодные глаза, теперь при солнечном свете, казались еще пронзительнее. Она сжала руль так, что костяшки побелели, пытаясь сосредоточиться на дороге.

– Не заставляй повторять дважды. – в его тоне не было угрозы. Была констатация. Спокойная, неоспоримая власть, заставляющая подчиниться.

Ильза сглотнула, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

– В безопасное место. Насколько я могу судить, – ее голос прозвучал хрипло. Она провела рукой по лицу, смахивая усталость. – Аптечка была хорошо укомплектована. Повезло, что отверстие сквозное через мышцу. Тебе нужен врач. Настоящий. Ты потерял много крови.

Он медленно, превозмогая боль, приподнял здоровую руку и потрогал место перевязки. Хорошо сделанная давящая повязка.

– Ты сделала достаточно. Слишком много, для детектива, который пришел меня арестовать.

– Я все еще могу это сделать, – она бросила взгляд в зеркало заднего вида, встречая его холодный взгляд. – Как только убежусь, что ты не умрешь по дороге в участок.

Уголок его рта дрогнул в подобии улыбки, лишенной всякой теплоты.

– Нет, иначе, если бы ты хотела сдать меня системе, то уже сделала бы это. Значит, у тебя есть вопросы.

Ильза выпрямилась и посмотрела на него через зеркало – так было проще скрыть дрожь в руках.

Он сел на сиденье, слегка морщась от боли, но не издав ни звука. Его движение было плавным, контролируемым, как у хищника, даже в полуразбитом состоянии.

– Откуда у тебя информация про склад? – его леденящий душу взгляд был направлен на нее через зеркало заднего вида, а от глубокого баса по спине побежали мурашки.

Ильза сжала губы, не отрывая глаз от дороги.

– У меня есть источники. Не спрашивай какие. – она бросила на него короткий, предупреждающий взгляд через зеркало.

– И искала ты там этого Карателя?

Ильза кивнула, не отводя взгляда от дороги.

– Да, искала. И нашла. – она бросила на него взгляд в зеркало, и её губы изогнулись в слабой, почти невидимой усмешке.

– Значит, ты ждала этого киллера, а получила очередного наемника? – он усмехнулся, и в его голосе прозвучала насмешка.

Ильза нахмурилась, ее пальцы снова сжали руль.

– Не совсем. Я искала Карателя, а нашла живое доказательство о реальности мифического отряда с пулей в плече. – она быстро взглянула на него, бросая вызов.

– С чего ты вообще взяла, что я – это он? Ты просто хочешь, чтобы это было так. – его губы растянулись в улыбке, лишенной тепла, глаза пристально изучали ее.

Ильза фыркнула и покачала головой.

– Нет, я хочу знать правду. И у меня есть подозрения, что ты и есть тот самый Каратель! – ее голос стал тверже, она сжала руль еще крепче, словно он был якорем в этом безумном диалоге.

– А может, я просто другой такой же наемник, как ваш Каратель? – его голос стал тише, но от этого лишь интенсивнее. – Ты никогда не думала, что таких может быть больше? Или что одному приписывают действия нескольких?

Его взгляд, острый как бритва, сканировал каждую мельчайшую эмоцию на ее лице. И он добился своего. Мысль—сомнение, как вирус, проникла в ее сознание. На мгновение в ее глазах мелькнула растерянность. А что, если он прав? Что если Каратель – это не человек, а концепция? Движение?

– Легко, правда? – он видел эту неуверенность и продолжил, его голос стал почти шепотом, но от этого не менее весомым. – Найти одного демона, на которого можно списать все грехи мира. Удобная сказка для Интерпола. Но реальность… реальность всегда грязнее. И в ней всегда больше игроков.

Он откинулся на сиденье, закрыв глаза, будто от внезапной усталости.

– Реши, кого именно ты везешь. Героя из своей сказки… или одного из многих монстров, что бродят в тени.

Тишина разъедала Ильзу изнутри, пока он снова не вырвал ее из небытия.

– Откуда ты вообще узнала про Альфу? – его вопрос повис в воздухе, и Ильза на мгновение задумалась, вспоминая, что она ни слова не сказала про название отряда, упомянув его только, как мифический.

– Был человек, который мне о нём рассказывал. Он видел его в действии. Говорил, что они двигались как тень, бесшумные, как сама ночь. И я знала, что если я когда-нибудь встречу кого-то из них, то обязательно узнаю.

– Штерн! – он произнес ее фамилию резко, отрывисто, как пароль. Она вздрогнула, не ожидая этого. – Чем в последнее время ты интересовалась на работе?

«Откуда он знает мою фамилию?» – мысль пронеслась в голове, отдаваясь ледяными мурашками по спине. Она судорожно перебирала в памяти обрывки: Каратель… Связь с мифическим Призраком из «Альфы». Поиск информации по официально несуществующему отряду…

Ильза резко обернулась к нему, ее глаза расширились от изумления и растущего ужаса. Она сжала руль так крепко, что костяшки пальцев побелели.

– Откуда ты знаешь мою фамилию?

Он не ответил сразу. Он медленно, видимо превозмогая боль, наклонился вперед. Его лицо оказалось совсем близко от ее кресла, и в солнечном свете она увидела не просто усталость, а тяжелую, старую ярость, сжатую, как пружина.

– Не заставляй переспрашивать. Терпеть это не могу. – его голос был низким, почти беззвучным, но каждое слово било по нервам, словно удар хлыста. – Твой источник. Тот, кто рассказал тебе об Альфе. Кто он?

Он знал ее фамилию. Он знал, что она искала Альфу. И теперь он спрашивал о ее источнике. Пазл складывался в ужасающую картину.

– Он… он был агентом, – выдавила Ильза, чувствуя, как горло перехватывает. – Из Рима. Он пять лет назад расследовал дело о перестрелке… дело, которое списали на бандитские разборки. Осталось только три неопознанных тела. И тогда кто-то из разведки ему шепнул, что это был тот самый отряд Альфа.

Она замолчала, поняв, что говорит слишком много. Ильза замерла, ожидая увидеть в зеркале хоть какую-то эмоцию – тщетно.

– Он умер два года назад, – прошептала она. – Так больше ничего и не узнав.

– Стой!

Она опешила, не понимая, что происходит, и инстинктивно резко ударила по тормозам. Машина дернулась и замерла на обочине.

– И после этого ты удивляешься, почему чуть не померла вчера? – его голос был полон холодного презрения. – Ты не должна была покинуть тот склад!

Прежде чем она успела что-то сказать, он уже действовал. Резким, точным движением он выдернул иглу капельницы из своей вены, даже не взглянув на выступившую каплю крови. Затем он открыл дверь и вышел. Она сидела, парализованная непониманием, наблюдая, как тот, кто несколько часов назад был на грани смерти, теперь уверенно шел к багажнику. Его движения были немного скованными, но в них не было и тени слабости.

«Как?!» – стучало у нее в голове. Она видела множество раненых солдат с пулевыми и осколочными ранениями, которых она опрашивала в госпиталях. С такими травмами, как у него, люди не то, что не ходили – они неделями не могли самостоятельно добраться до туалета, их тело было разбито болью и шоком. А он… он просто встал и пошел.

Он открыл багажник, достал вскрытую вчера аптечку. Почти сразу вынул шприц и умело воткнул его в больное плечо, выбросив пустой шприц обратно в багажник. Ильза, выбежав из машины и изумленно наблюдая за происходящим, успела прочитать только начало надписи на шприце «Morp…» пока тот не улетел в глубь багажника.

«Морфий…» – додумала она название.

Детектив не знала, что сказать – у нее просто не нашлось слов. К тому же она была заворожена отлаженными действиями.

Затем он достал сверток с простой темной толстовкой и такими же брюками, и, стоя на обочине, начал переодеваться. Без тени стеснения или неловкости, как будто он был совершенно один. Он снял окровавленную, порванную рубашку и швырнул ее в багажник.

Ильза попыталась отвести взгляд, смущенная такой откровенностью, но ее взгляд снова и снова возвращался к нему, притягиваемый жутковатым зрелищем. Теперь, при дневном свете, она увидела то, что не заметила прошлой ночью. Его мускулистое тело было испещрено шрамами. Старые, белесые полосы от ножевых ранений, вмятины от пуль, рваные следы от осколков… Это была не просто кожа. Это была карта всех его битв, каждая отметина – молчаливый рассказ о моменте, когда он был на волосок от смерти. И поверх этой карты – свежая, уродливая рана на плече, с аккуратной, но все еще зловещей перевязкой, которую она наложила.

Он натянул толстовку, скрыв от взгляда и шрамы, и рану. Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным, лишь легкая испарина на лбу и чуть более учащенное дыхание выдавали нечеловеческое усилие, которое ему стоило это простое действие. Затем повернулся к ней, и его взгляд был таким же острым и ясным, как и до ранения.

– Рекомендую никому не говорить, что ты была в Тунисе. Что видела меня. Забыть полностью про Альфу. – голос снова такой же, как ночью. Четкий. Командирский. Не терпящий противоречий. – Позвони Карстену (ее шефу) и скажи, что вчера приболела, также как три месяца назад.

«Откуда он всё это знает?»

– Иначе ты уже не успеешь прилететь к началу рабочего дня. Сожги тачку и умойся, пока не напоролась на полицию.

Он вернулся к багажнику. Действия его были экономными, выверенными. Взял пистолет, и Ильзу сковал страх приближающейся неизбежности. Она побледнела и дрожь пошла по всему телу. Он же здоровой рукой отодвинул затвор, ловко зажав пистолет в той же ладони, чтобы проверить патрон в патроннике. Жест, который она видела только в самых отвязных боевиках, у него выглядел абсолютно естественным, доведенным до автоматизма. Убедившись, он убрал оружие за ремень брюк и прикрыл полой толстовки. Взял свой рюкзак, накинул на здоровое плечо и, не оглядываясь, направился в сторону леса. Ступор отпускал тело Ильзы, выступая ледяным потом по всему телу и нервной тряской рук.

– Жалко твои четыре впустую потраченные года…

Он встал на границе, где свет уступал место тени, и посмотрел на нее через плечо. В последний раз их взгляды встретились. Затем он накинул капюшон, и темная ткань скрыла его черты. Следующий миг – и он растворился в чаще, словно его и не было.

Ильза, вернувшись в машину, продолжила приходить в себя, в гробовой тишине, нарушаемой лишь тиканьем остывающего мотора. Воздух в салоне все еще пах его кровью, лекарствами и леденящим душу знанием. Она смотрела на пустое место на краю леса, сжимая руль до боли.

Четыре года. Архивы. Сомнения. Риск. И один единственный взгляд, который перевернул все с ног на голову. Она не нашла ответы. Она нашла бездну. И эта бездна смотрела на нее ледяными голубыми глазами, в которых читалась не злоба, а усталое, вселенское безразличие.

И теперь ей предстояло решить: последовать его совету и выжить… или продолжить копать, зная, что на этот раз она идет одна, против всех, и единственный, кто знал правду, только что исчез в тенях.


– Вольфганг, – говорила Ильза в трубку, когда мандраж отступил, – я сегодня не смогу прийти – вчера скаканула температура.

Она только что солгала своему начальнику, глядя, как догорает джип на пустыре.


––

Прошли месяцы. Рутина впивалась в Ильзу Штерн своими унылыми когтями. Составление отчетов, планерки, кофе из автомата. Но сквозь эту привычную пленку прорывалось другое – навязчивый, неотступный ритуал.

Ее пальцы машинально листали ленты новостей на мониторе. Несчастный случай на химическом заводе в Одессе. Взрыв на частной яхте оружейного магната в Марселе. Загадочное исчезновение главы картеля в Боготе. Она вчитывалась в каждую строчку, искала между строк тот самый, слишком идеальный, слишком чистый почерк. Тот, что не оставляет следов, только вопросы.

И – ничего.

Тишина была оглушительной. Она привыкла к его незримому присутствию в мировом хаосе. А теперь – вакуум. Как если бы перестало биться сердце у невидимого гиганта, пульс которого она одна чувствовала.

«А что, если он не вышел из леса? – мысли витали в голове, становясь навязчивыми. – Может, его схватили? Да нет, точно не его…»

Она с иронией представила, как кто-то пытается «схватить» ту тень, что ушла от нее в тот день.

«Тогда, может, он просто залечивается? Ранение было серьезным…» – но даже эта логичная мысль не находила отклика в душе. Он казался сделанным из другой плоти, не подчиняющейся обычным законам медицины.

«А может, он уже следит за кем-то, оставляя свой хитроумный план…» – и тут ее сердце екнуло. – «А может, сейчас он смотрит за мной? Ведь он знал обо мне всё!»

Непроизвольно осмотрелась по сторонам через окна офиса.

Коллега, смеющийся у кулера. Ворона на подоконнике. Отражение неона в стекле соседнего небоскреба. Все могло быть прикрытием. Каждая тень в подъезде напротив таила угрозу… или обещание. Она поймала себя на том, что оценивает укрытия, линии обзора, пути отхода. Он научил ее этому всего за одну ночь – не словами, а примером. Он заразил ее своей паранойей, своим видением мира как арены невидимой войны.

Она закрыла вкладку с новостями пытаясь потушить нарастающую в груди паранойю и тревогу.

Он не просто исчез. Он оставил ее с железной, выжженной в памяти уверенностью: да, Каратель реален, и, что Каратель один из спецов мифической Альфы.

«Но почему ты отступил от своих бесшумных принципов? – мысленный диалог с ним стал ее навязчивым ритуалом, единственным способом сохранить связь с той ночью, – Почему разнес половину склада в Тунисе? Почему был там?»


Вечером она, как обычно, зашла в кафе напротив офиса и, взяв «Берлинский экспрессо», побрела домой. Дома – привычный ритуал: ключи, документы, служебный «Вальтер» на тумбочку в прихожей. Дальше – кухня, кружка с дымящимся кофе на стол, и долгий душ, чтобы смыть липкую пыль очередного безрезультатного дня.

После, завернувшись в полотенце, с влажными волосами, она вышла из душевой и направилась на кухню за своим кофе.

– Здравствуй, Ильза. – голос. До ужаса знакомый, низкий, прорезавший тишину квартиры, как лезвие. Он доносился из непроглядной темноты гостиной.

Ильза резко замерла, сердце прыгнуло в горло. Она вгляделась в темноту и увидела их. Леденящие душу голубые глаза, холодные, как айсберги, отражавшие тот немногий свет, что падал из кухни. Они висели в пустоте, словно отрезанные от тела.

– Его там нет, – продолжил он, заметив, как ее взгляд метнулся к тумбочке в прихожей, где лежал пистолет. – Успокойся, я просто хотел лично сказать спасибо… Спасибо, что вытащила меня.

Он практически выплыл из тьмы, бесшумно возникнув прямо перед ней. Высокий, собранный, залитый светом, падающим с кухни. Его взгляд скользнул по ней, оценивающий, но безразличный к ее полураздетому состоянию.

– Держи… – протянул ей ее же пистолет, держа его за ствол.

Она, движимая чистым инстинктом и испугом, схватила оружие двумя руками и тут же направила его на него. Резкое движение заставило полотенце соскользнуть и упасть на пол.

Она стояла перед ним совершенно голая, дрожащая, с пистолетом в руках, который казался беспомощной игрушкой против его спокойной уверенности.

– Хм… – он коротко усмехнулся, и в его голосе мелькнула та самая демоническая усмешка. – Ты пытаешься меня смутить или обездвижить?

Слова обожгли ее сильнее, чем ночной воздух. Ильза, пойманная между паникой, голым телом и абсурдностью ситуации, скомкано выдохнула. Руки дрогнули. «Вальтер» с глухим стуком упал на ковер. Она резко наклонилась, чтобы поднять полотенце, чувствуя, как горит вся под его безразличным, изучающим взглядом. В этот миг она была абсолютно беззащитна, и он это знал. Он доказал свое превосходство не силой, а простым, унизительным знанием каждого ее шага, каждой ее слабости. Он вошел не в ее дом, а в ее голову. И выгнать его оттуда было невозможно.

Он сделал шаг вперед, и его тень накрыла ее целиком. Воздух стал густым и колючим.

– Ты не слушаешь советов, – сухо констатировал он. В его голосе не было раздражения, лишь холодное разочарование, словно он наблюдал за предсказуемой ошибкой. – Я сказал: забудь про Призрака, про Альфу…

Пауза, затянувшаяся намеренно, чтобы дать ей осознать тяжесть этих слов.

– Ты получила сегодня конверт с папкой. Где он? – командирский тон, не терпящий возражений. Каждое слово – удар, лишающий почвы под ногами.

Ильза почувствовала, как кровь отливает от лица. Как он мог знать? Она принесла его в офис сегодня утром, даже не вскрывая, спрятала в самом дальнем ящике стола, под грудами отчетов. Она считала, что офис Интерпола – самое безопасное место. Глупость.

Мысли метались в панике. Признаться? Солгать? Но его ледяной взгляд, казалось, проникал прямо в мозг, выуживая правду. И все же, сжав кулаки под полотенцем, она выдавила из себя:

– Я не знаю, о чем ты. – голос дрогнул.

Он медленно, почти с театральной печалью, покачал головой.

– Вот в этом твоя проблема, Штерн. Ты думаешь, что играешь в шахматы. А на самом деле… – он резко шагнул вперед, сократив дистанцию до нуля. Она почувствовала холод, исходящий от его куртки, и запах дождя и металла. – …ты просто пешка на доске, которую вот—вот снимут. И тот, кто дал тебе эту папку… он подписал тебе смертный приговор. Так же, как и себе.

Затем, не меняя интонации, продолжил, и его голос снова стал инструментом, вытачивающим инструкции с хирургической точностью.

– Значит, офис… Действительно, «безопасное» место. Завтра после работы принесёшь её сюда. И не вздумай открывать её в офисе. Тот ярко—красный гриф привлечет ненужное внимание. Он, как красная тряпка для быка.

Прежде чем она успела найти слова для ответа, он уже развернулся и бесшумно и стремительно направился к выходу. Его силуэт скользнул в темноте прихожей. Рука легла на ручку двери.

– До завтра…– фраза прозвучала не как прощание, а как приговор, как констатация неотвратимого факта. Дверь открылась и закрылась без единого щелчка. Он исчез так же бесшумно, как и появился, оставив в квартире давящую тишину, запах опасности и невыносимое чувство полной прозрачности.

Ильза стояла, сжимая в руках все еще влажное полотенце, и смотрела на пустое место у двери. Пистолет лежал на полу у её ног – бесполезный, почти издевательский символ её мнимой безопасности. Он снова всё перевернул. Он не просто вошёл в её дом – он вскрыл её жизнь, как консервную банку, и продемонстрировал, насколько она хрупка. И теперь у неё не было выбора. Завтра она принесёт ему папку. И этот шаг окончательно стирает грань между охотником и сообщником, между следователем и хранителем самой опасной тайны.


На следующее утро детектив Штерн, сидя за своим столом, не могла усидеть на месте. Ее пальцы нервно барабанили по столешнице, взгляд раз за разом возвращался к запертому нижнему ящику. Она чувствовала себя так, будто положила туда не папку, а живую, тикающую бомбу.

Она понимала: папка невероятно ценна. Она лежит прямо здесь, в нескольких сантиметрах от нее. Но достать ее при всех, на виду у коллег, под прицелом камер – это было равносильно самоубийству. Он был прав. Офис внезапно перестал быть крепостью и превратился в стеклянный аквариум, где за каждым ее движением могут наблюдать.

«Но ведь сегодня вечером он её заберёт. И я так и не узнаю, за что чуть не умерла.» – мысль оборвалась. Решение созрело мгновенно, подстегнутое адреналином и темным, всепоглощающим любопытством – ее главным двигателем и проклятием.

Дождавшись момента, когда коллега отвернулся к окну, разговаривая по телефону, она, будто совершая карманную кражу, молниеносно вскрыла ящик, извлекла плотный серый конверт и, не глядя, сунула его в свою объемную сумку. Сердце колотилось так громко, что ей казалось – его слышно всем вокруг. Сделав вид, что поправляет блузку, она с сумкой, внезапно ставшей невыносимо тяжелой, направилась к кабинету шефа.

– Вольфганг, я… мне нужно отлучиться. Самочувствие отвратительное, – ее голос прозвучал хрипло, и в этом не было ни капли игры. Она и правда чувствовала себя разбитой – бессонница, нервное истощение и груз происходящего давили на плечи.

Получив кивок и обеспокоенный взгляд, она почти бегом вышла из здания, не оглядываясь. Дорога домой превратилась в паранойю. Каждая машина с затемненными стеклами, каждый прохожий, задержавший на ней взгляд, каждый звук клаксона заставлял ее вздрагивать. Она ловила себя на том, что постоянно смотрит в зеркало заднего вида, выискивая преследователей, которых, возможно, и не было.

Ворвавшись в квартиру, она щелкнула замком, повернула дополнительный засов и, прислонившись спиной к двери, несколько секунд просто дышала, пытаясь унять дрожь в коленях.

Потом, не раздеваясь, она зашторила окна в гостиной, погрузив комнату в полумрак, подошла к столу и вытряхнула из сумки конверт. Вскрыла его, извлекая папку, как древнейший хрупкий папирус. Тяжелую, без каких-либо опознавательных знаков, кроме грозного штампа «TOP SECRET», выведенного жирным кроваво—красным цветом поверх надписи с названием, напечатанным стандартным черным шрифтом: «Эксперимент. Проект «Альфа».

Она должна была посмотреть. Она должна была узнать правду, ради которой рисковала всем. Ради которой он снова вошел в ее жизнь.

С последним усилием воли она открыла обложку. И ее взгляд упал на первую страницу. Туда, где обычно располагается список оперативников с их именами и фотографиями.

И то, что она увидела, заставило ее кровь похолодеть.


С волнением, смешанным с леденящим душу предчувствием, она открыла обложку. И сразу же увидела прозрачный карман с фотографиями. Тридцать мальчиков, лет десяти—двенадцати, смотрящие в объектив пустыми или напуганными глазами. Двадцать пять лиц были перечеркнуты агрессивным красным крестом. Среди пяти оставшихся ее взгляд сразу выхватил одного – мальчика с темными волнами волос и не по—детски пронзительными, ярко—голубыми глазами. В них уже тогда читалась недетская твердость. На фото снизу красовалась надпись, выведенная чьим-то каллиграфическим почерком: «Кандидат 07 (Zero—Seven)».

Она перевернула страницу, и ее глаза побежали по сухим, ужасающим своим содержанием строчкам. Страница за страницей:

· «…отбор детей из детских домов, не имеющих родственников… возраст 10—12 лет…»

· «…первичные тренировки на выносливость… притупление болевого порога через систематическое воздействие…»

· «…рукопашный бой… кандидат 07 (Zero—Seven) показывает исключительные результаты…»

· «…стрельба и владение огнестрельным оружием различных типов…»

· «…подавление этических норм через принуждение к насилию…»

· «…тхэквондо… каратэ… самбо… кандидат 07 (Zero—Seven) проявляет выраженные лидерские качества…»

· «…автоматические винтовки… холодное оружие… из 30 кандидатов через 3 года осталось 23…» (На полях – аккуратный штамп: «В пределах нормы»)

· «…скрытные перемещения… бесшумные атаки… к концу 7 года дожили 14 кандидатов…» (Штамп: «В пределах нормы»)

· «…кандидат 07 (Zero—Seven) проявляет нестандартное тактическое мышление, склонность к импровизации…»

· «…полевые выходы… 2 команды… месяц в условиях тайги без снаряжения… кандидат 07 (Zero—Seven), руководя своей командой, проявил отличное стратегическое мышление с высокой скоростью принятия решений…»

· «…завершающий этап… 10 лет эксперимента… к выпускному экзамену остались в живых 10 кандидатов…» (Штамп: «В пределах нормы»)

· «…экзамен… контактный бой без ограничений…»

Итоговая запись заставила ее кровь остановиться в жилах:

«Итог: эксперимент завершен. Цель достигнута. Из пяти выживших создана оперативная группа "Альфа". Кандидату 07 (Zero—Seven) присвоен позывной "Призрак". Призрак назначен командиром группы.»

От этого у Ильзы волосы встали дыбом. Она отшатнулась от стола, как от раскаленного металла. Это был не отчет о создании элитного подразделения. Это был подробный «рецепт» на двадцати страницах, как создать ангелов смерти.

Дети. Их ломали, переделывали, заставляли убивать друг друга. И он… тот самый мальчик с голубыми глазами… он не просто выжил. Он стал лучшим. Лидером. Призраком.

Это точно был он. Теперь у нее не было и тени сомнения, что тот, с кем она повстречалась в Тунисе был ни кем иным, как Призраком из Альфы.

Вся его холодность, его сверхчеловеческие навыки, его невосприимчивость к боли – все это было не даром, не талантом. Это было результатом чудовищного, систематического насилия, растянувшегося на десять лет. Он не был монстром по природе. Он был изделием. Продуктом той самой системы, против которой теперь воевал.

Следующие страницы стали биографией отряда:

Задание 1. «Ликвидация ячейки «Талибан» в провинции Гильменд, Афганистан.»

Дальше почти весь текст, за исключением сухих формальностей, был густо замазан черным маркером. Но итоговая запись сияла зловещей ясностью:

«Итог: миссия выполнена. Группа «Альфа» инсценировала столкновение двух враждующих группировок, устранив все вопросы о внешнем вмешательстве. Назначение «Призрака» командиром группы доказало свою эффективность.»

Ниже были вклеены несколько фотографий. Не постановочные, а полевые, снятые скрытой камерой. Развороченные глинобитные дувалы, тела в традиционной одежде, разбросанные среди щебня и пыли. И на первом плане одной из фотографий – лицо одного из боевиков, застывшее в предсмертном ужасе. Смерть здесь не была чистой или героической. Она была грязной, жестокой и абсолютно реальной.

– Сколько им было тогда? Двадцать… Двадцать два года? – прошептала Ильза, смотря на фото и мысленно пририсовывая к этим развалинам молодые лица тех пятерых «кандидатов», что уцелели. – Совсем юнцы!

И самое страшное осознание пришло к ней не из отчета, а из этой холодной, методичной формулировки: «инсценировала столкновение… устранив все вопросы».

– Он уже тогда… – ее голос сорвался на шепот, полный леденящего ужаса и почти кощунственного восхищения перед этим чудовищным, отточенным до совершенства механизмом. – С самого первого задания! Он не придумывал свой метод. Его научили. Годами. С детства.

Это не было его личной инициативой. Это была их доктрина. Система, которая создала его, с самого начала учила его не просто убивать, а стирать само свое присутствие, подменять реальность, манипулировать правдой. Те «несчастные случаи» и «разборки», которые она годами отслеживала, – это не было его личным почерком. Это был почерк «Проекта Альфа», доведенный им до уровня высокого искусства.

Он не придумал эту игру. Его заставили в нее играть с десяти лет. А теперь он обратил оружие Системы против нее самой. И, листая эти страницы, Ильза понимала, что держит в руках не просто секретный файл. Она держала историю болезни. Диагноз, поставленный целой системе, первопричину того кошмара, в который превратилась жизнь человека по имени «Призрак».

Итак, она пролистала всю летопись их работ на протяжении восьми лет. Страница за страницей, миссия за миссией – сухие сводки идеальных инсценировок, холодная хроника смерти, замаскированной под случайность.

· Взрыв тягача, перевозившего компоненты для химического оружия в Сирии, списанный на несоблюдение требований безопасности.

· Подрыв топливных цистерн на базе пиратов в Сомали, утопивший половину их катеров и унесший десятки жизней – несчастный случай.

· Грузовик с наемниками в Ираке, сорвавшийся с обрыва скалы.

– Более 250 операций за 8 лет, – прошептала она, чувствуя, как усталость и ужас свинцовой тяжестью ложатся на нее. – Они им не давали остановиться и оглянуться. Они были идеальным, вечным двигателем смерти, заправляемым приказами из теней.

И вот она добралась до последних страниц. Ее взгляд упал на заголовок, от которого кровь застыла в жилах.

Задание 254. «Поддержка назревающего государственного переворота».

Текст под ним был не так сильно зачернен, словно тот, кто составлял отчет, хотел, чтобы суть была ясна:

«…применение силовых методов для устрашения…

…инсценировка действий от лица местных силовиков…

…устранение ключевых гражданских лиц для провокации массовых беспорядков…»

Итоговая запись была лаконичной, как выстрел:

«Итог: миссия выполнена. Группа «Альфа» инсценировала необоснованные действия местных силовиков, что привело к мятежу и успешному государственному перевороту.»

И далее – та самая строчка, которая перевернула всё:

«Командир группы «Призрак» был отстранен от командования до начала операции. Причина: категорический отказ от выполнения приказа. «Призрак» признан нестабильным и опасным активом. Требуется ликвидация.»

Ильза замерла, вцепившись пальцами в край стола. Весь воздух будто выкачали из комнаты.

Отказ.

После восьми лет слепого повиновения, после 253 безупречно выполненных, чудовищных приказов… он отказался, получив один единственный с невоенными целями.

Она смотрела на эти слова, и образ холодного, нечеловечески эффективного солдата начал трещать и рушиться, открывая нечто иное. Он не был просто оружием, вышедшим из—под контроля. В какой-то момент, глядя на приказ, требовавший убийства невинных для разжигания войны, в нем проснулся тот самый мальчик, которого пытались стереть – мальчик с пронзительными голубыми глазами, которого насильно отобрали у мира и превратили в монстра. И этот мальчик сказал «нет».

Это был не просто побег. Это было восстание. Восстание создания против создателей. Война одного человека против всей чудовищной системы, что его породила.

И теперь она поняла. Поняла всё. Его нынешняя война – это не просто месть. Это искупление. Он уничтожал тех, кого когда-то защищал, потому что видел в них таких же монстров, как и он сам, но добровольных. И он спас ее не по прихоти. Он увидел в ней того, кто, как и он когда-то, осмелился сказать «нет» и полез в темницу системы за правдой.

Она сидела в тишине своей квартиры, глядя на папку, и понимала, что держит в руках не просто документы. Она держала его исповедь. Его оправдание. И его смертный приговор, вынесенный ему тем миром, которому она, Ильза Штерн, все еще присягала на верность.

Ильза перевернула очередную страницу, и ее взгляд упал на заголовок, от которого по спине пробежал ледяной холод:

Задание 255. "Ликвидация «Призрака»".

Текст под ним был скупым, как надгробная эпитафия:

«…обнаружен в Риме…

…найдено местоположение…

…засада «Альфы» на «Призрака» провалилась и оказалась засадой «Призрака» на отряд…»

Итог был подведен безжалостной рукой:

«Итог: задание провалено. «Призрак» не ликвидирован, по показаниям «Барса» был минимум дважды ранен, в итоге скрылся. Уничтожены три бойца «Альфы», командир группы «Барс» тяжело ранен. Отряд более не существует.»

Он не просто сбежал. Он уничтожил их. Свой собственный отряд. Товарищей по оружию, с которыми прошел через ад тренировок и десятки операций. Это была не самозащита. Это была бойня. Последний, яростный акт разрыва, ценою в кровь тех, кто пришел его убить.

Дрожащей рукой Ильза перелистнула последний лист, где к задней обложке папки были прикреплены четыре отчета судмедэкспертов. Три из них были краткими и жутко однообразными:

«…неопознанный мужчина…

…татуировка в виде стилизованной буквы «А» на левой стороне груди…

…смерть от пулевых ранений, несовместимых с жизнью, полученных в ходе перестрелки…»

Три призрака, переставших быть легендами. Но ее взгляд приковал четвертый, последний отчет:

«…неопознанный мужчина…

…татуировка в виде стилизованной буквы «А» на левой стороне груди…

…смерть наступила в результате тромбоэмболии легочной артерии в больничной палате…»

– Барс… – выдохнула Ильза, вспомнив строчку из отчета о провале задания. – Тяжело раненный…

Она смотрела на холодные строчки тромбоэмболии, и в голове у нее складывалась ужасающая картина. Больница. Постоперационный период. Человек, и без того ослабленный тяжелым ранением… Создать условия для тромба – не так уж и сложно для того, кто знает, как незаметно обездвижить, подменить препараты, вызвать обезвоживание…

– Тромбоз? – ее шепот прозвучал в гробовой тишине квартиры. – Или… Он закончил начатое?

Это не было вопросом. Это было осознанием. Призрак не просто выжил в той засаде. Он убедился, что ни один из тех, кто знал его в лицо, не останется в живых, чтобы повторить попытку. Он стер с лица земли не только отряд «Альфа» как боевую единицу, но и саму его память. Он стал последним Призраком.