# ПодНОЖка

Александра Разина

Обычный провинциальный городок, со всех сторон окруженный лесом. Тихий, уютный и безопасный. Но это только на первый взгляд. Ведь чем меньше город, тем больше он хранит тайн

Сначала их было пять. Пять амбициозных выпускников средней школы. Двоих из них разделяет обида прошлого. Троих связывает общий секрет. А потом происходит убийство, и их остается четверо.

Кто кому друг, а кто кому враг? Один за всех или каждый сам за себя? Кто поставит подножку, а кто поможет подняться? И кто остановит вырвавшееся наружу зло?

Но дружбы нет и той меж нами.

Все предрассудки истребя,

Мы почитаем всех нулями,

А единицами − себя.

А. С. Пушкин

## Пролог

Под новыми пластиковыми лыжами ритмично поскрипывал снежок. Легкий ветерок развевал выбившиеся из-под вязаной шапочки локоны, а мороз игриво пощипывал щеки, оставляя на них легкий румянец. Она ценила эти драгоценные мгновения, проведенные наедине с природой. Мгновения, когда чувствуешь себя свободной.

«Я как птица, летящая навстречу солнцу».

Но солнце уже скрылось за верхушками темных зубчатых сосен. Ночь вступала в свои права, но она не боялась.

«Ночь – рай для слабаков, сильные властвуют днем».

Поворот, еще один, и впереди показалась ледяная гладь озера. Того самого, где она впервые увидела ЕГО. Скатившись на середину водоема, девушка закрыла глаза и мечтательно улыбнулась. Местная легенда гласила, что если после заката загадать здесь желание, то оно непременно сбудется. И всякий раз, приходя сюда, она убеждалась в том, что это предание правдиво.

«Место моей тайной силы».

Она любила слушать тишину. Тишина окольцовывала, убаюкивала, заставляя забыть обо всем. Тишина усыпляла бдительность.

«Сколько уже прошло? Минута? Две? Пять?»

Девушка открыла глаза и обомлела. В метрах тридцати от нее, на другом конце озера, стоял человек. Высокий, широкоплечий. В черном спортивном костюме и черных ботинках на тракторной подошве.

«Мужчина?»

Она глубоко вздохнула. Холодный воздух обжег легкие. Сказочный пейзаж перестал быть таковым.

«Как долго он наблюдает за мной?»

Пальцы в панике перебирали содержимое кармана. Она искала телефон. Искала, но не находила. Где-то вдалеке кто-то протяжно завыл.

«Кто это? Волк или собака?»

И этот тоскливый, надрывистый вой, от которого кровь стынет в жилах, привел ее в чувство. Девушка развернулась и помчалась в сторону леса. Она не была трусливой, но сейчас убегала от проблем в прямом смысле этого слова. Дыхание стало частым. Движения − неуверенными и порывистыми. Сердце билось в груди, как испуганная птица в клетке.

«Мне не страшно. Мне не страшно. Мне не страшно».

Она больше не была свободной. Она была в опасности.

«Не оборачивайся! Только не оборачивайся!»

Над головой зловеще сомкнулись кроны деревьев. Колючие ветки больно хлестали по лицу, норовя выколоть глаза.

«Ночь – рай для слабаков: грабь, бей, убивай…»

«Нет! Лыжня выведет меня к теплу и свету, а сзади, сзади ведь никого нет? Или есть?»

Поддавшись внезапному порыву, девушка остановилась и обернулась.

## Глава 1

Шон

Небольшой обветшалый домик на окраине города, со всех сторон окруженного лесом. На крыше − ржавая металлочерепица. Крыльцо − три рассохшиеся ступеньки. Над входной дверью – давно не чищенный круглый фонарь. На первом этаже теснятся: кухня, окнами на дремучий лес, душевая, облицованная дешевым белым кафелем, и небольшая гостиная. Но для двоих человек очень даже неплохо.

Шон натянул теплый вязаный свитер и навзничь упал на жесткую узкую кровать.

«Так и лежать, не думая ни о чем. Долго. Неподвижно. Как будто нет изнурительных тренировок и длинных ночных смен в минимаркете».

Зигзагообразные трещины на потолке расплывались в ободряющие полуулыбки, а пляшущие серые тени постепенно погружали комнату во мрак. За гипсокартонной стеной вечно сонный романтик отец самозабвенно тарабанил тонкими мозолистыми пальцами по клавишам механической клавиатуры. Пыльная проезжая дорога. С улицы почти не доносится гула проезжающих мимо машин, лишь отголоски редких шагов да шорох велосипедных шин по гравию.

«Не спи. Не спи. Не спи».

Шон закрыл глаза и заснул.


Крис

Крис не любил дом, в котором жил. За внешнюю неприкосновенность и внутреннюю отчужденность. В детстве этот старомодный, окруженный вековыми соснами, коттедж из красного кирпича, вселял в него страх, сейчас − просто вызывал неприязнь. Поэтому все свободное время юноша проводил на небольшом, заросшем бурьяном стадионе. Здесь он мечтал. Здесь он грустил. Здесь он отдыхал душой и скрывался от проблем.

Прямолинейность и независимость – два качества, противопоставляющие тебя социуму.

Замкнутый, немногословный, неподвластный нелепым стереотипам масс, Крис давно привык отставать, никого не догоняя и опаздывать, никуда не торопясь. Молодой человек вынул из кармана куртки сигарету и блаженно закурил. Вверх поднялось маленькое облачко сизого дыма. Того самого, что грубо искажает реальность, делая окружающий мир тусклым и ограниченным.

Ветер бессвязно перешептывался с голыми стеблями, в просветы между которыми проникали ласковые лучи послеполуденного солнца. Солнца, чье неиссякаемое сияние всегда согревает всех одинаково, независимо от социального статуса и материального положения.


Ник

На полке стояли три фотографии в одинаковых металлических рамках. Снимки были сделаны в разное время и при разных обстоятельствах. Один – четыре года назад, второй – год, третий – сегодня. Люди, запечатленные на них, были красивыми и беззаботными. Но заслуга хорошего кадра – это удачный ракурс и немного сценического мастерства. Да и социальные сети задают высокую планку, ведь жизнь напоказ требует притворства.

Стол был завален ворохом бумаг. Тетради и ежедневники. Задачи и уравнения. Теоремы и доказательства. Горы формул, таблиц и графиков. Расчеты, расчеты и еще раз расчеты. Но что бы ты ни делал, чем бы себя не занимал, прошлое возвращается к тебе снова и снова. Один и тот же день. Один и тот же миг. Один и тот же фрагмент длинной, незаконченной пленки. Яркий, внезапный, пугающий. Как вспышка в ночи. В ночи, которой нет ни конца и ни края…

Ник безотчетно сжал карандаш так сильно, что тот с треском разломился пополам.

«А потом, что потом? Бесконечная гонка за достатком, стабильностью и успехом? Но дорога, угодливо расширяющаяся или предательски сужающаяся, невообразимо длинная, либо до несправедливости короткая, − она одна, и путь по ней пролегает один – вперед, в неизвестность. Прошлого не воротишь, а в грядущее не заглянешь. Потому так и получилось, что родители потеряли не одного, а двоих…»


Джессика

Джессика не верила тем, кто говорил, что осенью время замедляет ход. Потому что считала, что в это время года оно, наоборот, набирает обороты. Недаром дни становятся короче, солнце светит реже, дожди идут чаще, а с деревьев облетает пожелтевшая листва.

«Природа увядает, а я только начинаю расцветать, − эгоистично думала она, вдыхая сладковатый аромат хвои. – А все потому, что у молодости есть будущее».

Когда они с Ником шли, крепко держась за руки, то на их нетронутых заботой юных лицах блуждали безмятежные улыбки. Ей нравилось гулять с ним у всех на виду, демонстрируя окружающим себя, а он привык слепо потакать ее капризам. Ведь мы рабы своих привычек. Его большая ладонь крепко сжимала ее маленькую ладошку. Они всегда были рядом. Рядом, но не вместе.


Саманта

Ночь приоткрывает дверь в другой мир. Мир, где все не так, как есть на самом деле. Ибо то, что при свете дня кажется естественным, в сгущающейся мгле приобретает зловещие очертания. Грозно колышутся косматые кроны деревьев, растопыривая изогнутые, словно лапы чудовищ ветви, застают врасплох резкие вспышки фар выныривающих из темноты машин. Еще десять минут отсчитала стрелка циферблата, а Бада все не было.

«Вот и доверяй ему после этого».

Но в принципе, она была довольна своей жизнью. Никто ничего от нее не требовал и ничего ей не запрещал. Никто ни за что ее не ругал и не наказывал. Потому что никто просто не обращал на нее внимания. Хорошо это или плохо? Она не знала.

«Почитай отца твоего и мать твою». Пятая заповедь, но все мы грешники. Безразличие порождает безразличие. Как ты ко мне, так и я к тебе. Но люди не поймут, поэтому личное лучше держать при себе. Нет преступления, не будет и наказания. Есть только ночь, да мелькающие между деревьев тени. Они все знают, но будут молчать, поскольку ты знаешь о них намного больше.


* * *


− Что ты тут делаешь? – дерзко спросил Шон, направляясь к кофейному аппарату.

− То же, что и ты, − лениво отозвался Крис. – И да будет тебе известно, что это кабинет для коллективной работы учащихся, а не для любителей бесплатного кофе.

− А ты считаешь себя членом коллектива?

Еле сдерживая гнев, Шон нажал на кнопку с надписью «Американо». Пластиковый стаканчик быстро наполнился темно-коричневой жидкостью, а помещение – умопомрачительными ароматами свежемолотых кофейных зерен.

Крис откинулся на спинку стула и бесцеремонно закинул свои длинные ноги на стол.

− Нет, но, к сожалению, это совместный проект.

− К сожалению? – начал закипать Шон.

Воздух зазвенел от напряжения.

− Давайте перейдем к делу, − остановила их словесный поединок Джессика. – У нас осталось две недели, а мы еще даже не определились с темой.

− Можно проанализировать мероприятия, направленные на профилактику наркомании среди подростков, − подала голос Саманта, указывая на стопку рекламных буклетов. – Учитывая то, что количество школьников, употребляющих наркотики, увеличивается с каждым годом…

− Неоригинально, − вклинился Крис. − Так нам не получить высший балл.

«А он красивый…» − подумала девушка, разглядывая его чуть вьющиеся, цвета воронова крыла, волосы, выразительные карие глаза и сильные руки.

− Как вы смотрите на то, чтобы создать страницу в социальной сети и разместить на ней объявления о пропаже домашних животных? – высказала свое мнение Джессика. – Это несложно и актуально.

Крис обвел всех собравшихся испытующим взглядом.

− Лучше составить психологический портрет жертвы преступления.

− Перестань нести ерунду! – взвился Шон. – Мы не криминальные психологи!

− Ты слишком остро реагируешь.

− А ты лезешь со своим уставом в чужой монастырь!

− Я просто озвучил свою мысль.

− Ты выглядишь умнее, когда молчишь!

− Ты тоже.

− Тогда, может быть, вы оба закроете рты, − предложила Джессика.

Крис одарил ее снисходительной улыбкой.

– Не нужно бояться выйти из зоны комфорта.

Это был не вопрос, но все поняли, кому он был адресован. Шон швырнул стаканчик из-под кофе в мусорную корзину и не спеша подошел к столу.

− Расскажи-ка мне для начала, как в нее войти!

− Ты ведешь себя, как ребенок.

− А ты, как псих!

Джессика довольно улыбнулась.

− А мне нравится эта идея, – сам дивясь своей смелости, сказал Ник. – Чтобы стать жертвой человек не обязательно должен перенести физическую или психологическую травму. Для некоторых людей бессилие – это жизненная стратегия. А такое поведение часто является автоматической реакцией, сформированной под влиянием прошлого опыта. Поэтому я считаю, что…

− На роль жертвы идеально подойдет не умеющий взаимодействовать с окружающими угрюмый изгой, – промурлыкала Джессика.

− Или инфантильная, самовлюбленная блондинка, − подхватил Крис. – Но лично я бы проголосовал за неуравновешенного, задиристого нытика.

− Вы сошли с ума! – Шон перекинул через плечо рюкзак и в знак протеста направился к выходу. – Видно, безумие и впрямь заразно!

− А разве за годы общения со мной у тебя не выработался иммунитет? – услышал он вслед.

− Выработался! Но я предпочту не рисковать! Береженого Бог бережет!


* * *


Шон лежал на искусственном газоне и смотрел на то, как в небе солирует месяц. На этом стадионе он забил свой первый гол. Здесь же он познакомился с Крисом. Одиннадцать лет назад. А три года назад их пути разошлись.

«Навсегда?»

Шон хорошо помнил тот день, когда они стали почти врагами. Тогда после очередной утомительной тренировки, он скользил по мокрому, пахнущему хлоркой линолеуму к душевой, мечтая поскорее смыть с себя пот и усталость. На середине пути, прямо перед кабинетом тренера, шнурок на кроссовке развязался, и Шон наклонился его завязать. Дверь была приоткрыта, а в коридоре пусто, поэтому ему был отчетливо слышно то, о чем говорили по ту сторону стены.

− Примерный список игроков готов, Билл? – спрашивал их наставник у своего помощника.

− Готов, − недовольно откликнулся тот. − Но я не могу понять, зачем вы вычеркнули Шона. Он же забивал в каждом матче.

− Это вынужденная мера, − резко ответил тренер. – Отец Криса обещал помочь с обмундированием и инвентарем.

− И это стоило того, чтобы заменить им самого перспективного игрока? Участие Шона гарантировало бы нам череду побед.

− Внешний вид команды тоже важен…

Дальше Шон уже не слушал. Он был оглушен, ослеплен и раздавлен. Как букашка.

«Вот мне и подставили подножку».

В кармане зазвонил телефон, вырывая его из плена прошлого.

«Отец. Сидит перед телевизором и гадает, куда это я запропастился».

Юноша поднялся на ноги и побрел к остановке. В воздухе пахло недавно прошедшим дождем, а в свете желтых фонарей глянцевые лужи серебрились на матовом асфальте.

«Скоро зима».

В автобусе было мало пассажиров, но он все равно прошел в конец салона.

«Интересно получается. Я хочу быть первым, будучи при этом последним».

Мимо проплывали современные здания, кирпичные коттеджи, ровно подстриженные лужайки, ухоженные парки и скверы. Но с каждым оставленным позади светофором городской ландшафт менялся. Шон с тоской взирал на безымянные постройки, однотипные низенькие домики, запущенные сады, покосившиеся рекламные вывески. Он возвращался домой по дороге, ведущей в тупик.


* * *


Ник нашел Криса в столовой. Тот сидел за столом и флегматично жевал сплющенный гамбургер. Если он и удивился, увидев перед собой одноклассника, то виду не подал. За исключением совместного участия в проекте по правоведению, их ничего не объединяло.

− Как дела?

Скромный, интеллигентный, хорошо воспитанный Ник не любил первым начинать разговор.

− Как всегда, − Крис повернул к нему упаковку с картофелем фри, приглашая его разделить с ним трапезу.

− Спасибо, − Ник вытащил из промасленного кулька несколько хрустящих ломтиков и отправил их в рот. Вкуса он не почувствовал. – А ты не мог бы, − начал он и замолк.

− Не мог бы что? – Крис смотрел на него без тени любопытства.

− Отвезти меня кое-куда.

− Когда? – коротко спросил Крис.

− В воскресенье, – поспешно сказал Ник, боясь, что он откажется.

Крис отправил упаковочную бумагу в мусорное ведро.

− Если ты оплатишь бензин, то никаких проблем.


* * *


Лучи фар выхватывали из темноты неоновые огни рекламных щитов, заправок и придорожных забегаловок. Всю дорогу Крис молчал, так как не любил тратить время на болтовню, а лезть в душу к малознакомому человеку считал неприличным. Ник же размышлял о том, что едет на чужой машине, в чужой город и в чужую жизнь.

В половине одиннадцатого они были на месте. Крупный торгово-развлекательный центр находился в центре города, следовательно, долго колесить по незнакомым улицам им не пришлось. Поднявшись по эскалатору на второй этаж, юноши прошли в небольшой кинозал. Во время демонстрации фильмов здесь царил таинственный полумрак, пахло жареным попкорном и сладкой газировкой, а людские голоса тонули в грохоте многоканальных звуковых систем. Но сейчас в помещении было светло и шумно. Основную категорию посетителей составляли вооружившиеся трендовыми гаджетами сбившиеся в стайки подростки.

Усевшись с краю, Крис беспардонно вытянул свои длинные ноги в проход. Несколько часов проведенных в согнутом положении лишили его способности интересоваться происходящим, поэтому он не стал спрашивать Ника о том, зачем они пришли на эту автограф-сессию. Однако девушку, изображенную на афише перед входом, он часто видел по телевизору. Ник же сначала хотел объяснить ему, что не является фанатом комедийных актрис, но увидев, что Крис закрыл глаза, намереваясь немного вздремнуть, промолчал. Сам он жадно ловил каждое ЕЕ слово, каждый жест и каждую улыбку.

В конце встречи околдованная публика, смеясь и шушукаясь, стала продвигаться ближе к сцене. Ник как во сне последовал за толпой, но спустившись на несколько ступенек вниз, зацепился носком кроссовки за ковровое покрытие. И если бы шедший сзади Крис вовремя не схватил его за шиворот, то эффект домино не заставил бы себя долго ждать. Ник хотел поблагодарить его, но от волнения не смог вымолвить ни слова. А чем ближе он приближался к столу, за которым ОНА сидела, тем медленнее он шел. Крис слегка подтолкнул его в спину, и Ник окончательно стушевался. Тем не менее, присутствие рядом кого-то, кто мог бы ему подсказать, что делать, придавало ему смелости.

«Как там говорится, решительный шаг вперед – это результат хорошего пинка сзади».

От пряного запаха ЕЕ духов у него кружилась голова, а ЕЕ шелковистые волосы приятно щекотали ему шею. Крис достал из кармана джинсов смартфон и открыл приложение «камера». Выстрелом прозвучал щелчок затвора.

«Я стою рядом с ней. Я счастлив», − убеждал себя Ник.

ОНА же улыбалась ему с вежливым безразличием, как и подобает известной личности.


* * *


− Не зайдешь? – спросил Ник, неуклюже выбираясь из машины.

− Я не очень хороший собеседник, − ответил Крис.

− Зато ты хороший слушатель.

Отправив в микроволновую печь пиццу с сыром, Ник водрузил на стол небольшую упаковку с пивом, достал одну, открыл и подал ее Крису.

− Твоя мама будет в шоке, − сказал тот, делая глоток.

– Моя мама, − печально усмехнулся Ник. − С удовольствием завязала бы с тобой интрижку.

Крис поперхнулся пивом и закашлялся.

− Я имею в виду мою биологическую мать, − похлопал его по спине Ник. – Ту, которая не сводила с тебя глаз, пока ты нас фотографировал.

Короткий звуковой сигнал известил о том, что блюдо разогрелось.

– Я часто задавался вопросом, какой могла бы быть моя жизнь, если бы она не оставила меня. Может, я был бы сыном звезды. Этаким богатеньким мажором. Но скорее всего, я был бы просто ошибкой ее юности.

− Не все могут в семнадцать лет связывать себя долгосрочными обязательствами.

− Но не все и хотят. Видел, какой улыбкой она меня сегодня одарила?

Крис понял, что он не ждет от него ответа, поэтому не стал отвечать.

− Дежурной, ничего не значащей, предназначенной для всех вместе и ни для кого в частности, − Ник вынул из выдвижного ящичка нож и разрезал аппетитно пахнущий пирог на несколько равных частей.

− Родителей не выбирают, − Крис положил себе на тарелку сразу два куска пиццы. − Да и прошлого не изменить. А жить прошлым – усложнять себе жизнь. Но, наверное, она неплохая актриса, раз нравится людям, а этим ты точно в нее.

Ник как-то по-детски улыбнулся.

− Можно вопрос?

− Задавай.

− Почему вы с Шоном перестали общаться?

На долю секунды лицо Криса омрачилось, но потом опять стало нейтральным.

− Мы общаемся.

− Как кошка с собакой.

− Согласен.

Ник покраснел.

− Тогда я добавлю ключевое слово. Почему вы перестали нормально общаться?

− А ты не такой и скромный.

Ник смутился.

− Мне просто любопытно.

− А Шон тебе не рассказывал? – ухмыльнулся Крис.

− Нет.

− А ты его спрашивал?

− Нет.

− Почему?

Ник заерзал на стуле.

− Потому что он твердо дал мне понять, что не будет говорить на эту тему. Вероятно, не хотел бередить старые раны. Ведь как ты сказал, прошлое должно оставаться в прошлом.

− Я тоже считаю, что это не твое дело, но вы теперь друзья, а между друзьями не должно быть недосказанностей, поэтому я удовлетворю твое любопытство, − Крис старался говорить непринужденно, но это давалось ему с большим трудом. – Три года назад мой отец обновил кое-какой спортивный инвентарь. За это меня любезно приняли в состав школьной сборной по футболу. Вместо Шона. Видимо тренер решил, что раз он играет лучше всех, то на следующий год обязательно пробьется. Но он до сих пор пробивается, а я так и не смог проявить себя.

Какое-то время Ник молчал.

− Все родители хотят для своих детей самого лучшего. На то они и родители, − наконец изрек он.

− Хотеть – это одно, а идти по головам, совсем другое.

− Будь я порасторопнее, мой отец поступил бы также, − Ник встал из-за стола, и подошел к кофемашине. – Что ты будешь?

Крис потянулся, разгоняя дремоту.

− Двойное «Эспрессо», иначе я точно усну, − ответил он, доставая из кармана толстовки пачку сигарет. − Ты не против?

− Дай и мне одну, − протянул руку Ник. − И не смотри на меня так. Мой брат курил с четырнадцати лет.

− Твой брат…

− Он уже не с нами, − Ник заложил сигарету за ухо. − Не справился с управлением и врезался в столб. После этого случая родители запретили мне сдавать на права, пока я учусь в школе. Но я считаю, что от судьбы не убежишь.

− Но попытаться можно, − Крис подал ему еще одну сигарету. – На будущее. И раз уж у нас с тобой вечер откровений, то открой мне секрет, что общего нашлось у застенчивого отличника и бойкого футболиста?

Ник разглядывал свое отражение в зеркальном корпусе кофеварки.

− Что ж, думаю, пять минут позора меня не убьют, − выдавил он.

– Я уже заинтригован.

− Из меня никудышный рассказчик, так что буду краток, − сказал Ник, ставя перед ним кружку с кофе. − Пару лет назад мы оказались не в том месте и не в то время.

− Мы?

− Я, Джессика и Саманта.

Крис выпустил изо рта маленькое облачко дыма.

− И что же это за место?

− «Зеркальное» озеро.

– То, что в лесной глуши?

− Предупреждая твои дальнейшие вопросы, скажу, что я вовсе не горел желанием часами лавировать между пней и коряг. Однако упертость Джессики, умноженная на жажду приключений Саманты, заглушила все доводы моего разума.

– То есть, тебя никто не спрашивал…

Ник немного приуныл.

− А ты прямолинейный.

– Извини, я не хотел тебя обидеть.

− А ты не обидел. Честность − одна из главных человеческих добродетелей. Скрытные люди тем и опасны, что никогда не знаешь, что у них на уме.

Крис взял еще один кусок пиццы.

− Но я тебя прервал.

− Ты не отвлекаешь, а дополняешь нашу беседу дельными замечаниями. Это называется продуктивным взаимодействием.

− Я бы назвал это деструктивной критикой, − Крис залпом осушил свое кофе. − И что же было дальше? Вы стали свидетелями того, как кто-то закапывает в лесу труп?

Ник замялся.

− Нет, мы наткнулись на закладчика наркотиков.

− Мне уже начинать бояться?

– А ты умеешь?

− Ты считаешь меня неуязвимым?

− А это не так?

− Ты мне льстишь, но я опять тебя отвлек.

− Ничего страшного.

− Ничего страшного? – Крис поставил локти на стол и уперся подбородком в ладони. − Разве вы не испугались?

Ник стал похож на спелый помидор.

− Все произошло, когда меня не было.

Лицо Криса вытянулось от удивления.

− Дал о себе знать выпитый перед выходом лимонад, − пояснил Ник.

Он думал, что услышав подобное, Крис рассмеется, но тот оставался непроницаемым.

− Я весь внимание.

Ник уставился на свои руки и продолжил.

− Когда я выбежал на поляну, то увидел, как какой-то мужчина тащит Саманту в сторону леса.

Глаза Криса превратились в две узкие щелки.

− И что было дальше? Хотя, давай, я сам угадаю. В самый подходящий для вас и самый неподходящий для него момент появился мой бывший друг.

− Ну, да. Настоящий рыцарь, только без сверкающих доспехов.

− И что же Шон делал в том медвежьем углу? Пришел сбыть или забрать товар? – не удержался от ядовитого замечания Крис.

− Нет, он собирал чернику для пирога, − спокойно произнес Ник.

− Прямо как в сказке.

– Но все действительно закончилось благополучно. Благодаря Шону мы отделались лишь легким шоком.

− А он сам? – нарочито небрежно спросил Крис.

− Синяками и ссадинами. Зато тот субъект получил более существенные повреждения верхних и нижних конечностей.

Крис медленно затушил сигарету о блюдце.

− Вам повезло.

− Это точно. Ведь в тот день у меня появился первый в жизни друг. Правда, символично? − Ник перевел взгляд на свои тапочки. – Но в жизни так бывает. Когда заканчивается одна глава, начинается другая. Если это, конечно, не конец истории.

## Глава 2

На выезде из города располагался минимаркет. Удаленность от центра и ограниченный ассортимент товара делали его малопривлекательным для постоянных жителей, но для проезжающих мимо дальнобойщиков и единичных туристов он был незаменим. Несмотря на то, что по торговому залу всегда гуляли сквозняки, а за окнами грохотали трейлеры, Шону нравилось это место. Нравилась работа от клиента до клиента, и то, что шанс встретить здесь знакомых практически равнялся нулю.

Мелодично звякнул дверной колокольчик, извещая о прибытии случайного клиента.

− Привет! − таинственно улыбаясь, в магазин впорхнула Джессика.

Шон выглянул из-за кассы.

− Вы же с Ником собирались пойти в кино?

− Он заболел, − нараспев сказала девушка, подходя к нему.

− Но ты не выглядишь расстроенной.

− А ты не выглядишь счастливым.

− А почему я должен выглядеть счастливым?

− Потому что тебе не придется полчаса ждать на остановке автобус, − Джессика обворожительно улыбнулась, демонстрируя очаровательные ямочки на щеках.

− Будешь кофе? – из вежливости спросил Шон, заранее зная ответ.

− Капучино.

− У нас только растворимый, − это прозвучало немного грубее, чем ему хотелось бы.

− А сливки есть? − не сдержала досады Джессика.

Шон махнул рукой в сторону стеллажа с молочной продукцией.

− Выбирай.

− Предлагаешь мне их купить? – разочаровано спросила она.

− Это магазин, Джес, а не склад гуманитарной помощи, − усмехнулся Шон.

Девушка прошла в зал и взяла с полки первую попавшуюся коробочку. Шон пробил покупку и направился в сторону подсобки. Через минуту он вернулся с двумя керамическими кружками в руках.

− Держи, − сказал он, протягивая ей одну.

Несколько минут прошли в тишине.

− Почему здесь так холодно? – Джессика заискивающе улыбнулась и обхватила себя руками.

− Потому что это не сетевой супермаркет, − Шон взял в руки смартфон и вернулся к футбольному матчу.

− Иными словами, владелец экономит каждую копейку?

− У нас не принято критиковать работодателя, Джес. Если ты замерзла, подожди меня в машине.


* * *


− Спасибо, что подвезла, − Шон отстегнул ремень безопасности и потянулся к дверной ручке.

− Подожди, − Джессика цепко ухватила его за локоть.

Шон нехотя обернулся к ней.

− Что случилось?

− Я… я хотела с тобой поговорить, − с запинкой произнесла она.

− О чем? – Шон догадывался, что сейчас произойдет то, чего бы ему очень не хотелось.

− Ты мне нравишься, − прошептала она.

Это было неуместно и неожиданно.

«А так ли неожиданно?»

В машине повисло тягостное напряжение.

«Я хочу оказаться дома, в своей маленькой уютной комнате...»

− Давай сделаем вид, что ты ничего не говорила, а я ничего не слышал.

И вновь гнетущая тишина. Мерный шум разгоняющих снег дворников эхом отдавался в голове.

− Но это сильнее меня, Шон, – потупила взгляд Джессика. − Ты тот, кто мне нужен, без тебя я…. я не знаю, как буду жить!

Шон искоса посмотрел на нее. До этого момента в разыгрываемой ею сцене он видел лишь сиюминутную прихоть не знающей ни в чем отказа особы. Узкомыслящей, капризной и надменной. Однако сейчас в его душе зародился червячок сомнения.

− Не преувеличивай, Джес. Оскар Уайльд говорил, что влюбленность начинается с того, что человек обманывает себя, а кончается тем, что он обманывает другого.

− Мне нет дела до того, что говорил Оскар Уайльд! – Джессика сжала руками руль так сильно, что побелели костяшки пальцев.

Юноша почувствовал, что краснеет.

− Для людей нашего круга, Шон, положение в обществе играет большую роль. Мы с Ником вместе выросли, мою мать и его отца связывают деловые отношения…

− Джес, не нужно объяснять мне, почему вы стали встречаться.

Девушка натянуто улыбнулась.

− Это бизнес, Шон, и ничего личного. В нашей среде браки заключаются не на небесах, а за столом переговоров. Кто предложит более выгодные условия, с теми мы и заключаем контракты. Но когда ты влюбляешься, здравый смысл безропотно отходит в сторону, понимаешь? – голос Джессики звенел от волнения. – Ник, он… добрый и заботливый, но он слаб духом, потому что у него нет внутреннего стержня, а у тебя он есть. Ты смелый, независимый, ты не прогибаешься под окружающих и не боишься брать на себя ответственность…

Шон сидел, не шевелясь, поскольку боялся, что любое его движение будет неверно истолковано.

Девушка отпустила свой спасительный круг и придвинулась ближе.

− Шон, в последнее время я часто думаю о том, как бы я жила, не имея того, что я имею. Если бы не было того, к чему я привыкла, к чему привязалась, от чего порой устаю.

«А ты меньше думай и больше делай».

− Шон, я не требую от тебя взаимности. Насильно мил не будешь, но я прошу тебя… − ее васильковые глаза и отливающие золотом волосы мешали ему здраво мыслить…

«…когда ты влюбляешься, здравый смысл отходит в сторону».

В просторном салоне вдруг стало слишком тесно.

− Пожалуйста, Шон, − Джессика нежно коснулась его руки. − Подари мне ложную надежду…


* * *


Шон любил осень. Любил запах прелой листвы и влажной древесины. Любил наблюдать за изменениями в природе, особенно за тем, как золотеет изумрудная листва. Любил собирать в лесу лисички, из которых отец пек неимоверно вкусные пироги. Любил удить рыбу в прозрачном, кристально чистом «Зеркальном» озере. Любил строить планы на новый учебный год, а затем последовательно воплощать их в жизнь. Вот сейчас, например, он стоял перед коттеджем Саманты и чувствовал небывалый прилив сил, хотя до этого пробежал около двух миль.

«С чего бы это?»

Шон негромко постучал в дверь. Тишина.

«Странно, я ведь звонил ей перед выходом».

Он постучал снова. Ни звука. Свет в окнах не горел, но Саманта любила сидеть в темноте.

Шон сделал шаг назад. Под ногами хрустнула шишка. Молодой человек вздрогнул.

«Соберись, дубина!»

Шон подошел к окну, поставил ладонь ребром к стеклу и попытался разглядеть, что происходит внутри.

«Где же она?»

И тут откуда-то сверху раздался тонкий девичий крик. Сердце на секунду ушло в пятки.

«Саманта!»

Ударом ноги Шон выбил дверь. Щелкнул выключателем и, не дав глазам привыкнуть к свету, ринулся вверх по лестнице. Но пока он летел вверх, кто-то с таким же рвением мчался вниз. Столкновение было неизбежно. Мужчина в клетчатой рубашке задел его плечом. Шон взмахнул руками, но сохранить равновесие не смог, поэтому через мгновение кубарем скатывался по добротным деревянным ступеням. Стены, пол и потолок бешено вращались. Наконец, падение прекратилось, но легче от этого не стало. Тело пульсировало от боли, правая нога была неестественно вывернута. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем над ним склонилась дрожащая от страха Саманта.

− Шон?! Шон?! Как ты?!

«Глупый вопрос».

Больно было даже дышать.

− Сэм? – Шон попытался сфокусироваться на ее заплаканном бледном лице.

− Все хорошо, Шон, со мной все хорошо, − сквозь слезы лепетала она. – Я вызову скорую…

А потом наступила темнота. Темнота и неизвестность.


* * *


В воздухе витал приторно-сладкий запах лекарств. На потолке мерно гудела и подмигивала пыльная флуоресцентная лампа.

«Где я?»

В изножье кровати, ссутулившись, сидел человек. Изможденное лицо, свитер с высокой горловиной.

«А он постарел».

− Папа.

Отец сухой ладонью коснулся его лба.

− Как же так, сынок?

− Перестань причитать, папа, − вымученно улыбнулся Шон. – Я в норме.

В нос ему ударил запах дорогого табака.

− По-твоему, сотрясение мозга, три сломанных ребра и открытый перелом ноги, это так, пустяки? – сказал Крис, вразвалку приближаясь к кровати.

− Проваливай, − пробурчал Шон, отворачиваясь к стене.

− И тебе добрый вечер.

− Убирайся, – повторил Шон, закрывая глаза.

− Ты сейчас не в том положении, чтобы диктовать условия.

− Сынок, мы так испугались, − попробовал урезонить его отец.

«Мы? Испугались? Да этот гад на седьмом небе от счастья от того, что я…»

Земля остановилась, а вместе с ней остановился и он, словно кто-то за пределами реальности поставил его жизнь на паузу.

«Я что, выбыл из игры?»

Прикроватный светильник на стене предупреждающе мигнул и погас.

«Тьма окружает меня со всех сторон».

Хотелось кричать и топать ногами. Но ноги были сломаны, а крик – признак бессилия и беспомощности.


* * *


− А как это ты умудрился упасть с лестницы? – с издевкой спросил Крис, включая верхний свет. – Неужели ты приставал к Саманте, и она тебя столкнула?

− Думай о том, что говоришь! – взбеленился Шон. – И вообще, тебя не касается, где, с кем и как я провожу время!

− Ошибаешься, очень даже касается, − темно-карие бездонные глаза, казалось, проникали в самую душу.

− А ты мне, вообще, кто?! – гаркнул Шон.

− Я – твоя совесть, – осклабился Крис.

Шон нервно рассмеялся.

− У меня ее нет!

И тут Крис наклонился к нему и тихо произнес.

− Но раньше-то была.

Шон не на шутку разозлился.

− Как же мне хочется съездить по твоей бесстыжей физиономии!

Крис распрямился.

− Вижу, к тебе возвращается боевой задор.

− А он никуда не уходил!

− Зато ты уходишь от темы.

− Я никуда не ухожу! Я лежу как бревно!

Дверь в палату приоткрылась, и в палату несмело вошла Саманта. Крис посторонился, чтобы пропустить ее.

«А они неплохо смотрятся вместе», − невольно подумал Шон, и от этой мысли ему стало немного обидно.

«Ты что, ревнуешь?»

− Прости, – поставив на прикроватную тумбочку пакет с фруктами, девушка невесомо присела на край кровати.

− За что? − стараясь говорить ровно, спросил Шон.

«Когда она успела все это купить?»

− Но ты же из-за меня пострадал, − отвела взгляд в сторону Саманта.

Хлопнула дверь – это Крис демонстративно покинул помещение.

− Твоей вины в этом нет, Сэм. Я просто… упал, – с трудом вымолвил Шон.

«Господи, дай мне сил не разреветься!»

− Не стоило тебе так тратиться. Забирай все обратно, – кивнул он в сторону гостинцев и тут же об этом пожалел, потому что боль снова расколола голову на части.

− Ты что… это тебе, – воспротивилась девушка. – Поправляйся…

Внутри все сжалось.

− Сэм? – Шон повернулся в сторону кнопки, регулирующую высоту кровати.

Так он мог не смотреть на нее, а она не могла видеть, как ему плохо.

– Тот парень, ты его знаешь?

− Нет, что ты! – Саманта подняла на него полные слез глаза. – Это незадачливый грабитель или один из ухажеров моей матери. В таком случае у него мог быть ключ.

− Не говори ничего, Сэм, это не твоя вина, − Шон в знак поддержки накрыл ее руку своей. – Я это переживу.

«Ведь я самое слабое звено в цепочке нелепых случайностей».


* * *


Спустя месяц, укутанный туманом и холодом, Шон сидел на скамейке у больницы и ждал отца. Был конец декабря, и город был охвачен предпраздничной суетой.

«Все куда-то спешат и никуда не успевают, а я прочно застрял между прошлым и будущим. Моя травма – это шанс для кого-то другого. Незаменимых людей не бывает».

За время, проведенное в вынужденной изоляции, он отвык нести ответственность за свою жизнь, но стоило ему покинуть лечебное учреждение, как хрупкое равновесие оказалось нарушено.

«А я должен двигаться дальше».

На лицо упала капля дождя. Затем вторая, третья.

«Или это слезы?»

Глава 3

В пятницу Крис ездил в столицу на разведку. Отец настоял на том, чтобы он подал документы сразу на несколько юридических факультетов. Благо, результаты промежуточного тестирования позволяли ему это сделать. Но четыре часа туда и столько же обратно, с учетом гололеда и щитов, предупреждающих об ограничении скорости, изрядно утомили его. На подъезде к городу, Крис свернул на проселочную дорогу, благоразумно решив, что двадцать минут трястись по выпирающим из-под снега корягам все же лучше, чем пару часов стоять в пробке. Прослушав несколько раз альбом с хитами 90-х, юноша переключился на аудиокниги. Новый детективный роман модного южнокорейского писателя оказался не столь захватывающим, как обещали рецензенты, но приятный голос диктора, который его озвучивал, компенсировал отсутствие динамики и перипетий сюжета.

Холодный дальний свет фар рассекал темноту, теплый свет светодиодных светильников освещал салон, приятный голос, льющийся из колонок, снижал концентрацию внимания. Хотелось остановиться и немного вздремнуть. И, видимо, кто-то там наверху услышал его просьбу, потому что буквально через минуту путь ему перегородил белый «Мерседес». Крис заглушил мотор и вышел из машины.

− Красивая девушка должна быть окружена не дремучим лесом, а красивыми молодыми людьми, – с издевкой сказал он, приближаясь к притоптывающей на месте Джессике.

− Уж не себя ли ты имеешь в виду? − надменно улыбнулась она.

Крис вернул ей улыбку.

− Да как я, простой смертный, могу претендовать на место под солнцем, вернее, под звездным небом рядом с вами?

Джессика хмыкнула, а Крис развернулся, чтобы уйти.

− Эй! – повелительно крикнула она.

Никакой реакции.

− Крис! – теперь в ее голосе звучала мольба. − У меня сломалась машина.

Крис неторопливо обернулся.

− Так вызови эвакуатор.

− У меня разрядился телефон, − с отчаянием промолвила она, потуже запахивая на груди коротенькую меховую шубку. − Ты, ты… не мог бы одолжить мне свой.

Крис выжидающе молчал.

− Пожалуйста.

− Вот с этого и надо было начинать.

Пока Джессика замерзшими пальцами пыталась заставить откликнуться сенсорные кнопки, Крис достал сигарету и закурил. Над головой ветер разрывал белесые облака.

− Спасибо, − сказала она, возвращая ему телефон.

− Не за что, − Крис выбросил окурок и направился к своему «Форду».

− Подожди! – Джессике потребовалось немало усилий, чтобы усмирить свою гордость. − А ты не мог бы…, не мог бы побыть пока здесь со мной.

Крис задумчиво посмотрел на мерцающие вдалеке огни.

− За «Спасибо?»

− А ты чего-то хочешь? – вкрадчиво спросила Джессика.

− Все зависит от того, что ты можешь мне предложить, − апатично ответил Крис, не глядя на нее.


* * *


Из-за того, что Шон на час задержался в магазине, последний автобус уехал без него. Пришлось идти пешком. Размышляя о превратностях судьбы, юноша уныло плелся вдоль обочины. На ногах – стоптанные кеды, за плечами − набитый продуктами рюкзак, в голове – сумятица. В сторону города направлялось много машин, но за полчаса, что он шел, ни она из них не замедлила движения.

«В конце концов, человек человеку волк?»

Неожиданно ехавший навстречу черный «Форд» развернулся прямо на трассе и перегородил ему путь. Стекло со стороны водителя опустилось, и кто-то по-хамски ухватил его за предплечье.

− Отвали! – огрызнулся Шон.

− А поздороваться? – Крис наполовину высунулся из окна: волосы всклокочены, в зубах неизменная сигарета. – Или бабушка не учила тебя вежливости?

− Бабушка учила меня не разговаривать на улице с нехорошими дядями.

Крис выпустил ему в лицо облачко дыма.

− По-твоему, я нехороший?

Шон скривился.

− Надеюсь, в аду тебе уготовлено особое местечко с равномерным подогревом.

− Ты как всегда не в духе?

− А ты, оказывается, умеешь логически мыслить!

− Ну, этим я от тебя и отличаюсь! – оскалился Крис.

Красноватый огонек от сигареты предупреждающе мигал, но Шона было уже не остановить.

− Разумеется, ты ведь весь в отца! – ляпнул он и только потом понял, что перегнул палку.

На скулах у Криса заиграли желваки, пронзающий насквозь взгляд не сулил ничего хорошего.

«Что сейчас будет!»

Шон дернулся, и в этот момент Крис отпустил его. Юноша покачнулся и, не удержавшись на ногах, упал на покрытый ледяной коркой асфальт. Мягкие вставки на спинке рюкзака амортизировали удар, но было все равно больно.

Крис не спеша подошел к нему, заслонив собой свет от фонаря.

Глаза у Шона округлились.

«Он что, собирается меня ударить?»

− Я не бью лежачих, − словно читая его мысли, сказал Крис. – Но если ты будешь продолжать в том же духе, то я за себя не ручаюсь.

«Он мне угрожает?»

− Что ты имеешь в виду?

− А ты напряги извилины, − предложил Крис. − Ах да, я забыл, ты же не умеешь мыслить логически.

Несколько секунд он взирал на него сверху вниз, как великан на лилипута, а потом растоптал ботинком тлеющий окурок и вернулся в машину.

Шон привстал и отряхнул руки. На ладонь опустилась крохотная кружевная снежинка. Но стоило ей коснуться теплой кожи, как она тут же растаяла.

«Также, раз за разом, тают и мои мечты».

«Форд» тарахтел на всю округу, но с места не сдвигался.

День угасал, а до дома было еще около трех миль.

«Что же делать?»

Тишину прорезал длинный автомобильный гудок.

«Да чтоб тебя…»

Проклиная себя за безволие, Шон встал на ноги и поковылял к машине. Открыл заднюю дверь и, насупившись, развалился на сидении.

− Собираешься меня задушить? – поддел его Крис.

− Я на мели, а твой старик дорого берет.

− Думаешь, он согласится представлять твои интересы в суде?

− А ты хочешь проверить?

− Твой отец этого не переживет, – Крис повернул ключ в замке зажигания и нажал на газ.

Шону было нечем крыть, поэтому он прекратил спор.


* * *


Воскресенье отец решил «провести в кругу семьи», поэтому Крису пришлось найти более или менее благовидный предлог для того, чтобы улизнуть из дома. Сначала он хотел пойти в торгово-развлекательный центр, чтобы вдоволь наесться вредной еды, поскучать в кинотеатре и запастись обновками. Но в выходные все люди думали примерно одинаково, а поскольку Крис не любил толпу и сутолоку, этот вариант пришлось отбросить. Оставалось одно место, куда он мог направить свои стопы – лес. Допоздна юноша бесцельно слонялся меж мохнатых елей и стройных сосен, наслаждаясь безмолвием и самым приятным обществом – своим собственным.

«Убить вечер», − так он называл подобное времяпрепровождение. Но, видимо, в этот ненастный февральский день природа манила не его одного, потому как на центральной тропе он столкнулся с Шоном. Поравнявшись друг с другом, оба сделали вид, что незнакомы, и продолжили идти по одной дороге, но в разных направлениях.

«Мы как параллельные прямые, которые никогда не пересекутся».

Проблесковые маячки полицейских машин и желтую оградительную ленту Крис увидел при выходе из леса. Рассекающий темноту красно-синий свет одновременно и пугал, и притягивал. Крис ускорил шаг, но молодой человек в форме преградил ему дорогу.

− Вам сюда нельзя, − повелительно сказал он. – Пожалуйста, покиньте место преступления.

«Место преступления?»

Крис редко терял самообладание, но от этих слов у него мурашки пошли по коже. Приподняв меховой воротник, он быстро зашагал прочь. Мимо, протяжно завывая, промчались два черных автомобиля. Кто-то дернул его за рукав, заставляя обернуться.

− Саманта, что ты тут делаешь? – обеспокоенно спросил он, чувствуя, как невидимая броня дает трещину.

«Что, черт возьми, происходит?»

− Саманта?

Девушка безучастно смотрела на него.

− Сэм? – Крис легонько встряхнул ее за плечи.

Тепло чужих рук согревало и успокаивало. Хотелось прильнуть к этому человеку и так и стоять, не шевелясь.

− Сэм! – зовущий ее голос становился настойчивее, а удерживающие ее сильные руки не давали упасть.

− Джессика умерла, − прошелестела она, опустив голову.

«Тело. Там, в лесу лежит ее тело».


* * *


− Надеюсь, она не останется на ночь? – спросил отец, бросая на Саманту неприязненный взгляд.

− Надейся, − ответил Крис, подталкивая девушку вперед. − Проходи, не стесняйся.

Лицо отца стало такого же цвета, как и волосы. Он собирался разразиться гневной тирадой, но что-то в глазах сына заставило его отказаться от своих намерений. Мама отнеслась к ситуации с большим пониманием. Она заварила душистый травяной чай и поставила перед гостьей блюдо с вишневым пирогом.

«Не от того ли, что я в первый раз привел в дом девушку?»

Чай Саманта выпила, а к пирогу даже не притронулась. Крис же без лишних церемоний отхватил сразу половину.

«Что это − стрессоустойчивость, безразличие или защитная реакция?» − думала девушка.

А за окном, в свете желтых фонарей кружился и падал снег. Но Крис знал, что снег – это просто вода. Вода, которая стирает отпечатки, заметает следы, а затем испаряется.

## Глава 4

Отец вошел без стука, как и полагается хозяину жизни. Садиться не стал.

«Значит, разговор будет коротким. Вернее, монолог».

− Где ты был вчера между 17.00 и 19.00? – тоном, не предвещающим ничего хорошего, спросил он.

− Это допрос?

− Отвечай на вопрос! – голос отца был полон злобы и…

«Страха?»

Крис сел на кровати и просунул ноги в меховые тапочки.

− Я гулял.

− Где и с кем?

− В лесу. Один.

– Тебя кто-нибудь видел?

«Ну, держись, старик!»

− Шон.

− Идиот! – взревел отец. − Ты сведешь меня в могилу!

− Не дождешься.

− Повтори, – голос отца отдавал металлом.

− Ты вроде не глухой.

Кулак отца оказался в опасной близости от его лица.

− Это правда, что ты предлагал одноклассникам составить психологический портрет жертвы преступления?

− Ты вырвал фразу из контекста, − рассвирепел Крис. – И, к твоему сведению, наша проектная работа была высоко оценена как научным руководителем, так и экспертной комиссией.

− Плевать я хотел на вашу проектную работу! То, что ты сказал, слышали друзья этой девицы! А она мертва! − отца буквально трясло от злобы и…

«Страха?»

− Мимо проезжали машины?

Крис еле сдержался, чтобы не сорваться.

− Ни одной за те десять минут, что я шел вдоль трассы. А ты что, подозреваешь меня в убийстве?

Отец стоял подбоченясь.

− Я тебя не подозреваю, но мэр требует срочно найти виновного, поэтому полиция будет искать козла отпущения. А у тебя специфическое хобби и нет алиби.

− Специфическое хобби?

− Молодые люди в восемнадцать лет должны бегать за девушками, а не торчать целыми днями в библиотеке, штудируя учебники по криминальной психологии.

− Ты, вероятно, судишь по себе, – еле слышно произнес Крис.

− Повтори? – прогрохотал отец.

Крис встал с кровати и подошел к нему.

− А, может, мне лучше продолжить?

Отец был похож на каменное изваяние. Только скрежет зубов выдавал в нем живого человека.

− Крис, – бесстрастно сказал он. – Знаешь, для чего Бог дал нам два уха и один рот? Для того чтобы мы больше слушали и меньше говорили.

– О-о, это мое жизненное кредо!

− Если будут спрашивать, ты весь вечер был дома, готовился к вступительным экзаменам.

− Не я, а мы.

На лице отца отразилось недоумение.

− Мы?

− Я и Шон.

Недоумение на лице отца сменилось пониманием.

− Он тебя видел... Но вы же больше не дружите?

− Ты сам говорил, что все в этом мире можно купить, − Крис смотрел в его карие глаза и видел в них себя.

− Все, кроме уважения, – уверенно заявил отец.

− А не из-за твоих ли поступков я это уважение потерял?

Отец сложил руки на груди и склонил голову на бок.

− А если бы Шон был причастен к убийству этой девушки, ты бы обеспечил ему алиби?

Крис оцепенел, а отец лукаво усмехнулся.

− Всегда думай, прежде чем что-нибудь сделать, и не драматизируй, иначе так и будешь всю жизнь дрейфовать в океане возможностей.


* * *


Крис лежал на кровати, до подбородка натянув толстое лоскутное одеяло. Это одеяло, состоящее из ста разнофактурных кусочков тканей, мама купила, когда ему было семь лет. Каждый лоскуток означал год. Год его жизни.

«Вернее, сто лет одиночества…»

Дверь приоткрылась, и комнату заполнил шоколадно-молочный аромат. Крис привстал и тепло улыбнулся матери.

− Ты сварила какао.

− Ты угадал, − мама подала ему кружку и аккуратно примостилась рядышком.

− Даже не помню, когда я пил его в последний раз, − мягко сказал Крис, с наслаждением делая глоток.

− Я помню. Тебе тогда было девять лет, и ты болел ангиной.

Крис картинно закатил глаза.

− Боже, давай не будем ударяться в сантименты.

− Но это напиток родом из детства.

− А в детстве все проблемы решаются легко и быстро.

− Потому что жизнь учит нас по принципу «от простого к сложному». Чем ты младше, тем легче задачи она перед тобой ставит. Но иногда она проверяет нас на прочность, вынуждая сразу прыгать с места в карьер. К этому нельзя подготовиться заранее, к этому трудно привыкнуть, но нужно уметь действовать исходя из сложившихся обстоятельств.

Брови Криса взлетели вверх.

− Иначе говоря, я должен с пониманием отнестись к тому, что на меня пытаются повесить убийство?

Мама любовно провела рукой по его непослушной шевелюре.

− Я понимаю, что ты чувствуешь, но в словах отца есть доля правды.

− То есть подозревать сына в убийстве без видимых причин − это нормально?

Мама вздрогнула.

− Крис, папа ни в чем тебя не подозревает!

− Не ищи оправдания для лжи.

− Неужели ты считаешь отца твердолобым беспринципным карьеристом?

«А еще бабником, лгуном и деспотом».

− А это не так?

Мама укоризненно взглянула на него.

− Ты не имеешь права его судить. Он твой отец, а ни один отец не навредит своему ребенку. Помни об этом. Знаешь, в чем заключается миссия родителей?

− Воспитать детей так, чтобы они в будущем смогли без них обойтись?

− Правильно. И, как бы ты не бахвалился, без отца ты пока обойтись не сможешь. А слова, которые показались тебе обидными, имеют под собой подоплеку.

− И какую же? − иронично спросил Крис.

Мама поправила на плечах ажурную шаль.

− Много лет назад, когда отец Джессики был начальником управления по контролю за оборотом наркотиков, он отпустил молодого человека, который продавал школьникам гашиш. Разразился крупный скандал. Дело могло дойти до суда. И если бы это произошло, то ему понадобился бы хороший адвокат.