# Съездили на рыбалку…

Комбат Найтов

Писать эту книгу начал давно, затем наступил 14-й год, стало некогда, появились более актуальные темы. Осталась недописанной и неопубликованной. Прочел заново, отредактировал, и решил продолжить, так как сейчас для нее самое время.

## Глава 1. В отпуске, но с подвохом

Всё, в отпуске! В этом году рано: девятнадцатого июня – последний рабочий день! Удалось открутиться от сессии и приемных экзаменов. Начальник училища дал добро на отпуск по состоянию здоровья и семейным обстоятельствам. Здоровье не у меня подкачало, тем не менее, отпустили, тем более, что должок за начальством висел, накопилась куча отгулов за прошлые годы. Ежедневные прогулки по рыболовецким и охотничьим магазинам завершены: новая леска, полный набор различных приспособ, новые блесна, крючки, поводки и прочая, прочая, прочая заботливо уложены в пластиковые ящики. Сумел обновить боеприпасы, удалось достать отличные английские целевые патроны к «Тигру» и «Сайге». Заранее сгонял на станцию и провёл диагностику подвески. Всё готово к отпуску! Грузимся в старенький «Mercedes-C-class-250-universal»: катер, подвесной мотор «YAMAHA», удочки, палатки, продукты, старенький «Тигр», новенькая «Сайга», шестеро собак и мы, вдвоём. Едем в гости к Лукашенко! Заодно поправить могилки под Гродно и крышу надо перекрыть на даче. Ну и отдохнуть: достали курсанты и студенты! Тем более, что вместе никак не удавалось отдохнуть уже несколько лет. Причем, мы оба – преподаватели, у нас должен быть летний отпуск, но то одного привлекут к приемным экзаменам, то второго, а они у нас в разные месяцы. Будем ловить рыбу на Немане, в Липчанской пуще. Там шикарный островок, в двадцати километрах от Волковыска, возле Хуторка у Мостов. В июне окунь и щука прёт на блесну, только вьёт! А, главное, крыша на бабушкиной даче прохудилась, требуется ремонт. Ещё в прошлом году соседи сказали, что течёт, дескать, приезжай, заодно, рубли привезите или доллары. Выехали в шесть вечера по дороге на Псков. У Гатчины попали в сильную грозу: лило так, что пришлось остановиться. Дворники не справлялись! Отстоялись на обочине, потом рванули вперёд. Светлана несколько раз что-то недовольно пробурчала, дескать, всё сорвалось и скорее всего ничего не получилось. На мои вопросы, чем она так недовольна, ведь это просто гроза и она сейчас кончится, она недовольно буркнула, что из-за грозы всё может сорваться. Пожав плечами и дождавшись некоторого уменьшения осадков, выскочил на трассу, набрал скорость, наверстывая упущенное время. Жена уткнулась в какие-то расчёты, щелкая пальцами по клавишам «Macbook Pro». Вот, неугомонная! В отпуске, а всеми мыслями ещё на работе!

Перед границей дозаправились за рубли, в Беларуси топливо дороже! Проблем на «границе» не возникло: ночь, все спят! Добрались к утру до Витебска. Чистота! Дворники в полпятого уже на улицах, и не таджики, как у нас, а свои, местные. Удалось даже уточнить проезд, вечно путаюсь: где поворачивать, так как на шоссе два выезда. Выбрались на трассу, и по отличному шоссе рванули на Минск. Уже давно разветрилось, дождь остался в России, а здесь высокая кучевая облачность, из которой иногда проливаются небольшие дожди. Но, шоссе почти сухое, движение небольшое, у меня работает «запрещённый» антирадар, поэтому в скорости себя не ограничиваю. Оставив Минск слева, уходим на Барановичи. Там отвернули на Слоним. Здесь дорога уже, довольно много поворотов. Наконец, Зельва, и мы на финишной прямой! Приехали! Поворот на дачу. Дорога здесь не очень, не для «Мерсака», еле пробились к дому. В двух местах подрубать кустарник пришлось. С трудом открыли дверь дома, замок смазывать пришлось, Светлана с ходу занялась плесенью и уборкой, а я полез на крышу, посмотреть, где течёт, и подключить питание, я его выключал три года назад. Заменил два листа оцинковки, залез на чердак, и повыбрасывал оттуда всё для просушки. Затем взял электрокосу и занялся зарослями буйной растительности, расчищая дорожки, остатки полисадника и выкосил траву между деревьями сада. Раньше это был дом егеря, затем бабушке загорелось пожить на природе, вот мы его и приобрели, хотя я откровенно не понимал старушку: ведь здесь на полтора десятка километров никого. Даже поговорить не с кем, но, видимо старый преподаватель за свою жизнь наговорилась столько, что решила помолчать. Нас это, правда, не касалось. С нами она болтала по телефону безумолчно, и всё предлагала нам перебраться сюда. Но…

За хлопотами незаметно кончился день. Ветер разогнал тучи, красное солнце село за кромку леса. Отварили картошки, сразу по приезду я перебросил в холодильник из машины привезенные продукты, раскрыли большую банку атлантической селедки, помянули бабушку, немного поболтали, наметили на завтра те дела, которые не успели сделать сегодня, но эти неполадки были нами обнаружены, с утра решили пойти на рыбалку, а затем продолжить ремонтные работы. Но Светлана была чем-то расстроена, и сказала, чтобы я шел на рыбалку один. А она поспит, так как устала добираться и убираться. В четыре утра вдруг завыли собаки! Еле-еле их успокоили, Светлана легла снова в кровать, а я достал удочки и решил «встретить зорьку». Река от дома совсем рядом. Не успел я забросить удочки, как послышался какой-то необычный звук: «У-У-У-У-ЗЗЫ». А потом раздался гром, продолжительный и странный. Но, в воздухе отчётливо запахло сгоревшим тротилом. Я вернулся на дачу, с трудом растолкал жену:

– Запах чувствуешь? Тротилом пахнет!

Недовольная Светлана пробурчала что-то типа: «А не пошёл бы ты на рыбалку!». Я больше не стал её беспокоить, но решил проверить, что происходит. Сел в машину, а она не заводится! Стартёр крутит, а движок не пускается, охранка мигает, что нет спутников. Достал мобилу, связи нет, отсутствует сигнал. Решил сходить на хутор, который так и называется, небольшое село, где у нас несколько знакомых, в том числе присматривающих за дачей, после того, как бабушки не стало, а мы стали приезжать не каждый год. Надо выяснить, в чём дело. Опять раздался заунывный звук и грохот. Лес вокруг дачи густой, это бывшее лесничество. Я взял двух собак, мобилку и пошёл на Хутор. Это недалеко, километров 15, заодно и ремонтников закажу, чтобы сигналку отремонтировали.

Вышел на шоссе Слоним-Мосты, пришлось прыгать через достаточно большие лужи, дождь, всё-таки, ночью был, но я спал крепко, не слышал. Повернул направо, вышел на шоссе, что-то неуловимо изменилось на дороге. Я довольно долго шёл по нему, силясь понять, что произошло. Вдруг понял, что вместо железобетонных столбов стоят деревянные. Вчера, точно, были круглые железобетонные, вчера был асфальт на бетоне, а теперь гравийка, перемешанная с битумом. Большинство поворотов «слепые», за одним из них что-то горело. Черный дым столбом поднимался в небо. Выйдя из-за поворота, увидел колонну горящих грузовиков, воронки на дороге. Соберы подобрались ко мне, крысятся, тяжело пахнет кровью, сгоревшей резиной. Много трупов. Меня стошнило. Когда отвыкаешь, то зрелище не шибко приятное, а запах – ну очень специфический. У солдат и офицеров: петлицы, как на форме 41 года. У рядового состава никаких документов, кроме комсомольских и партийных билетов. У офицеров есть удостоверения личности, командирские книжки. На всякий случай подобрал два ТТ, и заложил их за пояс, запасные обоймы сунул в карманы. Взял собак на сворку и сошёл с шоссе. В кустах остановился, почесал репку и повернул обратно. Интересно, как я это объясню Светлане? Ни хрена себе! Съездили на рыбалку! Метров через пятьсот почувствовал, что не один в лесу: кто-то за мной наблюдает. Укрылся за деревом, передёрнув затвор одного из ТТ.

– Стой, кто идёт? Выходи!

– Кто такие, что надо!

– Папаша, выходи, не дёргайся.

«Папаша»: это – я. У меня седые волосы и седая бородка, специально к началу отпуска отпускаю. Звук засёк, ушёл в сторону от ясеня, за которым укрылся, пошёл в обход. Через несколько минут увидел двух бойцов с пулемётом Дегтярёва, и, лежащего на земле, командира, который весь был неаккуратно перемотан бинтами. Я вышел им в тыл, пока они пялились на ясень.

– Не оборачиваться! Руки перед собой!

– Русский?

– Да!

– 126-й мотострелковый полк, полковая разведка. Сержант Пахомов и красноармеец Волков. На марше полк подвергся бомбёжке с воздуха. Здесь командир полка, полковник Бережной. Требуется сообщить в штаб полка, в Слоним.

Я вышел из укрытия.

– Оружие не трогать! Сержант Пахомов, повернитесь.

Солдат с пулемётом повернул голову:

– А где второй, который за деревом? – но, возле них уже крутятся Тилька и Тонали.

– Это я и был, сержант. Не дергайся. Доложи обстановку!

– Нас подняли по команде «Сбор» в 01.40, было приказано выдвинуться и занять оборону у Мостов. У Зельвы нас остановили эНКаВэДешники, продержали минут 20 и направили по этой дороге…

– Дальше можешь не рассказывать: под первой машиной взрыв и сразу налёт авиации. Это не НКВД, это «Бранденбург». – я вытащил наладонник и открыл карту. – Здесь?

– Да, здесь! А что это такое?

– Потом расскажу. Кто-нибудь ещё есть живой?

– Лейтенант Масленников, он пошёл к Мостам, со старшиной Архиповым.

– Так, сержант, дуй к дороге, найди ещё пулемет, гранаты и патроны. Сзади, в трех – четырех километрах, есть лесная дорога. Доходите до неё и налево. Там следы есть одной машины. Это моя машина. Я бегу туда, она не заводится, но я знаю, в чём дело. В конце дороги – отдельный дом, это – лесничество. Вот он на карте. И быстрее! Увидишь лейтенанта и старшину, бери с собой. Командира оставь тут. Потом подберём, если сможем. Он без сознания.

«Всё! Рота! Бегом! Марш! Надо же так вляпаться! «В голове моей опилки, не бе-да!». Через двадцать минут я вырывал проклятую сигналку, и скручивал напрямую проводку. Пошёл разогрев свечей накаливания, заурчал движок, тихо позвякивая клапанами насоса высокого давления. Я остановил его и влетел в дом. Светка спит.

– Подъём!

– Какого чёрта! Мы в отпуске, какая муха тебя укусила! Иди нафиг, я сплю!

– Война, подъём.

– Пошёл к чёрту! Кому мы на фиг нужны!

– Малыш, вставай. Хочешь добрать, иди спать «бункер», вместе со всеми собаками. «Сайгу» прихвати и вот это! – я сунул ей «ТТ» и запасную обойму.

– Ты что, серьёзно? – спросила, наконец проснувшаяся, Светлана.

– Абсолютно! Мы в сорок первом году. Больше ничего не знаю. И это не игра. –Это я говорил, уже натягивая камуфляж, влезая в «лешак», распихивая по отделениям магазины.

– Ты куда?

– К Зельве, там работает «Бранденбург». Патроны к «Сайге» не трать, здесь таких нет! Где станции?

– В рюкзаке, не распаковывали. Мне оставь!

– Нет, нужны будут, я не один. Всё, целую, побёг! Марш в «бункер» и жди меня! – ответил я, прилаживая гарнитуру к уху.

«Бункер» мы обнаружили случайно, лет пять назад. Кто-то здесь партизанил: или наши, или АК, или АЛ. «Стоп! А ведь он может быть не пустой!». На дороге показались четыре головы: двое в пилотках, двое в фуражках. Откидываю капюшон «лешака», иду им навстречу.

– Пахомов, Масленников, ко мне, остальные на месте! – солдат в пилотке и командир в фуражке побежали ко мне, остальные остановились. Масленников оказался молодым круглолицым блондином, немного перемазанным кровью из небольшой ранки на голове, чуть ниже фуражки.

– Лейтенант Масленников, командир 2-го взвода сапёрной роты 126-го полка.

– Кап-два Букреев, здесь в отпуске. Все сюда!

Подбежали Волков и Архипов. Я достал наладонник:

– Вот здесь вот, в двух кэме отсюда, есть «бункер», необходимо проверить: пуст ли он, и, если что, использовать его, как базу. – в этот момент подошла Светлана, тоже в камуфляже и в «лешаке», с «сайгой» в руках. За ней бежали собаки, тоже в камуфлированных комбинезонах.

– Ой, они же голые! – воскликнул лейтенант.

– Мы же Вам говорили!

– Внимания не обратил.

Я расставил людей, передал одну из станций Пахомову, всё-таки – разведка, и мы двинулись в сторону бункера.

Впереди на коротком Тонали, вдруг он сел.

– Внимание! Мины!

Нашёл чуть пожухлый кружок дёрна, воткнул ветку, подал сигнал Светлане остановиться и дальше не ходить. Архипов через Пахомова передал, что впереди много мин, он возвращается. Бункер оказался хорошо упакованным. Но, Тонали провёл нас по замаскированной тропе. Но, нас только трое: я, Светлана и собака, остальные остановились у кромки минного поля. Крышка бункера оказалась тоже заминированной. Я снял растяжку из довольно ржавой проволоки, аккуратно снял дерн с крышки, и немного приподнял крышку. Больше растяжек не было. Бункер оказался пустым, если не считать кучи разномастного оружия, боеприпасов и продуктов длительного хранения. Закладка. Чья – не понятно, но, оружие было советского производства. Пронесли на руках остальных собак. Разбираться: чья, оставили здесь Светлану и лейтенанта.

– Лейтенант, должен быть ещё проход! Ищи! – лейтенант-сапер кивнул в ответ.

Вчетвером вернулись к машине, опустили стекла и поехали. Перед дорогой выслали Волкова осмотреться. На дороге чисто, порядок, Волков сел на переднее сиденье, старшину с пулемётом отправили в багажник: наблюдать за воздухом сзади, остальные смотрят во все стороны по секторам. Свернули налево, к Милевичам. Дорога, в основном, идёт лесом, обзор урезан до минимума, но, у Милевичей пришлось свернуть в лес, и замаскировать машину. Дальше шли поля, передвигаться на такой машине слишком заметно. В селе немцев ещё не было, но связи с Волковыском нет, оттуда слышен бой, а в Зельве уже немцы. Председатель местного колхоза довольно злобно посматривал на нас, но, всё-таки, давал информацию. Мы повернули назад. Задержка у бункера за нас расставила все точки над «i». Ликвидировать пост «Бранденбурга» мы не успели. Через полчаса тронулись обратно. Эта дорога заминирована немцами у Мостов, поэтому они могут быть только сзади, не считая групп возможных диверсантов. Назад добрались быстро, подобрали полковника Бережного, откинули сиденье и положили его в салон. Аккуратно проехали к дому. Там занялись тем, что перетаскивали всё из дома в «бункер». Как доложил лейтенант Масленников, «закладка» была скорее всего нашей, судя по большинству оружия, отсутствию радиостанций и установленным минам. «Мерс» спрятали за скирдой сена, соорудив вначале шалаш из жердей, обнаруженных в сарае за домом. Наскоро перекусив, собрались на «большой совет». Существовало два пути: вечером выехать на машине до Заречина, там уйти налево и прорываться на Полоцк, минуя Минск, оставляя его справа. Второй – через Мосты, короче, но положение под Мостами неизвестно. Решили отходить через Заречин.

– Товарищ капитан 2 ранга, откуда Вы всё это знаете?

– Долго объяснять, лейтенант. Но, кто-то должен здесь остаться. У нас раненый, он – тяжёлый. Ни мне, ни Светлане попадать в плен никак нельзя, именно из-за того, что много знаем. Так, что выбора нет, лейтенант: ты и старшина. Доберёмся до своих, подбросим Вам радиста и связь.

Вышли засветло, иначе по тропинке не пройти. Каждый несёт по одной или две собаки. Разобрали стог. Светлана нас отругала, за то, что полковника ей сразу не показали. Достала «собачью аптечку», проколола что-то Бережному.

– Легкое не задето, будет жить.

Начало темнеть, отозвали Волкова из засады. Когда садились в машину, Светлана произнесла сакраментальное: «Ты пристегнулся?»

– Солнышко! Ни одного гаишника на миллион километров нету! Можно, я так поеду? Посадка низкая, а камни встречаются.

Светлана хохотнула. Мы тронулись. Возле дороги я остановился, ребята были готовы выскочить из машины, но я их остановил.

– Сидеть! Слушай боевой приказ! Светлана, ты пересаживаешься назад и изображаешь всю из себя раненную. Лежишь и не отсвечиваешь. Мужики: наша задача доставить эту женщину в Москву. Мы имеем полное право погибнуть, но она должна добраться до Москвы и попасть наверх. Она – доктор физико-математических наук, завкафедрой экспериментальной физики в ЛГУ. И вот эти два прибора. – я показал свой белый Macbook и серебристый Macbook Pro Светланы. – Если это будет невозможно выполнить, ни я, ни она, ни эти приборы к противнику попасть не должны. Всем всё понятно?

– Да, товарищ капитан второго ранга.

– Вопросы есть?

Вопросов не последовало. Мы прикрепили скотчем к ноутбукам противотанковую гранату. Светлана легла на уложенное сиденье, рядом с раненым, а собаки – облепили её. Окна открыты, мы выехали к повороту на основное шоссе.

– Волков! Проверь дорогу!

Он выскочил из машины, осмотрелся и подал знак: «Вперёд»! Впрыгнул на заднее сиденье, просунул Дегтярёв в окошко и замер в ожидании. Ему хуже всех: под спиной ничего нет, не на что облокотиться. У нас два дня: через два дня танки Гота и Гудериана сомкнутся у Минска. Ну, что ж, посмотрим! У меня 206 км/час максимальная скорость.

– Всем пристегнуться! – Светлана уже успела рассказать и показать ремни и замки к ним, еще когда садились в машину. Двигатель взревел, и «Мерс» начал поглощать километры. Несколько попыток поговорить я прерывал. Они к делу не относились, задавали вопросы о машине, ведь тогда таких не было. За 11 минут долетели до Заречина, там я резко тормознул, и ушёл налево, на Вензовец. Опять подхлестнул двигатель, и «Мерс» отзывчиво увеличил скорость. Здесь дорога была пустая. Два раза появлялись «посты НКВД», на которых нас пытались остановить, но я проскакивал мимо, в первый раз огня не открывали, а мимо второго прорывались со стрельбой. Но машина бежевая, не военная, поэтому имею полное право не реагировать на попытки меня остановить. В Новогрудке тормознул у военного городка:

– Где госпиталь?

– Триста метров вперёд и направо!

Подъехал к крыльцу, сдал чуть назад и посигналил, вызывая санитаров. Открыл пятую дверь. Полковника переложили на носилки и увезли. Подошли Пахомов и Волков, которым я разрешил отойти и оправиться.

– Сержант, дальше мы едем одни, здесь есть воинские части, доложите, что привезли раненого командира полка. О том, что в бункере остались наши люди – ни слова. Эти вопросы я буду решать в Москве. Благодарю за службу, зайдите в госпиталь и там узнайте, где находится ближайший штаб.

К этому времени и я, и Светлана, сняли «лешаки». Оба накинули свои вполне гражданские куртки. Я сел в машину, включил фары, так как начало темнеть, и мы продолжили путь. Так как в машине остались одни, Светлана решила поинтересоваться: куда путь держим и что будем делать по дороге. Она не забыла о термосе в дорогу, поэтому разговор начала с предложения чашечки кофе.

– И куда путь держим, домой?

– Я сказал: в Москву.

– А как ты собираешься туда попасть?

– Точно пока не знаю, есть небольшая надежда, так как атлас автомобильных дорог СССР у нас имеется, если не заезжать в крупные города, то вполне успеем. Но до Москвы может не хватить заправки. Надо где-то перехватить по дороге.

– Хорошо, доехали, а там как?

– Я, в своё время, хорошо знал генерал-лейтенанта Холодова. Он стал начальником 6-го управления ГРУ как раз за несколько месяцев до войны. Полковника получил 20 июня 1941-го. Надо попасть к нему. Больше знакомых у меня нет. Ну, еще тетя Маша, она жила в Центре, визуально я этот дом помню, но потом они переехали, а в то время жили недалеко от НКО, Народного Комиссариата Обороны.

– Меня больше бы устроил Холодов.

– Чем, ты же его не знаешь, и в ГРУ не служила.

– Есть, что передать, а он, наверняка, выведет нас на Сталина.

– Не считай это панацеей. Да и к Сталину попасть в это время было невозможно. Единственное что, Холодову можно доверять. Так, Самохваловичи, нам направо. Эх, не заплутать бы!

Я свернул, затем еще пару раз поворачивал, объезжая Минск. Выскочил на новосмоленскую дорогу у Королевского стана, переехав через железную дорогу на Москву. Эта дорога уже напоминала шоссе. Затем был Борисов, с довольно большим мостом через Березину. Там удалось заправиться, так как в сторону Минска выдвигалась небольшая колонна танков Т-34, что-то около батальона, их топливозаправщик плесканул нам солярку в бак и, в опустевшую уже, канистру. Машин в сторону Москвы практически не было, а вот в направлении границы кое-какие колонны выдвигались. Ни одной заправочной станции я так и не увидел, да и денег у нас не было. Уже потом выяснилось, что здесь в ходу талоны на бензин, так как частных автомобилей не было. И на заправках не было соляра, Дизтопливо практически не продавалось. Его можно было достать только на тракторных станциях. Самая высокая цена была у керосина, которым пользовались многие для приготовления пищи, а во время войны и для освещения. Правда, качество всех нефтепродуктов было низким, много серы. Самый ходовой бензин – А-56. В авиации – Б-70. А соляр был только казенным и практически бесплатным. Или армейским. Увы, мы ехали по новому Минскому шоссе, которое закончилось у Можайска, слева была Старосмоленская дорога, но там выстроилась очередь через КПП, и я повернул направо, пересек Киевское шоссе, но по нему не поехал повернул на Варшавское. За Подольском начались сплошные поселки, в общем, въехал я в Златоглавую с юга, где пока никто ничего не контролировал. И, по Большой Якиманке, через Болотный остров прямо на улицу Фрунзе.

## Глав