# Hyper Masculine – Turbo Violent. Ultra Heavy

Tim Kirby

Это история стареющего суперсолдата, который в конце своей жизни умоляет царя об “одном последнем задании”, чтобы уйти в блеске славы. Царь оказывает ему эту милость, и он отправляется на недавно терраформированный и чрезвычайно отдаленный спутник Титана, чтобы выяснить, почему единственная колония на планете полностью погрузилась в молчание.

В своем путешествии по спасению колонии на этой причудливой планете на самом краю футуристической России он сталкивается с различными потусторонними существами, ордами предателей и одной таинственной женщиной, которая называет себя его союзницей. Это жестокое путешествие для человека, судьба которого «чрезвычайно тяжела».

В книге присутствует нецензурная брань!

If you enjoy this book, then you can leave a donation so I can make more books in this series via the QR code above or use this link here: https://boosty.to/ultraheavy

Если вам понравится эта книга, вы можете оставить пожертвование, чтобы я мог продолжать серию книг, через QR-код выше или перейдя по этой ссылке: https://boosty.to/ultraheavy

* * *

## Русскоязычная версия книги

### Глава 0. Послание от Царя

Если Вы читаете эти строки, значит, Я мёртв, и, скорее всего, именно Вы убили Меня. Следовательно, престол со всей своей ужасающей ответственностью теперь принадлежит Вам. Как гласит наша славная история, даже величайшие вожди покидают этот мир с одной титанической неудачей, нависающей на горизонте, – отсутствием достойного Наследника. Если Вы видите эти слова в тумане своего сознания, значит, Вы и есть этот достойный Наследник. Вы либо одолели Меня тогда, когда старческое безумие поглотило остатки Моей сущности, либо были справедливо избраны Мной из толпы могучих кандидатов в тот миг, когда Я уже стоял на пороге смерти, готовясь встретиться с Творцом.

Мой дорогой Наследник, наш новый Царь, желаю Вам долгой жизни и великих свершений! Я одновременно поздравляю и сочувствую Вам, ведь впереди у Вас долгий и беспощадный путь. На Ваших плечах будет самый тяжкий крест из всех, что доводилось нести человеку в Солнечной системе. Каждый день Вашего правления Вы будете слышать мольбы миллионов, всем сердцем верящих, что Вы способны решить любую их проблему одним лишь взмахом скипетра. Они думают, что мы – Бог во плоти, который может сделать всё мгновенно, стоит лишь пожелать.

Но… хоть по сравнению с нашими смертными подданными, трудящимися в полях и на фабриках, мы и кажемся всесильными, всё же со всем нашим могуществом мы лишь муравьи перед лицом славы самого Бога. Величайший грех любого правителя – переступить черту и безрассудно объявить себя живым Богом. Это единственный грех Царя, который по-настоящему невозможно простить.

Наша обязанность – бороться со злом и вести трёхтысячелетнюю историю Руси настолько далеко в будущее, насколько это возможно, ибо мы – катехон. Это наша Главная Директива. Ничего большего сделать мы не можем – лишь Бог способен создать утопию. Мы же можем только молить Его о милости и следовать Его законам, чтобы обрести спасение в смерти, живя в несовершенном и греховном мире.

Эта информация, напрямую загруженная в Ваше сознание, – всё, что Вам нужно знать для правления. Мы начнём Ваше приобщение к Трону с истории, которую, кроме Меня, знают немногие, если вообще кто-то ещё. Она произошла совсем недавно и очень наглядно показывает природу нашего народа, наши идеалы и Ваш долг как императора нашей великой цивилизации.

Я добавлял примечания и вычёркивал то, что счёл нужным опустить. Помните: этот исторический отчёт составлен под Моим прямым контролем. С Моей точки зрения, ибо те, кто был непосредственно вовлечён в эти события, не оставили формального описания произошедшего. Но Я скажу Вам вот что: Трон по Моему прямому приказу наблюдал за этими событиями с огромным вниманием, и утверждаю, что они – Правда в целом, но Истина в своей сути.

Так как эта информация загружена прямо в Ваш разум, трудно сказать, есть ли у неё формальное начало или конец. Эти формы загружаемых данных в конечном счёте становятся аморфными внутри нашего черепа. Но Я могу сказать – и должен повторить, – что мы начинаем твоё посвящение в правление с Трона историей об одном человеке, который утратил веру в наши вечные идеалы. Он утратил веру во всё и более всего утратил волю жить.

Величайший подвиг героизма рождается не в триумфе, а в глубочайшем отчаянии – когда человек восстаёт против собственной муки, когда решается действовать смело, невзирая на цену, когда он выходит навстречу своей судьбе лицом к лицу.

Это – рассказ о героизме, великих деяниях и философии, лежащей в основе нашей империи, существующей уже три тысячи лет во всех её многочисленных воплощениях.

Ступайте с Богом и не принимайте легкомысленно решения продлить свою жизнь на века. У этого выбора слишком много последствий.

### Глава 1. Последняя капля

Гул его тяжёлых шагов, грохочущих по металлической лестнице, отражался от ржавых стен. Каждая связка горела и выворачивалась, пока он спускался по изогнутым ступеням. Три столетия быть расстрелянным, сожжённым, взорванным и вновь собранным… по кусочкам… снова и снова… но теперь возраст и последствия давали о себе знать. Он держался за перила, словно старик, покидающий вокзал. Сгорбившись, он чувствовал, как каждый удар кости о металл в его ногах посылает жгучий огонь боли по позвоночнику. Его массивное тело, даровавшее некогда несравненную силу в бою, теперь стало бременем.

Сквозь потрёпанный золотисто-бронзовый Шлем он говорил сам с собой с горьким раздражением:

– Почему… почему они никогда не слушают? Эти юнцы никогда не знают, когда следует ждать. Никогда не понимают, когда стоит договориться. Безрассудство молодости захлёстывает их каждый чёртов раз.

Металлическая лестница вела вниз, в туманный подземный мир под автомобильным заводом. Эта линия сборки была первой на Марсе, важнейшим шагом в деле освоения Солнечной системы и ещё одним примером блестящего исполнения Главной Директивы прежними Царями. Кто знает, сколько миллионов гражданских машин здесь сошло с конвейера – самых разных конфигураций и цветов. Наши колонии и сама Матушка-Россия на Земле обширны, и без транспорта наши люди жили бы как беспомощные узники её необъятных просторов. В своё время этот завод процветал, но, увы, Проклятие терраформирования и забвение забрали у нас его работников. И потому наш герой вместе со многими юными воинами из его Владения был послан сюда.

Из пурпурно-серых дымных высот воин ковылял вниз, в оранжево-красную мглу. Вокруг него простирались провода, трубки, стеллажи, трубы – все органы некогда живой индустриальной системы, угасшей сейчас. Огненный свет снизу пульсировал по краям всех этих механических внутренностей.

Примечание от Царя:

«Наш человек был послан подавить заводское восстание. Такое случается время от времени, и Вы, Наследник, должны это знать. Бог дал человеку свободную волю, и мы, как Цари, обязаны её уважать, но мы не можем позволить глупым страстям мешать ходу экономики. Однако, Мой Наследник, это было не простое восстание – очень скоро стало ясно, что Проклятие выпустило здесь свои когти особенно свирепо. Едва завидев мерзости, юные воины из Владения нашего героя открыли огонь без приказа, действуя безо всякой стратегии, кроме стремления выжить. Молодые умы первыми поддаются панике, особенно когда сталкиваются с порождениями Проклятия».

Когда он наконец добрался до ровной площадки, боль в коленях утихла до привычного, фонового уровня. Перед ним лежали тела. Он осторожно подошёл ближе, чтобы рассмотреть их. Существа были человекоподобны и безо всякой униформы. Снаружи они выглядели так, словно были покрыты белым глянцевым материалом, а не кожей. Но внутренности, выбитые наружу выстрелами, выглядели вполне обычными – багрово-красными. Казалось, будто кто-то уронил на пол яйца в форме человека – белые, хрупкие снаружи и вязкие изнутри, раскалывающиеся на куски при ударе.

Наш герой шёл вперёд, держа 12,7-мм тяжёлый пулемёт в боевом положении: одной рукой упирая его в подмышку, другой – цепляясь за поручень. Продолжая мучительный спуск в раскалённые недра завода, он мечтал лишь об одном: скорее покончить с этим. Ему опротивела эта бесконечная служба.

Он достиг новой площадки. Она была куда шире и, вероятно, служила для обслуживания конвейерных машин снизу – своего рода техническая зона. Медленно продвигаясь вперёд, он наткнулся на тело третьего сына пары с участка № 7 его Владения. У парня только-только пробивалась первая щетина. Его жизнь едва началась – и тут же оборвалась. История в одну главу, где так и не успел появиться сюжет.

Он внутренне содрогнулся, тяжело вздохнул и с отчаянием подумал: «Опять… опять… Мне придётся смотреть в глаза очередной матери и говорить ей, что её сын мёртв… Опять они умерли под моим командованием… Опять потому, что я слишком стар и медлителен, чтобы вести бой в первых рядах… Опять!.. Опять!..»

Шлем, напрямую связанный с его сознанием, позволял сканировать погибшего в разных спектрах и направлениях. Данные пришли мгновенно, и он ощутил отвращение: раны юноши были под подбородком и в подмышке.

Он мысленно закричал: «Да ведь этот дурак был в полном доспехе!.. И всё равно не сумел удержать стойку! Болван! Погиб лишь потому, что не поверил в свою кирасу и наплечники… Упал от страха – и получил пулю снизу. Подставил живот под львиные когти! Господи, спаси! Он сам раскрыл все уязвимые места… Его убил собственный страх! Этому учат ещё в первый день службы: не позволяй врагу стрелять по тебе снизу, держи пластины плотно, без зазоров! Почему они не дождались, пока моя старая задница не войдёт первой?! Почему не дождались?! На этом месте должен лежать я!»

Он хотел возопить к Богу во весь голос от отчаяния, хотел заорать на юношу так, чтобы тот восстал из мёртвых, но время для криков было не то. Обычно его Шлем дарил ему всеведущее зрение – круговой обзор и десятки фильтров: тепловой, инфракрасный и прочие. Но горячий пар и толстые стены из металла блокировали почти весь сигнал. Его пророческое кибернетическое зрение сузилось до нескольких метров.

Отчасти он входил в эту гробницу ужасов вслепую, но уже было видно, что внизу что-то шевелится, и определённо – что-то живое – на этот раз без машин.

Он спускался всё ниже, по туннелям и коридорам, скрытым под гигантскими механизмами старого автомобильного завода. Наконец он вышел в огромное помещение, которое, казалось, имело великое значение ещё столетия назад. Сквозь решётки и щели производственной линии над ним пробивался красно-оранжевый свет, рассыпаясь лучами на него и всё вокруг. Место напоминало внутренности подводной лодки или гигантской канализационной системы, но в куда больших масштабах. Воздуховоды, трубы, кабели – всё уложено с определённой целью, но для непосвящённого это выглядело хаотичным нагромождением. А на полу этого зала его взору открылось ужасное зрелище.

На холодном металле у его ног лежали несчётные тела – в основном белоснежные существа, превращённые в груду расколотых фарфоровых чашек. Но – увы – и все его люди так же лежали там, сражённые численным превосходством. На их тёмной броне виднелись десятки следов успешно выдержанных ударов, и всё же этого оказалось недостаточно. «Количество имеет своё собственное качество», как, по слухам, говорил Иосиф Сталин.

Он исследовал тела своими собственными глазами, а уголком сознания непрестанно сканировал пространство, будто оглядывался сразу на все триста шестьдесят градусов, опасаясь ловушки. Проблема была в том, что он не мог повернуться, его ноги горели адской болью. В былые времена он мог развернуться на месте и встретить удар с тыла, но теперь… без всевидящего Шлема за считанные секунды его могли атаковать откуда угодно. Помня, что молодость осталась далеко позади, а ограничений у него теперь предостаточно, он отступил назад, прижавшись спиной к стене, чтобы сократить все возможные углы атаки. Над ним была сплошная поверхность, а не решётка, под ногами – миллиметры ржавой классической стали. На данный момент стрелять по нему могли только с фронта, в пределах ста восьмидесяти градусов по горизонтали. Но с его людьми, уже лежащими мёртвыми, что ему теперь делать? Сбежали ли эти порождения кошмара? Или, может быть, они все уже мертвы?

– Добрый человек, я протягиваю тебе оливковую ветвь мира… – голоса разнеслись, будто спетые хором, исходя отовсюду и ниоткуда. Они отражались от жёстких ржавых поверхностей завода, и индустриальное окружение разносило их вибрации, словно в соборе. – Нам многое нужно обсудить, мой новый друг. Нет нужды продолжать агрессию. Нет нужды воевать против возможного союзника.

Голос – или скорее целый сгусток голосов – был и мужским, и женским одновременно, звучал синхронно и в то же время хаотично.

Подчиняясь чистому инстинкту, всё ещё ослеплённый металлическими стенами и клубами пара наш герой повернулся на звук, держа пулемёт обеими руками, готовый открыть огонь, словно статуи, украшающие Мой… или, скажем лучше, Ваш Кремль.

Из темноты возникло огромное фарфорово-белое существо – четырёхметровое, окружённое подобными по цвету, но обычного человеческого размера «людьми». Оно двигалось, словно танцор в кавказских горах, будто парило с совершенной грацией над полом, устланным телами. Его изящество было непревзойдённым. Волнистые светлые волосы струились в воздухе, как под водой.

И было непонятно, одето ли оно, или его облик лишь напоминал женщину в парадном платье. Плоть ли это, ткань или нечто иное? Растущий сияющий ореол мешал нашему герою понять, на что именно он смотрит.

Он заметил, что белоснежные прислужники существа были вооружены, но их было не так много. Юнцы с его Владения, должно быть, перебили многих из них до его прихода. Но среди оставшихся было двое с противотанковыми ракетами. Кем бы они ни были: мутантами, машинами, мародёрами или чудовищами, хотя бы один из них всегда находил способ заполучить оружие такого уровня, которое могло положить конец его мучениям. Он знал, что сможет пережить почти любой обмен ружейным огнём, но ракеты били сильно и всегда находили уязвимые места. Они могли пробить даже лучший троичный стальной доспех при прямом попадании, и их нужно было уничтожить в первую очередь. В уме он отметил: «Проверить цели: ракета № 1, ракета № 2», и его Шлем начал непрерывно выводить данные прицеливания. Хотя это было излишним: мешали лишь расстояние и надоедливые клубы пара.

– Я чувствую твой страх, брат мой. Я знаю, что оружие моих детей тревожит тебя… – сущность заговорила вновь, и её свита в унисон подняла оружие к потолку – жест мнимого мира. – Ты правильно боишься ракет, ведь ты всего лишь человек.

Наш воин был потрясён. Среди всех мутантов, уродов и порождений человечества, которых он видел за свою долгую жизнь, наверняка не существовало ничего, что могло бы так прямо читать его мысли. Существо напоминало статую римского божества в ниспадающей тоге. Его плоть казалась тончайшим фарфором, и всё же оно двигалось с гибкостью обычных мышц и сухожилий. Его волосы, чуть золотистого оттенка, продолжали плыть в воздухе, словно в условиях невесомости, пока оно говорило. Изнутри существа исходило мягкое золотое свечение, будто биолюминесценция. Хор, сливающийся в единый голос, вновь заговорил:

– Брат мой, я знаю твою боль, ту боль, с которой ты живёшь каждый день. Ты прожил жизнь героя, длиной в целые жизни множества воинов, но скоро ты обречён стать инвалидом. Твоё тело становится гробом для твоего разума. Поверь мне, друг мой, я знаю, что это правда. Никакое Нановосстановление не повернёт время вспять. Сколько раз, как думаешь, ты сможешь отрастить своё тело заново, прежде чем оно окончательно сдастся? Ты не сможешь продолжать вечно – и сам это знаешь!

Наш воин молчал, сдерживая свои мысли, пытаясь уйти в чистый боевой инстинкт и «выключить разум». Он стоял неподвижно, держа оружие идеально нацеленным в лицо существа с «фарфоровой» кожей.

– Можешь пытаться сколько угодно прятать мысли, но нет нужды бояться меня. Нет нужды убивать меня, брат мой. Я не угроза для тебя, напротив, я решение, о котором ты молился. Ответ на твоё парадоксальное состояние находится во мне – я твоё спасение!

Боец в доспехах почувствовал, что его загоняют в угол и ему нужно перевести диалог в более безопасное русло:

– Я от имени Царя, во всём Его величии предлагаю тебе возможность вернуться домой. Сложи оружие, и я уверяю тебя: никто не будет наказан. Наша великая империя ищет гармонии и стабильности. Разоружись, прекрати восстание, перестань пытаться читать мои мысли, и мы решим, как поступить справедливо в рамках Святой Руси.

Существо прижало руку к сердцу, словно оскорблённая принцесса:

– Брат, зачем ты лжёшь? Ты ведь знаешь, что твоё предложение пусто. Твоё решение не решает твою проблему, моё же – решает. Ты молишь Бога каждую ночь, чтобы Он забрал тебя – во сне, в бою, в случайной смерти. Всё, о чём ты просишь, – умереть героем, и всё же твой Бог отказывает тебе. Он смеётся над твоими страданиями с креста. Моя кровь, моё родство – всё, чего ты жаждешь, это конец страдания, чтобы никогда не оказаться в инвалидной коляске, глядя в окно и забыв всё, за что сражался. Скоро ты даже не сможешь стоять, а мозг твой может продолжать функционировать ещё поколениями; ты можешь гнить, как овощ, десятилетиями, нет, столетиями! Ты не хочешь медленно ржаветь, запертый на бесчисленные годы в безжизненном теле, а ещё хуже – чтобы тебя усыпили, как собаку, твои боевые братья. Ты боишься своих собственных добрых солдат империи! Ты боишься, что один из молодых придёт и раздавит тебе череп сапогом – в последней унизительной каре, чтобы обнулить всю твою жизнь героя! Ты не можешь мне лгать, я знаю тебя лучше, чем ты сам себя знаешь!

Существо было абсолютно правым во всём. Оно раскинуло руки, как старушка, умоляющая своих внуков, добавляя театральности своему монологу.

– Моё решение для тебя таково: если ты сольёшься со мной, если мы станем одним целым, я получу твою бесконечную силу, а ты – мою вечную молодость. Вместе мы будем жить в блаженстве. Мы станем сильнее Царя, страшнее всех чудовищ фашистов, могущественнее миллиона южан – мы станем величайшими! Мы оба получим то, чего жаждут наши сердца!

Наш воин мог видеть на огромном фарфоровом существе множество лиц, кружащихся на его блестящей коже. Он мог лишь предположить, что это своего рода органическое коллективное сознание. Казалось, оно поглотило лучших и умнейших на фабрике, а оставшихся рабочих превратило в рабов для ручного труда и в живой щит. Это существо обладало впечатляющими стратегическими способностями, несмотря на то что являлось проявлением Сатаны. Его ораторские и психические навыки были ощутимы, как реальное давление на разум.

Наш герой замер – неподвижный, молчаливый, удерживая позу, его разум начал вихрем воспринимать слова этой мерзости. Говорила ли она словами извне или уже внутри его мозга, исходя изнутри? Он больше не мог различить.

Гармония голосов разнеслась с нотками раздражённого возмущения:

– Брат мой, ты снова лжёшь самому себе! Мы можем быть неудержимы, ты снова можешь стать героем, слейся со мной, отдай мне свою силу, ты никогда не исчезнешь… и мы вместе… станем Богом!

И в течение одной шестидесятой секунды он активировал свой Внутренний Конвертер на максимум, и его палец нажал на спусковой крючок.

Взгляд театральной озабоченности за ближнего на лице Фарфорового Бога был разрушен первым выстрелом, прошившим переносицу. Трещины разломанной керамики поползли по всей его голове. Затвор пулемёта отскочил назад и снова рванул вперёд, заряжая новый патрон. Держа спусковой крючок нажатым, второй патрон вырвался вперёд, пронзив и полностью вывалившись из затылка существа, вращаясь как мяч для контактного футбола после удара. Ещё один патрон был вырван из ленты и вброшен в патронник, гильза предыдущего выстрела была выброшена с неземной грацией, кружась в воздухе. Третий выстрел взорвал голову полностью – из неё хлынули галлоны алой слизи, кровь брызнула из шеи под давлением. Фонтан внутренностей и крови достиг решётчатого потолка, окрашивая всё вокруг в кошмарный алый дождь.

Он обрушил следующие выстрелы из ствола на оставшихся рабов, которые быстро стали прицеливаться, когда наш герой корректировал свой прицел. Благодаря его различным кибернетическим модификациям немногие осмеливались действовать против одного из величайших воинов Святой Руси. Для него же несколько коротких секунд обычно оказывались вполне достаточными для решительных действий.

Пулемёт громко прогремел, а дуло озарило комнату светом праведного гнева. Фарфоровые осколки тел кружились в воздухе, словно летние бабочки, пока огонь не прекращался. Он плавно качнул дуло, целясь в первого ракетчика из мутантской орды. Первый выстрел снёс ему ногу, и тот рухнул вперёд, а второй выстрел прошёл сквозь верх черепа, разбрасывая позвонки во все стороны, словно осколки.

Он направил дуло туда, где находился второй с ракетным гранатомётом, позволяя выстрелам срываться по мере движения, сжигая слабо вооружённых монстров…

С возрастом он становился чуть медленнее. К моменту, когда первый патрон прошёл сквозь грудь ледяной марионетки, ракета уже мчалась к цели.

Он «почувствовал» пуск через свой Шлем, и наш герой в этот короткий момент смог увидеть проекцию траектории полёта. Оттолкнувшись левой ногой, он попытался сдвинуться вправо, уклониться и уйти подальше от стены, но в тот момент он услышал щелчок. Его колено подломилось под тяжестью тела и под гнётом многолетней дегенеративной Нанореставрации. Связки не выдержали его четвертьтонного тела, пытавшегося двигаться с взрывной силой. Он стал падать лицом вперёд, Внутренний Конвертер яростно работал, растягивая доли секунды в вечность, и всё же он не успел среагировать вовремя.

Всё, о чём он мог думать, было: «Только не снова, о Господь Всемогущий, только не снова, пожалуйста, возьми меня в своё Царство».

Чувствуя приближение снаряда, противоракетная флак-система с передних панелей его доспеха сработала автоматически. Осколки металла ударили по взрывному устройству всего в двух метрах. Коленопреклонённый, как сломленный узник или скорее как тот, кто встречался с лезвием палача, он принял на себя гнев ракеты. Он взорвался, разрывая все возможные щели в его броне.

Его безжизненное тело, сбитое взрывом, рухнуло на землю, его Шлем зафиксировал десятки попаданий, многие из которых пробили слабые места его доспехов. Ударившись о пол, он, ведомый чистым инстинктом, продолжал вести огонь туда, где, как ему казалось, стояли остатки мутантской толпы. Кровоточа, оглушённый и почти ослепший, он продолжал стрелять лёжа. Мутант за мутантом встречали свою ужасную смерть от разрушительной силы патронов 12,7 мм. Его Шлем продолжал функционировать до самого конца.

С пустым щелчком его пояс с патронами опустел.

Проход под полом фабрики погрузился в тишину.

Все вокруг были мертвы.

Наш герой лежал в лужах крови, неподвижный. В уголке сознания его Шлема всплыло сообщение: «6,5 часов Нановосстановления до полного восстановления функциональности».

Не в силах пошевелиться, уставившись вперёд, он мог видеть свою левую Перчатку, на ней было написано: «Сверхтяжёлый № 148» – единственное имя, которое у него было, и единственный смысл, который имела его жизнь последние 300 лет. Но стоило ли всё это того? В чём был смысл этих трёх столетий? Имело ли какой-то результат то, что его снова и снова разрывало на куски? Сколько ещё он сможет так продолжать? Сколько ещё людей он поведёт к их могилам, пока сам будет жить? Вопросы рождали лишь новые вопросы.

Лёжа безжизненным среди мёртвых, ощущая, как Наномашины носятся, восстанавливая металл и плоть, он имел время поразмышлять и осознать, что Фарфоровый Бог был прав: его жизнь окончена, он обречён гнить, запертый в вечно восстанавливающемся, но разрушающемся теле. Он был обречён стать инвалидом, неспособным исполнить свой долг перед Богом, своей цивилизацией и перед нами, Царями. Существование больше не было благословением, а стало проклятием.

Что-то в его жизни должно было измениться. Нужно было что-то сделать. Он больше не мог так продолжать.

### Глава 2. Аудиенция у Царя

Сверхтяжёлый № 148 сидел на холодной каменной скамье, уставившись прямо вниз; его голова оставалась неподвижной в золотисто-бронзовом Шлеме.

Залы Кремля были задуманы так, чтобы одновременно восхищать и подавлять – идеальное послание для приёмной. Они отражали величие наших возможностей и ясно давали понять: не тратьте наше время на пустяки.

Исполинские статуи героев минувших эпох возвышались над смертными, заполнявшими бесконечный зал. Тёмно-зелёный мрамор стен и скрытая тёплая подсветка создавали у ожидающих чувство, что он стоит в очереди к чему-то по-настоящему значительному, к чему-то исключительному. Красное сияние, прорывающееся из-за зелёного камня, придавало пространству суровую, но в то же время изысканную неземную атмосферу – в лучших традициях имперской архитектуры.

Примечание от Царя:

«Мой Наследник, никогда не забывайте о той роли, которую архитектура играет в психологии человека. Никто не поверит, что живёт в славной империи, если окружающие здания ежедневно транслируют противоположное послание. Любые затраты на величественную, идеологически выверенную архитектуру оправданы. Поверил бы ты в Великую Славу Царствия Божьего, если бы Господь обитал в сарае, а не в храме?»

Тёмно-зелёная ткань, покрывавшая его доспехи, подсвечивалась по краям мягким, тёплым светом, словно он был тлеющим угольком. Этот свет играл бликами на полированном наполовину Шлеме, отражаясь, как пляшущие в голове мысли. И действительно, его сознание пылало рассуждениями. Любая аудиенция у Царя, даже для человека столь высокого ранга, была единственным шансом, а порой и единственной возможностью донести идею или изложить жалобу напрямую самому императору.

Каждые пять или десять минут вооружённые стражи вежливо просили всех ожидающих продвинуться на одну каменную скамью ближе к заветной цели – приватной встрече с нами, Царями. № 148 легко читал по лицам тех, кто покидал Тронный зал: получили ли они желаемый ответ или нет. Народ всегда по-детски наивно верит, что у империи безграничные ресурсы и что стоит лишь обратиться к «Большому Боссу», как любая проблема будет решена. Они абсолютно уверены, что всякую неправду можно исправить, просто излив бессвязные жалобы во власть. Но это никогда не было и никогда не будет истиной. Долг Царя – вести нашу Цивилизацию в качестве катехона вперёд, в будущее, а не играть роль Деда Мороза, исполняющего желания толпы взрослых детей. Но в конечном счёте приём народа создаёт стабильность: Мы слышим их голоса, даже если их идеи – или скорее требования и фантазии – неисполнимы и зачастую совершенно безумны.

Примечание от Царя:

«Крайне важно сохранять возможность для народа быть услышанным, как бы ничтожны ни были их слова. Да, 95% жалоб – пустое бормотание, но оставшиеся 5% – это вопросы жизни и смерти. Раз-два за сессию приёмов Я слышу то, что могло остаться сокрытым и что необходимо немедленно исправить. Стоит выслушивать ворчливых старух, жалующихся на шум от подростков, ради того, чтобы среди этого хлама иногда находились настоящие жемчужины. Я настоятельно прошу и умоляю Вас поддерживать эту практику во время Вашего правления».

Молодой страж Трона резко подошёл к нашему герою.

– Уважаемый гражданин, простите мою грубость, но я не знаю, как к вам обращаться. Ваше имя – 148? Должно быть, какая-то ошибка? То есть я хочу сказать…

Но наш человек оборвал его:

– Ошибки нет.

Неловкое молчание повисло в воздухе на несколько секунд.

– Простите, но как я могу допустить, чтобы «номер» явился к повелителю нашей святой империи?

Вздохнув, герой ответил с холодным сарказмом:

– Перестань говорить со мной и спроси Его Самого. Он разъяснит.

Молодой кремлёвский страж побледнел. В его голове судорожно работали шестерёнки, решая, что будет хуже для карьеры: усомниться в документах и задержать сегодняшний приём или же пропустить к Царю неизвестного субъекта. Оба варианта казались смертным приговором для его карьеры.

Он взглянул в красноватый снаружи визор Шлема № 148, оглядел впечатляющий доспех, чьи серийные номера совпадали с «именем» в паспорте. Казалось, время тянулось вечность, пока он разглядывал этого гиганта, сидевшего, подперев локтем колено и слегка сгорбившись, словно мафиозный босс, на холодной каменной скамье прямо перед входом в Тронный зал.

– Уважаемый гражданин номер Сто Сорок Восемь, вам предоставлен один час… – юноша едва не запнулся, – целый час!.. Личной аудиенции у Царя. Прошу, проходите через золотые двери.

Примечание от Царя:

«На момент написания этих строк было выковано лишь чуть больше 1 200 Сверхтяжёлых, но многие из них уже погибли, а ещё меньше изъявили желание встретиться со своим “Работодателем”, отсюда и растерянность стражи. Внутренней Гвардии необходимо быть элитной, чтобы хранить здоровье Царя; для Внешней Гвардии достаточно преданных, но невежественных подростков.

Кроме того, называть каждого по номеру его вхождения в статус Сверхтяжёлого тогда показалось Мне удачной идеей. Я сам считал, что будет внушительно: видеть паспорт, где написан лишь один номер. Это должно было стать чем-то вроде повторного крещения, перехода в новое состояние. Такой шаг защищал бы семью и личные связи воина, обеспечивал бы полную анонимность во всех документах, полностью бы стирал прошлое. Увы, на деле это лишь породило бюрократический хаос. Это одна из ошибок Моего правления, и Вам, Мой Наследник, будет мудро её исправить каким-либо образом».

Медленно поднимаясь, № 148 ощущал, как в теле скрипят и хрустят порванные связки и переломанные кости, вновь отращённые после последнего боя на марсианском автозаводе. Сидеть было удовольствием, вставать – пыткой. Прихрамывая, он двинулся вперёд и шагнул сквозь тяжёлые позолоченные двери в темноту, вооружённый на сей раз лишь собственным рассудком.

Войдя, он увидел, как тяжеловооружённая Внутренняя Гвардия и несколько секретарш на высоких каблуках и в мини-юбках спешно покидали Тронный зал. Встреча ведь была «неофициальной», и никто не мог причинить вреда Царю без действительно тяжёлого оружия, даже Сверхтяжёлый. Внутренняя Гвардия была скорее для церемониала и эстетики, хотя арсенал их выглядел чистым и впечатляющим. Четверо стражей смерили № 148, проходя мимо, как псы иной стаи. Одна из секретарш, слегка повернув голову, махнула ему рукой, будто принцесса, хотя на своих платформенных каблуках она выглядела неловко. Их взгляды встретились сквозь его визор, но он решил не тратить внимания на этих второстепенных игроков: перед ним были задачи куда важнее.

Когда № 148 приблизился, Я увидел одного из наших величайших героев – хромающего, изломанного, состарившегося. В его взгляде, скользнувшем по Моим секретаршам, ещё теплился огонёк жизни, но то был скорее животный инстинкт. Несмотря на все его триумфы, по походке было ясно: само время одерживает над ним верх. Когда биометрические данные каждого гражданина напрямую связаны с твоим сознанием, возраст в триста тридцать три года кажется и впечатляющим, и древним, и, пожалуй, уже тронутым слабоумием. Я и сам не знал, чего ожидать от старейшего из живых Сверхтяжёлых.

Он медленно вышел в центр Тронного зала и опустился на одно колено, как того требует традиция. Его вес вызвал гулкий удар, когда броня и тело внутри неё с грохотом встретились с мрамором и металлом пола.

Несмотря на колоссальные размеры Сверхтяжёлого, его фигура терялась в величии архитектуры Тронного зала. По кругу зала возвышались статуи, воплощающие события трёхтысячелетней истории нашей цивилизации, и при этом оставалось место и для будущего тысячелетия. Александр Невский, Иван IV, Иван Ильин, Иосиф Сталин и многие другие взирали сверху суровыми, обличающими взглядами. Казалось, что они вот-вот оживут и обратятся к своим потомкам: «Вы в долгу перед нами».

Фигуры были отлиты из тёмной бронзы, а пол был выложен тем же материалом, с вкраплениями мрамора для изысканности. В зале намеренно поддерживался полумрак, чтобы рождалось чувство тайны. Эстетика имеет значение!

И Я заговорил:

– Сверхтяжёлый № 148… не ожидал увидеть мужчину твоего калибра среди ворчащих старух сегодня… Рад видеть, что ты всё ещё жив… и на службе.

– Благодарю за тёплый приём, вождь мой, – ответил он быстро, скорее по привычке, чем осознанно.

Долгие секунды тишины отсчитывали время.

Нужно было прервать это вязкое молчание, и Я начал вновь:

– Итак… ты запросил личную аудиенцию… Что же ты хотел сказать? Всё это не для протокола, так что говори прямо… без церемоний. То есть… не морочь Мне голову. В чём проблема?

К несчастью, наш герой пришёл почти под конец дня, когда Моё терпение уже было на исходе.

Примечание от Царя:

«Учтите: раз вас боятся, вас будут уважать, но при этом всегда найдутся те, кто скажет лишь то, что, по их мнению, вы хотите услышать. Таков один из проклятых уделов, связанных с Троном: бесконечная река лжи, переполненная безобидными выдумками и подхалимством от доброжелательных льстецов. Наши граждане говорят Правду на официальных встречах, но Истину – лишь у себя на кухне или в раздевалке. Поэтому Я сменил тон разговора и заговорил с ними откровенно, по-мужски. Для большинства мужчин это хорошая риторическая стратегия».

№ 148 медленно снял Шлем, обнажив изуродованное шрамами лицо и бледно-серые глаза человека, прожившего не одну жизнь тьмы и войны. Он провёл Перчаткой по своим коротким седым волосам.

– Босс, я благодарен Вам, я благодарен Святой Руси, я люблю свою работу, я ни о чём не жалею.

– Но? – резко прервал Я.

Он продолжил без запинки:

– Но колени мои повреждены и заново отросли столько раз… что… я едва могу ходить… Босс, я больше не могу выполнять свою работу, и мне повезло, если я успеваю добежать до туалета вовремя.

Мне не понравилось, куда это всё идёт, и Я прямо сказал:

– Возможно, этот разговор должен быть записан. Не припомню, чтобы кто-либо из Моих людей осмеливался шутить про дефекацию перед Царём!

Он взглянул в пустые глазницы Моего металлического черепа, осознавая свою ошибку, но не прекратил.

– Послушайте, Босс, это должно закончиться, у меня больше ничего не осталось…

Теперь во Мне поднимался гнев – за неуважение, за мысли об отступничестве, за бессвязные речи – и всё это от одного из лучших. Здесь явно было что-то не так.

– Ты ведь знаешь, что миллионы наших людей отдали бы всё, чтобы жить сотни лет, как ты, чтобы исцелять раны, словно сам Христос коснулся их. Тебе даны лучшие кибернетические импланты и Наномашины не ради твоего удовольствия, а ради служения обществу. Единственная причина, по которой твои колени снова отросли, – чтобы ты вернул свою задницу в строй и держал империю, чёрт возьми, на плаву. Понял Меня, холоп?

№ 148 поднял руки в знак мольбы… Но Мне нужно было вбить это в его голову окончательно.

– Сколько горячих двадцатилетних жён у тебя было за триста лет? Сколько сыновей несут твоё наследие? Разве у тебя нет владений площадью тысяча гектаров хорошей ровной марсианской земли? Когда ты в последний раз думал о деньгах? Единственный способ выбраться из этой брони – смерть, и если ты даже подумаешь о самоубийстве, величайшем грехе в глазах Бога, Я лично убью тебя здесь же, чтобы убедиться, что ты попадёшь прямо в Царство Небесное.

Когда тебя отчитывает четырёхметровый металлический кибернетический скелет в броне, даже Сверхтяжёлые иногда сникают.

– Нет-нет, Босс, я не прошу уйти на пенсию, я понимаю, что никто не может уклоняться от долга… и что Бог запрещает самоубийство… Церковь ясно об этом говорит… Статус Сверхтяжёлого нельзя отменить. Я должен это знать, ведь именно я «отправил на пенсию» № 5, после того как деменция съела его мозг изнутри… То есть я хочу сказать, что…

Я откинулся на Трон, движимый любопытством, и перебил его оправдания:

– № 5? В юности он был чертовски хорош собой, Я его хорошо знал, дамы от него без ума были – с его шевелюрой-то.

№ 148 лишь пожал плечами, сбитый с толку внезапным поворотом разговора.

– К тому времени, как Я вогнал булаву в его череп, ни волос у него не осталось, ни разума, чтобы это осознать, ни умения обольщать женщин.

Глубоко опечаленный, Я вздохнул по-своему, вспоминая эту утраченную фигуру.

– Он был истинным героем, человеком, что символизировал нечто большее, чем он сам. Этот человек по-настоящему любил жизнь.

– Слушайте, Босс… Я противоположность № 5. У него мозг сгнил, но тело было ещё годно для боя, и его судьба была ясна и неизбежна. А я становлюсь умственно полноценным инвалидом: рабочий разум, заточённый в разлагающейся, слишком смертной оболочке. Я знаю, что не могу уйти. Но я не собираюсь жить в теле, которое ржавеет и заклинивает.

– Да? И что дальше? – Я махнул рукой, велев ускорить мысль.

– А дальше… я официально прошу Вас, Царь Святой Руси, во всей Вашей мудрости… поручить мне задание, из которого я не вернусь.

Несколько секунд понадобилось на размышления.

– Босс, дайте мне выход, молю Вас. У меня больше ничего не осталось.

Ещё три долгих секунды тишины Я обдумывал его слова…

– Ты хочешь бросить вызов судьбе? Смело. Ты получишь желаемое, даю тебе слово, – сказал Я ясно и твёрдо.

Вы поймёте, что предложение пришлось весьма кстати. Интересно, что № 148 молчал. Он лишь смотрел на Меня, выжидая, что следующим прозвучит из Моих уст. Я вернулся к более торжественному, имперскому тону.

– Есть одна особенно жестокая задача, с которой нужно разобраться, хотя шансы на успех практически равны нулю. Пожалуй, это и будет миссия твоей мечты. № 148, ты, вероятно, в курсе, что мы впервые вышли за орбиту Юпитера и успешно терраформировали Титан. Общественность была информирована о начале этого безумно сложного и дорогого проекта, но из-за рисков провала и Проклятия мы не афишировали, что колонисты уже отправлены на Титан. Да, спутник преобразован, но можно ли там жить – совсем иной вопрос.

На первых этапах развития отдалённые колонии обычно плохо поддерживают связь. Сказываются солнечные вспышки, неблагоприятное расположение планет, козни наших геополитических противников в пределах Солнечной системы и многое другое. Но на этот раз, похоже, мы рискуем потерять всё. Последние недели мы искали кого-то… кто ничем не рискует, кто добровольно отправится туда, чтобы хотя бы прислать данные о произошедшем, а в идеале – решить проблему или уничтожить её источник.

Мы не можем позволить Проклятию закрепиться на этом раннем этапе. Случайные восстания мутантов на стабильной планете ещё допустимы, но полная мутация всех колонистов… если это случится… последствия будут катастрофическими для будущего освоения Сатурна.

А Титан – последняя планета, которую мы ещё способны терраформировать. Все остальные перспективы на данном этапе выглядят безнадёжно. Это наша последняя надежда на расширение.

№ 148 обдумал Мои слова, приподнял брови и выдохнул почти с облегчением:

– Я могу передать сигнал. Я могу перебить ещё сотню мутантов. Я могу умереть на Титане ради Вас, мой Господин. Я могу всё, лишь бы моя служба Вам и Государству завершилась.

– Похоже, мы договорились. Я буду скучать по тебе, № 148. За последние три столетия ты сделал колоссальную работу. Жаль только, что Нановосстановление даёт сбой.

Он ответил специально странным тоном:

– Ничто не вечно, Господин.

– Но многое можно растянуть на бесконечность, и именно поэтому нам нужен Титан, – сказал Я.

Наш герой не понял, на что Я намекал. Иногда приходится отпускать шутки для себя, чтобы не сойти с ума. И с этими словами он вновь надел Шлем, поднялся на дрожащие колени и заковылял прочь – обратно во тьму, откуда явился.

Медленно и молча он прошёл по залу ожидания, мимо женщины средних лет с золотистыми волосами, сидевшей на последней скамье перед Троном, где только что находился № 148. Её взгляд был устремлён в пол, руки дрожали от волнения. Золотой украшенный кокошник на её голове отбрасывал тень на половину лица, обнажая лишь хрупкий подбородок. Блестящие волосы были собраны в одну косу, спадавшую по спине. Её плотно облегающее тело было покрыто церемониальной бронёй от шеи до ног. Каблуки и прочие элементы формы подчёркивали женственность. Даже когда она сидела, её живот оставался плоским как доска, ноги скрещены тесно, словно узел. Судя по мрачному выражению лица и дрожи, ей предстояло сообщить Царю что-то действительно серьёзное. Её тревога и ощущение опасности заслонили весь блеск увядающей красоты.

### Глава 3. Тяжёлая посадка

И вот № 148 спал, пока его корабль нёсся за пределы Юпитера, защищённый от радиации и разрушительного влияния невесомости. Человечество далеко продвинулось в космосе, но даже сейчас перелёты занимали дни и недели. Для него это долгое путешествие обернётся лишь мигом – он летел сквозь космос со скоростью, немыслимой на поверхности Земли.

Он был единственным членом экипажа – одинокий пассажир на борту одноразового корабля почти минимального размера. По собственному выбору он отказался от команды добровольцев – пусть даже самых храбрых – и взял с собой горы пайков и оружия. Зелёные ящики с припасами и боеприпасами были уложены вокруг него и закреплены очень расчётливо, так что узкий корпус судна оказался доверху набит ими.

Проклятие редко поражает всех до единого, где-то среди колонистов должны быть уцелевшие. Это значит, что ополчение можно и нужно собрать, чтобы сопротивляться любому злу, скрывающемуся на том спутнике Сатурна. Наш герой наверняка найдёт живых союзников среди остатков колонии, верно? Народному ополчению нужны пища и боеприпасы, и он взял с собой их предостаточно.

Примечание от Царя:

«Пусть Проклятие и причиняет нам величайшие беды, унося тысячи жизней каждый год на всех внеземных территориях, ничто не сплачивает народ так, как угроза самому существованию. Сражение за выживание нашей святой империи с винтовкой и штыком в руках преображает мужчин: они закаляются и обретают тот смысл, которого никогда не даст пустое существование ради существования.

Простой человек может считать побочные эффекты терраформирования Проклятием, но, в сущности, это извращённое, парадоксальное благословение. Я боюсь того дня, когда мы закончим терраформировать всё, что поддаётся терраформированию, и когда мы окончательно сломим Проклятие. В тот момент человечество столкнётся с самой страшной угрозой – угрозой бессмысленности.

Теперь, когда власть в Ваших руках, мой Наследник, прошу Вас помнить: если не будет того, за что стоит сражаться, если не будет борьбы за само существование, великой цели на горизонте, Бога, святыни – тогда огонь человечества угаснет навсегда. Всегда находите для нашего народа что-то новое, ради чего можно умереть, иначе всё, за что проливали кровь наши предки, окажется напрасным. Повторяю Вам: Ваша ноша сверхтяжела».

Спустя долгое время корабль вошёл в густую, мерцающую атмосферу Титана. Полёт шёл по верной траектории, и искусственный интеллект, гудя потоком нулей и единиц, вычислял точное место посадки относительно недалеко от предполагаемой колонии. Судно трясло и швыряло так, что от страха перехватило бы дыхание, но испытать это было некому: все на борту спали.

Прорвавшись сквозь облака, аппарат вышел в мир почти безжизненный. На пурпурных камнях и иссиня-бурой почве робко тянулись первые деревья – такие, каких эта планета ещё не знала. Чем ниже он спускался, тем больше проступали поля тонкой травы, и корабельная камера щёлкала с жадным восторгом, запечатлевая виды с высоты.

Наконец, выпустив парашюты, аппарат начал финальное снижение, подняв нос вверх, точно дельфин, резвящийся в воде. Корабль коснулся поверхности, мягко склонился вперёд и замер в положенном положении – горизонтально. Прошло немного времени, и наш герой стал медленно приходить в себя.

Открыв глаза, он увидел перед внутренним взором строки данных, что Шлем выводил прямо в сознание:

• Посадка: успешна.

• Повреждения корабля: 1%.

• Топливо: 7%.

• Заряд батареи: 51%.

• Качество внешнего воздуха: приемлемое.

• Гуманоидная жизнь в радиусе 500 м: не обнаружена.

• Дополнительные угрозы окружающей среды: не выявлены.

• Открыть шлюзы? (Да/Нет.)

– Ну конечно, почему бы и нет, – вслух ответил он.

Система вывода данных в его Шлем:

– Состояние экипажа: 11 из 12 мертвы. Это чрезвычайная ситуация?

– Учитывая, что я тут один… математика сходится. Так что никакой это не чрезвычайный случай, компьютер.

Крышка защитной капсулы медленно приоткрылась. В матовый серый отсек корабля просочился тусклый жёлтый свет. № 148 попытался подняться… или, по крайней мере, хотел. Спать в полном облачении оказалось не лучшей идеей: капсула, рассчитанная на простого гражданина, сдавила его тело, словно тиски.

Он сделал вторую попытку – и снова провал. «Ненавижу старость», – мелькнуло в голове. Перекатившись набок, он опёрся кулаком о пол, но тут же понял: колени застряли в согнутом положении, двигаться им было попросту некуда, а толку от них почти не осталось.

Лёжа он ухватился рукой за ногу и рывком поднял её вверх. На этот раз получилось: тяжело, но он встал на одно колено, напоминая уставшего футболиста на скамье запасных. Уперевшись ладонями в колено, он наконец поднялся.

– Если столько сил уходит просто на то, чтобы выбраться из постели… – пробормотал он тихо. – Похоже, колония, которую я должен спасать, уже обречена.

Чувствуя стыд за собственную дряхлость, он невольно поднял взгляд к горизонту, видневшемуся через крохотное окно в носовой части корабля. Даже спустя более тысячи лет странствий в космосе человек так и не научился жить без окон, без взгляда во внешний мир. Хоть девяносто пять процентов пути проходят в беспамятном сне, окна неизменно врезаются в корпуса кораблей. Такова наша природа и, быть может, такова наша слабость. Человечество не меняется… ну, если не считать фашистов.

Сквозь узкую, но прочную щель стекла открывался безбрежный пейзаж под густым, мутным небом. Определить время суток было невозможно: Солнце слишком далеко, и лишь плотная оболочка атмосферы, возложенная на землеподобный нижний слой, удерживала достаточно тепла, чтобы здесь царили положительные температуры. Это мутное, многослойное небо – плод катастрофической трёхмерной химии, ещё недавно считавшейся невозможной во времена Моих Предшественников. Даже спутники Юпитера с трудом поддавались терраформированию, требуя безумных усилий, и никто не верил, что удастся разогреть крупнейший спутник Сатурна.

И всё же Титан оказался щедр: его недра полны органики и азота. В чём-то задача оказалась даже проще, чем у его собратьев. Поддерживать здесь климат выше нуля – это свидетельство славы Божией и могущества Святой Империи. Мы вновь совершили невозможное. И ныне каждый наш гражданин может жить под вечным небом «московского октября» на поверхности Титана, у его тёплого экватора. Здесь никто не замёрзнет, но и бесконечно купаться тоже не придётся.

Под апельсиновым вязким небом, в более привычных тонах земли, раскинулись пустынные волнистые холмы. Редкие молодые деревья, тонкая трава и мох пытались выжить там, где собиралась вода, словно первые робкие жители этого нового мира. Для № 148 планета выглядела как дом на стадии строительства: стены, крыша и окна уже были на месте, но жить здесь было ещё рано. Потенциал велик, но слишком мало биоматериала, чтобы через Конвертеры прокормить колонию в сотни тысяч жителей.

«Может, колония замолчала из-за нехватки топлива? – думал он. – Возможно, всё так просто: корабль отправили преждевременно… неверные расчёты, приведшие к сотням медленных, мучительных смертей».

Обернувшись, он увидел, что корабль доверху набит грузом: оружием, боеприпасами и консервами. Всё было подготовлено по его запросу. Ящики с провизией и снаряжением были надёжно закреплены на полу.

И, что важнее всего, здесь находились несколько переносных Конвертеров – каждый ярко-белый, кубический, как только вышедший с производства. Они напоминали маленькие морозильники с верхней крышкой, сделанные из белого металла. Эти модели были военного класса и могли выдержать несколько серьёзных ударов, прежде чем выйдут из строя.

Органического материала для переработки здесь было не так уж много, но, вероятно, достаточно. Если он окажется на планете совсем один, этого точно хватит. С другой стороны, он не имел времени часами собирать органику вручную. Решение было принято: не рисковать, полагаясь на один источник.

– Компьютер, разверни солнечные панели, – сказал он чётким, командным тоном.

ИИ корабля подтвердил приказ и начал открывать внешние щиты. На панели управления отобразились следующие данные:

• Щиты солнечных панелей опущены.

• Рабочая ёмкость: 100%.

• Уровень освещённости: минимальный.

• Ожидаемая суммарная выработка энергии за день: 0,2 кВт·ч.

«Да, только органика даст толк… фекалии, гниющая еда, мёртвые тела, что угодно, чтобы получить хоть немного нормального топлива», – подумал он. Небо было слишком вязким, Солнце слишком далеко. Возможно, это даже самый светлый день в году, и дальше будет только темнее. Энергии от солнца хватит лишь на ограниченные нужды: отопление ночью, поддержание работы ИИ, включение света и прочее, что требует электричества. Пока же батарея ещё имела запас, он решил выжать из ИИ всю доступную информацию. Каждая цифра, каждая строка данных могла пригодиться для выживания.

– Компьютер, покажи все данные, собранные при входе в атмосферу, особенно топографические и тепловые карты. Мне нужны все сканирования каждого спектра, загруженные напрямую в мой Шлем.

ИИ мгновенно понял приказ и начал транслировать размытые карты и изрезанные данными изображения.

Смотря на новую карту мысленным взором, он сразу заметил: источников тепла на планете почти нет. Почти ничего не выделялось на фоне окружающей температуры. Даже один колонизационный корабль обычно оставляет после себя несколько поселений, а здесь – почти пустота. Всего три сигнатуры: одна – крупная, две – меньшие.

Он задумался, скрупулёзно перебирая варианты: «Одна из этих трёх сигнатур, скорее всего, сам колонизационный корабль, если он ещё функционирует. Две другие… возможно, это фермы, разбросанные вокруг, с растительностью ровно настолько, чтобы прокормить скот».

«Итак, все источники тепла и, вероятно, все разумные существа на этой планете аккуратно сосредоточены в этом треугольнике? Что-то здесь не так, так первичное поселение не строится. Должны быть здания, организованные улицы, а здесь полный беспорядок, никакой структуры. Но почему? – подумал он. – Две меньшие точки тепла расположены гораздо ближе, но как кто-либо может выжить здесь с таким малым потреблением энергии? Они жили бы как пещерные люди. Или это что-то, что не излучает тепло, захватило территорию?»

– Компьютер, на фотографиях, сделанных при входе в атмосферу, ты обнаружил какие-либо искусственные строения, транспорт или признаки человеческого присутствия?

Прошло три секунды, и ответ крупными буквами появился на экране: «Нет».

Он приложил Перчатку к сенсору на панели управления.

– Компьютер, проверь файлы с моего носителя в Перчатке. Скажи мне, было ли что-то в этой миссии по первичной колонизации принципиально другим по сравнению, скажем, с Марсом или Ганимедом?

Экран засветился одним словом: «Анализируется», а внизу медленно росла полоска прогресса. Появилось предупреждение: «Для завершения этой операции требуется значительный расход энергии. Продолжить?»

– Да, – ответил он вслух и сразу.

№ 148 снова посмотрел в переднее окно и на горизонт. Он ощущал зов дикой природы, манящей выйти наружу, но нужно было понять, во что он ввязывается. Тактика без общей стратегии всегда означала гибель.

Полоска прогресса медленно заполнялась, и, казалось, вечность прошла, прежде чем компьютер начал выдавать ответ…

– Первичная колонизация Титана отличается от прежнего опыта имперской посттерраформированной колонизации следующим образом:

• Подготовка корабля и погрузка, а также отбор экипажа заняли всего пять недель вместо обычных шести месяцев.

• После получения «зелёного света» от успешной посадки первого корабля не запускались дополнительные и резервные суда.

• Трону не поступали никакие данные о том, успешна ли новая колония или нет.

Во всём остальном, кроме этих отличий, корабль и его миссия полностью соответствуют тенденциям и лучшим практикам других успешных попыток.

Некоторая засекреченная информация была опущена.

– Этот ответ был полезен? Хотите узнать больше о Титане или о межсистемных транспортных кораблях?

Он опустил взгляд к концу информации и задал новый вопрос:

– Компьютер, пожалуйста, объясни, что ты имеешь в виду под «засекреченная информация была опущена»?

ИИ замер на мгновение, затем предоставил ещё один письменный ответ: «Эти данные относятся к информации уровня Трона. Вы полностью одни при просмотре этой панели, Сверхтяжёлый № 148?»

– Да, я совсем один, – холодно ответил он машинному разуму.

Системы корабля начали формировать ответ:

– Это слова самого Царя, да будет хвала его мудрости и долгих лет на Троне! Начало сообщения: «Колонизация Титана, по всей видимости, потерпела неудачу по неизвестным причинам. Никто даже не имеет представления почему. Данных на руках нет. Это единственная полностью провалившаяся попытка первичной колонизации в истории Святой Руси. Это наша единственная и исключительная крупная неудача в этом отношении, и её нельзя оглашать публично, пока не найдётся приемлемый “пластырь”, чтобы закрыть рану.

В настоящее время мы ищем подходящий экипаж, которому нечего терять, чтобы отправить на Титан и хотя бы получить базовую информацию о том, что пошло не так. Эти люди наверняка погибнут, но собранные ими сведения могут спасти сотни жизней и обеспечить светлое имперское будущее на Титане.

По причинам, слишком унизительным для Святой Руси, я не могу раскрыть, что вторые и третьи колониальные корабли не были запущены, но Бог даровал нам эту неудачу, так как их экипажи были бы обречены, а численность их была гораздо больше, чем у первого судна. Я могу только предполагать, что сотни тел там гниют сейчас; мы не должны бросать тысячи новых в чашу этого терраформированного эксперимента. Информация должна быть получена, чтобы определить, что делать с этим позором.

Конец сообщения».

№ 148 медленно обдумывал происходящее, давая мыслям возможность свободно вращаться: «Для планеты с сотнями мёртвых людей тут всё же выделяется тепло. За такое время это уже не могут быть только автоматические машины, скот или какие-то природные явления. Кто-то всё ещё жив, но как при этом корабль не смог отправить сигнал в Москву – непостижимо… Или, быть может, существуют силы, которые специально не дают никому сообщить о себе?»

Постепенно в его сознании выстраивалась картина происходящего. Колонисты ещё живы где-то на планете, а полное отсутствие связи с Троном, похоже, неслучайно. По крайней мере, он мог с уверенностью сказать: корабль не разбился, иначе тепловых сигнатур на поверхности планеты просто не было бы.

– Компьютер, передай все топографические и тепловые данные на Трон Царя. Включи расшифровку всего, что мы друг другу сказали до этого момента.

Компьютер написал на панели дисплея:

«Запрос принят.

Пакет данных собран.

Пакет данных готов к отправке.

Время до получения: более одного часа».

– Хорошо, – сказал он вслух и двинулся к длинному грузовому ящику рядом со своей кабиной. Поскольку он был предназначен для одного из лучших людей Империи, ящик был украшен цитатами великих людей разных эпох и библейскими молитвами. Наиболее заметно выделялся стих 2 Коринфянам 5:21:

«Бог сделал того, кто не знал греха, грехом за нас, чтобы мы могли стать праведностью Божией».

Каждому человеку нужны напоминания о величии, которое его окружает, даже когда он, возможно, полностью один на умирающей планете. С тяжёлым стоном № 148 опускается на одно колено, чтобы открыть ящик, переворачивая защёлки, возможно, в последний раз.

Он открыл крышку и увидел своё главное оружие – личный 12,7-мм тяжёлый пехотный пулемёт «Дюжина». Старый, закалённый боями, с вмятинами и царапинами, он был надёжен и немного устарел, как и его хозяин. Тёмный металл с множеством блестящих следов сражений казался ему невероятно родным. Пулемёт был настроен так, чтобы можно было стрелять без треноги, его эргономика была идеальна и до боли привычна.

Он достал одну из упакованных патронных лент, вставил первый патрон, захлопнул крышку и с резким клацаньем зарядил патрон в патронник. Звук отразился от металлических стен корабля и эхом разнёсся внутри. Несмотря на приближение конца жизни, мало что могло сравниться с этим моментом. Следует ценить простую красоту привычных вещей, а для него не было ничего более волнующего, чем звук первого патрона, жёстко вставшего на место.

За долгие годы успел перепробовать множество булав и мечей. Каждый Сверхтяжёлый носит оружие ближнего боя в первую очередь ради пропагандистских эффектов. Торжественно стоять над поверженным врагом, держа в руках холодное оружие, гораздо эффектнее для памятников и киноплакатов.

Конечно, случаются моменты, когда приходится действовать в тесных помещениях, заканчиваются патроны или приходится иметь дело с необычным противником. Тогда Сверхтяжёлые могут использовать свои механически усиленные мышцы напрямую. Одноручный меч – классический выбор, но в умелых руках булава способна нанести сокрушительный внутренний урон, не пробивая броню. Сверхтяжёлый с булавой может буквально раздробить биологический или механический мозг врага, не заботясь о защите. Это даёт непревзойдённую гибкость и надёжность в бою.

№ 148 поднял свою новейшую, и, по всей видимости, последнюю булаву. Трость стандартной длины, из затемнённой карбоновой закалённой троичной стали, с шипованной цилиндрической головкой на конце. На древке был выгравирован его номер, а рядом – молитва: «Господи Иисусе Христе, помилуй меня». Эти священные слова, которым уже около четырёх тысяч лет, были так же прямолинейны и беспощадны, как и сама булава. № 148 невольно улыбнулся: ирония была явной.

Рядом лежали пистолет, ещё более одноразовый, чем любая его булава, и несколько гранат, предназначенных для контроля толпы.

В полной боевой экипировке он снова обратился к бортовому компьютеру, прося проверить внешнее давление, качество воздуха и радиационный фон. Хотя на Титане он ощущал себя чуть легче, ИИ уверял, что сила тяжести – единственное заметное отличие от Земли, с расхождением всего в пять процентов. Ещё одно отличие – приглушённое, сумрачное небо в полдень.

С порывом воздуха был нарушен герметичный замок корабля. Посадочная аппарель из металла толщиной в несколько сантиметров медленно опустилась. Приподняв Шлем, наш человек осторожно вдохнул, проверяя, не подвёл ли его ИИ. «Слава Богу, слава Царю, всё идеально», – подумал он про себя.

Он отключил фильтры в Шлеме – необходимости в них не было. Воздух был чист, как на вершине горы на Земле. Тонкий, но удивительно свежий и бодрящий. Напрягая силы разума, он соединил данные, собранные кораблём, с тем, что его визор мог зафиксировать.

Перед ним вырисовался чёткий путь к первому слабому источнику тепла. Еда и оружие были при нём, всё необходимое для выживания на годы. Осталось только понять, есть ли на этой планете ещё кто-то живой, кроме него самого.

Он махнул рукой над посадочной аппарелью, чтобы заблокировать корабль: если он не один, не хотелось бы, чтобы ворох оружия на целую армию попал в чужие руки.

Взгляд его упал на горизонт: бледно-голубой цвет постепенно переходил в канареечно-жёлтый, а вверху неба оттенялся ржаво-оранжевым. Впереди виднелось несколько долин. Настало время шагать в неизвестность с надеждой, что для нашего героя это в последний раз.

### Глава 4. Местные жители

Герой шёл по поверхности, попутно размышляя, что переговоры давались тяжело для разума, физически они были просты, а сражения – наоборот: легки для ума, но тяжелы для тела. Но ходьба после трёхсот лет в броне изматывала и разум, и тело с каждым километром. Камни то и дело норовили согнуть колено не так, а чёрное масло, просачивающееся из земли, грозило свалить старого титана на Титане. Затем лёгкий дождь начал барабанить по его Шлему и наплечникам.

Вдруг, забравшись на небольшую возвышенность, он заметил что-то движущееся вдалеке. Он просканировал это, чтобы увидеть тепловой след: это было живое и тёплое существо. № 148 сделал несколько быстрых шагов поближе и разглядел… стадо коров вдалеке. Они жевали траву и смотрели вдаль, как и полагается коровам.

Он осторожно, но уверенно двинулся к скоплению животных. Коровы выглядели здоровыми, но немного худыми, поедая ту редкую траву, что оставалась, чтобы позже выделять «топливо». Ни одно домашнее животное не могло бы выжить без людей, значит, должны быть пастухи, но где они? Или эти коровы выживают сами по себе, как на автопилоте?

Вдруг из-за спины донёсся топот копыт, и герой ощутил движение. «А вот и они», – тихо произнёс он, принимая стойку, выверенную годами боёв со смертоносными противниками. Всадники приближались один за другим: тёмные лошади, а на людях что-то вроде тёмно-синих пластиковых накидок с капюшонами. Лишь бородатые подбородки выглядывали из-под этих странных одеяний. № 148 просканировал их Шлемом: гуманоидной формы, с несколькими мелкими инструментами, и всё. Ни оружия, ни технологий выше уровня ранней индустриальной эпохи. «Что-то здесь не так», – подумал он.

Всадники резко дёрнули вожжи, заставляя лошадей остановиться.

– Кто, чёрт возьми, ты такой? – выкрикнул человек посередине.

№ 148 поднял руку до уровня груди в знак ответа.

– «Чёрт возьми» – действительно лучший способ начать разговор? Слушайте, мне не нужны ваши коровы, мне нужна лишь информация, – спокойно и уверенно произнёс он.

Всадник посередине несколько секунд молчал, а затем сказал:

– Ну… тогда… откуда, чёрт возьми, ты взялся? Так лучше?

Мужчины на лошадях рассмеялись над остроумием говорившего.

С такой же саркастичной интонацией № 148 ответил:

– Видите ли, когда спрашивают более вежливо, мне гораздо охотнее отвечать… Я пришёл от имени Царя, из самой Москвы. Я представляю его волю и волю народа Святой Руси, которая, как я могу только предположить… включает и вас, добрые господа.

Конники казались почти ошеломлёнными и слегка отступили.

– Но Царь мёртв, России больше нет, всё кончено, – сказал один из них.

№ 148 выглядел не менее удивлённым, чем эти завёрнутые в пластик ковбои:

– Могу вас заверить, по крайней мере мозг Царя вполне жив, и он весьма разговорчив…

Один из всадников перебил его:

– Но если Царь жив, то почему вы оставили нас здесь? Почему бросили умирать?

Это был мощный выпад, и ему предстояло парировать его быстро и без промедления.

– Постойте! Никто вас не оставлял, моё присутствие – доказательство этого! Я не знаю, почему понадобилось так много времени, чтобы отправить другой корабль на Титан, но теперь я здесь и мне нужно понять, что происходит, чтобы мы могли нормально колонизировать эту планету, – сказал он спокойно и очень твёрдо.

– Если это так, – продолжил всадник, – почему ты один? Если то, что ты говоришь, правда, разве вас не должно быть десятки? И где новые колониальные корабли? А, вижу, у тебя отличное оружие за спиной, но как оно поможет нам построить лучшую жизнь здесь? Что ты собираешься сделать: застрелить нас во имя чёртового процветания?

Его спутники рассмеялись.

– Пистолет не является планом или стратегией. У меня нет плана, потому что у меня ноль информации. Только что я смог подтвердить, что некоторые из первичных колонистов… и их коровы… живы. Царь сообщил лишь, что колония замолчала.

– Она «замолчала» ещё годы назад, дружище. Что-то с головой Босса не так? Потому что ему потребовалось чертовски много времени, чтобы заметить это молчание, дружище.

– Слушайте, братья мои, я могу лишь извиниться от имени Царя и Его Престола за бездействие с нашей стороны. Да, вы, вероятно, чувствуете себя оставленными здесь, возможно, преданными, но я здесь, чтобы найти способ исправить ситуацию… если её вообще нужно исправлять… я на вашей стороне… Но сначала скажите мне, по вашему мнению, почему эта дорогая, достаточно большая, хорошо оснащённая колония полностью исчезла с радаров?

Три ковбоя переглянулись, не совсем понимая, как ответить и стоит ли им вообще рисковать, раскрывая правду.

Примечание от Царя:

«Мой Наследник, одно могу сказать точно: когда что-то идёт не так, независимо от нашего рейтинга одобрения, всегда винят Царя. Это реальность, с которой Вам придётся жить: всем угодить невозможно».

Трудно сказать, что творилось в головах всадников – их загнали в патовую ситуацию: кто первый скажет слово, кто примет сторону посланца Святой Руси, а кто восстанет против него. Смельчакам не привыкать быть первыми в нарушении порядка.

В то время как в их мыслях крутились сомнения, в Шлеме вспыхнула тепловая метка, и издали донёсся рёв плохо отлаженного мотора.

– Подъезжает машина, – доложил он соотечественникам.

Ковбои обернулись; увидев чёрный дым, они резко повернули головы, пластик с центрального капюшона сорвался. Оголилась выбритая голова и обветренное лицо, годами выжженное солнцем, – лицо, которое могло принадлежать и двадцатилетнему, и пятидесятилетнему. С мрачной решимостью на этом бледном лице он тихо, но отрезвляюще прошипел Сверхтяжёлому:

– Спускайся с холма и спрячься у реки. Иди. Немедленно. Иначе ты погубишь нас всех.

Теперь выбор стоял за № 148: довериться странному предупреждению и затаиться или же встретить лицом к лицу то механическое чудовище, что неумолимо приближалось. Время, казалось, замерло, растянув секунды до бесконечности.

«Нет, сейчас не время стрелять. Сейчас время слушать», – решил он.

Он неловко, но быстро спустился с холма, бережно следя, чтобы колени не подвели его в этот миг. У подножия нашёлся уступ, где и громоздкая фигура Сверхтяжёлого могла скрыться.

Опустившись, он втащил себя под скальный навес у крохотного ручья. Пулемёт лёг в руки, готовый к бою. Толща камня глушила способности его Шлема видеть сквозь преграды, но слуховые датчики улавливали всё в этой безмолвной пустоте. Лишь редкие капли дождя нарушали тишину, но даже они не могли заглушить слух машины.

Примерно через сорок пять секунд звук мотора оказался совсем близко, и затем кто-то заглушил двигатель. В пустоте скрипы и хлопанье открывающихся дверей звучали почти как взрывы. Затем раздались тяжёлые шаги – несколько фигур двигались в сторону всадников, закутанных в свои пластиковые накидки.

– Парни, парни, парни, – раздался голос, – эти коровы выглядят просто замечательно. О, а вон та, в чёрных пятнах, что за красавица! Должен сказать, вы всё продолжаете превосходить сами себя.

На миг повисла мёртвая тишина. Ничего не видя, наш герой прислушивался, выкрутив громкость почти на максимум.

– Ну что вы, нечего так стесняться, ребята, мы же уже столько лет работаем вместе, вы действительно надёжные, отличные сотрудники. Жорес, раздай премии…

Кто-то сделал шаг.

– Видите ли, вашу работу мы всегда ценим. Но есть вопрос…

Снова повисла тишина.

Главный голос раздался повторно – обманчиво дружелюбный, но насквозь злой:

– Вы ведь не заметили ничего, что упало с небес?

Секунды тянулись мучительно долго…

И наконец ковбои нарушили молчание:

– Нет, господин Президент. Ничего не падало с неба. Всё по-прежнему: те же коровы, та же трава, то же небо.

– И как долго вы уже здесь?

– Отрабатываем восьмичасовую смену, скоро закончится. Коров угоним домой отдыхать. Завтра поработаем лопатами и загрузим конвертеры как следует!

Голос слегка смягчился, словно делал дружеское одолжение:

– Знаешь, Степан, ты мне нравишься. Честный ты человек, видно сразу. Так вот что: вместо обычных восьми часов сна возьми двадцать четыре, а за следующую смену я заплачу тебе тройным тарифом. Но окажи-ка мне одну маленькую услугу…

Снова пауза – тягучая, подчинённая, та, что появляется только у сломленного человека перед хозяином.

– Э-э… что прикажете нам делать, господин?

– Гоните коров домой, а сами прочешите окрестности. Вдруг заметите что-то необычное. Лёгкая работёнка, что скажете?

– Конечно, босс, как прикажете!

– Ну-ка, гляньте-ка на часы. Смена у вас уже закончилась. Хотите премию? Тогда гоните стадо домой и начните присматриваться к любым странностям. И, надеюсь, вы не забудете проголосовать за меня на следующих выборах. Ну кто ещё, скажите, станет платить вам за обычную прогулку? – закончил он, добавив нарочито фальшивый смех.

Ковбои почти хором, но с надломом повторили:

– Разумеется, сэр, у вас и наши голоса, и наши сердца!

Голос начальника зазвенел фальшивым восторгом:

– Вот это настрой! Верность – дело обоюдное!

В течение следующего получаса каждый человек, зверь и машина исчезли, и наш герой остался один под сводом скалы. Сила того голоса была неземной. Он мог пронзить мозг любого обычного человека с невероятной лёгкостью. Он был даже могущественнее Фарфорового Бога в своей словесной силе. Возможно, он уже знает, что Я здесь, лишь по той беседе. № 148 должен был быть осторожен, потому что нечто, называемое «Президент», могло расплавить его мозг ещё до того, как он успел бы выстрелить.

Подняв взгляд из-под каменного навеса, он увидел, как небольшой корабль, сияя, прорезает тонкую атмосферу. Он был почти уверен, что сейчас не только он будет смотреть на небо. Кто бы ни находился на корабле, тот гораздо вероятнее был союзником, чем врагом. Он поднялся, сделал быстрый скан своим Шлемом, убедившись, что он один, и начал быстро, но неловко бежать туда, где Шлем предсказывал посадку корабля.

Пулемёт был закинут за спину, булава – в магнитных ножнах у пояса. Он продвигался вперёд короткими шагами, торопливо преодолевая изломанный рельеф вдоль ручья.

### Глава 5. Помощь прибыла?

После того как он прошёл около трёх километров так быстро, как только мог, корабль оказался наконец в пределах нормальной видимости. Это был один из наших – небольшой двухместный аппарат, способный лететь только в одну сторону. Размером он был скорее как спасательная капсула, а не настоящий транспортный корабль. Он подошёл к месту, где должна была находиться одна из люковых дверей. Корабль только что прошёл сквозь плотные слои атмосферы, и на его тепловых сканерах он светился от жара. На всякий случай он приготовил свой пулемёт и махнул Перчаткой над внешним считывателем, стараясь не подходить слишком близко, чтобы не обжечься.

Примечание от Царя:

«Все Сверхтяжёлые обладают чрезвычайно высоким уровнем допуска, и любое государственное здание или имперский корабль можно открыть их Перчаткой, даже если он был заперт или, казалось бы, закодирован для доступа лишь избранных».

Когда люк медленно приподнялся, перед ним предстала хрупкая женщина средних лет, опустившаяся на колени и, казалось, перебирающая свои личные вещи. Длинные светлые волосы струились по спине. Фигура оставалась миниатюрной и стройной в плотно облегающей тёмно-зелёной форме. Золотой кокошник удерживал волосы на месте, а на груди в золоте сиял символ Министерства Идеологии.

– О, привет! – произнесла она слегка нервно, глядя на гигантскую тёмную фигуру с автоматическим оружием, каждая патронная лента которого была почти равна длине кости её предплечья.

– Да, привет, – холодно отозвался он.

Женщина подняла руки в жесте «Не стреляйте!» и осторожно, с наивностью спросила:

– Ты… один из наших?

Опуская оружие, он монотонно ответил:

– Это верно.

Женщина проползла вперёд на четвереньках, чтобы выглянуть из корабля. Положив руку на рамку люка, она сразу же отдёрнула её от жара. Её лицо было красивым, деликатным, с яркими, широко раскрытыми глазами, за которыми виднелись лёгкие морщины и следы времени.

– Эм-м, почему ты один? Где все остальные? – спросила она.

Наш герой быстро и решительно ответил:

– Могу лишь предположить, что меня отправили сюда в одиночку, по той же причине, что и тебя.

– О! – сказала она и быстро сменила тему. – Мне сказали, что здесь с колонией всё плохо, и мне… эм… то есть нам… нужно что-то с этим сделать… эм, ну да.

Теперь № 148 заглянул в её маленький корабль: там были еда и личные вещи, а также два больших контейнера с пометкой «одежда».

– Вы приехали сюда без оружия, и половина вашего груза – одежда… вы знаете что-то о колонии и этой планете, чего не знаю я?

Она нахмурилась, немного надула губы и ответила:

– Эй, у меня всё же есть пистолет!

Стройная женщина, на закате своей поразительной красоты, вытащила обычный пистолет 9 x 19 мм из-за спины. Он был холодного матового чёрного цвета. Оружие выглядело новым – ни одной царапины.

Он тихо вздохнул:

– Стандартное оружие в руках болельщицы из Министерства Идеологии… будем надеяться, враг любит разговаривать.

№ 148 понял по её реакции, что, возможно, он зашёл слишком далеко с последним комментарием, и сразу же сформулировал более оптимистичное уточнение:

– Слушай, я полагаю, что за небом наблюдают очень агрессивные личности. Они знают о моём приземлении, но вряд ли нашли мой корабль. А ваш корабль осветил небо, словно Москва 31 декабря. У меня две свободные руки, я возьму этот ящик с едой и один из этих – с вашей одеждой.

Она нахмурилась и невинно спросила:

– А что я буду делать без половины своей одежды?

Наш герой наклонился к её лицу и через Шлем отчётливо произнёс:

– Ты будешь проводить время на моём корабле полуобнажённой… или хочешь остаться здесь и быть изнасилованной и убитой этими ребятами… или мутантами… которые уже на пути сюда?

– О, эм… тогда вариант номер один, – отозвалась она с чириканьем.

С лёгкостью схватив ящики, он вытащил их из крошечного корабля. Затем женщина осторожно, чтобы не обжечься, покинула люк. На всякий случай № 148 снова заблокировал отсек своей Перчаткой, и они начали движение.

Они шли пешком много километров.

– Как тебя зовут? – спросила она.

– Имеет ли это значение?.. – ответил наш герой и тут же понял, что был слишком резок со своей единственной потенциальной союзницей, кроме ковбоев. – Меня называют № 148.

Она выглядела озадаченной, глядя на него:

– Твоё имя – это число?

– Имя, с которым я родился, было удалено из всех записей, когда я стал Сверхтяжёлым. Я не совсем понимаю, зачем это делают, но таковы правила…

Заметка от Царя:

«Я удаляю имена Сверхтяжёлых прежде всего для того, чтобы никто не смог создать портрет на основе того, кого я выбираю, и таким образом расшифровать процесс отбора. Если бы кто-то искусственно создал тайных кандидатов на роль Сверхтяжёлого, то всего несколько “подсадных лиц” могли бы разрушить нашу империю. Хороший ИИ мог бы проанализировать критерии и сделать любого дьявола похожим на идеального ангела. Есть ещё дополнительные причины, в основном бюрократического характера».

– …Но, если коротко, моё имя при рождении исчезло, теперь я № 148.

– Эм, а у тебя нет какого-нибудь позывного или чего-то, кроме номера? – сказала она, тяжело дыша, идя рядом с ним.

Несмотря на необходимость «заводить друзей», разговор его раздражал. За столетия ему приходилось обсуждать этот вопрос десять тысяч раз. Общественность никогда полностью не знала политики Сверхтяжёлых, поэтому ему постоянно приходилось объяснять эту странность. С другой стороны, возможно, это был последний раз, когда ему приходилось объяснять, почему его имя – номер; это, безусловно, одно из преимуществ отправки на миссию-самоубийство.

– Ну, у меня есть позывной, меня зовут Ветхий, или, по крайней мере, так было раньше.

– О?! И почему?

– У меня самый низкий номер, я думаю, № 171 всё ещё где-то есть, но в любом случае я, наверное, единственный ниже № 200… и поэтому, вероятно, следующим должен умереть.

Её большие яркие глаза расширились, глядя на него:

– Не говори так!

Он посмотрел на неё и после паузы ответил:

– Почему нет? Это правда.

– Ну, то, что это правда, не значит, что нужно это говорить!

Он вздохнул:

– Мадам, я думаю, страдания Христа на кресте доказывают обратное: лучше говорить даже неприятные истины.

После этого они почти не разговаривали.

Редакция:

«Много времени ушло, чтобы добраться до корабля № 148, это опущено для краткости».

Подходя к своему кораблю, он провёл Перчаткой по сенсору, чтобы открыть его.

«Компьютер, отправь сообщение, преобразованное в текст из моей речи, на Имперский Престол… Начало сообщения…»

Редакция:

«Он подробно объяснил все события, произошедшие до этого момента».

«Конец сообщения». Он повернулся к блондинке и сказал:

– Теперь ты знаешь всё, и они всё тоже узнают. Дайте мне накрыть корабль камуфляжным плащом, я вижу, что он уже остыл, и никто не заметит его тепла, но этот аппарат явно выделяется на фоне ландшафта.

Она посмотрела на него с яркими глазами, не возражая против плана.

– Звучит хорошо, я думаю!

Энергии в корабле было меньше половины, а солнечные панели давали смехотворные результаты. № 148 накрыл корабль плащом и выставил стандартный режим – он расходовал совсем немного энергии, но не мог сравниться с непрерывным адаптивным камуфляжем, который быстро разряжал батареи. Он начал играть с настройками камуфляжного плаща. И «Камень № 12», и «Камень № 13» выглядели убедительно, но первый имел именно тот пурпурный оттенок, который был у большей части местной почвы.

Вернувшись, он посмотрел, чем занимается его спутница внутри. На то, чтобы самостоятельно настроить камуфляжный плащ идеально, ушло довольно много времени. Он шагнул в корабль – и сделал это чуть неверно. Колено сместилось всего на миллиметр. Одного неверного шага хватило, чтобы огненная боль пробежала вдоль позвоночника. Сейчас не время показывать свою слабость этой «гостье», поэтому он стиснул зубы и остался в неловкой позе, застыв у входа.

Он поднял глаза и увидел, что она переорганизовала груз в корабле: всё было аккуратно, ящики были устроены в виде зоны для сидения, а один даже стал кухонным уголком. Она заварила чай… используя ценную энергию корабля… но запах был потрясающий. В зоне для сидения на большом ящике лежала тарелка с крекерами, аккуратно выложенными рядом с нарезанным сыром. № 148 не участвовал в боевых действиях, но активно использовал свой Шлем и поэтому сильно проголодался. Говоря об этом, он снял защиту с головы и поставил её на пол, впервые показав ей своё обветренное лицо.

– О, так вот как ты выглядишь! Ты даже не кажешься таким древним, Ветхий, – сказала она улыбаясь.

– Ну, это клише, но правда, внешность обманчива, – ответил он. – Впрочем, мы много говорили обо мне, а как тебя зовут, девушка?

Она медленно налила чай в металлические кружки, так плавно, словно гимнастка на пике своего выступления.

– У вас есть номер и позывной, а у меня номера нет, но есть позывной – Клюква, так меня можешь звать.

По какой-то причине она говорила это с гордостью. № 148 постарался собрать все свои манеры и не позволить себе грубую шутку:

– Это… очень милый позывной, госпожа.

– Я тоже так думаю, – сказала она улыбаясь, глядя на его иссечённое и потрёпанное лицо и аккуратно подстриженную длинную белую бороду.

– Итак… Клюква… на Титане день и ночь длятся почти шестнадцать земных суток. Я уже долго иду, позволь мне доесть это и поспать несколько часов. Когда я проснусь, думаю, я буду знать, куда ушли те «ковбои», о которых я упоминал. Они, похоже, не хотели сотрудничать с людьми в машине; их лагерь или сообщество – или как там оно называется – может иметь союзников, но проблема в том, что там также могут быть шпионы.

Она с любопытством спросила:

– Но почему ты так уверен?

Он слегка самодовольно улыбнулся:

– Моя дорогая, я очистил много колоний, поражённых Проклятием, и у этих дел есть свои тенденции.

Она выглядела заинтригованной:

– О, а какие же это тенденции?

Он усмехнулся:

– Честно говоря, я хочу поспать, но могу сказать одно: сколько бы мне ни хотелось решать эти кризисы словами, на практике это обычно означает убивать множество мутировавших уродов.

Он лёг на пол, как собака, и мгновенно заснул. Его спутница задумалась: что именно подразумевается под «убивать мутировавших уродов» и достаточно ли у неё способностей для этого?

Она смотрела на этого гиганта в покое и подумала: «Он, может, и хамло, но какой обаятельный, он всё знает!»

### Глава 6. Коллективный город-призрак

Два наших героя направлялись к одному из второстепенных источников тепла, которые борт корабля № 148 засёк ещё при посадке. Всё указывало на то, что здесь есть человеческая активность. Над ними по-прежнему клубилось оранжево-жёлтое небо, лишь на горизонте тянулась тонкая голубая линия, а облака лежали тяжёлой, пушистой толщей.

Приблизившись к местности, напоминавшей поселение, они увидели, как земля постепенно превратилась в равнину, покрытую тонким зелёным слоем травы.

Возле нескольких небольших деревьев стояла сеть стандартных грузовых контейнеров – металлические, угловатые, такие привычные и повсеместные на Святой Руси. Между ними лениво бродили коровы. Но главное – там были люди. Настоящие, живые, дышащие. И, что удивительно, без малейших признаков Проклятия. Они жили своей жизнью, занимаясь делами, словно это был обычный день… для средневековых крестьян.

Когда они приблизились, глаза детей округлились. Все местные были одеты в потрёпанную одежду, и никто из них не выглядел хорошо питающимся. Острые скулы торчали наружу, и ни у кого не было пуза, но в то же время они явно не выглядели умирающими от голода, это уже было добрым знаком.

Из толпы выбежала старшая женщина в длинном платье, низ которого был перепачкан землёй. Она кинулась навстречу, протянув руки к гостям, и, увидев мужчину-великана, закричала:

– Наш спаситель! Царь послал нам спасителя!

№ 148 посмотрел вниз на женщину, обхватившую его за пояс:

– Спаситель один – Иисус Христос. А я всего лишь киборг-дипломат с боевыми усилениями… но работу выполняю хорошо.

Женщина замерла, растерянно хлопая глазами от столь странного ответа. Его новая спутница мягко оттащила старушку и, слегка улыбнувшись, погрозила ей пальцем, словно ребёнку: «Ай-яй-яй».

Из одного контейнера выбежал мужчина и воскликнул, не сдерживая гнева:

– Глупая женщина! Царь – выдумка, он мёртв уже столетия, а тот металлический скелет на Престоле – искусственный интеллект-мошенник! Нас поработили мыслящие машины! И именно этот Царь-робот трахнул нас всех, кто трахнул каждого из нас здесь, на Титане! Он отправил нас на эту дерьмовую планету без плана, без поддержки и вообще без всего! Ты, ведьма, ослеплена позолоченными шлемами и модной униформой?! Что он может для нас сделать? Посмотрите на этих двух клоунов, разодетых для маскарада! – он брызгал словами, яростно указывая на них. – Почему ты пришёл один? Снова ошибка в учёте у ИИ на Троне? – и с этими словами неприятный человек начал смеяться, как худший актёр в театре.

– Вопрос справедливый, – тихо, но уверенно произнёс № 148, глубоко вдохнув. Перед ним стоял пожилой мужчина с седыми усами, в льняной рубахе и широких, явно слишком больших штанах, перетянутых ремнём из непонятного материала. – Уверяю вас: я прибыл по прямому приказу Царя; его мозг – плоть, а не искусственный код. Но я ничем не смогу помочь вашему сообществу, если не выясню, что здесь именно пошло не так. Давайте работать вместе. Начнём с простого: почему вы живёте в грузовых контейнерах?

Этот маленький усатый человечек начал выпаливать свой ответ, когда вокруг уже собиралась толпа: всем хотелось увидеть столь редкое в их глуши волнение.

– Это потому, что вы… вы и ваш так называемый Царь бросили нас! Вы так и не послали второй корабль! Третий должен был прибыть ещё в прошлом году – и где он? Где наша техника? Где роботы, что должны работать вместо нас? Где дома, что вы обещали? Ваш железный урод лишь хотел красивой картинки для отчёта, хотел, чтобы в новостях отрапортовали: «Успех!» Так ему подсказал алгоритм! Он просто хотел, чтобы всё выглядело так, будто что-то происходит на Нечестивой Руси, тогда как в империи НИКОГДА НИЧЕГО НЕ ПРОИСХОДИТ! Вы ничего не делаете, вы ничего не производите, вы представляете фальшивую нацию вечных репрессий. Вы надзиратели в тюрьме народов!

После этого половина толпы начала аплодировать, в то время как другие хранили подчёркнутое молчание, а мужчина брызгал слюной, словно бешеная собака, наконец-то нашедшая цель, на которую можно вылить весь свой накопившийся гнев.

№ 148 почувствовал, как кто-то толкает его в бок. Опустив взгляд, он увидел, что Клюква строит гримасы и отчаянными жестами намекает ему, чтобы он наклонился и дал ей прошептать что-то на ухо. Он наклонился и через свой Шлем услышал:

– Его разум заражён, им манипулируют.

– Откуда ты это знаешь?

– Я за последние годы сканировала много умов одержимых людей, есть тенденции.

№ 148 знал, что Министерство Идеологии действительно использовало 3D-химию в попытках расширить сознание, но это стало для него некоторой неожиданностью. Тем временем человек в гигантских штанах продолжал свою тираду, обращаясь к толпе и всё больше теряя связь с реальными оппонентами в диалоге. Любые попытки обсудить что-то по существу мгновенно сводились к теме того, что Царь якобы плохой, фальшивый или репрессивный. Ничего содержательного он не говорил, но вера в эти ложные убеждения была у него глубока, словно каньон. Всё снова и снова скатывалось к оскорблениям: «ватник», «москаль», «рабы скелета» и прочее.

Тихо, почти шёпотом, № 148 спросил свою спутницу:

– Скажи, ты можешь что-то сделать с этой одержимостью? Мне кажется, тут ни доводы, ни сила не помогут.

Она закусила губу:

– Понимаешь, если я попробую, это будет выглядеть так, как будто я его просто убиваю.

Герой сжал кулаки:

– Значит, пока это исключено.

Тем временем усатый оратор с пафосом продолжал, раскинув руки:

– Если бы не Президент Флейшман, мы бы остались ни с чем! Это он принёс нам свободу от вашей вечной, отсталой тирании! Он дал нам всё, что у нас есть! Он изгнал древние суеверия, освободил нас от московского гнёта, он даровал нам волю!

Он поднял руку, сложив пальцы в подобие пистолета, и нацелил его прямо на № 148:

– А вы, сударь… чем дольше ваша империя держится подальше, тем больше мы будем процветать! Так что убирайтесь!

Эта тирада вызвала гром аплодисментов… пусть и не у всех.

– Это вы и ваши Цари подавляли нас, не давали нам развиться в более великих существ, мешали нам просто наслаждаться жизнью с вашими дурацкими обязанностями, всё, что не так с этой планетой, происходит из-за вашего лидера и его русских рабов-ватников, мы жили бы так же хорошо, как фашисты, если бы не вы!

Улюлюкания, вой и аплодисменты продолжались после каждого сказанного слова, словно по команде. № 148 глубоко вздохнул и шагнул вперёд. Он заговорил срывающимся в рык голосом кибернетического голиафа, которым он и был:

– Тот факт, что вам не прислали второго корабля и не выполнили обещания, отвратителен мне так же, как и вам. С вами поступили несправедливо. Но это не повод отрываться от Святой Руси. Я нахожусь в прямом контакте с Царём, мы можем составить план действий. Я уверен, что в течение очень короткого времени мы сможем, по крайней мере, начать строить настоящую колонию с высоким… постсредневековым… минимальным уровнем жизни. В этом я вас уверяю, даю вам своё слово перед Богом!

Мужчина с усами и в обвисших брюках наклонился, хлопнул себя по бедру и прокричал:

– Ну так вот вам! Пошёл на _ твой Бог! И пошёл на _ ты, приятель!

А потом он начал маниакально хохотать.

№ 148 услышал хихиканье из толпы. Другой мужчина заорал:

– Пошёл ты, мясной раб металлического тирана!

Подключился подросток:

– Возвращайся в Москву, ватник!

Другой добавил:

– Его обещания никогда не сбудутся, он лжец, присланный, чтобы отобрать то, что у нас есть!

– Что я могу сделать прямо сейчас, чтобы доказать вам, что говорю серьёзно? Есть ли какая проблема, которую я могу решить для вас в знак доброй воли?

– Убейте проклятых слизистых монстров! – закричала женщина, которая хватала его за пояс.

Внезапно тон разъярённой толпы изменился…

– Они убили уже трёх коров, если они убьют ещё хоть одну – мы все умрём! – воскликнул кто-то. Некоторые из критикующих казались заинтригованными предложением.

– Да уж, давай, посмотрим, как ты с ними справишься, удачи, приятель! – прозвучало в ответ.

Ещё один выкрикнул:

– Если ты их победишь, мы сделаем ТЕБЯ Царём!

Клюква, глядя им в глаза, видела, что в их притворном сарказме была доля правды: эти слизистые монстры действительно представляли экзистенциальную угрозу. Когда дело доходит до реального противостояния, требуется уйма мощной пропаганды элитного уровня, чтобы переломить в сознании людей восприятие такой угрозы. Как сотрудница Министерства Идеологии, она знала это слишком хорошо.

Невысокая женщина, выглядывая из-под своего золотого кокошника, вгляделась глубже в разум мужчины с усами. Она могла видеть, что ментальное программирование не учло этого «жеста доброй воли» со стороны № 148. Его сознание пыталось отвергнуть предложение, но у него не было аргументов, чтобы его опровергнуть. Более того, он действительно верил: если погибнет значительное количество коров, человечество на этой планете вымрет. Это снова было проявлением силы истины, перевесить которую никакая пропаганда не могла. № 148 либо оказался прирождённым оратором, либо им руководило божественное провидение, либо ему просто очень повезло. Нет еды – нет жизни, и никто из местных пока не был готов умереть назло Царю. Еда перевешивает мнимую свободу.

Маленькая женщина снова подтолкнула № 148 локтем:

– Это работает, ты прорвался сквозь их ложь.

Теперь настала очередь нашего героя разыгрывать спектакль. Сам он понимал, что выглядит несколько несуразно, но принял дерзкую позу и начал выкрикивать своё заявление:

– Вы, уважаемые граждане, покажете мне, где это мутантское нашествие, и я избавлю землю от него. Ваш скот будет в безопасности, весь до единого. Вы будете жить, и на этом основании мы начнём залечивать раны между империей и вашей колонией.

Толпа восприняла его слова со скепсисом.

Вернувшись к своему более естественному поведению, он повернулся к женщине в длинном грязном платье, которая обнимала его, и сказал:

– Хорошо, мы пойдём.

Наши герои повернулись спиной к озлобленной толпе и начали уходить. Мужчина с усами хотел продолжить спор, но ему не хватило слов, и он начал бормотать:

– Ну ладно, если ты избавишь нас от мутантов, тогда можно поговорить, но ты этого никогда не сделаешь! Это невозможно, они слишком сильные, тебе следовало остаться на Земле, раб!

Редакция:

«Был проделан длинный путь».

Наши герои и местная женщина, всё ещё преданная Москве, продолжали долгий марш к источнику так называемых слизевых монстров.

Пожилая женщина начала причитать по дороге:

– О, это ужасно, ужасно! Эти жидкие монстры захватили лучший луг на всей планете, то самое место, где хорошо растёт трава. Тьфу, они всегда там! Коровы думают, что это просто грязь или что-то такое, бедняжки не понимают, в какой опасности! Наши пастухи не знают, что делать, эти проклятые коровы движимы безумным голодом, перед травой здесь невозможно устоять, для них это деликатес!

Хотя она говорила разумно, в целом её слова превращались в монотонное стенание, которое, по мнению нашего главного героя, нужно было прекратить.

– Итак… – громко и резко сказал № 148. – Не могли бы вы сказать мне, кто такой Президент Флейшман? Этот титул не использовался нашей стороной примерно 2 000 лет. Так кто же этот Президент и чем именно он «президентствует»?

Женщина выглядела слегка взволнованной и не смотрела ему прямо в визор. Они продолжали идти, и она начала хаотично объяснять:

– Ну, я ведь не родилась здесь… хотя, правда, здесь мало кто родился. Я прибыла сюда вместе с другими уже взрослой, так что помню всё достаточно ясно… наверное. Так вот, когда мы прибыли, князь Жуков сильно заболел, его тело просто не смогло выдержать нового воздуха… знаете, сейчас воздух на самом деле лучше, чем раньше… моя сестра всегда говорит: «Ох, воздух всё ещё плохой», а я ей отвечаю…

– Можете ли вы сказать конкретнее, как умер князь Жуков? – проворчал № 148.

Она покачала головой и продолжила:

– Ну, он всё хуже и хуже себя чувствовал, а потом… умер. Некоторые тоже болели из-за воздуха, но умер только Жуков. Думаю, он был слишком стар или что-то в этом роде. Ну а потом мы провели голосование и сделали Флейшмана исполняющим обязанности князя. Он управлял кораблём, который доставил нас сюда, так что люди на него смотрели с уважением, да и слова он умеет подбирать… напоминает мне моего дядю, который зимой играл в дурака в…

– Значит, Флейшман был капитаном корабля, но не колонии? – спросил № 148.

Она продолжила своё бормотание:

– Он стал очень популярным, но у меня есть сомнения. Он говорил нам, что если мы быстро не перестроимся, то все умрём. Он сказал: «Бытие определяет сознание». И что мы не можем жить по царским правилам на этой дикой планете. Знаете, всё должно приспосабливаться, чтобы выжить, как сказал Дарвин. Позже он заявил всем, что Царь мёртв, или что он – искусственный интеллект, или и то и другое сразу, и они ему верят?! Я же помню, как Царь рассказывал много забавных историй – никакой ИИ не смог бы так! Мой двоюродный брат – он раньше работал с искусственным интеллектом в университете на Ганимеде, и – боже мой, боже мой! – он рассказал мне о том, как…

Редакция:

«Эти истории и их многословность не имеют отношения к этой истории».

– …Но знаете что? Демократия Флейшмана – не такая уж и великая штука, но, чёрт возьми, других кораблей так и не прилетело. Что нам оставалось делать? Флейшман в каком-то смысле всё-таки спас нас от смерти.

Примечание от Царя:

«Это правда, что корабли так и не были отправлены. К сожалению, почти в тот же момент, когда должна была стартовать вторая экспедиция на Титан, начались типичные “внешние и внутренние смуты”. В будущем будет разумно заранее выделять фонды и ресурсы для таких предприятий. Это ещё одна серьёзная ошибка времён Моего правления».

№ 148 успокоил старую женщину мягким тоном:

– То есть Флейшман сказал вам, что московские правила здесь больше не действуют, потому что колониальные корабли перестали прилетать, так? Но тогда почему вы живёте в грузовых контейнерах – где в этом логика?

Но, несмотря на его слова, она продолжала извергать вихрь слов и эмоций:

– А потом он рассказал нам, что в старину были колхозы, где все рабочие получали равные блага от фермы. Это было прямо как в той книге, что мы читали, когда я училась в школе в Ижевске…

Редакция:

«Снова было сказано много лишнего».

– …И вот мы все очень обрадовались Свободе и тому, что получим «средства производства» в свои руки, особенно моя сестра, она всегда быстро загорается такими вещами, – мы станем теми суровыми индивидуалистами, в которых так нуждается эта планета! Всё это звучало прекрасно, и мы согласились. Но, если честно, я больше этого не понимаю. Мы вроде делаем очень много, но получаем мало. Совет Распределения говорит, что даст нам всё необходимое, если мы просто будем следовать плану, но этого почему-то никогда не случается. Сестра всё твердит, что нужно держаться плана, мол, у нас теперь куда больше свободы, чем при Москве.

Может быть, и так: никто не обязан служить в армии, нет никаких дружин нравственности. Но я не знаю… всё, чем я занимаюсь, – это собираю коровьи лепёшки весь день. Так что мне кажется, что мы должны…

Клюква вмешалась в разговор, и они вдвоём продолжили этот словесный ураган. № 148 лишь надеялся, что позже она сумеет перевести всё это с «женского» на понятный язык и изложить кратко. Одно он мог сказать точно: этот Флейшман обрушивал на местных все возможные разновидности эгоцентричной идеологии, лишь бы настроить их против имперского статус-кво. Вероятно, он делал это, чтобы самому стать властителем этих земель. Мужчины движимы желанием поднять свой статус как можно выше, часто – за счёт других.

Ветхий заметил нечто через свой Шлем – похоже, один из «ковбоев» маячил на горизонте.

– Оставим это на потом, дамы, – сказал он болтающим женщинам.

Всадник, казалось, ждал примерно в трёхстах метрах от долины, к которой они быстро приближались. «Пусть смотрит, без оружия он нам ничем не помешает», – подумал он про себя. При тепловом сканировании он также заметил, что одна нога его спутницы была значительно холоднее остального тела, что являлось довольно необычной аномалией. Но времени раздумывать или расспрашивать о её природе в данный момент не было.

Они втроём приблизились к месту, которое больше походило на огромный кратер, чем на долину. Это было обширное круглое образование диаметром, вероятно, в километр или больше, с обрывом по краям высотой примерно с человека. Однако в нескольких местах край был куда ниже – примерно до колена. Именно там коровы легко могли заходить одна за другой, и было понятно, почему они так делали. Дно кратера оказалось полностью покрыто травой. Она была густой и зелёной, как в предгорьях Алтая у нас на родине. Впечатляло то, что по Божьей воле удалось вырастить столь плотную растительность в 9,5 астрономических единицах от Солнца! Он медленно перекрестился, воздавая благодарность и Творцу, и науке, что подарила это чудо. Но в тот же миг его взгляд зацепился за нечто странное.

В самом центре кратера находилось небольшое озеро с тёмной жидкостью. Если бы это была вода, то при глубине всего по щиколотку можно было бы разглядеть дно, но тут поверхность была абсолютно чёрной, с глянцевыми краями, совершенно непрозрачной. Он повернулся к колхознице:

– Это и есть тот самый слизистый монстр, о котором ты говорила?

Она посмотрела на него и растерянно пожала плечами:

– Ну, его впервые увидел сын моего двоюродного брата, я-то сама не знаю… но может быть. Он говорил, что они «чёрные и блестящие», а это ведь чёрное и блестящее! Хотя это не похоже на монстра.

Женщина приложила руку к лицу, пытаясь вспомнить все истории, что ей рассказывали о тварях, обитающих здесь.

№ 148 развернулся и посмотрел прямо на неё:

– Мутации могут принимать самые разные формы, но у них есть тенденции.

Он спрыгнул с резкого края кратера, приземлившись на мягкую траву и рыхлую почву. Снял с плеча свой пулемёт и привёл его в боевое положение. Затем крикнул женщинам:

– Оставайтесь наверху! И молчите!

Он подошёл к чёрному мерцающему озеру. Наш герой глубоко вдохнул и заговорил своим самым официальным и внушающим голосом, добавив в него искусственную хрипотцу:

– Уважаемая сущность, я представляю волю Царя Святой Руси, от имени Его я желаю начать переговоры о…

Пока он говорил, чёрная гладь начала меняться, быстро принимая форму котла из мрака вокруг него. Герой медленно стал пятиться назад. Вдруг из чёрной маслянистой жижи поднялась фигура, похожая на человека. Герой резко шагнул в сторону, но рядом почти сразу возникла ещё одна. Он с силой развернул торс и ударил её прикладом пулемёта. Поднялся ещё один, и № 148, потеряв равновесие, отбросил его сильным пинком, отшвырнув обратно в чёрный омут.

Другой попытался схватить его за руку с оружием, возникнув словно из ниоткуда. «Как человекообразные существа могут помещаться в десяти сантиметрах отработанного моторного масла?» – мелькнуло у него в голове, пока он стряхивал монстров, пытавшихся схватить его. Когда они охватывали его, он чувствовал, что каким-то образом внутри всей этой чёрной слизи скрывается человеческий скелет.

После многих лет игры в контактный футбол он хорошо знал ощущение, когда рука защитника оказывалась зажатой у тебя под мышкой и выгибалась не в ту сторону. В такие моменты у соперника оставался выбор: либо сдаться и подождать следующий розыгрыш, либо позволить сломать себе руку пополам. Покрытые тёмной смолой существа окружали его всё больше и больше, и поэтому он вложил всю свою силу в то, чтобы прижать липкую руку, которая теперь пыталась украсть его пулемёт. Он подводил её к пределу прочности, но из ниоткуда всё поднимались и поднимались новые смоляные люди. Затем, не имея выбора, сделав резкий поворот корпусом, он вырвал руку полностью, освободив свой пулемёт.

Сущность издала какофонию криков.

– Почему ты это сделал? Больно! Прекрати! – кричал хор разных голосов.

Слизь начала отступать в исходное положение. № 148 держал угольно-чёрную безжизненную руку в левой руке и указывал ею на лужицу слизи, как школьный учитель на меловую доску. Он начал орать на них:

– Отступайте немедленно! Почему вы продолжаете убивать коров? В чём смысл всего этого, больше нечего есть? Почему нападаете на меня, что я сделал? Вы так голодны?

Голосами, исходящими из разных фигур в жидкой массе, коллективная лужа закричала:

– Верни нам руку! Я хочу свою руку! Это не твоё!

Из центра лужи поднялись головы, плечи и торсы этих жидких существ, устремляясь к № 148. Теперь он спокойно ответил:

– Я верну её, когда мы договоримся. Но скажите, почему вы убиваете коров, что проходят здесь? Чего вы хотите?

Ответ прозвучал с явным удовольствием:

– Мы так делаем, потому что они вкусные! Коровы вкусные, говядина – вот что мы любим на ужин!

№ 148 держал оторванную руку высоко в воздухе, подальше от лужи, словно дразня собаку, пока некоторые из существ осторожно приближались.

– Так почему вы хотите убить и меня? Я тоже вкусный?

Вся лужа единодушно покачала головами:

– Ну, у тебя есть пушка, а у нас нет, нет, у нас нет пушки, эта пушка очень крутая.

– Что ж, джентльмены, это очень круто, но не могли бы вы пообещать, что попробуете пойти куда-нибудь и поесть что-нибудь другое?

Лужа ответила множеством голосов, но самый громкий сказал:

– Да, но через кратер больше никто не проходит, только коровы, и они вкусные.

№ 148 осторожно вздохнул:

– Значит, вам по какой-то причине нужно быть в этом кратере? Почему?

Двадцать или около того шатких гуманоидных существ из лужи покачали головами из стороны в сторону:

– Нет, нет, ты не понимаешь… мы не хотим здесь находиться, я ненавижу это место, здесь дерьмово, но обрыв слишком крутой, чертовски высокий.

№ 148 был сбит с толку собственной мыслью. Он медленно, растягивая слова, ответил:

– Так… вы хотите сказать, что из-за того, что вы частично жидкие, вам трудно подниматься в гору, вы упали в этот кратер и не можете выбраться? Вы застряли здесь, так?

Все существа кивнули в знак согласия.

– А как насчёт вот чего… если я вырою вам путь из этой ямы, вы уйдёте и будете есть других животных на этой планете, но НИКАКИХ коров. Договорились?

Лужа задумалась на мгновение и ответила:

– Эм, хорошо, да, обещаем. Можно вернуть мою руку? Нашему приятелю так не хватает его руки.

Сверхтяжёлый бросил руку существу из коллектива, у которого оторвал её. Оно издало радостное детское «Ура!» и вернуло руку на место.

– Ладно, ребята, мы договорились, я выкопаю вас отсюда. Мне потребуется некоторое время, чтобы сделать это, потому что мне нужно сходить за лопатой и копать несколько часов. Но вы потом уйдёте и будете есть любое животное на планете – только не людей и не коров, хорошо?

Лужа быстро отозвалась:

– Договорились. Согласны. Звучит заманчиво.

№ 148 решил попытать удачу:

– Ещё кое-что: не знаете ли вы случайно ничего о некоем человеке по имени Флейшман?

Лужа ответила с полным равнодушием на не относящийся к делу вопрос:

– Это имя звучит знакомо, да, где-то слышал…

– Мне тоже…

– Скучный вопрос. Кому какое до этого дело?

Клюква, подслушав, подскочила к краю кратера:

– Ты справился, и при этом никого не пришлось убивать.

Он ответил со вздохом:

– Да, но теперь мне придётся идти обратно за лопатой и копать часами. Может, следовало бы их просто пристрелить?

В его сторону прилетел металлический предмет, он услышал мужской голос:

– Это подойдёт?

№ 148 поймал предмет, повернув корпус, – это была складная штыковая лопата. Её бросил тот самый ковбой-наблюдатель. Он говорил из-под пластиковой накидки в тусклом дневном свете:

– Слушай, парень, я ценю, что ты пытаешься сделать, но ты не представляешь, с чем связался. Президента так просто не убедишь, как этих чудиков в кратере. Он вместе со своими людьми присвоил все ресурсы первого корабля, как только Жуков умер. У него всё оружие и все Конвертеры. Мы пашем, чтобы он мог превращать коровье дерьмо во всё, что ЕМУ нужно, и он даёт нам ровно столько, чтобы свести концы с концами. Люби его или ненавидь – мы к нему привязаны, потому что у него в руках все карты.

Клюква, похоже, была раздражена этим рассуждением:

– Ну и где же ваш имперский дух? Почему вы не восстанете против него или не украдёте Конвертеры ночью? – с явной иронией в голосе спросила она.

– Не слышала, что ли? – ответил тот с сарказмом. – У него же все пушки!

Наш герой вмешался сухо:

– Люди не восстают сами по себе – их поднимают извне.

Ковбой продолжил:

– Да, что-то в этом роде. И, судя по виду, ты сам вроде бы «внешняя сила», но за что восставать? Вы свалили нас на мусорную кучу истории – что даст свержение Флейшмана? Это не изменит того факта, что у нас три Конвертера на целую планету, и тот, кто ими управляет (да ещё и с оружием), контролирует нас. Никакого выхода – ничего не изменится, мы навсегда в его власти.

№ 148 глубоко вздохнул, сдерживая гнев из-за этого приступа жалости к себе, которую вёл всадник-пастух.

– Слушайте, меня прислали сюда решать проблему этой колонии любыми доступными средствами. Вы можете сидеть в стороне и не рисковать своей шеей, если хотите, но мне нужны подробности. Где Флейшман? Где его Конвертеры? Сколько у него бойцов?

Мужчина на лошади равнодушно перечислил ответы:

– Он действует из «Лондона» – это район вокруг корабля, что привёз нас сюда, к северу от фермы, где вы были. Все важные ресурсы, вроде Конвертеров, до сих пор на корабле. Мы производим достаточно органики, чтобы он мог конвертировать и держать борт в рабочем состоянии. У него, наверное, около тридцати человек, работающих прямо на него, – они занимаются поборами и следят, чтобы никто не делал лишних шагов.

– О, полезная информация! Но почему ты это нам говоришь? – спросила Клюква.

– Потому что я ненавижу этого ублюдка Флейшмана, и, может, всем нам лучше бы умереть, чем служить ему. Твой парень тут должен справиться с этой работой.

Женщина из далёкой страны топнула и надула губы:

– Он мне не парень!

№ 148 глубоко вздохнул от такого «комплимента».

– Спасибо за поддержку, но сражаться с тридцатью людьми одновременно – это плохо кончится, даже для меня.

Мужчина под пластиковой накидкой пожал плечами:

– Я просто хочу увидеть мёртвое тело Президента. Всё, что тебе нужно знать, чтобы это сделать, я тебе скажу. Удачи, братан.

Всадник обернулся и ускакал в даль.

– Ну что, дамы, мне пора за лопату? – спросил наш герой.

В наступившей тишине женщина из колхоза обрушилась на них шквалом вопросов:

– Так вы убьёте Флейшмана? Как вы вообще собрались выкопать всё это? Не заболит ли у вас спина? Я обещаю никому не рассказывать, даже сестре! Может, мне помочь?

№ 148 поднял руку:

– Слушайте, мадам, идите домой и никому не рассказывайте, о чём мы здесь говорили сегодня. Скажите им только, что слизняки скоро уйдут. Мне нужно немного покоя, ладно?

Клюква положила ладонь на лоб женщины и пристально уставилась ей в глаза. № 148 просто наблюдал за этим. Местная женщина пошатнулась и осела на землю в оцепенении. Клюква, улыбаясь, сказала:

– Теперь она ничего не вспомнит!

– Впечатляет, – ответил он.

Редакция:

«Часы, потраченные на копание, чтобы освободить сущность из плодородного кратера, не являются необходимой информацией».

### Глава 7. Аудиенция у президента

Когда они возвратились на ферму, не требовалось всевидящего ока Шлема, чтобы понять: что-то здесь было не так. Вновь все уставшие от скуки сельские рабочие собрались вместе, но на этот раз эпицентром их скопления оказался большой грузовик с оранжевой кабиной, припаркованный в центре временного городка.

Транспортное средство возвышалось над землёй: два колеса спереди и две пары сзади. Грузовой отсек в задней части был серым и явно либо с завода другого типа, либо приставным, полностью отличаясь от ярко-мандариновой кабины. Все дружно повернули головы, когда наши герои совершили своё «триумфальное» возвращение в поселение.

– Слизи больше нет, – обратился № 148 к толпе.

Некоторые из них в ошеломлении перекрестились. Услышав эти слова, несколько мужчин в грязно-синей униформе гражданского транспортного космического флота вышли из-за грузовика. Имперский орёл, который должен был быть у них над сердцем, был заменён каким-то тёмно-синим петляющим узором поверх жёлтого прямоугольника. Неудивительно, что триколор отсутствовал и на их плече.

– Кто они? – тихо спросила его молодая спутница, выглядывая из-за его массивной фигуры.

Понизив голос, он ответил:

– Флейшман был капитаном колониального корабля, возможно, он убедил экипаж подписаться на его «революционную миссию», или это была просто единственная форма, к которой у них был доступ, и он просто отдал её тем, кто был лоялен.

Колхозница, всё ещё ошеломлённая тем, что ей стёрли память, тихо растворилась в массе тел, в то время как всё ярое внимание было обращено на посторонних. Она нутром чувствовала, что сейчас не лучшее время выделяться из толпы.

Один из них явно был во главе, идя впереди остальных с самодовольной улыбкой и дерзкой походкой. Его сине-белая фуражка была слегка наброшена на затылок в неряшливой манере. Он, как и остальные, держал в руках штурмовую винтовку. Это была одна из, казалось бы, бесконечных версий платформы АК, которую мы используем тысячелетиями. Кто знает, через сколько миров и приключений прошло это оружие?

Неповторимая улыбка на лице «моряка» была хорошо знакома нашему герою – это был знак слабого человека, который наконец получил шанс почувствовать себя сильным. Каждый завистливый мелкий человек испытывает слишком большое удовольствие, играя роль альфы.

– Ну что, где вы пропадали? Мы ждали именно ВАС! – сказал он с притворной доброжелательностью.

– Мне пришлось прочистить унитаз, – ответил № 148. Этот ответ озадачил человека в форме, но он быстро вернулся к самодовольной уверенности. Пока они говорили, толпа местных следила за каждым словом, словно это было спортивное мероприятие.

Клюква попыталась заглянуть в умы этих приспешников. Она толкнула своего спутника и тихо заметила:

– Они все истинные верующие, на сто процентов под чарами.

– Прекрасно, – холодно и саркастично ответил Сверхтяжёлый.

– Эй, не смей меня игнорировать, холоп! – гаркнул один из них. – Президент Флейшман требует твоего присутствия. Садись в кузов грузовика прямо сейчас… А твоя подружка поедет со мной впереди.

Остальные из его отряда заржали, засвистели и загоготали от этой фразы.

– Она едет со мной в кузове, – произнёс № 148 ледяным, стальным тоном.

Командир отделения снял шапку и сделал изящный поклон, словно только что закончил партию в опере, и произнёс:

– Как пожелаете… Вы ведь почётный гость!

№ 148 до глубины души хотел стереть ухмылку с его лица, но сейчас было не время. Сейчас было время выяснить, был ли Флейшман проблемой или всего лишь небольшой частью проблемы.

Ведя свою спутницу за плечо, он направил её к задней части грузовика, рассекая толпу на своём пути. Подхватив её за талию, он легко поднял и поставил на борт – так, будто балерина совершала прыжок с поддержкой партнёра.

Лысый человек в гигантских штанах вынырнул из-за спин и заговорил, как зазывала на ярмарке:

– Видите, я же говорил, эти ватники принесут только беду! И Президент Флейшман это тоже знает, он уж этих неудачников быстро поставит на место!

Услышав эти слова, самые «патриотично» настроенные жители контейнерного колхоза начали подпрыгивать, словно одержали великую победу. Они воспринимали это как триумф. И всё же в то же самое время самый страшный и могущественный человек на планете собирался встретиться с их хилым вождём. Радоваться могли только самые близорукие – и всё же радовалось большинство.

№ 148 подтянулся и забрался в кузов к своей спутнице. Двое из отряда заняли кабину грузовика, а ещё трое устроились сзади вместе с ними. Двигатель ожил, и машина тронулась. Теперь, когда они удалились на безопасное расстояние, крестьяне дружно показывали средние пальцы посланнику Царя и его спутнице. Они улюлюкали и глумились.

Женщина в длинном грязном платье, та самая, что сопровождала их к кратеру, медленно и призрачно махала им вслед. Она осенила себя крестным знамением, благословляя их в опасной дороге. Никто из толпы этого не заметил, хотя именно многим из них было суждено стать свидетелями этого жеста.

Теперь, когда численное преимущество уменьшилось, Клюква почувствовала, как заносчивость мужчин сменилась пассивным страхом. Эти космические матросы начинали понимать, что оказались заперты в тесной клетке с огромной гориллой. Она ощущала, что им всё больше и больше хочется выпрыгнуть наружу, пока они украдкой бросали взгляды на массивного кибернетического громилу, взирающего на них сверху вниз в абсолютной тишине. Непрерывный, немигающий взгляд его Шлема разъедал их наглость.

Но сама она тишины не любила, особенно когда была напугана. Она посмотрела на Сверхтяжёлого и тихо начала:

– Знаешь, я…

Он сразу перебил её:

– Да, я знаю, ты хочешь напомнить, что у тебя не остаётся времени постирать своё нижнее бельё. Хватит уже напоминать, я понял, займёмся этим позже.

Сначала она не уловила смысла… помолчала, обдумывая… но быстро поняла намёк:

– А, да, прости, что надоедаю. Просто оно у меня заканчивается.

Двое «тюремщиков» бросили косые взгляды на этот странный разговор, но промолчали.

Когда машина прыгала на кочках и камнях, по полу внутри кузова подпрыгивал один болт. На вид – 10 × 70 мм, из самой обычной стали. № 148 небрежно поймал его на лету, словно выроненный мяч в контактном футболе. Он сжал болт в своей руке, и металл послушно поддался его невероятной силе, искривившись и превратившись в бесформенный комок, будто сделанный не из стали, а из мягкой глины.

Глаза двух членов экипажа корабля загорелись от увиденного.

– А вы уверены, что не хотите пересмотреть своё имперское гражданство, мальчики? – тихо произнёс герой.

Они промолчали, лишь отодвинулись подальше от него, держа оружие наготове.

Редакция:

«До момента прибытия к кораблю больше ничего заслуживающего внимания не произошло».

Грузовик въехал по спусковому трапу в гигантский корабль и оказался внутри внешнего корпуса. Внезапно тряска прекратилась, и движение стало удивительно плавным. Внутри всё оказалось ещё более тёмным, чем обычно. Из кузова грузовика наши герои могли наблюдать грандиозные масштабы этого судна, возвышающегося над ними, и тот колоссальный потенциал, который оно могло принести Титану. Они были похожи на рыб, выглядывающих из пасти железного кита.

Любопытно, что можно было ясно видеть: возле корабля шла какая-то работа. Но интересно другое: каждый, кто был одет, как местные, трудился не покладая рук, а каждый в матросской форме лишь стоял рядом и наблюдал – многие с оружием в руках. Что именно происходило, было не до конца ясно, но, судя по всему, тяжёлые ящики нужно было таскать туда-сюда, и, очевидно, только определённому классу людей было суждено этим заниматься.

Охранники выскользнули наружу первыми, всё время держа тела обращёнными к гостям – на всякий случай. Все эти космические суда гражданского транспорта были, по сути, одинаковыми, но вживую они производили куда большее впечатление, чем при виде их скучного силуэта на мониторе. Их строили так, чтобы они могли выдержать чудовищные перегрузки на протяжении всего пути. Атмосфера Титана оказывалась ещё более жестокой к космическим кораблям, чем земная, и эта штука наверняка приняла на себя колоссальный удар от высокой температуры при входе в атмосферу.

Каждое транспортное судно этого класса, будь то колонизационный вариант или нет, имело одно и то же линейное строение – от кормы к носу:

Внешний корпус с погрузочным трапом для базового груза.

Машинное отделение (энергетический отсек).

Топливные резервуары.

Внутренний корпус – для приоритетного, хрупкого или критически важного груза.

Каюты экипажа.

Мостик, где находились все командные посты и компьютерные системы.

Каждый отсек корпуса обычно был размером с футбольное поле, в то время как остальные секции были намного меньше, особенно мостик. Внутри было очень темно, словно находишься в металлической пещере с искусственным освещением. Окна были сведены к минимуму и ограничивались мостиком и каютами экипажа, где они могли быть действительно полезны. В отличие от большинства людей, грузовые контейнеры не страдают от космических перелётов в психологическом плане, и потому их плотно упаковывали и запирали в холодной и абсолютной темноте.

Когда № 148 покинул заднюю часть грузовика, он на мгновение остановился, чтобы осмотреть всё через свой Шлем. Всё выглядело вполне стандартно, но повсюду были какие-то странные провода, словно бессмысленно разбросанные. И, что шокировало его больше всего, для корабля, предназначенного для основания новой колонии на новой планете, казалось, с момента посадки здесь ничего не изменилось.

Примечание от Царя:

«Среди населения существует значительное недопонимание относительно того, что такое колониальный корабль на самом деле. Хотя мы могли бы строить корабли, способные совершать рейсы как к другой колонии, так и обратно, это крайне неэффективно. Как бы ни пыталась Академия Наук оказать на Вас давление, не инвестируйте в этот бессмысленный проект или в двухсторонние колониальные корабли.

Пустой колониальный корабль, прежде всего, функционирует как электростанция. Органическая материя поступает в Конвертеры, они превращают её в топливо, которое затем загружается в баки корабля, и таким образом корабль способен обеспечивать энергией целое сообщество. Следовательно, однонаправленные корабли обеспечивают стабильное и мощное энергетическое снабжение, пока есть органическая материя для преобразования. Поэтому эпицентр каждой новой колонии всегда составляет её первый корабль.

Кроме того, после разгрузки товаров для сообщества корпуса, каюты и мостик корабля могут использоваться для различных общественных функций. Внутренние отсеки всех кораблей, построенных за последние несколько поколений, легко можно переоборудовать в церковь с возведением иконостаса на предусмотренные места. Мостик первого колониального корабля на Ганимеде долгое время использовался как Tрон местного князя. Внешний корпус того корабля до сих пор используется как своего рода рынок».

Охранники – некоторые из них теперь стали более осторожными – повели их к дверям, ведущим глубже, в линейное строение корабля. Система карт доступа на панели рядом с толстыми металлическими дверями, устойчивыми к давлению, казалась полностью нетронутой. «Почему они просто оставили всё как есть? – подумал № 148. – Я могу открыть любую дверь на корабле по своему желанию. Они что, такие глупые или никогда не ожидали гостей из Москвы?»