Майя Васильева
Тринидад

Тринидад. Часть 1

Половица протяжно скрипнула, прогоняя сон. Жара облепила липким потом кожу, забралась под рубашку, отозвалась болью в голове. Сергей Михайлович поднялся с кровати привычным движением, направляясь в сторону кухни.

В комнате, несмотря на наличие балкона, окна открывались редко. К тому же близко к дому росло высокое раскидистое дерево, закрывающее весь первый этаж. Поэтому в комнате всегда было душно и темно, но Сергей Михайлович этого не замечал. Он и шторы то никогда не открывал, предпочитая веселью и шуму улицы, тишину квартиры.

Сергей Михайлович Зубров, пятьдесят четыре года, холост, детей не имеет. Так бы он и представился, заинтересуйся хоть кто-то его жизнью. На счастье (для самого Сергея Михайловича, человека, лишенного жажды в общении), никто так и не изъявил подобного желания.

Лицо, не лишенное творческих мук, обремененное хоть толикой воображения, пожалуй прозвало бы его человеком без прошлого, который живет одним днем. Живёт в страхе что если лишь раз обернется назад, то увидит пустоту, которая соответствовала бы пустоте в его сердце. Его игнорирование жизни как таковой умело пряталось под обреченностью бытия его серого и унылого существования.

Друзей, как и семьи он не имел, о том что прошло не вспоминал, а о грядущем даже не беспокоился. Его не интересовало ни продвижение по карьере, ни вообще какая-либо корпоративная деятельность, заблаговременно оставленная позади, в бесконечных безликих документах. Он работал чтобы получать деньги, а тратиться не желал. На что должен тратиться человек, который не живет, а бессмысленно бороздит время, неумолимо движимое его вперед.

В то утро Сергей Михайлович поднялся с кровати, как обычно, даже не думая о насущных планах. Говоря про него, нужно отметить, планов он никогда не строил, считая их бессмысленными. Такими же, как цели и мечты. По его мнению, в его возрасте уже поздно было о чем-то мечтать.

Рутина его представляла максимально простой распорядок дня. Горький кофе и холодный душ помогали проснуться. На работу он добирался без происшествий. Работая в пяти минутах от дома, сложно найти какое-либо приключение, тем более дорога представляла собой прямую улицу, в конце которой и находилась школа – рабочее место Сергея Михайловича.

Так что рутина присутствовала и в таком своеобразном утреннем променаде. Неспешно вышагивая каждый день в одно и то же время, по одной и той же дороге, ненароком начинаешь замечать знакомые лица вокруг.

На остановке стояла кучка подростков, иногда они то шушукались в узком кругу, то хохотали на всю улицу. Вот смех вновь разрушил идеальную тишину утра. Такая тишина была одновременно молчаливой, но также и пугающе громкой. Автобус, медленно тарахтел, переваливаясь с боку на бок, словно грузный человек. Вечно спешащая куда то пенсионерка, шаркала по асфальту, а женщина вела за руку ребёнка, который вез за собой шумную машинку. Все сливалось в одну долгую, протяжную мелодию, известную лишь тем, кто прочувствовал на себе прелесть раннего подъема.

Школа пела иную песню. Молчаливая, сонная улица внутри полупустых коридоров окутывала с порога быстротой своего ритма, увлекала в трудовые будни. Сергей Михайлович поднялся по покосившейся лестнице, открыл дверь, подпевшую утреннему оркестру длинным протяжным скрипом, и очутился в совершенно ином мире. Парочка первоклассников промчались где-то под ногами, крича явно что-то не для детских ушей, подружки-старшеклассницы хихикали и шептались около спортивного зала. Из столовой доносился стук приборов и еле различимые выкрикивания поваров на кухне.

Кабинет заведующего по хозяйству всегда был полон. Пару-тройку лет назад, за неимением свободных мест для учащихся, учительская была переоборудована под кабинет начальных классов, а просторный кабинет завхоза, совмещенный с кабинетом директора оказался как раз кстати для бедных учителей. С тех пор, заходя на свое рабочее место Сергей Михайлович проваливался в разговоры о работе, учебе и личной жизни. Конечно оказывался в эпицентре всех этих событий он вынуждено, никогда не принимая в них непосредственное участие. Да и не испытывая такого желания.

– Ак десятого числа и поеду. Во вторник, – раздался звонкий голос коллеги Александра. Если верить доносившимся изредка до уставшего слуха Сергея Михайловича разговоров, Александр приехал в этот город как раз под кабинетные перестановки, из маленькой, разрушенной пожаром деревни, но быстро освоился в коллективе. Даже бывалый завхоз не мог таким похвастаться за свой заслуженный тридцатилетний опыт.

– Михалыч, ты эт! – Александр подошел ближе, внезапно проявив свое внимание к молчаливому коллеге. В такие моменты были хорошо заметны различия между молодым и активным учителем информатики и почти незаметным в коллективе заведующим по хозяйству. – Могу просить тебя кое-что?

– Проси, – ответил Сергей Михайлович, поднимая взгляд. Его отношения с коллегами всегда были односторонними. Он никогда не горел желанием помочь, поговорить или поддержать кого-либо. Ему нравилось работать в своем спокойном и размеренном ритме, не обращая внимание на внешние раздражители. Конечно к таковым относились все, кто вторгался в личное пространство завхоза, коим сейчас и являлся Александр.

Коллеги, несмотря на не особо дружелюбный настрой, любили Сергея Михайловича. Всячески зазывали на банкеты, в гости, всегда старались ввести его в разговор. Неразговорчивый завхоз не сильно любил подобное, но продолжал говорить, может и ограничиваясь парой слов. Легкие просьбы чаще всего исполнял, как ни крути, но людям свойственно испытывать неудовлетворение от отказа, а чувствовать себя обязанным не хотелось.

Александр был одним из тех, кто не вписывался в привычное мироустройство Сергея Михайловича. Пока мужчина медленно плыл по течению, молодой коллега врывался в его жизнь, словно бурный поток. Он близко общался не только с остальным педагогическим составом, но и с учениками. Постоянно участвовал в каких- то мероприятиях школы и всегда завоевывал внимание окружающих.

Сергей Михайлович же застыл в одном дне, прогоняя его раз за разом. Он просыпался по утрам, шёл на работу, а после возвращался домой, чтобы утонуть в бесконечных передачах, которые сменялись одна за другой. Даже телевизор не приносил в его жизнь краски, лишь заполняя мысли чередой бессмысленного информационного потока. Его жизнь напоминала бесконечный черно-белый фильм, который зациклили в какой-то максимально скучный момент из-за чего смотреть его уже никто не хотел.

– Что за темка-то, – откашлялся Александр, возвращаясь к разговору. До этого момента он никогда ничего не просил у коллег, и почему его итоговый выбор, когда что-то наконец понадобилось, упал на Сергея Михайловича, было непонятно. – Псина у меня дома есть. Пугливая до жути, только меня и принимает.

– Ой, Сашка! – вмешалась в разговор техничка, которая с любопытством всячески прислушивалась к разговорам в кабинете. – Неужто собака у тебя есть? А я и не знала!

– Вы не представляете какая она, Алевтина Семеновна! – мгновенно поддержал разговор Александр. – Жутко преданная. Лет пять назад, значится, шел я мимо барского дома. Иду и слышу, воет кто-то. Причем так жалобно, аж тошно. Думаю, но поди соседская шавка какая опять заскучала. Хотел было уже пройти мимо, а дым увидел. Прямиком из окна председателя. А людей то столпилось вокруг. Тьма!

– Ужас какой! – женщина всплеснула руками и Сергей Михайлович вновь вернулся к бумагам. Слушать про чью-то собаку интереса не было, а внезапная перемена в собеседнике молодого коллеги даже радовала. Может и насчет просьбы передумает.

– Еще какой! – в свою очередь продолжал тот. – Так вот горит абсолютно все, а люди то стоят и глазеют. Председателя то никто не любил. Я то думал дальше по делам идти, как снова услышал вой. Ну и понял что председательская шавка то в доме осталась. Мужик то этот выскочил, а животинку там оставил помирать.

– Померла? – ужаснулась женщина. К этому моменту все внимательно слушали рассказ Александра.

– Да куда уж! – продолжил рассказывать мужчина. – Жалко мне ее стало, вытащил из огня. А деревня то погорела в итоге вместе с этим председателем. А псинка то со мной сюда приехала. И представьте! Отделалась лишь испугом. Теперь только меня и принимает. К остальным даже не подходит – боится.

Александр говорил всегда быстро, казалось как в жизни, в речи его нет пауз для раздумий. Он не думал, скорее сразу действовал и говорил, полагаясь лишь на удачу. Его речь иногда было сложно понять, просто не оставалось времени для того, чтобы разобрать о чем он вообще говорит.

Про то, что у молодого коллеги есть собака, никто не знал – он об этом никогда не рассказывал. Животных у самого Сергея Михайловича никогда не было. Когда коллеги радостно рассказывали о своих домашних питомцах, он никогда не слушал, не понимал, как может какая-то бездушная скотина быть членом семьи. Завхоза никогда не трогали ни «милые глазки», ни «очаровательные мурлыканья», ни «гладкая шёрстка». В его жизни никогда не находилась места кому-то еще, кроме него. Он не понимал что значит делить с кем-то радость или горе.

– Собственно вот за ней то и надо присмотреть, – внезапно закончил свою тираду Александр, обращаясь уже лично к Сергею Михайловичу. Для пущего эффекта он подошёл ближе, опуская руку на плечо завхоза, а другую положил на грудь, словно показывая как сильно у него болит сердце за эту собаку. – Она ж сдохнет, без меня.

– Так что именно от меня требуется? – уточнил завхоз, вновь отвлекаясь от бумаг.

– Да ниче сложного, всам деле, – отмахнулся Александр. – Я те ключи оставлю в ящике почтовом, адрес то скажу. А ты просто зайди и покорми ее. Все скажу, только согласись, не обессудь. Меня не будет то всего неделю одну. Ты даже можешь один раз вечером прийти и накормить ее, че поди не подохнет если два раза в день кормить перестанут. Главное чтобы вообще жрала. А то жалко будет. Хорошая псинка всё-таки, преданная.

Конечно от взгляда Сергея Михайловича не укрылся тот факт, что Александр явно пытался заговорить зубы. Он то отвлекал внимание другими разговорами громко смеясь и отводя глаза, то намерено выставлял просьбу максимально просто, словно уверяя в чем-то в чем сам был не уверен. Хотя конечно это не имело особого смысла, Сергей Михайлович уже согласился, думая что отказываться сейчас уже будет слишком долго.

– Проще некуда! – продолжал трещать Александр и после работы, завлекая за собой сговорчивого завхоза. – Адрес мой: Серпухина, дом третий, с красной черепицей. Если повернете у школы там, то он как раз будет справа, ровнехонько посреди улицы.

Чем ближе Сергей Михайлович и Александр подходили к дому молодого коллеги, тем нервнее тот становился. Он одновременно подгонял Сергея Михайловича, лепеча что-то тихо, почти на ухо, к тому же непривычно обращаясь на “Вы”. Ранее он позволял себе фамильярничать с любым, кто вообще заводил с ним разговор или попадался на глаза. А тут вдруг весь опустился, сгорбился и уже сам походил на бродячую собаку, которая бежала рядом с первым попавшимся человеком, с подобострастной льстивостью, виляя хвостом и ползая в ногах, лишь бы тот взял ее с собой.

Дорога проходила по знакомым улицам. Всё-таки даже несмотря на то, что Сергей Михайлович известный домосед, в свое время он исходил родной город вдоль и поперек. Бывало, нападало на него такое меланхоличное, словно осеннее настроение, он выходил из квартиры, которая, между прочим, была вместе с ним с его рождения, и долго бесцельно бродил по улицам. Со временем даже такие прогулки сошли на нет, но знакомые черты в бесконечных многоквартирниках и покосившихся частниках цепляли взгляд знакомыми видами. Хотя, скорее, просто весь город состоял из однотипных построек, которые терялись в пестроте магазинных вывесок, превращая каждый дом в сплошное недоразумение.

– Ну, – произнес Александр, судорожно переводя дыхание. – Мой дом, милости прошу, как г-рится, к нашему шалашу.

Удивительно как собственное жилище точно передает дух его хозяина. Если квартира Сергея Михайловича находилась в однотипной “хрущевке”, а ее наполнение было похоже скорее на пасмурный день, проливной дождь и холод, который сквозил в каждой щели, то дом Александра производил иное впечатление. Он, словно солнце освещал придомовую территорию, на которой уже успела пожухнуть трава, а ковер из опавших листьев принять не особо приятный вид. Красная черепица ярко поблескивала в ясный день, а резные наличники превратили обычные пластиковые окна в произведение искусства, словно умелая мастерица своими руками вышила эти аккуратные, чистые узоры, с бережною любовью и лаской.

Пока Сергею Михайловичу на ум сама по себе пришла его квартира, в которой столько лет не менялось внутреннее убранство (хотя если оставаться честным, то не лет, а десятилетий, да и убранством убогий ремонт квартиры никак назвать было нельзя), комнаты Александра пестрели коврами и таким уютом, который сквозит только в тех домах, где живет настоящая любовь.

– Один живешь? – удивительно, но несмотря на молчаливое существование Сергея Михайловича в обществе и его неприязнь к разговорам, в тот момент, когда он находился в непривычной для себя обстановке, вопрос сам по себе слетел с уст. Словно сам дом, закрутил его в неведомых доселе желаниях.

– На данный момент да, – ответил Александр почесав затылок. Он огляделся, с теплотой рассматривая убранство комнаты. – Но это все заслуга моей мамы, – говоря о матери он словно осунулся, плечи опустились, а взгляд потерялся в бесконечных коврах, которые при ближайшем рассмотрении оказались созданы чьими-то умелыми руками. – Любила она это… всякое.

Что Александр подразумевал под “всяким”, Сергей Михайлович не стал допытывать. Это и так было ясно как божий день. Еще яснее оказался тот факт, что продолжать данный разговор уже никому не хотелось.

– Ну, – снова протянул Александр, подходя к внутренней двери. – Наверное я вам покажу где собака живет, все объясню, да и можно будет закругляться.

Привычный тон Александра, обычно беззаботно болтающего обо всем на свете, ощутимо изменился. Сергей Михайлович кивнул и пошел вслед за молодым человеком на улицу. Аккуратный огород зарос сорняками. Старая яблоня наклонилась под тяжестью лет, да и вообще ощущение, словно это место умело игнорировали.

– Вы не обращайте внимания на бардак, – прокашлялся Александр, заметив как завхоз бросил взгляд на беспорядочные грядки. – Мама умерла пару недель назад, так что у меня просто, – он снова прокашлялся, словно пытаясь скрыть слезы, выступившие на глазах. Фразу он так и не окончил, бросил непонятный жест, и повернулся к крепко сколоченной будке. Несмотря на то, что собака жила на улице, было видно что содержалась она в какой-никакой, но заботе. Ровная площадка, которую залили бетоном, выкошенная трава, множество игрушек, миска для воды и еды.

– Мы на цепи ее не держим, – уточнил Александр, когда открывал дверь во двор. Он опустился на корточки, стоило только выйти на улицу и похлопал по коленям, словно кого-то подзывая. Стоило только ему это сделать как из будки раздалось довольное фырчание и оттуда сразу же выскочила собака. Разбирайся Сергей Михайлович хоть немного в породах собак, то приметил бы что она похожа чем-то на бордер-колли. Собака была активной, скакала вокруг хозяина, опускалась на пол, ползая и поворачиваясь к тому животом.

– Почему не держишь? – спросил Сергей Михайлович, наблюдая за возней под ногами. – Убежит ведь.

– Куда она от меня убежит, – пробормотал Александр, севшим голосом, словно еще не отойдя от разговора о матери, который явно оставил после себя неприятный осадок. Однако он быстро поменялся, стоило собаке пару раз подпрыгнуть на задних лапах и повалить таки его на землю. Он вновь затараторил, продолжая радостно обниматься с собакой. – Ты сам посуди, она ж глупая, но не настолько чтоб с нажитого места то уходить! У меня тут и еда и вода, к тому же помнит псинка кто спас ее то. Никуда она не сбежит. Может и не любит никого кроме меня, но бросаться она не станет. Сам погляди, ко мне лезет цемкаться, а к тебе ни на миллиметр не подходит. Умная, сука.

Сергей Михайлович предпочел молча кивнуть, вместо ответа. Зато Александр наконец поднялся на ноги, собираясь объяснить чего именно он ждет от своего коллеги.

– Ваще все просто, всам деле, – откашлялся молодой человек, возвращаясь к привычному тону. – Решай сам по своей занятости. Можешь утром прийти, жрачку ей оставить и уйти, не помрет поди. Но только если один раз приходить будешь, то навали ей побольше, чтобы сильно не голодала.

– А еда? – уточнил Сергей Михайлович. У него никогда не было домашнего питомца, да и вообще никакой животинки, так что о том, чем они питаются, представлял только приблизительно.

– Кашу варить умеешь? – спросил Александр и, дождавшись утвердительного ответа, продолжил. – Ну вот свари ей кастрюлю каши, мяса из холодоса возьми, да кости мож какие у меня завалялись, ну ей и хватит на какое-то время. У меня там уже готово на пару дней будет, потом уж сам, как-нибудь разберешься. Кормить тоже, вон миски ее, поварешку у меня на кухне захватишь. Оставишь ей еду и гуляй дальше. Сама пожрет, в компании она у меня не нуждается. Самостоятельная.

– Не укусит? – продолжил расспрашивать Сергей Михайлович. Не сказать что он прям сильно боялся предположительного нападения, но как-то само-собой у него получалось поддержать разговор, хотя никакого интереса раньше к животным у него и не наблюдалось. Удивительно правда как непривычно ощущать как на тебя внимательно смотрят два больших глаза, которые ты всегда считал глупыми. А тут они словно с интересом разглядывали неизвестного ранее человека, мокрый нос вдыхал новый запах, привыкая к нему, а тело подрагивало от любопытства и внутреннего страха.

– Обижаешь! – усмехнулся Александр. Он поднял собаку на ноги и похлопал слегка по спине. – Она и к миске то не подойдет пока ты не свалишь. Поэтому не жди пока она начнет есть, так и до смерти не дождешься. Еду положил и ушел.

Сергей Михайлович еще раз изучил двор, запоминая где и что находится и оставляя в своей памяти нужные инструкции, а затем последовал за Александром в дом. Собака послушно поползла к своей будке, махая хвостом.

– Жучка ее звать, – произнес молодой человек, заходя внутрь. – Пять лет как у меня живёт. – он открыл ящик, показывая столовые приборы. – Поварешка здесь, ложки, вилки вон в том ящике, холодильник поди найдёшь сам.

Александр внезапно замер, почувствовав как голос к последней фразе слегка сорвался. Он сел на первую попавшуюся табуретку и прикрыл ладонью глаза. Сергей Михайлович стоял в проеме, молча наблюдая за ним. Пауза затянулась, поэтому мужчина решил оглядеть кухню. В отличие от дома, словно сохранившего дух прежнего хозяина, кухня ярко отличалась от остальных комнат. То тут, то там лежали тарелки, еда из холодильника и мусор. Но все это было своевременно сметено в сторону и наспех прикрыто старым полотенцем.

– На бардак не обращайте внимания, – вновь пробормотал Александр, немного дрогнувшим голосом. – Всего ничего прошло, я ещё не успел отойти от этого. Сил нет ни на что. Я поэтому и уезжаю. Хотя бы неделю не думать ни о чем. И Жучку поэтому не беру, не могу даже подойти к ней.

Сергей Михайлович откашлялся и перешагнул с ноги на ногу. Александра он обычно видел только на работе. Тот всегда был при параде, в ярком костюме идеально выглаженном, складочка к складочке. Аккуратная прическа, громкий зычный голос, горящие глаза. Ходил всегда с прямой спиной и радостным настроем. Сейчас конечно он совершенно отличался от себя прежнего. Александр сидел сгорбившись, словно уменьшившийся в плечах. Его глаза тускло смотрели вокруг пытаясь зацепиться хоть за что-то. Сергей Михайлович заметил что привычный яркий костюм коллеги, весь помялся, на плече разрослось большое пятно, а волосы превратились в хаос, не оставив ничего от прежней прически.

– Ну ладно, – внезапно поднялся Александр, хлопнув себя по щекам. Он встряхнулся, выпрямился и уже с улыбкой обратился к коллеге. – Вроде все объяснил. Ключ вам оставлю в почтовом ящике, сегодня вечером я уезжаю, поэтому кормить начинайте с завтрашнего дня. Все понятно?

Сергей Михайлович кивнул, заметив быструю смену настроения. Хотя, конечно, даже он понимал, что Александр явно утаивает свое горе внутри себя и напускно пытается показать себя с позитивной стороны, но решать как-то эту проблему мужчина не хотел. Честно говоря, он даже проблемы в этом не видел.

– Тогда не буду больше вас задерживать. Заранее, спасибо за помощь.

Тринидад. Часть

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.