# Кир – За пределом

Александр Корван

Кирилл и его друзья ищут ответы там, куда обычный человек даже не пытается заглянуть. Осознанные сновидения становятся для них не побегом из реальности, а входом в новую – ту, где границы меняют форму, а намерение сильнее логики. Каждый шаг вглубь открывает горизонты, которых в реальном мире не существует.

Но кто первым сделал шаг: они сами… или нечто, что давно ждало их пробуждения?

События разворачиваются на фоне пандемии 2020 года – когда мир замер, а невидимые слои реальности, напротив, пришли в движение.

1 Глава


Гончаров Кирилл Геннадиевич давно завяз в рутине повседневности. К тридцати восьми годам оброс привычными привязками современного человека, который просто хочет занять удобное место в жизни. Работа в бизнес-центре его не отягощала, даже нравилась. Навыки, приобретённые на срочной службе в армии, заложили управленческую жилку и со временем дали плоды. Постепенно поднялся до должности главного менеджера отдела закупки и по праву надеялся вскоре стать начальником регионального отделения сети бизнес-центров.


Уже год Кирилл жил холостяком. Менять ничего не хотелось: последний разрыв больно ударил. Сложности с противоположным полом он привычно списывал на то, что его растил один отец: мать ушла из семьи, когда Кириллу было четыре года. Тринадцать лет назад отец умер от остановки сердца, и внезапная смерть родного человека оставила в подсознании клин, постоянно напоминавший о ценности времени.


Близких друзей у него не было, но при этом Кирилл легко называл друзьями почти всех своих знакомых. В общем, почти всегда находился кто-то, с кем можно встретиться на выходных, отключиться от работы и культурно отдохнуть.


Жизнь в соцсетях у него чудесным образом не заладилась. То отталкивал интерфейс, то аккаунты угоняли или блокировали. В какой-то момент Кирилл решил, что так даже лучше: больше поводов для живого общения. Сознательно ограничился мессенджерами.


Телевизор как явление он выкинул из жизни лет шесть назад: ютуб вполне его заменил. Мировые и местные новости, чтобы не слушать одно и то же дважды, получал от коллег на работе. Время от времени разбавлял будни компьютерными играми.


Вялая борьба с лишним весом за твёрдый пресс велась, по правде говоря, скорее на стороне врага, и в данный момент Кирилла это устраивало. Тренажёрки он не любил – наверное, потому что хотел видеть результат здесь и сейчас, терпения на долгую раскачку не хватало. Одно было понятно: при его работе просто необходимы физические нагрузки. Он повесил дома турник и заставлял себя ежедневно им пользоваться, добавляя небольшой комплекс упражнений. До жирдяя ему было далеко – и ладно.


Утро понедельника выдалось особенно удачным: на работу идти не надо, пандемия накрыла и обездвижила город. Замечательно. Значит, можно перевернуться на другой бок и потихоньку просыпаться, вместо того чтобы, подскочив, врубаться в тело рабочего дня. Класс: можно не терроризировать себя и не открывать глаза – лежать сколько захочется в режиме „уснуть–проснуться“


По телу разлилась дремота, а в голове всплыл эпизод последнего сна: плывёт на спине по реке, вода тёплая и хорошо держит, будто несёт в воздухе. В небе – две большие белые птицы, пусть будут лебеди. Вокруг лес, шелест воды и ветра, приятная телу температура. Вот ведь, как оказывается, интересно понаблюдать за своим воображением, так-то это заставляет задуматься, насколько сложно устроены мозги.


Стоит зацепиться вниманием за этот орган – по телу пробегает микросудорога от макушки до пяток, будто волна мурашек прямо внутри. Бр-р, неприятно и странно.


– Чё за хрень? – открываю глаза, одновременно поднимаясь с кровати. Мысли спросонок путаются.


Н-да, всё-таки подскочил. Видать, опыт детского лентяйства давно утратился. Ну ничего, пандемийный карантин обещает быть долгим, ещё вспомню.


Щёлкаю выключателем в туалете – свет не загорается. Похоже, электричество вырубили или местный электрик шалит.


Стук в дверь. По-любому электрик.


Открываю – за порогом никого. Показаться не могло: долбанули три раза, да ещё с громким эхом. Ну да, дети по домам сидят, а развлекаться как-то надо.


Выхожу на площадку. Хм, лампочка на потолке хоть и тускло, но светится. Надо глянуть, может, кто ниже этажом в электрощите химичит.


Иду к лестничному пролёту, запинаюсь, хватаюсь за перила. Теряю один тапок, следующим шагом – второй: завернулся и соскользнул. Босиком топаю вниз. Ещё шаг, второй – и начинает накатывать удивление, перемешанное с восторгом, от понимания, что пол под ногами должен быть ледяным, а он очень даже приятно тёплый и странно гладкий.


В следующий миг пронзает мысль: да это же сон, я сейчас ВО СНЕ! Чувство ясной осознанности добавляет эйфории от происходящего. Пространство вокруг вспыхивает невероятными красками: серый подъезд на глазах превращается в сияющий калейдоскоп, даже запах сырого бетона становится насыщенным, а обычное эхо шагов вдруг звучит почти как музыка. Чувство восхищения переворачивает всё вокруг.


Падение, резкий толчок от приземления на спину – и я открываю глаза. Лежу под одеялом на своей кровати с чётким пониманием, что проснулся.


Фига себе! Сердце с чего-то радостно колотится, в душе – чувство исполненного желания. Ощущение реальности будто вышло на новый уровень: всё слышу, всё вижу чуть по-другому, как будто проснулся чуть сильнее, чем обычно.


Таак, повторяю маршрут. Выключатель работает. В зеркале – знакомое лицо: тёмно-каштановые волосы, карие глаза на месте. Нет, это ощущение реальности, пожалуй, ни с чем не спутаешь. Но ведь и пять минут назад было так же по-настоящему, только по-другому – до тех пор, пока не понял, что это был сон.


Надо всё это обгуглить, надеюсь, не шиза меня посетила. Вообще-то как раз собирался покопаться в себе – чем не повод начать, не откладывая?!


А ведь это тонкое ощущение нереальной реальности уже было когда-то раньше, в какой-то ситуации, точно не во сне. М-м, сейчас не вспомню, где и когда.


Ладно, кофе в кружку, быстрый омлет в тарелку – и за комп. Не мудрствуя, набиваю запрос: «проснулся два раза».


В топ-10 выдачи нахожу вопрос созвучный моему: про сон, в котором просыпаешься несколько раз и каждый раз понимаешь, что ещё спишь. Ага, понятно: значит, не шиза, а даже наоборот. Пишут, что подобные выверты сознания чаще случаются у людей, тянущихся к духовным практикам. Пара ссылок внутри ответа задаёт направление – и понеслось.


Первый текст лишь вскользь касается темы, зато дальнейший серфинг по волнам инета выносит много любопытных подробностей. Осознанные сновидения. Сама формулировка зацепляет, а утренний всплеск радости подтверждает: курс выбран правильно.


Всё, что нельзя проверить на себе прямо сейчас, убираю в сторону. Вот это подходит: техника прямого входа в осознанное сновидение – очень похоже на то, что со мной утром произошло. Ок. Штудирую ещё десяток метров текста, интуитивно собирая советы и наставления.


Дальше следую указаниям бывалых «сновидцев». Нужно привести чувства и стремления в норму, сделать вид, будто ничего особенного не произошло, чтобы не растратить бонус энергии осознания, который хлещет и так и норовит стать достоянием чужих ушей. А хрен тебе – останешься при мне.


Значит, трепаться всем подряд нельзя, да и самому пересмаковывать это из раза в раз тоже нежелательно, если хочешь продолжения. А я хочу. Тут как раз пандемия в помощь – особо ни с кем не пообщаешься.


Так пролетело несколько дней, сны стали яркими и запоминающимися, информация будто сама складывалась в нечто логичное.


Появляется ощущение чего-то важного, будто встаю на самой главной развилке жизни. Все рабочие моменты, которые можно решить онлайн, решаю, что нельзя – ставлю на паузу. За две недели отдыхаю от бесконечного общения. До того, что образуется сильнейший вакуум: уже зудит, хочется поговорить. Звоню однополчанину по срочке Димону, общаемся редко, но стабильно раз в три месяца.


– Алло, Кир? Привет! Какие дела? – картинка подтормаживает, видно, что застаю друга за рулём: маска свисает на подбородок, он довольно глядит сквозь лобовое стекло своего крузака, изредка зыркая в сторону глазка камеры телефона. Дима как всегда – улыбка-парень, с виду прирождённый торговый агент, но выбрал стройку как основной вид заработка. Судя по его достатку, карманам клиентов от него достаётся при согласовании смет.


– Привет, Димон! Дела наши болезные, карантинные. Под домашним арестом чалимся, радуемся выходным, авось контора не разорится. Ничёсе ты поседел! В прошлый раз, как созванивались, не так заметно было.


Друг косится на себя в зеркало заднего вида.


– Ага, генетика в отца, – ухмыляется. – Вот думаю, может, закрасить. Но как представлю: сидеть, выбирать краску, а вокруг все эти их парикмахерские причиндалы… Как-то всё это по-бабски. Ещё понравится – подсяду, потом за уши не оттащишь, ага-ха…


– Не, не вздумай, – отмахиваюсь. – Тебе это к лицу. Прям платиновый блондин. Вообще седина с чёрным волосом у мужика реально круто смотрится, самое то.


Димон отмахивается уже всерьёз.


– Сам-то как? Закрыл свой крайний роман?


Прислушиваюсь к себе… Вроде не ёкает.


– Да, всё уже, – честно отвечаю. – Что-то не получается в долгую. Пока остановился, просто живу. Конечно, нельзя зарекаться, но будто перегорело желание жить с кем-то. Решил, что нет такой, кто сможет меня принять. Вы-то как с Аней, дружно живёте?


– Ты знаешь, в какой-то момент напряглись наши отношения, как стальные тросы башенного крана под избыточным весом, – он на секунду серьёзнеет. – Вроде ещё чуть-чуть – и лопнут. А у меня, если что-то оторвалось, то всё, на хрен, дипломатия не моё. Один раз жирный заказ сорвался из-за этого. Но сейчас всё изменилось.


– Интересно, – устраиваюсь поудобнее. – Давай, колись.


– Ну, в общем, мы тогда были на Санье…


Он замолкает на полслова, потом вспоминает:


– О, слушай, ты же не в курсе. Мы же там застряли, когда в Китае объявили первый великий карантин.


– Фигасе! И я до сих пор ничего не знаю. Друг называется. Давай, – фыркаю, – внимаю, уши развесил.


– Я тебе не раз порывался позвонить, но постоянно какая-то возня отвлекала, – оправдывается он. – Короче, самолёты отменили, автопереходы закрылись. Решили не рыпаться. Курорт же, чего суетиться? А как выяснилось, страшную морду лица я и онлайн неплохо делаю. Взял себе аватаром одного из прорабов. Он ходил по объектам и пугал моей говорящей головой в телефоне особо непонятливых.


– Гы-гы, молодец, креативненько.


– А то ж. Двадцать первый век всё-таки! – усмехается он. – Дни шли, становилось скучно. Плюс наша натянутость с Анькой. Я не привык к такому количеству свободного времени. И тут Анька предложила заняться фридайвингом – наши русские ребята обучают.


Я уже вижу, как его это до сих пор вставляет.


– Решили своих поддержать и взялись за это дело по-серьёзному, – продолжает Димон. – Оплатили расширенный курс с подводной охотой, чтобы максимально отвлечься. И польза для тела, и рядом друг с другом. Взяли мы по инструктору. Они такие молодцы, знают, как грамотно сервис навязать: у меня инструктор парень, у неё девушка, чтобы избежать всяких двусмысленных ситуаций. Но доплати.


– Ну да, бизнес есть бизнес, – хмыкаю.


– И так нас эта тема захватила! – оживляется он. – Ни о чём другом не говорили. Обсуждали снаряжение. Анька радостно подбирала дайверские фенечки – чтобы не одинаковые, но в цвет. Я, естественно, ружья. Засекали друг другу задержку дыхания, проверяли знание техники безопасности. Кое-чему научились в плане погружения. Но самое интересное началось через неделю.


Голос у него становится чуть тише, собраннее.


– Нас решили посвятить в великую тайну, – говорит он. – И всё так красиво обставили. Видно, самим ребятам надоело безделье. Жонглёр с факелами, маскарад, вкусных палочек нажгли, дымок, огонь… Даже я проникся. Анька так вообще это обожает: живой огонь, всякая духовная мистика.


– И ты даже не заржал? – не выдерживаю. – Димон, не верю! Хотя… очень рад за вас. По тону слышу, что ваши канаты расслабились.


– Тросы, – поправляет он автоматически. – И да, от сарказма я удержался. Все и так хохотали, было весело. Видно, вообще не репетировали, кроме факира Тихомира. Ему-то вообще нельзя ошибаться. Я тебе потом фотки накидаю.


Немного помолчав, он добавляет уже совсем другим, непривычно серьёзным голосом:


– Тайной оказалась техника деконцентрации внимания. Вот это мне башню и снесло. В самом хорошем смысле. Хорошенько перетряхнуло и поставило на место. Слово «внимание» теперь для меня имеет глубокий смысл. Думаю, ты легко найдёшь в инете всю информацию по этой теме.


Слушаю и офигеваю от того, как он это произносит.


– В одной мудрой книге написано, что муж и жена становятся одной плотью, – продолжает Димон уже без привычных шуточек. – Именно так мы сейчас и живём с Анькой. Одно дело объединило нас. Скомканное внимание расширилось, и мы смогли вместить друг друга, как говорится, со всеми потрохами. Стали одним. Даже немного страшновато – настолько зависеть от человека и понимать, что она в таком же положении. Как те лебеди…


Он запинается, будто сам удивляется тому, что говорит.


– Кир, я изменился на самом глубинном уровне. Это ещё одна причина, почему я не звонил. Как ни странно, я считаю тебя другом, и это серьёзно. Ты единственный, кто остался в этом ранге для меня. Самому непонятно, мы-то после армии виделись всего несколько раз, да и то так, на созвоне несколько раз в год. В общем, я переживал, что этот мой сдвиг ты не поймёшь. Вот и оттягивал.


Я в шоке. Димон заговорил о таких вещах, будто это всегда в нём было.


– Димон, по-тихой понимаю, о чём ты, – осторожно отвечаю. – Походу, я тоже вляпался во что-то духовное, но пока даже рассказать не о чем. А ты в курсе, что у тебя стиль речи поменялся? Может, изнутри не видно.


– Да, конечно в курсе, – усмехается он уже мягче. – Всё под контролем. Думаю, ты даже удивишься, насколько. Ладно, Кир, давай на днях созвонимся, расскажешь про своё духовное – во что там наступил. Раньше бы поржал, конечно, но теперь буду ждать с нетерпением. За следующим поворотом гайцы. Всё, погнал.


Отключается.


Я ещё какое-то время сижу, уставившись в потухший экран. Будто после разговора в комнате меняется давление: одновременно странно и вдохновляюще. Слова Димона про внимание крутятся в голове, притягиваются к тому что узнал об осознанных снах.


Глава 2


Проходит ещё неделя на изучение деконцентрации внимания. За это время мне удаётся один раз осознать себя во сне, но всего на секунду. Техника оказывается очень интересной, раньше я бы и не обратил внимания на подобное. Вот действительно, всё гениальное – просто.


Не нужно отращивать третий глаз, насиловать себя холотропным дыханием и так далее. Просто берёшь то, что у тебя есть от рождения, – внимание, – начинаешь очищать его от всего, что прилипло за прожитую жизнь, и потом используешь уже с пониманием. Немного радуюсь тому, что давно свободен от телевизора и новостного пресса. Отказ от зависания в ленте ютуба даётся неожиданно легко.


Постепенно складывается интересное ощущение, будто некая сила направляет человечество так, чтобы как можно сильнее сузить фокус внимания, смять его в одну мечущуюся точку по экрану смартфона, чтобы человек уткнулся в нее и совершенно потерял прямую связь со всем, что его окружает.


Ещё меня подкупило в технике деконцентрации внимания то, что в ней нет вообще никакой религиозной, идеологической или шизотерической подоплёки. Всё без мантр и культов, просто как физкультура для головы. Никакой «великой проблемы» тоже не заявлено – сначала элементарные упражнения, которые открывают новый уровень понимания, потом посложнее, и так далее, дальше, дальше…


А вот тут поползли мурашки: подкралось понимание, что этих уровней, похоже, очень и очень много, а применить их можно практически к чему угодно. Вон Димон стоял в семейном тупике, и в одно мгновение всё изменилось. Ни один психолог не смог пробить его броню, а тут… И это же легко может усилить всё, что связано со сновидениями – конкретный такой буст.


По теме осознанных сновидений полно мусорных практик, философий и желающих завладеть чужим вниманием, но попадаются и крупицы реальных практических приёмов. Всю фармацевтику сразу отбрасываю – только чистое развитие. Главное – вложить минимум времени и получить максимальный результат. Как же этот карантин вовремя подвернулся.


Исследование профильных форумов показывает одну закономерность: все самые интересные ветки давно затухли, люди просто исчезли. В одной теме, в качестве предостережения, попалась годовая статистика: около десяти тысяч абсолютно здоровых человек умирают во сне от остановки сердца, около ста тысяч взрослых нормальных людей пропадают без вести «на ровном месте» – и это только в США. Даю себе зарок максимально серьёзно отнестись к этой информации и не отсвечивать настолько, насколько это возможно.


Теперь – практика. Для начала делаю акцент на технике укрепления тела сновидения: по описанию она достаточно проста, а в теории должна дать крепкий фундамент. На первом этапе нужно всего лишь осознаться и проснуться по собственному волевому усилию раньше естественного пробуждения. Сначала – действительно просыпаться, а затем должны начать получаться стабильные «ложные просыпания»: когда снится та же комната, в которой лег спать, но уже с осознанием, что сон продолжается.


Нужно избегать эротических приключений и вообще любых навязанных, неосознанных действий, которые оттягивают внимание на себя и лишают шанса вспомнить, что спишь. В итоге тело сновидения должно окрепнуть, а на кровати проявится спящее физическое тело. Ну да ладно, это уже второй этап. В общем, начало положено, и, как говорил Карлсон, – спокойствие, только спокойствие.


Максимально ограничиваю себя от лишних новостей. За два часа до сна – компьютер и интернет в телефоне выключить. Вместо этого – практика деконцентрации внимания: расфокусировать взгляд, расширить восприятие, не цепляясь за отдельные объекты. Вчера был обычный сон, сегодня попробую осознаться – сначала на засыпании, потом под утро.


Накрываюсь одеялом. На спине сложно уснуть, но тем и лучше – не провалюсь слишком быстро. Пробую «фантомную» раскачку влево–вправо, как будто всё тело подвешено на невидимых качелях. Это успокаивает, значит, направление верное. На очередном «качке» возникает ощущение, что с меня стягивают одеяло. Нет, это меня самого тянет прямо к двери, под ногами вдруг оказывается пол, я уже в вертикальном положении.


Открываю глаза – темно. Промаргиваюсь – по‑прежнему тьма. Прижимаю ладони к глазам, снова поднимаю веки – есть изображение. Стою в своей спальне, спиной к кровати. Картинка начинает расползаться, как плохой сигнал в телевизоре. Нужно максимально закрепить результат.


Подношу руки к открытым глазам: два, три раза. Взгляд – прямо. Две точки внимания на ладонях растут по мере приближения, перекрывая всё поле зрения и сливаясь в одно пятно. Потом уменьшаются, когда отвожу руки – вот оно, первое упражнение деконцентрации прямо в осознанном сне. На четвёртом повторе меня выкидывает.


Есть, получилось! Теперь можно просто поспать до будильника, а там продолжим.


Звон будильника. По плану – вспомнить сон и бегло записать, что, где, когда, для последующего составления карты сновидений. Нормально вроде выспался, но можно и ещё – идеальное состояние. Туалет, кружка воды, выйти на балкон постоять и обратно в кровать.


Что там было? Опять река и вроде знакомая местность… Ладно, потом буду копаться в памяти, а то вообще не усну. Расслабляюсь. Ищу то самое сонное состояние, чтобы начать раскачку, зависаю на поиске – и проваливаюсь.


Я в поезде. За окном мелькают столбы на фоне густого леса. Проезжаем мост через широкую реку… Ага, снова река. Карта сновидений. Сон. Ого, сработало – есть осознание! Интересно. Всё такое настоящее, хотя есть и лёгкое чувство сна.


Так, стоп, не отклоняемся от плана. Проснуться по собственному волевому усилию. Не двигаясь с места, закрываю глаза с мягким намерением проснуться. Вот и кровать. Сесть. Открыть глаза. Скорее всего, сон ещё продолжается.


Быстрее к окну. Дотрагиваюсь до стекла, начинаю надавливать – рука скользит сквозь него, как через воду. Нео, блин, гы-гы. Эмоции в сторону, чувствую, что энергии осознания впритык. Хорошо, зрение уже работает. Осматриваю комнату: всё довольно детализировано, только мелких предметов не хватает – да и хрен с ними. Руки на месте.


Вниманием, словно щупальцем, и одновременно ладонями «сканирую» тело: плечи, грудную клетку, живот, то что ниже, бёдра, колени, голени, стопы. Подхожу к стене, облокачиваюсь, постепенно прижимая к ней всю спину. Во сне это оказывается проще – захватить вниманием то, чего не видят глаза.


Ого, сколько успел сделать. Только подумал об этом – и картинка поплыла. Удаётся взять просыпание под контроль и чуть замедлить. Просыпаюсь потихоньку, чувствую контакт с кроватью, открываю глаза.


Интересно, сейчас точно проснулся? Ага, сомнение – явный признак сна. Рука, стекло – и снова как по маслу. Отлично, второй заход. Дальше – хорошенько прохлопать ладонями всё тело. Тем и занимаюсь, а под конец, чисто по приколу, охватываю вниманием всё пространство, как в упражнении по деконцентрации для реала. И со всей дури спиной бухнусь на пол.


И подскакиваю на кровати. Ну да, это не спутаешь – вот она, настоящая домашняя реальность. Между лопаток новое ощущение, будто позвоночник гудит. С чувством космонавта, выполнившего миссию и успешно вернувшегося на Землю, вылезаю из кровати.


В руках появляется тяжесть, приятная такая, причём получается её регулировать намерением: вот она есть, вот – нет. Кажется, даже температура в ладонях меняется, становятся прям горячими. Типа способность какая-то включилась. Ну, как минимум, на морозе без перчаток теперь можно ходить, наверное. Проверить бы.


Так, где тут гантели? Не, легче не стали – ну и ладно. Можно поставить себе честную пятёрку: прошло всего чуть больше месяца, а уже получилось то, что раньше читал как фантастику. В сонник пойдёт: поезд на север, мост, река. Точно дело дня – вспомнить всё, что связано с рекой. Где-то там собака зарыта, нужно найти где и когда.


А пока – срочно всё выкинуть из головы, пригасить эмоции, а то уже совсем расплескались. Включаю комп, включаю интернет в телефоне. Затренькали сообщения в мессенджерах, всплывают пропущенные звонки в вотсапе, два из них – с работы. Надо перезвонить.


– Саша, привет! Чего звонил, по работе, нет?

– Здарово, Кирилл! Да нет, просто поболтать. Чем занимаешься? Может, чего интересного присоветуешь – фильм или ещё чего, скучно.


Жуть, как хочется всё ему выложить. Не-е, стоп, тормози, ещё не время. Ну хотя бы просто, как тему для разговора, а? Фу, нельзя. Сидеть. Лежать.


– Да всё больше сплю, – отвечаю вслух. – Вот тоже, сейчас буду искать, куда себя применить. Попробуй шахматы поиграть, ты так быстро в уме считаешь, по-любому есть талант. А если меня потянет в доту, кину тебе приглос, но это маловероятно.


– Шахматы… да, почему бы и нет, играть-то умею, – оживляется Саша. – Может, уровень поднять получится. Спасибо за совет. И да, сыгрануть можно, конечно, вместе веселее. Там, кстати, если по работе будут новости – стукани.


– Не за что. Ты тоже держи на пульсе, группу нашу рабочую в вотсапе мониторь.


– Ладно, давай, Кирилл. Хорошего дня, не болей.


– Взаимно.


Эт чего вообще было?! Чувство собственной важности совсем обнаглело и заговорило? Или, скорее, раньше я его воспринимал как часть себя, пока умные люди в книжках не разъяснили. И ведь чуть не слил всё как есть. Вот же животное, прям раздвоение личности. Нужно научиться полностью игнорить эти позывы, чтобы не сорваться. Ладно, остался при своих – это главное.


Река. Река… Точно знаю, не Ока. Память не хочет открываться. Амур – тоже река, и мы с Димоном там служили. Чую, что попал в точку. Чем сильнее стараюсь, тем сложнее вспоминать, да и много чего там происходило. Но направление есть – уже хорошо. Значит, выберем звонок другу, может, подскажет.


Упс, не успел. Входящий видеовызов в вотсапе. Димон, кто бы сомневался.


– Алло, привет, – улыбаюсь. – Не поверишь, только потянулся к телефону, хотел тебя набрать.


– Ага, дождёшься ещё от тебя, – фыркает. – Чё такой серьёзный?


– Да верю, верю, – отмахивается. – Но раз уж я тебя набрал, будешь первым слушать. У меня тут одна бабушка всплыла. Помнишь наш дембельский аккорд?


– Слушай, точно! – меня прямо прошибает. – Даже не помню, сколько тогда без сна проработали, видимо, поэтому многое вылетело из головы. Сильное наводнение было на Амуре, много народу сняли с крыш. А что за бабка? Не помню…


– Конечно не помнишь, это ж я за ней нырнул, когда она с лестницы навернулась, – криво усмехается он. – На третий день это было, я сам забыл тот эпизод. А вчера мы с Анькой пошли в бассейн. Фридайвинг-то мы теперь уже не оставим.


Я улыбаюсь: ну да, понятно, зацепило.


– Решили обновить личные рекорды, – продолжает он, – заодно деконцентрацию внимания на практике испытать в очередной раз – на задержке дыхания. Интересный такой эффект: когда галюны накатывают от азотного опьянения, держишь вниманием часть сознания, и эта часть трезво всё оценивает. Точно знаешь, где верх, где низ и сколько осталось до отключки. Остальное в мозгах слетает с катушек и начинает жестко глючить, видишь всякую хрень, но осознание сидит в трезвой части.


– Стремновато звучит, – бурчу, хотя любопытно.


– Вот, – кивает. – Мне вчера в таком состоянии явилась тонущая бабка. Самое странное – она обратилась именно к той трезвой части меня. Не знаю как, но я это почувствовал и уверен на все сто. И сказала: «Помоги другу поднять землю». Между прочим, тебя имела в виду. Теперь твоя очередь.


Он ржёт. Вылитый доктор Ливси из мультфильма «Остров сокровищ», только нос не такой горбатый.


– Думаешь, я не поверю? А хрен тебе! – отвечаю. – Мало того, ты сейчас решил мою шараду на оставшийся день. Вот прям сейчас понимаю, что мне позарез нужно было вспомнить момент, когда напоследок заглянул к ней в палату. Помню, что боялся присесть – вырубило бы мгновенно, сил оставалось только чтоб ноги переставлять. Ты меня сейчас не прерывай, флешбек оборвёшь, это важно.


Он только кивает, в улыбку примешивается любопытство.


– Открываю дверь, захожу, – проговариваю я вслух, будто сам себе. – Будто в кисель погружаюсь. Она протягивает мне веретено и говорит: «В этом энергия, возьми ровно столько». Беру веретено, а она, не отпуская, добавляет: «Верь Творцу». Выхожу, веретено кладу в карман. Так оно, походу, в моей дембельской коробке! Ща, обожди.


Отставляю телефон, полез в диван. Вроде туда всё сложил. Коробка в углу: хлам, хлам, ещё хлам… вот эта деревяшка.


– Нашёл, – возвращаюсь в кадр, показываю. – Прикинь, глюк, ничего не помню. Ну, то есть не помнил до сейчас. И чего теперь?


– Ну, теперь я беру Аньку, билеты на самолёт – и мы летим к тебе в Калугу. Завтра жди, – снова ржёт.


– А вот теперь очень бы хотел поверить, что ты не шутишь.


– Честное бригадирское, – становится серьёзнее. – Собирался к тебе. Не могу больше сопротивляться желанию увидеть друга вживую. Ну и стройку вчера насильно остановили, чуть не штрафанули. Да и бизнес я реструктурировал, теперь буду пользоваться открывшимися возможностями удалённого управления. Когда ещё представится такая возможность? Надо же помочь тебе «землю поднять»!


Никак не могу поверить, что друг уже завтра может быть у меня.


– Так ведь карантин…


– Деньги есть, штраф заплатим и прорвёмся. Или наоборот: сначала прорвёмся, а потом заплатим.


– Ну тада велкам! – улыбаюсь. – А остальное при встрече расскажу.


– Хорошо, на связи. Нужно будет раздать ЦУ сотрудникам и дать любимой команду на сбор. Вот Анюта уже второй день радуется. До завтра!


– Хорошей дороги!


Здорово. Вместе карантин тянуть веселее. Вот оно, веретено, очень даже материальное. С виду просто деревяшка. Мыслей пока ноль. Одна голова хорошо, а завтра будет три – тогда и подумаем.


Нужен очередной план действий на ночь. Так, что там попроще, да посочнее? Нужно максимально взять от того пинка, который получают начинающие сновидцы в начале пути, и не растерять, а приумножить. Техники притягивания к источникам света и засыпания во сне выглядят довольно привлекательно и обе направлены на увеличение так называемой светимости, плюс должны укреплять тело сновидения.


Хорошо, возьму обе и замиксую. Значит, нужно будет осознаться, затем заснуть во сне и повторить цикл. Думаю, трёх вложенных снов будет достаточно, и уже на третьем уровне собирать свет. Это звучит безумно, но в теории – рабочая схема. Параллельно во сне продолжу практиковать деконцентрацию внимания: держать в поле восприятия все спящие «тела» разом.


Когда насобираю достаточно много "Света", скину всё по цепочке вниз, прямо в своё тело, что на кровати, и посмотрю, чего получится. Вот ведь: неделю назад подобное даже на бред не потянуло бы!


Так, ещё немного интернета. Самое перспективное и пока совершенно непонятное отправляю в заметки. Перемещение предметов из реала в сон и обратно – звучит как чистая фантастика, но пусть повисит в дальнем углу. Открытие порталов между снами, из сна в реал, внутри одного сна и в реальности – из точки в точку. Ого, телепортация, что ли? Это уже совсем фентези, вообще за горизонтом понимания.


А вот это уже интереснее. Тоже звучит фантастично, но подобные проявления бывают у людей, а потом они говорят, что были как во сне. По материалам с форумов выходит, что тело сновидения можно активировать поверх физического. Даже секундная синхронизация даёт ощутимые плюшки: например, голыми руками поднять двухтонный авто, при этом не порвав мышцы и даже не поцарапавшись.


Сделаться проницаемым для физических предметов и принять на грудь горсть осколков разоравшегося снаряда… Как-то в детстве видел по телеку паренька лет четырнадцати: он голыми руками рвал отрывной годовой календарь, все 365 страниц. Уж очень запал мне этот эпизод, и вот теперь начинаю понимать, что не в мышцах там дело было. Детские мечты об активации суперсилы, походу, начинают обретать очертания реальности.


А продукты-то заканчиваются. Надо прорываться в магазин, как-то неудобно будет перед гостями с пустым холодильником. Не забыть медицинскую маску – она же теперь пропуск. Вот времена, вот нравы.


Выхожу на улицу – вокруг всё оказывается таким красивым и по-настоящему настоящим, живым. Что-то с моим восприятием происходит. Будто раньше через стекло на всё смотрел, а теперь его убрали. Люди стали такими реальными, объёмными, а вокруг как будто всё заново раскрасили и обновили. Это нравится, даже улыбаться хочется.


Перед магазином очередь. Ну да, по три человека за раз запускают. Со стороны, наверное, как дурачок: стою, лыбу давлю, на людей смотрю. Вот интересно, как бы мир изменился, если бы все увидели естественную красоту всего вокруг. Особенно сами люди – каждый ведь уникален.


Толчок в плечо возвращает в обычное состояние.


– Кирилл, не тормози, заходи уже.


– Да, дядь Миш, спасибо.


За прилавком сегодня светленькая Надя. Набираю всего понемногу. От пива откажусь: всё же за чистоту сознания боремся. Димон-то давно уже спортсмен. Ну и шоколадку сверху – для Нади. Не умею заигрывать с продавщицами, поэтому иногда просто отдариваюсь плиткой хорошего шоколада. Хозяйка прилавка улыбается в ответ на подношение.


Надо ловить момент, спешить некуда, а воздухом тоже дышать нужно. Солнце скоро коснётся горизонта, старается подсветить стволы редких деревьев. Весна уже совсем близко: почки на ветках округлились и ещё чуть-чуть лопнут. Зажмуриваюсь и включаю деконцентрацию внимания на все 360 градусов. Эх, вот она широта души.


Чувствую, что сзади приближается что-то круглое, траектория почти прямолинейная, с небольшим углом. Передаю управление рефлексам и смещаюсь вправо. Возле уха пролетает розовый мяч и детский крик вслед:


– Извините, я нечаянно!


Ага. А от пули так же получится увернуться? Пожалуй, надо будет подключить какие-то активные тренировки. Прям руки зачесались испытать этот потенциал.


Достаю телефон, отправляю голосовое другу:


– Димон, если будет возможность, купи, пожалуйста, что-нибудь похожее на тренировочный меч или игрушечный. Нужно кое-что протестировать.


Ответ прилетает текстом:


– Хорошо, что-нибудь придумаю.


Вот и дверь. Подъезд нараспашку, встречает темнотой – чем не портал? Хорошенько фиксирую картинку, во сне пригодится. Ставлю сумки на скамейку, ещё немного покатаю «шары внимания» из упражнения по деконцентрации – и домой.


Раскидываю продукты по местам и чувствую, как волной накрывает информационная ломка. Прямо хочется впихнуть в себя любую хрень из ютуба. Ну хоть минутку – пробежаться по подпискам, честно, только самое полезное.


Стряхиваю это наваждение принудительным отключением внутреннего диалога:


«А будешь себя так вести – вообще больше не включу».


Вот же жучара внутри. Вроде отпустило.


Сегодняшний день живу по принципу намерения осознать себя во сне: каждое действие стараюсь делать с этим фоном. Всё, что удалось узнать о намерении, говорит, что это самое непостижимое, что есть у человека в распоряжении. Кто-то считает, что это вообще само дыхание жизни, связывающее воедино все слои человека, и внимание отчасти вытекает из намерения. Непоняток много, поэтому просто буду использовать: работает – и хорошо.


Чтобы желудок ночью не отвлекал, перестаю есть за три часа до сна. Да и вообще, нужно поумерить аппетит и вернуться в ЗОЖ. Опыт есть, только в прошлый раз продержался недолго.


Ну всё, на боковую. Свет выключаю, подушку под спину – полусидя. Делаю деконцентрацию с четырьмя сферами внимания, что автоматом выключает говорильню в мозгах. Через пару минут где-то в центре головы начинает нарастать вибрация – очень быстро и до жути неприятно. От неожиданности отстраняюсь от ощущения и гашу его.


Вот же блин, лошара! Надо было потерпеть секунд пять максимум. Судя по той инфе, что пишут об этом явлении, первый раз сознательно вызвать его не получится, пока не прочувствуешь, что будет дальше. Фишка-то сталкерская, а от этого вдвойне обидно: я-то себя сновидящим ощущаю, а тут такое.


Ладно, садись два, лучше надо было готовиться. Вроде даже повеселело, все негативные эмоции – в топку. Перемещаюсь в горизонтальное положение. Мысль из дремы мелькает:


«Эх, бабка, во что же ты нас втягиваешь?»


Напоследок – загасить желание осознать себя во сне. Если сделать это из намерения осознаться, то с большой долей вероятности будет ОС. Такой вот парадокс.


Сладко закрываю глаза. Через какое-то время само ощущение закрывающихся век вдруг вспыхивает в сознании. Ещё раз. И ещё. Пока не обнаруживаю, что лежу на полу. Встаю, смотрю на кровать: вижу тело, накрытое одеялом. И мне как-то пофиг, будто на мешок с картошкой смотрю, а ведь вроде должно быть жутко.


Ага, план. Ложусь прямо тут, на полу, и засыпаю.


Новая локация: тёмные сумерки, незнакомый город. Прямо на улице сворачиваюсь калачиком и снова засыпаю.


Следующий уровень. Тёплый день, лёгкий ветерок, солнце за облаками. Сижу на полянке. Ощущения непривычно натуральны: травинки явственно живые, влажные. Походу, гиперреализм включился. Ложусь на спину и закрываю глаза, понимаю, что почти не прилагаю усилий, чтобы держать осознание.


Снова смена декораций. Стою у дороги, пригород, место незнакомое. Тихая, безветренная ночь, пахнет дорожной пылью. Хм, запахи – никогда раньше не обращал внимание на запахи во сне.


Итак, начну сбор света. Метрах в трёхстах горит фонарь, он станет моим первым светлячком. Или я – его первой мошкой, тут уж с какой стороны посмотреть. Нужно, чтобы именно он меня притянул, а не я к нему стремился.


Пытаюсь поймать ощущение магнита между собой и светом фонаря. Начинает тащить с нарастающей скоростью, аж дух захватывает. Много летал во сне, но с такой скоростью – впервые.


Следующая «жертва» – такой же фонарь, чуть дальше. Запускаю магнит, стремительный полёт. Зависаю возле яркого фонаря. Вроде что-то прибавляется, только непонятно что: то ли сила, то ли внутренний объём становится плотнее.


Город приближается. Удаётся выделить отдельный огонёк – пусть он меня и притянет, посмотрим, что там. Снова на сверхзвуковой несусь сквозь пространство, оказываюсь возле проходной какой-то базы. Подвисаю возле прожектора, освещающего дорогу и шлагбаум.


Это мы хорошо залетели: на территории много освещения, несколько прожекторов. Возле каждого бокса яркий фонарь, их несколько рядов, примерно по пятнадцать в ряд. Соберу тут всё, а дальше – по ощущениям.


Начинаю хаотично перемещаться от одного фонаря к другому. Кажется, облетел уже всё. Прислушиваюсь к себе: прилагать усилий для осознания не требуется.


Ощущение силы очень смахивает на детское ощущение свободы, когда прозвенел звонок последнего урока: сладкое такое, полновесное. Но удерживать этот свет приходится волевым усилием. Есть понимание, что если дать слабину, всё разлетится и обратно впитается, ещё и у меня отхватит кусок.


Дальше тоже по плану. Распределяю внимание на свои «слои»: текущее тело, спящее на поляне; в городе, на улице; в комнате, на полу; и физическое – в кровати. Сконцентрировался, зафиксировал внимание на всех точках разом. И – была не была, сброс!


Ощущение такое, будто кинул гирю, привязанную верёвкой к ноге, и она рванула меня за собой через все уровни. Провал на поляну – открываю глаза и тут же скольжу в город, успеваю только ощутить брусчатку под руками, как падаю на пол спальни, откуда меня затягивает, как пылесос, в физическое тело. С большим трудом гашу эмоции, давая взятки внутреннему жучаре в виде обещания всё рассказать Димону и Аньке. Вроде успокоился.


Смотрю на часы: ещё и получаса не прошло, а ощущение, будто два часа проспал. Ладно, «плюшки» будем потом разбирать, если они вообще есть. Всё, спать и видеть сны теперь уже до утреннего будильника. Снился лес и начало бескрайней пустыни на его краю.


Будильник в шесть утра неприятно запиликал, вставать вообще не хочется. Дисциплина и жадность до накопленной энергии осознания всё-таки вытягивают из кровати. Встаю, записываю все локации в карту сновидений. Освежиться, выпить воды, глянуть, что на улице творится, – и обратно на боковую. Эх, хорошо: ещё целых два часа качественного сна впереди.


Закрываю глаза, распределяю внимание так, чтобы это не требовало усилий, и начинаю раскачивания. В один момент меня закручивает и бросает под потолок. А плана-то нет, всё уже сделал на вечернем засыпании. Значит, принимаю челлендж: составление плана во сне.


Какая-то комната у меня, нестабильная и неяркая. Сейчас исправим. Приземляюсь на пол и засыпаю.


Дворик загородного домика в стиле европейских сказок: беленький с розовым, весь в рюшечках. Клумбочки переполнены цветами всех мастей, даже вон лотос торчит. А вообще красиво. Во все стороны от дома раскинулись луга с невысокой травой и полевыми цветами.


Внутри дома всё просто. Стол придвинут вплотную к окну, вокруг три стула. На стене – трёхэтажная полка со шкатулками, мини-вазами, фигурками зверей и крупных жуков; хромированные спины жуков разбрасывают по потолку солнечные блики. На окне – белые занавески, украшенные вышитыми цветами, кроликами и котятами. В общем, сплошное ми-ми-ми.


Сажусь за стол. Стул деревянный, но удобный. Буду думу думать: инфы много, нужно её структурировать и отфильтровать. А ещё должен быть способ добывать её прямо тут. Значит, нужен источник и советник в одном лице. Намерение выражено. Ждём…


Нарастает тонкий свист, переходит в тончайший ультразвук – и вдруг будто рвётся струна. Через пару секунд в дом без стука заходит мужик, весь такой усатый, бородатый, в старинной тройке, как из фильма про дореволюционное время.


– Ты кто?


– Здравствуй, Кирилл, я Жуковский.


Ну пусть будет так. Спрайт (любой персонаж во сне) тоже может быть источником инфы. Только придерживать его надо в узде, чтоб не уволок в свой сценарий. Буду использовать его как умную колонку.


– Поможешь мне план составить на текущую сновидческую сессию?


– Конечно, помогу, – важно говорит он. – Я в своё время для Российской Империи гимн написал и состою советником при Государе, – многозначительно поднимает палец. – Тайным.


– Да, круто, но лишнюю информацию оставь при себе, – отмахиваюсь. – Смысл такой: я буду строить план, а ты вноси предложения в виде развёрнутой информации. Направленность – осознанные сновидения и сталкинг.


– Буду рад тебе помочь, Кирюша.


– Для начала нужно как-то закрепить память, чтобы, проснувшись, не растерять всю полученную инфу. Какие будут предложения?


– Так это тебе надо обоняние развить тут, – не задумываясь отвечает он, – тогда и память там будет лучше работать.


– Молодец, Жуковский, – киваю. – Что-то подобное промелькивало на одном из форумов. Значит, будем нюхать.


Выхожу из дома, срываю охапку цветов, возвращаюсь, раскладываю их на белой скатерти стола.


– Важны не сами запахи, а различия между ними, – комментирует он.


– Спасибо, учту.


Вынюхиваю цветочки. Повторяющихся нет, все запахи разные. Пытаюсь различить оттенки, вроде даже начинаю понимать зависимость от цвета. Жуковский с видом школьного учителя наблюдает за мной.


– А теперь разложи их по схожести второго оттенка запаха, ну того, что идёт за основным, – инструктирует он.


– Ага, понимаю тебя.


У меня получается три кучки. И кажется, в воздухе появляются запахи домашнего уюта, и от Жуковского пахнет, но не цветами – мужик всё-таки, одеколоном каким-то. Поднимаю большой палец.


– Ну, будем считать, что сделано.


– При случае повтори пару раз для закрепления, – кивает он. – Проснёшься – вспомни всё по порядку, что тут делал. Возьмёшь любую книгу, прочтёшь с намерением связать полученный опыт распознавания запахов с умением запоминать. Закроешь книгу – начнёшь вспоминать прочитанное с тем же намерением, но уже для вспоминания.


– Немного запутано, но я почти понял тебя. Жуковский, ты оправдываешь ожидания. Даже понимаешь, где находимся.


– Это просто, – улыбается он. – Я ведь часть твоего подсознательного, соответственно имею связь с общим бессознательным, а там много полезного.


– Отлично! Информация – наше всё. Я запретил тебе выдавать лишнюю информацию, чтобы ты не сорвал меня в обычный сон, но это сильно ограничит тебя. Нужно разобраться с твоим функционалом и сделать так, чтобы ты не уводил меня от осознанности.


– Я не просто спрайт, – серьёзнеет Жуковский. – Ты неосознанно создал и выделил мне мыслительный поток. Ты пока не умеешь делать это целенаправленно, но вижу, что легко удержишь ещё два таких потока. Поскольку я являюсь автономным по отношению к твоей точке восприятия, тебе не требуется много сил для моего поддержания. Правда, от этого сильно страдает скорость обмена информацией между нами, ты поймёшь это, когда запустишь ещё один полноценный поток. Я не буду уводить тебя в обычный сон, если ты не будешь ожидать от меня этого. Проще говоря, нам надо подружиться.


Подхихикиваю.


– Потоки, говоришь… Оказывается, я четырёхъядерный! Я тебя сейчас слушал: если бы ты так и продолжал, легко мог увести меня любым бредом, а ты этого не сделал. Так что да, давай дружить!


– Заметь, – кивает он, – ты пошутил и тут же восстановил полную осознанность. Вспомни книгу КК, что ты прочёл: там герои часто и надолго смеялись, причём иногда по-серьёзному так ржали.


– Ага, есть такое, тоже это отметил: ржут и ржут, – усмехаюсь. – Ну ок, тогда подключай юмор, но только к месту и когда это нужно. И отменяю свой запрет на выдачу лишней информации – юмора без неё не получится.


Жуковский вытягивается в стойке «смирно».


– Будет сделано!


– Во, молодец! Теперь, раз уж моя память стремительно улучшается, хотя пока этого не чувствую, надо научиться чему-то полезному. Например, совершенно не понимаю, сколько смогу тут находиться. Мне нужно что-то вроде бара маны из рпг-игрушек. Ведь это же мой сон, могу делать что хочу.


– Подскажи, как это реализовать.


– Попробуй так, – Жуковский чуть склоняет голову. – Иногда, читая книгу, ты оставлял ногтем метку на месте, докуда дочитал. Вот сейчас, не закрывая глаз, представь в удобной точке поля зрения, что продавливаешь ногтем, как по бумаге, линию слева направо. Вначале сильно надави и вспомни то ощущение, когда осознанность заканчивается. Потом начинай продавливать линию, постепенно ослабляя и нажим, и ощущение нехватки осознанности. В конце переживи момент начального осознания и стопроцентной наполненности. Пусть линия градиентом меняет цвет от красного слева до синего справа. Ну, или сам выбери цвета.


– Ок, уразумел. Пробую.


Провожу воображаемым ногтем – в тот же миг на стене напротив меня лопается и сыплется штукатурка, в стене появляется прорезь.


– Упс, извиняйте, – бормочу.


Жуковский смотрит, как на нерадивого ребёнка.


– Вспомни упражнение деконцентрации, – терпеливо говорит он, – где нужно всё поле зрения ощутить как некий физически существующий экран восприятия. Просто сделай это и повтори.


Передразниваю его:


– Будет сделано!


Линия появляется, но серая. Проходит минута – бар начинает окрашиваться и почти на сто процентов заполняется цветом. Сразу будто камень с плеч свалился. А ведь даже не замечал, насколько давит постоянное «а вдруг уже всё?».


– Ого, слушай, да мы тут надолго можем задержаться, – выдыхаю. – Всё получилось. Наконец-то можно не париться по поводу неожиданного завершения сессии.


Делаю вдох, чувствую внутреннюю «полноту» вниманием, как наполненный резервуар.


– Теперь дальше. Читал на форумах, что шар восприятия, в котором разворачивается сновидение, можно стабилизировать и потом по желанию входить в него. Подскажи, как это сделать. Хочу оставить этот пузырик в память о начале всего этого.


– Ну тогда слушай, – усаживается он удобнее. – Этот шар радиусом примерно два километра. Нужно накачать его стенки тем светом, что ты собрал. Половины хватит на год. Но если ты будешь посещать его хотя бы раз в неделю, тогда, скорее всего, он станет квазистабильным даже без дополнительных вливаний. Не советую плодить подобные пузыри: как ты понимаешь, за его стенками не пустота. По твоему шару можно выйти на тебя в физическом мире. Например, узнать твой адрес, – Жуковский делает большие глаза. – Да, Кирюша, нас пасут.


– Как? Уже!?


– Это была шутка юмора, – ухмыляется он, – но в каждой шутке…


Смеюсь.


– Да, понял тебя. Значит, максимально обустроим этот, для начала. Буду сюда частенько наведываться, устроим тут полигон.


Захватываю вниманием весь пузырь восприятия и тянусь к своему запасённому свету. Как бы собираю его в лёгкие и выдыхаю в пузырь. Ничего внешне не происходит, но точно знаю – дело сделано.


– Готово, – говорю. – Может, ещё чего присоветуешь? В каком направлении вообще двигаться, чтобы быстрее освоиться со всем этим?


Окидываю взглядом пространство вокруг.


– Это не по моей части, – пожимает плечами Жуковский. – Я не стратег, ты у нас главный. Выбирать направление, анализировать всё это – не ко мне. Могу дать конкретную информацию, которая имеется либо у тебя в голове, либо в общем бессознательном. И то не всё мне доступно. О чём ты понятия не имеешь, я не смогу достать. Например, не могу помочь тебе создать гиперпространственный двигатель, потому что ты не физик, не математик, не инженер.


Он говорит мягко, но по-деловому.


– Забытые, реликтовые знания можно восстанавливать, – продолжает он, – но нужно знать название, наполненное смыслом, или иметь чёткое понимание вопроса. В общем, если хочешь о чём-то узнать – грызи матчасть. Всё, что имело в прошлом воплощение через труды, пробы и ошибки, получило сильную эмоциональную окраску, записано и становится доступно по запросу с соответствующей окраской. Или вибрациями, кому как нравится называть. Начнёшь изобретать велосипед – обращайся, ускорим процесс. Но ключевое слово тут – «начнёшь». Ты должен пережить или прочувствовать то, что хранится в общей базе данных, – за этот хвост я и вытяну инфу. А всякие профессиональные знания – это пожалуйста, могу нашпиговать тебя по самое «не хочу».


– Эх, значит, халявы не будет, – вздыхаю. – Ну и ладно, а то я уже губу раскатал.


– А чертёж губозакаточной машинки у меня как раз есть! – радостно кивает бородатый весельчак и довольно улыбается.


– То ж мне Петросян… – фыркаю.


Отмечаю про себя: времени вагон, светом заряжен примерно на семьдесят пять процентов. Вообще, наверное, буду возвращаться, чего-то не по себе, наверное, с непривычки.


– О-о, слушай, – вспоминаю. – Мне бы по-быстрому научиться бою на мечах, что-нибудь из японских техник, с катаной, например.


– Это можно, – оживляется Жуковский. – Вариантов, как набить морду ближнему своему в информационном поле, навалом. Но только тебе всё равно придётся оттачивать технику. Мышечную память я тебе вложить не смогу, плюс каждая техника обладает своим эгрегором. Понимание, как правильно махать, ты получишь. Потом помашешь перед зеркалом палкой часов пять тысяч – и, глядишь, настоящую катану в руки не страшно будет взять. А соединение с эгрегором стиля сделает тебя мастером.


– Ну не расстраивай меня! – морщусь. – По-любому есть какой-нибудь лайфхак с этой мышечной памятью. Я прям чувствую. А значит, ты должен что-то знать.


– Есть, конечно, – хитро прищуривается он. – Ты же слышал про людей, которые вдруг начинали рисовать, будто профессиональные художники, а кисть до этого ни разу не держали?


Жуковский видит мой азарт, смотрит прямо в глаза и с таким же азартом выдаёт:


– Только для этого нужно умереть.


И лыбу давит, гад.


– Смотри, доиграешься – отключу тебе юмор, – грожу пальцем.


Становится почему-то очень смешно, и мы ржём вместе.


– Короче, Склифосовский, понятно, – выдыхаю, – нужно пережить клиническую смерть. Но это не вариант. Нужно нечто похожее, но без членовредительства.


– Вот как ухватишь за хвост это «нечто» – приходи, – мягко говорит он. – А пока давай я тебе преподам технику из нидзюцу. По глазам вижу, воображаешь себя ниндзей.


– Ну конечно, собственное подсознание не проведёшь, – ухмыляюсь. – Чё делать-то, сенсей?


– Сейчас, погоди, дедушке нужно переодеться, – важно объявляет он.


Заходит за ширму. Через секунду выходит уже в тренировочном кимоно: тёмно-серые шёлковые штаны, чёрная рубаха-распашонка, плотно перехлёстнутая и заправленная в штаны, крепко перетянутые поясом. Сверху – полу-халат в тон штанам. И, кстати, Жуковскому это очень даже идёт, почти попал в цвет своей бороды. Так-то вылитый сенсей, только глаза не раскосые.


Ага, ещё штрих: подвязывает волосы в хвост. Теперь просто идеальный образ великорусского сенсея. В руках у него две катаны. Одну он бросает мне.


И сразу атакует – в прыжке, через весь стол: резкий замах, ножны со щелчком слетают, лезвие рвётся ко мне. Моя катана уже на подлёте. Хватаюсь обеими руками за эфес, ухожу с линии удара. Встречаю клинок скользящим блоком. Щёлк – мои ножны срывает удар.


Контратака снизу вверх – режу пространство, чувствую упругую тяжесть металла в руках. Сенсей предвидит удар, уходит. Я не останавливаюсь. Серия быстрых выпадов летит один за другим, воздух вибрирует от встречающихся клинков. Он отступает, ставит блоки, двигается вбок, пытается вырваться из темпа. Не даю. Рублю сверху вниз, тут же – слева направо.


Жуковский меняет тактику. Выскальзывает почти за спину, и на миг я слышу только его тихое дыхание и лёгкий шелест складок кимоно где-то позади.


Удар! В сторону – и он снова рядом. Чувствую, как сталь входит в плечо. Боли нет – продолжаю атаковать. Бой длится минут пятнадцать, не меньше. Нереально долго для обычных условий. Жуковский транслирует удары – я повторяю. В тот же миг они становятся моими. Начинаю замечать повторы, становится скучно.


Поднимаю меч.


– Ладно, хватит, вроде усвоил, спасибо. Тебе, кстати, в кимоно лучше, прям к лицу.


– Если нравится, пока оставлю так.


– Ага, колоритненько смотришься. Думаю, у тебя есть какие-то идеи насчёт перестройки дома. Валяй, доверю, как себе!


– Спасибо, мне эти рюши глаза режут.


– По поводу совместных сновидений, инструкция с форума подойдёт?


– Да, только давай я тебе курс по НЛП прошью, с зарисовками на тему совместных осознанных снов – как при помощи НЛП друзей в свой сон позвать. Ну и вообще по жизни пригодится. Только поосторожнее с волей других людей: насилие недопустимо. Пока не могу тебе сказать, почему, тут сильное противоречие, а я всё‑таки должен защищать твой разум. Просто избегай прямого вмешательства в чужую волю. Это не просто моральные принципы, а выбор пути. Помнишь Дарта Вейдера? Можешь пойти за ним, если не послушаешься. Ну, ты и сам это чувствуешь, я только озвучил.


– Принято, – киваю. Внутри чуть холодеет: звучит уже не как игра.


– Начнём внедрение НЛП. Я буду говорить, а ты как бы станешь терять осознанность. Не сопротивляйся, информации довольно много, а в таком состоянии время для тебя пройдёт незаметно. Ты же просыпаться собирался, я и переведу под конец лекции в обычный сон. Тебе нужно немного отдохнуть, а то встанешь разбитым. Друзья же сегодня приезжают, не забыл? Если что, тащи их сюда, это будет проверкой усвоения знаний. Знакомиться будем.


– Ага. Давай, запускай свою шарманку. Спасибо за советы и наставления, до встречи.


Жуковский надевает очки, превращаясь в зануду‑лектора. На втором предложении меня вырубает.


Глава 3


Просыпаюсь, сладко потягиваюсь. Вспоминаю обычный сон, в который меня отправил Жуковский после лекции по НЛП, тянусь за сонником, чтобы всё зафиксировать на бумаге. День задался! Эх, пусть теперь эта фраза станет лозунгом. Ощущение, что отсутствовал сутки как минимум – время во сне опять живёт по своим правилам.


Умываюсь, бреюсь. Осматриваю подбородок: щетина уже довольно удлинилась, оставлю – только всё подравнять и окультурить. Вот и подарочный триммер находит применение.


Поднимаю взгляд и вдруг замечаю на зеркале полосу. Нет, не на зеркале. Присматриваюсь. Ёшкин кот, да это же бар светимости. Холодок пробегает по спине: штука из сна переехала в реальность. Убираю с него внимание – растворяется. Там, кстати, осталось шестьдесят процентов. Ещё раз перепроверяю – снова появляется, висит перед глазами ровной шкалой. Ну и ладушки, разбираться будем потом, сейчас главное – не потерять голову от новых фокусов.


Дальше – турник и отжимания. С веника щётку долой. Нарекаю тебя катаной. Беру воображаемый меч, и комплекс ударов с постановкой корпуса всплывает почти сам собой, но приходится корректировать каждое движение. До той лёгкости и плавности, что были во сне, далеко, как до луны – тысяч пять часов, примерно. Ладно, вода камень точит.


После тренировки – то, что Жуковский прописал для памяти: прочитать и пересказать. Очень радостно обнаруживать, что память стала резко длиннее, текст держится в голове слоями, а не рассыпается, как раньше. Кажется, ночная «прошивка» сработала.


Вроде с утренним моционом покончено. Ой‑ё, надо же включить интернет в телефоне. Сообщения от Димона:


«Мы в самолёте, жди нас к девяти утра, будем голодными, это намёк))».


Ну да: кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро, на то оно и утро. Как же я всё‑таки рад друзьям! Времени‑то уже нет.


На завтрак будет аля‑яичница из кучи яиц, колбаса, зелень, помидоры, огурцы. Чай или кофе – их вкусы не помню, да и могло что‑то поменяться, так что сделаю запас вариантов. Да я же волнуюсь, как будто первый раз в первый класс.


Время – полдесятого, уже должны быть. И точно, раздаётся длинная трель дверного звонка. Открываю, и накатвает странное чувство: будто некий поток обволакивает медовой тягучестью, я даже на миг теряюсь.


Аня заходит, за ней бочком протискивается Дима, в руках по огромному пакету из супермаркета, за спиной – походный рюкзак максимального размера с ленточкой регистрации багажа. Девушка с широко распахнутыми, удивлёнными глазами смотрит на меня и по сторонам. Осторожно обнимаю Аню, она продолжает рассматривать всё вокруг.


– Привет, Кирилл!


– Здарово, ребята, очень рад вас видеть.


– Кир, брат, здорова! – Димон с чувством хлопает меня по плечу. – Реально сейчас сердце радуется. Это наша большая ошибка – нельзя так над дружбой издеваться. Будем исправлять. Веди на кухню.


Крепко обнимаю друга, принимаю один пакет, крякаю – килограмм десять, не меньше. Дима оглядывается.


– Дом старый, а планировка ничё так: коридор широкий и потолки высокие.


– Да, старинная постройка. Ваша комната – дальняя, бельё на кровати новое, там уж сами располагайтесь, шкаф свободный.


Ребята быстро закидывают вещи в комнату. Дима уже усаживается за стол на кухне, Аня ещё моет руки.


– Квартира от бабушки, я бы продал её, это же центр, тут жуть как дорого метр стоит. Но бабуля очень просила не продавать, чтобы осталась как семейная реликвия.


– Это правильно, – кивает Дима. – Недвижимость надо покупать, а не продавать.


Аня успевает прихорошиться, появляется в дверном проёме. Шатенка с густыми пышными волосами, стройная спортивная фигура, нежные, чуть островатые черты лица. Руки в боки.


– Кирилл, ты должен срочно мне объяснить, что тут происходит? Я как переступила порог – будто оказалась в другом мире, у тебя тут даже цвета ярче.


Смеюсь. Ведь и правда.


– Ага, до вас всё было обыкновенно.


Видно, что Димон подустал с дороги. Вношу предложение:


– Давайте позавтракаем и уже обстоятельно обо всём по порядку.


На столе заметно прибавилось еды, супермаркеты уже не справляются с продуктовой паникой. Дорогие деликатесы ещё не успели смести. Очень понимаю друга: сам люблю заявиться с банкой чёрной икры и парой кило мяса камчатского краба в придачу. Для себя жаба давит, а для друзей ничего не жалко.


Разливаю по кружкам чай. Дима просит заварить тот, что он принёс, и действительно – такого ароматного чая давненько не попадалось.


– Да, Кир, я тоже почувствовал нечто, когда ты открыл дверь, – Дима смотрит внимательно. – Возникло ощущение, что следующий шаг станет определяющим, будто нужно пересечь границу, и обратно уже ходу не будет. Так что давай, рассказывай с чувством, с толком.


Прислушиваюсь к себе. Ощущение правильности происходящего успокаивает, внутренний бар светимости словно одобрительно мерцает на краю внимания. Ну‑с, господин жук, ваш выход.


Рассказываю друзьям всё, начиная с самого первого эпизода моего двойного пробуждения: и про Жуковского, и про набор света. Опускаю только момент с баром маны в реальности – пока не ясно, зачем он тут и что с этим делать.


Ребята задумываются. Первым возвращает себе улыбку Димон.


– Вот ещё месяц назад попытался бы оказать другу первую психиатрическую помощь, – хмыкает он, – но теперь уже поздно. Мы с Анькой тоже окунулись в мир непознанного. Перелопатили эзотерику, множество разнообразных бестолковых практик. Хорошо, что деконцентрация помогает быстрее отыскать дельные советы. Короче. Нашли одну тему, называется пасьянс Медичи, – Димон оживлённо жестикулирует. – Это система, которая позволяет запускать цепочки событий, чтобы получить нужный результат.


Широко разводит руки.


– Кир, оказывается, случайностей вообще не существует. Наш мир – один большой клубок, всё связано со всем. И это не хаос, всё чрезвычайно гармонично и похоже на музыку. На этом можно играть. Чтобы немного разобраться, берётся колода карт, – продолжает Димон. – Каждому номиналу привязывается событийная интерпретация, а масть задаёт, как бы, настроение. Обычно жизнь вокруг кажется фоном случайных событий. Так вот, ПМ учит видеть и использовать закономерности. А когда научишься, карты уже не нужны: просто начинаешь жить шире, осмысленнее. И тут деконцентрация вообще незаменима.


Понемногу начинаю привыкать к новому Димону, но такое сильное изменение в человеке вижу впервые. Из весёлого, излишне прямолинейного забияки друг превратился в интеллектуального активиста и даже автоюриста, а его весёлость перестала давить грубой прямотой. Прямо гордость берёт за друга. Хотя я всегда уважал Димона – быть предпринимателем не так‑то просто.


– И мне попадалась инфа о ПМ, – признаюсь. – Оставил на потом, я ж, как вы уже поняли, ударился в осознанные сны. Давайте определимся, что есть в нашем распоряжении на данный момент и как это можно использовать в реальной жизни. Ещё попробуем подступиться к шараде, что оставила нам бабушка, – это как минимум интересно.


Девушка кивает, уже в рабочем режиме.


– Да, Кирилл прав, – говорит Аня. – У нас уже есть несколько направлений для приложения новых способностей. Возможности вырастут как на дрожжах. С твоими достижениями это всё умножится на десять, если не на сто. Я уверена, дальше будет больше и сложнее, а хочется ничего не упустить.


Поднимаю палец.


– Вот, слушай мудрую жену.


– А я разве против? – радостно подхватывает Димон. – Давайте определим список наших абилок и составим план.


– У меня есть маркер, – вспоминаю я. – Писать можно прямо на столе, он стираемый. Накидаю то, что сам вижу, вы добавляйте.


Становлюсь сбоку, чтобы всем было видно, и начинаю писать, проговаривая вслух:


– Первое. Практика деконцентрации внимания. Как основной навык. Имеет широкое применение.


Дима одобрительно мычит, Аня кивает.


– Второе. Возможность осознавать себя во сне. По умолчанию её все имеют, – бросаю взгляд на них. – Это мы проверим в первую очередь. В паре с ДКВ даст возможность дальнейшего развития.


– Запиши «комбо‑режим», – хмыкает Димон.


– Третье, – продолжаю, не отвлекаясь от стола. – С лёгкой руки Жуковского – улучшение памяти. Тоже, думаю, всем доступно.


Приятно осознавать, что теперь мозги не только кипят, но и реально работают лучше.


– Четвёртое. Чувство ситуации через ПМ. Даёт возможность ускорить развитие и, главное, получить заранее определённый результат.


– Пятое, – делаю пометку чуть в стороне. – Пока на очереди: быстрое формирование рефлексов для выбранных умений. Необходимо найти заменитель клинической смерти.


Само словосочетание звучит так себе, но факт остаётся фактом.


Отдельно, уже без нумерации, набрасываю блок и озвучиваю:


– Дальше пойдём неименованным списком призрачно‑фантастических возможностей.


Поднимаю маркер и выписываю:


– Активация тела сновидения, ТС, в бодрствовании. Вероятно даст контроль над телом, увеличение физической силы, субъективное изменение течения времени и так далее. Там целое поле возможностей.


Чирк.


– Перенос предметов из сновидения в реальность.


Чирк.


– Создание порталов и возможность заснуть в одном месте, а проснуться в другом.


Отступаю на шаг, даю друзьям посмотреть.


– Думаю, через пару недель мы уже разберёмся в приоритетах, – добавляю.


Ребята задумчиво разглядывают получившееся. На столе перед нами – мини‑карта будущего, и от этого одновременно вдохновляет и слегка пробирает.


– Теперь техника безопасности, – говорю уже серьёзнее. – По‑любому не мы одни такие красивые. Но сами видите: хайп по теме отсутствует. Так не бывает.


Сажусь, чтобы слова не повисли в воздухе, и продолжаю:


– Настораживает статистика: люди умирают по непонятным причинам. Подозреваю, что есть способы выявлять подобных проныр. Если бы я искал таких людей, то внимательно исследовал бы все случаи резкого роста благосостояния компаний и физических лиц. Ну это же на поверхности: каждый хочет жить в максимальном комфорте. Если даже не сам, то обеспечить близких. Такие способности просто напрашиваются на монетизацию.


Пауза выходит тяжёлой, и я подытоживаю:


– Отсюда рекомендация: притормозить рост бизнеса и продолжить реформацию. Сделать всё возможное, чтобы сложнее было отследить финансовые потоки. Наращивать капитал не спеша и размазывать по разным видам деятельности. Поменьше иметь свободных денег. Больше использовать крипту – сейчас уже есть возможности для быстрого ввода‑вывода. Но и не стоит резко продавать успешную компанию, это тоже выглядит подозрительно.


У Димона поникает улыбка, он по‑деловому хмурится.


– Твоя правда, нужно быть осторожнее, – медленно произносит он. – А ведь я уже спланировал взрывной рост и рождение новой корпорации. Но так даже интересней будет. Кир, ну ты стратег, далеко смотришь. И вещал, как капитан Терещенко на учениях.


– Сам от себя не ожидал, – усмехаюсь. – Это само собой получилось. Вообще, мне понравилось быть генералом.


Аня, наоборот, откровенно радуется.


– Да, Кирилл, ты молодец! – говорит она горячо. – Об этой стороне мы даже не подумали. Ведь если твой Жуковский прав, и возможно отследить особо ушлых даже там, то что уж говорить про здесь!?


Друг изображает обречённого больного.


– Ты же понимаешь, что только что разрушил великую корпорацию? – драматическим шёпотом произносит он. – Теперь у тебя нет выбора. Ты станешь консультантом по развитию нашего теневого бизнеса с зарплатой и восьмью процентами с прибыли. Можешь увольняться из своей шарашки и оформляться в нашей. Отдел кадров уже в курсе. Надеюсь, ты оформил цифровую подпись?


Согласно мотаю головой.


– Вот завтра же всё и сделаешь, – приговаривает он.


– Большое тебе спасибо, это щедро, – отвечаю в тон. – А должность на ходу придумал?


– Почему на ходу? Сидя! – невозмутимо парирует Димон.


Дружно ржём, возникшее напряжение заметно рассасывается.


– Остался бабкин ребус, – возвращаю разговор к главному. – Информации немного, три фразы. «Помоги другу поднять землю». Значит, нужно найти опущенную. «В этом энергия, возьми ровно столько» – это относительно веретена, значит, оно мера. «Верь творцу» – тут выбор большой, надо посоветоваться с Жуковским. Хотя он и предупредил, что не аналитик, но варианты предложит.


Я смотрю на друзей.


– Кстати, вам не кажется, что нам не помешал бы хороший аналитик? Ведь никто из нас таким талантом не обладает. В связке с абсолютной памятью такому человеку цены не будет. Анечка, составь‑ка ПМ‑цепочку на поиск нужного человека. Заодно введёшь меня в тему, хочу освоить.


Аня радостно кивает и хватает телефон.


– Я тут как раз калькулятор раскладов закачала, – улыбается. – Очень помогает. Через пять минут всё будет готово.


– Так‑то так, – морщусь. – Но зачем так быстро? Мне ещё осваивать ПМ.


Аня отмахивается.


– Да там всё просто. Я сама могу начать цепочку, а ты подхватишь на целевом блоке. Нам нужен лучший из лучших, да ещё и «наш человек». Запрос‑то серьёзный. А вдруг он где‑нибудь во Владивостоке? Это как минимум десять часов. Предлагаю заложить примерно двадцать часов на всю цепочку. Заодно прогуляюсь.


– Так ведь карантин, – напоминаю. – Тебя же повяжут.


Аня тут же включает кокетку.


– Ну, кто красотку станет вязать? – смеётся. – А вот проводить могут!


Подмигивает Диме. Друг посмеивается.


– Смотри у меня! А то получишь по красивой попе! – грозит он напускной строгостью.


– Я знаю название одного редкого лекарства, – отвечает Аня. – Вот и буду его искать по аптекам. Не беспокойтесь, мальчики. К обеду не ждите, у меня сегодня разгрузочный день. Вернусь к девяти.


Пританцовывая уходит из кухни.


– И не мечтай! – кидает ей вслед Димон. – Торговые центры закрыты.


Отрицательно машет указательным пальцем, пародируя Шурика из известного фильма:


– Шопинга не будет!!!


Аня в долгу не остаётся. Высовывается из‑за косяка, полностью копируя эпизод всё того же фильма, морщит носик и показывает язык.

Дружно хохочем.


– Я ушла, не скучайте.


Хлопает дверь.


– Вот увидишь, вернётся с кучей брендовых пакетов, – ухмыляется Димон, – но задание выполнит. Анютка ответственная и, как видишь, очень деятельная.


– Вы же уже вычитали КК? – уточняю.


– Не всё, – отзывается он. – Мне зашла тема сталкинга. Анька исследует тему «видящих».


– Ну, я так и подумал, – киваю. – Аня во все глаза смотрит. Сам‑то я ещё не успеваю перечитать, только посмотрел на Ютубе выжимку по всем книгам.


– Это правильно, – соглашается друг. – Много воды там, и я даже подозреваю, что некоторые формулировки между делом ставят блоки и заводят в тупик. Кинь мне ссылку, гляну ту выжимку.


Димон улыбается, вспоминая.


– Анька‑то и раньше видела ауру. Однажды мне рассказала – я поржал, она обиделась. Теперь, как ходячий детектор лжи, видит ауру в цвете, там же все эмоции отражаются. Обмануть, конечно, можно – мы даже специально тренировались. Нужно сознательно контролировать реакцию на каждое слово и не дать возникнуть эмоции. Очень сложно, зато здорово тренирует внимание.


– Интересные у вас игры, – киваю. – Тоже хочу.


– Но если включить сталкинг личности, её детектор не срабатывает, – поясняет. – Там происходит полная подмена. Сейчас покажу. Сиди тут. Я быстро.


Выходит из зала. Слышу какое‑то шуршание в комнате. Через минут пять возвращается – и я с трудом узнаю друга.


Пуловер скрадывает плечи, теперь Дмитрий не кажется таким большим. Зато очки в тонкой оправе, со стильными прямоугольными, зализанными линзами, добавляют плюс сто к интеллекту. Воротник белой рубашки только усиливает эффект. В комнату заходит не Димон, а как минимум доцент кафедры чего‑то очень сложного.


Уверенным профессорским тоном он начинает вещать:


– Современные учёные зашли в тупик. Законы физики, математически выведенные на бумаге, всё чаще не соответствуют результатам современных опытов.


Он вопросительно смотрит на меня поверх очков, будто проверяет, жив ли слушатель, и продолжает, с нарастающей экспрессией:


– Мы до сих пор не можем однозначно ответить на вопрос, что такое электричество! Мы ищем законы квантового мира. Да нет там никакого «мира»! Квантовый слой, а это именно слой, – он делает акцент, – как раз является неким механизмом, транслирующим все законы, на которых держится вселенная.


Я моргаю. Мозг пытается одновременно понять и не рассмеяться.


Он тычет в меня пальцем, окончательно вжившись в роль.


– Вы пытаетесь исследовать внутреннее устройство транслятора и на основе этого делаете вывод, как всё устроено. Это же бред! Изучайте и систематизируйте управляющие сигналы, ищите способы их экранировать, разворачивать, посылать назад, сквозь квантовый слой. Вот где настоящая наука!


Он уже почти кричит, заводясь сам от своих же идей:


– Нет же! Они упёрлись, как бараны, в эти базоны‑хреноны. Уж если долбитесь туда своими коллайдера‑хреняйдерами, так хоть используйте азбуку Морзе – может, кто ответит!


Ещё немного – и начнёт колотить тапком по столу. У меня отвисает челюсть, сижу и смотрю на друга, как блаженный.


«Сумасшедший учёный» выдыхает, снимает воображаемую шапочку.


– У меня всё, товарищи! – торжественно объявляет он. – Извините, если перегнул с хренонами.


Разворачивается и выходит из комнаты. Я остаюсь переваривать увиденное и услышанное, ощущая, как мозг слегка дымится.


Через пару минут возвращается уже обычный, довольный Димон.


– Ну как? – лучится он.


– Очень похоже, только не знаю на кого, – честно признаюсь. – Это сталкерское перевоплощение, да?


– Это «Маска», – исправляет он. – Зову его Мурза Ибрагимович. Похоже на твоего Жуковского, только я полностью его контролирую, а эмоции у него настоящие. То есть это не я придуриваюсь – маска оживает. Но всё, что он вещает, проходит через меня, там нет полной самодеятельности.


Он чуть наклоняется ко мне:


– Тебе надо будет как‑нибудь самому попробовать. Вроде простейший сталкинг всем доступен, наверное. А вот надеть маску дерева или котёнка – это уже посложнее.


– Подожди‑ка, – торможу его. – Как это «через тебя»? В смысле, ты понимал, о чём говорил? Я думал, это типа включился генератор научного бреда.


– Обижаешь! – делает он вид, что смертельно ранен. – Квантовая физика – моё новое хобби. Ты прокрути как‑нибудь ещё раз выступление в голове и послушай повнимательней. Теория Мурзика довольно сильная и, думаю, в дальнейшем даст плоды. Верю, что сможет даже дать объяснение нашим практикам.


Он тут же пародирует собственного персонажа, меняя интонацию:


– Мы с тобой ещё пробороздим просторы галактики.


И ржёт.


– Ты, в смысле, добить меня решил? Извини, но просто… где ты и где физика. И, конечно, ты молодец, прими мою уважуху.


Кланяюсь театрально в пол.


– Ну‑ну, не стоит! – фыркает он. – Кто ж так кланяется? Вот как научишься, тогда приходи.


Смеюсь:


– Уел!


– Если честно, сам не понимаю, – продолжает уже спокойнее. – Зацепил один ролик занимательной физики, и озарение прям нашло. Они ошибаются! Меня как током долбануло, прям ощутил спазм в мозгу. Тогда‑то и родился Мурзик. Он моя первая маска и пока единственная.


Он задумывается на секунду, подбирая слова:


– Это как бы самообучающаяся система, но у меня в голове. То есть Мурзику реально приходится применять усилия, выводить формулы. Он как будто вспоминает, оперирует знаниями. Создавая новые выкладки, понемногу учится. Это «понемногу» в сотни раз быстрее, чем если бы я делал то же самое на реальной кафедре, занимаясь наукой всю жизнь. Такими темпами, как сейчас, через год Мурзик легко получит Нобелевскую премию как минимум в трёх номинациях.


Я театрально трясу руками, будто отгораживаюсь:


– Всё, хватит, не ломай мой мозг. Я повержен, верю тебе полностью, пощади!


– Самое интересное, – не останавливается он, – что вот сейчас я от всей этой физики ну очень далеко. Конечно, не совсем тупой, общую концепцию понял. Но стоит натянуть Мурзика – и то, что ты видел, это только цветочки. Он же уже двести страниц обоснований своей теории формулами привёл. Я бы спятил, если бы всё это валялось в голове постоянно в открытом доступе. Так что имей в виду: будешь плохо себя вести – натравлю на тебя Мурзика.


Димон выглядит довольным, как слон.


– Хорошо, значит, в нашем арсенале есть «сумасшедший учёный»… ну ладно, «гений‑учёный», – подытоживаю. – На самом деле я пока даже не могу оценить, насколько это круто. Значит, теперь моя очередь удивлять, но вряд ли я смогу тебя переплюнуть. Мечи удалось прикупить?


– На прокат взял у Дениса, – отвечает он. – Это мой сотрудник, он с реконструкторами тусит, помешан на фехтовании, даже мастер в прошлом. Сейчас принесу.


Друг уходит в комнату. Промелькивает мысль: Денис – ещё один претендент для вступления в нашу… А что, собственно, у нас? И кто, собственно, я, а Димон? Ладно, названия и звания не важны, приложится само. Люди важны. Свои люди…


– Вот гляди, штучное изделие, эксклюзив, – возвращается Димон.


Он кладёт на стол сумку‑свёрток из тёмной ткани, перевязанный лентой из того же материала. Развязывает и достаёт клинок около восьмидесяти сантиметров длиной. Металл странного серого цвета, чуть закруглён на манер катаны. Кромка лезвия отсутствует – таким разве что синяк можно оставить. Лезвие утолщено, остриё скруглено, эфес на манер самурайского меча, рукоять перемотана полосками тонкой кожи.


– Держи, не порежься, – ухмыляется он.


Берусь за рукоять – и рука неожиданно тянется вниз.


– Да вижу, что тренировочный, – кряхчу. – Ого, чего такой тяжёлый‑то? В нём восемь кило, не меньше.


– Семь тысяч семьсот семьдесят семь грамм, – поправляет Димон. – Так в том‑то и фишка. Смотри.


Он достаёт второй клинок, похожий на первый, но абсолютно прямой, длина та же. Отщёлкивает и открывает кончик, вытаскивает толстый стержень, закрывает и протягивает мне меч.


Я беру – и рука почти взлетает.


– А этот что, из фольги сделан? Сколько в нём? Он не помнётся?


– Не боись, титановый сплав, – серьёзно отвечает Димон. – Вес – сто двадцать два грамма. Балансировочный сердечник – свинец высшей пробы, тяжелее только уран. Эфес тоже съёмный, есть набор рукоятей под разный размер ладони и сет балансиров.


Я верчу в руках лёгкий клинок, пытаясь совместить ощущение реального веса с тем, как во сне меч буквально пел в ладони.


Довольный Димон поучает:


– С балансирами поаккуратнее, погнёшь – потом хрен его вставишь. Идеально для домашних тренировок в условиях ограниченного пространства.


– Н‑да, ко всему подходишь с размахом, – усмехаюсь я. – Мне и пластиковый игрушечный подошёл бы. Давай в зал перейдём.


Настраиваю клинок под себя, ставлю в самый лёгкий вариант, кручу в руке – вроде норм. Рукоять приятно шершавит кожу, меч только чуть-чуть тянет кисть вниз.


Димон отходит в сторону и режет воздух колющими и рубящими ударами. Я сразу вижу все ошибки: локти уходят куда‑то в сторону, баланс тела гуляет, ноги слишком широко расставлены. Но видно, что тренировался – двигается уверенно, не суетится.


– Давно занимаешься? – спрашиваю.


– Месяца четыре, – отвечает он. – Это интереснее, чем в качалке железо тягать. Ты же тоже не любишь штанги.


– Ага.


Начинаю разминать суставы, прокручиваю кисти, плечи, шею. Делаю несколько выпадов с разной направленностью ударов, блоки: прямые, скользящие, уходы. Лезвие с тихим свистом рассекает воздух, в ладонь уходит чёткая отдача от каждого разворота. Замечаю краем глаза, что друг уже с телефоном снимает меня на видео.


Откручиваю важность момента на ноль – а то непременно ноги запутаются, – и включаю деконцентрацию. Рисую в воображении бой с тенью, вплетаю в него несколько незатейливых связок, что утром с веником отрабатывал. Настраиваюсь на максимально возможную скорость, но так, чтобы не страдала красота движений. Детально вспоминаю эпизод с мальчишкой, бросившим в меня мячик.


Делаю вдох Света. Бар укорачивается ещё на двадцать процентов. По телу проходит волна мурашек, кожа начинает будто вибрировать, появляется новое ощущение пространства – плотное, объёмное.


Закрываю глаза, делаю шаг. Есть чёрно‑белая картинка всего объёма комнаты: стены, мебель, силуэт Димона, собственное положение. Похоже, так летучие мыши видят. Если просто стоять – картинка гаснет, но стоит двинуться, всё обновляется. Правильно: движение – жизнь. Теперь можно не бояться за интерьер.


Выпад. Блок. Уход. Контратака связкой – ощущаю, как клинок скользит вдоль воображаемого чужого лезвия и уводит его в сторону. Скользящий блок, ещё связка и добивающий сверху вниз удар, который останавливаю в точке, где в реальном бою уже был бы череп. Меч уходит в воображаемые ножны.


– Охренеть, – выдыхает Димон. – Ты что, тайный ученик Хон Гиль Дона?


Он подлетает ко мне, разворачивает экран телефона. Фигура на видео движется плавно и быстро, кончик меча без вздрагиваний фиксирует окончание каждого движения. В завершении клинок замирает в миллиметре от полированной ручки дивана, и даже на экране видно, как напряжены мышцы предплечья.


Вообще‑то я и сам поражён. Ошибок, конечно, много: кое‑где угол не тот, где‑то траектория провисла. Но в целом красиво получилось. Полное ощущение себя в пространстве очень много даёт – тело словно подвешено в невидимой сетке координат.


– Не‑е, я ученик Жуковского! – улыбаюсь. – А меч в руки первый раз взял.


И невинно добавляю:


– Веник же не считается, да?


– Обалдеть! Силен велико‑русский сенсей, – одобряет Димон. – Одно дело во сне, там‑то я тоже герой. Видел сны, где и мечом, и в рукопашную мастер. Но тут‑то как? Этот навык нарабатывается годами, а ты, получается, за одну ночь. Это ж можно дрифтингу так же научиться, стрельбе из лука, пилотированию в костюме белки и так далее.


Улыбаюсь:


– С костюмом белки я бы поостерёгся. На видео у меня есть ошибки.


Друг удивлённо хмурится:


– Я не заметил. Ну, всё равно, веди меня к Жуковскому, сегодня же!


– Обязательно, только тебе нужно научиться осознанно сновидеть и набраться Светом.


– А зачем Светом? – искренне удивляется он. – Я думал, это чисто твоя фишка.


– Я не всё рассказал, – признаюсь. – Надо было сначала проверить. Я сейчас использовал этот самый Свет. И смог за счёт чёткого понимания положения тела почти идеально продемонстрировать технику. Я теперь с закрытыми глазами лучше ориентируюсь, вижу как бы кожей, типа сонарная система на движение. Там у Жуковского я приделал бар для светимости, как в игре, чтобы было понятно, сколько в остатке. Так он и в реале работает, сейчас вот вижу сорок процентов.


– Понятно, – протягивает Димон. – Ну, значит, будет чуть сложнее… Погоди‑ка! «Бар маны» реально???


Он прищуривается, явно что‑то прикидывая.


– А давай‑ка проверим твои сонары со спины.


– У друзей мысли сходятся, – ухмыляюсь. – Только хотел попросить тебя кинуть в меня… Там есть теннисные мячики, только ноут убери.


Встаю в центр комнаты, спиной к Димону. Вибрация по коже ещё держится. Интересно, на сколько хватит? Закрываю глаза – и снова вижу только двигающегося друга: он отходит, замахивается, бросает сразу два мяча.


Расслабляюсь, мячики как будто замедляются. Гашу все эмоции, максимальное расслабление. Воспринимаемая скорость полёта мишеней – сантиметров пять в секунду. Разворачиваясь, вскидываю руку. Ускорение внутреннего времени теряется, но траектории уже вшиты в ощущение. Эфесом сбиваю ближний мяч, клинок подставляю под второй. Слышится глухой стук по металлу, мячики разлетаются по комнате. Меч чуть не вырывается из руки – чудом удерживаю, компенсируя силу инерции, и ощущаю, как в запястье тянет связки.


Друг весело подмигивает:


– Комбо‑страйк!


Я хищно ему улыбаюсь, потирая запястье:


– Да, я опасен! Только вот руку чуть не вывихнул, связки слабоваты даже для сто двадцати двух грамм клинка.


– Тренировки всё исправят, – отмахивается он. – Представь, сколько у нас сейчас игрушек появится. Да мы Аньку в шоппинге переплюнем!


Стоим, смеясь, опираясь на клинки, пока сердце и дыхание приходят в норму.


– Ага, – киваю. – Не понимаю людей, вешающих оружие на стену. Это ж как тигра в клетке держать. Другое дело – если можно порубиться, лучше, конечно, в тренировочном варианте.


Друг понимающе кивает:


– А я ведь и защиту прихватил. Эдакие кевларовые латы, сверхлёгкие и удобные. Шлемаки только надо прикупить, не поместились в рюкзак.


Он хлопает себя по лбу:


– Вот же блин, ТЦ закрылись – теперь не купить…


– Димон, – говорю, – я тут прикинул: а есть возможность вызвать Дениса сюда? Раз уж у нас теневой бизнес, в любом случае нужна будет служба безопасности и её начальник.


– Да, я думал об этом, но куда торопиться? – он всё ещё держит меч, но в голосе уже деловой прищур.


– Просто думаю, надо его тоже ввести в курс всего, если, конечно, ты ему доверяешь. Ну, чтобы, знаешь, всех скопом в дом Жуковского привести. С Анькиной подачи, весьма вероятно, у нас завтра будет аналитик.


– Хорошо, ты прав, – соглашается он после короткой паузы. – Денису доверяю, думаю, он замечательно к нам вольётся. Сейчас свяжусь с ним, заодно и каски привезёт.


– Отлично, – киваю. – Тогда я тебя проинструктирую по технике вхождения в ОС. Потом пообедаем, и я сгоняю в агентство недвижимости, а ты потренируешь засыпание. Тебе не помешает поспать часок, чтобы увеличить шанс на осознание ночью. Квартиру сдам – на эти деньги можно будет снять за городом нормальный такой коттедж.


Димон тут же включается в планирование:


– В выборе не стесняйся, я добавлю. Чтобы весь периметр под камерами, дорога в обе стороны от ворот просматривалась на сто метров минимум. Никаких стеклянных порождений, избитых шаблонной фантазией необузданных дизайнеров! Чем меньше окна, тем лучше. Дом‑крепость с бойницами – ставим в идеал. Этажность – побольше. Наличие бассейна и спортзала. Полностью укомплектованный всей техникой, конечно. Да, ещё пожелание от Мурзика: недалеко от трансформаторной будки, так сопротивление линии поменьше будет. Анька ему не разрешала дома эксперименты ставить. Кстати, ты, если что, не удивляйся – они не ладят друг с другом.


Вспоминаю Мурзика и смеюсь:


– Действительно, как с таким ладить‑то? Дерзкий тип.


– Да не говори, – вздыхает Димон. – Три розетки спалил, чуть дом не сжёг. А ничего не поделаешь: как минимум раз в два дня выгуливать надо, иначе захиреет масочка. Так‑то большие надежды на него. Да и быстро ОБЖ осваивает – уже можно оставлять одного.


По тону не понять, шутит он или говорит вполне серьёзно.


– Хорошо, пожелания принял, – отвечаю. – Память теперь без дырок, записывать не буду.


– Насчёт Мурзика шучу, конечно, – усмехается он. – Могу выключить его в любой момент. С розетками – мой затуп. Ты только Аньке не говори, даже не касайся этой темы недели две, – предупреждает Димон, понижая голос. – Сам потом расскажу. Видящая, понимаешь: только намекни – сразу раскусит.


– Вот с вами точно не соскучишься, – усмехаюсь. – С непривычки скулы от улыбки уже болят. Конечно, понимаю: жену нужно оберегать от лишних нервов.


– Кстати, можешь не торопиться, – кивает он. – Я ещё Мурзика выпущу погулять. Ему лучше не мешать: у него там очередной затуп в формуле, нервный он сейчас.


– Понял, не вопрос. Да и у меня задача стоит не из лёгких.


Подбираем для Димона подходящую технику входа в ОС и одну – про запас, если первая не сработает. Перекусываем. И я выдвигаюсь на поиски нового дома. По пути прихватываю пакет с мусором – чтобы никакие мусора по дороге не прикопались. Для прорыва по дворам должно прокатить. Натягиваю намордник – и вперёд.


В дороге штудирую инфу, что кинул Дима по своей компании. Месяц назад он начал переформатировать дело в автономный бизнес. Стартовал с того, что слил круглую сумму рекрутинговой компании и нанял директора. Бустанул поиск претендента ПМ‑раскладом – и получил одного из лучших специалистов России. По рассказу Димона выходило, что Сергей рулил одной из крупнейших компаний РФ, попал под корпоративный замес, заработал нервный срыв, хотел запить, но не смог найти себя в этом деле. Потом закончились деньги, и нужда привела к «охотникам за безработными» – там его и выдали Димону.


Сергей быстро ориентируется, перераспределяет ресурсы, затягивает гайки, чтобы финансы не утекали в неожиданных местах, – и уже на этом выдаёт плюс пять процентов по кварталу. Когда увидели, во что вытекает пандемия в Китае, всё накопленное вложили в IT‑проекты – и не прогадали: два дали плюс двадцать процентов годовых, ещё два – пятьдесят и восемьдесят. IT растёт, когда люди сидят дома: закон каменных джунглей. Эти доходы, в общем‑то, легко объяснить наличием такого специалиста у руля.


А дальше подключились Димон и Аня: вычислили несколько крупных медкомпаний, которые вот‑вот выстрелят по‑серьёзному, и собирались торгануть их фьючерсами с пятидесятыми плечами. Такое без внимания точно не оставили бы, и авторитетом тут не прикроешься. Чтобы деконцентрация помогла, они потратили сотни часов на изучение множества мировых фарм‑концернов, отфильтровали сотни метров профильных новостей. Под конец даже припрягли Мурзика, пообещав ему лабораторию в чистом поле с выделенной высоковольтной линией и уделять на 13,8% больше времени на его развитие.


Заодно выяснили, что претендент на Нобелевскую уделает любую базарную торговку: бился за каждую десятую долю процента, как триста спартанцев. В итоге он расстарался от души, увеличил вероятность до восьмидесяти двух процентов и убрал, по его словам, одну проигрышную лошадку. На таких вероятностях уже и Анюткин дар видящей сработал, подтвердив добросовестность Мурзика. Загорелась, аки сверхновая, – название победительницы. Уже наняли лучшего специалиста, чтобы вовремя войти в позицию и не «втупить по техническим причинам». На биржах тоже не дураки работают и знают, кому пинги удлинять и логауты устраивать в самые интересные моменты.


А тут я такой – и: «Всё, сворачиваем лавочку». Полностью от идеи не отказались, но плечи сократили до вторых, а сумму обрезали на два нуля. Приход будет, но статистически незаметный. И правильно: играем с огнём, а за такие игры часто приходят не только регуляторы. В будущем подобной деятельностью займётся мозг нашего мега‑аналитика – через фирмы‑однодневки, с исполнителями из даркнета. Юмор юмором, а ответственность и риски очень реальны.


Так шта, держись, экономика! Мы тебя шатать пришли.


С этими весёлыми мыслями оказываюсь у агентства «33 этажа». Дверь закрыта, хотя автоответчик по предварительному звонку бодро пообещал наличие сотрудника, несмотря ни на что. За стеклом вижу номер телефона на листе А4. Набираю. В трубке – дежурное «алло».


– Здравствуйте, меня зовут Кирилл. Не могли бы вы подойти? – говорю спокойно и чётко, задавая ритм.


– Добрый день, я Алексей Сергеевич. Подождите, через три минуты буду, – отвечает он.


Голос грудной, но старается добавить тон услужливости – плюс ему: снобов не люблю. Агент не обманывает, появляется из‑за угла ровно в срок. Лысеющий блондин в светлом костюме, полноватый и довольно опрятный дядька лет пятидесяти. Приветливая, располагающая улыбка, здороваемся. Заходим внутрь: уютная атмосфера, светлые тона, зелень, приятный запах. Направляемся в уголок для приёма гостей: опрятный столик со стопочкой журналов о недвижимости, диванчики. Намордники – долой.


– Извините, сами понимаете, такая ситуация, – улыбается он. – Я сейчас в этом же доме живу, на втором этаже. Вот и бегаю туда‑сюда. Мне‑то полезно, – хлопает себя по животу и открывает огромный ноутбук.


Молодец, предварительная обработка на уровне, даже с техниками НЛП знаком: дыхание подстраивает под моё, только сбивается – ещё не отдышался.


Хотелки вслух не выкладываю. Для начала сам пробегаюсь по базе: сортирую по количеству спален – нужно минимум пятнадцать, лучше двадцать. Фильтр ограничивает «5+ спален». Из доступных нахожу с двенадцатью, три этажа плюс мансарда, и ещё с десяток похожих вариантов. Всё, что ли?


Алексей наблюдает с интересом.


– Молодой человек, озвучьте ваши запросы, – предлагает он. – В интернете могли бы и дома ознакомиться с ассортиментом. Не смотрите на название: мы – негласная дочка одного из крупнейших агентств Европы.


Ого, с козырей зашёл. Ладно, буду крыть, подниму важность.


– Хорошо. Тогда вы бы не отказались заключить отдельный договор о неразглашении? – произношу ровно, смотря в глаза.


– У нас всё крайне конфиденциально и… – начинает он.


Мягко перебиваю, не повышая голоса:


– Конечно, я это всё знаю. Но это желание моего руководства – заключить дополнительный договор с непосредственным исполнителем, который будет посвящён в детали нашего запроса.


Глаза у него блестят. Зацепило.


– Хорошо, Кирилл Геннадьевич, – быстро подхватывает он. – Вот мой ящик, пересылайте ваш договор. Я абсолютно уверен, что у нас есть то, что вы хотите. И вот увидите – в итоге будете ещё благодарить за вкусный бонус.


– Отлично. Но здесь и сейчас давайте чётко поймём, – фиксирую паузу, – что ваша личная ответственность наступит даже если информация о сделке раскроется через третьи лица, а вы об этом узнаете и не сообщите по указанным в договоре мобильным номерам. Пожалуйста, проникнитесь этой мыслью.


Собственно, это и было целью допдоговора – создать связь с этим человеком и, в случае нарушения или даже неожиданного упоминания о моей персоне, получить сигнал. Человек он волевой и усидчивый, часть его внимания постараюсь застолбить за собой, а при помощи премии – ещё и надолго. Эдакий капкан внимания. Подобную возможность Дима с Анькой обнаружили и обкатали на отдыхе в Китае.


Из принтера, установленного где‑то в недрах стола, выскакивают листы с договором в двух экземплярах. Алексей внимательно вчитывается в текст подписки. Мы не успели его нормально проработать – идея пришла на лету. Дима обещал поправить и прогнать через ИИ‑помощника, пока я дойду до офиса. Остаётся только держать пальцы крестиком: кривость текста может подорвать авторитет, всё‑таки планируем надолго осесть.


– Меня устраивают условия неразглашения, – наконец говорит он. – И от денег не откажусь. Теперь выкладывайте ваши пожелания.


Рассказываю обо всём, не забывая о камерах, бассейне и прочих радостях. Он записывает на бумаге, подводит итог:


– Значит, идеалом для вас будет резиденция в замковом стиле. Вы не против предложений в самой южной части Московской области?


Прикидываю расстояния, логистику, дорогу до города.


– Не против, – решаю.


Алексей подтягивает ко мне ноутбук. Раскрываю изображения всех особняков в отдельных окошках, сплошняком замостив весь рабочий стол – двадцать две штуки. Растягиваю внимание, охватывая все варианты разом, и жду, пока не проявится наш избранник. Есть контакт: четвёртый во втором ряду. Нечто среднее между колониальным особняком и замком. Эдакий замок‑перекормыш: внешней красотой не блещет, а нам оно и не надо, зато основателен.


Не снимая фокус с него, щёлкаю по первому попавшемуся варианту – надо же «повыбирать». Продолжаю вниманием ощупывать избранника: вроде всё ровно, остальные молчат.


Пощёлкав и задав пару вопросов по другим домам, перехожу к цели:


– Расскажите об этом.


– Граница Калужской области с Московской, – начинает Алексей. – Три этажа плюс мансардный. Центральная часть – четыре этажа и мансарда. Венчается современной мини‑обсерваторией, оборудованной по последнему слову техники. Территория шесть гектаров, разрешена охота, егерь прилагается. Если нужно, можете поставить ещё своего, но этого уволить нельзя – это условие владельца и не обсуждается. Из хозяйственных построек: дом для прислуги на восемь квартир и прачечная, оружейная, конюшня, вертолётная площадка с ёмкостями под топливо. Отдельным зданием – кузница с пневмопрессами, электрическими и угольными печками.


На этих словах у меня предательски дёргается глаз. Настоящая кузница! Агент это точно замечает. В голове уже щёлкает калькулятор: это же киловатт триста только на пик кузни плюс весь дом ещё где‑то на восемьдесят. Там своя подстанция должна быть. Мурзик от счастья кипятком писать будет.


– Кузницу хозяин законсервировал, – добавляет Алексей. – Оборудование дорогое, нуждается в обслуживании.


Делаю кислую мину и начинаю двойную игру:


– Это же ненужная постройка получается, – вздыхаю. – Занимает полезную площадь возле дома.


– Позвольте, сто пятьдесят метров от особняка, – возражает он. – Ещё и огорожена шумопоглощающим забором.


Зачем он про шумоизоляцию ввернул? Точно делает ставку на мой интерес. Значит, пойду ва‑банк.


С обречённым видом заявляю:


– Всё, сдаюсь. Дальше нет смысла в нашей дуэли. Вы меня подловили. Вот так и погорают люди на своих слабостях, – изображаю поверженного оппонента и радующегося ребёнка одновременно. – Свободный доступ к полноценной кузнице! Да я жить в ней буду. Показывайте техническую документацию. Что там с электроснабжением, водой, газом?


Он открывает документ, я нахожу нужный пункт. «400 кВт предельной нагрузки». Бинго. Если рядом установить аккумуляторную станцию, можно будет поднять общую мощность до мегаватта.


– И, собственно, огласите цену, – говорю. – Можно без предисловий.


Алексей расслабляется и начинает расползаться по дивану – чего и требовалось. Но лёгкий снобизм так и не вылезает из‑под улыбки – наш мужик‑победитель. Не говоря ни слова, тянется к клавиатуре и весело настукивает по клавишам: «61555$».


Мне нужна секунда, чтобы понять – в месяц. Этот микрозатуп он, к счастью, не замечает. Видал я суммы и побольше, но это же моя инициатива, а не чей‑то заказ. Домик встанет нам дорого.


– Мне нужна минута на согласование, – спокойно произношу. – И ещё маленькая просьба. Пока ждём, не могли бы заказать еды? Кушать хочется.


Вроде не давно ел, видно нервы энергию подрезали. Да и надо как‑то закрепить сделку и ещё присмотреться к агенту. Тем более Мурзику просили не мешать.


– Да, конечно. Вы что предпочитаете? – оживляется Алексей.


– На ваше усмотрение, я всеядный.


– Выпьете?


– Минералки, если можно.


– Это правильно, я тоже не пью, – одобряет он.


Набиваю Димону сообщение:


«Все хотелки присутствуют, плюс ништяки. 61555 зелёных в месяц, потянем?»


Долгие тридцать секунд тишины. Потом приходит ответ:


«Кир, я понял, на что ты замахнулся, молодец, уважуха! Я как раз и рассчитывал на такой вариант. Просто интересно было, сам ты осилишь такую задачу. Считай, сдал экзамен на профпригодность))) Такие варианты не афишируются, значит, агентство хорошее. Уточни только по налогам: они в обязательном порядке должны взять всю нагрузку по взаимодействию с органами на себя».


Отправляю смайлик: «Ок».


Откидываюсь на спинку дивана, потирая руки. Алексей всё понимает без слов и придвигает договор аренды. Включаю деконцентрацию в режим скорочтения, пролистываю текст и отмечаю, что договор нестандартный – много я их перевидал. Вообще без подводных камней и лишних перестраховок. Можно съехать без предупреждения после третьего месяца аренды; до этого тоже можно, но тогда залог не вернут, а он почти в стоимость моей квартиры.


По сути логично: в случае форс‑мажора никто ни в какие суды подавать не будет, договор нигде не предъявишь, его, напротив, ещё и прятать нужно. Приходится притормаживать, иначе со стороны выглядит так, будто я просто перелистываю не глядя, легкомысленно. Договор меня устраивает.


Так, теперь вернёмся к нашим баранам.


– Алексей, – поднимаю глаза, – так что с кузней? Решаемо?


– Да, но вам нужен будет кузнец, способный поддерживать оборудование на должном уровне и научить вас с ним обращаться, – поясняет он. – И надо будет подписать отдельный договор по кузнице. Это скорее для успокоения владельца.


– Так вы уже всё решили, что ли? – удивляюсь.


– Нет, просто знаю владельца. Можете начинать поиск подходящего мастера, договорюсь. Зуб даю! – улыбается он.


От неожиданности я чуть не брызгаю минералкой. Хороший мужик, с юмором. Сдаётся мне, законы притяжения в человеческих делах работают не хуже, чем в космических сферах.


Опережая мой следующий вопрос, агент поясняет про налоги:


– Посещений разных органов не будет, всё урегулировано. Так же, как с пожарной и санитарной службами.


Беру ручку и начинаю подписывать договор. Алексей следует моему примеру.


– Один нюанс, – добавляет он. – Как тут закончим, поедем в банковское хранилище. Договора под два ключа – в ячейку, на хранение. Доступ через меня, но, скорее всего, они вообще не понадобятся. В случае досрочного форс‑мажора с вашей стороны и если недвижимость в порядке, ни о чём можете не беспокоиться. Съезжаете спустя три месяца – запускается процедура возврата залога. Первый транш ожидаем от вас в течение трёх дней, но на всё – не более недели.


Он протягивает руку:


– Поздравляю, можете въезжать. Охрана предупреждена и будет в вашем распоряжении до тех пор, пока не завезёте своих бойцов. Временный управляющий всё объяснит по коммуналке, обслуге и окружающей инфраструктуре. Посоветую оставить его в должности приходящего управляющего для руководства клининговой бригадой.


Пошёл выносить мусор и по дороге умудрился снять поместье, а мусор так и не выкинул. Вот это я понимаю – свободная страна, что называется: «были бы деньги».


– Алексей, спасибо вам!


– Помните начало нашего разговора? – прищуривается он. – Я обещал вам бонус, и вы его получили!


Ага. Ничего, что я даже не торговался? Конечно, это ради нашей безопасности, но он‑то этого не знает. Улыбаюсь:


– Да, это приятно.


– Кстати, изначально ваша премия – один миллион рублей, теперь увеличена на полмиллиона. Премия ежегодная. Высылайте реквизиты.


Жирный заключительный аккорд в привязке внимания Алексея: теперь он предупредит нас, даже не подозревая об этом. Агент доволен.


Стук в дверь – курьер из сушечной приносит два внушительных сета.


– Как вам японская кухня? – интересуется Алексей.


– Мне нравится, иногда заказываю.


Чокаемся роллами с красной икрой. Когда я только успел проголодаться?


– Алексей Сергеевич, можно вашу визитку?


Агент окончательно превращается в добродушного дядьку.


– Берите две, – протягивает он карточки. – Может, ещё кому понадобится моя помощь.


– Алексей, вот честно, – говорю, – у меня такое чувство, что мы ещё воспользуемся вашими услугами. И это для вас будет чрезвычайно выгодно.


– Буду рад помочь, – улыбается он. – Да даже без денег, не всё же ими мерить. Жаль, что у вас всё так засекречено, можно было бы и на пикник, после карантина.


– Ну, мы в начале пути. Вот поднимемся повыше – тогда и на пикник можно будет.


– Прорвётесь, – серьёзно кивает он. – От сердца желаю вам удачи. Сейчас звякну другу – он нас без проблем доставит в банк.


Поездка на скорой помощи в банковское хранилище занимает минут десять. Машин мало, даже мигалку не включали. Договора – под замок, ключ в карман, теперь можно и домой.


– Я там мусор у вашей двери оставил, вы уж извините, – вспоминаю.


– Мелочи, не беспокойтесь, – отмахивается он. – Можете уже раздавать ЦУ управляющему, его контакт у вас есть, просто в первом сообщении отправьте номер договора. Хорошего вечера!


Жму протянутую руку. Довозят до подъезда.


– И вам всего хорошего.


Машина скорой, разъезжаясь с полицейской, скрывается за поворотом. Полиция останавливается возле нашего подъезда, дверь авто открывается, и довольная Аня выбирается из машины.


– О, меня встречают, как мило! Ну, помогай тогда, – протягивает мне объёмную, но лёгкую сумку, а у самой ещё две такие же.


– Спасибо, парни, хорошей смены вам! – машет она в сторону экипажа.


Лейтенант возле водителя‑сержанта весело козыряет:


– Анна, постарайтесь не нарушать режим карантина.


– Больше ни‑ни. Да меня и не выпустят уже, наверное, – смеётся она.


Машина уезжает. Садимся на лавочку перед подъездом.


– Как тебе пиковый туз? – Аня поднимает один из свёртков. – Это заключительная свёртка на сегодня, завтра твой дебют.


– Ага, хорошо, – киваю. – Надеюсь, Жуковский доведёт моё знание ПМ до идеала.


Аня внимательно смотрит на меня.


– А почему это у тебя такая довольная аура? Прям эйфория. Чего затеяли? Рассказывай. Всё равно там ещё этот невротик в свитере, – кивает в сторону подъезда.


– Решили Дениса взять начальником безопасности, – делюсь первой новостью. – Он послезавтра должен приехать.


Анька прищуривается.


– Это очень хорошее решение, – говорит она. – Но вот фейерверк вокруг тебя говорит, что это даже не половина новости. Давай уже колись. Я же ещё в машине это заметила!


– Помнишь, у КК есть такое испытание – «прыжок веры» называется? – начинаю издалека. – Там типа со скалы нужно прыгнуть и в полёте открыть что‑то вроде портала… ну или разбиться, если не откроется.


Она делает большие красивые глаза:


– Кто прыгнул?


– Да мы все вместе и прыгнули, в финансовом плане.


Почувствовав, что получила козырь против "шпилек" от Димона за шопинг, она аж расцветает.


– Вот вас вообще нельзя оставить… – качает головой, но в голосе больше радости, чем укора.


Теперь уже не скрываясь, сосредоточенно меня разглядывает:


– Погоди, это что же за сумма должна быть – на такую‑то яркость? Давай уже выкладывай все подробности!


– Нам же нужно завтра аналитика куда‑то поселить, – напоминаю. – Вероятность, что он местный, маленькая. И Денис Дмитриевич послезавтра приезжает. Мурзику опять же уединиться нужно, не будем же мы каждый раз из дома уходить.


Прозорливица погружается в задумчивость.


– Как‑то твоё объяснение всё ещё не дотягивает до твоего состояния, – медленно произносит она. – Но говоришь правду. Ну всё, не томи, показывай.


Разблокирую телефон, открываю галерею. Вместе начинаем рассматривать профессиональные фото: восемнадцать шикарных спален, в основном два стиля – первый для короля и королевы, второй – современный дорогой. Две спальни в лофт‑стиле, практически без острых углов. Сразу тычу в одну из них:


– Чур, это моя!


Аня молча листает фотки, а глазки‑то как заблестели – того и гляди, в истерике от счастья забьётся. Целует меня в щёку и тычет пальцем в экран:


– Там самый настоящий бальный зал, квадратов восемьсот не меньше! Как тебе это удалось?! Я же и так и сяк намекала, что нам пора бы дом сменить, даже прямо говорила, а он всё уворачивался…


– Сам до сих пор в шоке, честно, – признаюсь. – До последнего надеялся, что Дима меня одёрнет, а он только обрадовался.


Похоже, у Ани случилась лёгкая контузия от свалившегося на голову счастья. Естественно, все вопросы отпали, кроме одного:


– Когда можно заезжать?


Ну тогда держи контрольный по голове.


– Да хоть сейчас! – улыбаюсь. – Только, пожалуйста, без обмороков.


– Ага, хорошо. Кир, ты просто не представляешь, что это для меня значит, – Аня уже наполовину в своих воспоминаниях. – В детстве наша семья жила в бараке, одиннадцать человек в двух комнатах. Конечно, не всё так ужасно, жили дружно. Частенько я забиралась под стол, занавешивала одеялами створки, расставляла кукол и устраивала балы, потом закрывала глаза и в мечтах кружилась по залу.


Снова показывает в экран:


– По вот этому залу! А если совсем уж честно, то эта мечта никогда меня не оставляла. Только люди в ней менялись и становились старше.


Ну, настоящая девочка: то в восторг, то чуть не плачет.


– Теперь, получается, я стану хозяйкой бала, а не гостьей, – шепчет она. – Это, пожалуй, даже больше моей мечты.


Пихаю в бок мечтательницу:


– Ты как? Идти уже можешь?


Смеясь, поднимаемся с лавочки. Перехватываю второй пакет, и мы заходим в подъезд. Вставляю ключ в замок. Аня давит на звонок.


– Лучше так, – шепчет, – а то ещё напугаем Мурзика.


Открывает Димон.


– Ну, вы как раз вовремя, – довольно сообщает он. – Я только‑только выпроводил Мурзилку и чайник поставил.


Смотрит на наши руки и саркастически улыбается:


– Кир, ты что, тоже подцепил шоппинг‑вирус? В маске же был.


– Не‑е, это без меня, – отмахиваюсь. – Просто столкнулись у подъезда.


Аня незаметно подмигивает мне:


– Любимый, ну ты же понимаешь, что я не могла пройти мимо филиала настоящего французского ателье.


Димон строит из себя гипертрофированного скрягу:


– А деконцентрация на что? Значит, на глубине двадцати метров, в темноте, без воздуха получается сохранить разум, а рядом с бутиком превращаешься в зомби?


Анька не теряется: выхватывает у меня пакет, вытягивает вперёд руки со свисающими покупками, закатывает глаза и, подволакивая ногу, двигает на Димона. Повисает на нём и начинает разукрашивать его помадой со своих губ.


– Ладно, хватит подлизываться, – сдаётся он. – Да поделюсь я с тобой мозгами, прекрасная зомби. Раздевайтесь, мойте руки, будем ужинать.


Дима уходит на кухню, Аня – в комнату, я – в ванную. У двери меня перехватывает Анька.


– Давай ещё немножко потянем, пусть сам скажет.


– Как скажешь, мне не жалко.


На столе остатки деликатесов: всё аккуратно нарезано, вилки разложены возле тарелок, бокалы наполнены виноградным соком. Аня с интересом разглядывает стол.


– У нас событие?


Димон галантно отодвигает перед ней стул.


– Да, есть такое. Годовщина нашей случайной встречи перед знакомством.


Аня удивлённо поднимает брови.


– Даже так? А почему мы раньше её не отмечали?


– Ну как же, – усмехаюсь. – Тогда мы с Димоном были, когда я споткнулся о твой огромный пакет из «Гуччи».


Мы дружно загыгыкали. Протягиваю ключик другу. Он берёт его и торжественно передаёт Ане.


– Прими по праву хранительницы очага…


Димон смотрит ей в глаза и тяжело вздыхает:


– Дорогая, вот смотрю в твои глаза и думаю: вы что, решили измотать меня? Я тут уже десять минут пыжусь, гашу ауру, изо всех сил уворачиваюсь от твоего "детектора". А ты, оказывается, уже в курсе!?


Предвидя следующую пикировку в мою сторону, перехватываю инициативу.


– Да ты посмотри в её зелёные глаза, – показываю пальцем. – Цвет точь‑в‑точь как у дисплеев военных радаров, и возможности такие же. Она меня за минуту раскусила.


Аня придвигается к мужу и обнимает его.


– Во‑первых, серо‑зелёные, – поправляет. – Во‑вторых, дорогой, спасибо тебе и всему тому, что сберегло и соединило нас с тобой там, в Китае.


Девушка берёт бокал, мы присоединяемся.


– Давайте обнимем друг друга вниманием и выпьем за начало того, чего мы пока не понимаем, – говорит она. – Наша дружба зарождает нечто новое… Мне сложно это описать, ребят, честно. Вижу, будто над нами разгорается звезда.


Выпиваем. Дима берёт слово.


– Фотки резиденции уже все видели, – напоминает он. – Денис дал своё согласие, и послезавтра будет здесь. Верю, что завтра нам станет доступна вычислительная мощь аналитика.


Хлопаю себя по лбу.


– Совсем забыл сдать свою квартиру, так увлёкся процессом…


– Да всё нормально, – отмахивается Дима. – Не нужно сдавать, нам не помешает квартира в городе. Что там тех денег с неё?


– Если так, то хорошо. Как дела у Ибрагимовича? Он же должен был видеть фотки, порадовался новому дому?


Димон морщится.


– Не очень. Зашёл в тупик наш гений. Никак не может выбрать направление исследований. Сейчас он максимально уязвим, поэтому при каждом удобном случае хвалите его.


Понимающе киваю.


– Мне доброго слова не жалко, правда, я с ним ещё не пересекался.


Аня успокаивающе улыбается.


– Тебе лишь можно позавидовать.


Поднимаюсь из‑за стола.


– Давайте уже готовиться ко сну. Если получится осознать себя во сне – не дёргаемся, сразу переходим в режим «найди меня», то есть громко и чётко объявляем: «Кирилл, я здесь!» Если придёт спрайт в моём лице – игнорим.


Достаю распечатку.


– Вот справка по совместным ОСам: «Спрайт знакомого человека во сне является аналогом ссылки на сайт. Чтобы перейти к настоящему телу сновидения персоны, нужно как бы кликнуть по спрайту. Аналогом этого действия служит присоединение и ведение из НЛП. Встреча реального человека во сне – из ряда вон выходящее событие, спрайты это имитировать не умеют и спутать невозможно». Будем проверять. Осознав себя, постарайтесь пригасить эмоции.


Хлопаю ладонями.


– Всё, по коням!


Аня хихикает.


– Тоже мне Будённый.


Уже в комнате остужаю бурлящие эмоции. При помощи ДКВ гашу говорильню в голове. Выполняю цикл упражнений деконцентрации, в конце – созерцание. Приятная усталость автоматически запускает раскачку фантомного тела – так лихо, что аж дух захватывает, – и меня выкидывает.


Оказываюсь на подоконнике. Глянул на кровать – тело под одеялом. С ним буду разбираться потом. Света осталось двадцать процентов, надо пополнить запасы.


Толкаю створку окна, она открывается наружу. Высота внезапно ощущается всерьёз, и на секунду становится не по себе. Страшновато сделать первый шаг – восприятие уговаривает, что всё по‑настоящему. Но преодолеваю себя и вываливаюсь, повисаю, медленно спускаюсь к подъезду, который смотрит на меня чёрным порталом.


«А пусть он приведёт меня под Эйфелеву башню», – формулирую намерение, делаю шаг в темноту – и оказываюсь на лужайке под огромными железными лапами парижской гордости. Поздний вечер. Вокруг много огней, башня усыпана миллионами лампочек. По пешеходным дорожкам прогуливаются парочки. Вдалеке виднеется мост через Сену, тоже весь в иллюминации. Секунду просто стою и впитываю картинку: мир кажется одновременно хрупким и кристально чётким.


Хочется покреативить со сбором света. Выбираю позицию для обзора, чтобы в поле зрения было как можно больше огней. Растягиваю внимание на всё сразу, оптом. Максимальный акцент на светящиеся точки – и вдох.


Бар маны быстро наполняется, вспыхивает и упирается в максимум. Меня буквально распирает изнутри, ещё немного – и вывалю всё назад. Перевожу внимание на физическое тело – нет контакта. Добавляю в образ дверь подъезда, даю команду на сброс.


Ух, чуть не лопнул. Зато получилось: уже стою у кровати. Тогда займусь своей тушкой.


Только подумал – и становится как‑то не по себе. Реализм прибавился, теперь чётко вижу своё лицо. Вид себя спящего одновременно притягивает и отталкивает. Есть в этом какая‑то первобытная жуть, будто смотришь на себя из чужого мира.


Делаю шаг вперёд. Возникает мощное отвержение самого факта, что это я на кровати. Через «не хочу» протягиваю руку к лицу, касаюсь щеки. Миг – и меня подбрасывает к потолку, начинает мотать из стороны в сторону, как тряпку на ветру. Ощущение, будто сижу на спине разъярённого быка и бешено пытаюсь удержаться. Всё сильнее тянет в тело, я сопротивляюсь, но поток сносит.


Уже ловлю ощущения физического тела. В области солнечного сплетения возникает плотное давление. Устремляюсь к телу и зависаю лицом к лицу, рассматриваю в подробностях физиономию спящего себя. Тревожность исчезает, возникает мгновение осознания с третьей точки: я – тот, кто наблюдает, и эти двое тоже моя часть.


Открываю физические глаза, смотрю в потолок. Нет обычного чувства просыпания – я именно открыл глаза, без всякого перехода. Мыслей нет, внутренний диалог молчит, хотя думать можно, но состояние безмолвия куда привлекательней. Бар маны показывает сто процентов, и есть чёткое понимание, что общий объём вырос.


Встаю с кровати, включаю свет. Стараясь не шуметь, беру учебный клинок, делаю несколько выпадов, связку, блок, отход. Движения плавные, ошибки есть, но значительно меньше. Чувствую сверхъестественную уверенность в себе, будто сняты все ограничения. Каждое движение приносит радость, тело слушается, как хорошо настроенный инструмент.


Проверяюсь на турнике – результат на треть выше обычного, серьёзный прирост. Видимо, это и есть настоящая «Остановка Внутреннего Диалога». Значит, нужно из него выйти осознанно, чтобы иметь возможность фиксации для последующей активации. Ещё раз хорошенько отслеживаю все ощущения: тишина внутри, лёгкая плотность внимания, ясность движений.


Начинаю в уме обратный отсчёт: десять, девять… ноль. Состояние становится обычным, переход заметить не удаётся, как будто кто‑то незаметно щёлкнул тумблер. Очень странно: ничего подобного никогда не испытывал. И вот сейчас понимаю, насколько полными были все ощущения минуту назад.


Это определённо нужно использовать во время тренировок – да и не только. Правда, общаться в таком состоянии будет сложно: думать там труднее, чем делать, будто сами мысли сразу становятся действием. Надо будет ребятам распиарить настоящий ОВД. Пусть осваивают как можно быстрее. Правда, как к этому должен прийти сталкер или видящий, не имею понятия, но это уже их личное дело.


Можно дальше спать: следующая остановка в шесть утра, телу сновидения тоже нужен отдых.


Будильник уже не раздражает, наоборот – интерес влечёт скорее встать, сбросить сонное состояние. Предрассветный квест пройден. У ребят тоже какое‑то шевеление, но мы договорились в это время не пересекаться, чтобы не выпадать из режима.


Обратно в кровать. Закрываю глаза и просто наблюдаю за мыслями, каждый раз одёргивая себя, если начинает литься мусор сознания. В какой‑то момент само ожидание превращается в мысль – и вдруг обнаруживаю себя сидящим на краю кровати, чего‑то жду.


Понял, не дурак. Встаю, провожу «диагностику систем». Все части тела на месте, с пальцами только перебор – шесть штук, ну, больше не меньше. Гляжу на себя спящего в кровати. Наконец‑то вижу, как есть, без маскировки одеялом. Лежу на боку. Всё‑таки надо худеть – вот же животяру отрастил.


Тревожности нет, но теперь точно связываю себя осознающего и спящее тело как одну сущность. Тело трогать не буду – надо срочно к Жуковскому и разыскивать ребят.


Подхожу к двери, пытаюсь ухватить ощущение своего стабилизированного шара сновидений с домиком. Закрываю глаза, открываю дверь и делаю шаг – в мягкую траву.


Сегодня солнечно. Летают бабочки в поисках цветов повкуснее, поют птицы на несколько голосов, кузнечики тянут трель. Жуковский делает вид, что красит стену. Дом он успел преобразить в довольно большую двухэтажную помещичью избу из брёвен небольшого диаметра, но стиль всё‑таки соскользнул в современность – панорамные окна, куда же без них.


Крыша покрыта гладкими и блестящими черепичными плитами из глазурованной керамики. Они сверкают на солнце, будто дом усыпан драгоценными камнями. Фасад в меру украшен резными декоративными элементами и изящными узорами. Широкое крыльцо выдается метров на восемь, накрыто крышей‑карнизом, опирающейся на столбы, увитые каким‑то очень пушистым вьюном, больше похожим на зелёную шубу. Всё это напоминает не просто крыльцо, а целую беседку. С левой стороны двери – стол и стулья, картинка завершена. Входные резные двери будто зазывают внутрь.


Впечатлил. Молодец, Николай Григорьевич постарался.

Заметил меня, показывает на вход.

– Какие люди! Заходи, угощение уже всё на столе.


Проходим внутрь. Почти весь первый этаж занимает зал‑столовая. Вдоль окон стоит широкий стол, по четыре стула с двух сторон и по одному с торцов. На полу светлый паркет, как будто покрытый тем же составом, что и черепица: слегка поблёскивает, но не слепит, и через слой видно живое дерево. Полированный, но не скользкий, идеально для танцев.


Большой камин‑очаг с кованой оградкой выдается из стены вместе с дымоходом. Выложен чёрным полупрозрачным камнем, кладка нарочито асимметричная, но всё подогнано идеально. Перед камином – большой чёрный меховой полукруг, похожий на медвежью шкуру, только ворс мягче. Едва сдерживаемая красота – так можно назвать всё, что попадается на глаза.


– Молодец, Жуковский, времени не терял, – оглядываюсь. – Мне очень нравится, прям чувствуется русский дух.


– Тут можно устраивать баталии и балы, – довольно кивает он. – Не то что в прежнем домике, даже размахнуться негде было.


– Сенсей, помоги, нужно улучшить бар маны. Вроде запас возрос, а в процентах это не увидишь, надо в цифры перевести.


Жуковский берёт из посудного шкафа свечу в подсвечнике и ставит на стол.


– Зачерпни десять процентов из запаса. Зажги эту свечу.


Выполняю указание. Вдох, аккуратно удерживаю в себе нужное количество, бар подтверждает: в остатке девяносто процентов. Зажигаю свечу. Жуковский её тут же тушит.


– Снова зажигай.


Опять задувает. Всё повторяется по кругу.


– Понял смысл? – уточняет он.


Киваю.


– Надо посчитать, сколько смогу зажечь свечей на эти десять процентов, – проговариваю вслух. – Полученное число умножить на десять – это и будет мой запас.


– Кирюша, ты умница, быстро соображаешь! – улыбается. – Действуй.


Десяти процентов хватает на сто пятнадцать поджигов. Значит, общий запас около 1150.


– Теперь нужно это как‑то отразить, – заключает Жуковский.


Он отодвигает стул и садится.


– Сейчас у тебя осталось ровно тысяча. Вот и прожги это число прямо на внутреннем экране, под баром маны. Только перед единицей поставь пять нулей, мало ли вдруг тебя разнесёт.


Выполняю. Зажигаю первый ноль – ощущение, будто на солнце глянул: чуть больновато и немного ослепило.


– Как‑то это… неприятно, – морщусь.


Николай смеётся:


– Терпи, атаман, генералом станешь.


Дорисовываю последние цифры, получается 975. Всё правильно: сам прожиг забрал часть запаса.


– Заодно прожги в понимании, – добавляет он, – что это лишь индикатор. Не полагайся на него полностью, не забывай ощупывать вниманием свой резерв. Чего ещё изволит барин?


Жуковский выглядит довольным.


– Мне бы друзей сюда вытянуть, – формулирую следующую задачу.


– Понял, не мешаю, – кивает он. – Свет не используй, спрайт должен быть чистым. Я наверху, если что.


Поднимается по боковой лестнице на второй этаж.


Подхожу к входной двери, закрываю глаза и представляю Диму. Чуть за метр девяносто, выше меня на дюжину сантиметров. Седины чуть меньше, чем чёрных волос. Улыбка – обязательна, куда без неё. Глаза при таком освещении, наверное, серые будут: они у него всё норовят подстроиться под свет. Плечи чуть шире… Вроде похож.


Вызываю то самое ощущение, которое возникло между нами, когда я встречал ребят дома. Резко открываю дверь – и отшатываюсь.


В проёме стоит Димон и озирается. От него исходит какой‑то невидимый, но ощутимый свет, особенно ярко светятся глаза, наполненные жизнью. На их фоне всё вокруг блекнет, человеческая красота бьёт по чувствам сильнее любой архитектуры.


Фигура друга начинает таять. Сверху, шурша складками кимоно, спускается сенсей и на ходу командует:


– Возьми его за руку, только не резко, осторожно, и перекачивай в него свой свет маленькими порциями, по единичке.


Выполняю команду. Димон снова становится плотным, очертания стабилизируются.


– Я же так понимаю, он собственной персоной? – уточняю.


– Да, – кивает Жуковский. – Видимо, у вас сильная связь. Пусть попривыкнет, настроит свои ощущения.


Димон как блаженный озирается, пожирая всё вокруг взглядом.


– Со мной всё хорошо, даже как‑то чересчур, – говорит он.


Голос друга стал более грудным и глубоким. Мы всё ещё держимся за руки.


– Ты давай бери в руки эмоции, тоже мне сталкер, – ворчу. – Присосался хуже пиявки.


Друг кивает, делает пару медленных вдохов‑выдохов.


– Попробуй отпустить руку, – предлагает Жуковский.


Размыкаю пальцы. Вроде всё стабильно, Димон не растворяется. Жуковский протягивает ладонь:


– Николай Григорьевич.


– Дмитрий. Приятно познакомиться, – отвечает тот и, рассматривая сенсея, добавляет: – Я ваш портрет на уроках физики разглядывал.


Жук отмахивается:


– Двоечник. Учиться надо было, а не интерьер разглядывать.


Стоим, давим лыбу на троих.


– Ну, смотрю, ты совсем в порядке, – оцениваю друга. – Костюм такой приличный на тебе.


– Ты меня выдернул с какого‑то международного саммита, – ухмыляется Димон. – Я там уже начинал подозревать, что я не местный, вот и прикид соответствует. Нормальные хоромы отгрохали. Ты, Кир, молодец: сдержанный дизайн, не свалился в банальную царскую роскошь. А паркет! Если удастся повторить в реале – это ж бомба.


Жуковский лукаво улыбается. Отнекиваюсь:


– Ой, да ладно, никогда не видел себя дизайнером.


– Это наш совместный проект, – машет рукой сенсей. – И вы ещё камин в работе не видели.


Он оглядывает нас обоих.


– Теперь к делу. Я так понимаю, у нас тут учебка намечается. Дмитрию – первое задание: выдернуть сюда жену. У них самая сильная связь из возможных, так что тоже обойдутся без танцев с НЛП. Техника ему известна, а мы с Кириллом Григорьевичем поднимаемся наверх.


Уходим в кабинет бородатого сенсея. Внушительный письменный стол из идеально полированного мореного дуба, резная вязь инкрустирована янтарем и мягко пульсирует едва заметным светом. Большое директорское кресло из черной кожи с высокой эргономичной спинкой. Камин того же дизайна, что внизу, только камни облицовки с холодным синеватым отливом. Мягкий светло-серый ковер с тонким готическим узором занимает почти весь пол. Вокруг – книжные полки от пола до потолка. В углу громоздится глобус, почти с меня ростом.


Тумбочка рядом со столом завалена свитками и свисающими пергаментами тонкой кожи. На самом столе – порядок: несколько книг стопкой, письменные принадлежности на подставке. Бросается в глаза большое черное перо с позолоченным наконечником на вертикальной подставке рядом с чернильницей. В целом и минималистично, и очень дорого.


– Хорошо тут у тебя, – невольно улыбаюсь. – Прям тянет сесть за стол и чего-нибудь наглобалить.


– Еще чего, – фыркает Жуковский. – Для гостей стулья!


Внизу ахает Анькин голос, и вдогонку взвизгивает довольная девочка.


Жуковский удивленно поднимает тяжелую бровь.


– Так быстро пришла в себя? Пошли обратно.


Внизу Дима держит Аню за руку. На ней платье средней длины из легкого тонкого хлопка с принтом зеленоватых листьев.


Девушка берет с одного из стульев черный пульт и начинает нажимать кнопки. В камине вспыхивает огонь и оживляет камни. Проникая в черноту облицовки, языки пламени тянутся к потолку оранжевыми всполохами, по черной шкуре вдоль пола тоже ползут огненные языки подсветки.


– Мальчики, это настоящая сказка! – Аня вертит головой. – Тут все такое, такое… прям трогать можно, и не искажается, не превращается в пятна света. Мои сны почти все аморфные и чрезмерно яркие. У меня так впервые!


Смотрю на бар Света и вижу, как он медленно ползет вниз: 865, 864… Машу рукой, спускаясь с лестницы.


– Аня, привет, с прибытием!


– Ой, Кир, – она щурится на меня, как на прожектор. – Ты такой яркий! Какой у тебя замечательный теремок. Ты бы смог поднять новый тренд в дизайне.


Счастливая Анька усаживается за стол, поглаживая идеально гладкую поверхность.


– Знакомься, это Жуковский, – киваю в сторону бородача. – Сенсей, это Аня.


– Здравствуйте, милая барышня, – вежливо кланяется он. – Вы бы взяли себя в руки, а то Кирилл молчит, но свет у него не бесконечный.


Аня смущенно отводит взгляд.


– Я не знала, что это его, – робко говорит она. – Увидела этот поток и поняла, что он даст мне нужную энергию, чтобы не проснуться. Но я уже почти успокоилась.


Жуковский подмигивает ей.


– Ты молодец, видящая! Хороший потенциал.


Вроде утечка прекратилась.


– А как это она без спросу мой свет смогла использовать? – не выдерживаю.


– Вы все сейчас соединены и можете брать и делиться друг с другом, – спокойно объясняет сенсей. – Но это можно отсечь в любой момент. Сейчас Дима и Аня пройдут быструю тренировку по «сбору Света» и отправятся его добывать.


Снова зажигается свеча на подсвечнике.


– Отойдите к стене, – велит Жуковский. – Задача – почувствовать, как свет становится сильнейшим магнитом и притягивает. Дмитрий – первый.


Дима смотрит на пламя. Вдруг его выбрасывает вперед, тело выгибается от импульса, будто тянут за солнечное сплетение. Через секунду друг уже висит у источника света и плавно опускается на пол.


– Смысл ясен, – усмехается он, выпрямляясь. – Давай, любимая, твоя очередь.


В исполнении девушки маневр выглядит изящнее и естественнее.


– Такое приятное ощущение в теле, – мурлычет она, выпрямляясь.


Жуковский обращается к Анне строже:


– Красавица, не читери при сборе, – прищуривается он. – Не переставляй свет поближе и не собирай все в одну кучу. Полет важен для укрепления тела сна, поэтому наоборот выбирай источники с меньшей светимостью и подальше.


– Спасибо, Жуковский, – хихикает Аня. – А то бы я там все в один светильник слепила.


– Ну все, можете идти выполнять, – он хлопает в ладони. – Только не переборщите: обратный выброс – это откат на пару дней и плохое настроение.


Димон открывает дверь и поднимает руку.


– До скорого.


Следом выходит Аня.


Я перевожу взгляд на Жуковского.


– Пойдем наверх?


Он поднимает кулак.


– Смотри.


Начинает считать, разгибая пальцы:


– Один, два, три… пять.


Открывается дверь. На пороге стоит довольный Димон.


– Ну что, заждались? – ухмыляется он. – Спрайты неадекватные попались возле фонаря, палками кидались, хотели меня сбить, чуть не уволокли по своему сценарию. Потом птиц увидел, вспомнил, что если полететь за ними, то можно вернуть потерянную светимость… Ну, короче, затянулось у меня там.


– Тебя пять секунд не было, – качаю головой.


Смотрю на бородатого физика.


– Вот и я о том же, – усмехается он. – Время тут максимально замедлено. Можете гостить у меня, набираться ума-разума, пока не соскучитесь по реалу. Примерно один к девяти такой курс к реальному времени, а если погрузиться на несколько уровней вниз, то и до месяца дотянем. Только вы не осилите ментальную да и психическую нагрузку. Нет у вас еще внутренней синхронизации. Так что максимум трое суток, а сорок восемь часов здесь для вас будет достаточно и безвредно.


Аня уже снова стоит рядом и внимательно слушает.


– Поэтому сейчас осмотритесь, – продолжает Жуковский, – и через полчаса собираемся в светлице за столом. Будем думу думать, прорабатывать общую стратегию и частную тактику. Все, товарищи, вольно, разойтись!


Девушка задерживается у открытой двери и наблюдает за полетом бабочки.


– Я на разведку, – бросает она.


И упархивает наружу, украшая изящным силуэтом зеленый холм, поросший низким редким кустарником с большими малиновыми цветами.


Жуковский остается в доме, мы с Димоном выходим на крыльцо. Накрывает ощущение дачного отдыха.


– Хорошо тут у тебя, – Дима всматривается в пейзаж. – Можно отключиться от всей текучки дел, отвлечься и выдохнуть. Как же все круто меняется.


Он на миг замолкает, сжимает перила, взгляд тяжелеет.


– Три месяца назад был в тупике, – тихо продолжает он. – Работа сожгла меня, на Аньку стал кидаться. Вот Мурзик соберет машину времени, вернусь в тот момент и набью себе рожу. По краю прошел, чуть не потерял любимую, и вслед за ней все бы улетело. Сейчас как будто новую жизнь получил, радуемся как подростки! А возможности?..


Дима на секунду замолкает, подбирая слова.


– Только вот не знаю, кому за это пожать руку, – обращается ко мне. – Ты сам-то как все это воспринимаешь?


– А что у меня? – усмехаюсь без радости. – Жизнь сжалась до схемы: проснулся – работа – ужин – спать, на выходных только вдох делал. Жизнь сурка, и то интереснее. Как-то задумался, для чего вообще живу, и не смог придумать. Почувствовал пустоту внутри, и она стала наполняться ледяным ужасом, так накрыло, будто в смерть окунулся. – Задумчиво слежу за девушкой на лугу. – Отмокал потом в ванне, – невольно говорю тише. – Три часа в себя приходил с бутылкой в обнимку.

Поворачиваюсь к другу.

– Теперешние перемены кружат голову, как на карусели. – Радость? Да я только начинаю понимать, что это такое. Честно, пока не могу толком все переварить, ведь еще и эмоции надо контролировать, чтоб темп не сбавлять. Так что буду блаженно смаковать. А благодарность найдет адресата, если он есть.


Смотрю на камин, прищуриваясь.


– Ты планируешь Мурзика тут выпускать?


– Надо посоветоваться с Николаем, – отвечает Дима. – Так-то, конечно, надо ему набраться новых впечатлений. Пойдем спросим, заодно дом глянем.


Жуковский сидит во главе стола и водит по нему пальцем. Перед ним светится окно выбора блюд, он ловко листает страницы, где-то ставит галочки. Увидев нас, он улыбается во весь рот.


Хозяин дома ловко листает страницы, где-то ставит галочки. Увидев нас, заулыбается.


– Вот интерфейс прикрутил, чтоб гостям проще было, – довольным тоном объясняет он. – Теперь столы в доме интерактивные. Я там еще форму обратной связи вставил для жалоб и предложений. Как накопятся – сделаю обновление.


– Прям умный дом будущего, стол-самобранка, – хмыкаю я. – Жуковский, нам нужно твое экспертное мнение: можно здесь Мурзика активировать?


– Не можно, а нужно, – он откидывается на спинку. – Все-таки мы с ним почти братья по способу отражать мир. Только не сейчас, скоро за стол сядем. Лучше помогите с меню.


Листаем долго и упорно. Такое чувство, что все кухни мира собрались в одном месте: глаза разбегаются, нужны годы тренировки деконцентрации, чтобы справиться с такой лавиной вкуснятины. Но все-таки справляемся: в итоге получается стол с кучей пробников, от которого хочется всего и сразу.


В зал заходит Аня.


– А что это вы тут без меня такое интересное делаете? – подозрительно щурится она.


– Заказ оформляем в небесный общепит, – сообщаю.


Девушка улыбается.


– Стол мечты холостяка.


Сенсей отрывается от перелистывания виртуальных страниц.


– Дети, руки мыть не надо, – объявляет он. – Аня и Дима, нарвите разных цветов на клумбе. Кирилл вам объяснит, что делать для улучшения памяти.


Он на секунду задумывается и добавляет:


– Кстати, на будущее: стол не любит, когда на него смотрят в момент материализации блюд.


Выходим из дома. Ребята нюхают цветочки с умным видом, сравнивают запахи, пытаются запомнить. Выполнив задание, возвращаемся за стол.


А там – разномастное великолепие в тарелочках из тонкого небесного фарфора. Испанская паэлья с сочными морепродуктами, итальянская паста с густым соусом, японские суши и свежая рыба, швейцарское фондю, мексиканские тако и грузинский сулугуни в разных вариациях. Остальное и не распознать, но общий вид такой, будто собрались все повара планеты и решили похвастаться лучшими блюдами.


Жуковский строго глядит на нас из-под бровей.


– Это не состязание, кто больше сожрет, – предупреждает он. – Будем общаться и кушать. Пробуйте всё, желудок тут бездонный. Анализировать ничего не нужно – просто ловите момент перемены вкуса. Такая тренировка позволит окрепнуть осознанности и цепко держаться на засыпании.


Он делает паузу, давая нам время осознать.


– И, вероятно, поможет в реальности: в критической ситуации вместо секундного ступора вы сможете отреагировать еще до осознания самой ситуации. Поэтому советую почаще подходить к столу, даже если надоест это свинское дело.


Все принимаются тренировать вкусовые рецепторы, обмениваться тарелками и впечатлениями.


– Ну-с, теперь ваш черед, – сенсей обводит нас взглядом. – Что поставим на первое место для обсуждения?


Дожевывая, поднимаю руку.


– Думаю, если мы продвинемся в разгадке бабкиного ребуса, это укажет общее направление стратегии, – говорю я. – А для разработки оперативных схем нам лучше дождаться аналитика и Дениса.


Все соглашаются.


Жуковский, разглаживая бороду и бодро закидывая в рот кусочек сулугуни, начинает:


– Начну с опущенной земли. Если верить некоторым старинным картам и неподтвержденным преданиям о Гиперборее, на месте северного полюса давным-давно находился зеленый материк, заселенный высокоразвитой цивилизацией. В результате некой катастрофы – возможно, падения метеорита или техногенной аварии – ось Земли наклонилась, а материк опустился ниже планетарной ватерлинии.


Мы с Димой переглядываемся, переваривая масштаб.


– В смысле карты? – Дима наклоняется вперед. – Есть, что ли, исторические документы?


Николай Григорьевич важно кивает.


– Карты Пири Риса, Оронтея Финея и еще несколько артефактов, признанных историками, – перечисляет он. – Но изображенный на этих манускриптах материк официально считается вымышленным.


– Фигасе, – не выдерживаю. – А чего помельче не мог найти? Мы типа материк поднимать будем?


Физик останавливает меня строгим взглядом недовольного учителя.


– Это еще не все, – продолжает он уже серьезнее. – Энтузиасты-геологи находят места на берегу Атлантического океана, где земная кора изломана так, будто что-то надавило сверху на область северного полюса.


Он делает глоток, словно ставя запятую.


– Также на дне Тихого и Ледовитого океанов обнаружены следы применения оружия, способного создавать остроконечные монолиты высотой до километра и такие же по глубине углубления рядом с ними. Это вы можете самостоятельно проверить через гугловскую Землю.


У меня в голове всплывают кадры из фильмов-катастроф, только тут все звучит слишком конкретно.


– То есть это прям реально может быть следами войны? – переспрашиваю я.


– Из этих следов можно предположить, что война велась между народами, населявшими Гиперборею и Антарктиду, – чуть тише подытоживает он. – Доступа к информации тех времен у нас нет.


Я присвистываю.


– Ну да, материк, а чего мелочиться? – подмигиваю Жуковскому. – Российской империи не помешает землица: кто первый нашел – того и остров.


Жуковский одобрительно кивает.


– Кстати, не так давно обнаружили новый остров где-то в районе Чукотки. Поднялся – даже не заметили как. Так что процесс идет, его только ускорить нужно… наверное.


И Анька подозрительно зыркает на меня и радостно заявляет:


– Ура, мы поедем в Европу!


Димон непонимающе поднимает ближнюю к девушке бровь.


– С чего бы?


– Карты смотреть будем, – Аня откидывается на спинку стула. – Если настоящие, чего-нибудь да угляжу.


Так-то она права, это единственная возможность проверить инфу.


Дима потирает затылок.


– Где именно они хранятся?


Жуковский на секунду подвисает.


– Первая – в Турции, вторая – во Франции.


Дима начинает переваривать возможность поездки.


– В Турцию попасть не проблема, – рассуждает он вслух. – Там вроде карантин не такой жесткий. А вот во Францию… могут быть сложности. Если другой вариант выяснить правду нам не светит, проверим турецкий артефакт. Лучше бы им и ограничиться.


Друг серьёзно смотрит на жену.


– Но это не раньше, чем каждый из нас выйдет на уровень, когда сможет эффективно не отсвечивать и максимально постоять за себя.


Анна авторитетно кивает и вступает:


– Очень верно подмечено про «не отсвечивать». Собранный Свет хранится в коконе за спиной человека, я его вижу. Конечно, нужно определенное усилие, знать, что искать, и иметь талант видящего.


Потираю ладони.


– Ну вот, уже есть задание, – говорю. – Первое – маскировка. Либо сливать Свет перед тем, как посещать людные места…


Жуковский мгновенно делает строгий вид, сводя брови к переносице.


– Ни в коем случае, – отрезает он. – Следите, чтобы Свет не был на нуле более одних суток. Оставляйте в НЗ не менее двух процентов. Иначе может произойти коллапс в коконе и утрата большей части возможностей на срок до трех дней, плюс жесткая депрессия. В худшем случае – длительная потеря сознания.


Он чуть наклоняется вперед, буравя нас взглядом.


– Вот, кстати, подумайте: откуда в бессознательном эта инфа? Кто-то через это прошел. А значит, как минимум были люди, пользовавшиеся этим потенциалом. И очень вероятно, что есть и более способные.


Что-то нагнетает Жуковский, хотя доводы логичные.


– Значит, на повестке дня – маскировка кокона, – подытоживаю. – Переезжаем и будем строго соблюдать карантин, за границы поместья не выезжать. Завтра подберу аналитика и вместе сразу двинем к вам.


Димон встает из-за стола и решительно кивает.


– Кир, согласен с тобой, безопасность всегда на первом месте, – говорит он. – В общем-то, никто никуда не торопится. Сейчас у нас нет идей насчет маскировки, так что давайте займемся тренировками.


Бородатый Николай берет со стола шаурму и, пародирует Ленина с кепкой:


– Учиться, учиться, учиться! И не забывайте дегустировать деликатесы.


Дима и Аня выходят в сад настраивать индикатор Света.


Я обращаюсь к Жуковскому:


– Начинаю осознавать свое место в группе, – признаюсь. – Что-то вроде координатора.


– Похоже на то, – он кивает. – Попроси глазастую получше рассмотреть в реале твой кокон. Скорее всего, он двойной. Если так – да, точно командир.


Жуковский чуть смягчает голос:


– Думаю, тебе будет полезно узнать о том, что вас связывает. Дружба. Это не просто отношения друг с другом. Именно так Аня смогла воспользоваться твоим Светом без разрешения.

Между вами сейчас установлен канал, в котором есть информационная и энергетическая составляющие. Чем больше вы используете Свет, тем функциональнее становится ваша связь. Полное доверие внутри группы усилит вас.


По ощущениям и правда так, а всё списывал на сантименты.


– По той же причине вам нужно как можно быстрее закончить формирование… – он на секунду задумывается. – Мне нравится термин «Звено». Чем сильнее вы сплочены, тем сложнее будет принять нового члена. Оптимально для Звена – шесть человек. Дмитрия и Анну можно считать за единицу. Двенадцать – в любом случае крайнее число.


– Нормально ты их в единицу упаковал, – усмехаюсь. – Но по сути понятно.


– Никакие притворства и обман не позволят человеку втереться в доверие, чтобы подключиться к вашему каналу, – продолжает Жуковский. – Это технически невозможно. Соединение происходит на уровне духа и подсознания, там нет места лжи. Укрепляй вашу дружбу на всех уровнях и начинайте использовать каналы. Это даст возможность качественно координировать все ваши действия.


– А ведь я это прям чувствую, – медленно проговариваю, больше себе. – Всё списывал на нежности. Значит, мы можем перекидываться информацией… Исключить телефон для внутренней связи – это прям очень поможет, связь-то не везде есть. Да и мессенджеры под колпаком у органов. И всем научиться пользоваться Светом друг друга. Как это сделать?


Жуковский морщится, как от кислого.


– Если я начну детально рассказывать, как и что, это вызовет у тебя ощущение сложности и трудновыполнимости. А на самом деле всё проще. Так что, как говорят кроссовки: просто сделай это. А вот если вы сами что-то усложните, тогда подскажу, как сделать проще. Всё это вам в качестве домашней работы. Тут нельзя проводить настройку, только в реале. Иначе можете упереться в ограничения там, которые здесь отсутствуют. Вот, например, прямо сейчас громко, мысленно, крикни ребятам.


Пробую. Внутри делаю «эй!» на всю мощь.


С улицы доносится Димкин возглас:


– Нам ещё немного, скоро будем!


– Да, понимаю, – хмыкаю. – В реальности так не выйдет, но, думаю, справимся. Значит, мы и правда стали настолько близки. А почему так быстро, от чего это зависит?


– Дружба не возникает, она есть всегда и просто соединяет людей, которые её хотят, – спокойно отвечает он. – Это один из основных потоков мироздания. Современное понимание дружбы сведено до банальности и лишено истинного значения. Понятие «Дружина» тебе о чём-то говорит? Посмотри на ребят – это твоя Дружина. Звучит как философия, поэтому действуйте, проверяйте, используйте возможности – и прибавится ещё. Всю эту мысль донеси до ребят, когда проснётесь.


Не всё понятно, но внутри что-то щёлкает. Прямо сердцем чувствую – они мои, и сделаю всё, чтобы сберечь и защитить их.


– Жуковский, – выдыхаю, – мне нужны все знания по военной тактике для взвода. В первую очередь – спецподразделения по разведке, ну и для открытого боя – во вторую. Перед просыпанием надиктуешь?


– Хорошо, – кивает он. – Но, как я уже говорил, опыт тебе придётся набивать самому. Тут даже мышечная память не поможет.


– Ну, так организуй мне РПГ во сне, – оживляюсь. – Мне нужен боевой маг, воин-танк, клерик-лучник. Я сойду за скоростника с катаной и копьём. И техномаг с огнестрелом. Двое мелких разведчиков. Пусть это будет городская локация, район пригорода, рядом с лесом. Здания разные: от деревенских домиков до высоток. С умениями бойцов разберусь на месте, придумай там простенький интерфейс. Противники – люди в камуфляже с аналогичными умениями, ну и тигры, с воздуха – лучники на пегасах.


– Хорошо, сделаю, – в глазах у него загорается огонёк. – Сколько планируешь тренироваться?


– Уйду как можно быстрее, – решаю вслух. – Буду оттачивать тактику, пока не почувствую, что действую на рефлексах, вспоминая анекдоты и твой портрет в кабинете физики.


– Ух, как тебя зацепило, – ухмыляется он. – Молодец, чувствуешь ответственность за друзей. Вот и дружинники вернулись.


Действительно, в «терем» входят довольные, особенно Димон.


– А у меня самый большой резерв, аж две тысячи! – гордо сообщает он, явно сияя.


Анька смеётся:


– Чем бы дитя ни мерилось… Зато у меня красивый такой индикатор получился, с завиточками.


Жуковский в это время раскочегаривает самовар, стоящий на столе.


– Угощайтесь московскими плюшками, – важно объявляет он. – Рецепт тысяча семьсот восьмидесятого года. Вкусовые качества того же времени.


Мы хватаем плюшки и начинаем спорить, на что похож вкус. Для меня – на что-то между бородинским и ватрушкой, только сладче. Тёплое, душевное.


Надо бы напомнить хвастуну про маскировку.


– Насчёт раскачки, – обращаюсь к Диме. – Это хорошо, что ты стартанул с двух тысяч. Но давайте пока остановимся на этой цифре, нам незачем этим светить. Для нужд тренировки хватит. И не забывайте, что есть твари, которые не прочь закусить Светом. Вроде «Тенями» их называют. Любой страх, возникающий на пустом месте, и беспорядочные, беспричинные метания разума – признак присутствия Тени.


Ребята сразу посерьёзнели.


– В сети нашёл инструкцию, как действовать в случае противостояния, – продолжаю. – Игнорировать всё происходящее и отстраниться от ситуации. Не сопротивляться, Светом не швыряться – само пройдёт. Если в тягомотину такого сна попали, проснуться можно резким опрокидыванием назад, ну вы в курсе. Страшилки про Тени – непроверенная инфа с форумов и тематической литературы, чётких сведений нет. Теперь давайте разберёмся с нашим развитием.


Переключаюсь на Аню:


– Я думаю, тебя и саму интересует тема визуализации потоков, с которыми работает ПМ. Попробуй научиться отслеживать эти потоки, а Жуковский поможет воссоздать их здесь.


Она кивает, в глазах азарт.


– Мы с Димой сейчас займёмся укреплением своих тел сновидения, – намечаю план дальше. – Затем я оставлю вас, мне Жуковский обещал реал-РПГ устроить. Димон, выбери себе какую-нибудь технику боя на клинках, сенсей обучит. Ну и дальше – кому что по душе.


Вижу, что ребятам уже не терпится заняться делом.


– Приступаем, – подытоживаю.


Димон ложится на диван и засыпает. Я выбираю кресло, стоящее рядом, сажусь с намерением провалиться в нужный слой.


Стою на морской набережной, одетой в гранит и мрамор. Глубокая ночь, но света фонарей хватает. Холодный солёный ветер щекочет лицо, а тело ощущается плотным, собранным.


Уходит около пяти часов на укрепление тела сна. Процесс простой, почти медитативный: переливаю Свет из резерва в окружающее пространство и обратно, чувствую, как структура становится всё плотнее. Сначала лёгкая усталость, потом наоборот – ясность. На шестой час понимаю, что тело окрепло достаточно, дальше от такой тренировки толку уже не будет: движения стали естественными, внимание на поддержание осознанности перестало отвлекаться.


Назад в терем.


Димон с копчёной колбасой в руке водит пальцем по столу и чего-то там вычитывает из появляющихся значков.


– Уже вернулся? – он поднимает голову. – А я тут решаю, чего выбрать в плане фехтования.


Сенсей стоит рядом. Вопросительно смотрю на него:


– Мой запрос готов?


– Да, Кирюша, – добродушно улыбается Жуковский. – Можешь остаться в кресле. Переведу тебя в режим обучения и расскажу по тактике, время пролетит – не заметишь, а знания останутся.


Закрываю глаза. Жуковский начинает с названия – какой-то учебник военного заведения – и меня вырубает будто на секунду. Встряхиваю головой.


– Ну всё, командир, – слышу его голос. – Подходи к двери, закрывай глаза, открывай – и выходи. Бригада «ух» уже ждёт тебя.


Так и делаю.


Открываю глаза у костра в лесу. В километре виднеется город. К огню подходит группа из пяти человек. Жуковский срисовал персов из моей памяти: типичные для компьютерных РПГ.


У меня перед глазами всплывает простенькое меню выбора миссий. Выбираю «разведка», подраздел – «взять языка».


– Ну что, Звено, к бою готовы? – оглядываю их.


Танк отвечает за всех:


– Так точно, командир!


Все поднимаются на ноги, начинают фиксировать снаряжение, чтобы ничего не бренчало и не скрипело. Жуковский поработал и над персонализациями моего войска. Менять в их настройках ничего не буду, для меня главное сейчас – тактика.


Менять в их настройках ничего не буду, для меня главное сейчас – чистая тактика, а хитрости уже потом вместе с ребятами отработаем. Интерфейс раздачи команд кривоват, но зато неплохо имитирует задержки, характерные для реала. Охота начинается.


Все ошибки отрабатываю повышением сложности и повторным проходом. Звено действует слаженно, иначе они просто не умеют. Первые нотки усталости появляются часов через двадцать дикой рубки и дерзких диверсий. Звон металла и разрывы файрболов начинают раздражать, в ногах появляется тяжесть, от которой уже не спасает исцеляющая сеть, накинутая клериком. Это даже к лучшему – можно сменить локацию и пройти всё ещё раз с помехой в виде псевдоусталости.


Воюем ещё часов двадцать. Ловлю себя на том, что одновременно обдумываю поездку в Турцию и расставляю по позициям верных спрайтов. Последние десять вылазок звено под моим командованием справляется уже без моей катаны: я только корректирую общую картину. Наблюдаю за боем с второго этажа деревянного домика, сквозь щели пола вибрацией идёт глухой гул взрывов.


– Всё, я ухожу, пора домой, – вслух говорю самому себе.


Поворачиваюсь к двери, закрываю глаза, рывком открываю и шагаю вперёд. Оказываюсь в знакомом саду у терема Жуковского. Дима с Аней стоят, обнявшись, и смотрят на заходящее солнце.


Чтобы не смущать друзей своим неожиданным появлением, сразу задаю вопрос:


– А что это вы тут делаете, а?


Димон улыбается шире и сильнее прижимает к себе жену.


– Наслаждаемся моментом, – отвечает. – Ну что, тебя можно поздравить с заслуженным присвоением звания командира?


– Надеюсь, проверять эти мои навыки не придётся, – пожимаю плечами.


– Военные стратегии, знаешь ли, очень даже применимы в современной жизни, где человек человеку волк, – хмыкает он.


Аня выглядит довольной и чуть уставшей.


– Кир, для тебя уже время почти вышло, а нам ещё тут тренироваться, – кивает в сторону подошедшего сенсея, – и слушать лекции Жуковского.


Физик вставляет своё веское слово:


– Да, это вообще подвиг для первого-то раза – почти двое суток чистого времени! Кирилл свободен. Жду в гости послезавтра. Следующую всю ночь спи обычным сном. Сейчас получишь примерно полтора часа глубокого сна, этого хватит, чтобы полностью восстановиться. Твоё тело сновидений теоретически готово к использованию совместно с натуральным, реальным телом, вот и ставь теперь там эксперименты.


– Пока, Жуковский. Спасибо, – выдыхаю.


На юмор сил уже нет. Просто поджимаю ноги и со звуком моторчика Карлсона пролетаю пару метров вперёд – и просыпаюсь.


Глава 4


Голова вроде свежая, шевелиться не хочется. Прислушиваюсь – у ребят тишина. Значит, можно ещё поваляться. Утренние проблески пробиваются сквозь шторы. За окном улавливаю какое‑то движение.


Волной накатывает страх беспомощности. Крикнуть не получается, голосовые связки будто заблокированы, тело не двигается, словно меня спеленали и подвесили. Начинаю медленно перемещаться по воздуху в сторону окна, ногами вперёд. Шторы резко раздвигаются. Весь вид за окном загораживает корпус какого‑то летательного аппарата. В металлической стене отъезжает дверь, меня затягивает внутрь.


Сверху – сводчатый зеленоватый потолок, мягкое рассеянное освещение, запахов нет. Кто‑то вычислил нас. Накатывает злость за ребят: это же всё с моей подачи, их тоже, по‑любому, повяжут. Нет, спокойно. Только спокойно. Две тысячи свечей Света в резерве: если не получится договориться по‑хорошему, буду пробовать свои силы.


Чувствую, что приземляюсь на ровный металлический стол. Лежу, секунды тянутся, ничего не происходит. Слышу шаги – четверо подходят сзади. Одновременно со всех сторон приближаются четыре пары зелёных рук: тонкие кисти с тремя пальцами крепко прижимают меня к столу. Следом склоняются инопланетные морды с высокими черепами; огромные глаза со зрачками рептилий хищно смотрят на меня.


Мне разблокируют шею, удаётся повернуть голову. Фигуры в комбинезонах, похожих на латекс, в цвет коже. Голова большая, вытянутая, торс компактный и ноги короткие. Пять секунд взаимного разглядывания – и меня пробивает на жёсткий ржач. Наведённый страх продолжает висеть фоном, но уже потерял всю силу.


У зелёных тоже начинают расползаться улыбки.


– Тень, можешь больше не стараться, – спокойно говорю. – От меня ты ничего не получишь.


Зелёные человечки синхронно делают унылые лица. Чувствую, что сейчас выкинет в пробуждение.


– Погоди, не спеши уходить, – добавляю. – Судя по антуражу, ты довольно сильна. Давай так: я даю тебе двести свечей Света, а ты не трогаешь моих друзей и гонишь с района себе подобных. Жильцов можешь терроризировать, но только без последствий для психики. Оплата раз в неделю. Как тебе?


Рептилоидные морды призадумываются. Паралич спадает, я сажусь на край металлического монолита, болтаю ногами. Стоящий справа хитро глядит на меня, отращивает на трёхпалой лапе четвёртый палец и вытягивает руку в мою сторону.


– Четыреста? – считываю жест.


Теперь моя очередь думать. Почему так мало просит? Неужели Свет ей так тяжело достаётся? И почему антураж такой смешной? Бывалых сновидцев этим не проведёшь. Значит, не так уж много нас, подобных, иначе у неё уже был бы опыт, на кого можно нападать, а на кого лучше не лезть. Если бы заранее не знал о возможности чего‑то подобного, слил бы ей весь Свет с перепугу.


Через несколько месяцев смогу таких ради забавы пинать по подворотням, чтоб людям спать не мешали. Но сейчас – разумный риск.


– Пипелац вместе с экипажем в придачу – и по рукам, – озвучиваю встречное предложение.


Рептилоиды недовольно переглядываются.


– Не навсегда, конечно, – уточняю. – Просто иногда, покатать друзей.


Они заулыбались шире, идея явно заходит.


– Кстати, с гостей тоже можно за проезд брать, не обеднеют, – добавляю. – Но по их желанию.


Головастики дружно и часто закивали. Делаю вдох Света на четыреста свечей и выдыхаю в воздух. Белое свечение волной разбегается в стороны.


– Только чтобы у вас тут была кают‑компания с синтезатором еды, – перечисляю условия, показывая пальцами. – Капитанский мостик не бутафория, а реальный, для управления кораблём. Красивые и удобные кресла. Установите телепортатор для подъёма пассажиров на борт. Из тяжёлого вооружения – чего‑нибудь поэффектнее. Если будет перерасход, разово докину Свет, по факту затрат на апгрейд.


Ближний козыряет – видать, командир.


– И придумайте нашивки, – докидываю. – Вы же всё‑таки команда корабля.


У них аж блеск в глазах появляется. Эх, люблю дарить радость.


– Теперь главное, – поднимаю палец. – Секретный пасс для подъёма меня на борт. И ещё такой же – для вашего вызова.


Накачиваю ладонь Светом, делаю щелчок пальцами, указательный палец при этом указывает вверх, затем тем же пальцем провожу в воздухе круг. На пару секунд возле меня зависает контурное изображение: круг, внутри – кисть с вытянутым вверх указательным пальцем и чуть оттопыренным большим.


– Вот так, – объясняю. – И сделайте себе золотые значки, – показываю на гаснущее изображение. – Точно такие же.


Смотрят на меня как на благодетеля.


– Всё, хватит с меня креатива, я домой.


Довольные «похитители» синхронно поднимают вверх по палец. Ну хоть не средний, уже прогресс: быстро усвоили.


Я делаю резкое движение назад – и просыпаюсь.


Вот же… Голова тяжёлая, будто резко вывалился из самого глубокого слоя сна. Наверное, стоило вернуться тем же путём через окно и постепенно просыпаться. Внутри остаётся осадок: Тень может и согласилась на сделку, но кто знает чего у неё на уме и что она вообще такое? Нужно получше с ней познакомится.


Делаю вдох с намерением взять одну свечу Света, выдыхаю прямо «в мозг» – вроде полегче. Зачерпываю ещё полсотни, выдох. Всё, я в норме, голова свежая. Здравствуй, реальность. Хочется опережать свои движения и сделать все дела сразу.


На кухне уже началась движуха. Заглядываю туда. Аня что-то делает с яйцами и миксером, Дима за столом с телефоном.


– Доброе утро, Кир! – Аня на секунду отрывается от миски. – План такой: подчищаем холодильник, двигаем в наш замок и ждём тебя с аналитиком. Управляющий будет на месте только до обеда, по телефону потом будет не очень удобно выяснять – что да, где.


– Утро доброе, хорош план так и сделаем.

Лекцию о дружбе, пожалуй, прочитаю, когда все соберутся.


Димон откладывает телефон в сторону.


– Пока Анюта приготовит омлет, пойдём разомнёмся, – предлагает он.


Киваю, и мы переходим в зал. Берём в руки клинки. При помощи Света активирую способность сонарного зрения, тело покрывается вибрирующими мурашками. На всякий случай надеваем щитки.


– Без контакта, – напоминает Дима. – Просто хочу понять, что у тебя отложилось в голове.


Киваю. Закрываю глаза, проверяю новый способ видеть. Чем больше накачиваю Свет во «второе зрение», тем сильнее ускоряется внутреннее время. Друг делает взмах. Наблюдаю приближающийся клинок, успеваю увести плечо с намеченной траектории.


Следующий выпад принимаю уже с открытыми глазами. Резкий, короткий, режущий справа налево – не успеваю блокировать, клинок Димона замирает в миллиметре от моего бока. Снова закрываю глаза, сразу становится легче ориентироваться, атакую верхним рубящим. Вижу, как друг ставит прямой блок, но продолжаю движение. Клинки сталкиваются, боль в кисти возвращает внутреннему времени привычный ход. Клинок выскальзывает из рук.


– Ай, больно так-то! – шиплю, встряхивая ладонью. – Такое впечатление, будто палкой по ладоням долбанули.


Друг улыбается, чуть переводя дыхание.


– Ага, мышцы и связки укреплять надо, – спокойно отвечает он. – Долгие тренировки либо читерско-сновидческая прокачка.


Потираю руки, чувствуя пульсирующую боль в пальцах.


– Да уж, было бы неплохо, – кривлюсь. – Такой хоккей нам не нужен.


– Есть ещё специальные перчатки, – вспоминает Дима. – Денис привезёт.


Ещё немного тренируемся. Потеем оба, дыхание становится тяжёлым. Наконец решаем, что на утро хватит, и возвращаемся на кухню.


Анька, увидев нас, возмущённо хмурится.


– Разве можно в таком виде за стол? – обводит нас взглядом с ног до головы.


Дима тепло улыбается и многозначительно втягивает носом запах омлета.


– Очень уж кушаться хочется, – оправдывается он, – и уже совсем остынет твой чудо-омлет.


– Но потом сразу в душ! – строго добавляет она.


Мы дружно киваем и разбираем завтрак по тарелкам. Жуем, делимся впечатлениями, обсуждаем последние пару дней – так-то больше двух суток провели у Жуковского.


– Анька, расскажи ещё раз про свои потоки, – прошу, пока она наливает себе чай. – Я до конца так и не уложил в голове.


Она на секунду задумывается, подбирая слова.


– Я научилась сходу проявлять визуализацию потоков на основе двух последовательных событий, – медленно произносит она. – Например, резкий свист и нервная реакция окружающих на этот звук порождают зелёный поток. В системе событийных цепочек из пасьянса Медичи он соответствует пиковому.


Я киваю, прокручивая в памяти нашу последнюю практику.


– То есть ты по связке «событие – реакция» сразу видишь, куда оно стыкуется в цепочке? – уточняю.


– Угу, – Аня улыбается краешком губ. – Если быстро ориентироваться, можно перескакивать из потока в поток и следовать в нужном направлении событий без подсказок в виде колоды карт. Но это всё равно надо тренировать. Пока ощущение такое, будто идёшь по льду: шаг в сторону – и можно грохнуться.


Она усмехается, но в голосе слышится лёгкий азарт.


– Страшновато облажаться, конечно, – признаётся она. – Зато интересно: живые примеры сразу цепляются в голове лучше, чем сухая теория.


– Программу тренировок тебе же и разрабатывать, – хмыкаю. – Аналогов-то нет.


– Ага, только голая информация и мои эксперименты, – вздыхает Аня. – Зато никто не скажет, что «делаешь не по учебнику».


Разговор перескакивает с темы на тему, перебираем все наши успехи и как нужно будет всё это сводить в единую систему обучения.


Димон вдруг отстраняется от беседы и словно наполняется силой: все микродвижения становятся предельно рациональными, осанка выпрямляется до идеала, даже морщинки на лице будто разглаживаются. Он берёт в руку толстую мельхиоровую вилку и, не напрягаясь, сгибает её пополам одним большим пальцем.


– Фигасе! – у меня челюсть сама собой опускается. – У тебя сейчас получилось активировать тело сновидений?


Друг мягко кивает в непривычно спокойной, отстранённой манере. Затем словно «отпускает» состояние, возвращается к прежней расслабленной пластике и радостно улыбается.


– Есть контакт! – сообщает он. – Потратил полторы тысячи шестьсот свечей. Будто осознал себя, как это бывает во сне. Может, это неправильное объяснение, но ощущение похожее. Такая полнота и понимание силы. В общем, надо разбираться.


Друг удивленно вспоминает.


– Очень похожее ощущение, – потирает висок. – У меня такое уже было на мгновение, когда поскользнулся в ванне. В полёте вдруг всё замерло, и я успел восстановить равновесие, мягко встать на ноги, хотя по логике должен был врезаться лицом в кафель.


Аня отставляет чашку и всматривается в Диму внимательнее.


– Милый, ты так резко изменился, – негромко говорит она. – Некоторые пятна в ауре поменялись местами. А сейчас опять всё как обычно.


– Ну ты же любишь разнообразие, – подмигивает он. – Вот тебе уже третий вариант меня.


Девушка заулыбалась, качнув головой.


– От Мурзика я бы, пожалуй, отказалась, – фыркает она. – Уж очень раздражает этот его свитер.


Мы смеёмся, складывая тарелки в раковину. Я вытираю руки о полотенце и обращаюсь к другу:


– Дима, законспектируй ощущения при активации ТС в реальности. Пора свести все практические моменты в методичку. А я пойду доделывать цепочку событий на аналитика. Надеюсь, долго уговаривать не придётся: беру тёпленьким и сразу в поместье. Ну вот никак не могу осознать, что во дворце жить будем.


Димон вскакивает со стула и уже в дверях кухни оборачивается:


– Кир, погоди!


Через минуту возвращается с металлическим стержнем в руках.


– Это телескопическая дубинка, – протягивает он. – Ну мало ли, на хулиганов нарвёшься.


Берусь за холодный металл, ощущаю приятную тяжесть.


– Да они сейчас по щелям сидят, – бурчу. – На улице от полиции не протолкнёшься.


Одеваюсь и выхожу. Сегодня тёплый, безветренный день, но ветровка не помешает. В одной руке чёрный мусорный пакет, на лице медицинская маска.


Целевой блок – четыре карты: девятка бубен, восьмёрка крестей, король червей, восьмёрка пик. Последняя восьмёрка имеет восемнадцать свёрток, усиливаясь за счёт намерения всех предыдущих.


Достаю телефон, пишу Ане сообщение в мессенджер:


«Ань, а почему целевой картой выбрала восемь пик? Логично было бы восемь крестей, ну типа деловой разговор».


Ответ прилетает почти сразу:


«Изначально так и было, – пишет она, – но что-то внутри подсказывало, что нужно именно так, и я согласилась. Пиковый разговор – это же не туз или десятка. Но, конечно, будь осторожнее».


«Ладно, разберусь :) Хорошей дороги».


«Спасибо, и тебе хорошей охоты :)»


Убираю телефон и топаю, куда глаза глядят. Девятка бубен – моё действие с деньгами, значит, надо докинуть на телефон рублей пятьсот. На ходу пополняю баланс через онлайн-банкинг. По таймингу должно пройти около получаса до следующего события. Эдак я через весь центр пройду, но идти с мусором по центральным улицам странно. Лучше по дворам, пожалуй.


Ноги с непривычки гудят, в голове лениво пульсирует мысль, что давно так не гулял. Вижу свободную лавочку, сажусь, смотрю на часы – время подходит. Восьмёрка крестей – разговор по работе, подойдёт.


Набираю Александра.


– Алло, Кирилл, привет, – голос у него немного уставший, но живой. – Есть какие-то новости?


– Нет, Саш, – выдыхаю. – Я хотел тебя предупредить, что уволился. Попросишь потом уборщицу прибраться в моей коморке. Если что-то нужно – забери себе, я уже там не появлюсь.


– Ого, – он явно удивлён. – А что, есть инфа, что контора может загнуться? Так-то тебе там повышение светило.


– Мне сделали предложение, от которого не отказываются, – отвечаю честно.


– Ну, круто, поздравляю, рад за тебя, – оживляется он. – И ещё в такое-то время!


– Спасибо, – улыбаюсь, хотя он этого не видит. – И тебе желаю всего хорошего. Может, ещё встретимся.


– Счастливо!


– Пока.


Звонок обрывается, я опускаю руку с телефоном.


– Ну вот, есть крестовый разговор, – тихо подытоживаю сам себе.


Иду дальше, разглядывая дворы и подворотни. Минут через двадцать навстречу мне выворачивает патруль. Поравнялись. Меня останавливают.


– Гражданин, вы не заблудились? – один из полицейских прищуривается, разглядывая пакет.


– Да вот, – я чуть приподнимаю чёрный пакет, – мусор вышел выкинуть.


Полицейские улыбаются, напряжение рассасывается.


– Да гуляйте! Что ж мы, не люди? – машет рукой старший. – Просто тут центр города, камеры кругом. Возьмите левее, там уже нет оперативного наблюдения.


– Спасибо, ребята, – искренне благодарю.


Полицейский чуть заметно козыряет, патруль уходит дальше по маршруту.


– Отличный король червей получился, – думаю вслух. – Прям вписался в цепочку.


Ну всё, дальше – целевое событие. Значит, надо по совету уйти влево и немного отдалиться от центра, свидетели нам не желательны.


Давно так не гулял по городу. Людей почти нет, изредка попадаются выгуливающие собак, кошек, хорьков, ящериц и прочую живность. Только что рыбок не выгуливают – русская смекалка, как она есть.


Захожу в сквер, окружённый тремя домами. В центре – большая детская площадка, перевязанная оградительными ленточками. Метрах в пятнадцати за площадкой – ажурная беседка, задняя стенка у неё собрана из неплотно подогнанных панелей разной формы. Сквозь щели улавливаю движение. Закрываю глаза, чтобы переключиться на сонарное зрение.


Три мужские фигуры вокруг одной, хрупкой по очертаниям женской. Нащупываю в кармане металл складного стержня. Мимо точно не смогу пройти. Смотрю на время: до целевой карты чуть меньше десяти минут. Ладно, может, просто компания друзей.


Выхожу из-за дальнего угла беседки. Трое здоровых парней прижали, дрожащую девушку к деревянным рейкам. Она беззвучно плачет, плечи трясутся. Пробую на секунду включить-выключить режим безмолвия – работает, но раньше времени людей пугать не хочу. Надо сначала понять, что происходит.


– Здорово, парни, какие дела? – голос получается ровным, хотя внутри неприятно тянет под рёбрами.


Отвечает самый здоровый из тройки, неохотно отрываясь от добычи:


– Идёшь мусор выносить – ну так иди. У нас семейные разборки, правда, сестрёнка?


Девушка сильно напугана, будто в ступоре, молчит. Стою, не двигаясь, держу дистанцию. Говорящий переводит внимание на меня.


– Хотя, знаешь, мужик, – криво усмехается он, – может, поможешь нам решить одну задачку. Она нашему Грише чего-то подсыпала в баре, а потом обобрала. Вот как думаешь, следакам её сдать или самим наказать? Пять лет не глядя получит за попытку убийства, как-то жалко себе карму портить. Вот думаем: отрезать ей мизинец – тогда она заяву кинет. По-любому, отмажемся, конечно, но вся эта кровища… не люблю этого. Деньгами её не накажешь, нет у неё ничего.


Да уж задачка. В горле тяжело скребётся злость. Всё-таки надо подключать безмолвие.


Мысли уходят, мир чуть отстраняется. На одно малое мгновение ловлю взгляд девушки – в нём, сквозь слёзы, прорывается какая-то изучающая сила, не вяжущаяся с образом забитой жертвы. В следующий миг передо мной снова плачущее создание с красным носом и опущенными глазами Мальвины.


Смотрю на часы: ровно двадцать девять минут, тютелька в тютельку по событийной раскладке. Меня прошивает понимание – это наш аналитик. Тяжесть на душе уплотняется: отлично, ещё и вот так познакомились. Вместо привычного перебора вариантов в голове сразу возникает готовое решение. Перехожу в обычный режим.


– Есть у меня решение этой задачи, – произношу спокойно.


Видя мою резкую перемену, говорящий прищуривается:


– Ты что, в органах работаешь?


– Не важно, – отрезаю, удерживая его взгляд.


– Мужик, если есть прямо реальное решение, мы прям благодарны будем, – тон у него становится серьёзным.


Киваю здоровяку.


– Вижу, что вы нормальные ребята и хотите по справедливости поступить, – подчёркиваю. – Вы на машине?


Рыжий слева утвердительно кивает, поправляя куртку.


– Ну, тогда поехали к вашему пострадавшему другу, – предлагаю. – На месте и решим вопрос. Вы, девушка, сильно не переживайте. Уверен, всё обойдётся без членовредительства.


Она, видимо, успела уже что-то просчитать по-своему – взгляд становится менее стеклянным, дыхание чуть выравнивается.


Парни расступаются, пропуская девушку вперёд.


– Хорошо, мужик, – соглашается здоровяк. – Мы бы так и так поехали к Грише. Пойдёмте.


Он бросает в сторону девушки, почти автоматически:


– А ты веди себя хорошо, шалава.


Хочется поморщиться, но держу лицо. Мы быстро пересекаем сквер и выходим к припаркованному минивену. Девушка забирается внутрь первой, затем все рассаживаются по местам. Я устраиваюсь так, чтобы видеть и её, и парней.


Набираю сообщение Диме: «Аналитика подобрал, есть нюансы, думаю, за час-два утрясём. Понадобится быстрый денежный перевод, сумму пока не знаю, но подготовь пару лямов рублями, должно хватить».


Ответ прилетает коротко: «Ок».


С дороги сворачиваем к автоматическому шлагбауму, едем вдоль ряда сросшихся коттеджей. Машина останавливается у подъезда таунхауса с табличкой охранное агентство «Сыч». Входим в гостевую зону, рассаживаемся по диванам, девушку усаживают отдельно, в кресло.


Выходит парень лет тридцати пяти, моих габаритов, только более спортивный. Сначала здоровается с товарищами, затем смотрит на меня и протягивает руку.


– Гриша.


– Кирилл. Можно на ты, – отвечаю, пожимая ладонь.


Лицо у Гриши бледное, в глазах усталость. Видно, что блондиночка действительно перебрала с клофелином.


– Ребята мне написали, что ты хочешь помочь разобраться в вопросе преступления и наказания, – говорит он, усаживаясь. – Валяй, предлагай. У меня голова ещё пару дней будет звенеть.


Улыбаюсь краем рта, несмотря на тяжесть темы нравится, как он формулирует.


– Всё просто, – начинаю. – Я выкупаю долг, включая моральный ущерб. Вы передаёте мне девушку.


– Н-да, проще не бывает, – хмыкает он. – Вот только даже такое чучело, – кивает в сторону девушки, – тоже является человеком. Мне нужно знать, что она не пойдёт на органы и не попадёт в рабство.


Я коротко вздыхаю. Всё это звучит мерзковато, но другого выхода для неё сейчас нет.


– У меня небольшой, но доходный бизнес по подбору домработниц и прислуги для элитных домов, – говорю чётко. – Эта девушка сможет отработать свой долг, не переступая через моральные принципы. Откажется от своих обязательств – я передам ваше заявление в полицию на её имя. В случае бегства попадёт в федеральный розыск. Если хотите, девушка будет иногда с вами связываться, чтобы вы знали, что с ней всё нормально.


Гриша усмехается, по-свойски, но в глазах мелькает интерес.


– И всё-таки непрост ты, Кирилл-батькович, – замечает он. – Идея мне нравится. Дальше я назову сумму, и если она тебе так нужна, ты просто согласишься.


Вопрошающе поднимаю бровь. Внутри неприятно тянет: торг за человека – ненавижу такое, но вариантов мало.


Гриша продолжает:


– Полтора миллиона рублей.


«Да что же я всех переоцениваю-то?!» – скользит мысль, но деланно держу лицо. Девушка поднимает на меня глаза, демонстрируя удивительно чистый светло-серый цвет радужки глаз. Широко моргает, явно прикидывая вероятный срок заключения в золотой клетке.


– Реквизиты для перевода? – спокойно спрашиваю.


– Отправлю на электронку, – кивает Гриша. – Пойдём, перекинемся парой слов, и я напишу заяву для полиции.


Переходим в соседнюю комнату с укомплектованным рабочим столом. Дверь прикрывается, шум из гостевой глохнет.


– Кирилл, ты молодец, мимо своего не проходишь, – Гриша смотрит пристально, без улыбки. – Но смотри. Эта девка только кажется куколкой. Обнесёт золотую лачугу, а ты впухнешь. Она хитрая.


– Ничего, не таких перевоспитывали, – отвечаю. – Справимся. Я же не сразу её клиенту отправлю, там ещё подготовка нужна.


На столе замечаю фото в рамке: ребята в чёрной форме СОБР.


– Так вы собровцы? – интересуюсь, тыкая пальцем в снимок.


– Да, в прошлом были, – подтверждает он. – Вот решили на себя поработать. Было там одно рискованное задание, «награда» – преждевременная пенсия. Мы воспользовались.


– Ну, так это же тоже ко мне, – оживляюсь. – Где есть прислуга, охрана ещё нужнее.


Гриша отмахивается:


– Не-е, охранять прислугу – это не наше. Нужен хоть какой-то движняк: инкассация, сопровождение на встречах, поддержка в силовых акциях. Иначе совсем зачахнем.


– Так есть и частный режимный объект, – говорю. – Но я тебя понял. Если будет нужно – обратимся сразу к вам.


Пора закругляться. Киваю на телефон.


– Проверь баланс.


Проверяет сообщение банка.


– Да, есть, деньги поступили.


Внутри неприятно холодеет – сумма не маленькая, да и сам факт покупки человека давит, но решения уже приняты.


– Можешь забирать девчонку. Ольга зовут. Её паспорт у кого-то из парней. Ещё мне кажется, в ней что-то сломано, возможно, она намеренно хотела подставиться, хоть и боится этого. Я на то и повёлся. Ну знаешь, такое, когда жалко котёнка.


– Разберёмся, – коротко киваю.


– Хорошо. – Гриша протягивает визитную карточку. – Это кореша моего, у него водилы профи и машины люкс-класса. Ну и главное, в это непростое время не останавливаются, продолжают работать.


– Да, то что нужно, – отмечаю. – Ехать далеко. Не хотелось бы на «деревянной» машине трястись.


Пока я заказываю авто, Гриша дописывает и протягивает мне лист заявления.


– На этом всё. Телефон у тебя есть, я всегда на связи, – говорит он.


Выходим из комнаты обратно в гостевую.


– Ольга, как вы уже слышали, меня зовут Кирилл, – обращаюсь к девушке. – Сейчас мы поедем в пансионат. Там вас обучат всему необходимому, чтобы вы смогли работать в нашем агентстве. Тридцать процентов от зарплаты будете получать на руки, остальное пойдёт в счёт уплаты долга. Вы согласны?


Девушка обречённо смотрит на меня, но в глубине взгляда тлеет внимательная искра.


– Согласна, – тихо произносит она.


Уже хочется скорее выйти отсюда и ехать к друзьям, смыть с души липкое послевкусие сделки, но доигрывать нужно до конца.


– Тогда пишите долговое обязательство на моё имя, – спокойно говорю. – И мы уезжаем из города.


Диктую текст, девушка пишет, рука слегка дрожит. В конце ставит роспись. Желаю удачи парням, коротко жмём руки. Машина уже ждёт у подъезда.


Выходим. Свежий воздух бьёт в лицо. Садимся в «Мерс» Е-класса, заранее попросил, чтобы водитель был отделён звуконепроницаемой перегородкой. Уточняю маршрут и прошу заехать в любой общепит, взять что-то перекусить; водитель советует точку, соглашаюсь с его выбором. Нас с Ольгой разделяет массивный откидной подлокотник, отделанный, как и весь салон, чёрной кожей. Девушка будто под прессом пытается держать спину ровно, но выходит плохо. Она смотрит в окно и вздрагивает от моего голоса.


– Оля, меня не интересует вся эта история с Гришей, – тихо говорю. – Но мне нужно знать о твоих мотивах. Выдуманные истории не пройдут, я умею различать ложь. Можешь начать хоть с детства, времени у нас много.


Она продолжает молчать. Машина останавливается возле кафе-столовой, водитель приоткрывает окошко перегородки:


– Вы что предпочитаете: кофе, чай, соки? Мясо кушаете?


– Оля, ты есть-то будешь? – уточняю.


Девушка, не поворачиваясь:


– Кофе. Если можно, курицу или рыбу.


Когда я учился в школе, моим любимым предметом была биология, просто потому, что голос учительницы казался необыкновенно красивым, будто задевал что-то внутри. Кажется, меня надо дисквалифицировать от общения с этой девушкой: её голос – просто близнец голоса той любимой учительницы. Женственно глубокий и мягкий, при этом с чуть резкими, цепляющими нотками. Нет, так не пойдёт. Делаю вдох Света на 50 свечей и выдыхаю в мозг, чтобы проветрился. Вроде подействовало.


Водитель делает заказ, потом передаёт нам два пакета, и мы начинаем есть. Оля ест с аппетитом, я тоже проголодался, да и еда оказывается достойной. Девушка доедает и наконец заговоривает:


– Извините, что я к вам спиной, – тихо произносит она. – Нам ведь ещё общаться, не хочу, чтобы этот мой образ остался у вас остался первым впечатлением обо мне.


Вот девчонки, нашла, о чём переживать. Голос всё-таки цепляет, но уже терпимо. Становится даже немного смешно от собственных борений.


– Да, я понимаю, – киваю. – Можно на «ты»?


– Конечно, можно, – отвечает она после короткой паузы, – но я пока на «вы».


– Оля, можешь не торопиться, – мягко говорю. – Но учти: рассказать всё равно придётся. Я не шутил и не преувеличивал, ложь не пройдёт.


– Хорошо, – она делает вдох. – Наверное, это вообще важно только для меня, так что и смысла нет что-то скрывать. Перед вами бывший оперативный кризис-менеджер крупнейшей транснациональной корпорации с большой долей нефтяного бизнеса в России. Я сделала карьеру в двадцать восемь лет. Естественно, на должности числился уважаемый сорокапятилетний Вадим Сергеевич, но делалось всё моими мозгами. Меня это устраивало, он всё понимал и собирал себе подушку на отставку. Против меня у него даже полшанса не было. Я планировала занять должность… вот сейчас примерно.


Оля на секунду замолкает, собираясь с мыслями.


– Три года назад мы шли с подружками вдоль дороги во дворе, между домами, – продолжает она. – Чётко помню тот вечер. Солнце наполовину ушло за сопку, ярко так светило, лето, клумбы, зелень вокруг. Мы смеялись, прям сильно над чем-то ухахатывались. Я почувствовала толчок в голову: парень на микрогрузовике засмотрелся в телефон и задел меня зеркалом сзади по голове. Он извинился, я сказала, что ничего страшного. Ещё помню, минут пять мы шли, а потом – темнота. И уже отрывками: меня сильно тошнит, всё вокруг кружится, голова болит. Пришла в себя на следующий день в больнице. На голове две шишки: одна сзади от удара о зеркало, вторая на виске – от падения на асфальт. Подружки не успели меня подхватить. Тяжёлое сотрясение мозга с отёком.


Она машинально тянется рукой за спину, ищет салфетки. Пододвигаю ей пачку.


– Потом курс восстановления, – Оля хмурится, будто снова проживает боль, – и началась деградация небольшого, но, как оказалось, важного участка лобной доли. Это я узнала уже через полгода, когда начались проблемы в построении оперативных планов. Я стала упускать важные детали, проявляющиеся только в перспективе. Это ударило по компании. Первый раз простили, на второй раз уволили Вадима. Он слил и меня, да и правильно сделал. Повторное МРТ мозга показало в динамике ухудшение. Процесс замедлился, но своё уже сделал. Нарушились какие-то нейронные связи между аналитическим участком и памятью. Теперь я не могу так же легко оперировать данными, как раньше.


Слушаю молча, чувствую, как внутри скручивается неприятный комок.


– Через пару лет карьера поломойки в вашем агентстве – это максимум, что мне светит, – горько усмехается Оля. – А потом меня останется только на грядку высадить…


Она снова шарит рукой за спиной, нервно комкает салфетку, вытирает глаза.


– Вот и приняла последнее решение в качестве кризис-менеджера собственной судьбы, – говорит она глухим голосом. – Не хочу терять себя, но и на самоубийство не могу пойти, очень страшно. Решила нарваться, но и тут просчиталась: ребята оказались не бандюками, а, наоборот, бывшие боевики из органов. Вы не подумайте, пока у меня ещё всё нормально с головой, даже в шахматы смогу на уровне КМС играть.


Девушка замолкает, смотрит в окно и продолжает мять салфетки. В салоне повисает тяжёлая пауза.


– Спасибо за честность, – наконец произношу. – Мы дадим тебе возможность отдохнуть.


Я действительно не знаю, что ещё сказать. Не могу же я сейчас начать раскрывать, что именно её должен был сегодня найти. А остальное вообще может перепугать до полусмерти. Вот же… Неужели это лучший претендент? Пересматриваю в голове событийный расклад. Блин, Анька! Только теперь замечаю, что почти все второстепенные свёртки – сердечки-черви. И намерение, небось, теми же сердечками подкрасила.


Оля, так-то, хорошенькая, но я пока даже не думал начинать отношения, особенно теперь. Но, с другой стороны, никто об этом, кроме меня, сейчас и не думает. Вот и я не буду.


Протягиваю Оле её сумочку:


– Вот, возьми, приведи себя в порядок. Я могу отвернуться. А то у тебя шея отвалится, так сидишь уже больше часа.


Оля берёт сумочку.


– Можете не отворачиваться, – говорит она чуть мягче. – Просто не подглядывайте.


Я достаю телефон и начинаю набивать запоздалое сообщение Диме: «Мы уже в дороге, будем примерно через полтора часа».


Ответ прилетает почти сразу: «Чего сразу не отписался? Мы тут переживаем. Особняк мне понравился, огромный, конечно, всё добротное, настоящее, сам увидишь».


«Суета была непредвиденная, упустил как-то. Аналитик мне тоже понравился, но вот это как раз лишнее, сам увидишь))» – отправляю. Пусть покусают локти от любопытства. Есть вероятность, что это их совместный заговор.


Оля стирает всё, что размазалось, обновляет чуть заметную розовую помаду и смотрит на меня. Красные глаза не закрасишь.


– А ведь и я бы могла вас попросить рассказать всё по-честному, – говорит она устало, – но мне не хочется. Начну опять просчитывать варианты и возможности. Мне действительно надо отдохнуть. Точно знаю: я вам нужна, и вы не желаете мне зла. Этого пока достаточно. Если не против, я посплю.


– Конечно, отдыхай, – киваю. – И поверь, не пожалеешь, что оказалась на этой дороге.


Может, тоже заснуть? Прямо сейчас попытаться выдернуть её к Жуковскому? Он поставит точный диагноз и, скорее всего, назначит лечение. Нет, так нельзя. Это слишком сильный удар, она может закрыться или, ещё хуже, спровоцировать психическое расстройство. Она точно не сновидящая, её сильная сторона – рациональный разум. Будем действовать осторожно и постепенно.


Пожалуй, и я отдохну. Нервы тоже напряглись, теперь можно и расслабиться.


Сон снится сумбурный, локация – в пустыне. Просыпаюсь от того, что машина останавливается, и водитель объявляет:


– Приехали, конечная точка маршрута.


Выходим из машины. Оля осматривается, оглядывая территорию.


– А это заправка? – тихо уточняет она.


– Машину нужно забрать, – поясняю. – Сами дальше поедем, вон тот «Фольксваген».


Дима оставил мою машину за восемь километров, ключ прилепил под бампером.


Проезжаем семь километров, сворачиваем с трассы, упираемся в шлагбаум. Тот открывается автоматически. Едем ещё полкилометра, объезжая небольшую возвышенность, которая загораживает особняк. Дело к вечеру, но солнце ещё не ушло за горизонт.


Здание постепенно выплывает из-за холма. Облицовка натуральным светло-серым камнем придаёт ему внушительность замкового укрепления: две прямоугольные каминные трубы, нарочито выделенные, отделяют центральную часть от левого и правого крыльев, напоминая крепостные башенки. Становится понятно, насколько большое у нас жилище. Створки кованных ворот разъезжаются, из сторожки нам козыряет человек в чёрной форме охранника.


Оля тоже разглядывает особняк и, по-любому, отмечает, как внимательно я всё осматриваю. Чем быстрее у неё сложится целостная картина, тем лучше. Всё-таки девушка чрезмерно напряжена, видно, что держится с трудом, короткий сон почти не помог.


Машину оставляем перед входом. Четыре квадратные колонны держат на себе необъятный балкон над массивными коваными дверями. Вот с таких балконов дамы и бросали платочек, чтобы начать рыцарский турнир. В окнах уже горит свет.


Проходим под балконом, открываю дверь. Большой зал для приёмов хорошо освещён двумя рядами люстр с каскадами хрустальных отражателей. Зал выглядит живым: видно, недавно поработал клининг, пыли нигде нет.


Друзья спускаются по широкой изогнутой лестнице со второго этажа. Дружно давят приветственные улыбки. Аня смотрит на нас и светится ярче люстры.


Я начинаю с места в карьер:


– Анечка, расскажи, кто тебя надоумил напихать в ПМ-расклад сердечек? Теперь понятно, почему ты тогда так быстро смылась. Подошла к делу с максимальной тщательностью. Даже боюсь представить, что ты ещё вложила в намерение, кроме аналитика. Небось, ещё и по гороскопу подбирала?


Оля ошарашена, видно, что её внутренний аналитик сейчас даёт сбой. Взглядом показываю Ане: мол, наворотила – теперь принимай.


Аня секунду рассматривает Олю, потом решительно подходит и крепко обнимает:


– Оленька, теперь всё будет хорошо. Ты дома.


Девушка обмякает, теряя сознание. Мы с Димой одновременно подхватываем её. Беру Олю на руки и перекладываю на диван, стоящий у стены. На столике стоит графин с водой, наливаю в стакан. Аня укоризненно смотрит на меня и шепчет:


– Кир, ты вообще когда последний раз с девушкой общался?


Шепчу в ответ:


– Она не просто девушка. Я и так выложился как мог, ну не специалист я по девчонкам. Как она?


– Всё нормально, эмоциональная перегрузка, – отвечает Аня, внимательнее всматриваясь в ауру. – Такой ауры я ещё не видела. Она действительно уникум. Так что не надо на меня бочку катить, расклад хороший.


Улыбаюсь:


– Когда ты так выражаешься, у меня культурный диссонанс происходит.


Димон обмахивает Олю подушкой, девушка открывает глаза и задаёт простой вопрос:


– Кто вы?


Мы переглядываемся и не можем сдержать улыбок. Протягиваю ей стакан:


– Мы – друзья, этого пока достаточно. Тебе здесь ничего не угрожает. И, более того, мы тебя не держим. Но хотели бы, чтобы ты пожила в этом доме, осмотрелась.


Передаю девушке паспорт, её расписку и заявление. Оля принимает документы и вдруг начинает рыдать – по-настоящему, громко, навзрыд. Аня активно машет рукой, показывая на дверь:


– Мальчики, идите пока в сад.


Мы выходим. Димон тяжело вздыхает:


– Ну что ж поделаешь, берём паузу на восстановление. Да и Мурзику тоже надо оклематься. Он там побеседовал с Жуковским, разорвал все свои записи и сказал, что надо начинать всё сначала. Сложно ему принять реалии наших практик в сочетании с научным подходом, – друг лукаво подмигивает. – Аналитик-то неожиданно симпатична. Она действительно специалист?


– Судя по карьере, она сильна в своём деле, – отвечаю. – Думаю, реально лучшее, что есть. Приехала с севера около недели назад. Я пересказывать её приключения не буду, пусть сама расскажет – это и в терапевтических целях полезно будет, – делаю строгий вид. – А вот насчёт «неожиданно красива» тут ещё вопрос.


Друг поднимает руки:


– Я не при делах, это всё Анька. Она, конечно, рассказала мне, но уже когда дело было сделано.


– У Оли есть медицинские проблемы, – продолжаю. – В данный момент она лишена большей части своих аналитических способностей. Но я уверен, это поправимо, иначе расклад бы по-другому сложился.


Из дверей высовывается Анна и строго смотрит на нас:


– Олю больше не пугать! Пойдёмте в столовую ужинать.


Мы проходим за стол. Еда была заранее приготовлена и заморожена, теперь разогрета и вкусно пахнет. Посуда тоже соответствует: хороший фарфор, позолоченные вилки и ложки.


Оля протягивает мне свою расписку:


– Кирилл, возьмите. Я вам должна. Не знаю как, но верну эти деньги. Мне так будет спокойнее.


Аня пинает меня под столом. Я молча беру листок.


Дима стучит по стакану, привлекая внимание:


– Денис завтра прилетает, будет у нас в обед. Предлагаю до обеда осмотреть наше имение. Там, в конюшне, есть две ездовые лошадки, один из охранников поможет тем, кто ни разу не садился в седло. Спортзал укомплектован, бассейн наполняется водой. Обсерватория тоже в порядке. Ну и устроим планёрку завтра в десять. Вопросы, предложения?


Оля отодвигает пустую тарелку:


– Дайте мне какое-нибудь задание, чтобы отвлечься. И да, я остаюсь. Мне не нужно много времени, чтобы принять решение.


– Задание найдётся, – киваю. – Во всё сразу мы тебя посвятить не сможем, но и таиться не будем. Ты ведь аналитик, используй свои способности, только без крайностей. Твоя главная задача – максимально быстро восстановиться. Первое, что тебе нужно сделать, – это освоить техники деконцентрации внимания и тренировать их. Методичку получишь. Информационные пристрастия есть?


Впервые за день Оля по-настоящему улыбается. У неё симпатичная улыбка: на левой щеке ямочка, а на правой, кажется, тоже вот-вот появится, что заставляет задержать взгляд.


– Аналитики телевизор не смотрят, – отвечает она. – Они его фаршируют.


Одобрительно киваю и продолжаю:


– Прими это как требование: полный отказ от инфо-мусора на время восстановления.


Оля опускает голову и сосредоточенно говорит:


– У меня есть один вопрос к вам. Я пока не хочу понимать, как именно меня нашли. Но вы точно ждали моего приезда, даже не скрываете это, – девушка чуть слышно, но отчётливо спрашивает: – Вы знали о моей проблеме?


Аня придвигается к Оле поближе:


– Нет, этого мы не знали, как и не знали, что встретим именно тебя. Пожалуйста, настройся на то, что мы решим эту проблему. Иначе ты бы тут не сидела.


Оля выпрямляется и оглядывает нас, в уголках её глаз поблескивает капельками надежда.


– Спасибо вам, – шепчет она. – Я очень устала. Ань, покажи, пожалуйста, где моя спальня.


Девушки выходят из столовой, дверь за ними закрывается.


Димон передвигается ближе.


– Ну всё, выдохни, бобёр! Дело сделано, а трудности нас делают сильнее.


Улыбаюсь другу.


– Показывай хоромы.


Дизайн в целом консервативно соответствует стилистике дома. Кубические узоры напольной мраморной мозаики в коридорах прикрыты ковровыми дорожками с чёрно-белым готическим принтом.


Два полукруглых лестничных пролета спускаются со второго этажа, как бы сходятся к центру зала. Поднимаемся на верх.


Вот и моя спальня: аскетичный и довольно стильный лофт. Кровать будто выросла из пола огромным пнём – круглая и невысокая. Две овальные тумбочки, вообще всё в комнате круглой или овальной формы.


Ребята позаботились о моих вещах, два чемодана стоят возле раздвижного шкафа.

Потом разберу, выхожу у парапета стоит Димон и разглядывает просторы приемного зала.


– Дим, ты не против вечерней тренировки?


– Конечно, пошли, – кивает он.


Заходим в спортзал. С одной стороны – зеркала в пол со станками, с другой – тренажёры, на стене баскетбольное кольцо. Пол – ореховый паркет, чуть пружинит под ногами. На стене – стенд с рапирами, шестами разной длины. Дима туда же пристроил тренировочные клинки Дениса и защиту.


– Ну давай уже, – ухмыляется он, – хвались своими достижениями.


Друг протягивает перчатки и рапиру. Надеваем защиту и шлемы для фехтования.


– Атакуй, – с азартом бросает он.


Сонарное зрение при мне, только докидываю Света, чтобы добавить детализации и скорости восприятия. Делаю резкий прямой выпад. Димон уходит, прикрываясь блоком, и сам выходит на контратаку. Максимально расслабляюсь, внутреннее время ускоряется, всё вокруг замедляется. Вот теперь нужно включить безмолвие: голова проясняется, рисунок боя фиксируется сам собой.


Начинаю движение. Разгон сознания лишь немного проседает при резких манёврах. Клинок друга двигается медленно, будто под водой. Легко отвожу его блоком в сторону. Выпад. Друг начинает отклоняться, опережаю, секу вдогонку. Клинок касается защиты, но не встречает сопротивления, просто проходит, будто сквозь призрака. Ловлю себя на том, что если ещё немного ускорю движение, порвутся связки. Оставляю как есть, отключаю безмолвие и уже в нормальном режиме делаю кувырок, гася инерцию.


– Димон, поздравляю, – выдыхаю. – Это реально достижение. Скорость-то и раньше демонстрировали, но неуязвимость?! Как это работает?


– Примерно так же, как и со скоростью, – отвечает он. – Безмолвие позволяет активировать тело сновидения. Правда, Свет при этом расходуется очень быстро, напрямую из резерва. На этот твой «тычок» ушло пятьсот свечей. Но оно того стоит, это же реально суперспособность!


– Да это вообще прорыв, который мы ещё долго будем осознавать, – киваю. – Значит, активированное тело сновидения при помощи Света позволяет обходить законы физики. Нужно отдать это Мурзику на проработку, физика – по его части.


– Мало того, теперь большую часть времени вам придётся его терпеть, – усмехается Дима, снимая шлем. – Иначе мы его можем потерять. Ты ещё его не знаешь: учитывай тот момент, что ему два месяца от роду. Разума там много, а мудрости – ноль. Кир, пожалуйста, убеди Мурзика, что сладкое вредно для здоровья. Заколебал: жрёт, а мне потом километры наматывать, сжигая калории.


Улыбаюсь, хлопаю друга по плечу.


– Постараюсь.


– Ладно, давай, до встречи! – он направляется в раздевалку. – Обещания надо выполнять, Мурзик ждёт своего выхода. Я тоже буду изредка появляться. Зарядку не проспи.


Друг закрывает за собой дверь раздевалки. Через пару минут выходит гений: тот же тёмно-синий джемпер грубого трикотажа и белая рубашка. На лице – щетина и очки. Теперь он ещё меньше похож на Диму, вроде даже форма черепа изменилась, хотя черты лица по-прежнему узнаваемы.


Он протягивает мне руку:


– Кирилл, мы с вами ещё не знакомы. Меня зовут Мурза Ибрагимович.


Жму руку.


– Здравствуйте, Мурза. Как вам дом?


– Много пространства, это хорошо, легче думается.


Тяжеловато начинать общение один на один с человеком, который вроде тот же, но другой. Обращение на «ты» сейчас кажется неуместным.


– Вы уже разобрались с устройством обсерватории? – интересуюсь.


– Конечно, – оживляется он. – Это лучшее место во всём доме. Пойдём, покажу.


Выходим обратно в зал. Под левой лестницей обнаруживается маленький лифт, поднимаемся на четвёртый этаж, затем по узкой лестнице – в купол. Просторное круглое помещение, в центре – массивный телескоп на механизированном постаменте. Вдоль стен – шкафы с измерительными приборами, склянками, весами; есть и письменный стол, и большой удобный диван. Классическая лаборатория учёного, видно, что именно под такой антураж и создавался дизайн.


– У вас прям рабочий кабинет, – замечаю.


– Так и есть, – подтверждает он. – Тут буду проводить большую часть времени.


Мурза на секунду отвлекается, затем внимательно смотрит на меня:


– Кирилл, я знаю, что ты знаком с Жуковским. К сожалению, у него мы не встретились. Сейчас я переживаю нелёгкий момент осознания, что академической карьеры мне не видать. Потому что не смогу отвернуться от собственного опыта, а наука заканчивается там, где начинается субъективное восприятие, которое никак нельзя зафиксировать, пронаблюдать или измерить. Но я нашёл выход. Мы возьмём практические цели и задачи из науки и постараемся реализовать их своими методами. А от результатов они не отмахнутся. Вот тут я вынужден признаться, что мне нужны вы все. Точнее, ваш опыт и ваше содействие в исследованиях.


– Мурза, не думайте, что кто-то будет вам мешать или намеренно игнорировать ваши просьбы, – говорю серьёзно. – Мы очень заинтересованы в том, чтобы ваши исследования воплотились во что-то реальное как можно быстрее.


Мурзик исподлобья, но одобрительно смотрит на меня.


– Спасибо за понимание, – чуть кивает он. – Ну а теперь ты, Кирилл, станешь свидетелем смерти учёного и рождения алхимика.


Сказав это, он кидает себе под ноги небольшую склянку. Звон разбитого стекла эхом несколько раз прокатывается по обсерватории. Молодец: пройти через такую внутреннюю борьбу и сделать выбор – не каждый может.


– Всё, мосты сожжены, – произносит он негромко. – Что мне нужно сделать в первую очередь?


В движениях и словах новорождённого появляется какая-то резвая прыть. Всё-таки надо быть с ним осторожнее.


– Ну, все мы начинали с упражнений деконцентрации внимания, – объясняю. – Полный цикл я скину вам на почту, продиктуйте адрес ящика.


Он диктует. Забиваю адрес, отправляю письмо.


– Не переусердствуйте, – добавляю. – Выполняйте предписания по перерывам и отдыху. У вас, по идее, нет помех в виде зашоренного и деформированного телефоном внимания, прогресс должен превосходить наш на порядок.


– Да, Анна мне уже давно предлагала это освоить, – признаётся он. – Займусь. Мне не совсем понятно, каким должен быть результат.


– Уверен, вы всё поймёте, думаю, даже лучше и быстрее, чем я, – отвечаю. – Подойдите к этому вопросу как учёный – и это мы ещё будем к вам за советом бегать.


Мурзик улыбается:


– Ты прав, Кирилл. Нужно браться за дело и ничего не упускать. – Он поглядывает в прорезь купола. – Я смотрю, небо сегодня затянуто. Не получится на луну посмотреть.


– Значит, в следующий раз, – пожимаю плечами. – Вниз пойду, пора уже готовиться ко сну.


– Спокойной ночи, – кивает он, – и ещё раз спасибо за поддержку.


Спускаюсь вниз. Девушки уже разошлись по спальням, свет горит только в коридорах. Ещё немного пройтись по дому – и спать. Отыскиваю свою спальню. Всегда непривычно в первый раз засыпать в новом месте. Спальни в особняке соответствуют современным представлениям о просторной студии: около девяноста квадратов с джакузи на борту.


Я в кровати. Всё-таки нарушу сегодня наказ Жуковского и загляну в теремок – нужно прояснить вопрос по Ольгиной проблеме.


Заснул, осознал себя, набрал Свет в резерв и дальше спал обычным сном до 5:30. Звонок будильника, подъём, пять минут на бодрствование – обратно в кровать. На секунду накрывает оцепенение, сразу вспоминаю про рептилоидов: я же забыл их на районе, надо сюда их перетянуть, пусть теперь тут охрану несут.


Щёлкаю пальцами, черчу в воздухе круг для вызова зелёных человечков. В точке над головой, куда напоследок указал палец, потолок растворяется, появляется звёздочка. В тот же момент «звёздочка» увеличивается до размеров трёх футбольных полей: в ста метрах над землёй зависает крейсер рептилоидов треугольной формы с чуть вогнутыми гранями. С углов бьёт рассеянный свет, медленно меняя спектр цвета и отражаясь в идеальной полировке корпуса, по периметру пробегают два ряда огней.


Телепортация полыхает ярким светом – стою в отсеке приёма пассажиров. Старые знакомые в зелёном латексе с поднятыми, надо полагать, указательными пальцами.


– Здорова, коли не шутите, – усмехаюсь. – Смотрю, качественно преобразили интерьер. Мне нравится, подсветка такая, будто свет в стене застрял.


Зелёные благодарно улыбаются.


– Я ненадолго, – предупреждаю. – Меняем дислокацию. Ведите на мостик.


Прогулки не получается. Опять яркий свет – локация сменяется. Стоим в полукруглом зале, потолок плавно переходит в прозрачное лобовое стекло размером с экран кинотеатра. Виден кусок старого города. Перед нами панель управления кораблём – что-то вроде огромного ноутбука на постаменте: вместо клавиатуры горизонтальный экран, переходящий в вертикальный. Справа – пара рукоятей под человеческую руку, с кнопками под каждый палец.


Сажусь в кресло перед пультом, оно автоматически придвигает меня к джойстикам управления. Берусь за правый, на экране появляется прицел в виде круга с вписанным треугольником; в центре – ярко-зелёный кружок. Провожу большим пальцем по нашлёпке рукояти – изображение в треугольнике зуммируется. Перетягиваю прицел на каменную часовню, время – полвторого ночи, нажимаю указательным пальцем кнопку.


Яркая вспышка не слепит: бирюзовая капля срывается с правой стороны крейсера, дезинтегрирует здание и растекается взрывной волной, вмиг превращая в руины несколько кварталов, снося ещё на таком же расстоянии крыши домов. Обломки градом валятся с неба, поднявшиеся пыль и дым закрывают обзор. Руку отдёргиваю автоматически.


Фигасе…


Один из зелёных нажимает кнопку, изображение проясняется, но уже в сине-зелёном градиенте. Ну хоть людей на улице не видать. Рептилоиды заворожённо смотрят на происходящее – похоже, испытания не проводили.


– Значит так, – говорю жёстко. – Ставлю запрет на использование всего этого для запугивания спящих. И пятёрку за эффектность. Впечатлён. Капитан, выводи нас на орбиту.


Земля стремительно уносится вниз. Отдаляемся так, что половина шара как раз умещается в полукруг огромной лобовухи. Красивое всё-таки зрелище, наша планета с такого расстояния.


– Теперь Калужская область, высота пятьдесят километров, – задаю курс.


Стремительный полёт рефлекторно заставляет ухватиться за рукоять, тут же отдёргиваю руку – видать, поставили на предохранитель. На экране пульта управления появляется картографическая копия поверхности, нахожу знакомое шоссе. Так, а вот поместье. Пальцами зуммирую наш новый дом.


– Штурман, сюда летим, – показываю.


Опять стремительный полёт, зависаем над особняком.


– Вот, это наш новый дом, – тыкаю в экран.


Зелёные одобрительно кивают.


– Все договорённости без изменений. Крейсером доволен. Заступайте на боевое дежурство!


Прохожу вдоль строя, поправляю крайнему золотой значок.


– Есть замечание по форме одежды: не нравится мне латекс. Ну и каким-нибудь личным оружием обзаведитесь. Всё, мне пора.


Козыряю указательным пальцем, сажусь в кресло с закрытыми глазами – открываю уже возле теремка. Тут солнце в зените, даже тепло чувствуется, ветерок покачивает деревья в саду. Стучу в дверь и захожу:


– Есть кто дома?


– Как же не быть? – Жуковский по-прежнему в кимоно. – Не втерпёж, да?


– Ну сам понимаешь… – развожу руками.


Жуковский понимающе кивает.


– Ладно, тогда займёмся физической подготовкой вашей гоп-компании чуть раньше. Проблема Оли решаема, как и проблема физической формы всех вас. С девушкой чуть сложнее, зато и результат будет внушительнее. Запоминай. Оля садится на жёсткую кето-диету с максимально жирной пищей. Перед отправлением ко мне пусть примет столько рыбьего жира, чтоб из ушей полез. Минимум движений и каких-либо нагрузок, отдых и релаксация. Дальше найди три вида мешочков размером с куриное яйцо из материала, который растворится в желудочном соке через тридцать пять минут, девяносто минут и двести шестьдесят минут. Мешочки наполнишь смесью белка и жира, в интернете подбери что-то натуральное с большим процентом усваиваемости. Мешочки на нитку длиной сорок два сантиметра. Раздать всем. В назначенный день мешки проглотить, конец нитки зафиксировать на любом зубе. Вроде ничего не забыл, – он наблюдает за моим нарастающим любопытством. – Вопросы отставить. Шагом марш в обычный сон!


– Эээ…


– А вот этого не надо, – строго обрывает он.


Улыбаюсь.


– Понял.


Резко откидываюсь назад с намерением приземлиться в нормальный сон. Просыпаюсь обычно, без прогонов с ложными пробуждениями – видать, ТС присмирело и стало послушнее.


Утром первые мгновения пробуждения кажутся полновеснее, сочнее, реальнее. В первые секунды тактильные ощущения переходят на всё вокруг: чувствую, как солнце греет подоконник, воздух щекочет ворсинки коврика, стекло вибрирует от звуков птичьего гомона, всё вокруг живёт и сообщается. Потихоньку гиперчувствительность тает.


Умыться, одеться для спорта: шорты, футболка. Надо взять за привычку утром включать сонары – неожиданно могут пригодиться, бывает, что и кирпич на голову падает. Индикатор показывает 1999 свечей. Прокручиваю память: где произошёл расход? Вот он момент нажатия гашетки орудия на крейсере – и списывается одна свеча. Блин, ребята, вас прям жалко: даже такие крохи собирают. Что-то в этой теме не так.


Вот и спортивная арена. Аня потихоньку мучает беговую дорожку, больше никого не видно.


– Доброго утра! Где остальные?


– Оля скоро будет, – отвечает Аня, не сбиваясь с шага. – Мурзик допоздна мучил Диму, но, думаю, тоже сейчас подойдёт. Сталкерский бонус – можно спать по два часа в сутки и быть на пике.


– Брысь с тренажёра, физическая культура отменяется до особого распоряжения. Будем жиреть.


В дверях уже стоит посвежевшая Оля, улыбается – видимо, услышала последнюю фразу. Без макияжа девушка выглядит неожиданно… прекрасно? Пятьдесят свечей мне в мозг помогают оторвать взгляд. Видимо, это тоже нужно взять за привычку, сейчас не время давать волю гормонам.


– А вам, девушка, ещё и диета полагается, – добавляю. – Только, пожалуйста, без вопросов. У нас нельзя врать по техническим причинам, а оставлять без ответа – неприлично.


Ольга подходит к зеркалу, глядя на меня, берётся за станок, тянет спинку, низко наклоняясь – то самое зрелище, от которого мужики бьют рекорды на турнике. Индикатор Света показывает утечку: одна свеча в три удара сердца. Оля невинно так спрашивает:


– Тянуться-то можно?


Включить деконцентрацию внимания, максимально замедлить внутреннее время, режим безмолвия. Гормональную систему – в норму. Все системы работают исправно. Вот же не было печали…


Спокойно и отстранённо отвечаю:


– Да, ты молодец, что спросила. Можно и нужно, но в режиме релакса.


Девушка, заметила моё "охлаждение", озадаченно смотрит на меня и продолжает растяжку.


Вот и Дмитрий. Повторяю ему про режим питания и спорта. Друг лишних вопросов не задаёт, просто соглашается. Дима тоже обращает внимание на Олю:


– Как спалось на новом месте? Выглядишь значительно лучше.


Девушка радостно встрепенулась.


– Это самая замечательная ночь за последние пять месяцев! – выдыхает. – Около года назад мне стали сниться кошмары. Самое страшное в них было то, что у меня не получалось анализировать и определять угрозу. Я скрывалась в каких-то руинах, всегда ночь, нечто тёмное гоняло меня жутким ужасом какой-то страшной неопределённости. Психолог сказал, что это следствие травмы и выписал транквилизаторы, но от них стало ещё хуже: ужас стал пожирать меня, теперь я знаю, что чувствует жертва в зубах хищника. А сегодня – весенний лес. Я гонялась за помесью зайца с кузнечиком, помню, он помогал себе крыльями в прыжке, такой пушистенький мех, сиреневый. Даже понимала, что это не по-настоящему, и всё равно было так хорошо. Спасибо вашему дому.


Внутри неприятно тянет, вслух говорю только:


– Ну, это замечательно! Если есть ещё что-то, например панические атаки, ты лучше сразу скажи.


Девушка чуть помрачнела.


– Последние три года у меня одна сплошная атака, – тихо отвечает она.


Надо поддержать, а не добивать вопросами.


– Оля, твоя задача – освободиться от негатива и любого психологического давления, – подчёркиваю. – Спокойствие, только спокойствие, как завещал великий Карлсон!


Девушка улыбается, глядя на сияющего Димона, потом на себя в зеркало.


– Я согласна превратиться в настоящую несмышлёную девочку, – заявляет она. – Обещаю отключить… ну, почти всю аналитику. Всё-таки любопытство тоже меня распирает.


– Молодец, правильный настрой, – одобряю. – Все тренировки сводим до вялой растяжки. Завтрак, обед и ужин пропускать запрещено. Опоздавшим – две порции вне очереди. У Оли диета отличается, и строгость соблюдения увеличивается, но, думаю, ты справишься легко. На кону твоё полное исцеление.


Видно, что девушка в порыве не сдерживается и вдруг обнимает меня. Потерплю: заодно хорошее испытание моей обороны – вроде выдержал.


– Извини, – шепчет она. – Просто я никак не могу найти слов благодарности.


– Не нужно, – отвечаю мягко. – Но настрой у тебя верный. Всё получится, и ты справишься.


Оля закусывает губу, явно останавливая себя от шквала логичных вопросов «почему я?» и «с чем справляться?». Улыбаюсь:


– А вот это уже победа над собой!


Подходит Аня, а у нас назрел насущный вопрос.


– Девушки, вопрос вам обоим, – обращаюсь к ним. – Вы предпочитаете сами готовить или нанять повара?


Мысль быстрее света, а скорость ответа девчонок тому доказательство. Синхронно:


– Повара!


И смех вслед.


– Но мы будем помогать, если разрешит, конечно, – добавляет Аня. – Правда, Оля?


Девушка не теряется:


– Конечно. Меню составлять.


Киваю, можно было и не спрашивать.


– Тогда под вашу ответственность. Аня, просканируешь претендента…


Аня незаметно крутит пальцем у виска. Оля делает вид, что пропустила это мимо ушей.


– В смысле, пробьёшь по базе, чтобы не был в чёрных списках, – уточняю.


Кажется, так ещё хуже: Анька, отворачиваясь, закатывает глаза и закидывает ножку на станок. Оля секунду переваривает и, улыбаясь, повторяет за Аней, но растягивается в полный шпагат. Улавливает мой взгляд.


– Мне так можно, – сообщает. – Я танцами с рождения занимаюсь.


– Ладно, но силы беречь, – вздыхаю. – И вы, девчонки, просто красавицы. Даже жалко вас едой пичкать.


Два благодарных взгляда улыбающихся глаз – и мы с Димоном выходим в зал.


– У Жуковского был? – спрашивает друг. – О чём договорились?


– У него, оказывается, есть рецепт по прокачке наших бренных тел, – отвечаю. – В связи с Олей решили форсировать. Усиленное питание, максимально запастись жирами – это вся инфа.


– Жуковский решил на фуа-гра нас пустить, – фыркает Дима. – Ладно, ему виднее. Кстати, думай, как обставить появление Мурзика для Оли. Наверное, мне надо по утрам прятаться от неё в обсерватории.


– Слушай, точно! – хлопаю себя по лбу. – Ну, если что, ты по бизнесу в Москву уехал. Придётся Свет на враньё переводить… А как это всё Мурзику объяснить? А если она его про детство спросит? Это же может повредить его нежную психику.


– Так в этом и проблема, остальное ерунда, – друг поднимается и направляется к выходу. – В общем, используй сверхвозможности. Выдержал же объятия ослепительной красотки в спортивных лосинах. Всё, меняем маски, время дорого, – и лыбится.


– Ладно, разберусь до завтра, – бурчу ему вслед.


Друг заходит в лифт, я иду в столовую, через пару минут заходит Мурза.


– Кирилл, хорошего утра, – приветствует он.


– И вам здравствуйте. Как ваши успехи?


– Мне кажется, деконцентрация – это первое, что нужно преподавать в школе, – говорит он, чуть оживляясь.


– Это невозможно, – качаю головой. – Она полностью противоречит системе обучения. Да и не для детей это, психика должна быть сформирована.


– Да, ты прав, – вздыхает он. – Это я так, под эмоциями.


– Кстати о психике, – вспоминаю. – У нас пополнение, имя Оля. Ты мог бы не обсуждать с ней наши изыскания? Она вообще не в курсе, и у неё склонность к паническим атакам. Нужно оберегать её от противоречивой информации. Это максимум на неделю, пока пройдёт курс реабилитации.


Даже не соврал – Свет мне во свидетели.


– Хорошо, – кивает он. – Мне так даже лучше, не будет лишних трат времени на разговоры.


– Спасибо, это важно для нас в целом, – искренне отвечаю.


– Завтрак готов? Есть хочется, – смотрит в сторону кухни.


– Да, на кухне надо глянуть. Ребята из охраны завтракали и про нас не забыли, разогрели на всех.


– Ещё один момент, – добавляю. – Оля думает, что вы приехали только сегодня. Пусть так и будет. А после завтрака я буду целиком в вашем распоряжении. Можете меня допрашивать, измерять, ставить опыты.


Он смотрит исподлобья:


– Хорошо, после завтрака жду.


Мурзик уходит на поиски еды. Девушки уже переоделись и тоже направляются в столовую, перехватываю их на лестнице.


– Диме пришлось срочно уехать в Москву, – сообщаю. Минус свеча.


Аня подтверждает:


– Да, он предупредил.


– Взамен приехал наш старший научный сотрудник, Мурза Ибрагимович, – добавляю. Ещё минус. Но тут-то почти правда.


Оля берёт нас с Аней под руки.


– Ребята, у меня вопрос, – говорит она. – Я помню, что мне нужно пока любопытство отключить, но только один вопрос. Можете просто промолчать, если это нельзя говорить.


Аня дружелюбно смотрит на девушку:


– Оленька, спрашивай. И имей в виду, что нам так же сильно хочется тебе всё рассказать, как тебе – узнать. Вот Кир сегодня ляпнул лишнего, – показывает мне кулак. – И как тебе эта информация?


Девушка озадачивается.


– Немного не по себе, – честно признаётся она.


– Так учитывай, что тебе нельзя нервничать, – мягко напоминает Аня. – Ну и давай, спрашивай.


– Сколько вас? – наконец формулирует Оля. – Это же не дом, настоящий дворец. Тут человек сто разместить можно.


Мы переглядываемся. Так-то простой вопрос, но не совсем.


– Сегодня прилетит Денис, плюс ты – будет шесть, – отвечаю. – Охрана не наша, они скоро съедут. Ещё нужно будет найти местного лесника.


– Вас всего четверо? – удивляется она.


Развожу руками, чтобы сберечь свечу. Девушка прикусывает губу.


– Всё, больше ничего не спрашиваю, – решает она.


Аня приобнимает Олю, и мы вваливаемся в столовую все вместе – четырёхметровая двустворчатая дверь это позволяет.


– Мурза, здравствуйте, как завтрак? – интересуется Аня.


Ибрагимович отрывается от тарелки:


– Анна, здравствуйте. Ольга, думаю, меня уже представили?


– Доброе утро, Мурза Ибрагимович, – кивает девушка. – Да, мне о вас рассказали.


– Ваше платье отлично гармонирует с цветом глаз и причёской, – отмечает он.


Оля мило жмурится в ответ, просто прелесть. У Аньки чуток отвисает челюсть. Все садятся завтракать.


Все кушают с аппетитом. Беру ещё две порции, одну придвигаю Ане.


– Ты чего? В меня столько не поместится! – возмущается она.


Мурзик косится на Анну:


– Это правильно. Кожа да кости, кушай, Аннушка.


– Вы бы, Мурза, лохмы свои причесали, – парирует она, – а то вон уже в тарелку лезут.


Алхимик выпрямляет спину, чтобы не нависать над тарелкой. Оля непонимающе смотрит на них и мягко обращается к смутьяну:


– Мурза, Анна же девушка, нельзя так.


Мурзик переводит на неё взгляд и заметно смягчается:


– Извини, Аня. Меня заносит, постараюсь это искоренить.


У Ани снова лёгкий шок, но видящая улыбается:


– И вы меня извините. Надо будет нам парикмахера сюда вызвать, мне бы тоже концы подрезать.


Аня всё-таки принимается за вторую порцию. Я смотрю на девчонок:


– Девушки, вы прокатитесь по территории, нужно лесника проведать. И если захочет, пусть приходит к нам на ужин.


Оля невзначай кидает:


– И просканировать не забудь.


Теперь моя очередь морщить нос.


– Квадроцикл осилите?


Оля поднимает руку:


– Чур, я за рулём.


Киваю соглашаясь.


– А нам с Мурзой надо пообщаться. Обед в полвторого.


Пишу сообщение Ане: «Если сможешь, составь ПМ-расклад на повара».


Ответ:


«Как раз хотела попробовать на лету, без карт. Вчера на птичках и на ветре тренировалась, получается».


«Круто))» – отправляю.


Поднимаемся к алхимику в обсерваторию, погружаюсь в диван.


– Можете задавать вопросы.


– Просто расскажи свою историю, как смог стабилизировать шар сновидений и про Жуковского.


– Хорошо, только глотну водички.


Рассказываю всё с первого дня вынужденного отпуска. Про маску Димы ему знать опасно, дружбу с рептилоидами оставлю на сладкое для всей честной компании. Мурзик записывает на диктофон, чтобы потом законспектировать. Рассказ выходит довольно обстоятельным, гений даже не перебивает вопросами.


– Только вы потом удалите, пожалуйста, запись, когда законспектируете, – напоминаю.


– Да, конечно. Выпишу главное и сотру, – кивает он.


Не знаю, насколько глубоко, но наш алхимик изменился, стал тянуться к людям.


– Так что там у вас с деконцентрацией? – интересуюсь. – Научились управлять вниманием?


– Да, начало положено, – оживляется Мурза. – Там главное уловить суть, а прикладывать можно по-разному и для разных сфер. Жуковский научил меня пользоваться памятью. Мне сегодня, в момент осознания, удалось войти в какое-то новое состояние сознания. У меня получилось охватить выкладку моей формулы целиком. Я увидел как минимум десять полноценных направлений возможного применения.


У меня по спине поползли мурашки, выгоняя пот. Я-то считал, что крут, когда осилил квадрат 5×5 – всего двадцать пять символов, а у него там двести страниц формул. Мозг человека такое вообще может выдержать?


– Мурза Ибрагимович, вы, пожалуйста, поосторожнее, – говорю серьёзно. – Не спалите себе мозги, это не шутки.


– Да всё хорошо, – качает он головой. – Я, видимо, сидел в тот момент, иначе упал бы. Всё второстепенное отключилось: чувство равновесия, слух, зрение, обоняние, рассудочная часть и внутренний диалог. Чистое восприятие и жизнеобеспечение – это всё, что работало тогда. Самое главное – рассуждения превратились в делание. Формулы как бы сами предлагали направление развития, будто живые и у них есть реальное стремление к жизни. Теперь я доподлинно знаю, что такое алхимия. Наука рано или поздно придёт к этому… А возможно, уже пришла – в тот момент, когда я это пережил.


Фигасе прорыв. Его теперь нужно в сейф и охрану по периметру.


– Только вот повторить это не могу, – признаётся он. – Снова максимум получается удержать пятнадцать символов, как и раньше. Вот подумал: ты сможешь мне помочь?


– Нет, это не мой профиль, – честно отвечаю. – Я на том же уровне, мой максимум – двадцать пять. У вас было что-то другое, не просто деконцентрация и остановка внутреннего диалога. Мы обязательно постараемся выяснить, что именно. И что теперь нужно от нас?


– Делайте отчёты о ваших изысканиях, – говорит он. – Мне нужна точка опоры, чтобы я смог приложить тот рычаг, что получил в свои руки.


– Сейчас вы располагаете всей инфой о наших возможностях, – напоминаю. – Есть ли какие-то особые пожелания?


– Мне нужно больше узнать о людях, – спокойно отвечает он. – Уже отдаю себе отчёт, что не являюсь полноценным человеком. Можешь не напрягаться по этому поводу, я принял это и согласился.


Немного не по себе. Он же понимает, что мы знаем о нём всё, а сам только начинает догадываться, кем является, и при этом остаётся в равновесии. Это достойно уважения. Протягиваю руку:


– Мурза, примите мои поздравления за все ваши достижения.


Теперь уже действительный алхимик сжимает мне руку:


– Кирилл, вы хороший человек, и это для меня очень важно – знать, что рядом надёжные люди.


Чувствую, как воздух сгущается, появляется медовая тягучесть, чувство приятия загорается в сердце. Мурза соединяется с нашим звеном.


– Что это сейчас было? – он растерянно смотрит на меня. – Будто меня перелили… или нет, соединили. Это странно: я чувствую к тебе то, что называют родственным чувством, даже сильнее. И к Анне тоже… Мне нужно будет с ней поговорить.


– Это называется дружеская связь, – объясняю. – Ты теперь часть звена. И, кстати, можешь заценить энергетический и информационный каналы. Буду рад, если у тебя получится наладить внутреннюю связь.


– Да, я понял, о чём ты… – задумчиво произносит он. – Почему Ольги нет в этом «канале»?


Ух, как развитие попёрло. Олю ему подавай. Молодец, ничего не упускает – и правильно.


– Она ещё не готова, – отвечаю. – Вам, Ибрагимович, сколько потребовалось времени, чтобы влиться? А она – слабая половина, и нашли мы её только вчера. Нужно время.


Мурза понимающе кивает:


– Тогда я займусь нашими коммуникациями.


– Вы просили отчёты. В каком виде? – уточняю.


– Можно аудио, – отвечает он. – С новой памятью достаточно прослушать один раз.


– Хорошо. У меня есть ещё дела, я вниз. Если что – на связи.


В спальне устраиваюсь на широком подоконнике, заваленном подушками – эдакая мини-лоджия, больше похожая на плюшевое гнездо. Довольно удобно и можно наблюдать природу за окном. Нужно решать вопрос с охраной. Гриша с его тройкой бойцов – отличный вариант. Пока не понимают уникальность своего положения: собровцы, как говорится, в самом расцвете сил, которые в перспективе ещё и однополчан подтянут. Надо брать любой ценой, да простит меня Димонин бухгалтер.


Аудиовызов, гудки.


– Алло, добрый день, вы по какому вопросу? – слышится в трубке.


– Здравствуйте, Григорий, это Кирилл. С девушкой всё хорошо, осваивается в новой роли. Я по поводу моего вам предложения – хочу стать вашим нанимателем.


– Я видел фото, – отвечает он. – Не скромный такой пансионат у вас. Деньги – важная составляющая, но чахнуть на ленивом объекте ребята не согласятся. Я же говорил, мы хотим развиваться: эскорт-сопровождение, инкассация и так далее. Создать свой бизнес.


– Конечно, я помню наш разговор, – говорю. – У вас будет круглосуточный доступ в спортзал элитного уровня. Пейнтбольную площадку соберём по вашему проекту со всем оборудованием. Ежедневные тренировки с холодным оружием – от ножа до боевой алебарды, инструктор на уровне чемпиона мира по фехтованию. Тир и охота.


Минус свеча Света. Значит, ещё не тяну на чемпиона. Зато хороший способ проверять факты, гы-гы.


– Комфортное жильё, свежий воздух. Через неделю планируется поездка в Европу, вот вам и эскорт. Вы отличные специалисты в своей области. У нас сможете поднять стартовый капитал. Правильно им распорядиться и приумножить помогут наши люди, у нас хорошие специалисты по инвестированию. Оклад назначим через неделю, когда у вас будет решение. Подъёмные – триста тысяч сразу. Чтобы было что у вас отнимать, добавим премии. Переработки и силовые акции, если такие будут, оплачиваются отдельно. Решение нужно сегодня: завтра приезжает начальник безопасности, и уже он будет заниматься наймом.


В трубке короткая пауза.


– Ваше предложение звучит как сказка, – наконец отвечает Гриша. – Ребята сейчас в соседней комнате, перескажу им и перезвоню в течение десяти минут.


– Хорошо, до связи.


Отключаюсь, открываю мессенджер. В непрочитанных сообщение от девчонок: «Всё хорошо, мы ещё покатаемся, к обеду вернёмся. С лесником поговорили, повара выбираем».


«Ок, умницы», – отправляю.


В этот момент входящий звонок от агента из 33-х этажей.


– Кирилл, здравствуйте, можете говорить? – вежливый голос.


– Здравствуйте, Алексей. Если только пять минут, – смотрю на время.


– Это быстро. Вышел на связь кузнец, я могу от вашего имени сделать ему предложение.


– Кузнец нам не нужен, – решаю сразу. – Определю день, пусть приедет, примет у моего человека экзамен на знание оборудования, составит план техобслуживания – и на этом всё.


– Записал, так и сделаем. Как вам поместье?


– Всё замечательно, ещё обживаемся.


– Не буду больше отвлекать, до связи.


– Хорошего дня.


Кузницу расчехлим, когда Денис изучит матчасть у Жуковского. Не раньше.


Вот и собровцы. На экране Гриша, сидит в кресле, за его спиной стоят остальные.


– Ребята, здравствуйте! – машу им. – Что решили?


– Кирилл Геннадьевич, – Гриша говорит уже деловым тоном, – мы больше согласны, чем нет. Вы разрешите нам осмотреть объект и заценить условия?


– Смотрины организую лично, – улыбаюсь. – Но в любом случае вам нужно будет подписать договор о неразглашении, прежде чем приезжать. Там пока и разглашать особенно нечего, но таковы правила корпорации. И если у вас сегодня день не занят, приезжайте: всё посмотрите и познакомитесь с Денисом Егоровичем, вашим будущим начальником. Думаю, если прямо сейчас выйдете, будете чуть раньше него.


По лицам видно – парни загорелись. Значит, можно лить масло в огонь.


– И устроим показательные спарринги с тренировочными клинками, – добавляю. – Комнаты к заселению подготовим.


Гриша поворачивается к ребятам, те синхронно кивают.


– Едем, ждите через три часа.


– Договорились.


Смахиваю – завершаю вызов.


– В нашем полку прибыло, – потираю руки . – Что там дальше по плану?


Надо отогнать машину для Дениса. Заодно протестирую режим безмолвия, включённый на длительный период.


Стою у машины, отключаю внутренний диалог. Секундное включение тела сновидения – и на миг в небе появляется треугольник крейсера рептилоидов со следами тяжёлого боя: борозда по корпусу от края до края, часть иллюминации не горит, ближний угол будто срезан, обнажённые внутренности защищены полупрозрачным силовым полем с голубоватым отливом. Мысли уступают место деланию. Снова активирую ТС и делаю пас для подъёма на борт.


Отсек телепортатора. В воздухе ещё висит остаточное свечение от перемещения. Освещение потускнело, в нос бьёт тяжёлый запах горелой проводки, пол повело волной. Команда крейсера дружно вваливается в отсек и выстраивается в шеренгу. Форму сменили: теперь на воротниках парные нашивки – у того, кто ближе ко мне, три перекрещенные линии, у остальных – параллельные чёрточки. Материал тёмно-зелёный, с треугольной текстурой, на тон темнее кожи носителя. Появились пояса, на них какой-то предмет, похожий на ручной фонарик. Третий от меня придерживает подвязанную руку, на кителях и штанах у всех подпалины.


– В зал управления! – командую.


Перенос.


Смотрю туда, где стояла машина у центрального входа, – пусто.


– Когда была последняя синхронизация с реалом? – спрашиваю.


Рептилоид со звёздочкой из линий протягивает планшет. На экране горит надпись: «–18 часов назад».


– Можете просканировать сейчас?


Они беспомощно разводят руками, текст меняется: «Повреждён сканер синхронизатора».


– Сколько нужно Света и как быстро отремонтируете? – перехожу к делу.


Новое сообщение: «1000 твоих единиц – восстановление сразу. Медленное – 200 единиц и три дня».


Нужно понять, что с моим физическим телом, я тут целиком или как. Это важнее всего.


Делаю вдох на тысячу и выдыхаю, высвобождая Свет. Картинка за «лобовым стеклом» тухнет и постепенно простраивается заново. Машина на прежнем месте, а я лежу на брусчатке возле водительской двери.


Теперь можно скинуть безмолвие. Фух, понятно: рептилоиды не могут принять физическое тело на борт – я тупо уснул сразу после пасса.


Ладно, чего в остатке? Триста девяносто свечей. Надеюсь, меня там не начнут отливать водой. Успею смотаться за Светом, да и дневной сон полезен.


Снова гляжу на зал. Здесь тоже видны следы боя: лобовое стекло лишилось целостности, от отверстия овальной формы с рваными краями расходятся несколько косых трещин.


– Вы что, в «звёздные войны» ввязались? – спрашиваю.


Ответ на планшете: «Нападение вражеской Тени на Ольгу. Пришлось применить силу».


"Точно! У неё же кошмары прекратились…" – пробегает мысль. – Молодцы. Будете награждены медалями. Особо отличившиеся – внеочередным званием. Отгул дать не могу, безопасность прежде всего. Ещё получите Свет согласно смете ремонта крейсера и награду в размере недельного жалованья.


Зелёные гордо выпячивают тощие груди и синхронно козыряют.


– Всё, благодарю за службу. Свет занесу сегодня ночью.


Ложусь на пол и засыпаю. Накачка Светом занимает около двух минут. Сброс. Ныряю следом.


Глаза режет от яркого солнца. Голова вроде цела, похоже, просто сполз по машине. Ну и ладушки: получена ценная информация по функционалу крейсера. Как минимум, его можно использовать как разведзонд для реала. И, как видно, есть возможность мгновенно переводить в сон всех, кто способен активировать ТС поверх натурального, что тоже чрезвычайно круто.


Но на заправку всё равно нужно ехать.


Из сторожки у ворот выглядывает парень, имени не знаю: Аня забраковала местных охранников, мы решили с ними по минимуму пересекаться.


– Мне нужно оставить машину для гостя, – объясняю. – Кто у вас сейчас свободен? Попросите заехать на заправку и забрать меня.


– Хорошо, езжайте, – кивает он. – Оставите машину, и через пару минут вас заберут.


Ставлю машину в условленное место, ключ – под бампер. Хм, сонары ведь слетели после неожиданного сна. Не порядок. Восстановить.


Вот и авто охраны. Доехали обратно. Остановка возле шлагбаума въезда на территорию особняка. Пожалуй, отсюда пробегусь. Поблагодарив водителя, выхожу:


– Спасибо! Скоро приедет ваша смена, фото их авто с номером отправил. Сообщите, когда проедут автоматический шлагбаум.


– Сделаем, – машет он.


Бег трусцой до входа разгоняет кровь по телу, дыхание постепенно выравнивается. Возле крыльца стоит хищный квадроцикл. Девушки уже на кухне гремят посудой. Аня выносит поднос с тарелками, Оля – с кружками.


– Что-то нашего гения не видно, – замечаю. – Он выйдет?


– Возможно, и нет, – отвечает Аня. – Если не спустится, отнесу ему обед. И он хотел мне что-то сказать.


– Взрослеет Мурзик, – ухмыляюсь. – Конечно, отнеси.


Оля хитро улыбается:


– «Взрослеет», говоришь…


Анька отмахивается: мол, вычисляй, всё равно скоро всё узнаешь.


– Лесника зовут Леонид, живёт отшельником, – докладывает Оля про поездку. – Плохо идёт на контакт, мы ему не интересны. Просил предупреждать за день до охоты, он обеспечит зверьём. Хотел знать, будем ли мы ставить своего человека.


– Ну, это зависит от твоего вердикта, – смотрю на неё внимательнее. – Как считаешь, можем ему доверить наши угодья?


Оля расфокусирует взгляд, на секунду замирает, явно прислушиваясь к себе.


– Скорее да, чем нет, – отвечает задумчиво. – Нормальный он и сильный духом. Только закрытый, как сейф.


Смотрю на посвежевшую блондинку:


– Оль, как самочувствие? Есть успехи?


Видно, что девушка старается казаться раскрепощённой.


– Всё хорошо, – говорит она. – Деконцентрация очень сильно помогает. Наверное, без этого я бы не выкарабкалась.


– Сегодня к нам приедут твои обвинители, собровцы, – сообщаю. – Я решил нанять их.


– Это правильно, – кивает она. – Они хорошие ребята, даже, наверное, добрые. А когда?


– Примерно через час. Ты уже поняла, что мы видим немного больше. Расслабься, отключись от действительности. Тебе не хватает чуть-чуть, чтобы по-настоящему отвлечься.


Так, интересно. Ладони разогреваются, будто я опустил их в горячую воду. Есть понимание, что это для Ольги.


– Я немного помогу тебе, – говорю спокойно. – Встань, выпрями спину.


Легонько толкаю девушку между лопаток. Тепло из ладоней перетекает в точку касания. Она делает шаг, кажется, у Оли перехватывает дыхание. Плечи расслабляются, девушка делает глубокий вдох – пять секунд – и выдох. Лицо покрывается сильным румянцем, в глазах – радость и непонимание.


– Что это?! – восклицает она.


Самому бы знать. Остаётся только улыбаться:


– Мануальная терапия.


– Так не бывает! – качает она головой. – Ты будто вырвал меня из тисков. Сотни часов у психологов и у тех же мануальщиков, а ты просто погладил меня по спине… Ладно, все вопросы в топку. Жизнь прекрасна.


Аня разглядывает счастливую блондинку:


– Кирилл, я тоже так хочу! – подскакивает она.


Да мне не жалко, Свет не тратится… Хотя докину для Ани пятьдесят свечей – этой можно. Выдыхая Светом, толкаю её в спину. Аня качнулась, взгляд и движения изменяются – она будто наливается силой, линия тела выпрямляется.


Оля радуется за подругу:


– Классно, правда?


Аня кивает. Кажется, я активировал ей безмолвие. Она косится на Олю, видимо решает, что словом больше, словом меньше уже не повредит:


– Кир, тебе нужно самому попробовать докидывать Свет в момент включения безмолвия. Так даже получается разговаривать, не напрягаясь. И спасибо, я пока так похожу. Пойду с Мурзиком пообщаюсь.


Движения Анны чрезвычайно грациозны, плавные, будто наполнены неудержимой силой. Оля озадачённо смотрит вслед уходящей и отмахивается:


– Главное, меня это нисколечко не пугает. Страх удалён. Спасибо тебе, Кирилл.


– Ну, это не только моя заслуга, – говорю. – Так-то все постарались.


– Да, вы все замечательные люди. И даже больше… – она смотрит на меня внимательно.


Чувствую, что сейчас должно что-то произойти, воздух уплотняется. Но на этом всё – ощущение присоединения исчезает. Наверное, Оля обязательно должна активировать ТС.


– Теперь у меня не осталось сомнений, – произносит она твёрдо. – Я с вами.


– Ну, отлично, – ухмыляюсь, – значит, помой посуду.


Оля на радостях показывает язык, собирает тарелки и исчезает за дверью кухни.


Телефон сигналит – сообщение от охраны. Значит, собровцы уже на подъезде.


– Оленька, давай ещё накроем на стол, – зову её. – Твои знакомые будут с минуты на минуту, голодные с дороги. Потом переоденься для спортзала и спускайся. Мы тут с ребятами немного поговорим и тоже подойдём. Но если не хочешь, можешь не выходить. Правда, тогда пропустишь кое-что интересное.


Девушка улыбается:


– Не пропущу. На четверых накрыть?


– На пятерых, – отвечаю. – тоже еще разок поем, нужно соблюдать диету.


Расставляю тарелки, Оля раскладывает еду.


– Готово, – объявляет она. – Я к себе. Кинешь сообщение, когда в зале будете?


– Хорошо, спасибо.


Девушка улыбается и ласково отвечает:


– Не за что.


Ай, опять этот её голос пробился через барьер. Выдыхаю пятьдесят свечей в мозг и выхожу наружу.


Вижу, как по каменным кирпичикам, шурша шинами, приближается минивэн с эмблемой хиппи на радиаторе. Ну вот и добрые люди пожаловали – точно через три часа. Ребята выходят, разминая конечности. Бодрым шагом четверо богатырей, улыбаясь, направляются ко мне. Жму всем руку.


Парни представляются – в прошлый раз как-то не перезнакомились. Рыжий Миша, хитроватый взгляд. Андрей кажется простым парнём, наверное, из-за волос средней длины, в противовес спортивному боксу у остальных. И мой тёзка Кирилл: широкие ладони почти не двигаются во время ходьбы, будто готовится к борцовскому поединку. Все вместе кажутся единым целым.


– Быстро доехали, – киваю им. – Давайте перекусим, стол уже накрыт. Там и поговорим.


Парни разглядывают зал. Идём неспешно, сам ещё привыкаю к особняку. Сажусь во главе стола, справа – Гриша, слева – остальные.


– Сейчас поедим, пообщаемся, – начинаю. – Наверное, через час подъедет Денис Егорович. Соглашение о неразглашении подписано, можете спрашивать.


Какое-то время ребята молча расправляются с едой. Гриша откладывает вилку:


– Чем занимается ваша корпорация?


– В основном инвестирование и строительство, – отвечаю. – Конкретно в нашей резиденции будут вестись около научные разработки. Надеюсь, ваш отдел также сможет противостоять шпионажу со стороны возможных конкурентов. Кстати, это ещё один оперативный момент для вас.


Кирилл отодвигается от стола, смотрит в мою сторону:


– У меня жена и семилетняя дочь. Они смогут поселиться со мной или мне снять дом для них поблизости?


– Да, конечно, приезжайте вместе, – говорю. – Если наберётся человек пять ребятни, организуем для них школу на дому. В отделе кадров будете числиться охранниками.


Ребята ухмыляются. Григорий обращается ко мне:


– Официально мы не будем закрываться. Хотелось бы оставить видимость, что работаем. Сможете проводить все расчёты по белой, через счёт компании?


– Да, конечно, – киваю. – И ваше юрлицо также может пригодиться.


Рыжий Миша тоже подключается к вопросам:


– Я смогу заехать прямо сегодня? У меня немного вещей, всё с собой захватил.


– Да, можете выбрать любую студию в гостевом доме, – отвечаю. – Апартаменты с двумя спальнями – для семейных.


Вижу, что парни уже наелись. Приходит сообщение от охраны: значит, Денис пересёк периметр.


– Ваш начальник через минуту будет здесь, – сообщаю. – Предлагаю переместиться в спортзал. В раздевалке найдёте запакованные спортивные костюмы, переоденьтесь пока. Денис перекусит, и мы подойдём к вам.


Ребята направляются в спортзал. Выхожу на улицу – «Фольксваген» паркуется за «Мерседесом».


– Привет, Кирилл, ничего, что сразу на «ты»? – спрашивает Денис, выходя из машины. – Дима рассказывал о тебе как о друге, а с ним мы тоже на «ты».


– Конечно, так лучше, – киваю. – Проходи к столу.


– Да я, знаешь, нахватался в дороге, – отвечает он. – Для меня это целое путешествие. Немного нервничаю из-за самолётов, вот жевал всю дорогу. Мне бы лучше в туалет.


Провожу его до уборной:


– Я там шлемы привёз и ещё по мелочи, – говорит он на ходу. – Насадки для тренировочных клинков, защиту размером поменьше. Аня просила.


– Да, хорошо, я тогда всё заберу, – отвечаю. – А ты потом иди вон в ту дверь, мы все там будем.


Затаскиваю сумку в зал. Ребята уже переоделись и пробуют спортивные снаряды. Гриша возвращает на место штангу:


– Зал действительно хорош.


– Сегодня вечером уже можно будет пользоваться бассейном и сауной, – добавляю.


В телефоне сообщение от Димы: «Я к вам присоединюсь. Аня сказала Оле, что сделка сорвалась и я возвращаюсь. Не хочу пропустить приезд Дениса и знакомство с жертвами нашего аналитика».


«Мы уже в спортзале. Не забудь дверь запереть, вдруг Олю понесёт к Мурзику звёзды смотреть», – отправляю.


«Ок», – приходит ответ.


Вот и Денис входит в зал:


– Здравствуйте, парни! Давайте знакомиться.


Ребята представляются друг другу. Мне тоже надо переодеться. Пожалуй, тёмные спортивные штаны и белая футболка подойдут.


Выхожу, а Дима уже тоже подошёл и о чём‑то вполголоса разговаривает с Гришей.


– Кир, привет! – машет он. – Чего, мастер‑класс решил организовать?


– Ага, ребят вот завлекаю, – усмехаюсь. – Хотя они и так уже согласились.


Гриша добавляет, прищурившись:


– Почти. А где ваш чемпион?


Забираю с полки тренировочный клинок и приглашаю остальных жестом:


– Выбирайте оружие.


Ребята почти враз оббирают стенд: кто берёт рапиру, кто шест, кто меч покороче. Эдакая гоп‑компания с «дубинками» и «палками».


В зал заходят девушки в просторных цветастых кимоно. Олю не узнать: волосы стянуты в высокий хвост, в глазах живой огонёк, на лице лёгкая, уверенная улыбка. Такое перевоплощение одобряю обеими руками – ни за что бы не узнал в ней ту растрёпанную, прижатую к рейкам плачущую девчонку. Аня тоже представляется и по‑простому жмёт парням руки.


Миша, видно, не узнаёт знакомую обращается к Оле:


– Девушка, а ваше имя?


– Я Ольга, – спокойно отвечает она. – Спасибо, что не стали сдавать меня и согласились продать мой долг Кириллу.


Щёки заливает румянец, но улыбку она не прячет. Аня обнимает подругу за плечи, как бы обозначая: «свою не трожь».


Гриша реагирует первым:


– Мы что, будем работать вместе?


Пора сразу всё разъяснить.


– Ольга Анатольевна – член нашей команды со вчерашнего дня, – говорю чётко, – и один из лучших аналитиков нашей необъятной. Гриша, вы обязательно пообщаетесь с Ольгой позже. Её история проверена и подтверждена, можете мне поверить.


– Ну, если так, – медленно кивает он, – тогда буду ждать разговора.


Поднимаю имитацию катаны, улыбаюсь шире, настраиваю сонары. Включаю режим безмолвия, докидываю пятьдесят свечей – мозг получает такой приятный «пинок», всё становится прозрачнее. Аня была права: так разговаривать гораздо проще.


Тихонько прошу Димона взглядом и жестом подыграть. Он встаёт рядом, в руках – шест.


– А теперь все, кто с оружием, надевайте щитки, – даю команду, – начнём тренировочный бой в полуконтакт. Силу в удар не вкладывать. До одного касания. Попадания по конечностям не считаются.