# НЕ МОЯ ТИШИНА

Юлия Карелова

Некоторым судьба дарит гораздо больше возможностей, чем другим людям. Больших возможностей!

А вместе с ними приходит знание, что злоупотреблять этим нельзя…

## Пролог

Размазать бы эту ехидную физиономию по кирпичной стене гаража. А еще лучше развернуть его и пнуть под зад. Такой унизительный прием, собьет со слизняка чувство превосходства и контроля над ситуацией.

– Баха, ты идиот? Что мне помешает заставить девчонку забыть все снова?

– Да ни че, конечно! А сколько раз ты сможешь это сделать, прежде чем она съедет с катушек? А, братан?

Ильяс не ожидал, что Бакиру так легко удастся вывести его из равновесия. Чувствуя нарастающее раздражение, он сделал к нему шаг и ухватил за ворот рубашки.

– Во-первых, я тебе не братан! А во-вторых, подумай – побоюсь я подпортить себе карму, если ты будешь совать нос, куда не надо?

– Убьешь меня?! – парень постарался изобразить наигранный ужас, но чувствовалось его неподдельное напряжение.

Они посверлили друг друга темно карими глазами.

– Если ты продолжишь быть занозой в моей заднице, не сомневайся в этом! – Ильяс отпустил его рубашку и заботливо поправив, разгладил ладонью замятую ткань. – Знаешь же, что зря тратишь время… и мое и свое.

Бакир пренебрежительно отмахнулся от его руки, не скрывая досаду.

– Да жалко тебе, что ли?! Полчаса поприсутствовать на переговорах! Запудрил тебе папаша голову…

– Заткнись! Тебе не помешало бы прислушиваться к своему отцу! – Ильяс почувствовал, что снова заводится и от этого разозлился еще больше.

– Ой, бля! Давно ли ты стал таким правильным, а? Скажи, что не пользуешься никем… когда с финансами самому надо порешать или с девочками отдохнуть?

– Можешь фантазировать сколько хочешь, – Ильяс выдохнул, стараясь отпустить напряжение. От ворвавшегося под навес прохладного ветерка, на лбу и висках похолодели капли выступившего пота. – Я тебя предупредил. Баха, лучше не путайся у меня под ногами! Никакие твои амулеты и заговоры не помогут, я отвечаю!

Бакир нервозно повел подбородком, понимая, что погорячился.

– Ладно, извини, братан… Ильяс! С тендером хоть помоги, а? Отдадут его этим долбанам подставным, и что? Они же ни хрена не сделают нормально, только бабки в карман положат и потеряются. А я постараюсь по максимуму выложиться. Там откатов, конечно, дохриллион, но лучше меня никто эту работу не выполнит. Ты же понимаешь?

Ильяс несколько секунд оценивающе всматривался в его глаза, стараясь хоть что-то считать. Обычно, он был рад, что Бакир своими шаманскими манипуляциями подавляет его проницательность, и не получается читать Бахины мысли, чувствовать эмоции, делать внушения, но в этот раз хотелось точно знать о том, чего от него ждать, не строя догадок. Совсем не было желания помогать ему в чем-то, но сейчас Бакир был прав. Ремонт в спортивной школе лучше доверить ему. В свое время Баха быстро поборол отчаяние из-за того, что способности его отца унаследовала сестра, а не он. Времени терять не стал и начал упорно обучаться гипнозу и колдовским штучкам. Больших результатов пока достичь не удалось, но убедить какого-нибудь зажравшегося чиновника умерить аппетит вполне сможет. А на переговоры один идти ссыт. Если что-то не получится, второго шанса не будет. Единственная надежда на стопроцентный успех – согласие Ильяса помочь. Он может не только копаться в чужой голове, но и вложить туда все, что пожелает.

– Договаривайся о встрече, – кивнул Ильяс хмуро.

– Базара нет, братан! – обрадовался Бакир. – Все порешаю и дам знать…

– А пока потеряйся, не напоминай о себе лучше.

– Да не вопрос, брат! А можно, я машину у тебя помою? – Баха мотнул головой в сторону, припаркованной у больших ворот, серебристой Мазды, покрытой пылью.

– Автомойку нашел что ли? – хмыкнул Ильяс.

– Понял! Ладно, че тогда – я погнал?

Самолюбие парня явно задел отказ, но он быстро принял беспечный вид, накручивая ключи на пальце.

– Давай! – кивнул Ильяс равнодушно, засовывая руки в карманы трико.

Баха, перетаптываясь на месте, окинул его высокую спортивную фигуру взглядом, раздумывая, ответит ли тот на рукопожатие, но в итоге протягивать руку на прощание не стал.

– На связи, если че… – деловито стянув черные солнцезащитные очки с макушки на глаза, Бакир сделал пару шагов назад и, развернувшись, размашисто пошагал к машине.

– Баха! – окликнул его Ильяс. Тот обернулся, остановившись. – К Зарине подойдешь – пожалеешь!

– Да, понял, брат! Неудачно пошутил, согласен…

Бакир плюхнулся за руль и завел двигатель. Кивая головой в ритм громкой музыки, он поднял на прощание руку и, сдав назад, покатил прочь вниз по переулку. Можно было только догадываться, насколько его раздирает тихая ярость. Баха уже давно затаил злость на одаренного сверхспособностями ученика своего отца. Как могло вырасти вот это, у такого человека как Учитель? Чтобы образумить Ильяса потребовалось около года, а Бакир с рождения находился под боком у отца – наверное, самого благочестивого человека в мире. Возможно, Учитель прав – Бакир дан ему в сыновья как испытание на пути духовного прогресса. Какое еще может быть объяснение такому недоразумению?

Ильяс нажал кнопку пульта, и ворота гаража за его спиной начали опускаться. Он на ходу провел ладонью по сияющему чистотой синему боку BMW. Погонять бы на нем по ночному городу! Самому за рулем. Он подавил вздох и, бросив взгляд через плечо на свой автомобиль, вышел через приоткрытую дверь во двор.

Слева от широкого, выложенного серой плиткой крыльца, в тени липы на газоне сидел Леха, вытянув длинные босые ножищи. Этакий габаритный, неуклюжий детина с большими зелеными глазами на наивной, добродушной мордахе. Сланцы и бейсболка лежали рядом. Его темно-русые волосы топорщились в разные стороны, он смешно морщил нос и щурился от ярких лучей полуденного солнца, пробивающихся сквозь листву.

– Может, меня и в садовники возьмешь? – усмехнулся он, водя рукой по отросшей траве.

– Не, брат, сори! Садовника я пока не потяну. Хотя… могу внушить тебе, что очень любишь работать с газонокосилкой, и с радостью будешь делать это за спасибо.

Парень задумчиво нахмурился, уставившись на Ильяса.

– А может уже внушил? Чет я прямо хоть сейчас готов по всему участку пробежаться, подравнять… знаешь, как люблю запах скошенной травы?!

– Отставить траву! Не откосишь от кромки… нам ее клеить еще часа на два работы.

Леха недовольно хмыкнул, покачал головой и растянулся во весь рост на газоне.

– Пошел ты со своими кромками! То ли дело тут на солнышке, на природе, можно сказать… а ты меня в свой подвал снова тащишь. Маньячелло!

– Вот завтра-послезавтра устраивай себе природу, солнечные ванны… а сегодня рабочий день в разгаре, так что тащи свои булки обратно. Мой подвал ему не нравится!

– Нравится-нравится! – Леха потянулся, покряхтывая, и, подхватив бейсболку, шустро поднялся на ноги и надел сланцы. – А еще больше нравится, что мы наконец-то разделаемся сегодня с этим заказом! Мне эти табуретки снятся уже…

Ильяс дождался, когда друг поравняется с ним, и приободряюще похлопал его по плечу.

– На следующей неделе интереснее работка пойдет. Посмотрим, как запоешь. Ща проверил – оборудование в Алматы уже на отправке. Экспериментальный первый диван сделаем для нашего подвала?

– Обязательно! А кальян купим?

– Че-е-е? Может еще девочек с шестами?

– Не, это по твоей части, – усмехнулся парень, вышагивая впереди. – Ладно, мне и дивана хватит.

– А вообще-то, ради тебя и девочек можно позвать…

– Не начинай! – буркнул Леха через плечо.

Ильяс чувствовал то, что друг уже и не старался от него скрывать. Он часто улавливал от Лехи ощущение угрюмого одиночества. Словно желая сбежать от своих переживаний, парень усерднее работал, ел с удвоенным аппетитом и постепенно становился зомби-геймером, зависая в телефоне или компе. На предложения поехать вместе поразвлечься куда-нибудь он отказывался. Считывая его мысли, Ильяс знал, что Леха ни на что не надеется уже. И это к лучшему.

– Ты меня точно вынудишь на крайние меры! Устрою тебе выходные такие, что приятно будет вспомнить, но стыдно кому-то рассказать…

– Угу… десять раз, – ухмыльнулся парень, спускаясь по крутым ступеням ведущим на цокольный этаж.

– Че «угу»? Не веришь?

– Верю-верю… – Леха щелкнул рубильником и свет в мастерской загорелся. – Могёшь! Но не сделаешь.

И он был прав. Ильяс еще в армии объяснил другу, что использует свои способности воздействовать на чье-то сознание и волю, только в самых исключительных случаях. И это чревато как для него самого, так и для того, к кому применяется воздействие. Тем не менее, наблюдая, как был подавлен друг после Ольгиных манипуляций и жестокой игры на его чувствах, Ильяс готов был заставить ее приползти к Лехе и валяться у него в ногах. Да, он понимает, что парню нужен был этот урок, но узнав, что эта знойная молодая женщина изначально выбрала свою жертву – этого добряка с большим сердцем и душой, Ильяс готов был нарушить принципы и наказать ее.

Цоколь, который друзья попросту называли подвалом, был занят под мастерскую по изготовлению мебели. Ильяс старался зарабатывать честным трудом… с недавних пор. Нет, он и раньше не брал чужого. Просто умел договариваться. Когда-то очень сложно было удержаться от соблазна применить свои возможности так, что ему вообще не пришлось бы париться о своем финансовом состоянии. Сейчас у него есть дом, машина, сбережения, небольшой бизнес, приносящий стабильный доход.

В этом доме Ильяс жил уже два года. Вернувшись из армии, он съехал от родителей. За год службы ему пришлось очень постараться, чтобы не свихнуться и больше всего хотелось изолироваться ото всех, даже от самых родных людей. Сколько раз приходилось применять свои способности в армии, даже когда в этом не было особой необходимости! Напряженная атмосфера, пропитанная непростыми эмоциями, чувствами и мыслями солдат, сводила его с ума. Сначала он уехал на месяц к Учителю, а вернувшись в город, снял в аренду дом, который через год уже был им куплен. Двухэтажный коттедж в пригородном поселке, стоял на небольшом холме с видом на город за изгибом реки. Ильяс наслаждался своим уединением и по совету Учителя, устроил себе «детокс», сократив общение с кем-либо до минимума. Родители все понимали и не лезли к нему. Сестра была с головой погружена в свою карьеру и семейные дела, и ограничивалась звонками и редкими встречами с братом.

Единственный человек, с которым Ильяс контактировал практически каждый день, был Леха. Его армейский товарищ, которого во время службы он взял под свою опеку, узнав, что они из одного города. Многим солдатам повезло, что с ними в отделении находился парень, способный убедить «дедов» и командиров быть человечными и справедливыми. А долговязый крепкий парень постоянно вызывал у старшаков желание самоутверждаться за его счет. Леха раздражал их своим невозмутимым, добродушным, но гордым видом, с которым он отказывался выполнять указания из разряда жестких армейских приколов, за что начал огребать с первых дней службы. Но это недолго продолжалось, потому что благодаря влиянию одного из солдат, старшаки стали благосклонны. И не только к Лехе.

Близких друзей у Ильяса не было. В силу того, что от него сложно было скрывать намерения и мысли, лучше было всех держать на расстоянии. Так проще для него самого. С армейским же товарищем было как-то легко и комфортно. Леха независтливый, простодушный и всегда говорит то, что думает. А если и умалчивает о чем-то, то из тактичности и о каких-то незначительных вещах. И мастерская была открыта больше ради Лехи. Еще до армии он прошел специальные курсы по моделированию, конструированию и два года работал в мебельном цехе. Теперь он сам плотно общался с клиентами, согласовывал материалы, разрабатывал дизайн, оценивал масштаб работы и подтягивал помощников. С небольшими заказами они справлялись вдвоем с Ильясом, который по факту был больше подмастерьем, нежели начальником.

– Баха зачастил. Снова шантажировать пытался?

– Пытался… – вздохнул Ильяс, подбирая инструменты в металлическом стеллаже. Он поймал настойчивый взгляд друга, но быстро отвернулся, понимая, что тот хочет ему в очередной раз молчаливо сказать. Он и сам знает, что долго так продолжаться не может…


## Глава 1

Давно не прихо