# Украшение для женщин

Татьяна Казакова

Хотела просто познакомиться с дальней родственницей – ну, вежливость же! А получила Юльку – тихую, трогательную, «извините-что-живу» девушку. И именно рядом с этой незаметной, всем удобной Юлькой начинают происходить слишком точные «случайности»: неприятность за неприятностью, всё опаснее и ближе. Такие вещи не падают с неба просто так. Кто-то выбрал её своей мишенью.

А ведь она осталась одна после смерти мамы. Пытается держаться, не жалуется— и именно поэтому её хочется защитить ещё сильнее. Пока ещё не поздно.

Ну а я? А я, конечно, влезла. Как всегда: красиво, резко и вообще без малейшего понимания, что делать дальше, но меня тащит в центр событий.

А события, поверьте, такие, что в любой другой книге уже бы всех убили. Но у нас – иронический детектив. То есть смеяться всё равно придётся.

«Украшение для женщин» – четвёртая история о Птичке, её подругах и тихой Юльке, неожиданно оказавшейся в центре тайны, перевернувшей жизни всем вокруг.

Иллюстратор обложки – Анастасия Книжонок.

С тех пор, как мамуля стала встречаться с Ильей Алексеевичем, она заметно

повеселела, похорошела и помолодела. Стала усиленно интересоваться модой, ходила по магазинам, салонам красоты и регулярно посещала фитнес-клуб. Илья Алексеевич тоже как-то посвежел, похудел и, самое главное, перестал болеть. На мамулю смотрел влюбленными глазами и неожиданно оказался до абсурда ревнивым. Их отношения, вопреки бабушкиным ожиданиям, не развивались так стремительно, как ей хотелось бы, но, безусловно, они были близки. Однако, ночуя у нас, «соблюдали приличия» – спали раздельно, мамусик у себя в комнате, а Илья Алексеевич – в домике для гостей. Когда я поинтересовалась, почему они не живут вместе, мамуля ответила

– Понимаешь, когда мы живем раздельно – это как стадия ухаживания. Нет никаких обязанностей, мы свободны. Не ведем совместное хозяйство, не сидим по вечерам у телевизора, а ходим развлекаться. Илья ухаживает очень красиво, знакомит с интересными людьми, дарит подарки, ну ты сама все видишь. Мне такие отношения нравятся гораздо больше.

Конечно, мамуля права – мне тоже такие отношения нравятся больше. Зачем я

торопилась замуж? Непонятно. С другой стороны, если бы не торопилась, Саша мог бы и раздумать. Между прочим, надо напомнить мамуле, чтобы не затягивала – рядом молодые и длинноногие, а Илья Алексеевич, хоть и в возрасте, но очень представительный мужчина и к тому же положение занимает высокое. Профукает жениха, потом локти кусать будет. Как говорит Люся: «Очередь за ней не стоит». Вообще очередь ни за кем не стоит. Почему так несправедливо? Вот было бы классно – выйдешь на улицу, а там очередь поклонников. Выбирай любого! Собственно, к чему это я? У меня замечательный муж – многие завидуют, и очередь мне не нужна.

Про Раймондо мамуля не вспоминала. Недавно он звонил нам домой, поэтому я слышала весь разговор. Мамуля не обмерла, как прежде, а была очень выдержана и спокойна. В конце пожелала ему всего хорошего, а когда он попросил разрешения приехать, она засмеялась, и смех прозвучал как-то обидно и мстительно. Ну что ж, значит, с Раймондо покончено.

– Знаешь, у меня появился стимул к самовыражению, – как-то заявила мамуля

– Это как? – Удивилась я.

– Я начала писать роман, точнее детектив, – она засмущалась и потупила глазки,

а я просто обалдела. Представляю, что это будет, но вслух идею одобрила и купила ей ноутбук – пусть самовыражается. Но к ноутбуку мамуля пока не притронулась, сказала, что пишет ручкой, так быстрее – А то у меня столько мыслей накопилось, пока буду компьютер осваивать, все позабуду.

– Пиши, мамусик ручкой, я потом Лариску попрошу, она слепым методом в два счета все напечатает.

В выходной она и Илья Алексеевич приехали к нам на обед. Были также и Люся с Леней и Нинка с Левочкой. В холле я повесила наши фотографии с Нового Года и с карнавала. Они еще не видели, пусть полюбуются и посмеются. И хотя события на карнавале были трагическими, каждый раз, проходя мимо, я хохотала над Левочкой. В белом балахончике с помпоном вместо хвоста и длинными ушками он выглядел так уморительно, что просто невозможно было удержаться. Как я и предполагала, гости столпились у фотографий и, конечно, смеялись над зайчиком. Сам же он был невозмутим, посмотрел на фото, фыркнул и заметил, что он вышел лучше всех

– Кстати, Абрам, ты обещала премию за лучший костюм, я так понимаю, премия моя. Где она?

Вот черт, ну и память. Выручил Саша, он прошел в кабинет и достал какую-то допотопную книгу. Вручил ее торжественно Левочке, тот взглянул на обложку, пролистал и даже подпрыгнул от восторга. Оказалось, эта книга по кулинарии 1911 года.

За обедом во время разговора Люся за чем-то обратилась к мамуле. Та не откликнулась, а сидела с мечтательным выражением.

– А? Ты что-то сказала? – Встрепенулась она.

– Все мечтаешь? – Люся с насмешкой смотрела на нее.

– Да нет, просто задумалась. Мне как-то не симпатичен Олег, – и, тяжело вздохнув, добавила – видимо, придется его убить.

Все уставились на мамулю. У Ольги Андреевны от удивления брови поползли вверх.

– Алка! Ты что, сбрендила? О каком убийстве идет речь?

– Помнишь, я говорила тебе про Олега.

– Согласна, довольно неприятный тип.

– Но убивать как-то не хочется. Может, так как-нибудь попугать или понарошку.

За столом все замолчали, прислушиваясь к диалогу.

– Нет, так не пойдет. Если решила – убивай. Знаешь, я даже могу подсказать тебе способ, – оживилась Люся

– Какой?

– Отрави его, лучше мышьяком. Или утопи в ванной. Тоже неплохо.

– Ой, нет, только не утопленники. – Мамуля передернула плечами.

– Кто это Олег? – Не выдержал Илья Алексеевич. Он отложил вилку и ждал разъяснений. Я уже стала понимать, в чем дело и давилась от смеха. Люся громко хмыкнула.

– Я что-то пропустил? – Продолжал Илья Алексеевич.

– Олег – это важный чиновник, – объяснила Люся.

– Я его знаю? – Илья Алексеевич сурово смотрел на мамулю, а она безмятежно улыбалась.

– Нет, дорогой, я пока не буду тебя с ним знакомить.

Похоже, у Ильи Алексеевича аппетит пропал надолго. Если сейчас все не объяснить, они поссорятся. Но тут влез Левочка

– Я не понял, Алла, за что ты хочешь убить этого Олега?

– Да в том-то и дело, что не хочу, а придется.

– Ну и ну, я не знал, что ты такая кровожадная. Между прочим, Абрам, сациви сегодня просто бесподобное.

Илья Алексеевич с грохотом отодвинул стул и вышел из-за стола. Мамуля с удивлением посмотрела ему вслед, но продолжала сидеть с весьма задумчивым видом.

– Илья! – Не выдержал Саша. – Это же персонаж из романа. Ты что не понял?

Тот резко повернулся и непонимающе уставился на мамулю. Та захлопала глазами

– Ну да. А ты, что подумал? Просто я не хотела пока говорить, пока не закончу.

– Аллочка, ты пишешь роман? – Илья Алексеевич под громкий хохот вернулся на свое место за столом.

– Да. Ты же не хотел, чтобы я занималась переводами. Мне стало скучно сидеть просто так дома.

– Мамуля решила самовыражаться, – пояснила я, а мамусик кивнула в подтверждение головой.

– Чем же провинился бедный Олег, что его надо непременно убить?

– Потому что он отрицательный герой, и потом это же детектив, надо же кого-нибудь убить.

– Я должен обязательно почитать.

– Конечно, я для этого и пишу. Мне надо еще проконсультироваться с тобой по одному вопросу. – И она стала что-то тихо спрашивать у него. При этом он почему-то все косился в мою сторону.

После обеда мужчины ушли в бильярдную, а мы сидели у камина и болтали о своем, о девичьем. В это время зазвонил мой сотовый. Оказалось, это звонил Филя, двоюродный брат мамули и Люси.

– Я так понимаю, все семейство в сборе? – После приветствия спросил он. Я ответила утвердительно.

– Тогда приглашаю всю вашу компанию к себе на юбилей.

Он назвал ресторан, дату и время. Отлично, сходим, повеселимся, повстречаемся с родней.

– Кстати, сколько ему лет? – Поинтересовалась у окружающих, когда закончила разговор.

– Он вроде Алкин ровесник или моложе. Алл! Тебе сколько? – Это зря спросила Люся. Мамуля заерзала и моментально придумала какую-то причину, чтобы улизнуть. После ее ухода Люся задумчиво произнесла – Все-таки я балда. Ну что я ей все время наступаю на больную мозоль? Ведь прекрасно знаю, насколько сама ее старше. Ну, хочется ей делать из этого тайну, и на здоровье.

– В конце концов, это право каждой женщины, – подала голос бабушка. – Мне с некоторых пор тоже неприятно вспоминать свой возраст. А давайте поиграем в карты, как в прошлый раз.

В прошлый раз мы играли в девятку на деньги. Ставили понемногу, а выигрыш получился приличный. У меня. Все еще шутили, что им в любви везет, а я занервничала. Что же это получается, мне, значит, не везет? И Сашины командировки стали более длительными. Не буду играть, вдруг опять выиграю? Но меня уговорили. И как назло, я опять стала выигрывать. Нет, с этим надо что-то делать.

***

«Интересно, если я завтра умру, кто-нибудь заметит?» Юльке вспомнился фильм с Мелом Гибсоном в главной роли, где он читал женские мысли. А ведь ситуации очень похожи. Там девушка тоже работала курьером, такая же серая мышка, как и она. Никто не интересовался, кто она такая, ее просто не замечали. Юлька загрустила. Как все-таки это несправедливо, если ты не красавица, не модно одета, и занимаешь скромную должность, то никто не обращает на тебя внимания. Не модно? Да, что уж там, просто отвратительно. Никому не было до нее дела. Ну, бродит тут по холдингу, разносит документы по отделам, иногда развозит по городу. «Эта, как ее там, чума болотная, чучундра или мышь очкастая» – Юля слышала все эти прозвища, которыми ее награждали сотрудники крупного офиса заказчика-инвестора, даже не утруждая себя понизить голос. Если бы не нужда, она ни за что не стала бы здесь работать. Ей тут сразу не

понравилось. И кадровик, который цедил слова, разговаривая с нею, и непосредственная начальница Алена Александровна, крупная красивая блондинка, которая при встрече с ней обязательно фыркала и презрительно морщила нос, как будто от Юльки дурно пахло. Это было обидно. Пахло от нее хорошо. Еще оставались мамины духи, и потом она каждый день тщательно мылась, а свитера, которые впитывают запах пота, вовремя стирала. Духи, правда, экономила, понимая, что не сможет себе купить новые. Мама тоже не могла, она получала мизерную зарплату, хотя работала и воспитателем в детском саду и музыкальным работником. Духи дарили благодарные родители. А еще они дарили конфеты, чашки, заварные чайники и разные сувениры. Мама умерла внезапно из-за врачебной ошибки. Ей поставили диагноз почечные колики, а оказался аппендицит, который перешел в перитонит. Пока врачи решали, чем лечить почки, сделать что-то было уже поздно. Любаня, соседка по лестничной площадке, и единственная Юлькина подруга, ходила в больницу, скандалила и грозилась подать в суд. Но, зная Юлькину нерешительность, махнула рукой.

– Ладно, человека все равно не вернешь, тебе сейчас думать надо, как дальше жить.

Вот этого Юлька представить себе не могла. Сколько себя помнила, всю жизнь жила вдвоем с мамой. Никаких родственников у них не было. Когда кто-нибудь из одноклассников говорил, что был у бабушки или ходил с дедом в кино, она ужасно завидовала. А когда за Анечкой Дмитриевской приезжал папа на роскошной синей иномарке, настроение портилось надолго. Отец у Юльки, надо полагать, был, но это была запретная тема.

Мама всегда хотела, чтобы у нее было хорошее образование, и хотя Юлька

училась очень хорошо, у нее была серебряная медаль, об университете даже не мечтала, но мама настояла, чтобы она подала документы в МГУ. А теперь она на последнем курсе филологического факультета и пишет диплом. Что делать потом с этим хорошим образованием, не имела ни малейшего понятия. Любаня, с которой Юлька делилась абсолютно всем, только вздыхала

– Да, хорошая была женщина, Майя Марковна, но совершенно без понятия. Лучше бы она в торговлю тебя пристроила, хоть не нуждалась бы теперь. Хотя, конечно, вряд ли ты смогла бы там работать.

Сама Люба после школы, не раздумывая, пошла в торговлю. Сначала торговала овощами на рынке, потом в палатке колбасой, а теперь цветами около «Динамо». К ним в дом, на улицу Правды переехала десять лет тому назад, сразу после развода, и Юлькина мама, не доверявшая продавцам и, недолюбливая их, почему-то Любе очень симпатизировала и не имела ничего против их дружбы, хотя Люба была на десять лет старше Юльки и уже побывала замужем.

После маминой смерти остались деньги, половина которых ушла на похороны,

а половину Юлька растягивала несколько месяцев, но они все-таки кончились. Жить на стипендию невозможно, даже если один хлеб есть.

– Что же делать-то с тобой? – Горестно вздохнула Люба. Она сидела на кухне за

столом, подперев щеку кулачком, и смотрела, как Юлька пыталась найти кастрюлю для пельменей, которые Люба принесла с собой. Увидев, что Юлька достала самую большую кастрюлю, встала, молча убрала ее на место и достала маленькую, подходящую по размеру.

– Ты, Юлька, совершенно неприспособленная, новелла ты наша, – Юлька попыталась

сдержать смех, но поперхнулась, закашлялась, и тут же получила мощный удар по спине. Кашлять перестала, но от боли выступили слезы. Рука у Любани тяжелая. Да, если бы мама слышала, как та произносит это слово, то тоже хохотала бы. Дело в том, что Люба слышала, как мама часто называла Юльку «невейлой» – это по-еврейски вроде недотепы. Мама была еврейкой, но знала всего несколько слов. Юлька действительно была недотепа и еще всего стеснялась. Стеснялась покупать в магазине, стеснялась пойти к врачу, спросить дорогу, а так как у нее была сильная близорукость и очки до девятого класса она не носила, это было настоящей катастрофой. Однажды мама принесла допотопную оправу, Юлька подозревала, что ее принес кто-то из родителей, и они с Любаней заставили ее померить, в один голос, уговаривая надеть очки. В общем, пока в оправе не было стекол, Юльке даже нравилось, но когда вставили стекла, и глаза сразу уменьшились, она перестала обольщаться на этот счет. Возражать не стала, понимая, что на модную оправу денег все равно нет.

– Люба, а если пианино продать? – Нерешительно предложила Юлька.

– Майя Марковна не одобрила бы, – Люба налила воду для пельменей и поставила на огнь кастрюлю, потом посолила и уселась напротив. – С другой стороны, жить-то на что? Завтра, пожалуй, куплю «Из рук в руки», посмотрю, что почем. Да что дадут-то за него? Опять же деньги проешь, а дальше как? На работу надо устроиться. –

– А как же Университет? – Жалобно спросила она.

– Университет бросать нельзя. Надо временную работу найти. Вообще есть у меня одна мысль. Клеится ко мне один парень, он охранником работает в какой-то фирме. Хвастался, как там все богато и замечательно, народу много, фирма большая, целое здание занимает. Попрошу его, может что-нибудь найдется для тебя. Господи! Да что ты побледнела? Юля! Нельзя же так! Ну, что ты испугалась? Никто тебя там не съест, никому ты не нужна! – Эти слова оказались

пророческими. Юлька действительно никому здесь не нужна. К ней даже по имени не обращались. Многие были ее ровесниками. Девушки выходили из кабинетов летящей походкой, оставляя шлейф умопомрачительных запахов, держа наманикюренными пальчиками важные документы, высоко подняв ухоженные хорошенькие головки. Молодые люди были в строгих костюмах, делавшими их старше, ходили со значительными лицами, курили дорогие сигареты, переговаривались умными фразами и ездили на красивых машинах. Вообще, вначале Юльке казалось, что она попала в какой-то западный кинофильм. Она никогда прежде не видела таких красиво одетых людей и такой красивой обстановки. Все было в мраморе и коже, светлое и прекрасное. Она понимала, что своим видом никак не соответствовала этому антуражу.

Первые дни прошли как в кошмаре, она настолько растерялась от окружавшей ее роскоши, что никак не могла запомнить элементарных вещей. Путала отделы, имена начальников и никак не могла найти туалет, а спросить она стеснялась. Нашла его случайно, когда семенила за начальником отдела кадров, чтобы передать ему бумаги. Кричать было неудобно, и поэтому она шла следом за ним. И чуть было не влетела в мужской туалет, хорошо, что вовремя подняла глаза на дверь и увидела стилизованную мужскую фигуру. Господи, какой позор! Она воровато оглянулась. Показались две девушки, деловой походкой направлявшиеся к ней. Проходя мимо, фыркнули и открыли соседнюю дверь. Юлька, красная как рак, вошла следом, чтобы не стоять здесь под дверью. Девушки были в кабинках и переговаривались, не стесняясь

– Прямо ископаемое какое-то. –

– Правда, откуда такие берутся? – Юлька тихо прошмыгнула в кабинку по соседству и затаилась.

– Видела, что у нее но ногах? Еще бы галоши надела. Какая-то дебилка. Куда только кадровик смотрел? – Послышались щелчки открываемых дверей.

– Смотри, какой джемперок я отхватила? Вчера Сережку в Смоленский пассаж затащила –

– Мог бы что-то и поприличнее купить –

– С его жадностью и это прогресс. – Они, смеясь, вышли. Юлька, убедившись, что никого нет, решилась выйти. Она помыла руки и взглянула в зеркало.

– Действительно, откуда такие берутся? – Мрачно сказала своему отражению и стала рассматривать себя. Русые волосы немного в рыжину, гладко забранные в хвостик, на висках слегка вились, особенно в сырую погоду. Очки сильно уменьшали глаза,

вот рот красивый, особенно зубы. Она сняла очки и почти уткнулась в зеркало. А если посмотреть на себя издалека? Юлька отошла, перевернула очки и смотрела одним глазом через одно стекло. Другой глаз при этом прищурился, и в зеркале отобразилась кривая рожица. Да, зрелище не для слабонервных. Послышались голоса, она быстро вернула очки на свое привычное место и посмотрела на ноги. Эти сапоги они покупали с мамой на Черкизовском рынке и очень гордились покупкой. За семьсот рублей на натуральном меху с двумя молниями, замшевые, а внизу кожа, очень удобные и не скользкие. Здесь все ходят в туфлях, но туфель у Юльки нет. То есть, одни были, но сломался каблук, а дядя Ашот, который жил в их доме и всегда чинил им обувь, сказал, что дешевле купить новые. Как только получит зарплату, сразу купит себе туфли, если доживет до зарплаты и не сбежит отсюда.

***

– Ты, что, плакала? – Люба принесла букет гвоздик, по-хозяйски прошла в комнату, взяла керамический кувшин

– Зачем цветы? –

– Остались сломанные. Ничего, в этот кувшинчик если поставить, совсем неплохо. А?

– Спасибо, Любаш, – Юлька потрогала цветы. С некоторых пор она не любила гвоздики, сразу вспоминала похороны и кладбище. Слезы полились, и остановить их не было никакой возможности. Люба подошла и обняла ее за плечи.

– Вспомнила? Да? – Она помолчала, потом громко высморкалась и бодро сказала

– Слушай, я тут смотрела «Из рук в руки». Если хорошее пианино, можно за тысячу долларов продать. А это хорошее? –

– Понятия не имею. Знаешь, подожду еще немного. Если зарплаты не хватит, тогда продам. Хотя и так знаю, что не хватит. Я тебе тысячу должна и еще за квартиру за два месяца.

– Да брось ты! – Люба попыталась возразить.

– Нет, Люб, я обязательно отдам.

– Господи, щепетильная до тошноты. Сколько раз можно говорить, у меня есть деньги.

Но Юлька только упрямо покачала головой. Ей было стыдно, Люба и так постоянно ее кормила. Она с грустью посмотрела на пианино. Неужели придется с ним расстаться? Мама так любила играть. И вообще, видимо, этот инструмент вызывал в ней приятные воспоминания. Юлька замечала, как мама, бережно вытирала с него пыль, как бы гладя, и вид у нее при этом был задумчивый. Как жалко, что она никогда не рассказывала дочери о своем прошлом.

– Юлек, а на работе все в порядке? –

– Да, все замечательно, – бодро откликнулась Юлька. Не вываливать же на Любу свои переживания. Ведь она так радовалась, узнав, что Юльку взяли на работу.

– Ты с кем-нибудь подружилась? – Продолжала выпытывать Любаня.

– Мне очень нравиться одна женщина. Она секретарь Демина. Это первый зам. Когда я прихожу, всегда со мной здоровается и спрашивает про учебу, ну, и так, вообще.

Это было правдой. Елена Георгиевна сразу проявила к ней интерес. Вчера она даже угостила Юльку чаем и вкусной конфетой. Павла Николаевича не было на месте, и Елена Георгиевна удерживала Юльку расспросами о ее жизни, где учится, с кем дружит, где живет, спрашивала про маму. В какой-то момент Юльке даже показалось, что Елена Георгиевна ее знала. Потому что, зачем ей было интересоваться маминой девичьей фамилией. Насколько Юлька знала, у мамы всегда была одна фамилия – Оленская. Про своих родителей мама рассказывала очень скупо, и Юля видела, что эти разговоры ее очень расстраивают. Когда Елена Георгиевна спросила про маму, Юлька удивилась, а Елена Георгиевна вдруг предложила чай и угостила вкусной конфетой с орешком внутри. За этим чаепитием незаметно для себя, Юлька ей рассказала все о себе. Елена Георгиевна сочувственно кивала и внимательно слушала. А потом приехал ее начальник, недовольно покосился на Юльку, прошел к себе в кабинет и вызвал Елену Георгиевну. Та вернулась через несколько минут и, стараясь не смотреть на Юльку, стала рыться в бумагах. Юлька с сожалением вышла, так и не поняв, желательно там будет ее присутствие в дальнейшем или нет. Первую неделю она запоминала, где находится, какой отдел, как зовут «руководящий состав», путалась этажами и стеснялась лишний раз спросить. Велена Петровна, сотрудница ее отдела и такая же, как она, «серая мышка», сообщила, на каких этажах находятся отделы, как зовут начальников, бухгалтеров и секретарей замов и Генерального. Юлька была ей очень благодарна за это тем более, что ее начальница не стала затруднять себя объяснениями. Боясь что-нибудь перепутать, она не поленилась и составила для себя табличку с названиями отделов, рядом отметила этажи, номера комнат и вызубрила ее. После этого уже не ошибалась. Сотрудники отделов отличались друг от друга. Самые молодые, нарядные и шумные работали в рекламно-информационном, а самыми строгими и молчаливыми были сотрудники технического отдела. Они были и

постарше, вот их руководитель, Князев Игорь Феликсович, был молод. Он был высокий, плечистый, интересный, но очень серьезный и неулыбчивый.

Юлька проработала уже две недели, но ее по-прежнему не замечали, а если замечали, то, смерив взглядом, тут же отворачивались. Правда, Князев при встрече с ней всегда вежливо здоровался. Она при этом жутко краснела и хотела что-нибудь сказать в ответ, чтобы он заметил, что она совсем не тупая, как всем кажется, а напротив, очень даже умная. Но он ограничивался только вежливым приветствием. В своем отделе она слышала о нем много хорошего. Какой это замечательный специалист, с ним считается руководство, к его мнению прислушиваются, его ждет большое будущее. Слушать это ей было приятно, потому что он ей очень-очень нравился. Но об этом она не говорила даже Любе.

***

Игорь вспоминал, как это все было. Он вышел от Демина, очень гордый собой. Было, чем гордиться, ему поручили подготовить все технические и коммерческие предложения для торгов. Тендерный комитет их рассмотрит и примет решение, какой компании доверить отделочные работы в престижном жилом комплексе на юго-западе Москвы. В конкурсе принимали участие пять российских компаний, одна турецкая и одна югославская. Все компании были хорошо известны, кроме одной российской. Решающее слово будет, конечно, за Деминым. Генеральный полностью ему доверяет, а тот в свою очередь доверяет Игорю и опирается на его мнение. Ну, что ж, он не подведет. Если сделка окажется удачной, его ждет повышение, премия и уважение коллектива. Родители будут радоваться, и гордиться им. Мать станет названивать подружкам и хвалиться, а отец ничего не станет говорить, а только похлопает его по плечу «Ну, ну, сынок». И это будет самой большой похвалой. Размечтался! Какой же все-таки он наивный, да нет, просто дурак. Его использовали по полной программе. Теперь-то он понял, а тогда никак не мог взять в толк, почему Демин отдал предпочтение никому не известной российской компании, проигнорировав очень выгодное предложение турков и его Игоря мнение. Как же он сейчас ругал себя. Идиот, решил, что с ним будут считаться. А теперь сроки срываются, материал не качественный. Жаловаться некому. В последний раз, когда он докладывал об этом Демину, тот изобразил удивление, – «Как же так, ведь вы сами готовили документы». Игорь хотел возразить, что не он их утверждал, но промолчал. Что тут скажешь? Он уже понял, что будет козлом отпущения. Уволиться нельзя, и работать невозможно. Вот попал! А еще Ляля, которая давно и безрезультатно мечтает его заполучить, и еще есть Ира, которая ему нравится. Очень. Нет, с девушками он потом разберется, а пока будет носом землю рыть, чтобы как-то выпутаться из ситуации, в которую попал.

***

– Здравствуй, Марат –

– О, Володя, дорогой! Как ты там? –

– Да все так же. А вы? Как Тамара, Гуля? –

– Гуля воспитывает Андрюшку, планируют второго, так что у нее все в порядке, а вот Тамаре надо срочно делать операцию. Повезу ее в Германию. –

– Что, так плохо?

После небольшой паузы он ответил, с трудом выговаривая слова

– Не хочу думать о плохом.

– Может, мне здесь договориться?

– Нет, спасибо, Володя, я уже определился с клиникой, ее там ждут.

– Тендерный комитет утвердили?

– Да, вместо меня остается Демин.

– Он справится?

– Я полностью ему доверяю, и потом в комитет входят кроме старых специалистов новые, молодые и очень толковые.

– Ну, что ж, тогда я спокоен. Знаешь, пожалуй, я приеду сейчас в Москву, все равно собирался в июне. Просто приеду немного раньше, и ты не будешь дергаться. Марат, если нужна помощь, позвони. Тамаре передавай большой привет.

Беляев повесил трубку и задумался. Они дружили с Маратом со студенческих лет. Владимир вспомнил, как тот познакомился с Тамарой, точнее, в начале с ней познакомился Владимир, они сходили пару раз в кино, а потом он пригласил ее в компанию. Марат был там же с красивой девушкой, но, как только увидел Тамару, сразу забыл про свою спутницу. Владимир попробовал возмутиться, но Марат вдруг сказал, что это его судьба и Владимир, которому, в общем-то, было все равно, легко уступил, посмеиваясь в душе над другом. Марат встречался с Тамарой полгода, а потом они надумали пожениться. Они бы поженились раньше, но родители с той и другой стороны были категорически против. Родители Марата заявили, что русская сноха не переступит порог их дома, а Тамарины сказали, что не хотят зятя-татарина. Что же им теперь и сала не поесть? Но они все равно поженились. Родителей на свадьбе не было. Да и свадьбы, как принято было с куклой на бампере «Волги», свидетелями с красными лентами, праздничным столом, тоже не было.

Просто вчетвером пошли в ЗАГС. Марат пригласил Володю свидетелем, а

Тамара позвала подружку. Их быстро расписали, пожелали официальным голосом и казенными фразами счастья, и они пошли в ближайшее кафе отпраздновать это событие. Жить стали у тетки Марата Гульнары. Родители не знали о предательстве родственницы. Только, когда родилась Гуля, названная в честь Гульнары, Марат пошел к родителям, с которыми не виделся полтора года. Узнав, что родилась внучка, они тут же собрались и поехали ее смотреть. Восторгам не было границ. Вскоре туда приехали и родители Тамары, которым она позвонила. Началось знакомство, и, удивительное дело, никто не вспоминал, кто здесь русский, а кто татарин. Правда, немного поспорили, решая, где молодым лучше жить. И те и другие предлагали переехать к ним. Тетка Гульнара положила конец этим спорам, сказав, что как жили, так и будут жить, то есть, у нее. И они остались у Гульнары, она делала всю домашнюю работу, Тамара только занималась ребенком. Марат и Владимир после окончания строительного института работали на стройке прорабами за квартиру. Когда Гуле исполнилось пять лет, Марат получил двухкомнатную квартиру в доме, который строил. Но в это время тетя Гульнара тяжело заболела, и Тамара стала ухаживать за ней. Болезнь победила, и тетя умерла. Тамара очень тяжело перенесла смерь Гульнары. За эти годы они просто сроднились друг с другом. Потом был переезд на новую квартиру на Речной вокзал. Гулю отдали в садик, Тамара пошла работать к свекру в магазин. Владимир продолжал вести жизнь холостяка. Ему тоже дали квартиру, только однокомнатную в доме по соседству. Но встречаться они стали реже. Марат после работы спешил домой, а Володя шел на свидание с очередной хорошенькой мордашкой из стройуправления. Как только очередная пассия начинала наводить порядок в его холостяцкой квартире и заполнять шкаф своими вещами, он расставался с ней и искал другую. Девушки, как правило, были предсказуемы. Все обожали комплименты, подарки и рестораны. Всегда эти встречи заканчивались постелью, иногда слезами при расставании, иногда небольшими истериками, но, в общем, все заканчивалось легко, без сожалений и воспоминаний. Пожалуй, одна только зацепила. Это была девушка из интеллигентной обеспеченной семьи. Она училась в музыкальном училище. Была очень сдержанной и недоступной. Наверное, поэтому он и запомнил ее. Несколько месяцев он, испытывая азарт, обхаживал ее, все пытался затащить в постель, и когда это случилось, неожиданно появилось чувство влюбленности. Но, когда она сообщила ему, что беременна, Володя испугался. Ребенок? Семья? Зачем ему связывать себя, лишать удовольствия холостяцкой жизни? Он предложил ей сделать аборт, и с тех пор ее не видел. Она пропала. Владимир думал, что легко ее забудет, но вскоре понял, что обманывает себя. Тогда он решил, что женится, тем более что она беременна, да и Марат с Тамарой все доставали вопросами, куда делась самая приличная из его знакомых девушка. Беляев окончательно решился и позвонил ей, но ему ответил незнакомый голос и сказал, что хозяева уехали в Израиль. «Ну, что ж, наверное, это и к лучшему»– подумал он. А потом встретил Киру и женился на ней. Черт его знает, зачем. Ни любви, ни страсти он не испытывал, просто подумал, что пора жениться и женился. Семьи не получилось, но Володя не разводился, ему было не до того. Они с Маратом организовали свою строительную фирму, которая со временем выросла в большую компанию с несколькими филиалами. А теперь уже много лет он жил в Америке, периодически приезжая в Москву. С женой развелся, обеспечив ей приличное содержание, детей у них не было, и последнее время он все чаще жалел об этом. Полгода назад у Владимира нашли неизлечимую болезнь, и тогда он впервые задумался о завещании. Кому оставить все свои миллионы? Ради кого он пахал всю жизнь? От безысходности и тоски он неожиданно позвонил бывшей жене Кире. Она пожалела и посочувствовала ему, но в ее голосе проскальзывали нетерпеливые нотки, а рядом слышались веселые голоса. Он повесил трубку и разозлился на себя. Какого черта он стал ей жаловаться? Уж очень хотелось сочувствия. Из родственников у него оставались двоюродные брат, сестра и сын сестры Володя, названный в его честь. Он помогал им, не жалея средств, но близких отношений, принятых у родственников, у них не было. Владимир всерьез подумал, что одинок. У Марата вон уже внук, а у него как-то не сложилось. Может и есть у него где-то ребенок, если та девушка не сделала тогда аборт. Эта мысль и раньше приходила в голову, а последнее время просто стала наваждением каким-то. Но перед поездкой в Москву он созвонился с известными специалистами в Израиле и направился туда. Каковы же были его радость и удивление, когда результаты обследования не подтвердили страшный диагноз. По приезду в Москву он сразу хотел найти адвоката, чтобы поручить ему поиск той девушки, но из-за неожиданного происшествия поиск пришлось отложить. Дело в том, что в Шереметьево на него было совершено покушение. Кто-то попытался ударить его ножом прямо в аэропорту. Охрана вовремя отреагировала, правда, нападавшего не задержали – произошло это все в толпе туристов, но помешали совершить преступление. Только кашемировое пальто пострадало. Пришлось его выбросить, не штопать же дырку. Пока разбирали это происшествие, прошло некоторое время. А разбирали все досконально. Служба безопасности работала добросовестно. После всех их вопросов и предположений у Владимира болела голова. Он считал, что все это чушь, нелепая случайность, но невольно и сам задумывался. Кому это нужно? Марату? Да никогда он его не заподозрит своего товарища и другим не позволит. Бывшей жене? Зачем ей это? Наследство? Пожалуй, это возможно допустить, но, хорошо зная Киру, он отмел и это предположение. Она не настолько алчная и вообще ей это не надо. При разводе он щедро обеспечил ее и потом, она сейчас не одна. Перед их последним разговором она звонила и радостно сообщила, что вскоре выйдет замуж за очень состоятельного человека. И потом, он не звонил ей, узнав окончательный диагноз, значит, если она и заинтересована в его смерти, то просто будет ждать конца. Зачем ей рисковать и нанимать киллера? А родственникам он не сообщал ничего, хотя Кира и настоятельно ему советовала это сделать. Через несколько дней он окончательно выбросил мысли о покушении из головы и позвонил адвокату.

– Но ваши сведения очень скудные. – Адвокат пожал плечами. – Только имя и год рождения, фамилию вы не помните, еще знаете, что проживает в Израиле. Но только по имени невозможно найти человека. Возможно, вы вспомните адрес, по которому она проживала прежде в Москве?

– К сожалению, Григорий Михайлович, я не помню адрес. Где-то на Сретенке, в переулке.

Григорий Михайлович постучал ручкой по блокноту и предложил

– Знаете, Владимир Анатольевич, поезжайте на Сретенку, найдите тот переулок, возможно, что-то и припомните.

Беляев обрадовался. Конечно, как ему раньше это в голову не пришло?

Николай Васильевич, водитель Беляева, недоумевал, глядя, как его шеф мечется по Сретенским переулкам, выискивая что-то, но вопросов не задавал, конечно. Не положено. Ага, кажется, нашел, встал перед каким-то домом и задумался. Охранники тоже беспокоились, после случая в аэропорту Беляеву усилили охрану и ни на минуту не отпускали одного. Но вот, наконец, он вернулся в машину. По выражению лица водитель понял, что шеф нашел, то, что искал. Сев в машину, Владимир велел ехать в Сокольники к двоюродной сестре. Он подумал, что Ленка наверняка запомнила ее фамилию. Так получилось, что однажды они оказались в одной компании. Сестра с инквизиторской дотошностью выясняла, где она учится, сколько ей лет и фамилию наверняка спросила.

Сестра долго не могла взять в толк, что он хочет выяснить и зачем. Беляев долго и путано пытался объяснить, для чего ему понадобилось разыскивать ту девушку, но, вопреки его ожиданиям, Ленка так ничего вразумительного и не сказала.

Адвокат, выслушав Беляева, хмыкнул и сказал, что, пожалуй, по этим данным он

попытается ее найти.

***

– Звонила Аллочка, сказала, что едет к нам, – бабушка сидела перед пасьянсом, но было видно, что мысли ее совсем не в пасьянсе.

– Странно. Я в том смысле, что по выходным она теперь не приезжает, все пишет. Кто бы мог подумать, что мамуля вдруг начнет романы писать.

– Какая молодец! Интересно будет почитать.

– Однако, сомневаюсь, что будет интересно, – пробормотала я, а бабушка вопросительно посмотрела на меня.

– Представляете, мамуля и детектив?

– Да, – замялась бабушка, – мне кажется это не ее жанр.

Поздоровавшись с нами, мамуля сразу перешла к делу. Она выложила на стол пухлую папку с рукописью

– Вот. Это мое произведение. Между прочим, у меня уже два трупа, – с гордостью произнесла она и весело блеснула глазами.

– Конечно, – согласно кивнула я, – два трупа гораздо лучше, чем один, и с опаской посмотрела на мамулю. Как-то мне не понравился опасный задор во взгляде. Все-таки речь шла о трупах. Зря она взялась за детектив.

– Ты говорила, что попросишь Ларису напечатать. Как думаешь, она согласится?

– Сейчас позвоню, – я стала набирать Ларискин телефон, а сама косилась на рукопись. Ничего себе, мамуля самовыразилась. Тут, наверное, страниц двести будет, а может и больше. Надеюсь, не очень кровожадно. Даже странно, мамуля всегда была против насилия.

– Алло!

– Ой, Ларис! Привет. У меня к тебе будет одна просьба, – я прошла с телефоном в кабинет, – помнишь, я говорила, что мамуля пишет детектив.

– Ну, и что? Я такую литературу в принципе не читаю.

Это плохо, может не согласиться.

– Понимаешь, она привезла сейчас рукопись и очень просила тебя напечатать. Ты же у нас печатаешь слепым способом. И заодно сама почитаешь.

Лариска помолчала, а я занервничала. В конце концов, попробую сама напечатать, просто будет не так быстро.

– Читать всякую чепуху я не собираюсь, но напечатать, конечно, возьму. Тащи свой детектив

Мамуля обрадовалась, а я быстренько оделась и сбегала к Лариске.

Она была не в духе, с Витькой была «в контрах», повод я не стала выяснять, а то это надолго. Отдала рукопись, выслушала опять про то, что она не читает всякую чушь, и быстренько побежала домой. Мамуля с бабушкой сидели на кухне и пили кофе, вернее, кофе пила только мамуля, бабушка осталась верна чаю. А я тоже полюбила кофе и последнее время немного перебарщивала в употреблении. Дома было непривычно тихо. Щенков всех разобрали. Последнего мальчика отдавала со слезами, так жалко было. Но мы подумали, что две собаки – это перебор, и потом мы еще не определились с местом. Дейзи все также продолжала жить в зимнем саду.

– Доченька, я со своей писаниной совсем забыла про Ивана. Как он там?

Иван – это неудавшийся киллер, которому я по ошибке сделала заказ. Нет, не убийство, конечно, а два портрета, свой и Сашин, так как подумала, что это художник. Слава Богу, никого не убили, то есть, убили, но не нас. В общем, все обошлось опять же по недоразумению. Ивана вначале отправили лечиться от обморожения, а сейчас он лежит в хорошей клинике под наблюдением психиатра.

– Он начал вспоминать и, кажется, нашлись его родные. Знаю только, что он биатлонист, поэтому хорошо катается на лыжах и стреляет, а больше ничего сказать не могу. Вот приедет Юра и все расскажет.

– А Юрочка как поживает? Не женился? Хотя, что я спрашиваю, и так все понятно.

– Да, – подала голос бабушка, – к сожалению, Юра из тех, кто женится очень поздно или не женится никогда. У него сейчас критический возраст. Хоть бы познакомили его с какой-нибудь девушкой. Родители его спят и видят, когда он женится. Аллочка, может быть, у тебя есть кто-то на примете?

– Мои девушки уже скоро на пенсию выйдут, – опрометчиво заметила мамуля, но сразу спохватилась, – то есть, им до пенсии, конечно, далеко, а вот у девочек знакомых много.

– Мамусик, это совершенно бесполезное занятие. Вспомните Новый Год и Дашу. Все наши мужчины на нее запали, а Юра даже бровью не повел. А кстати, кто у него родители?

– Они живут в Петербурге, – при этом бабушка тяжело вздохнула. Все-таки она очень скучает по Питеру. – Очень славные интеллигентные люди. Семен Григорьевич был военным переводчиком, а Раиса Львовна работала врачом в нашей поликлинике. Какое-то время мы жили в одном доме, но потом они усыновили Юру и решили поменять жилье.

– Как усыновили?! – Одновременно вскричали мы с мамулей. – Выходит у Юры приемные родители? А почему вы раньше не рассказывали об этом?

– Просто так получилось.

– А Юра знает?

– Конечно. Он был уже не младенческого возраста.

– А сколько ему было лет?

– Примерно лет восемь. Он уже учился в школе, но Раиса Львовна говорила мне, что он очень отстает. Когда они сменили жилье, она бросила работу и занималась только Юрой. Он был очень худенький и болезненный мальчик. Она записала его в разные спортивные секции, потом Семен Григорьевич похлопотал, чтобы его приняли в военное училище. Он хотел, чтобы сын пошел по его стопам, но Юра выбрал для себя другой путь. С Сашей они познакомились случайно, мы как-то с Раисой Львовной говорили об этом. Надо же, как тесен мир! В детстве не дружили, хотя встречались иногда, а теперь вот не разлей вода.

Мы с мамулей молча переваривали информацию, когда в прихожей раздался звонок

– Ой, это Наташка звонит.

Я открыла дверь – это действительно была Наташка. После той истории с Кириллом, она неделю ходила, как пришибленная, а потом опять стала прежней, как всегда.

– Всем, бонжур. Убежала от Евдохи. Вот пришла похвастаться. Смотрите, какое я симпатичное пальтишко прикупила. Хорошо, что свекруха еще не видела, а то достанет своими нравоучениями. Сколько у меня в гардеробе должно быть блузочек и юбочек, и зачем только я все покупаю и покупаю, ведь уже вешать некуда. А женский гардероб, сами знаете, «вешать некуда, а носить нечего».

– Замечательное пальто, – заключила бабушка после тщательного осмотра, причем швы рассматривались особенно долго. Что уж в изнанке она нашла замечательного?

– Да, мне тоже нравится. Белый цвет – это всегда эффектно, – одобрила мамуля. – Ланочка, примерь, мне кажется, тебе тоже очень пойдет.

– Нет, это не ее размер, – возразила Наташка и сама его надела.

Пальто действительно сидело, как литое и очень Наташке шло. Как назло, мне тоже пошло бы. Но теперь я такое точно не куплю, не можем же мы с Наташкой в одинаковых пальто ходить. Достаточно, что и так все время вместе, и на работе и дома. Ничего, не очень-то и хотелось.

– Мне сейчас не пальто, а машину надо покупать, моя уже еле дышит.

– А какую думаешь покупать?

– Понятия не имею. Может, к Петьке в салон подъеду, «Пежо» посмотрю. А что у тебя еще в пакете?

– А, это купальник, хотела поплавать. Пойдем вместе.

Мы спустились вниз.

– Баня еще не готова, давай пока маски сделаем.

– Да уж, не помешало бы. Последнее время в зеркале такие ужасы показывают.

– Какие ужасы? – Не поняла я.

– Как говорится: «Свет мой зеркальце заткнись, умываться я пришла».

– Ну не знаю. В моем зеркале вроде ужасов не показывают. Но сделать маску и попариться в бане не повредит.

– А Саша в командировке?

– Ага

– Опять?

– Что значит опять?! – Вскинулась я. – Если надо поехать, значит, надо!

– Да успокойся, я просто так спросила. Просто заметила, что он зачастил.

Вот сволочь. Решила вывести меня из терпения. Ничего, я промолчу, ни за что не поддамся на провокацию. Хотя, пожалуй…

– Ой, вчера вечером Петьку видела, когда он к дому подъехал. К нему наша соседка подошла, и все нахваливала его туалетную воду, прямо всего его обнюхала.

– Какая соседка? – Сразу насторожилась Наташка.

– Ну, дочка Дарьи Васильевны. Интересная такая. А от Петьки правда, пахнет

– обалденно. Это ты его духами поливаешь?

– Никто его не поливает, сам душится. Все. Пошли париться.

Двигаться было лень, даже говорить было лень. Что-то так разморило после бани. Мы лежали на шезлонгах и балдели

– Слушай, я забегала к Лариске, – не открывая глаз, сказала Наташка. – Она была злющая и яростно колотила по клавишам компьютера, наверное, работу взяла домой. На всякий случай, я не стала выяснять, чего она там колотит, чтобы лишний раз не раздражать, а то начнет опять зудеть, что я мало работаю. Надоела.

– Это не работа, это я попросила ее напечатать мамулин роман.

– Что? Чей роман? – Наташка резко села и уставилась на меня, смешно округлив глаза.

– Чей слышала. Мамуля решила самовыразиться и написала детектив.

– Да ты что? Почитаю обязательно.

– А Лариска сказала, что такую чепуху читать не станет.

– Да ну ее. Зануда. –

Мы зашли еще раз в парную, потом долго плавали в бассейне, а потом балдели на шезлонгах. Господи! Хорошо-то как!

***

Юлька слышала, как обсуждали последние торги. Князев входил в тендерный комитет, подготавливал материалы, и к его мнению прислушивался сам Генеральный. А уж Демин без него шагу не сделает. Но сейчас ходили слухи, что Князев почему-то предпочел никому неизвестную российскую компанию, и пока дела идут плохо. Сроки срывают. Генеральный уехал в Германию лечить жену. Демин только плечами пожимает и кивает на Князева. Если Бакиров узнает, какую глупость сделал Князев, его выгонят. Юлька слушала все эти разговоры и очень сочувствовала ему. Вообще в каждом отделе что-нибудь или кого-нибудь обсуждали. В рекламном отделе всегда слышался смех, Юльке иногда не хотелось уходить отсюда, здесь было так весело, но ее никто не удерживал. В туалете разговоры велись, в основном, о тряпках, о косметике и о мужиках. В здании было кафе, буфет и безалкогольный бар. Юлька один раз случайно туда забрела, вытаращилась на цены и хотела уже отойти

– Что будем брать? – Улыбнулся бармен. Она, как всегда, постеснялась ответить, что ничего не надо, что ей это не по карману.

– Могу предложить молочный коктейль, – Юлька замялась, вспоминая цену, и неожиданно согласилась. Коктейль стоил пятьдесят рублей и, наверное, был очень вкусный, но она не поняла вкуса, считая, на чем можно сэкономить, чтобы дотянуть до зарплаты. Юлька не отважилась сесть на высокий стул, хотя ей очень этого хотелось, и стояла рядом у стойки, как дура, давясь коктейлем.

– Смотри-ка, а эта что здесь делает? – Юлька обернулась. Перед ней стояли две хорошенькие девушки и в упор разглядывали ее.

– Я бы запретила ходить сюда, кому попало, – хорошенькое создание легко и непринужденно вспорхнуло на высокий стул.

– Костик, нам два кофе и два десерта наших любимых. Садись, Лялечка.

Лялечка не стала обходить Юльку, а ждала, когда та подвинется. Юлька попыталась отодвинуться, но Лялечка, не дожидаясь, пошла мимо и нарочно задела ее плечом. Юлька покачнулась, и остатки коктейля оказались на элегантном костюме Лялечки. Юлька открыла рот, чтобы извиниться, но за криком и визгом, который поднялся, ее все равно никто бы не услышал. Она тупо стояла под градом оскорблений, не зная, как уйти, но девицы вдруг одновременно заткнулись и уставились на дверь. Юлька не знала, куда пристроить стакан и с несчастным видом топталась у стойки. Костик не обращал на нее внимания и усердно протирал бокалы. Она робко поставила свой стакан на стойку и повернулась, чтобы уйти, но в дверях стоял первый зам. Он с заискивающим видом что-то показывал незнакомому представительному мужчине. Тот, казалось, не слушал его и прямиком направился к стойке. Девушки подобрались и защебетали о конструктивных позициях инвестиционных вложений.

– Что вам здесь понадобилось? Идите работать! – Демин испепелял Юльку взглядом. Она покраснела и не знала, как протиснуться между ними, но представительный мужчина, указав на хорошеньких созданий, внезапно спросил насмешливо

– А этим, выходит, не надо работать? -

– Владимир Анатольевич, я в том смысле, что это курьер, ну и… –

– Не понимаю, – перебил Владимир Анатольевич, – разве курьер не может зайти и выпить кофе? Что за чушь вы несете! –

– Да, да, конечно, почему бы не выпить, – тут же согласился Демин и, обернувшись к Юльке, прошипел – Пейте свой кофе. –

– Я, я …уже выпила..коктейль, спасибо – и боком стала продвигаться к выходу.

– Постойте! – Властно приказал Владимир Анатольевич. Юлька похолодела. Наверное, ее все-таки уволят, и нечем будет заплатить за квартиру и отдать долг Любе. И за каким чертом ее принесло в этот бар?

– Из-за чего был крик? Когда мы подошли, здесь стоял шум. Что случилось? – Он строго смотрел не нее. Она поняла, что молчанием не отделаться и стала лепетать

– Я нечаянно, так получилось. Меня толкнули, и я нечаянно…– Она замолчала, боясь, что заплачет.

– Ничего не нечаянно, она нарочно меня облила, видите? Пусть теперь за химчистку платит, – Лялечка, прищурив красивые глазки, мстительно смотрела на Юльку.

– Владимир Анатольевич, они сами разберутся, – пытался отвлечь его Павел Николаевич, думая про себя, что Беляев самодур, в маразм впал, решил конфликты разбирать между служащими, и было бы с кем, а то курьерша какая-то задрипанная, будь она неладна. И надо же такому случиться, что именно сегодня его принесло, когда Генерального нет на месте, и даже не предупредил, приперся без звонка. Может, настучали ему? Сидел бы в своей Америке, так нет же.

– Павел Николаевич, – прервал его размышления Беляев, – какая зарплата курьера? – Демин только плечами пожал и посмотрел выжидающе на Юлю.

– Пять тысяч, – она увидела, как брови Владимира Анатольевича удивленно поползли вверх.

– А вы, в какой должности будете? – Он посмотрел на Лялечку.

– Я ведущий специалист, – значительно произнесла та и кокетливо улыбнулась.

– Ага. И в какой же области? –

– В области маркетинга, – объяснила она и перевела взгляд на Демина, мол, что за кретин пристал с идиотскими вопросами. Тот сделал круглые глаза и поджал губы.

– Сколько же получает ведущий специалист в области маркетинга? – Беляев обернулся на первого зама. Тот сделал вид, что изучает ассортимент напитков на витрине.

– Тридцать пять тысяч, – ответила Лялечка, обиженным тоном, то ли потому, что это ужасно мало, то ли потому, что вопрос был задан не ей.

– Ого. Наверное, у вас хорошее образование? – Он пристально изучал Лялечку. Она вдруг покраснела и что-то промямлила. Он опять повернулся к Юльке

– А вам учиться надо, – и хотел уже отвернуться, но Юлька быстро ответила

– Я учусь, в Университете, а сейчас на дипломе. – Беляев внезапно захохотал.

– Ничего себе, с университетским образованием работает курьером, а непонятно с каким – ведущим специалистом. Это как понимать? Павел Николаевич? –

– Владимир Анатольевич, давайте отпустим девушек и поговорим. –

– Да уж поговорим, не сомневайтесь, – сказал он голосом, не предвещавшим ничего хорошего, и обратился к Лялечке

– А вам стыдно требовать деньги на химчистку у человека, получающего в десять раз меньше. И, мне кажется, эта ткань прекрасно стирается. – Он говорил все это со злостью. Лялечка перевела глаза на Демина, тот молчал, она поняла, что поддержки от него не дождется, кивнула своей подружке, и они быстро вышли, Юлька прошмыгнула за ними следом, услышав, как Владимир Анатольевич что-то грозно выговаривал первому заму.

– Ну, ничего, ты еще попляшешь у меня, замарашка несчастная, – прошипела ей в спину Лялечка. Когда Юлька появилась в отделе, Алена Александровна отчитала ее по полной программе за долгую отлучку. Она даже не пыталась оправдаться. Все равно без толку. Из головы не выходил Владимир Анатольевич. Он, наверное, большой начальник, если даже первый зам. перед ним на цыпочках ходил. А может это сам Генеральный директор? Нет, его зовут не так. Неважно, кем бы он ни был, он ужасно Юльке понравился, и потом, он первый заступился за нее.

Вечером, как обычно, зашла Любаня, и на ее вопросы о том, как прошел день, Юлька взахлеб описывала встречу с Владимиром Анатольевичем. Какой он красивый, умный, внимательный.

– Юлька! Ты влюбилась? – Люба еле прервала эту тираду восхваления. Юлька вытаращилась на нее и покрутила пальцем у виска.

– Ты что? Он же старый, лет пятьдесят, наверное.

– Совсем и не старый. Думаешь, в такого нельзя влюбиться? -

– Можно, наверное. Но это совсем не то, – и, немного помолчав, добавила, – Люба, а в меня можно влюбиться? Нет, лучше не отвечай, я и так знаю. –

– У тебя крыша совсем поехала, дура ты, непутевая! – Люба еще долго ее ругала, а потом спохватилась

– Пойдем ко мне, я ужин приготовила.

– Я не хочу, – быстро ответила Юлька.

– Хочешь, чтобы я с голоду померла? Не могу есть в одиночестве, ты же знаешь. –

– Хорошо, пойдем.

В квартире у Любы вкусно пахло чем-то печеным.

– Это пицца, вон на столе ветчинка и сало еще мамкино. На, открой шпроты.

Юлька положила перед собой банку, приладила открывалку и стала бить по ней ладонью, как делала Люба. Руке стало нестерпимо больно, а в банке только вмятинка небольшая образовалась. Разозлившись, она схватила чугунную сковородку, стоявшую на плите, и со всего маху шарахнула по открывалке. Масло брызгами разлетелось по всей кухне.

– Боже ж ты мой! – Люба посмотрела на свою испорченную блузку, но, заметив Юлькин огорченный вид, беспечно сказала

– Ничего, отстирается. – Юлька схватила тряпку и стала вытирать масло со стола, но поскользнулась и шлепнулась на пол.

– Юля! – Заорала Люба. – Не трогай ничего, горе ты мое! – Она помогла ей подняться и ловко все убрала. Достала пиццу, разрезала и положила Юльке огромный кусок.

– Ешь, давай, а то совсем отощала. –

– Любаш, мне это не съесть, я сыта, – отговаривалась Юлька.

– Без разговоров. Фрукты вот не купила. Майя Марковна этого не одобрила бы, – бормотала Люба, набив полный рот. «Боже, как вкусно», – думала Юлька. Мама никогда не покупала пиццу и вообще полуфабрикаты, говорила, что это невкусно и не полезно. Готовила она хорошо, особенно хорошо пекла пироги и ватрушки. Всегда угощала Любу. А Люба угощала их фруктами и готовыми тортами с кремом, которые мама не одобряла. «Как нам было хорошо тогда», – с тоской подумала Юлька. Опять вспомнила симпатичного Владимира Анатольевича и хорошенькую Лялечку.

– Люба, сколько стоит в химчистке почистить хороший костюм? – Любаня с удивлением посмотрела на нее

– Ты что костюм испачкала? –

– Да, нет, – отмахнулась Юлька, – не мой, конечно. У меня же нет костюмов. Просто я нечаянно забрызгала костюм одной девушки, очень дорогой, наверное. – И рассказала, как это произошло.

– Выбрось из головы. Обойдется. – Люба стала мыть посуду, потом села напротив и сказала виновато

– Юль, знаешь, мне мамка звонила, просила приехать на майские праздники. Батянька, наконец, ремонт закончил, надо помочь убраться и вообще давно не виделись. Зато сало, помидорчиков соленых и варенье. –

– Конечно, Любаш, поезжай, привет передавай от меня Валентине Васильевне и Степану Иванычу. –

– Юля, а давай вместе поедем, а? Я заплачу за дорогу, ты не переживай. – Юлька категорично покачала головой.

– Так и знала! – В сердцах воскликнула Люба. – Опять твоя чертова щепетильность.

– Любочка, я не могу по-другому. На работе придется отпрашиваться, а меня все равно не отпустят. Вот если я разбогатею, куплю тебе бриллиантовое кольцо, и мы с тобой пойдем в самый лучший ресторан. И будем есть устрицы и омары. Будем в сногсшибательных нарядах, и все будут пялиться на нас. – Юлька мечтательно смотрела в окно, отчетливо представляя себе эту картину. Люба захохотала, Юлька с удивлением взглянула на нее и тоже засмеялась.

– Знаешь, я сейчас так здорово себе это представила, что почти поверила, что так и будет. –

– А что? Недаром Майя Марковна хотела, чтобы у тебя было хорошее образование. Защитишь диплом, найдешь хорошую работу. Будешь писать умные книги, может, профессором станешь. – Они опять засмеялись.

– Люба, я решила продать пианино. Надо объявление написать. –

– Знаешь, хозяйка моя хотела дочке купить, предложу ей. –

– Вот и отлично. –

***

«Сегодня, кровь из носа, надо заехать в Университет» – подумала Юлька. Ее научный руководитель был очень высокого мнения о ней и дал совершенно малоизвестное произведение «Дневник одной недели» Радищева. «Придется порыться в библиотеке, но после работы уже поздно. Может, повезет, и меня отправят куда-нибудь в город». Вообще поездки по городу она не любила, но с начальством не поспоришь, просто иногда с особенно важными документами ездил какой-нибудь специалист или отправляли экспедитора, молчаливого немолодого мужчину.

Прошло несколько дней после появления у них в компании Беляева, все разговоры велись только о нем. Из них она узнала, что Беляев был хозяин их компании, а также всех ее филиалов. Живет он в Америке один. Когда-то давно был женат, прожил с женой недолго и развелся, детей нет. Приезжает на Родину крайне редко. Генеральный директор их компании Бакиров Марат Равильевич был его хороший друг. Беляев доверял ему во всем, но иногда, вот как сейчас, приезжал с ревизией. Тогда шли сокращения, увольнения и в то же время кого-то повышали и прибавляли зарплату. Беляева Юлька больше не видела, а с Деминым встретилась в коридоре и еще раз у него в приемной, когда принесла бумаги из отдела кадров на подпись. Елена Георгиевна попросила ее подождать, пока он подпишет, и ей пришлось там сидеть, наверное, полчаса, ждать, когда он освободится. Елена Георгиевна угощала ее чаем с печеньем и опять расспрашивала обо всем. Сочувствовала ее одинокой жизни, спрашивала, есть ли у нее друзья, подруги и как движется работа над дипломом. Внезапно дверь кабинета открылась и первый зам. сам вышел с подписанными бумагами. Бросил на Юльку недружелюбный взгляд, она встала и залепетала, что сейчас уйдет, просто сидела и ждала, пока он подпишет. А он смотрел на нее и думал, что из-за этой серой мыши чуть с работы не полетел. Хотя нет, не такая она и серая. Кожа белая, и волосы, кажется, хорошие, вон какие завитки на шее. Зачем она их в хвостик собирает и очки совершенно кошмарные. А Ляля хоть и красотка и папа ее в мэрии не последний человек, но дура набитая еще про химчистку заикнулась. Вообще-то прав Беляев, пора чистить кадры. Он опять уставился на Юльку. С этой-то, что делать?

– Что вы ждете, я не понимаю? – Накинулся вдруг на Юльку.

– Бумаги. Их надо в отдел кадров отнести, – еле выдавила та, обмирая от страха.

– Очень хорошо. Вот бумаги и передайте Алене Александровне, что ей поручается организация вечера примерно 15 апреля, Владимир Анатольевич предлагает в этот день провести корпоративную вечеринку, чтобы познакомиться с коллективом в неформальной обстановке. А лучше пусть она сама ко мне зайдет, мы это обсудим. Все, вы свободны. –

Сейчас, старательно обходя лужи и балансируя на мокром льду, Юлька вышла на улицу Марины Расковой, хотела сократить дорогу, пройти через двор, но не решилась, там очень скользко. Главное – выйти на Ленинградку. По бульвару тоже лучше не ходить, значит, по проспекту мимо палаток. Юлька давно изучила их ассортимент, вернее, не ассортимент, а витрины. В палатки она не заходила, только к Любе, а так просто глазеть на товары не любила и, потом, Люба говорила, что там все дорого. Почему-то вспомнился Демин. Последний раз он смотрел на нее совсем не так, как прежде, а каким-то мужским взглядом. Юлька покраснела своим мыслям. Все это ерунда! Вот Алена Александровна озадачила, сказала, что «явка на вечер обязательна». Юлька совсем этого не хотела. Во-первых, нечего надеть, во-вторых, она будет там совершенно одна. Ладно, как-нибудь переживет это, найдет укромный уголок, а потом незаметно уйдет, вряд ли кто-нибудь заметит ее отсутствие. А еще скоро 8 Марта и надо Любе что-нибудь купить к празднику. Но что? Надо хорошенько подумать.

Сегодня все получилось, как нельзя лучше. Ее отправили в центр с документами, которые надо было отвезти в один из филиалов на Никитской и разрешили не возвращаться. Поэтому она в четыре часа была свободна и поехала в Университет на Моховую. Преподаватель был на месте. Еще раз обговорили тему, он подсказал, где можно найти материал, и она побежала в библиотеку. И там повезло. Она нашла, все, что нужно и очень довольная поехала домой.

***

– Уверена, что это она. Конечно, надо проверить, но все сходится, и фамилия, и отчество, и возраст.

– Как бы это выяснить? Может, достать фотографию. Ты узнаешь ее по фотографии?

– Думаю, да. Хоть прошло столько лет, но я хорошо ее запомнила.

Подошел официант, и они замолчали

– Желаете что-нибудь еще?

– Десерт будешь? Нет? Ну, тогда тащи счет. – Официант отошел и быстро вернулся со вложенным в меню счетом. Небрежно кинув деньги, подождали, когда он отойдет, и сидели молча, каждый думал о своем.

– А может, мы зря всполошились. Тебе просто показалось.

– Возможно. Но фамилия та же и по возрасту … .В общем, нужна фотография.

– Жаль, что с ним не получилось, все было бы проще.

– С ним итак все будет просто и естественно, если до того он не найдет ее.

Они замолчали

– Все-таки я думаю, мы зря всполошились, тебе просто показалось, и потом полно однофамильцев.

– Лучше бы показалось…. Но проверить надо обязательно, потом может быть поздно, и сделать это надо как можно быстрее, уж очень он торопится, хочет ее найти и, если выяснится, что это она…ужасно, но другого выхода нет. Решай быстрее!

– Отстань! – Огрызнулся он. – Все чистенькими хотят быть, так и норовят все обтяпать за чужой счет. Я буду в дерьме, а ты в шоколаде. –

– Я дам денег

– Ну, это уже кое-что. Ладно, пошли. У меня еще одна встреча запланирована. Попробую там поговорить о нашем деле.

***

– Ну вот, стоило мне уехать, уже корпоративная вечеринка, – вместо приветствия сказа Марат, войдя в свой кабинет

– Марат! Дорогой! Как дела? Как Тамара? – Владимир крепко обнял его.

– Уф, дай отдышаться. С Тамарой все в порядке. Операция прошла хорошо. Сейчас с ней Гуля. Господи! Володька, как же давно мы не виделись. – Он отстранился и стал разглядывать друга. – Все такой же. Немного поседел, немного пополнел, но глаз горит все так же. Подожди, надо же это дело отметить.

Он нырнул в комнату отдыха и вернулся с бутылкой виски, бокалами и лимоном.

– Ты как насчет виски? Употребляешь? Ну и отлично. Правда, лимон под коньяк хорошо, но и под виски неплохо. Ну, за встречу! – И приглашающе поднял бокал

Они выпили, взяли по дольке лимона.

– Володька! Как здорово, что мы опять вместе. А, кстати, ты надолго?

– Не знаю, Марат. Собирался месяца на два, а теперь… – Он неопределенно пожал плечами. – Знаешь мне там тоскливо. Я же совершенно один. Жены нет, детей нет, друзьями не обзавелся. Даже собаки, и той нет.

– А женщины?

– Постоянной нет, а так временно…

– Все такой же ходок? – Подмигнул Марат

– Да черт его знает. Понимаешь, бабы как почувствуют, что богат – все. Даже поухаживать не дают, сразу в постель, а в глазах – счетчик и алтарь. Неинтересно. Так что заскучал я там совсем. И потом соскучился по тебе, Тамаре, Гуле. Ближе вас у меня никого нет.

– А как же родственники?

– Да какие мои родственники? Остались только двоюродные брат и сестра, Лена, которая работает здесь. Да, не удивляйся, хотела именно сюда, и чтобы никто не знал, что она моя сестра. Я достаточно высылаю им денег, ей совсем необязательно работать, но говорит, так нельзя, надо работать. Вообще с братом отношения прохладные, а с Ленкой мы раньше по компаниям вместе ходили, потом она замуж вышла неудачно, разошлась, остался, Володька, вылитый я в молодости. – Он наполнил бокалы. – Сейчас он учится в Англии, я оплачиваю обучение, на каникулы он приезжал ко мне туда, в Штаты.

Они выпили и помолчали

– Марат, помнишь Майю? – Нарушил молчание Владимир

– Помню, конечно. Ты ее так долго обхаживал, мы с Томкой уже собирались на свадьбе погулять. А ты вдруг резко все оборвал, мы так и не поняли, почему. Стой, ты что, ее встретил?

– Нет, не в том дело.

– Володь, что-то я тебя не пойму.

– Понимаешь, когда мы расстались, Майя была беременна.

Марат удивленно присвистнул. – Вот оно как.

– Ну да. Я, как узнал, предложил сделать аборт. Я был влюблен в нее, но к браку не стремился, а про детей даже слышать не хотел. Ну что ты так смотришь? Ну да, да, струсил, испугался, называй, как хочешь, но в итоге наказал себя. Когда опомнился и понял, что люблю, она исчезла, а тут Кира подвернулась…

Он замолчал и полез за сигаретами, Марат тоже молча подвинул ему зажигалку. Владимир затянулся

– Так вот, хочу найти ее и узнать, есть ребенок или нет.

– И в чем дело?

– А в том, что не знаю, где ее искать. Нанял одного адвоката, обещал найти.

– Ага, значит, ребенка захотелось. Взрослого, готовенького, так сказать. Извини, Володь, но как-то это нехорошо получается, нечестно, что ли. Вот представь, что ты нашел ее, и, предположим, что ребенок есть. Что ты скажешь ему? Здравствуй, я твой папа? А если Майя замуж вышла, и этот ребенок считает своим отцом другого человека? Ты не подумал, что можешь разрушить чью-то жизнь? А для твоего сына или дочери это будет травма. Впрочем, неизвестно, может, и нет никакого ребенка.

– Зная ее характер, думаю, избавляться от ребенка она не стала. – Владимир насупился и погасил сигарету. – Выходит, это плохая была идея, искать ее?

– Да нет, идея хорошая, только делать это надо деликатно. Вначале все узнай, тщательно взвесь. Если есть ребенок, поговори вначале с Майей, захочет ли она, чтобы вы встретились.

Владимир встал, прошелся по кабинету, подошел к окну и, не оборачиваясь, тихо сказал

– Ты прав, Марат, впрочем, как всегда. Да, захотелось наследника. В общем, я еще в том возрасте, что вполне могу иметь детей, но нет женщины, от которой хочу ребенка. Знаешь, меня на этом многие бабы хотели подловить, но я был очень осторожен. А насчет Майи… ну конечно, постараюсь проявить деликатность. Интересно, какая она стала? – Он подошел к столу, разлил виски по бокалам

– Ладно, разберусь как-нибудь. Расскажи лучше про себя.

– Да что говорить? Вот Тамара поправится, соберемся все вместе и такой сабантуй закатим. Ты мне вот что скажи, как здесь дела? И что это за корпоративная вечеринка?

***


– Здорово! Корпоративная вечеринка! Звучит-то как! – Любу прямо заворожила эта фраза и обрадовала. – Я не понимаю, чего ты кислая такая? Радоваться должна, повеселишься, потанцуешь. Ты же так любишь танцевать. –

Танцевать Юлька любила с детства. Она хорошо чувствовала музыку, и в детстве мама записала ее в бальные танцы, но, когда костюмы стали непомерно дороги, пришлось это занятие бросить. Преподавательница уговаривала маму продолжать занятия, говорила, что Юлька самая способная ее ученица, что ее ждет большое будущее, мама тогда загрустила и хотела продать пианино, но, Юлька, видя, что мама очень переживает, заявила, что не хочет заниматься. Но танцевала всегда, лишь только начинала звучать музыка.

Один раз девочки однокурсницы уговорили ее пойти на вечеринку, и она, забыв про стеснение, начала отплясывать. Однокурсники удивились и стали приглашать на танец, а самый крутой парень с юридического факультета, Максим Самохин на роскошном автомобиле подвез ее к дому. На следующий день он пригласил ее в «Метелицу», но она, опять завязав нелепый хвостик и превратившись в серую мышку, сразу закомплексовала и отказалась. Больше на вечеринки она не ходила, и интерес к ней пропал.

– А что ты наденешь? –

– Куда? – Очнулась Юлька.

– Да на вечеринку эту. –

– Пропади она пропадом, – мрачно ответила Юлька.

– Ты что, в самом деле? Давай-ка посмотрим, что у тебя есть. – Люба подошла к шкафу. – О, можно вот это платьице надеть.

– Оно же летнее, – возразила Юлька.

– Да, правда, не по сезону, – Люба передвигала вешалки, – а если вот эту юбку и блузку. Ну-ка, примерь. – Юлька нехотя стала переодеваться. Любаня критически оценила

– Нет, что-то не то. Юбка длинная очень. Давай, я подкорочу, пусть открыты будут. – Она заколола в нескольких местах, подвела Юльку к зеркалу и стала вертеть. – Ну, как? Так лучше? –

– По-моему, очень коротко. – Неуверенно произнесла Юлька.

– В самый раз. – Решительно заявила Люба. – Ой, забыла сказать, Марина, хозяйка моя, должна подъехать посмотреть пианино. Телефон звонит, наверное, она. –

– Люб, ты сама с ней разговаривай, ладно? – Попросила Юлька, но Люба уже взяла трубку.

– Привет, Марин. Ну что решили? Посмотреть? Да, пожалуйста. Так вы рядом? Ну, заходите. Четвертый этаж, 65 квартира. Да, я здесь. – Люба обернулась к Юльке. – Только цену держи не сбавляй. -

– А какая цена? – Но Люба уже побежала открывать дверь. – Проходите, пожалуйста, вот сюда. Не снимайте, не надо. – В комнату вошли молодая женщина в коротенькой норковой шубке и двое мужчин. Один, видимо, был мужем, а второй приятелем. Они поздоровались.

– Мы с мужем ничего не понимаем в музыкальных инструментах, поэтому попросили нашего приятеля Мишу посмотреть. Он музыкант. – Миша подошел к пианино и открыл крышку.

– Можно я присяду? –

– Да, конечно, – Юлька подвинула ему стул. Тот сел и взял аккорд. Он прозвучал несколько фальшиво. Тогда Миша пробежался по всем клавишам, потом поднял крышку сверху и снизу. Марина и ее муж ждали оценки приятеля.

– Ну, что скажешь? –

– Скажу, что инструмент очень хороший. «Циммерман» известная фирма, единственно, расстроенное очень, но я тебе дам классного настройщика.

– Хорошо, – Марина обратилась к Юльке, – Мы говорили о тысяче, но я думаю, сто долларов вы скинете на настройщика? – Юлька машинально кивнула головой, соглашаясь.

– Вот и отлично. Только мы сможем забрать в следующем месяце, у нас пока ремонт идет. Вас это устроит?

– Да, конечно, когда хотите, – а сама подумала, что зря согласилась. Ну почему она такая дура? Об этом говорил и Любашин красноречивый взгляд, но она сделала вид, что не поняла его значения. Все равно, это замечательно, через месяц у нее будут деньги. А пока … ничего… как-нибудь выкрутится. Марина о чем-то еще поговорила с Любой в прихожей, а потом посетители простились и ушли.

– Ура! – Юлька прыгала от радости. – Представляешь, сколько денег! –

– Да перестань ты скакать, как коза! – Люба хотела ей выговорить, зачем согласилась ждать, но, глядя на Юльку и заражаясь ее радостью, тоже сделала какое-то немыслимое па и села на пол. – Юлька! Закажи себе линзы или оправу модную. –

– Знаешь, я об этом всегда мечтала. И еще я куплю себе туфли. Давай, в выходной поедем в «Мегу», я там ни разу не была, и еще пойдем в кино, я сто лет не ходила в кино, и еще…

– И еще деньги имеют свойства заканчиваться, – перебила Люба. – Давай запишем, что тебе надо в первую очередь. – Юлька согласилась, взяла ручку, листок бумаги, присела за стол и стала старательно записывать. Люба диктовала

– Не забудь сапоги на весну, потом перчатки новые, сумку и косметику какую-нибудь.

– Ты думаешь, что с косметикой я стану красавицей? – С иронией спросила Юлька.

– Любая женщина становится лучше, если умело пользуется косметикой.

– Вот видишь, сама говоришь, если умело. А я не умею.

– Ничего, научишься, у тебя вкус хороший, вон, какие букеты мне составляешь. Ладно, придется немного подождать. Да, Юль, а куда ты деньги спрячешь? Может на антресоли?

– Ой, Любаш, я даже не знаю, что там лежит.

– Так, значит, за это время, чтобы разобрала все. – Люба простилась и ушла. Спать не хотелось. Юлька подняла глаза на антресоли. Они открывались с двух сторон, с кухни и из коридора, и вдруг подумала, что никогда не видела, чтобы мама вытаскивала что-то оттуда из коридора, только со стороны кухни. Нет, сейчас уже поздно, посмотрит в другой раз.

На следующий день, когда Юлька зашла в рекламный отдел, там, как всегда, было оживленно и весело. Юлька отдала документы и хотела уже выйти, как вдруг ее окликнула красивая высокая девушка

– Эй! Постой! – Юлька обернулась. Девушка подошла и с улыбкой представилась

– Меня зовут Ира, а тебя? –

– Юля, – тихо ответила она, не смея поверить, что эта красавица с ней заговорила.

– Пойдем, покурим, – предложила та.

Юлька открыла было рот, чтобы сказать, что она не курит, но тут же закрыла, сообразив, что иначе Ира пойдет курить с кем-нибудь другим. Она быстро кивнула, и они пошли в курилку. Там дымили несколько парней, которые при виде Иры сразу приняли картинно- небрежные позы и заговорили несколько громче. Но Ира на них даже внимания не обратила. Она достала сигареты и протянула пачку Юле. Та нерешительно взяла сигарету. Ира полезла за зажигалкой, но один молодой человек быстро щелкнул перед ней своей. Она небрежно кивнула – Спасибо, Макс. – А Макс, решив до конца быть галантным, протянул зажигалку и Юльке. Ей ничего не оставалось делать, как затянуться. То есть затягиваться она не стала и сразу выпустила дым.

– Ты давно здесь? – Поинтересовалась Ира.

– Три недели, – ответила Юлька и попробовала затянуться. Ничего хорошего из этого не вышло. Кашель, слезы и дурнота. Слава богу, что хоть парни вышли. Ира хлопала ее по спине и кричала

– Какого черта ты куришь, если не умеешь? – Юлька пришла в себя и жалобно на нее посмотрела.

– Просто мне хотелось пообщаться.

– Да? Только совершенно необязательно курить при этом. А я болела, прихожу и

вижу, что почту разносит новая симпатичная девушка. Думаю, надо познакомиться. =

Ира курила какие-то немыслимые длинные сигареты, держалась независимо, не обращая внимания на окружающих. Юлька, глядя на уверенную, красивую Иру, думала, какая она красивая, хорошая и добрая. Это она от доброго сердца назвала Юльку симпатичной, но слышать это было приятно, хоть и неправда. Ира стала расспрашивать ее, как она сюда попала и зачем пошла курьером. Юлька, стесняясь, объяснила, что сейчас на дипломе и хотела подработать.

– Так ты учишься? А где?

– В Университете, на филологическом.

– Да?! – Ира недоверчиво присвистнула. – Зачем же ты в курьеры пошла? Можно было к нам в отдел, у нас и место было.

Юлька пожала плечами. – Так получилось. А ты чем занимаешься? –

– А я, как видишь, рекламой и здесь уже три года пашу. Не могу сказать, что мне здесь все нравиться, но коллектив подобрался неплохой. Ну, ладно, пора идти. Если захочешь поболтать, заходи, не стесняйся. –

Юлька была счастлива. У нее появилась подруга на работе. Теперь они встречались раза два или три в день. Юлька стеснялась заходить за Ирой, та сама ее искала, иногда бегая по всему зданию.

– Давай в обед зайдем в бар кофейку с пирожным попьем, – предложила как-то Ира

– Нет, спасибо, я уже сходила туда один раз, только неприятности себе нажила. –

Ира стала выспрашивать, и Юлька рассказала, как Лялечка ее толкнула, и она пролила коктейль на дорогой Лялечкин костюм, как та кричала, а потом туда пришли Демин и Беляев, и чем все это кончилось. Сказала, что на следующий день подошла к Ляле, хотела отнести костюм в химчистку, но та пренебрежительно отмахнулась.

– Алевтина в своем репертуаре! – Воскликнула Ира.

– Почему Алевтина? –

– А что же ты думаешь, ее Ляля зовут? Полное имя ее Алевтина, сокращенно Аля, но она называет себя Ляля. Да черт с ней! Дура набитая и воображала! Попала сюда благодаря своему отцу. Он занимает большой пост в мэрии и, кажется, дружит с Деминым. А она воображает себя принцессой. Да пошла она, знаешь куда! Все! Встречаемся в обед в баре. – Ира, смеясь, убежала, а Юлька пошла к себе в отдел, подсчитывая в уме, сколько у нее денег в кошельке. Кажется, осталось семьдесят рублей. Вот и отлично. На метро у нее проездной, а завтра будет зарплата. Говорят, зарплату здесь выдают вовремя. Алена Александровна уже не морщила нос при виде нее и смотрела, кажется, благосклонно. А еще у нее появилась подруга. Ира такая красавица, даже не верится, что она стала с ней общаться. Может, все не так и плохо.

– Юля, это срочно надо завизировать у Демина и отдать в архитектурный отдел Чернышеву. Он ждет. Да, потом занесите в бухгалтерию вот это. – Документы для Демина лежали в черной кожаной папке, конечно, как же иначе, все-таки первый зам., а для бухгалтерии в зеленой пластиковой. Юлька быстро поднялась в приемную Демина. Елена Георгиевна взяла у нее папку.

– Елена Георгиевна, это срочно, – секретарша зашла в кабинет, но вышла без документов

– Он сказал, посмотрит, а мы пока чайку попьем. –

– Нет, нет, спасибо, все равно скоро обед. – Елена Георгиевна тут же стала выяснять, куда она ходит обедать. Юлька бесхитростно рассказала о новой знакомой.

– Это какая же Ира? –

– Из рекламного отдела, – пояснила Юлька.

– А, – протянула Елена Георгиевна, – это Новикова…Довольно нахальная особа. – Юлька хотела возразить, но на столе у секретаря загорелся зеленый глазок, и Елена Георгиевна скрылась за массивной дверью.

– Держи, все подписано, – сказала она, выйдя через минуту из кабинета. Юлька взяла черную кожаную папку, сверху положила пластиковую для бухгалтерии, поблагодарила и побежала в архитектурный отдел, располагавшийся этажом ниже.

– Где вас носит? – Чернышев, одетый для выхода на улицу, нервно прохаживался в коридоре. Он схватил черную папку, на ходу проверил подписи, удовлетворенно хмыкнул и понесся к выходу, а Юлька пошла в бухгалтерию. Интересно, куда ходит обедать Князев? Игорь, Игорек. Она украдкой огляделась, как будто, кто-то мог прочитать ее мысли. Глупые мысли. Он никогда не обратит на нее внимания. Да и зачем, когда вокруг полно красивых, умных девушек? Вот, если бы ей удалось совершить что-нибудь значительное? Она остановилась у зимнего сада и залюбовалась распустившимся цветком. Кажется, это гибискус. Говорят, его цветы цветут всего один день. Какая жалость. Юлька вздохнула и пошла дальше. Нет, определенно надо что-то придумать, чтобы Игорь …

– Ой! – Замечтавшись, она не заметила порожек, споткнулась и растянулась на полу, бумаги разлетелись во все стороны по зимнему саду, и очки слетели с носа. Она, прищурившись, ощупывала рядом пол, боясь их раздавить.

– Ты в порядке? – Она подняла голову. О, ужас! Предмет ее мечтаний заботливо склонился к ней. Рядом процокали туфельки на шпильках и замерли совсем близко.

– Что это? – Произнес знакомый капризный голосок. Лялечка! Какое унижение! Провалиться бы на месте. Как назло! Хоть бы они ушли и оставили ее здесь одну. Как она будет подниматься при нем? И еще отвечать на его вопросы.

– Ты можешь встать? – Продолжал спрашивать Князев и попытался ей помочь.

– Да, спасибо, все в порядке, – пробормотала она, стоя на четвереньках и продолжая искать очки.

– Ляля! Осторожно! Ты чуть на очки не наступила! – Заорал на нее Игорь, выхватил их из-под Лялиной туфельки и помог Юльке подняться.

– Разве это очки? – Возразила Лялечка, – я подумала, что это стекла от телескопа. – Юлька смотрела на Игоря и близоруко хлопала глазами. Она поморщилась и потерла коленку.

– Больно? – Посочувствовал он. На глаза навернулись слезы. Она быстро нацепила очки и, чтобы скрыть слезы стала собирать бумаги. Игорь начал помогать, Лялечка тоже подняла с пола несколько листков, сунула Юльке в руки и насмешливо бросила. – Растяпа! Игорь, – обратилась она к нему, сразу сменив тон, – тебе занять столик в кафе? –

– Да, пожалуйста, я немного задержусь. –

– Ничего, я подожду. – Лялечка кокетливо хихикнула и процокала дальше.

– Ну вот, все собрали. – Игорь отдал ей последние документы, но она все неуверенно топталась на месте. Потом глубоко вздохнула и, храбро взглянув на него, сказала

– Ну, я пойду. – Игорь посторонился и посмотрел ей вслед. Странная девушка.

Он пожал плечами и пошел к себе в отдел. Юлька отнесла папку в бухгалтерию и поспешила на свое рабочее место. Мысли были невеселые, и даже перспектива попить кофе с пирожными не радовала. На что, собственно, она надеялась? Разве можно сравнить ее и Лялю? Но лучше бы это был кто-нибудь другой, но не эта кукла. Она села за стол и достала из сумки кошелек и потерла ушибленную коленку. Боже мой! Колготки порвались! Огромная дырка. Как назло, она сегодня юбку надела. Она попыталась прикрыть дырку юбкой, но та все равно нахально выглядывала из-под подола. Господи!

– Ну, ты идешь? – Ира просунула голову и хотела захлопнуть дверь, но, увидев расстроенную Юлькину физиономию, вошла в комнату.

– Что случилось? –

– Вот. – Юлька показала коленку.

– Ерунда. Иди в туалет, я тебе сейчас туда принесу колготки, у меня всегда в столе запасные лежат. – У Юльки задрожали губы, но Ира быстро вышла.

Колготки были дорогие, но как раз по размеру. Она их надевала, закусив губу от напряжения, чтобы не порвать. Полюбовалась, как красиво они обтягивали ноги, это вам не дешевые, купленные на вьетнамском рынке, которые не соответствовали росту и все время сползали. Ничего, вот продастся пианино, она купит туфли и хорошие колготки и обязательно еще одни, запасные, чтобы лежали в столе на всякий случай.

В кафе она идти не хотела и упиралась, как баран, но Ира проникновенно сказала

– Мне очень надо, чтобы ты была рядом, – Если Ире надо, чтобы она там была, значит, она пойдет, но все-таки спросила

– Зачем? –

– Знаешь, мне нравиться один парень, я ему вроде тоже, но он не мычит, не телится, еще Алевтина около него крутится постоянно. –

Юлька замерла. Почему-то сразу, как только Ира стала говорить о том, что ей кто-то нравится, Юлька сразу догадалась, о ком речь. Может, потому что сама постоянно об этом думала?

– Юль, ты меня слушаешь? Так вот, я попробую сегодня его немного расшевелить. Пока не знаю, как, но там видно будет.

– А я буду группой поддержки?

– Вот именно.

В кафе все столики были заняты. Ляля со своей неизменной подругой Томусей сидели рядом за столиком у стенки, напротив два места пустовали. Всем подходившим Ляля говорила – Занято! – И люди отходили, пили кофе на ходу или пристроившись на подоконнике. Ира, не слушая Юлькиных возражений, взяла два кофе, два воздушных пирожных и прямым ходом направилась к Ляле.

– Занято! Что, не видишь? – Рявкнула та.

– Я вижу два пустых стула, и мы их займем. Юль, садись. – Ира по-хозяйски убрала со стульев журналы, означавшие их неприкосновенность, и положила их на край стола, поставила чашечки с кофе, уселась у стенки и приглашающе похлопала по соседнему стулу. Юлька, стараясь не смотреть на Лялечку, села рядом с Ирой напротив Томуськи. Томуська окинула ее критическим взглядом и стала что-то шептать Ляле на ухо. Лялечка закатилась в приступе безудержного веселья.

– Ешь помедленнее, – в свою очередь прошептала Юльке Ира, и, одарив Лялю лучезарным взглядом, тоже засмеялась. Юлька подумала, что предупреждение ее было излишним. Она даже кусок не могла проглотить.

– Игорь! – Помахала Ляля вошедшему Князеву. С ним был молодой человек из курилки, Макс, кажется. Они что-то выбрали, Макс встал у кассы, а Игорь подошел к их столику.

– Кажется, ты обещала место занять.

– Да вот, видишь, – Ляля кивнула на сидящих напротив девушек. – Две нахалки заняли ваши места.

Ира широко улыбнулась. – Алевтина, ведь вы с Тамарой уже поели, вот и освободите места для коллег. Неудобно сидеть перед пустыми тарелками и не давать сесть другим. Лялечку от злости передернуло, а тут еще Томуся, по простоте душевной попыталась выяснить, кто здесь Алевтина

– Эта, что ли? – Пренебрежительно кивнула на Юльку.

– Ты поела? – Зашипела на нее Ляля, – тогда вставай! – Томуся изобразила удивление, но покорно встала и пошла за Лялей. Мужчины заняли их места.

– Я и не знал, что Ляля – Алевтина. – Удивился Игорь и стал расставлять по столу тарелки с едой. Ира вдруг резко обернулась и уронила ложечку. Макс вздрогнул и сейчас же полез под стол.

– Я сейчас принесу тебе другую, – засуетился он.

– Очень любезно с твоей стороны, – кокетливо сказала Ира, когда он положил перед ней чистую ложку, а сама скосила глаза на Игоря. Но тот невозмутимо ел и, кажется, ни на что не обращал внимания.

– Ира…– замялся Макс

– Да?

– Ты … тебе не надоело здесь кофе пить? Может, сбегаем завтра в соседний бар в обед?

– Я не против, – говоря это, смотрела на Игоря. Тот поднял голову от тарелки, но, встретившись с Ирой глазами, сразу же ее опустил. Ира шумно вздохнула и незаметно подмигнула Юльке.

– Игорь, ты не знаешь, почему Демин в последнее время такой мрачный ходит? И что это за тип расположился в кабинете Бакирова?

Юлька всей кожей почувствовала, как неприятен Игорю этот вопрос, она даже поежилась, но вопрос уже был задан.

– В кабинете Генерального расположился владелец нашей компании и друг Генерального Беляев Владимир Анатольевич. А Демин мрачный, – Игорь пожал плечами, – просто настроение плохое.

– Поня-ятно, – пропела Ира и тут же задала следующий вопрос

– А скажи, Игорек, с каких это пору нас устраивают корпоративные вечеринки?

– Распорядился Беляев, – коротко ответил Князев и уткнулся в тарелку.

– Ты придешь? – Обратилась Ира к Максу.

– Конечно, ведь явка обязательна.

– А ты? – Князев оторвался от отбивной и в упор смотрел на Иру, которая на секунду замерла и очень пристально посмотрела на него. Под ее взглядом он стушевался и, не дожидаясь ответа, сразу же забубнил что-то Максу про то, как выросли проценты на кредит. Ира разочарованно вздохнула и со стуком поставила чашку на стол.

Нет, он определенно сошел с ума. Зачем он спросил ее? Ему совершенно все равно, придет она или нет. Еще подумает, что он имеет на нее какие-то виды и будет на что-то надеяться. За все шесть лет, что он здесь работает, он ни одной девушке не давал надежды, хотя таких было немало. У него правило – на работе никаких интрижек. Уж как ему Лялечка глазки строит и обхаживает, он – ни-ни. Вообще ему давно нравится Ира. Она умная и красивая, уверенная в себе, у них сразу же сложились хорошие дружеские отношения и не надо, чтобы они перерастали во что-то там еще. Он знал, что и Ира к нему неравнодушна, но до сих пор сдерживал себя. И потом Макс так явно за ней ухаживал. Вот и сейчас на вопрос Игоря замешкался и ответил невпопад. Игорь усмехнулся и покосился на Иру. Та сидела с безмятежным видом.

– Юлек, пойдем покурим? – Та послушно кивнула в ответ.

– Игорь, я тоже, пожалуй, пойду, – Макс поспешно поднялся.

Игорь проводил их взглядом. Закурить, что ли? Нет, раз бросил, надо проявлять выдержку.

– Здесь свободно? – Две девушки с надеждой остановились у его столика и усиленно строили ему глазки.

– Приятного аппетита, – совсем не любезно сказал Игорь и вышел.

***

Беляев подошел к окну и задумался. Сегодня ему звонил адвокат. В Израиле пока никаких следов его бывшей пассии не обнаружили. Тогда он распорядился найти ее родственников. Правда о своих родителях она тогда не распространялась, он помнит, что она безумно боялась отца, а еще у нее был младший брат, кажется, Яша, ему тогда было лет двенадцать. Значит, сейчас тридцать четыре года. И еще, он вспомнил, что в училище ее все время путали с другой девушкой с созвучной фамилией. Он назвал адвокату другую фамилию, сказал, чтобы проверил и эту. Конечно, надо было начинать с родственников. Она могла выйти замуж, сменить фамилию и уехать в другую страну. В общем, свою любовь он почти забыл, не давала покоя мысль, что где-то есть у него наследник. Зазвонил телефон.

– Да, здравствуй, моя дорогая. Конечно, не забыл, приду обязательно. Извини, что не подошел, но ты же сама не хотела афишировать, что мы родственники. Честное слово – это же смешно. Да и должность можно подобрать поприличнее. Ну, как знаешь. С кем приду? Конечно, один. Да … пока никого. Постараюсь прийти пораньше. Целую.

Звонила сестра, напомнила, что в субботу день рождения Володьки, его племянника, которого он обожал. Володька был похож на него больше, чем на своих родителей. Такие ж русые волосы, светлые глаза, волевой подбородок и такой же бабник, каким был он сам. Хотя, что значит был? Он и сейчас ходок. Просто стал более осторожнее в связях, более разборчивее, что ли. И, потом, сейчас с его деньгами любая женщина – его. С одной стороны – приятно, а с другой – противно. Потому что за деньги готовы на все. То ли дело раньше … Вот, если бы была женщина, которая не догадывалась, что он богат, тогда другое дело, а так …

Тут еще Марат начал разбирательство с тендером, который отдали незнакомой фирме, уже сроки срываются. Демин кивает на Князева, мол, он поручился. Возможно и так. Но, скорее всего это Демин, ведь окончательное решение принимал он. Беляев даже руки потер от удовольствия, вспомнив, как Марат отчитывал своего зама. Тот только сопел и отдувался. Не понравился ему Демин, какой-то неискренний, подхалим. Владимир таких всегда терпеть не мог. А вот Князев, наоборот, произвел хорошее впечатление. Что же он так прокололся с этой фирмой? Хоть он и молодой человек, но выдержанный, неспособный принять скоропалительные решения. Если только откатные большие заплатили? Проверить бы надо. А может, наоборот, откатные получил кто-то другой, который подсунул эту фирму, как ее там … кажется «Дубрава». Так, получается, наша служба безопасности занимается только охраной фирмы. Кстати, с Маратом надо обговорить этот вопрос.

***


Люба сегодня встала рано специально, чтобы до работы подкоротить себе новые брюки. С брюками было покончено за полчаса и оставалось еще время. Она хотела уже убрать машинку, но вспомнила про Юлькину юбку. Заодно, надо бы и ее подшить, пока настроение есть. Она достала ключи от Юлькиной квартиры, закрыла свою дверь, перешла площадку. Хотела вставить ключ, но вдруг застыла – дверь была не заперта. Нет, это слишком! Юлька совсем башку потеряла! Хорошо, что она вспомнила про юбку, а то весь день квартира была бы открыта. Она вошла и совершенно спокойно направилась в большую комнату. Открыв шкаф, стала перебирать вещи.

– Да где ж она? – Бормотала себе под нос, и тут очень отчетливо услышала быстрые шаги и щелчок захлопнувшейся двери. Люба никогда не была трусихой, и сейчас, хоть и сердце заколотилось, она бросилась на лестницу. Но внизу уже громыхнула металлом входная дверь. Люба бросилась назад в квартиру, подбежала к окну. Какой-то мужчина в темной куртке и вязаной шапочке быстро завернул за угол. Две женщины неторопливо шли с колясками, переговариваясь на ходу и время от времени останавливаясь. Вон Ашот идет, видимо из магазина, полную сумку тащит, а больше никого не видно, только машины пытаются проехать бесконечную пробку. Значит, мужик в куртке – больше некому.

– Боже ж ты мой! Это ж что такое делается? Среди белого дня? – Люба разволновалась, бестолково металась по Юлькиной квартире. Потом резко остановилась. Надо посмотреть, не пропало ли чего. Она стала внимательно все разглядывать. В шкафу все цело. Белье так же аккуратно разложено по жидким стопочкам. Да, белья – то и нет совсем, так, несколько пар трусиков, да два застиранных лифчика. Одна полка занята вещами Майи Марковны, на другой полотенца и еще на одной постельное белье. Все было сложено, значит, сюда не успели залезть. А если бы заглянули, то поняли бы сразу, что брать здесь нечего. Беднота просто бросалась в глаза. Даже на телевизор никто бы не позарился, он был совсем старенький. Видеомагнитофона у них никогда не было. Только пианино. Она прошла в Юлькину комнату. Кровать, тумбочка, письменный стол и книжные полки. Ничего не тронуто. Хотя нет, в тумбочке плохо ящик закрыт. Там у них документы хранились. Люба выдвинула ящик. Вроде все на месте. Вон паспорт прямо сверху лежит раскрытый. Люба посмотрела на фотографию. До чего же ей эти очки не идут. И ведь сколько раз она предлагала деньги в долг, чтобы поменять оправу, но Майя Марковна принципиально в долг не брала, а Юлька ,как и мамаша, упрямая, как мул. На кухню заглянула просто так, для очистки совести, а затем вернулась в большую комнату. Стоп! Что здесь делает фотоальбом? Он лежал раскрытый на столе. Наверное, Юлька вчера смотрела. Люба вздохнула. Скучает девка, плохо ей одной, да еще такая неприспособленная. Странно все-таки, что у них никого из родных нет. Люба машинально листала страницы. А здесь была карточка Майи Марковны и маленькой Юльки. Остался светлый прямоугольник. Наверное, Юлька взяла показать своей новой подружке. Люба посмотрела на телефон. Может, в милицию позвонить? И что она скажет? Что пришла к соседке, а там жулик? А что пропало? В том-то и дело, что ничего. Тогда зачем вы нас беспокоите? Ой, время сколько! Пора на работу бежать. Она оглядела еще раз квартиру, раздумывая, говорить Юльке, что к ней залезли или не стоит. Перепугается еще, спать не сможет, и так после смерти матери она боялась спать одна. Нет, не будет она ей ничего говорить, а вот замки поменять придется. Она убрала альбом на место, вышла из квартиры и стала закрывать дверь. Верхний замок закрылся, как всегда, а вот нижний был сломан. Видимо, Юлька закрыла только на нижний, поэтому его и сломали. Как же быть? Люба вспомнила, что у нее где-то лежал совершенно новый замок. Она покупала для себя, а папка, оказывается, уже врезал другой. Только как быть со слесарем? Она поднялась этажом выше и позвонила. Здесь, как раз над Любой, жила тетя Маруся Катафалк. Прозвище это она получила потому, что похоронила четверых мужей. Почему-то мужиков не настораживал тот факт, что их предшественники мрут, как мухи. Последний продержался дольше всех, он прожил с ней целых восемь лет. Тетя Маруся хоронила их как положено с причитаниями: «И на кого ж ты меня покинул, сиротинушку?» С отпеваниями в церкви и обязательными прощаниями возле дома. После похорон она пребывала в трауре, то есть, носила темное платье и черный гипюровый шарф на голове. Через три месяца траур сменялся на наряд веселой расцветочки, а еще через три месяца тетю Марусю провожал до дома очередной кавалер. Нельзя сказать, что она была красавица, но женщина видная и большая любительница посмеяться. Работала она в соседнем доме в ателье портнихой. Где уж она женихов находила в женском коллективе, непонятно. Над этим задумывался весь подъезд. Люба знала, что тетя Маруся дома, так как слышала у себя на кухне, что у той работает телевизор.

– О, Любаня, заходи, – тетя Маруся что-то жевала

– Тетя Марусь, тут дело такое, – и она рассказала, что к Юльке в квартиру влезли, взять ничего не взяли, но замок сломали. – Замок у меня есть, но мне на работу надо бежать, а вы вроде с нашим слесарем, дядей Митей, …м-м….дружите.

– Не переживай, давай замок, Митьку вызову и за всем прослежу. Ну, надо же к девчонке влезли. Там и брать-то нечего, они всю жизнь на копейки жили! Вот, прости Господи, сволочи! Слушай, Люб, тут у меня отрез небольшой остался, мне заказчица оставила в благодарность. Я ее дочке такое платье сшила – загляденье. Мне этот кусок только на коленку хватит, а Юльке можно юбчонку сострочить.

– Ой, тетя Марусь, это здорово было бы, а то ей носить совсем нечего. Вы к нам вечерком загляните, Юлька сама ни за что не пойдет, застесняется.

Люба оставила замок и, успокоенная пошла на работу. По дороге невольно подозрительно всматривалась в прохожих, выискивая глазами мужиков в темных куртках и вязаных шапочках. Глупо, конечно, но ничего не могла с собой поделать. Вон парень какой-то так же одет. Люба прибавила шаг, обогнала и обозвала себя дурой. Парень, как парень. Вон сзади тоже в темной куртке и вязаной шапке, проводил ее до самой палатки, где она работала. Весь день Люба была под впечатлением случившегося, какая-то возбужденная. Однако, это не помешало ей продать, кроме множества шикарных свежих роз, два огромных дорогущих букета, которые залежались и несколько подвяли. Она, конечно, придала им товарный вид, сняв увядшие лепестки и поменяв осыпавшийся аспарагус на свежий. Торговать она любила и делала все легко и быстро. У нее были постоянные клиенты, и кавалеры тоже были. «А этот, чего, тут крутится?», – подумала Люба, глядя на интересного мужчину, который все не решался выбрать что-то. И тут она вспомнила его. Да точно, неделю назад он заходил сюда и купил, не выбирая, первый попавшийся дорогой букет.

– Что желаете? – С профессиональной улыбкой обратилась к нему.

– Вы не поможете мне выбрать букет.

– Пожалуйста. Для кого? Женщины, девушки или на юбилей?

– Женщины. Только я не помню, какие цветы она любит. А какие любите вы? – Он с удовольствием рассматривал симпатичную девушку.

– Я люблю ирисы.

– Тогда ирисы

– Сколько?

– Сколько посоветуете?

Люба пожала плечами

– Да сколько не жалко

– Ну, тогда все

– Все?! Да это ж штук двадцать будет. Знаете, ирисы – это не розы. Когда их много некрасиво и дорого к тому же. Давайте я вам соберу букет на свой вкус? – Она вопросительно на него посмотрела, ожидая согласия.

Согласие тотчас же было дано, и Люба стала осторожно вытаскивать ирисы и складывать их в букет, в душе радуясь такому покупателю. Она полюбовалась на букет и добавила к ним несколько желтых хризантем пару веточек гипсофилы. Мужчина одобрил и заплатил.

– Вашей даме очень понравится

– Это для моей сестры, – почему-то пояснил он.

– А-а. Ну, тогда сестре.

– Спасибо, у вас очень хороший вкус. Букет составили замечательный.

Люба зарделась от похвалы.

– Приходите к нам еще

– Обязательно, Любочка, – прочитал он на бейджике ее имя.

Дверь за ним закрылась, а Люба подошла к окну и увидела, как он садится в машину и не просто садится, а водитель ему открыл дверь. Ничего себе! Ей стало грустно. Какой мужик! Такие ей еще не встречались. И глаза такие выразительные. Серые, а ресницы темные и волосы русые. На кого-то похож, на артиста, наверное. Повезет же кому-то!

***

Поздно вечером, не заходя к себе, Люба сразу же направилась к Юльке. Тетя Маруся была уже там и рисовала фасон юбки на бумаге. Юлька сидела с несчастным видом и очень обрадовалась при виде Любы.

– Люба, а что с замком случилось? Я ведь им и не пользуюсь.

Люба посмотрела поверх ее плеча на тетю Марусю. Та подмигнула, значит, ничего не рассказала.

– Да я сегодня к тебе забежала за юбкой, чтоб подкоротить, а закрывать стала – замок не работает, вот и решила поменять, а то последнее время в подъезде бомжи какие-то. Ты почему дверь на один замок закрываешь?! – Набросилась на Юльку

– Да что у нас брать-то? – Та в недоумении развела руками.

– Все равно надо закрывать. – Люба прошла на кухню, поставила чайник и стала доставать свертки с продуктами. Развернула докторскую колбасу, ветчину, мягкий хлеб. У Юльки невольно рот наполнился слюной.

– Люба, ну зачем? – Слабо протестовала она, пока Люба ловко все нарезала и раскладывала по тарелкам.

– У меня сегодня был удачный день. Могу же я себя чем-нибудь побаловать? Это еще не все. Соблазнилась и купила пирожные. Смотри, какие свежие. Тетя Марусь! Идите к нам, сейчас чай будем пить.

– Вот это дело, – радостно ответила та, появляясь в дверях. – Посмотри-ка, Люба, какой лучше фасончик выбрать? –

Она разложила перед Любой несколько рисунков. – Подожди-ка, я сейчас ткань покажу.

Ткань была легкая темно-синяя, блестящая

– Ух, ты! – Выдохнула Люба и погладила ткань. – Какая красивая.

– Очень красивая, – прошептала Юлька. – Только она, наверное, очень дорогая. Тетя Маруся, может, не надо мне ничего? Вы можете ее продать.

Но тетя Маруся только отмахнулась в ответ и ждала совета от Любы.

– К такой юбке блузку трудно будет подобрать, – задумчиво сказала она. – А что если скроить маленькое платьице?

– Так на рукава не хватит, – возразила тетя Маруся.

– Не надо рукава. Можно сделать маленький хомут, а плечи оставить открытыми.

– А как же лифчик? – Робко спросила Юлька.

– Да какой, на фиг, лифчик? Зачем тебе лифчик вообще носить? С такой красивой грудью без лифчика ходят. – Люба склонилась над листом бумаги и нарисовала платье, каким себе представляла. Тетя Маруся одобрительно хмыкнула и стала обмерять Юльку.

– Впритык, – сделала вывод.

– Ну и замечательно, а теперь давайте чай пить. Вот эти чашечки я помню очень хорошо. Ольга Абрамовна меня часто угощала чаем и бесподобными пирожками. Это уже после смерти ее мужа было. Я, можно сказать, ее личной портнихой была.

– Кто?! – Люба даже поперхнулась

– Ольга Абрамовна, которая здесь жила.

– Так это до Майи Марковны было?

– Нет. Как раз Маечка к ней переехала уже беременная Юлей. Это же тетя ее была.

Люба уставилась на Юльку, ожидая разъяснений.

– Ну да, помнишь, на кладбище памятник?

– Я думала, это твои дедушка с бабушкой.

– Нет, это мамина тетя, только она умерла, когда я совсем маленькая была и ее совсем не помню.

– Да, она рано умерла. Успела только Маечку к себе прописать. Не знаю уж, как ей это удалось, видимо много денег заплатила. То, что она ей племянницей приходится, мы сами догадались. Ольга Абрамовна еще та партизанка была, ничего не говорила. Но народ у нас тоже не лыком шит, все равно пронюхали. После приезда Майи, Ольга Абрамовна продала свои книги, а библиотека у нее была богатющая, а еще продала фарфоровые статуэтки, их тоже множество было. Что-то в антикварный отнесла, а что-то жильцы наши купили. Я сама у нее вазочку купила, помнишь, у меня в серванте стоит такая синенькая, немецкая.

Юлька слушала, затаим дыхание, боясь перебить. Она надеялась еще что-то услышать из прошлой жизни своей матери, но, выпив чай, тетя Маруся стала прощаться, сказав, что на днях придет примерку делать.

***

– Смотри внимательно. Она?

– ….Она! Точно она, почти не изменилась. Да, память меня пока не подводила: и имя, и фамилию, и все, что она про себя рассказала. Дочка совершенно на нее не похожа. Скорее, на него.

– Тогда надо срочно действовать. Давай деньги.

– Разве тех не хватило?

– Ты что, шутишь? Те заплатил, чтобы фотографию вытащили, а сейчас нужны другие деньги. Не забывай, дело у нас серьезное.

– Тогда давай после работы встретимся, у меня с собой нет такой суммы.

– Ну, до встречи.

***

Сегодня 6 марта – это значит, у Любы дел будет невпроворот, надо будет после работы к ней зайти, помочь составить букеты.

У себя в отделе обнаружила приятную суматоху, да и не только там. На всем предприятии царила предпраздничная атмосфера, женщины были нарядны, а мужчины, все как один в белых рубашках, галстуках и как-то особенно деловиты. Оказывается, сегодня всем женщинам будут вручать подарки и денежное вознаграждение, а после работы все остаются отмечать праздник. Руководство выделило деньги, уже были отправлены гонцы, что-то было куплено заранее, все улыбались, а женщинам говорили комплименты. Юлька чувствовала себя чужой на этом празднике. И, потом, ее не предупредили, что надо приодеться, и она, как всегда, была в трикотажной кофте, юбке и сапогах. От этого остро ощущала отчужденность от всех. Комплименты ей никто не говорил и не поздравлял с наступающим праздником. Она ходила по отделам, разносила документы, слушала веселое щебетанье девушек и не могла дождаться конца рабочего дня. Зайдя в рекламный отдел, хотела поздравить Иру, но та, едва кивнув, снова уткнулась в бумаги, видимо, работы было много. Юлька отметила про себя, какая она сегодня красивая и нарядная, положила бумаги на стол руководителю и направилась к двери, надеясь, что Ира ее окликнет, но никто ее не задержал. Направляясь к себе, она подумала, почему Ира ничего ей не сказала про праздник, она бы хоть блузку мамину надела. Впрочем, какая разница? Все равно никто не заметит.

В два часа всех собрали в конференц- зале, на сцену вышел Беляев, поздравил с наступающим праздником и сказал много хороших и теплых слов. Тут же молодые люди прошли по рядам и вручили каждой женщине небольшой букет тюльпанов, сувенир и конверт с деньгами. После торжественной части все разошлись по отделам. Юлька стала молча одеваться, никто ее не задерживал, правда, Велена Петровна робко предложила остаться, но при этом так косилась на Алену Александровну, что Юлька поняла, что ее присутствие будет нежелательно. У самой двери ее поймала Ира

– Ты куда? Извини, что не зашла раньше, столько работы навалилось. Пошли к нам, там мальчики столы накрывают, будем веселиться.

– Нет, я лучше домой пойду.

– Да ты что? Макс такую музыку принес, и даже Князев будет.

Юлька заколебалась.

– Но я не знала, что будет праздник и, как видишь, не готова.

– Да брось, ты! Для кого наряжаться-то? Здесь чисто деловые отношения. Так, подурачимся немного, выпьем шампанского и потанцуем.

Юлька посмотрела на свои сапоги и вздохнула

– Я в сапогах танцевать не буду, шампанское не пью, так что лучше пойду домой.

– Ну, я тебя очень прошу, пойдем, а?