Лала Серая
Астра. Универсальный шифр

Введение

Всё, что случилось давно, кажется нереальным как эра гигантских ящеров. Но даже завров представить легче, чем время, когда человечество ещё не изжило пороки. Только факты из документов Мирового Архивного Фонда напоминали обществу, что так действительно было. Эпоха духовной апатии с её нигилизмом, цинизмом, вещизмом и прочим абсурдом массовых помешательств разрушала всё человеческое, истончая сами основы существования нравственности и закатывая в бетон шансы на обратимость.

Чудовищнее всего, что люди не сознавали действительное положение дел и собственную ущербность. Когда на кону стояло выживание здравомыслия, они оценивали обстановку как стабильно благополучную. Превратный ум был не в состоянии различать, в чём добро, в чём зло. То, что прежде считалось бесчестным, постепенно прельстило всех, люди стали признавать это правильным и безбоязненно совершать. Амбиции их зашкаливали, в то время как большинство находилось в предельной степени этического ничтожества, ниже которой лишь духовная пропасть. Принятый в обществе стиль указывал на отсутствие моральных ограничений, и только Официальный Закон, прописавший жёсткие правила и требующий повиновения, удерживал всех под контролем, не позволяя расслабиться и низвергнуться в беспредел.

Нравственный катаклизм формировался веками, а рассыпался в одночасье на глазах одного поколения. Непостижимым образом драматическое начало движения к катастрофе не завершилось трагедией.

Глава 1. Общество

Кажется невероятным, что моральное оскудение нескольких миллиардов человеческих душ было повёрнуто вспять обыкновенной собакой. Запустился этот процесс после изобретения универсального шифра. Надо сказать, к тому времени квартирные кражи почти не случались. Из уголовных хроник исчезли оповещения о таких преступлениях. Домушников, особенно форточников, проникающих через окно, службы правопорядка вычисляли молниеносно с помощью камер слежения и прочих технических средств. В итоге борьба с любителями поживиться чужим добром увенчалась большим успехом уже на стадии профилактики. Положительную динамику подпортило появление на рынке запретных услуг специфического ключа с уникальными свойствами. Все данные о новом товаре находились в приватном доступе и распространение шло только по закрытым каналам. Население не догадывалось о готовящемся злодействе.

Общество, как совокупность отдельных ментальных миров, условно делилось надвое – на два нетерпимых друг к другу психологически обособленных лагеря. Основную массу людей представляли самодовольные личности, безучастные ко всему, кроме собственных нужд. Пренебрежение тем, что напрямую их не касалось, стало первейшим отличием подавляющего большинства.

В альтернативную группу входили их обличители – прямолинейные, дерзкие, бесцеремонные умники, порицающие как соперников, так и самих себя. Если верно, что самокритика – признак зрелого интеллекта, то члены второго лагеря были более развиты, а значит, и полноценнее. Они смотрели на общественные пороки и причиняемый ими вред как на достаточную причину для осуждения человечества. В целом, негатив порицателей относился не столько к людям, сколько к людским недостаткам, среди которых моральный изъян рассматривался как главный.

Численно преобладающая социальная общность, как и любой доминант, сознательно игнорировала и сдерживала устремления недружественного ей клана. В итоге за вектор движения отвечали ценители шопинга, знатоки новомодных тенденций, тусовщики и патимейкеры, сторонники лёгкого чтива, не питающие интереса к осмыслению чего-либо значимого, и им подобные лица, – все они составляли публику превосходящей среды. Лукавцы с чертами нарциссов порою вели себя так, словно спасали мир от какой-то грозной опасности, но по факту они о мире особенно и не задумывались, а какая-нибудь сущая мелочь – например, гардероб – беспокоила их сильнее, чем стихийное бедствие с жертвами на чужой территории. Наружный глянец, как лёгкий способ скрыть свою заурядность и повысить авторитет, практиковали многие внутри этого так называемого адекватного большинства.