# Позывной ДОК. Книга 1

Олег Простаков

Молодой ординатор-травматолог Мирра завершает тяжёлую смену. Её день омрачён смертью неизвестного пациента, предательством коллеги и унижением от начальства. Но это ещё не всё. Призрак умершего пациента врывается в её жизнь, даруя ей магический дар привратника. Теперь Мирра стражница, защищающая мир людей от существ из иных миров.

Этот Real RPG роман разворачивается в современном городе, где реальность переплетается с мистикой. Повседневная жизнь больницы, её рутина и детали медицинских процедур создают контраст с нарастающим чувством тревоги. Необъяснимые явления и грозный орден преследуют героиню, открывая ей скрытые тайны.

> Молодой ординатор-травматолог Мирра завершает тяжёлую смену. Её день омрачён смертью неизвестного пациента, предательством коллеги и унижением от начальства. Но это ещё не всё. Призрак умершего пациента врывается в её жизнь, даруя ей магический дар привратника. Теперь Мирра – стражница, защищающая мир людей от существ из иных миров.

> Этот RealRPG роман разворачивается в современном городе, где реальность переплетается с мистикой. Повседневная жизнь больницы, её рутина и детали медицинских процедур создают контраст с нарастающим чувством тревоги. Необъяснимые явления и грозный орден преследуют героиню, открывая ей скрытые тайны.

## Глава 1 Призрак

— Травматология! Кто дежурил? — спросила начмед, женщина с короткой прической и острым взглядом. Глубоко вдохнув, я поднялась со стула, стараясь удержать информацию в голове. Три дня назад при всех врачах она устроила мне разнос за доклад не по шаблону, отчитывая и грамотно унижая. Она умела это делать в интеллигентной форме, не применяя оскорбительных слов и мата, оттого унижая еще сильнее. Сегодня я всячески старалась спрятаться от её взгляда, надеясь, что функцию докладчика возьмет на себя второй ординатор Гриша или старший по смене врач, но они странным образом не пришли на утреннюю планёрку.

— Докладывает ординатор первого года Мирра Амировна. За время дежурства доставлено два ДТП в состоянии средней степени тяжести. — Начала я, стараясь смотреть в глаза начмеду. Она смотрела в мои, как удав на мышонка, ища в словах ошибку или оговорку. К счастью, последние два дня я готовилась к докладу, запоминая поступление пациентов. С одной стороны, это было несложно: сначала ДТП, затем тяжелые и требующие оперативного лечения травмы, завершая доклад не требующими госпитализации.

— К операции подготовлены Иванчук со сложным переломом голени и Давыдко с открытой раной предплечья и повреждением сгибателей... — как назло, именно в этот момент телефон в моем кармане завибрировал, начав по нарастающей проигрывать мелодию. Быстро зажав боковую кнопку, я сбросила вызов, но момент был упущен. Цепкие глаза начмеда зацепились за движение, запустив цепную реакцию.

— Вы ждете важного звонка? Хотите ответить? — спросила она, пристально смотря мне в глаза.

— Нет. Простите... Обратилось 36 человек. Ушито 21 рана, 9 закрытых репозиций переломов...

— А где Евгений Петрович? Почему он не готовит своего ординатора к докладу? — вновь перебила начмед.

— Я... — начала запинаться я, стараясь заткнуть телефон, настойчиво сигнализирующий о приходящих в максе сообщениях. Сгорая от стыда, я пыталась найти кнопку переключения на беззвучный режим, но телефон, как назло, запутался в листках бумаги.

— Он на операции, — ответил за меня заведующий операционным блоком. Старый врач, которому было больше 80 лет, сохранил рабочее место за большие заслуги перед больницей. Он часто прикрывал молодых студентов, создавая буферную зону безопасности от нападков начмеда. И сейчас он перевёл внимание на себя. — Там поступили двое тяжёлых пациентов. Один с некрозом тканей. Второй с политравмой. Хирурги и травматологи экстренно развёртывают операционную.

— А почему вы не доложили про травму? — вновь обратилась ко мне начмед. К лицу прилила кровь, а руки предательски сжали телефон, который не желал успокаиваться. Мне нечего было сказать, и я, потупив взгляд, уставилась на туфли, которые начинали отбивать чечётку.

— Им занимается реанимация в приемке. — ответил за меня врач.

— Принесите мне данные пациента. — вынесла приговор начмед, жестом указав на дверь. Прижимаясь к стенке, я выскочила из кабинета, первым делом выхватив из кармана телефон, который сейчас решил замолчать.

— Мира! Это я тебе звонила. — подскочила ко мне сбоку медсестра травматологии, которая настойчиво набивалась мне в подружки.

— Зачем? Ты меня подставила...

— Твою больную заведующий с Гришкой забрали на операцию, — влезла она. Сжав зубы, я сдержала подступившую к горлу обиду, перемешанную со злостью. Не дождавшись от меня реакции, медсестра продолжила: — Они в третьей операционной. Беги. Может, успеешь намыться.

— Мне надо в приемку. Там поступил больной с травмой...

— Я всё узнаю и тебе напишу. Беги! — сказала медсестра, толкая меня.

— Ладно, но ты только сразу напиши. Я попробую напроситься, — согласилась я, быстрым шагом направившись по коридору к лестнице. Перепрыгивая сразу через две ступеньки, спустилась на третий этаж, застав писк аппаратуры и сдержанные команды реанимационной бригады. Хирурги, уже намытые, облачённые в стерильные костюмы, стояли спиной к двери, и чтобы увидеть происходящее, мне пришлось залезть на стул.

— Похоже, зря намылись. — сказал реаниматолог, следя за полосой в кардиомониторе, откладывая дефибриллятор. — Еще пять минут, и констатируем смерть. Качаем...

Медсестра, стерев со лба пот, сложила на груди больного руки, надавив всем телом. Тело парня дернулось, выбросив черную как смоль руку. Лысая голова с татуировкой развернулась, уставившись на меня стеклянным взглядом. Его нос и уши были схожего черного цвета, а кожа щек местами зияла язвами, просвечивая белый ряд зубов.

— Блин, не тот. — прошептала я, поняв, что медсестра ошиблась, юркнула на лестницу, вбегая на пятый этаж. Там было спокойнее. Техника качала воздух, кардиомонитор отбивал пульс, а Гриша, уже намытый и одетый в операционный халат с запачканными кровью перчатками, выполнял команды заведующего, оперируя моего пациента.

— Козлина! — прошипела я, стараясь не заплакать, возвращаясь на лестницу. Это был мой пациент. Я принимала его, лично сопровождая на рентген и анализы. Я выбила ему срочное КТ по квоте, заполнив кучу документов. Я подготовила к операции и должна была оперировать в составе бригады. — Украл у меня. Козлина. Так нечестно. Зачем ты так со мной? Это неправильно.

Последние слова вырвались у меня, отразившись от бетонных стен лестничной площадки, растворились не услышанными. Слёзы продолжали предательски скапливаться, норовясь сбежать, размазав тушь под глазами.

— Это не самое страшное! — послышалось за спиной. Замерев, я осмотрелась, заглянув на пролет выше. Никого не было. Телефон в очередной раз подал сигнал доставленного сообщения.

«Тут всё можешь не спускаться девушка около сорока без документов падение с высоты полицию вызвали» — написала медсестра, как обычно не пользуясь знаками препинания. Мне оставалось пройти один пролет до приемного покоя. Зайдя в просторное помещение, чуть не столкнулась с быстро удаляющимся бледным парнем с шальным взглядом. Найдя медсестру скорой, списала данные о травмах и обстоятельствах вызова.

— Там странно. Зданий нет, а бедную девушку в землю впечатало, как будто с многоэтажки спрыгнула. Нас свидетель вызвал. Сказал, что слышал крик и удар. Но там голое поле. Даже деревьев нет... — рассказывала медсестра, собрав вокруг себя санитаров и приходящих на работу зевак.

Узнав самое важное, я бегом вернулась на планерку, застав полупустой зал.

— Вы долго. Что узнали? — спросила начмед, скользнув по мне взглядом.

— Девушка. Неизвестная. Падение с высоты. Смерть в приемном покое, — ответила я пулеметом. Начмед на миг задумалась, махнула рукой, отпуская меня. В этом жесте было много пренебрежения, но для меня он значил «живи пока». Выскочив из аудитории, я быстрым шагом направилась к шкафчику, собираясь на семинар. Ночное дежурство прошло беспокойно, не дав даже присесть или поесть. Пачка заготовленного печенья даст немного энергии, чтобы не уснуть и запомнить тонны материала.

На семинар я опоздала, застав скучающих однокурсников, тех, кому посчастливилось получить право обучаться в ординатуре по травматологии. Тех, кто набрал высокий балл за время обучения в ВолгГМУ или смог получить возможность учиться платно. Их легко можно было распознать по усердию, которое они проявляли в работе. Платные, опьянённые удачей, расслаблялись, больше уделяя время своему имиджу и внешности. Бюджетники, с трудом вырвавшиеся в гонке среднего балла, сохраняли инерцию, продолжая вгрызаться в науку, стараясь обойти одногруппников.

Мирра не относила себя ни к первым, ни ко вторым группам врачей. Ей претило казаться для всех зубрилой, вечно погруженной в учебники, хотя и приходилось украдкой заучивать материал. Не хотелось казаться блатной, которой всё достается благодаря покровительству. Она выбрала роль трудоголика, трутня, на плечи которого можно водрузить любое количество работы. Он выполнит её, не прося помощи, не жалуясь на знания или усталость. Благодаря упорству и настойчивости по завершении ординатуры я надеялась получить должность. Не направление в район или поликлинику, а задержаться оперирующим врачом стационара.

Семинар начался с опозданием. Тема была простой, поэтому Мирра записывала, не напрягаясь. На перерыве, урвав время на кофе, наслаждалась последними лучами теплого осеннего солнца, немного успокоившись. Погрузившись в телефон, проверила, не появилось ли объяснений произошедшему предательству. Перед глазами из памяти всплыло лицо мужчины, чью смерть я видела сегодня. Его черные конечности и пустой остекленевший взгляд. Мертвых людей я видела часто, будь то экспонаты на курсе анатомии или работа санитаркой в реанимации 25-ой больницы. Но этот взгляд пристально смотрел в глубь души Мирры, цепляя струны её сознания. Запуская странное чувство тревоги, смешанное с паническим чувством преследования. Я никогда не страдала душевными расстройствами или муками истерии, но сейчас вновь неразборчивый шёпот за спиной заставил поежиться, обернувшись. Одногруппники весело обсуждали прошедшую операцию по ушиванию сухожилий у женщины, принятой мною ночью.

— А что она сказала по поводу травмы? — спросила девушка, прозванная зубрилкой, рассуждая о механизме получения травмы, обращаясь ко всей группе.

— Порезалась ножом, когда резала мясо. — не поворачиваясь, ответила я.

— На мой взгляд, это защитная травма. Её кто-то ударил. Муж, видимо... — продолжила вслух рассуждать она. Я не стала спорить, зная, что защитные травмы чаще наносились на тыльную сторону руки или ладонь. Здесь же было травмировано запястье, что больше указывало на попытку суицида. Она одинока и не имеет партнера более 5 лет. Что обращается с резаными ранами в больницу пятый раз за год, и всегда объясняя бытовыми, от разбитого стекла, падения или случайного пореза.

— Врёт! — прошипели над ухом. Вскрикнув, я обернулась. Группа замолчала, настороженно посмотрев на меня. Не объясняя, я вышла в коридор, тряхнув головой, пытаясь сбросить наваждение.

— От меня не скрыться. — снова прошептали чуть подальше. На ходу бросив взгляд за спину, я увидела темный силуэт, который, плывя сквозь поток персонала, тянулся ко мне.

— О, Мирра. Отлично, что тебя встретил. — Сказал Аркадий Эмануилович, проходя мимо меня. Это был заведующий травматологией, как и все в отделении, крепкий лысый мужик с квадратным выщербленным лицом, грубой походкой и крепкими выражениями речи. От остальных врачей его отличал кривой нос, сломанный еще в детстве, уши. — Зайди ко мне на минуту.

Повинуясь, я заскочила в его кабинет и, по знаку рукой, присела на мягкий кожаный диван. Кабинет был богато обставлен мебелью, с кожей и картинами на стенах. Заведующий, как и должно, зарабатывал много, выполняя сложные операции на суставах. Не воровством или взятками, а мастерством и умениями, отточенными годами.

— Гришка твоего пациента умыкнул? — спросил он и, не дожидаясь ответа, плеснул себе кофе в стакан. — Мне Петрович сказал, что ты его подготовила. Ты же понимаешь, что я принимаю решение, кто и кого оперирует?

— Да. — прохрипела я. Чувство обиды вновь смешалось с паникой, начав раскачивать и без того шаткие нервы. Я запретила себе плакать, но подбородок предательски начал подергиваться, словно поплавок на поклёвке.

— Начнешь истерить? — спросил заведующий, наседая, на что я замотала головой. — Вообще я тебя хотел похвалить. Ты всё правильно оформила и быстро выбила квоты. Я перетёр с Петровичем. Сегодня платно отдежуришь в неврологии. За моего сына. Он приболел, а людей не хватает. Деньги вернём. Это тебе награда за труды. Согласна?

Я махнула головой, соглашаясь. Нельзя сказать, что я бедствовала. Но находилась на грани нищеты. Спасибо маме, которая, даже потеряв всё, продолжала тратить, набирая долги.

— Тогда Ивановну я предупрежу. Сегодня в ночь выходишь. А пока сходи домой, отдохни. — закончил заведующий, жестом велев уходить.

— Спасибо, Аркадий Эммануилович. — поблагодарила я врача, но он уже не слушал, углубившись в снимки КТ.

— Подачке рада? — снова прошептали над ухом. Голос с каждым разом становился всё ярче, отчётливее, приобретая живые нотки эмоций.

Ожидаемо источника голоса рядом не оказалось. Давя панику, я прощупала уши и воротник на предмет оставленных беспроводных наушников. Проверила телефон, не включен ли фильм. Не обнаружив источника, быстрым шагом вернулась в аудиторию, собрав вещи и накинув на халат куртку, выскочила из больницы, ловя маршрутку.

Отъезжая от остановки, опять краем глаза заметила фигуру, стоявшую посреди дороги, окутанную темнотой. Машины проскакивали мимо неё, не снижая скорость. Из тёмной поверхности облика, смутно напоминающего человека, за мной следил взгляд единственного белого глаза, но стоило моргнуть или сконцентрировать на нём внимание, он превращался в расплывчатый силуэт, исчезая в облаке выхлопных газов.

— Да что за наваждение! — опять списала я страх на усталость. Вставив наушники в уши, запустила любимый плейлист, погрузившись в телефон. Я не искала в нем ничего конкретного, просто решила отвлечься, пролистывая клипы ВКонтакте. Блогеры, отрывки фильмов и аниме проскакивали под пальцем, но в сознании все сильнее и отчетливее проявлялся взгляд, смотрящий на меня белками мертвых глаз.

Выскочив на «Хиросимке», поднялась в комнату общежития, которую делила со студенткой 4 курса, зашторила шторы, запрыгнув в кровать.

Сон, сразу принявший меня в объятья, освободил от дальнейших переживаний, сомнений и преследующем взгляде.

— Привет. Разбудила? — задала тупой вопрос соседка, вернувшись с пар, хлопнув дверью. Это была моя полная противоположность. Высокая блондинка с нарощенными ресницами, надутыми губами и манерным стилем речи и поведения, ярко контрастировала с моими скромными во всех смыслах габаритами. Как так получалось, что все вокруг выше, пышнее и тупее меня? Я со своими 156 сантиметрами роста и 47 килограммами веса с трудом доходила до груди этой волейболистки.

— Да ничего. Алиса. Сколько времени? — крикнула я, с трудом поднявшись. За умную колонку ответила её тёска.

— Уже четыре. Ты давно пришла? Как дежурство? Какие планы на сегодня? — по-деревенски коверкала слова Алиса, «гэкая» и так не научившись выговаривать правильно слова.

— Чего, обещал прийти? — спросила я, уже зная ответ. Алиска встречалась с женатым мужчиной. И, как уже предполагали, преподавателем, вяло скрываясь от соседок по блоку.

— Обещал в ресторан сводить. А там... Как пойдет. — ответила она, кокетливо поправляя волосы.

— Наивная! — в мыслях сказала я, но вслух произнесла: — Сегодня в нейрохирургии дежурю. Буду утром. Он во сколько уйдет?

— Не, он ночевать не будет. Я этого не люблю, — сказала Алиса, хотя и знала, что любовника дома ждет жена и двое детей. — К тому же завтра суббота. У меня пары будут. А у тебя дежурство с пяти.

Взглянув на часы, я мысленно выругалась. Поесть не успела. Лицо опухло, как будто я пила всю ночь.

— Я в душ и побегу, — сказала я, выхватывая из шкафа мыльные принадлежности. Сбросив одежду, закуталась в халат, запрыгнув в тапочки, направилась в общую душевую. Все кабинки были пусты, позволив мне занять самую широкую, оборудованную для живущей в нашем блоке девушки, прикованной к инвалидной коляске.

— Козлина ты, Гришка. Хотя деньги лишними не будут, — сказала я себе, подставляя лицо под горячие струи в надежде, что вода смоет усталость и тревогу.

— Оторви ему яйца... — ответили за спиной. В первый миг я понадеялась, что это подслушивающие соседки, но холодный воздух прошелся по моей спине, в миг превратив воду в ледяной поток. Кожей я почувствовала преследующий меня взгляд. Ощутила дыхание темной фигуры за спиной, с протянутой ледяной рукой.

— Су... — вырвалось из моего рта слово, застряв. Брошенный в надежде ничего не найти взгляд встретился с взором мертвых, затянутых пеленой глаз, оскаленной улыбкой черных губ на бледном лице. — Зови меня Призрак. Теперь я твой наставник.


## Глава 2 Теперь ты привратник!

— Ты что такое? Нет! Блин. Наваждение. — прохрипела я, начав отступать, врезалась спиной в закрытую дверь. Задвижка душевой кабинки не выдержала, переломившись. Дверь открылась, и, зацепившись ногой за бортик, я повалилась, врезавшись затылком в стену.

— Опа! Ещё б чутка, и обнулилась. — странным хрипом засмеялся тёмный силуэт, словно мираж, выплывая за мной. — А давай вместе покричим и призовём всю общагу посмотреть на сумасшедшую.

Удар был сильный, но перед глазами не поплыло. Я четко видела, как назвавшийся «Призраком» открыл рот, разорвав углы губ, бесшумно завопил.

— Ты не настоящий. Ты просто мираж. Нет. Шизофрения? У меня в роду не было больных. И возраст не подходит. Психоз? Травма? Нет. Я упала после того, как тебя увидела. Значит, психоз. Это стресс и перенапряжение. Но галлюцинации. И слуховые, и зрительные? — начала рассуждать я, смотря себе в руки и поглядывая украдкой на Призрака. Вдруг он исчезнет и наваждение закончится.

— Мимо. По всем пунктам мимо. — ответил он посмеиваясь. — Давай я тебе докажу, что настоящий, а потом помолчу. Ты, смотрю, образованная. Сама поймешь, что не сошла с ума.

После этих слов он подлетел к двери в коридор, просунув голову сквозь полотно, вернулся через мгновение.

— Там идут двое. Одна жирная с костылями и в халате с зайцами. Похоже, мыться. Вторая — каланча светлая, которая распутная. К тебе, — ответил он и, как обещал, взлетел к потолку, заняв место у лампы. — Я б не стал разлеживаться на полу, а то начнут лечить. Я так понял, это общага врачей, сейчас все сбегутся. Всё, замолкаю.

— Мирра. Тебе с больницы звонили. Спрашивали, когда придёшь. — первая заскочила Алиса. Я успела подняться, заскочив в душевую, прикрыла дверь. — Ой! Тут на полу кровь. Твоя? Куда прёшь, корова!

— Нет, тут так и было. — Ответила я, приоткрыв дверь, выглянула. Алиса стояла в проходе, а толстая девочка, похоже, первокурсница, старалась протиснуться об неё в душевую комнату.

— Простите. Можно... — еще скромно простонала она. Дедовщины в общаге у нас не было, но над первокурсниками, прозванными «позвонками» за первую тему при изучении анатомии, всегда подшучивали.

— О, Танюха, проезжай. Или ты сегодня на треноге? Тачку сдала в ремонт? — как-то по-злобному сказала Алиса, пропуская девушку с белыми, как снег, волосами, большими очками и нелепым халатом, украшенным заячьими ушками. Девочка была мне незнакома, но чувство жалости в душе появилось сразу, едва увидев в руках два костыля, провисающую стопу и неестественное положение спины.

— Блин. Я сейчас закончу. Подождешь? — спросила я, поняв, что заняла кабинку, сделанную специально для маломобильной категории граждан. Алиса прыснула, увидев, как Татьяна, увидев пятно оставленной мной крови, побледнела, отвернувшись к стене.

— Ты чего крови боишься? — продолжила смеяться Алиса. — Ты как врачом решила стать?

— Так кто звонил? — оборвала я издевательство соседки. Открыв шампунь, выдавила на руку, быстро намыливая жесткий веник черных волос. Пена, окрасившись красным, начала стекать по телу, убегая в сток.

— Он не представился. Сказал, что можно на полчасика опоздать. А кто это? Красивый? — продолжила болтать Алиса.

— Не знаю. Наверное, дежурный врач. Сегодня не вышел сын травматолога. Мне обещали доплатить. — ответила я. Смывая шампунь, нащупала на затылке рану длинной не шире пальца. Боль от первого прикосновения обожгла, но едва я провела пальцем по ране, кожу обдало холодом, а края сомкнулись, оставив уплотнение. А ещё через минуту рана исчезла, не оставив и следа.

— А много заплатят?

— Пятёрку.

— Каланча ушла. А жирную рвёт. — послышалось с потолка. Подняв взгляд, я увидела колыхающегося Призрака. Он сохранял спокойствие, указав единственной рукой в сторону. Приоткрыв дверь и проследив за жестом, обнаружила, что Алиса пропала, а бледная Таня сгорбилась над раковиной.

— Ты чего? Это же просто кровь? — сказала я. Накинув полотенце на ещё мокрое тело, выскочила, стерла красную лужицу.

— Просто... не переношу кровь... — ответила девушка. Положив руку ей на спину, погладила, слегка похлопывая.

— Дыши. — сказала я. Татьяна, начав глубоко и часто дышать, быстро пришла в себя. Кожа порозовела, а конвульсии прекратились, позволив оторваться от раковины, опёршись на костыли. — Всё? Порядок. Душевая свободна. Только щеколда сломалась. Я пока сушусь, покараулю.

Татьяна, посомневавшись, кивнула головой. Поменявшись с девушкой, я сначала хотела вытереться, но пристальный взгляд зависшего под потолком призрака неотрывно следил за мной.

— Ты просто глюк. — уговаривала я себя, сбросив полотенце, обнажившись перед мертвецом. Хорошо просушив волосы, накинула халат, думая над тем, как уложить мокрые волосы и не простыть.

— Ты так не успеешь. — влетела в комнату Алиса. В одной руке она несла стакан с поднимающимся паром, а во второй фен. Всунув стакан, в котором оказался суп, подключилась к розетке, начав просушивать волосы.

— Ты чего такая заботливая? — удивилась я, быстро осознав скрытые мотивы. — Боишься, что меня обратно отправят? Что я вам свиданку испорчу?

Алиса, скривив ухмылку, не отвечая, показала язык.

— Я там тебе бутик собрала, перекусишь. Форму гладанула. А то как из жопы мира. — ответила она. Да, Алиса была в каких-то вопросах тупой. Да, заботилась о красоте больше, чем об учебе. Да, не разбиралась в мужчинах, ведясь на красивую жизнь и обещания. Но она оставалась деревенской девушкой. Не той, что разговаривает только про коров и огород, а той, что может всё. Нужно приготовить суп из пачки пельменей и капусты? Легко. Перестирать руками и перегладить ворох одежды? Не напрягаясь! Даже сериал параллельно успеет посмотреть. Перекопать огород, починить дверь, поймать гуся, сломав шею и приготовив в духовке с яблоками. Да проще простого. И сейчас, отбросив надменность, она бросилась мне помогать.

— Там еще щеколда сломалась, — принаглела я, пользуясь моментом, когда работа была закончена.

— Пусть Танюха ремонтирует, это её кабинка. — ответила она.

— Это я сломала. — Бросила я через спину, услышав громкий вздох Алисы, направилась в комнату. Быстро одевшись и собрав вещи, запихнула в рот бутерброд, выскочила на улицу. Поймав маршрутку, села на заднее место, только сейчас заметив, что Призрак, просочившись через корпус машины, пристроился рядом.

— Значит, это не галлюцинация. Тогда что? — спросила я вслух, заметив, как на меня обратила внимание женщина, сидящая напротив. Вставив беспроводные наушники, сделала вид, что набираю номер, повернулась к Призраку.

— Алё! Давай поговорим сейчас. — обратилась я. Он на мгновение изобразил удивление, жестом спрашивая, с кем я разговариваю.

— Да. Да. Я с тобой хочу поговорить. Не ломай комедию. Что происходит? — продолжила я. Удивительно, если раньше человек, разговаривающий сам с собой, смотрелся странно, то сейчас это было обыденностью. Вставь наушник и болтай сколько угодно, и никто тебя в психушку не отправит.

— Если вкратце, то я умер и передал тебе свою силу. — ответил он. — Теперь ты особенная. Теперь ты привратник!

— В смысле передал. Давай без краткого содержания. Рассказывай как есть.

— Мы зовемся привратниками. Профессия наша уходит к истокам времен. Задача — защищать средний мир от порождений окружающих пяти миров. — Начал он, отодвинув ворот одежды, обнажил бледную кожу на груди с выбитой татуировкой пентаграммы и шестью символами. Пять из которых были на вершинах, а одна по центру. — Вот смотри. Это простенькая схема, которая описывает суть нашего мироздания. Наш мир по середине. Он был образован энергией и существами этих миров. Тут у нас верхний мир.

Указал он на вершину с символом крыла, пройдя по кругу против часовой стрелки.

— Затем мир Блю, нижний, подземный и Грин. — перечислил он, указав на морскую ракушку, череп, пламя и дерево. — Пока понятно?

— Нет! Что такое... — начала я, как Призрак меня прервал.

— Так, погоди. Не произноси термины, которые я называю. Тебя могут вычислить нежить или светлые. Ох. В нашем мире много кто может представлять угрозу. Давай объясню. Эти миры не пришли в наш мир. Они его образовали. В буквальном смысле, однажды соединившись, заполнили, создав хаос. И из этой смеси со временем созрела наша действительность. Ты, наверное, читала сказки про всевозможных монстров и чудовищ? Колдунов и ведьм, богатырей и титанов? — спросил Призрак, на что я кивнула. — Вот если не цепляться к художественному искажению, всё это было правдой. Языческие боги, элементали у буддистов, ангелы и демоны в христианстве. Это всё было. И люди страдали от всех этих существ, пока не появился наш орден привратников. Смотри, вот эти линии — это барьеры, а мы их охраняем.

Он провёл пальцем по внутреннему пятиугольнику, постучав по символу человека с пламенем в одной руке и щитом во второй.

— Организация привратников международная, но финансирование у нас независимое. Государство нам раньше помогало, но в эпоху прогресса мы перешли на самодовольствие. Но об этом не сейчас. — Остановившись, он задумался, почесав черное ухо. Лопнув, ткани выпустили брызги гноя, обнажив череп. — Так я потом тебе объясню всё подробнее. Теперь про тебя. Когда привратник умирает, его дух покидает тело, находя себе приемника, передавая одну из сильнейших способностей. Я выбрал тебя...

— Почему я? — задала я интересующий вопрос. Мы подъехали к нужной остановке, и пришлось прерваться, выходя у больницы.

— Я не знаю. Я Призрак, а то был дух...

— В чем разница? И почему Призрак? Как твое настоящее имя?

— Я не помню. Почему выбрал тебя. Это был настоящий я. С воспоминаниями, желаниями и именем. Призрак — это то, что осталось, когда тело умерло и душа покинула мир. Остаток накопленного за жизнь опыта и навыков. — постарался объяснить Призрак, я кивнула, поняв смысл его слов. — Хорошо, мне в свое время Призрак наставника тоже не смог объяснить, почему так происходит. Теперь ты стала привратником. Ты должна вступить в орден. Ты должна стоять на страже среднего мира. Закрывать разрывы барьеров. Убивать тварей, старающихся проникнуть в средний мир.

— А если я не хочу? — спросила я, остановившись в парке. В запасе было пару минут. И без лишних ушей было удобнее общаться.

— Не переживай. Если не понравится или ты не подойдешь, тебя убьют и передадут дар следующему. — ответил он. На его лице не дрогнул ни один мускул.

— А... Стоп! Убьют?

— Ну да. Я так получил свой дар. До второго рождения я был одарённым солдатом. Появился привратник, слабенький, с фуфловыми способностями. Его постарались натренировать, но он ничего толкового не приобрёл. Лучших из стражей ордена собрали у алтаря, и парня казнили. Его дух выбрал меня, наделив слабеньким огненным щитом. А Призрак обучил скудным знаниям...

— Казнили? Потому что он не подошёл? И меня казнят?

— Ну да! Но не беспокойся. Это не больно. Обычно отрубают голову. Ты ничего не почувствуешь. И не факт, что казнят. Давай проверим, что я тебе дал и какой твой основной дар. У меня был резерв пламени. — ответил он, до сих пор не понимая ужаса сказанных слов.

— И как проверить? — решила спросить я, оставив вопрос своего возможного убийства на потом.

— Нужно познать силу. Странно, это раньше называли даром. А многие требуют, чтоб название сменили на дисплей, но мне нравится выражение «пелена», — ответил Призрак. — Чтоб его увидеть, надо задержать дыхание и сильно зажмуриться.

— И всё? И эта пелена появится?

— Да, но зажмуриться придется сильно и не дышать. Ты почувствуешь, что стала сильнее на четверть.

— Долго?

— Пока не появится. Видела волны перед глазами когда сильно зажимаешь глаза. Вот пелена собирается из этих пятен.

Оглядевшись, я не увидела в парке людей, сев на пустую лавочку, набрала воздух, зажмурившись.

— Не. Так не пойдет. Выдохни максимально сильно и глаза зажми. Мозг должен испытывать голод. Должен найти другой способ видеть. Второе зрение привратника открыть... — подсказывал Призрак.

Я подчинилась. Прижав ладони к лицу, надавила на глаза, медленно выдохнула до тех пор, пока в легких не осталось воздуха.

— Не дыши. Жди. — шептал над ухом Призрак. В голову начало давить. Сердце забилось в бешеном ритме, ища запасы кислорода. В груди запекло, обжигая кожу, а мозг требовал сделать вдох. В миг, когда желание было нестерпимым, а голова начала кружиться, перед глазами поплыли пятна.

— Всё... не могу... — ухватила ртом воздух я. Голова поплыла, а руки затряслись мелкой судорогой. Сдерживая накатившую тошноту, я упала на скамейку отдышаться. Отпустив руки, зрение заменилось множеством ярких пятен. Пятна растворились, не оставив и следа. — Ничего не получилось?

— Сейчас ты открыла второе зрение. Оно позволит тебе видеть странное и скрытое, то, что не дано видеть простым смертным. Осмотрись, на теле появились метки или странные пятна? — возразил Призрак, плывя передо мной.

— И где мне искать эти пятна? — спросила я, вскинув руками. На мой жест на левой ладони появился блик зеленого цвета. Ветвь зеленого растения с девятью листиками обвила указательный палец, а на правой руке на среднем пальце имелось черное пятно с белой расщелиной в центре.

— Отлично! Тебе достался мой лучший навык. Это «полуночный возврат». — сказал он, залетая вокруг. В этот момент я уже зашла в больницу и, сделав вид, что разговариваю по телефону, продолжила.

— И что мне это дает?

— Теперь сконцентрируй взгляд на нем. И навык подключится.

Заскочив в учебную аудиторию, я быстро переоделась, заперев вещи в шкафчик, направилась в отделение нейрохирургии. Делая вид, что оттираю грязь от руки, постаралась как следует рассмотреть пятна.

— Полуночный возврат. Навык нижнего мира. Единожды за сутки вы можете вернуть показатели одной характеристики к первичному состоянию. — Пришло осознание полученной способности.

— Да. Тут есть хитрость. — радовался Призрак. — Большинство до меня не осознавали особенности этой способности. Единожды за день восстанавливая здоровье или резерв дара. Я же смог заполучить меч «Огненной жатвы» один раз за 30 дней, при активации создающий ауру, поджигающий всё вокруг и защищающий от любых магических атак. И каждый день откатывал её, повторно используя. Я в одиночку зачищал разрывы и выбивал сильную нежить.

— А вторая хорошая? — спросила я, концентрируясь.

— «Резерв жизни» 9 из 10 единиц. Вы способны использовать резерв жизни, наполняя и иссушая его по своему усмотрению. — Пришло осознание. Призрак тоже его почувствовал, скривившись в отвращении. Одновременно с этим в сознании появилась дополнительная информация о задании.

— Получено поручение первого узла «Возмущение тела»: используйте 3 единицы жизни, восстановив трём существам здоровье одного с вами вида. Выполните физическую подготовку тела 30 минут.

— О! Это гавёный дар. Тебя казнят. Можешь даже не заморачиваться. — прошипел Призрак. — У нас было двое таких. Никто ничего толкового не достиг.

— Разве лечить плохо? А как же лекари в играх и книгах? Без них не обходилось ни одно сражение. — возразила я, уже подходя к ординаторской нейрохирургии.

— Я же тебе сказал: научные достижения нашего времени сейчас решают всё. На заводах ордена из существ мира Грин выкачивают такие секреты. Готовят такие зелья и целебные мази, что ты со своими 10 единицами им и в подметки не годишься. Смотри, ты за 1 единицу можешь вылечить ранку длинной 27 миллиметров. Как у себя на голове, — смеялся Призрак. — А флакон среднего зелья за десятку исцелит сотню таких ран. И даже не придется к каждой прикасаться.

— Значит, я не пойду ни в какой орден. — Ответила я, открывая дверь. — Здравствуйте! Я сегодня ваш ординатор.

## Глава 3 Полуночный возврат

Дежурство в отделении нейрохирургии, в отличие от травматологии, проходило относительно тихо. Пациентов легких и амбулаторных не поступало, а тяжелые с травмами и инсультами госпитализировались в реанимацию, и меня к ним не подпускали.

— Ну хоть заработаю. — сказала я, слоняясь по отделению. Налив в очередной раз стакан кофе, встала у окна, всматриваясь в закат. Едва солнечный диск скрылся за горизонтом, по небу пробежала волна черного цвета. — Это что такое было?

Мой вопрос обращался к Призраку, который бесцельно плавал под потолком. Он потратил целый час на уговоры и объяснение долга привратников. О важности моей смерти и поиска действительно сильного претендента, который сможет защитить мир.

— Хочешь пройти тест? Быстрый. — спросила я, когда он не ответил. Призрак на этот раз обратил на меня внимание, качнул головой.

— Ты всегда выполнял начатое?

— Нет!

— Ты говорил о друзьях за спиной плохо.

— Да!

— Ты перекладывал вину за провал, на других.

— Да!...

Я задала два десятка несложных вопросов, которые задают психиатры для определения склонности ко лжи, и, как уже догадалась, Призрак не мог лгать. Он не осознавал всего ужаса в сказанных словах. Лишенный идентичности человека, он воспринимал долг привратника как что-то первостепенное и главное в жизни каждого человека. Мои интересы и желания были безразличны ему и мирозданию.

— Ты искренне веришь, что для меня будет лучше умереть? А если у меня появится новый навык. Сильный. А жизнь станет побочным. — спросила я под конец.

— Такое случалось. Но там всё было сложно. Потребовалось много тренироваться. Были сильные наставники, помощь ордена и скрытые особенности. — ответил он.

— Так ты сильный наставник. Сам сказал, что был лучшим. — схитрила я.

— Не. Я так не говорил. — сказал Призрак, задумавшись. В моих словах он не видел фальши, принимая всё за правду. — Хотя я так думал. Можно попробовать пройти поручение пяти узлов. Может, ты и получишь что толковое.

— Доктор! Вы закончили говорить? — подошла ко мне со спины бабушка, коснувшись плеча. Я быстро сориентировалась, вынув из уха наушник, сделала вид, что прервала разговор. — Доктор, мне ничего не помогает. Третью ночь не сплю, спина и нога тянет. Вы можете мне блокаду сделать. Заведующий обещал, но забыл, а дежурные заняты. Ну нет терпения больше.

Начала плакаться бабушка. Закутанная в три пуховых платка, в потертой вязаной кофточке желтого цвета и поношенной юбке в цветочки, она смотрелась комично, но скрюченная спина, тянущая тело к земле, указывала на сложную патологию позвоночника. Мне было искренне жалко её, но опыт подсказывал, что радикулярные боли в таком возрасте уже не блокируются. Именно поэтому я выбрала ординатуру в травме. Результат лечения там был виден сразу.

— Хорошо, пойдемте. — ответила я, зная, что лучше попробовать уколоть, чем отказать, лишив надежды на облегчение страданий. Заведя в процедурный кабинет, уложила на стол на живот, набрав в шприц анестетик. Нащупав болезненную точку на пояснице, обезболила кожу, спускаясь иглой вглубь в поисках остистого отростка позвонка. Вводить лекарство приходилось за ним, чтобы обезболить нерв. В теории вроде всё просто, но на практике позвонки с возрастом деформировались, наезжая друг на друга, а связки кальцинировались, становясь по плотности схожи с костью.

— Да что ж такое, — скрипела я, ища краем иглы проход между разросшимися шипами. Вводить лекарство поверхностно было бесполезно, а глубже я не могла попасть, опасаясь повредить сосуд. Внезапно ветвь на пальце засветилась, потеряв один из листков, ткани под пальцем стали полупрозрачными, обнажив кости скелета на площади в 3 см.

— Использовано единица жизни. — пришло осознание случившемуся. Вибрации энергии жизни растеклась от пальца, делала не нужные ткани прозрачными, а желанные подсвечивая зеленым сиянием. Углядев щель между костными наростами я ловко подвела иглу вплотную к корешку нерва ввела лекарство, обволакивая со всех сторон.

— Ой. Потеплело. Нога прошла. — сказала бабушка облегченно. Энергия жизни не только залечила место прокола, но и, обхватив межпозвоночную грыжу ущемляющую нерв, вправила, освободив.

— А ты сказал, что мой навык бесполезен, — сказала я, дождавшись, когда бабушка уйдет. — Я вылечила её от хронической боли.

— А в бою это тебе не поможет. А привратникам должно ограничивать поток нечисти в наш мир. — парировал Призрак. — Качественное лечебное зелье тоже бы вылечило старуху.

— Доктор. К вам тут уже очередь идет. Прокопья Семёновна, как она нас задолбала. Ходит по палатам, со всеми общается и... Бесит! В общем, она прошлась по палатам, рассказав, что вы удачно блокаду делаете. Будете принимать ещё пациентов? — сказала ночная медсестра, насмешливо смотря на меня. Понимая, что подставляет. Сделать одну блокаду успешно можно и случайно, но две-три подряд у новичка не получится.

— Давайте. Там много?

— Шесть. Нет. Двенадцать. — ответила медсестра.

Я продолжила уколы. Проводя укол, со временем поняла, как активировать ветвь, не теряя лепесток, облегчая видимость, а иногда исцеляя причину болей. На одного пациента уходил один листик веточки, позволяющий исцелить ткани на площади трех кубических сантиметров, этого мало для раны, но для межпозвоночной грыжи достаточно. На девятом пациенте резерв опустел, а ветвь исчезла.

— А как энергия восстанавливается. — Спросила я Призрака в туалете, сделав перерыв.

— Как поспишь так и восстановится. У меня восстанавливалась немного когда я у огня грелся, но то был резерв пламени. А у тебя жизнь. — ответил он.

— «Иссушая и наполняя по своему усмотрению» — снова прочитав описание навыка, я задумалась. — Если энергия вытекает наружу, возможно, получится её наполнить.

— Как вампир будешь из людей скачивать? — усмехнулся Призрак. — Ты смотри, если Орден прознает, точно убьёт, еще и на родственниках отыграется. С кровососами у нас разговор короткий! Даже я такие задания получал. Редко. У нас даже есть отдел из привратников и претендентов, одаренных военных или спортсменов. Тех, кто уже наполнен знаниями о рукопашном бое и тактике. Они мастерски вычисляют мразей, питающихся людьми. А ты... Ты же ничего не знаешь.

— Так ты меня и научишь. А если на других существах попробовать... Забрать жизнь. — спросила я. К окну туалета подходили ветви дерева, и, уцепившись за одну, я сконцентрировалась. Первое время ничего не происходило. Но в какой-то момент я почувствовала, как соки, движущиеся в лубе, замерли. Клетки коры и листьев выпустили сгустки энергии, которые потекли в руку, распуская на ветви новые листочки.

— Раз. Три. Пять. — подсчитала я. Новые листы, больше похожие на дубовые, были плотными, но не такими жизненными. Я чувствовала, что эта энергия не подойдет, но требовалось сделать еще четыре укола, поэтому выбора не было.

— Всё чуднее и чуднее. А из человека жизнь вытянешь? — спрашивал Призрак, паря под потолком и следя, как я провожу блокады. Энергия, добытая из растений, была менее эффективна. Не лечила так интенсивно, но хотя бы помогала найти нервы.

— Там ещё трое напрашиваются. — снова спросила медсестра, уже не так высокомерно.

— Нет. — Отказалась я. — Скажите, что в приёмку ухожу.

До утра оставалось ещё восемь часов, поэтому, покинув отделение, я прошлась по операционным. Больница жила своей жизнью, не засыпая ни на секунду. Скорые с равным интервалом подвозили больных. Приемка сортировала их, распределяя по отделениям. Дежурные врачи назначали лечение, стабилизируя и готовя к дальнейшим манипуляциям.

— Тебе нужно пройти тренировку. — Напомнил мне Призрак, наблюдая поступление парня в психозе с разрубленной рукой.

— А что я получу за это? — спросила я.

— За выполнение перового узла подключится тело. Узнаешь свои характеристики, станешь сильнее. Наградой обычно дают десяток свободных очков характеристик и один узел. За второе — амулет. Третье — оружие. Четвертое — союзник. На пятом понадобится пройти испытание. В подобных поручениях есть хитрость. Нужно перевыполнить задание в три раза, тогда и награда увеличится, и возможность выбора появится, — ответил без утайки Призрак.

— И как тренироваться? Отжимания, приседания и бег?

— Тип упражнения не важен, важно, чтоб все группы мышц работали. Важна длительность и интенсивность нагрузок. Есть место в больнице, где никто тебя не увидит и ты сможешь как следует пропотеть. — ответил он.

— Подвал. — Ответила я, увидев в мертвых глазах неподдельный интерес. Спустившись на первый этаж, погрузилась в подвал. Он отличался от обычных больниц. Никакой тебе протекающей канализации и потеющих труб водопровода. Аккуратный ремонт, свет и тепло, и никаких людей. Зайдя в глухой коридор с рядком пустующих комнат, специально подготовленных в качестве бункера, начала разминку.

— Э, не... Так не пойдет. Без разминок и передышек. Первая тренировка должна быть интенсивная и тяжелая. Давай как в армии. Приседаешь, переходишь в положение упора на руках, отжимаешься, затем встаёшь, прыгаешь и подтягиваешься на вон той трубе. И повтор. Ты почувствуешь, как выполнишь узел. Сердце должно бешено биться, пот залить тело, а ты вымотаться. И помни про трёхкратное перевыполнение задачи. Вперед.

Призрак начал отдавать команды, заставляя меня двигаться. Я не была заучкой в школе и в универе занимаясь спортом. Не баскетболом и волейболом, где важен рост. Не гимнастикой и атлетикой, где важна грация и сила, а калланетикой и йогой, где можно было расслабится и протянуть каждую мышцу.

— Поручение первого узла Возмущение тела исполнено. Желаете активировать узел? — Пришло осознание выполненного задания.

— Рано. Жди усиления. Давай поднажми. Не время отдыхать. Ты хочешь быть сильнее? — начал метаться вокруг меня Призрак, подбадривая как спортивный тренер или инструктор из голливудских фильмов. Я не стала уподобляться героям фильмов крича, что хочу. Второе дыхание не заставило себя ждать и спустя 40 минут тренировок пришло осознание потяжелевшей награды.

— Поручение первого узла Предельное возмущение тела исполнено. Желаете активировать узел?

— Да, желаю, — ответила я. Перед глазами пелена завибрировала, на миг лишив зрения. По телу пробежалась судорога, волосы встали дыбом. Мутное марево быстро отступило, проявив окружающие предметы в более ярких цветах, слух обострился, и даже кожа стала четче воспринимать тепло окружающих предметов.

— Ну как почувствовала разницу? — Спросил призрак подплывая к лицу.

— Только зрение и немного слух с кожей... — осмотревшись я обнаружила странные символы на открытых участках тела. Приподняв рукав вчиталась в различимый текст.

— Сила 52%. Ловкость 60%. Выносливость 62%. Реакция 65%. Воля 79%. Восприятие 90%. Свободные очки усиления 15%. Подключенный узел один. Резервуар жизни два из двенадцати. Очки барьера один. — Прочитала я вслух. Символы не фиксировались к коже, проявляясь на любом участке тела.

— О как! А ты теперь не такая и хиленькая. Правда, это с первым усилением в 15% ко всему. В следующий раз за каждый узел будешь становиться на 5 процентов сильнее. Смотри. Сотня процентов характеристик — это показатель самого сильного человека на планете. Без пагубных усилений гормонами и зельями, без особых навыков и даров. У меня сила была под 300%. При 45 узле. — бахвалился Призрак, горделиво вскинув подбородок. — Правда, у меня в самом начале были все показатели под сотню. Можешь по десятой процента раскидать везде.

— А что это вообще такое? С силой и выносливостью понятно. А как ловкость и реакция влияют на меня?

— А тут всё просто. Не как в играх, но похоже. — ответил Призрак, почесав рану на месте уха. — Сила влияет на... силу. Это урон, вес переносимых предметов и прочие. Ловкость — на гибкость и координацию движений и подвижность. Реакция, как и положено, на скорость реагирования на раздражители. Восприятие — на слух, зрение, обоняние и осязание. А воля... Да хрен его знает. Вроде на сопротивляемость подчинению и внушению. Мы её особо не развивали. В ордене выдают особые защитные ободы на голову, полностью блокирующие ментальные атаки.

— А если не раскидывать, а подкопить? — спросила я, анализируя показатели. В самом конце списка имелось краткое уведомление о выполненном поручении.

— Не, так нельзя. Они через день пропадут. Можно не тратить только барьерные очки. За них в междумирье можно подключать новые способности или узлы.

— Узлы это как уровни в играх? — Спросила я. — Какая от них польза?

— Если простым языком... То да. Чем ниже количество подключенных узлов, тем больше ты получаешь барьерных очков при убийстве монстров. Допустим, я нулевкой с арбалета бил растения 4 узла. Мне давали десяток барьеров. Такова тренировка в ордене. Стараются, пока ты слабый, как можно больше набить и навыков дополнительных купить. Если ты по узлам превысишь свою жертву, не важно на сколько, получишь мало. В начале выгодно быть слабым.

— А проценты растут без поручений? — спросила я. Влив в силу сразу 15%. После этого почувствовала, как спину и бедра обожгло жаром.

— Нет. При каждом новом узле, уровне, как ты выражаешься. Будешь получать свободных три единицы характеристик, единичку к резерву и плюс 5% ко всем характеристикам. На десятом уровне стабильно станешь самым сильным человеком. А на тридцатом вдвое сильнее самого сильного спортсмена.

— А если повторно пройти это поручение? Так можно? — спросила я концентрируясь на данных выполненного поручения.

— Нет, конечно. Ты чего? Оно только раз даётся, и то после пятого дают поручения утром или вечером и без наград. А за провал штрафы насылают. Ты думаешь, как я погиб? Нам дали поручение зачистить появившийся разрыв у Мамаева Кургана. Команда из восьми привратников зашла во врата. Итог: трое погибли на последнем страже. — Беззвучно расхохотался Призрак. Его забавляла смерть тела, с которым он себя не ассоциировал.

— А какого ты был уровня? Точнее какой узел был подключен? — спросила я.

— 43 узел. Остальные в команде были тридцатками. Вот были б мы все пятидесятки то точно выжили. — Ответил он, вспоминая былые времена.

— А что мешало получать уровни? — продолжала расспрашивать я.

— Ну да. Это тебе не игра. За убийство монстров не дают опыт. Можно купить новый узел только на границе миров. И то не каждый поход. И они стоят немало. Очки барьера нового узла равны сумме всех узлов. То есть, если ты хочешь купить третий узел, ты должен заплатить шесть очков. А за 47-й — тысячу. Ты представляешь, сколько монстров нужно убить, чтоб столько заработать?

— Если тебе за 43 уровень давали 43 очка, то 24 монстра. А если 42, то тысячу? — быстро подсчитала я в уме.

— Да, но только выше тридцатого они становятся ой как редки. И все как один мудреные и сильные. Один на одного такого сразить сложно. А в команде с тридцатыми получишь лишь единицу. — Ответил Призрак, нахмурившись так сильно, что у него отвалилось одно из почерневших век.

— Ничего, сейчас ты еще больше удивишься. — в мыслях усмехнулась я, сосредоточившись на первом поручении, проведя пальцем по словам.

— Активирован навык «Полуночный возврат». Показатель «Исполнено» поручения «Предельное возмущение тела» возвращен к исходному состоянию. — Сменилось описание поручения, став снова активным.— Поручение первого узла «Возмущение тела»: используйте 4 единицы жизни, восстановив четырём существам здоровье одного с вами вида. Выполните физическую подготовку тела (40 минут).

— Это как это? Ты чего натворила? Зачем? Мой навык не для этого? Его нельзя так использовать. — возмутился Призрак.

— Значит можно.

## Глава 4 Поручение целителя

Обсудить новый способ использования навыка мы не успели. Звонок дал возможность поучаствовать в сложной операции в составе трех оперирующих бригад. Поступивший молодой парень, купивший мотоцикл и впервые выехавший на дорогу, не справился с управлением, попав под колеса автомобиля. Водитель авто, по совместительству родная тётка, была не виновата в аварии, но оттого не меньше переживала и винила себя. В приемном покое от родственников я видела обвинения, слезы, упреки и мольбу. Это было привычно. Жизнь парня должна была оборваться на месте ДТП, но благодаря стечению обстоятельств, везению и скорой помощи, прибывшей через 2 минуты, его доставили еще живым, сразу подняв в операционную. Обследовав на столе, первыми намылись хирурги, зашив разрыв печени и удалив раздавленную селезёнку. Я, как называется, «держала крючки». Вторыми были травматологи, вправившие открытые переломы ног и ушив раны, и здесь меня позвали ассистировать. Нейрохирурги, выполнив трепанацию черепа, не остались в стороне, позвав меня к себе, главной по салфеткам. Кровотечение из мозговых оболочек не останавливалось, обещая обнулить все потраченные усилия трёх бригад врачей.

— Серёг. Вы больного с некрозом в морг отправили или на судебную экспертизу? — спросила зашедшая медсестра у скучающего в углу анестезиолога. Его работа в середине операций была скучна и монотонна. Лекарства просчитаны и назначены, все показатели выводятся на монитор, позволяя отдохнуть.

— На улицу выбросили! Чё за тупые вопросы? Конечно, в морг. Санитары отвезли еще утром. Там судебка не требовалась. У парня был васкулит с ДВС-синдромом. Почернел за считаные минуты. — ответил, зевая, анестезиолог.

— Да тут санитар звонит. Говорит, тела пропали. Двух должны были забрать судебники... Э... Падение с высоты и отравление. Пропал и наш. Самое интересное, что именно пропал. Документы на передачу тел остались. — продолжила рассказывать медсестра.

— Я не брал. — усмехнулся анестезиолог. — Парни, вы не брали?

Бригада нейрохирургов только усмехнулась в ответ. Кровотечение никак не останавливалось, заливая рану, не позволяя оценить состояние тканей мозга.

— Похоже, вторая стадия началась. — сказал Призрак, до того сохраняя молчание. Я, делая вид, что разминаю шею, вопросительно посмотрела на него.

— Не отвлекайся. Суши. — сделали мне замечание. — Серёг, готовь плазму с кровью. Мы вышли за допустимую кровопотерю.

— Когда привратник умирает, его тело остается в этом мире. Насыщенное узлами, через сутки переходит в нижний мир. На седьмой день начинает охоту на своего приемника. Тебе потребуется упокоить моё тело окончательно. Но об этом потом. Парень не жилец? — спустившись ниже, он более внимательно вгляделся в тело пациента. Я также заметила, как поверхность тканей начала колыхаться, будто энергия постепенно отсоединяется от тела, стремясь покинуть оболочку.

— Получено поручение целителя: «Исцеление тяжких травм». Остановите смерть объекта, стабилизируя и исцеляя, используя резерв жизни. Награда: +2 к резерву жизни. Наказание: -5 к резерву жизни. — выскочило сообщение полученного задания вместе с первыми лучами рассвета, лизнувшими потолок операционной. С заданием пришло осознание способа исцеления парня. Требовалось влить в него жизнь в объеме семи листиков. Но на пальце при осмотре было только два, которые могли стабилизировать парня, дав маленький шанс на спасение.

— О! Не люблю такие задания по утрам. — посетовал Призрак. — Они вечно дают неисполнимые поручения, снижая основной показатель дара. Стоп, надеюсь, ты не решила сейчас геройствовать. Не вздумай.

— Я всё решила. — ответила я себе, в очередной раз убирая сгустки крови, повредив перчатку на указательном пальце, коснувшись кожи парня.

— Исцеление объекта до критического состояния 3 единицы жизни, до стабильного состояния 5 единиц жизни, до состояния средней степени тяжести 7 единиц жизни, полное исцеление 25 единиц жизни. Возможно получение единиц, используя собственные жизненные силы.

Появилось осознание требуемых действий. Я сконцентрировалась, мысленно решаясь отдать частичку собственного здоровья молодому парню. А спустя еще секунду ветвь на моём пальце удлинилась, пустив корни в тело, распустив дополнительные пять листков. Оторвавшись от тела, подхватив еще два, они углубились в ткани парня. Четыре листа погрузились в ткани мозга, взорвались волнами целебной энергии, срастив все порванные нервы. Одно замерло на уровне сердца, медленно насыщая кровь. Второе погрузилось в печень, исцелив разрыв. Последнее, сделав два круга по кровотоку, взорвалось в области почки.

— Поручение выполнено. Получено +2 единицы резерва жизни. Получена бонусная награда — восстановление одной единицы жизни за два часа.

Радоваться у меня не было сил. Подсознательно я понимала, что не только вырвала парня из рук смерти, но и что на много важнее сохранила ему возможность жить. Не в состоянии растения, навечно прикованного к больничной койке, а как прежде счастливо и полноценно.

— Доктор, вы в порядке? — спросил анестезиолог, посмотрев пристально на меня. К горлу подкатил рвотный позыв, сердце барабанило, выбивая в голове ритм нестерпимой боли. Я почувствовала, как пот выступил на коже, моментально пропитав хирургический костюм. — Думаю, вам пора. Шесть часов без передышки — многовато для такой хрупкой девушки.

Санитарка отделения успела подхватить меня, прежде чем я упала.

— Вы молодец. — похвалил меня один из нейрохирургов. — Кровотечение остановлено. Мозг не пострадал. Зашьемся мы и сами. У парня все шансы выздороветь.

Выведя меня под руки и уложив на кушетку в коридоре, санитарка вызвала реанимацию.

— Привет, а ты чего сегодня работаешь, не твоя же смена? — поздоровалась санитарка с девушкой моего возраста.

— Нинка кукушкой поехала. — Ответила та. Встав в позу. Изучив меня достала из кармана леденец, силком засунула мне в рот, продолжив:

— Вышла на работу вроде нормальная. А с обеда начала параноить. Сорвалась на Любку вон, что она за её спиной её шалашовкой называет. Потом в обед в приемке как заорет. Мол, дух наркоманки за ней гоняется. И на улицу бежать. Насилу её охранники поймали. Мы её на время грузанули, всадили снотворное. КТ-эшку бахнули, вдруг инсульт, и на наркоту проверили. Чисто! Похоже, там дурку придется вызывать.

— Опа! Ещё один привратник появился. Так часто бывает, когда неподконтрольная выборка приемников. Видишь, тебе еще со мной повезло. — сказал Призрак, внимательно слушая сплетни. Конфета мне помогла, и я, присев, попросила кофейку. Получила и сладкий кофе, и печенье.

Глотая горячий кофе обратила внимание на пять кровавых листа на ладони.

— Я тебе говорил, не надо. Если все листики станут красными, ты погибнешь, — подсказал мне Призрак, хотя я и сама поняла смысл смены цвета. Показатель резерва жизни подрос до 14, что радовало и давало надежду остаться живой. — Тело отреагировало на истощение, как на отравление. Тебе надо отдохнуть и поесть.

— ...а Милена замутила с Григорий Викторовечем. Сыном проректора. Представляете! Похоже будет женой врача. — продолжала судачить санитарка. — Сегодня под ручку уходили после работы. Все такие загадочные.

— А ты не завидуй? — обрезала её санитарка операционной, которая в этих вопросах была, похоже, опытнее. — Ты сама к нему хотела подкатить. Не успела?

— Почему же не успела. Еще, может, и подкачу. Он парень холостой. Без отношений. Может, Миленка ему не понравится. Может, он любит дам попышнее. — возразила санитарка, помяв бока, заметив мой взгляд, решила разведать обстановку. — А вы же с ним на курсе учились? Какие ему нравятся?

— А мне откуда знать? — отрезала я. Резко встав, уронила недопитый стакан, опасно накренившись в бок. Санитарка операционной успела меня подхватить, до того как я влетела лбом в стену.

— Так, доктор, похоже, вам нужно ещё полежать. Вы ведь и прошлую ночь дежурили. — сказала она. Я не стала сопротивляться, вновь упала на кушетку. Они продолжили перемывать кости подругам, а я, давясь слезами, закрыла руками лицо.

— Эй, претендент. Не спи. Ау. — шептал мне Призрак. — Здесь не стоит расслабляться. Нужно уходить.

Он настойчиво парил вокруг меня, то и дело ныряя под пол, возвращался с озадаченным видом. Каталка с санитарками пропала. Осторожно встав, по стеночке я направилась в сторону аудитории. Пребывая словно в дурмане, сдерживая тошноту и рвущиеся наружу чувство обиды и предательства. Добравшись, переоделась, сложив вещи в сумку, покинула больницу. На последних силах упала на скамейку в парке, глубоко дыша.

— Что-то тебе совсем поплохело. Уже жалеешь, что не умерла. А я предлагал идти в орден. Лишили б жизни тихо и мирно. Еще б и денег семье подкинули. Стоп! А у тебя есть родные? — спросил Призрак, заботливо летая вокруг. Он не мог ко мне прикоснуться, хотя он даже и не пытался. Невидимый барьер не позволял ему отдалиться дальше четырех метров, а приблизиться ближе полуметра.

— Есть. Только им деньги не нужны. — сказала я.

— Богатая?

— Нет. В долгах. И сколько ни дай, потратит и потребует ещё, — ответила я. Достав телефон, замутненным взглядом начала искать номер. Пальцы не слушались или телефон плохо работал. Но номер сбрасывался до первого гудка.

— А батя твой где? — спросил Призрак, заботливо приблизившись. Заглянув в телефон, он прокомментировал увиденное. — «Любимка». О, так у тебя есть парень. Надеюсь, не жених. Придется бросить. В нашем деле семейные долго не живут. Нечисть любит надавить на больное, манипулировать. Я вот не имел родственников. Поэтому был лучшим. Капитаном отряда зачистки. Хотя постой. Кто-то всё же был...

— Нет у меня больше парня. — ответила я. Призрак не слышал моих слов, погрузившись в воспоминания. Уронив голову на грудь, я тихо рыдала, роняя капли слез на экран с аватаркой котенка, дорого мне человека. Дыша полным ртом, старалась не издавать ни звука. Не побеспокоить своими чувствами спешащих на прием больных и идущих на работу медиков. Тех, кому было плевать на молодого врача с его житейскими проблемами.

— Так, ученик, соберись. К нам идет кривоносый мужик с пареньком. — предупредил меня Призрак. Подняв голову, я увидела заведующего травматологией, идущего рядом с сыном. Сын был молодой копией отца, такой же крепкий и грубый. Разве что лицо еще не покрылось морщинами, став больше похожим на растрескавшийся кирпич. Увидев меня, они обменялись словами, разойдясь по разным тропинкам. В парне что-то было странное. Необычно сложенные на груди руки, хромая походка и взгляд, выдавал напряжение.

— Мирра. Ты в порядке? — спросил Аркадий Эммануилович, отрезав телом сына от моего пристального взгляда.

— Нет. Похоже, заболела. — Ответила я, не скрываясь.

— Понятно, тогда сегодня отдыхай. В понедельник отпишись, как будешь себя чувствовать. — проявил заботу заведующий. Склонившись ближе, протянул сложенную красную бумажку. — И еще. Тут больше, чем мы договаривались. Мне понадобится от тебя еще помощь. Если будут спрашивать, ты сегодня дежурила в травматологии. А мой сын в нейрохирургии. Поняла? Не важно кто. Я могу на тебя рассчитывать?

Взглянув на пачку денег, в которой было намного больше чем одна пятитысячная бумажка, я кивнула головой.

— Спасибо. Ты не подумай, за мной не заржавеет. А сын он у меня не плохой. Просто не по той дорожке пошёл. — размыто сказал он, всунув деньги мне в сумку, похлопав по плечу. Сил пересчитать деньги не было. В животе начало урчать, а тошнота усилилась. Я заставила себя собраться с мыслями, встать и дойти до остановки. Внезапно по телу пробежала волна озноба, забрав частичку усталости. Взглянув на руку, я подтвердила догадку, что один из красных листиков пропал, оставив четыре. Заметив остановившееся поодаль такси, выпускающее пассажиров, ускорила шаг, надеясь с комфортом доехать до общежития.

— Я позвоню тебе. — сказал высокий стройный парень, выходя первым и помогая выбраться моей навязчивой подруге. Парень держался элегантно и вежливо. Так, как вел себя со всеми девушками, к которым испытывал интерес. Стройная спортивная фигура, шикарная модельная прическа и идеальное лицо, слегка заостренным овалом, захватывали сердца девушек, едва поманив взглядом. Захлопнув дверь, они расстались. Грудь обожгло жаром, а горло сковала удушающая хватка разочарования.

— Милен! Привет, ты что, с Гришей приехала? — спросила я, выйдя из-за кустов к якобы подруге.

— О, Мирочка. Привет. А ты чего такая бледная? — спросила медсестра, бросив короткий взгляд на парня. — А что, это запрещено?

— Нет. Но он же украл у меня... — начала было говорить я, как осеклась. Обида пропала, оставив только злость на парня. — Больного. Ты сама мне на него вчера жаловалась.

— Да... Но ты пойми. Он для работы. Пишет научную статью или кандидатскую. Больной ему был нужен. А ты... Ты просто проходишь ординатуру. — сказала она, на миг бросив на меня высокомерный взгляд.

— Тварь... — прошипела я, себе под нос.

— Что?

— Опа. Понятно. — активизировался Призрак. — Так скажи ей, что потеряла что-то важное в третьей операционной. Пусть сразу поищет. Сошлись на плохое самочувствие. Обещай что-то желанное.

— Милен, да мне уже всё равно, если честно, — сказала я и, продумав слова Призрака, добавила: — Я брошь золотую потеряла в третьей операционной. Дорогую. Эту брошь мне подарил молодой человек. Поищи, пожалуйста.

— Хорошо, но ты мне расскажешь потом всё о Грише, — согласилась она. — Ты не говорила, что училась с ним в одной группе. Может, и про его прошлых девушек расскажешь. Мне бы это помогло.

Сославшись на плохое самочувствие, я ушла. Запрыгнув в ближайшее такси, откинулась на кресле, прошептав одними губами.

— Сволочь он последняя. Вот и всё, что я тебе про него расскажу.

Телефон будто слыша мои слова отозвался вибрацией.

«Любимка: Прости, телефон сел. Только зарядил. Ты куда вчера пропала?»

«Любимка: Я в больнице. А ты где? Как тебя найти? Нам надо поговорить».

«Любимка: Ты что, сегодня опять дежурила? Осторожнее!!! Ты так перетрудишься».

«Любимка: Ау. Не обижайся, мышонок. Давай вечером встретимся, и я тебе всё объясню. Просто вчера был сложный день для обоих».

Сообщения прервались. Строчка, что моя «Любимка» еще что-то печатает, пару раз выскочила и пропала.

— У тебя сейчас другие заботы появятся. — сказал Призрак, смотря в небо. Он летел рядом с такси, не отставая ни на секунду. — Орден привратников прибыл.

## Глава 5 Соседки

Выйдя из такси, я в ближайшей кондитерской закупилась пирогами с мясом и овощами. В комнате Алисы не было. Заправленная постель подсказывала, что девушка не ночевала. Умяв по половине вкуснейшей выпечки и приняв контрастный душ, я погрузилась в оздоровительный сон. А каким он еще мог быть? Заведующий не поскупился, заплатив мне пятьдесят тысяч рублей за прикрытие сына. Мне даже не хотелось думать, что послужило причиной такого поведения. Наркотики? Измена невесте, о свадьбе с которой ходили слухи последний месяц? Проблемы с законом? Получая жалкие 25 тысяч зарплатой и отдавая большую часть банку, оплачивая кредиты, доставшиеся по наследству. Мне приходилось нещадно экономить, зачастую отказывая себе в повседневных радостях. Разговора о банкротстве не шло. Мать была слишком гордой или наглой, ещё глубже залезая в долги любыми возможными способами. Будучи еще наивной, я попыталась ей помочь, но быстро осознав, что трясина долговой ямы затянет и меня, отреклась, сохранив только небольшую толику кредитов и сгоревший дом.

С мыслями о свалившейся куче денег я и засыпала. Призрак терпеливо ждал, осознавая, что сейчас я не в состоянии усваивать материал и тренироваться. Сновидений не было. Закрыв глаза, я проснулась спустя 12 часов полностью отдохнувшая и восстановившая резерв жизни.

— Привет Алиса. — Обратилась я к тихо сидящей за столом соседке.

— Нормально! — ответила она невпопад, на не заданный вопрос. Меня это "нормально" всегда пробивало до дрожи. И сейчас её сутулая осанка, тембр голоса и закрытая капюшоном голова говорила, что ничего не нормально.

— Давай сразу всё расскажи. Я же знаю твое «нормально». Поругались? — спросила я, готовясь клещами вытаскивать из девушки правду. Она отрицательно качнула головой.

— Расстались? Подрались? Беременна? — спрашивала я, получая в ответ качание головой с нарастающим всхлипыванием.

— А я со своим рассталась. — сказала я, наверное, впервые заговорив с ней о личной жизни.

— А у тебя был парень? — удивленно посмотрела на меня она. — Ты не рассказывала.

— Так и ты мне про своего не рассказывала... — ответила я, увидев на глазах девушки темные очки. — Так это что такое?

Последнюю фразу я практически выкрикнула. Быстрое движение рукой, и капюшон слетел с головы Алисы, а очки оказались у меня в руке. Синяк размером с куриное яйцо украшал скулу девушки, поднимаясь на нижнее веко. Слои тонирующего крема не могли спрятать деформацию кожи и одутловатость половины лица.

— Я сама виновата... — выкрикнула она, вскочив. — Дура. Приревновала его к жене. Устроила ссору.

— Дура. Согласна, ты дура. — выкрикнула и я. «Оказывается, они не поругались, а просто поссорились», пришла смешная мысль мне, но я сказала следующее. — Потому что позволила себя ударить. Ты чего творишь? На хрена с таким встречаться?

— Я сама виновата. Он мне пощечину дал. Просто про обручальное кольцо забыл... — начала оправдывать его Алиса. На две головы выше меня, стоя напротив друг друга, мы были похожи на представление комиков, чем на ругающихся соседок. — Тебе не понять. Он хороший и любит меня, просто у него жена мегера...

— Вы чего орете? Учиться мешаете. — крикнула через стенку соседка.

— Не ваше дело! — крикнула в ответ Алиса.

— Ну сама напросилась, — злобно прошипела я, открыв дверь, крикнула на весь блок: — Девчата, её парень избил, а она, дура, его защищает.

— Ты зачем им... — с тревогой спросила Алиса. Её голос заглушил одновременный хлопок десятка дверей и топот множества женских ног. Через несколько секунд наша небольшая комната наполнилась десятками девичьих голосов, которые, как лай своры собак, заглушили её «особое» мнение. Каждый её аргумент тонул в потоке контраргументов, а её попытки защититься разбивались о железные доводы о том, что «все мужчины — козлы», а она «дура», если не согласна.

— Давай я намажу мазь, чтобы синяк быстрее прошёл, — предложила я, когда солнце уже скрылось за горизонтом, а шум стих. Все разошлись по своим комнатам, и мы остались вдвоём. Алиса, измотанная спором, согласилась. Я помогла ей смыть макияж и уложила на кровать, достав обычный крем для лица.

— Это что? — спросила девушка.

— Компресс сделаю. На работе стащила пробник. Как раз на такой случай. Только до утра не снимай повязку. — соврала я. Круговыми движениями растирая синяк. Лепесток жизни оторвался от пальца, погрузившись в ткани девушки, растворив гематому. Решив не скупиться, я потратила еще один, не оставив от происшествия и следа. Уложив ватный диск, я заметила, как Алиса расслабленно засопела. Похоже, вливание избытка жизненной энергии исцеляло не только физические раны, но и душевные.

— А еще есть такая мазь? — спросила из коридора наблюдающая всё это время тень.

— Танюха, ты меня напугала! — прошипела я, увидев нашу соседку с инвалидностью. Она, явно обиженная, начала разворачиваться, и я поспешила её остановить. — Хорошо, иду к тебе. Иди в комнату.

Пришлось выдавить остатки крема в баночку из-под какой-то косметики, зайти к нашей бедной девушке.

— У меня на руках синяки от этих колес. — сказала она, показывая мне мозолистые руки. Я постаралась нанести крем погуще, потратив на каждую ладонь по единице листочка.

— Что с тобой произошло? — спросила я у девушки, которая словно зачарованная наблюдала за моими действиями. У неё была отдельная комната, и, судя по всему, гостей она принимала нечасто. В отличие от подростков, на стенах не висели постеры с мальчиками-исполнителями. Фотографии родственников не украшали рамки. На полках, кроме книг, не было ни одного женского журнала. Стены были абсолютно голыми, а комната выглядела так, будто здесь царила армейская строгость. Всё было идеально выглажено, расставлено по местам и отличалось безупречной симметрией.

— Авария. Сломала позвоночник. Мать погибла. А отец... Он лишился руки. Денег на реабилитацию не хватило. — сказала она. Лицо девушки покраснело, а в глазах появились слезы. — Врачи говорят, что я могу ходить. Только ноги от длительного лежания высохли. После трех лет в постели уже не побегаешь.

Я пожалела девушку, решив обязательно ей помочь. Не зря же Призрак выбрал меня. Пусть меня и убьют, но до смерти я постараюсь вылечить бедняжку.

— А твоя мазь от всего помогает? — спросила меня очередная соседка, подслушав разговор. К своему удивлению, я не вспомнила её имени. Задрав штанину, она показала здоровенную гематому на голени. — В волейболе подруга подсекла. А мне завтра на танцы.

— Ты сама грохнулась. Чего ты на меня сваливаешь? — возразила ей вторая.

— Заходите. Не попробуем — не узнаем! — усмехнулась я.

В итоге, пока Алиса спала сладким сном, я обработала все синяки и даже два странных на вид дерматита девчат в блоке. Комната Танюхи превратилась в своего рода процедурную, сменяя пациентов, которые сочувствовали девушке и делились своими историями. Таня слушала с интересом, постепенно становясь увереннее. Она сбросила оковы застенчивости, погружаясь в разговоры и находя в них силы.

— Кстати, я тебе не говорила. — сказала последняя из девчат, уходя. — Но Алиса встречается с преподом. Молоденьким таким. Евгений Как-его-там зовут. Он женат на дочери профессора кафедры, и чтобы Алиса не думала, жену он не бросит. Проверено лично...

Многозначительно подмигнув она удалилась.

— Танюха. У меня, возможно, будет время с тобой позаниматься. — сказала я, обдумав за время беседы свои действия. — Что ходить будешь, не обещаю, но знаю методику растяжек и массажей. Возможно, ноги твои смогу поправить.

— Да ладно. Я уже смирилась.

— Цыц! — на правах старшей шикнула я на девушку. — Тебе предлагают помощь. Нечего отказываться. Обязательно попробуем.

После этих слов я удалилась, оставив первокурсницу в замешательстве. Я не отправилась в свою комнату, а вышла на лестничную площадку, спускаясь в подвал.

— Куда мы идем? — спросил Призрак, видя странность в моих действиях.

— Потренироваться пора. Я вылечила двенадцать разных человек. Теперь нужна тренировка. — ответила я шёпотом. Достав наушник, решила изобразить разговор по телефону, но в этот миг раздался звонок.

— Мирра. Это Аркадий Эмануилович. Звоню тебе сказать, что больницу на неделю закрыли на обработку. Скончался пациент с особо опасной инфекцией. Тебя пригласят сдать анализы и дать показания. Всё поняла? — с ходу выдал информацию заведующий. Услышав моё задавленное «Угу!», не дав мне вставить даже слова, продолжил: — И еще ты на дежурстве отличилась, и тебе положена премия. Подробности объясню при встрече. Деньги переведут на карту утром, а я предлагаю завтра тебе при параде прийти в частную клинику. Адрес скину в сообщении. У меня к тебе будет важный разговор.

Услышав повторно "Угу!", заведующий отключился.

— Странный тип. Чего это ему от нас нужно? — спросил Призрак, с подозрением смотря на меня.

— От нас? Ничего. От меня? Не знаю. — ответила я, изображая продолжающийся разговор.

— Ты после тренировки снова применишь мою силу, откатившись к первому поручению? — спросил Призрак. Получив утвердительный кивок, задумался. — Телефон наверху оставь, нужно будет с тобой серьезно поговорить. Думаю, из твоей методики тренировки может что-то получиться.

Я не стала спорить и выяснять, что именно в телефоне вызвало его недовольство. Оставив все устройства в комнате, я спустилась в подвал и направилась в спортивный зал. Он оказался свободен — никому не пришло в голову заниматься спортом в десять часов вечера.

— Больницу закрыли для того, чтоб обследовать на предмет появления границ с другими мирами. — Объяснял мне Призрак, пока я тренировалась. — Я сам дважды участвовал в охоте на случайно получавших дар привратниках. Если честно, то в поиске ничего сложного. Во-первых, у дарованных меняется поведение. Не только наблюдаются психические срывы, как в больнице, но и замкнутость или, наоборот, особая активность. Это прям как у тебя.

— А я чего не так сделала? — спросила я, задыхаясь от нагрузки.

— Слушай внимательно. Важно, чтобы ты сохраняла спокойствие и не выделялась из своего обычного распорядка дня. Постарайся избегать попадания в поле зрения камер и не используй свои способности рядом с гаджетами. Камеры не видят твоих меток и узлов, но у нас есть нейросеть, анализирующая видео- и аудиозаписи и выявляющая маркеры поведенческих ошибок, таких как разговор с выключенным телефоном или общение в одиночестве. Мы будем общаться только в таких местах, где нас не смогут отследить. Поняла?

Подпрыгивая на месте я кивнула.

— Кивки и мотания головой тоже не подойдут. Нужно... — Призрак задумался.

— Давай право-лево, как в детской игре? — вспомнила я уличную игру в «верю — не верю». — Если согласен, то движение правой частью тела. Если я буду против, то левой.

— Можно и так. — Согласился Призрак. — Через шесть дней на тебя начнет охоту мое тело. Оно опустело без души и стремится забрать твою. Ты должна стать сильнее и на пятый день убить его в логове, пока оно не обрело силу. Для этого тебе понадобится оружие. А где его взять, если ты выполняешь только первое поручение? Стоп! Можно воспользоваться моим схроном.

Призрак радостно заметался по комнате, радуясь своей догадливости. Из разрозненного рассказа я узнал, что он перед смертью спрятал особенные артефакты в области третьей продольной. Точное место он не помнил, но ориентиры из кладбища и птицефабрики с речкой подсказали мне область поисков.

— Я точно не помню, что там было, но меч точно остался. — сказал он. — С ним ты легко одолеешь мое тело. У них же слабость к огню.

— А есть у вашего ордена способ видеть на моем теле символы или узнать, что я новый привратник? — спросила я интересующий меня давно вопрос.

— Ну символы на теле видят все привратники. И свои, и чужие. Еще можно специальными приборами показатели считать. Не точные данные, а отношение друг к другу. Я так одного поймал. У него за пять дней сила вдвое по отношению к восприятию выросла. Еще используют особые яды или паразитов. Но только когда сомнений практически нет. Обычного человека они убивают, а вот привратники выживают. — закончил он.

Я еще задавала ему наводящие вопросы, попросив подробно рассказать про встречающихся в нашем мире монстров или, как он её называл, нежить. Про грани миров и их расположении. Со временем Призрак отвлекся от обучения, начав безостановочно рассказывать мне всё, что вспоминалось. Он даже не заметил, как я закончила тренировку, снова выполнила поручение, подключив второй узел. Повысив все характеристики на 5%, а силу еще на 15%. Увеличив резерв до 15 единиц жизни. Вернув первое задание к началу, снова приступив к тренировке уже на 60 минут. Подросшие показатели силы и выносливости проявили себя сразу. Открывшееся второе дыхание и разогретое тело позволили ускорить тренировку, потратив всего 45 минут. Вымотанная, мокрая я вышла из спортивного зала, направившись в комнату. Проходя по коридору, обратила внимание на работающего в коридоре электрика, устанавливающего камеру видеонаблюдения. Ничего особенного в его действиях не было, кроме времени работы и слишком спортивного телосложения.

— Добрый вечер. У нас наблюдение устанавливают? — спросила я у электрика, не получив ответа. Что-то буркнув в ответ, он быстро собрал инструменты и, подхватив стремянку, удалился.

— Всё! Уже начали обрабатывать. — сказал Призрак, предварительно покружив вокруг работника, детально рассматривая одежду и лицо. — Похоже, не тебя конкретно пасут, а всё общежитие. Собирают первичную информацию.

До комнаты я обнаружила еще две камеры, закрепленные в коридорах и на лестничных площадках, там, где проходят основные потоки студентов.

— А если новый привратник не проявляется? — спросила я уже в душе, когда струи воды заглушали мой голос.

— Не помню такого. В Питерском филиале было что-то подобное, но там оказалось, что привратник сбежал в глухомань и погибал от голода, обнулившись. Это значит, никому не передав дар. — ответил Призрак, пролетая по комнате, заглядывая за стены и потолок в поисках скрытых камер. Я не стеснялась его, не потому что не считала способным видеть. Его вообще не интересовало мое тело. Лишившись оболочки, все его интересы стали какими-то духовными и возвышенными. В какой-то миг он остановился, пристально осмотрев меня. — А ты как распределяешь очки характеристик?

— Силу качаю. Она у меня больше всего проседает. — ответила я, смутившись, осмотрела руки и живот.

— Это и заметно. Старайся, чтоб сильного перекоса не было, а то вон местами мышцы стали выступать, — заметил он. Покрутившись на месте, я действительно обратила внимание на появившиеся жилы мышц на бедрах и предплечье. Даже на животе без напряжении проступали аккуратные кубики пресса. Еще немного, и я превратилась бы в мужеподобную атлетку, а не в маленькую аккуратную девочку.

— А почему в характеристиках нет интеллекта? — спросила я, насмотревшись.

— Ты еще скажи, где удача и харизма. Это же не игра. Хотя игры придумал один из служителей ордена. — Хриплым смехом захлебнулся Призрак. — Всё ментальное связано с духом, а не телом. Оно не усиливается и, если честно, не особо важно. Привратники они как молотки, должны забивать гвозди. У нас есть двое ученых для экспедиций за грань. Но удобнее исследования проводить в лабораториях, а не в полевых условиях.

Закончив мыться, я вернулась в комнату, где во всю храпела Алиса. Компресс с мазью слез с её лица. Мне даже показалось, что кожа не просто выздоровела, но и приобрела бархатистую структуру, лишившись пигментных пятен и заломов. Алиса как будто похорошела, помолодев на пару лет.

— Удивлена? Ты еще не видела, на что способны крема на основе растений мира Блю. Не только омолаживают, но и продлевают жизнь на десятки лет. — подсказал мне Призрак, видя мой удивленный взгляд. Запрыгнув в постель, я долго лежала, размышляя о будущем.

— Как продолжить тренировки и не выделяться? Сохранить прежний режим жизни и не попасться ордену? — размышляла я. Призрак на время сна покинул меня, пролетев сквозь окно, завис, рассматривая ночной Волгоград. Взяв телефон, я решила убить время в клипах, обнаружив странные переводы и совсем неожиданные сообщения. Первое обрадовало. Перевод на сумму в десять тысяч рублей с пометкой «Платные услуги» позволил надеяться, что в этом месяце я вовремя заплачу по кредитам. А сообщения от пользователя «Любимка» тут же сняли хорошее настроение.

«Любимка: Привет. Я на работе. Ты где? Скучаю».

«Любимка: Ау. Мне сказали, ты ночью дежурила и ушла домой. С тобой всё порядке».

«Любимка: Тут на работе аврал. Какие-то люди в костюмах химзащиты. Вроде как одно тело было заражено. Нас уводят на обследование. Может, запрут в карантин. Я напишу, как узнаю».

Под последним сообщением был ряд котиков и грустных смайликов. Я смахнула их. Странно, но чувства к этому человеку начали притупляться. То, что раньше было болезненным, сейчас стало неважным и каким-то по-детски смешным. Я лежала, уткнувшись в подушку, и сначала сдерживала смех, но боль взяла верх. Я проплакала почти всю ночь, обессиленно уснув на мокрой подушке.

## Глава 6 Убежище

— Здравствуй, Мирра. — поздоровался со мной Аркадий Эмануилович, едва я зашла к назначенному времени в частную клинику возле Ворошиловского торгового центра. Она была небольшой и располагалась в новом двухэтажном здании недалеко от Волги. — Хорошо, что пришла. Мне тебя два дня нахваливали нейрохирурги. Говорят, ты десяток их постоянных клиентов вылечила от боли в спине. Смогла правильно сделать блокаду. Хорошо сделать. И это без УЗИ-аппаратуры. Молодец. Я тебя приглашаю поработать со мной.

— Но я прикреплена к другому врачу. С вами Гриша обычно...

— Работать в больнице мы пока не сможем. Там якобы был доставлен пациент из группы риска. То ли зараженный сибирской язвой, то ли с радиоактивным облучением. Нам не сказали. Дозиметром проверили и порекомендовали взять отпуск за свой счёт на две недели. — сказал он, перебивая. — Гриша со мной будет работать. Оперировать я буду с ним. Но амбулаторный прием буду вести с тобой. От тебя мне понадобится твоё мастерство. Я уже и народ подобрал. Думаю, тебе не надо говорить, что работа будет оплачиваться?

Не дав мне возразить, он провёл меня мимо кассы к кабинету с надписью «процедурный кабинет». Переодевшись, я приступила к своим новым обязанностям. Народу оказалось действительно много. Большая часть приходила с мелкими травмами, позволяя оказывать помощь, не тратя резерв жизни. Но были и такие, которые требовали особого лечения.

— Здесь у нас травма нерва после перелома плечевой кости с не совсем удачной операции. — представил он первого пациента, требующего «удачной» блокады. — Перелом был сложный, пришлось собирать осколки, один из которых повредил нерв. Как видишь, у парня висит кисть. Рука нетрудоспособна. А он у нас спортсмен.

Взглянув на парня, я его узнала. Вратарь футбольного клуба, в свободное время увлекался мотокроссом. Однажды так неудачно упал, что раздробил руку в трех местах. Рука за время лечения хоть и срослась, но высохла, потеряв мышечную массу. Потеряв контракт, парень всё чаще погружался в алкоголь.

— Эркадий, мы с вами уже всё перепробовали. И стимуляцию, и физиопроцедуры... — начал было сопротивляться он, видя у меня в руках двадцатикубовый шприц со смесью гормонов, витаминов и обезболивания. Но заведующий травматологии лишь отмахнулся, коротко приказав мне: «Коли!»

Прощупав рубец только видимой мне энергией жизни, я обесцветила ткани, выявив разорванный, как оказалось, наполовину нерв. На его поверхности уже начала формироваться невринома, неправильно сращивая ткани. Проведя иглу под неё, я ввела лекарство, одновременно направив листок жизни в разрыв. Было интересно смотреть, как отросшие окончания нервов, которые медленно растут в обычных условиях, словно спруты распутали щупальца невриномы, соединясь между собой. Площадь заживления была менее 1 сантиметра, и одного листика хватило с лихвой. Остатки энергии впитались в кровь, побежав по венам искать новую хворь.

— Да ну... Не может быть! — воскликнул парень, разогнув ладонь и сжав кулак. — Работает. Рука снова работает!

— Вот, значит, ученица попала точно под разрыв. Я тебе говорил, что там просто отек с рубцом, а ты не верил. В кассе оплати и начинай тренировки. Тебе к сезону пора готовиться. — радостно похлопал парня по плечу заведующий.

До обеда я провела ещё два десятка уколов, полностью исчерпав заряд. Благо вовремя выполненное поручение повысило мой резерв до 16, а восстановление позволяло его восполнять.

— Ты чего? — спросил Аркадий Эмануилович, видя, как я не могу попасть в область сухожилия на руке, достигнув дна резерва жизни. — Понятно! Устала. Глаз замылился. Иди передохни, а я закончу. Завтра жду тебя в то же время и перед выходом загляни во второй кабинет.

— Спасибо! — попрощалась я, выскочив в коридор, направилась в столовую. Взяв в автомате кофе и шоколадку, устроилась у окна.

— Тут к тебе вчерашний хмырь идёт. Улыбка у него нехорошая. — сказал Призрак, первый раз за день проявив себя. Он не исчезал, но занятый своим делом, словно сокол-разведчик, летал в пределах положенного радиуса, настороженно проверяя углы на предмет следящих устройств и заглядывая в лица всех посетителей в надежде выявить членов ордена. Посмотрев по сторонам, добавил: — Предупреждаю, у тебя над головой камера, а еще одна в конце коридора.

Внутренне напрягшись, я знала, что произойдет. Легкий аромат его одеколона смешивался со сладким запахом пота. Нежный галантный кашель и легкое касание моего бедра – словно три звонка в театре, возвестившие о начале представления.

— Привет, мышонок. — сказал Гриша с белоснежной улыбкой. Он встал рядом, скрестил руки на груди и слегка провел пальцем по моему плечу.

— Привет, Гриша. — холодно ответила я. Его теплота не растопила глыбу льда, сковавшую сердце. В былые времена оно трепетало от малейшего взгляда и касания.

— Я тебе пишу. Жду на работе. А ты, вижу, не скучаешь. — сказал он, почувствовав холод в моих словах, отступив на пару сантиметров. — Что на этот раз случилось? Мама? Кредиторы? Ты скажи. Мы вместе решим эти проблемы.

— Как я должна себя чувствовать после того, как ты забрал моего пациента? — решила не играть в игры я, практически выкрикнув. — Ты его украл!

— Так ты из-за этого дуешься? Я не знал, что он твой...

— Ты действительно думаешь, что я настолько глупа? — перебила я его. — Я с тобой его обсуждала. Писала всю ночь. Не играй в эти игры со мной.

— Но это так. Мне дали писать эту научную работу. Заведующий наседает. К тому же, это не твой профиль...

— Почему ты мне это не сказал ночью? Зачем действовал за моей спиной?

— Что? — спросил Гриша, положив руку на плечо.

— Я приготовила его специально для тебя. Думала, пойдем на операцию вместе. — сказала я чуть спокойнее.

— Давай сейчас выпьем кофе... или... Давай всё бросим и сбежим. — попытался уйти от продолжения разговора он. Его прикосновения стали настойчивей.

— С кем ты приехал утром? — спросила я, вновь отстранившись.

— Когда? Сегодня меня подбросил отец. — холоднее ответил он. Достав телефон, попытался изобразить спокойствие.

— Не делай вид, что ничего не понимаешь? Я тебя утром видела выходящим из такси.

— Гриша, иди за мной, — сказал Аркадий Эмануилович и указал на процедурный кабинет.

— Опять твоя ревность. На пустом месте. Смотрю, ты так и не научилась мне доверять. — сказал он, удаляясь. Я проводила его взглядом, на миг увидев едва уловимый поклон головой и прикосновение к талии проходящей мимо медсестры.

Удивительно, но обиды не было. В моей груди появилась злость, приправленная яростью. Хотелось схватить парня за волосы и сбить ухмылку с красивого лица, впечатав в кафель пола.

— Какой гаденький паренёк. И ты встречалась с ним? — подплыл ко мне Призрак. Он медленно заглянул мне в глаза, пытаясь считать эмоции. — Ты вообще как? Будем тренироваться?

Я хотела было сказать, но оборвалась, увидев камеру, направленную на меня. Подняв ладонь, пригладила волосы по левую сторону.

— Это нет. — догадался Призрак. — Тогда куда? За амулетами? Стой, тебе надо во второй кабинет зайти.

Ответом я убрала волосы за ухо справа. Переодевшись, заскочила в кабинет, в котором грузный кассир выдала мне стопку денег с мелочью.

— Это что? — спросила я не понимая.

— Ваша зарплата. Что не так? — удивилась она. — Аркадий Эмануилович приказал выдать вам положенные 15 процентов от платных процедур, проведенных вами. Вам положено 21 575 рублей. Правильно?

— Да!? — неопределенно ответила я. Кассир хмыкнула, дав расписаться в журнале учета. Поставив подпись, я вышла на улицу с приятно наполненным деньгами карманом, направилась через парк в торговый центр.

— Ты хоть подскажи что ты ищешь. — без умолку спрашивал Призрак. Я устала тереть левое ухо, поэтому молчала, найдя нужный отдел.

— Спортивный костюм. Чёрный. Размер самый маленький. — сказала я продавцу. Призрак быстро понял, сориентировавшись.

— Камер я не вижу. Возьми еще черные маску и шапку. Два комплекта. Кроссовки тоже понадобятся.

Пройдясь по рынку я как следует закупилась, выйдя навьюченная рюкзаком и сумкой. Поймав маршрутку, поехала в сторону частного сектора в области аэропорта. Призрак не отставал от меня, с интересом наблюдая за маршрутом.

— И где мы? Что за сгоревшая хибара? — спросил он, видя, как, пройдя по проселочной дороге, я повернула к двухэтажному кирпичному зданию, обнесенному металлическим забором. Крыша обгорела от давнишнего пожара, а окна первого этажа были заколочены листами жести.

— Это мой дом. Он должен был стать моим убежищем. — ответила я с грустью, взглянув на здание. Открыв калитку связкой ключей, зашла на первый этаж. В углу забора был оторван лист металла, а в здании имелись свежие следы. Разбросанные игрушки, самодельная крепость и стойка с пластиковыми автоматами указывала на активность соседской детворы.

— Не боишься, что дом сожгут? — спросил Призрак, с интересом рассматривая пластмассовый грузовик. — Я так понимаю, тут дети со всей округи играют.

— Лучше дети, чем наркоманы. — Ответила я. Подойдя ко входу в подвал, отодвинула лист фанеры, обнажив прочную металлическую дверь. — Я делаю вид, что не замечаю. А они пролазят через второй этаж, играют, а заодно присматривают за домом. И гореть тут нечему, всё еще пять лет назад выгорело.

Отперев два замка, я распахнула дверь, заскочив в подвальное помещение. Под потолком загорелась лампочка, осветив просторные комнаты, одна из которых была также закрыта на металлическую дверь.

— А там что? — спросил Призрак и без разрешения просунул голову сквозь стену. — Хлам. И зачем тебе эта заброшка и полусгнившая рухлядь?

— А я её продать не могу, — ответила я, отперев последнюю запертую дверь и положив вещи на старый стол в углу комнаты. Возле второй стены стоял старый диван с множеством коробок. — Она вроде как мне принадлежит, но зависла до окончания судебных процессов с банком.

— И давно зависла? — спросил Призрак, просматривая коробки.

— Пять лет. — ответила я. — Отец у меня был мастером серых схем. Я всего не понимаю. Знаю, что дом числится за мной вместе с двумя кредитами. Земля ничейная. Я за ним присматриваю, минимум раз в неделю приезжаю.

— Если след есть, то орден про него уже знает. — сказал Призрак, покачав головой. — А зачем мы сюда приехали? Укрыться тут не получится.

— Передохнем и поедем за твоими амулетами, — ответила я. Одевшись в черный спортивный костюм с дутой жилеткой, я рухнула на старый диван, закрыв глаза. Слова Гриши не выходили у меня из головы. Мы с ним встречались три года, в открытую демонстрируя отношения. Я ждала предложения, но всё изменилось в начале ординатуры. Он настоял на том, что отношения нужно скрывать, чтобы не создавать почву для сплетен на работе. А как оказалось, ему просто понадобилась свобода.

— Хм. Вот козлина. — прошептала я, улыбнувшись своим чувствам. Мысленно начала разговаривать сама с собой. — За тобой гонится призрак. На руке странные отметины, навыки целителя. Привратники и Орден, монстры и, возможно, зомби. А ты думаешь о каком-то парне. Возможно, тебе осталось жить всего несколько дней. Ты потратишь их на поиски ответов о его поступках. Будешь ждать, когда он снова тебя позовет?

Я размышляла, но ответом было «нет». Часть души просила прощения, умоляла сказать «да» и вернуться в теплые объятия. Но её голос становился всё тише, пока не затих совсем. Я не помню как закрыла глаза и спокойный сон без сновидений окутал меня, принося умиротворение.

— Поручение второго узла «Возмущение духа»: освойте контакт с тремя видами энергии, осознав свою предрасположенность к энергетическим потокам. — пришло осознание нового задания. Света с улицы не было, то ли дверь захлопнулась, то ли наступила ночь. Проверив телефон, я обнаружила, что он разрядился.

— Проснулась? — спросил Призрак проплывая мимо. В кромешной тьме он подсвечивался и, похоже, отлично ориентировался в пространстве. — Я пытался тебя разбудить, но ты не реагировала. Как себя чувствуешь?

— Вроде нормально ответила я. Мне тут второе поручение дали. Но как я же перезапустила первое... — я задумалась. А перезапустила ли я задание? Я точно помнила, что выполнила его, потратив весь резерв жизни. Подняв руку, взглянула на показатели.

— Сила 97%. Ловкость 85%. Выносливость 84%. Реакция 80%. Воля 94%. Восприятие 107%. Свободные очки усиления 15%. Подключенный узел четыре. Резервуар жизни 12 из 15. Резервуар смерти 1 из 1. Очки барьера десять. — проступили письмена на коже. Призрак, как и я, удивленно всмотрелся на новую строчку «Резервуар смерти», а на веточке, медленно оплетающей моё запястье, появился чёрный листочек.

— Ну ты скажешь что-нибудь? — спросила я, нервно рассматривая Призрака. — Что это еще за смерть?

— Не знаю. Я такого не изучал и не встречал. У знакомой был резервуар стужи, в котором была единица оттепели. А мне единожды предлагали трансформировать единицу пламени в единицу льда. Но я отказался. — Ответил он, почесав единственной рукой голову, сняв слой скальпа. — Скажу только, что тебе надо быть осторожнее с характеристиками, если не хочешь стать микрогераклом.

Смутившись, я решила держать показатели на одном уровне, влив 15 процентов в проседающую реакцию. Найдя глазами первое поручение, вернула значение выполнения к «не исполненному». Потребуется провести тренировку в течение 70 минут и вылечить минимум 21 пациента, что при моем резервуаре в 15 жизни невозможно за день.

— Ладно, пошли искать твои артефакты. — сказала я призраку, начав собираться. Телефон, часы и даже наушники я оставила в подвале, закрыв в старую микроволновку. Скрыв лицо кепкой и маской, вышла из дома, не забыв закрыть все двери. Восприятие, перевалившееся за сотню, изменило окружающий мир. Он стал ярче, и даже в темноте улицы я свободно ориентировалась, не пользуясь фонариком. Сменив три маршрутки, я добралась до требуемого места. Это была окраина города, и за третьей продольной простирался частный сектор с полями и свалками.