# Преследуя тени

Роберт Брындза

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.

«Воздух, казалось, гудел от тишины и запаха чистящих средств, и Эрике отчаянно захотелось открыть окно. Что, если дух женщины все еще витает в этих стенах и его нужно выпустить наружу? Она отогнала от себя глупую мысль.»

Рутинный вызов на место обрушения потолка оборачивается для главного инспектора Эрики Фостер загадочным убийством. В пустой квартире – тело, все улики уничтожены, а на обломках повсюду следы кокаина. Цепочка следов ведет Эрику к человеку из самого страшного кошмара – к Джерому Гудману, убийце ее мужа.

Эрика немедленно его арестовывает, но есть одна проблема: согласно паспорту и словам его адвоката, этого человека зовут Кирон Бэгшоу, и он не имеет к прошлому Эрики никакого отношения.

Отстраненная от работы под предлогом заботы о психическом состоянии, Эрика использует вынужденный отпуск для собственного расследования. Теперь дело об убийстве мужа из категории давно закрытых переходит в разряд самого личного и опасного расследования в ее жизни – и ведет она его, игнорируя все запреты.

Robert Bryndza

Chasing Shadows (Detective Erika Foster Book 9)


Серия «Новый мировой триллер»

Published by special arrangement with Raven Street Limited in conjunction with their duly appointed agents 2 Seas Literary Agency and The Van Lear Agency LLC


Перевод с английского Ирины Литвиновой

Оформление обложки Александра Воробьева


Copyright © Raven Street Ltd 2025.

© И. Литвинова, перевод, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

Все права защищены и распространяются на все носители информации. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена или передана в любой форме, любыми средствами, электронными или механическими (включая, но не ограничиваясь: интернет, фотокопирование, запись на пленку или любую другую систему хранения и поиска информации) без предварительного письменного разрешения издателей.

Настоящая книга является художественным произведением. Имена, персонажи, предприятия, организации, места и события, не являющиеся всеобщим достоянием, являются плодом воображения автора. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, является совершенно случайным.

Автор категорически запрещает любому юридическому лицу использовать настоящую публикацию в целях обучения технологий искусственного интеллекта (ИИ) для создания текста, включая, помимо прочего, технологии, которые способны создавать произведения в том же стиле или жанре, что и данная публикация. Автор оставляет за собой все права на лицензионное использование этой работы для обучения генеративному ИИ и разработки языковых моделей машинного обучения.

> Тебе, Миа

> Передо мною тьма ночная,

> Здесь диких бурь сошлись пути.

> Но злым недугом пленена я —

> И у меня нет сил уйти.

> Эмили Бронте, «Передо мною тьма ночная…»[1]


## Пролог

Вторник, 8 июля 2014 года

– Почему медлим? Прием. – Старший детектив-инспектор Эрика Фостер вела переговоры по рации, прикрепленной к отвороту бронежилета.

– Мы потеряли связь с камерой, – затрещал голос из командного центра наблюдения.

– С которой из них?

Последовала напряженная пауза. В кузове фургона, где теснилась группа вооруженного реагирования полиции Большого Манчестера, возглавляемая Эрикой, было невыносимо жарко. Защитная экипировка прилипала к коже, воздух сгустился от испарений потных тел пятерых мужчин. Детектив Крис Портер, офицер службы наружного наблюдения, склонился над ноутбуком возле перегородки, отделявшей кузов от водительской кабины. Четыре окна на экране открывали изображения с камер видеонаблюдения вокруг их цели, дома номер 17 по Чапел-стрит.

– Тридцать минут назад камера на заднем дворе ненадолго отключилась, – объяснил Крис. Он носил бейсболку с логотипом «Звездных войн» козырьком назад, и Эрика разглядела капли пота у него на шее.

Она изучила видеозаписи. Скрытая камера, установленная на фонарном столбе через дорогу, смотрела на дом номер 17, возле которого был припаркован их фургон с фальшивой рекламной надписью на боку: «Сантехника и отопление Пола Берри». Две камеры давали боковой обзор дома слева и справа. Позади дома стояло большое заброшенное здание бывшей типографии, оно выходило на дорогу, что спускалась к каналу. Камера на фонарном столбе у ворот запустелой погрузочной площадки типографии показывала задний фасад дома. За несколько недель наблюдения объект под номером 17 глубоко врезался в память Эрики: голый бетонный палисадник, переполненные мусорные баки на колесах, на стене у двери газовый и электрический счетчики с сорванной крышкой. Сад за домом зарос сорняками, а к задней стене примыкал каркас небольшой навесной теплицы.

– Сейчас не то время, когда я хочу быть слепой. Прием.

Эрика уловила напряженность в собственном голосе. В командном центре наблюдения царила тишина.

– Мы следили за каналом все время, пока камера была выключена? Прием?

– Так точно. Прием.

Муж Эрики, детектив-инспектор Марк Фостер, сидел рядом с ней на жесткой скамейке, обливаясь потом в защитном костюме. Он приставил к ноге свою штурмовую винтовку, но стоило ему пошевелиться, как та соскользнула и с грохотом упала на пол.

– Ради всего святого, Марк, – огрызнулась Эрика. – Это не зонтик.

– Я знаю, босс, – дружелюбно ответил он, поднимая винтовку. – От дождя она не защитит.

– Не начинай.

– Что не начинать?

– Провоцировать меня.

– Ты мой начальник. Или предпочитаешь, чтобы я сказал: «Да, дорогая, ненаглядная женушка»?

– Я бы предпочел, чтобы ты не отпускал глупых шуток… – усмехнулся детектив-инспектор Том Брэдбери, или Брэд, плотный офицер с массивными руками, выпирающими из-под защитного костюма.

Он сидел напротив, рядом с детективом-инспектором Джимом Блэком, чье лицо расплылось в широкой ухмылке. Джиму дали прозвище Лучик именно из-за его лучезарной улыбки.

– Мне нужно, чтобы все сосредоточились, – строго произнесла Эрика.

На экране одна из камер показала, как открылась входная дверь дома номер 17 и оттуда вышла молодая китаянка с маленьким ребенком. У женщины были сильно обесцвеченные волосы с оранжевым оттенком.

– Как по расписанию, – заметил Крис, поворачивая голову к Эрике.

Джинджер, так звали женщину, отводила девочку в детский сад каждый день ровно в час пополудни.

– Ребенка в доме нет. Это хорошо, – сказал детектив-инспектор Салман Дхумал.

Сэл сидел рядом с Марком, и Эрика различила нотки беспокойства в его голосе. Если бы ребенок не вышел из дома, им пришлось бы прервать рейд. Детектив-инспектор Тим Джеймс, или Ти Джей, как его называли, сидел рядом с Сэлом с краю, сжимая в руках штурмовую винтовку, и выглядел испуганным.

Прозвище «Спайс Герлз», которое они дали пяти китаянкам, задействованным в наркотрафике с перевалочным пунктом в доме номер 17 по Чапел-стрит, хотя и не слишком политкорректное, прижилось. Целями нынешней операции были Джером Гудман, наркоторговец, за которым вели наблюдение последние два года, и двое его сообщников, Даниелла Ланг и Фрэнк Хоббс. Эта троица участвовала в кровавом убийстве крупного наркодилера в пабе Мосс-Сайда[2]. В образовавшемся вакууме власти Джером и его подельники взяли под контроль поставки тяжелых наркотиков на севере Англии. И этот чертовски жаркий день на захудалой улице в Рочдейле стал кульминацией десяти недель интенсивного наблюдения – команда Эрики планировала взять штурмом большой дом ленточной застройки на Чапел-стрит, один из оплотов банды, и арестовать преступников.

На экране они наблюдали, как женщина идет по дорожке к деревянной калитке. В одной руке она несла сумку для прачечной, а другой держала за руку маленькую девочку.

– Если была потеряна связь с четвертой камерой на двадцать минут, как мы можем быть уверены, что в доме нет других детей? Прием, – уточнила Эрика.

Крис открыл отдельный экран с моментальными снимками пятерых женщин, запечатленных при входе в дом и выходе в ежедневном режиме. Одетые в спортивные костюмы и объемные пальто, все они держали в руках клетчатые сумки для прачечной, которые использовали для доставки наркотиков.

На линии связи с командным центром наблюдения возникла долгая пауза. Наконец голос произнес:

– Наши офицеры дежурят на канале и у дороги за типографией. Прием.

– Почему потеряли связь? Прием, – повторила Эрика.

– Сбой в подаче электроэнергии. Прием.

Скрытые камеры спереди и сзади потребляли электричество от муниципальных уличных фонарей, что позволяло им работать круглосуточно и передавать видеосигнал по сотовым сетям.

– Женщина и ребенок приближаются к концу Чапел-стрит. Прием.

Полицейские в форме выставили в конце улицы скрытое оцепление и собирались взять их обеих под охрану.

– Хотите поделиться с нами еще какой-нибудь информацией? Прием? – многозначительно спросила Эрика.

– Нет. Прием.

– Не напугайте Джинджер. Или ребенка. Нам не нужно, чтобы она побежала обратно в дом и подняла тревогу. Прием, – отчеканила Эрика.

Ее спина и задница взмокли от пота, и она чувствовала его соленый вкус на губах. Такие операции никогда не давались легко. Страх присутствовал всегда. Она почувствовала, как Марк схватил ее за руку и крепко сжал. Время, казалось, повисло в воздухе.

– Все хорошо, – тихо сказал он.

– Все будет хорошо, когда мы узнаем, что внутри. Я не люблю неприятных сюрпризов в последний момент.

Марк посмотрел на Эрику и улыбнулся.

– У нас все готово. Не успеешь оглянуться, как наступит ужин с рыбой и жареной картошкой.

Она сжала его руку и отпустила.

Рация снова ожила трескучим голосом:

– Женщина и ребенок покинули Чапел-стрит. Теперь вам разрешено действовать. Я повторяю: разрешено действовать. Прием.

Эрика ощутила ледяной холод внутри. Запахи металла и пота, казалось, усилились. Брэд и Сэл, сидевшие по обе стороны от задних дверей фургона, подвинулись, готовые открыть их. Эрика оглядела свою команду и кивнула.

– Мы заходим. Прием.

От асфальта разило жаром, когда они, обливаясь по́том, выпрыгнули из фургона, сжимая в руках винтовки. Ноги Эрики сводило судорогой, но она стиснула зубы и возглавила группу, когда они перешли через дорогу. Чапел-стрит будто вымерла. Женщина оставила маленькую деревянную калитку открытой, и они двинулись по дорожке, бесшумно ступая в своих ботинках на резиновой подошве. Кругом стояла пугающая тишина. Ни щебета птиц, ни гула машин. Только еле слышное жужжание вращающегося диска на счетчике электроэнергии на стене у входной двери.

Брэд выдвинулся вперед с «Бертой» – металлическим штурмовым тараном. Сухожилия на его руках напряглись, когда он поднимал орудие. Краем глаза Эрика уловила солнечный блик, отразившийся от диска электросчетчика в момент вращения, и эта вспышка совпала с ударом тарана. С третьей попытки дерево раскололось, и дверь распахнулась внутрь.

* * *

В одном из домов чуть дальше по улице восьмилетняя Карли Торн, пропуская занятия в школе после операции по удалению аппендицита, смотрела в окно своей комнаты, когда задние двери фургона сантехника открылись, и группа полицейских в чем-то похожем на черную армейскую форму хлынула к дому. Она видела достаточно сериалов, чтобы догадаться, что это полицейский рейд. Входная дверь смялась, как бумага, под ударом тарана, но полиция так и не смогла проникнуть внутрь. Карли услышала треск, как будто кто-то запустил фейерверк, и, только когда одно из окон в доме номер 17 разлетелось осколками стекла, она поняла, что это был выстрел.

Один за другим, в быстрой последовательности, четверо полицейских повалились на землю. Карли хотелось закричать и постучать в окно или подсказать им, чтобы они сняли с плеч винтовки и открыли огонь, но она была слишком потрясена и напугана. Один из офицеров – в его фигуре и движениях угадывалась женщина – рухнул на колени лицом к дороге. Полицейская схватилась рукой за шею, сквозь пальцы у нее сочилась кровь. Последний из тех, кто остался на ногах, бросился ей на помощь. Карли услышала пронзительный предупреждающий звук, прежде чем какая-то невидимая сила отбросила офицера назад, и его затылок взорвался кровавым фонтаном.

Все затихло, прежде чем Карли расслышала приближающийся вой сирен, и в следующее мгновение дорогу заполонили полицейские машины и кареты скорой помощи с мигающими огнями. Прибыло еще больше вооруженных полицейских, но на этот раз им удалось проникнуть в дом. Только через пять минут парамедики смогли оказать помощь раненым.

А затем произошло нечто совершенно захватывающее. Вертолет – самый настоящий вертолет – спустился с неба и приземлился на Чапел-стрит, маленькой, ничем не примечательной улице, где никогда ничего особенного не происходило. Он примял траву, разворошил мусор и заставил деревья гнуться к земле.

Только двоих полицейских в черной экипировке спешно увезли на носилках. Когда вертолет улетел, Карли смотрела, как парамедики укладывают оставшиеся четыре обмякших тела в мешки для трупов.

Никто не видел, как Карли наблюдала из окна ту бойню, и никто не беседовал с ней в ходе дальнейшего расследования.

## 1. Десять лет спустя

Понедельник, 2 декабря 2024 года

Было восемь утра, и Эрика Фостер на своей машине пробиралась в час пик по запруженным улицам Нью-Кросса в Южном Лондоне. Как только она вышла из дома, прибыл курьер с официальным письмом из Столичной полиции[3]: на 20 декабря ей назначено обязательное прохождение медицинского обследования и проверки физической подготовки. Эта новость никого не радовала. В свои пятьдесят два года Эрика всерьез опасалась, что ее спишут по возрасту и состоянию здоровья. И как назло, она забронировала авиабилеты на 19 декабря, собираясь вместе со своим партнером Игорем навестить сестру в Словакии.

По радио Клифф Ричард как раз собирался сменить тональность в «Омеле и вине», и Эрика в сердцах выключила магнитолу и сунула письмо в отделение для перчаток. С этим еще предстояло разобраться, но прежде она хотела добраться до работы и выпить чашку очень крепкого кофе. А стоит ли? Она слишком увлекалась кофе и фаст-фудом. К тому же курила, плохо спала и трепала нервы на работе. За свою карьеру ей довелось побывать в разных передрягах, и до сих пор на шее остался шрам от ранения, полученного во время налета на наркоторговцев, а шесть лет назад она сломала два ребра и обе ноги ниже колена в автомобильной аварии. Но куда тяжелее были психологические испытания. Гибель ее мужа Марка и четырех коллег в Манчестере все еще преследовала ее, но она избегала сеансов психотерапии, пытаясь – временами безуспешно – подавлять эмоции и с головой уходить в работу. Была велика вероятность, что по результатам медосмотра ее отправят на канцелярскую работу – или, что еще хуже, вынудят досрочно выйти на пенсию.

Вызов по полицейской рации вывел ее из задумчивости.

– Есть какие-то группы неподалеку от Амершем-роуд, SE-четырнадцать, Нью-Кросс? Код пять. Прием.

Эрика подняла глаза и увидела сразу за светофором указатель на Амершем-роуд на углу грязной кирпичной стены. «Код пять» означал «мертвое тело». И район был неблагополучный, с такими квартирами и ночлежками, где ноги вытирают при выходе. Это либо судьба, что Эрика оказалась поблизости, либо невезение. Она склонялась к последнему.

– Эрика Фостер на связи. – Она ужаснулась тому, как устало звучит ее голос. – Я рядом. Прием.

Тишина. Загорелся зеленый свет, но совсем ненадолго, так что лишь две машины успели проскочить перекресток, зато тротуары с обеих сторон заполнились людьми, и светофор снова переключился на красный. Пешеходы, опустив головы, спешили перейти дорогу. Отстающих не жаловали. Молчание в эфире затянулось. Может, кто-то опередил ее?

– Старший детектив-инспектор Фостер, слышу вас, – нараспев произнесла молодая женщина-диспетчер. – Дом номер четырнадцать Б по Амершем-роуд. Жилец, сообщивший о мертвом теле, Шерри Блейз… Шорох. Енот. Рысь…

Эрика включила сирену и синий проблесковый маячок и вырулила из очереди ожидающих машин. Пассажиры остановились на тротуаре, и поток автомобилей неохотно расступился.

Краснокирпичные дома ленточной застройки на Амершем-роуд, хотя и грязные, обветшалые, все еще оставались довольно внушительными четырехэтажными зданиями викторианской эпохи. Когда Эрика подъехала к дому 14А, она немало удивилась, увидев на тротуаре своего коллегу – детектива-инспектора Джеймса Питерсона.

– Что ты здесь делаешь? – прищурившись на него, спросила она, опуская стекло.

– И тебе доброе утро. Мой новый дом находится чуть дальше по дороге. Я был в машине, когда поступил вызов. – Джеймс выглядел элегантно в длинном черном пальто и строгом костюме. Хорош, ничего не скажешь.

– Да. Конечно. Твой новый дом. Обживаешься?

– Ты бы знала, если бы пришла на мою вечеринку по случаю новоселья на прошлой неделе.

Эрика была не в том настроении, чтобы выслушивать насмешки. Она выбралась из машины, взяла с заднего сиденья длинную зимнюю куртку и проверила, на месте ли блокнот.

– Я была в суде.

– И была слишком занята, чтобы дать мне знать?

Она остановилась и посмотрела на него. Питерсон был одного роста с Эрикой – шесть футов и один дюйм[4], – стройный, красивый темнокожий мужчина чуть за сорок. Какое-то время, когда она только переехала в Лондон, они были вместе, пока Эрика все не испортила. Теперь у Питерсона были жена и двое маленьких детей, но между ним и Эрикой все еще проскакивала искра, хотя ни один из них никогда бы не решился вернуться к прошлым отношениям.

– Извини, – сказала она с большей искренностью. – Теперь у тебя в доме тепло?

– Да, тепло. Обогрев стоит целое состояние.

– Я куплю тебе теплые кальсоны в качестве подарка, который согреет и дом, и задницу.

Им пришлось отодвинуть несколько передвижных мусорных баков, загораживающих ворота, за которыми дорожка, выложенная потрескавшейся мозаичной плиткой, вела к двум выцветшим черным входным дверям квартир 14А и 14Б.

Эрика собралась позвонить в дверь, но не успела. Дверь распахнулась, и женщина средних лет с бледным, изможденным лицом и тонкими, подведенными карандашом бровями уставилась на них из-под разноцветного характерного тюрбана. Она проглотила то, что жевала.

– Вы из полиции? – спросила она, настороженно глядя мимо них на пустую улицу.

Эрика и Питерсон показали свои удостоверения.

– Вы – Шерри Блейз? – спросила Эрика.

– Да. – Женщина оглядела их с ног до головы, и ее оценивающий взор задержался на Питерсоне.

– Это ваше настоящее имя?

Она снова перевела взгляд на Эрику и прищурила огромные глаза-блюдца.

– Да.

– Мы прибыли по вашему вызову на номер девятьсот девяносто девять, – сказал Питерсон. – У вас такой вид, будто вы в шоке.

– Есть немного. Вам лучше зайти.

В доме пахло сыростью и плесенью, и Эрика разглядела маленькую кухню в конце мрачного коридора. На стене висела пара старых киноплакатов в рамках под стеклом, покрытым тонким слоем пыли от штукатурки. Шерри показала им на первую дверь справа, ведущую в гостиную. Огромный железный радиатор валялся на ковре, усыпанный градом штукатурки и деревянных щепок, а в потолке перед дверным проемом зияла большая дыра в том месте, где в квартире этажом выше обвалились половицы.

– Что произошло? – спросила Эрика.

– Вы сами видите, что произошло. Этот чертов радиатор пробил мой потолок!

На Шерри были розовые кроксы и длинный махровый халат. Тонкий поясок туго обтягивал ее живот, и Эрика заметила на воротнике халата что-то похожее на оранжевые разводы тонального крема и пятна туши для ресниц.

– Все в порядке. Мы здесь, чтобы помочь. Когда это случилось? – спросил Питерсон.

Шерри посмотрела на него с благодарной улыбкой.

– Я лежала в постели в дальней спальне, моей спальне, и услышала тот ужасный глухой удар сверху, стоны, треск, а затем оглушительный грохот. Жильцы наверху, бывает, шумят, но тут было что-то другое. Потом я почувствовала во рту привкус гипсовой пыли и, выйдя из комнаты, увидела облака этой дряни. И это… это было двадцать минут назад. Вот только что.

– Когда вы позвонили в службу спасения, то упомянули о мертвом теле.

– Да. Смотрите.

Шерри осторожно, на цыпочках, прошла в дверной проем и двинулась вдоль стены в дальний конец гостиной, где стоял буфет и висело большое зеркало. Эрика и Питерсон последовали за ней.

– Видите?

Она указала на дыру в потолке. Комната в квартире наверху выглядела голой, с серыми стенами. К эркерному окну была придвинута односпальная кровать, и на ней лежало тело женщины с короткими каштановыми волосами. По ее бледному, осунувшемуся лицу и восковой коже Эрика поняла, что она, возможно, мертва уже некоторое время.

– Поначалу я подумала, что она спит. Но кто бы мог проспать такое? Я закричала на нее, но мне никто не ответил. Она умерла?

Шерри разрыдалась и, потянувшись, схватила Питерсона за предплечье, сминая ткань рукава его пальто. У Шерри были длинные накладные акриловые ногти розового цвета, хотя на указательном пальце правой руки отсутствовал один. Казалось, она ожидала объятий. Эрика заметила, как Питерсон слегка отшатнулся.

– У вас есть ключ от квартиры вашей соседки этажом выше? – спросила Эрика.

– Что? Нет. Нет. Нет у меня никакого ключа.

– Все в порядке.

Питерсон нежно накрыл ее руку ладонью и убрал со своего предплечья. Он достал из кармана пачку бумажных носовых платочков, вытащил один и протянул ей.

– Вы знаете, как зовут вашу соседку?

– Мари или Мэри, что-то в этом роде, – сказала Шерри, экстравагантно высморкавшись в платок.

Питерсон вытащил из пачки еще один, и Эрике пришлось подавить улыбку, когда он безуспешно попытался вручить платочек женщине, не прикасаясь к ее руке.

– Она въехала пару месяцев назад. Я видела ее всего несколько раз, она приходила и уходила, – сказала Шерри. – Вы только посмотрите. Все разрушено. Я не могу позволить себе ремонт.

Эрика оглядела мебель в гостиной, покрытую пылью и кусками штукатурки. Не похоже, чтобы Шерри жила в полном достатке. Трехкомнатная квартира была старой и обшарпанной, рядом с эркерным окном стоял древний громоздкий телевизор, под ним – видеомагнитофон и стопки видеокассет. Через грязное окно гостиной она увидела, как к дому подъезжает полицейская машина.

## 2

Эрика и Питерсон оставили Шерри на кухне с женщиной-полицейским, а сами вернулись на улицу. Два офицера в форме разматывали на тротуаре вокруг здания ленту оцепления. Питерсон потер рукав пальто и осторожно обнюхал его.

– Чертов мармелад, – с досадой произнес он, взглянув на Эрику. – Ее мерзкие, перепачканные мармеладом руки хватались за мое новое пальто.

– Я могу придумать что-нибудь похуже, что могло бы испачкать твое пальто.

– Она сказала, что проснулась оттого, что радиатор пробил потолок, и позвонила в полицию.

– А потом поджарила гренки, – добавила Эрика.

– Хорошо хоть не «Нутелла», – пробурчал он, вытирая рукав салфеткой. – Ты знаешь, какой это кошмар?

– Что?

– «Нутелла». Кайл испачкал ею новую подушку, и вывести пятно было совершенно невозможно.

– Ох, мне бы твои проблемы, – вздохнула Эрика.

Она наклонилась и заглянула в щель почтового ящика на двери квартиры 14Б. Взору открылся пустой безликий коридор, но, по крайней мере, пахло чистотой. Лимонной свежестью. Она выпрямилась и толкнула дверь. Имея большой опыт выбивания двери плечом, Эрика могла, слегка надавив, определить, насколько та прочна, заперта на один замок или два или на засов.

Она резко толкнула плечом, и дверь с треском распахнулась. Хлипкий йельский замок[5] легко поддался и теперь свисал с дверной рамы.

Она посмотрела на Питерсона, и тот кивнул. Они вошли в темный коридор. В квартире царила странная атмосфера. Как будто время остановилось. Стены были выкрашены в темно-синий цвет, и дневной свет почти не проникал внутрь.

– Не слишком-то безопасно для того, кто живет в Нью-Кроссе, – отметил Питерсон, и его голос эхом отразился от голых половиц. Стены тоже были голые. Ни картин, ни крючков для одежды.

Квартира наверху имела ту же планировку, что и внизу: кухня в задней части, выкрашенная в тот же синий цвет, оборудованная кое-какой древней бытовой техникой; ванная комната с выцветшим розовым комплектом из унитаза, ванны и раковины; и еще одна синяя комната, совершенно пустая, с голыми половицами и без занавесок. Маленькое окошко выходило во двор, который, как предположила Эрика, принадлежал квартире Шерри, расположенной этажом ниже, а за ним начинался переулок. Убедившись, что в квартире пусто, Эрика и Питерсон вернулись к телу в передней комнате.

– Похоже, здесь был радиатор, – сказала Эрика, остановившись рядом с дырой в полу, где из стены был вырван огромный кусок штукатурки. Со стены свисал кусок тонкой металлической трубы, конец которой был скручен и отломан.

– Эта штука, должно быть, весит тонну. – Питерсон подошел к дыре и заглянул вниз, где в гостиной Шерри валялась батарея отопления. Эрика посмотрела на обломок трубы.

– Воду, должно быть, отключили, иначе квартиру Шерри затопило бы вдобавок к пробитому потолку.

Маленькая односпальная кровать размещалась под эркерным окном, и Эрика с Питерсоном подошли к телу. Женщина была одета в спортивный костюм шоколадно-коричневого цвета и белые носки с грязными подошвами. Волнистые каштановые волосы были коротко подстрижены в стиле каскадного боба. Шею обвивала тонкая золотая цепочка с золотым распятием. Женщина лежала на боку, поджав ноги, а ступни покоились на аккуратно свернутом одеяле. Рот был приоткрыт.

Ниоткуда не доносилось ни звука. Воздух, казалось, гудел от тишины и запаха чистящих средств, и Эрике отчаянно захотелось открыть окно. Что, если дух женщины все еще витает в этих стенах и его нужно выпустить наружу? Она отогнала от себя глупую мысль.

Она натянула пару латексных перчаток, протянула руку и коснулась пальцами шеи женщины. На ощупь кожа была холодной как лед и твердой как воск.

Питерсон молчал, оглядывая комнату, оценивая обстановку. Эрика проследила за его взглядом, устремленным на деревянный ночной столик с лампой, возле которой были педантично разложены томик Библии, четки и небольшая статуэтка Девы Марии. Эрика заметила маленький деревянный крест высоко на стене над дверью.

Прямоугольный синий прикроватный коврик выглядел новым, а на полу рядом с маленьким радиоприемником лежал дешевый телефон NOKIA, подключенный к розетке.

– Какой сильный запах, – сказал Питерсон, зажимая нос рукой.

– Да. Чистящие средства. Лимонная свежесть. Квартира, может, и убитая, но пахнет так, словно ее тщательно выскоблили, – сказала Эрика. – И я уловила запах отбеливателя на кухне и в ванной.

– «Чистота – это почти то же самое, что благочестие», как всегда говорит моя мама.

«Женщина умерла во сне? Передозировка? – подумала Эрика. – Или задушена?»

Но ни на кровати, ни вокруг нее ничто не указывало на следы борьбы, да и наркоманского набора не наблюдалось. Однако комната производила жутковатое впечатление.

– Как думаешь, сколько ей лет? – спросил Питерсон.

– Трудно сказать… Обувь.

– В смысле?

– Где ее обувь? – спросила Эрика, осматриваясь по сторонам и присаживаясь на корточки, чтобы заглянуть под кровать. На полу, чисто подметенном, ничего не валялось. – Ни туфель, ни тапочек. Ты видел что-нибудь, когда мы вошли?

– Нет. – Питерсон распахнул дверцы шкафа. Там висело кое-что из одежды, но обуви не было. – Я проверю в коридоре.

Эрика перевела взгляд на стену и, осторожно обойдя дыру в полу, осмотрела штукатурку, пробежавшись по ней руками.

– Я не могу найти никакой обуви. В коридоре стоит шкаф, полный чистящих средств. – Питерсон подошел к Эрике.

– Смотри, штукатурка на стене насквозь промокла, и можно увидеть, что дерево у основания стены прогнило.

Питерсон протянул руку и надавил на штукатурку, которая осыпалась влажными ошметками.

– Медленная протечка? – предположил он, разглядывая сломанную трубу. – Здесь все сырое.

– И этот тяжелый радиатор, – добавила Эрика, снова заглядывая в дыру и ужасаясь зрелищу. Казалось, будто из самолета выпал огромный кусок железа.

* * *

Когда Эрика и Питерсон спустились вниз, Шерри, уже одетая в джинсы и толстый шерстяной джемпер, сидела за кухонным столом вместе с сотрудницей полиции.

– Она мертва? – спросила Шерри.

– Да, – ответила Эрика.

– Черт возьми. Бедняжка. – Шерри покачала головой, и в комнате воцарилась странная тишина.

Эрика достала блокнот, чтобы записать показания Шерри, но тут один из молодых полицейских, охранявших оцепление снаружи, постучал в кухонную дверь.

– Мэм. Только что прибыла команда криминалистов, – доложил он. – Они попросили освободить и эту квартиру, поскольку потолок пробит здесь.

– Хорошо. – Эрика убрала блокнот. – Фургон сопровождения прибыл?

Офицер неловко переступил с ноги на ногу.

– Э-э… Нет, мэм. Мне сказали, что нет ни одного свободного фургона.

– И как долго ждать?

– Вообще не предвидится. День выдался напряженный. Вы же знаете, что два фургона недавно пришлось списать.

Эрика жестом остановила его.

– Я знаю, знаю.

– Я должна покинуть свою квартиру? – встревожилась Шерри.

– Боюсь, что да, – сказал полицейский.

– Надолго?

Офицер посмотрел на Эрику, ожидая указаний.

– Вероятно, это займет некоторое время, – ответила Эрика.

– Черт возьми, – пробормотала Шерри. – У меня дел полно. – Она с ужасным скрипом отодвинула стул и подошла к рабочему столу, где отключила свой iPhone от сети питания и сунула его в потрепанную кожаную сумку с треснувшей ручкой. – Мне нужно позвонить в страховую компанию. Ума не приложу, как заделывать эту дыру в потолке.

– Давайте выйдем на улицу, и мы что-нибудь придумаем, – бодро сказала сотрудница полиции.

На улице зверски похолодало, и начал моросить дождь. Дом с квартирами 14А и 14Б располагался в самом конце ряда примыкающих друг к другу однотипных зданий на углу Амершем-роуд, где на тротуаре стоял небольшой металлический шкаф постамата.

– Мы не имеем права оцеплять постаматы, – сказала Эрика, увидев натянутую вокруг здания ленту.

Молодой полицейский кивнул и отошел, чтобы поправить ограждение.

– Мне нужно идти, – сказала полицейская.

– Я думала, вы офицер по связям с семьей[6], – удивилась Эрика.

– Нет. Я на дежурстве. Мне только что поступил еще один вызов. Офицера по связям с семьей вызвали, но нам неизвестно время его прибытия. – Она недовольно улыбнулась коллегам и поспешила прочь.

Черный фургон криминалистов был припаркован на тротуаре рядом с машиной Эрики. Она заметила, что Шерри дрожит, несмотря на длинное пальто, и, сгорбившись, скроллит в телефоне.

– Мы могли бы пойти ко мне домой, – тихо сказал Питерсон.

– Нет. Это не очень хорошая идея, – понизив голос, ответила Эрика. – Мы не знаем эту женщину.

– Мы все замерзли. И совсем не хочется торчать в пробках по пути в участок. Дома никого нет.

Эрика подняла на него взгляд. «Дома никого нет» прозвучало так, будто он боялся наткнуться на Фрэн, свою жену.

– Ладно. Идем, – согласилась она.

## 3

Это была всего лишь короткая прогулка в гору, но, как и во многих местах Лондона, стоило только завернуть за угол, чтобы почувствовать себя в другом мире. На смену убогим квартирам и ночлежкам с мусорными баками на колесиках, выстроившимися в ряд снаружи, пришли шикарные таунхаусы.

– Чай или кофе? – спросил Питерсон, когда они укрылись от дождя под крышей его дома.

– У вас найдется лапсанг сушонг?[7] – спросила Шерри.

– Нет.

– А ромашковый?

– Я посмотрю, – сказал он, открывая шкафчик над чайником.

– Кофе, черный, пожалуйста, – попросила Эрика.

Просторная кухня открытой планировки выходила окнами на красивый ухоженный сад с крутым уклоном, так что из дома можно было смотреть поверх крон деревьев прямо на центр Лондона. Дома и сооружения простирались ковром из красного кирпича, темных крыш и подъемных кранов до небоскребов Канэри-Уорф[8] и Шарда[9], которые, казалось, вонзались прямо в серые облака.

– Кайл такой высокий, – сказала она, увидев стоящие на комоде фотографии Питерсона, его сына, жены Фрэн и их маленькой дочери Руби. Кайл уже доставал Питерсону до плеча.

– В последнее время он заметно пошел в рост и буквально выедает нас из дома. А Руби уже делает первые шаги.

Питерсон открыл дверцу огромного металлического холодильника и достал бутылку молока. Эрика обратила внимание на старые фото УЗИ малышей, по-прежнему прикрепленные к дверце магнитом, привезенным из Венеции. В какой-то момент их отношений Эрике показалось, что они могут перерасти в нечто серьезное и она подумает о том, чтобы родить, пока не станет слишком поздно, но поздно все-таки стало.

– Как Игорь?

Эрика покосилась на Шерри. Поглощенная отправкой текстового сообщения, та сосредоточенно наморщила лоб.

– Прекрасно. В общем, хорошо. У него выходные на все рождественские праздники.

– Счастливчик, сукин сын. Машинисты метро получают безумное количество выходных.

– Думаю, это отчасти компенсация за всех тех, кто бросается на рельсы.

– Ты уезжаешь в Словакию, не так ли?

– Э-э… Да. – Эрика вспомнила про письмо, что лежало у нее в бардачке. Она заметила, что Шерри теперь крутится возле стола и наблюдает за ними. – Верно. Давайте возьмем у вас показания, – спохватилась Эрика, включая полицейского.

– Присаживайтесь, – предложил Питерсон, убирая со стола детские игрушки.

Шерри уселась на хозяйский стул. Когда Питерсон приготовил чай и кофе, они с Эрикой заняли места по обе стороны от нее.

– Где вы работаете?

– Я устраиваю вечера кабаре в клубе недалеко от Лондонского моста. «У Брайсона». Знаете это место? – Эрика и Питерсон отрицательно покачали головами. – Вообще-то, оно хорошо известно. Я конферансье. У нас выступают комики и фокусники. Я еще и профессиональная певица. Вам обоим стоит заглянуть в наше заведение. У нас довольно много посетителей. Tripadvisor называет нас одним из самых популярных кабаре в Лондоне.

– Когда вы в последний раз видели свою соседку? – спросила Эрика.

Шерри слегка ощетинилась из-за того, что Эрике, похоже, не хотелось больше слушать о «Брайсоне».

– А что у нас сегодня? Понедельник. В последний раз я видела ее… в субботу днем, она проходила мимо моего окна.

– Что она делала?

– Я же сказала, она проходила мимо окна. У нее в руках были пакеты с покупками и маленький несессер.

– Несессер для косметики? – уточнила Эрика.

– Да. Для чего же еще нужен несессер.

– Вы можете вспомнить, в котором часу это было?

– Я не знаю… около двух пополудни.

– Вы с ней часто разговаривали? Вы сказали, она переехала совсем недавно?

– Да. Мы встретились на улице несколько недель назад, и я представилась. Вот тогда-то она и сказала, что ее зовут Мари или Мэри… полагаю, вы, как полиция, сможете узнать ее полное имя. Я рассказала ей о «Брайсоне» и даже предложила контрамарку, но она отказалась в довольно резкой и пренебрежительной форме.

– Контрамарку? В смысле, пригласительный билет? – спросила Эрика.

– Да. Я предложила ей бесплатный билет, если она приведет друзей. Может, она подумала, что я слишком напориста, но у меня такой стиль. И нам всегда нужны зрители в клубе.

Наступила пауза, пока Эрика записывала показания. Шерри схватила кубик Рубика, который примостился на краю большой вазы с фруктами. Она лениво повертела его в руках, а затем попыталась отодрать одну из цветных наклеек. Казалось, она только тогда и заметила, что на указательном пальце ее правой руки отсутствует розовый акриловый ноготь. Питерсон улыбнулся и, забрав у нее кубик Рубика, положил его на полку позади себя.

– Вы знаете, сколько лет было Мэри или Мари? – спросила Эрика.

– Я бы предположила… чуть за сорок? Когда она только переехала, выглядела как настоящая оборванка, растрепанная такая. Но когда я встретила ее в субботу, она явно преобразилась, как будто взяла себя в руки и немного похудела. Хотя я не люблю судить о людях по их внешности, – добавила Шерри благочестиво, дуя на чай и любуясь изящной фарфоровой кружечкой.

– Вы не замечали никого подозрительного возле своей квартиры в последние несколько дней? – спросил Питерсон.

– Я не знаю. Это Лондон. Ну, по крайней мере, в моем конце улицы, – сказала она, презрительно оглядевшись по сторонам, как будто Питерсон как-то слишком уж роскошествовал в своем милом доме. – Много людей проходит мимо моего окна, многие со странностями. Нонконформисты. Психически больные, которые не могут найти больничную койку. Бездомные. Это не значит, что они преступники.

– Какие-нибудь особые чудики привлекли ваше внимание? – спросил Питерсон.

– Мне не нравится это слово.

– А как бы вы их назвали? – спросила Эрика.

– Я не имею привычки задавать вопросы. – Шерри снова подула на чай и сделала глоток.

– Мы ведь не спрашиваем, видели ли вы каких-нибудь преступников, не так ли? Вы не заметили, чтобы кто-нибудь вел себя странно?

Шерри на мгновение задумалась.

– Нет. Ничего необычного.

– Вы слышали какие-нибудь странные звуки наверху за последние пару дней? Удары, крики, визг? – продолжила Эрика.

– В ночь с субботы на воскресенье было очень шумно. Я вернулась со своего концерта в два часа ночи, и тарарам наверху продолжался до самого рассвета. Но, как я уже сказала, это Лондон…

– Что за тарарам?

– Мебель двигали. Пылесос включали, вода текла. И что-то сверлили.

– Что за сверление?

– Не знаю, может, она развешивала фотографии.

Эрика посмотрела на Питерсона. В квартире 14Б на стене не было фотографий.

– Вы жаловались на шум? – спросил Питерсон.

– Нет… У вас двойные стеклопакеты? – спросила Шерри, оглядываясь вокруг.

– Тройные, – ответил Питерсон.

– И вы слышали этот шум ранним воскресным утром? – спросила Эрика.

– Да.

– Когда он прекратился?

– Может, около четырех утра.

– А позже в воскресенье? Был еще какой-нибудь шум?

– Нет. Все было тихо… Вы думаете, она умерла пару дней назад?

– Мы не знаем.

– Потому что первое, что я услышала нынешним утром, – это грохот от радиатора, пробивающего потолок. – Шерри промокнула глаза салфеткой. – О боже. Такой разгром. И это будет стоить мне денег, которых у меня нет.

– Как зовут вашего домовладельца?

– Моя квартира принадлежит мне, – огрызнулась Шерри. – И она застрахована, но вы же знаете, как страховые компании пытаются нас надуть.

– Вы знаете имя хозяина верхней квартиры?

– Нет… Когда я смогу вернуться домой?

– Не волнуйтесь, ждать недолго, – успокоила ее Эрика.

– Пожалуйста, не могли бы вы дать мне знать как можно скорее, когда я смогу вернуться в свою квартиру? У меня вечером выступление, и мне нужно подготовиться.

Телефон Эрики издал звук уведомления о входящем сообщении, и она достала его из кармана.

– Моим коллегам удалось найти для нас полицейский фургон сопровождения. Он припаркован возле вашего дома, так что мы можем отвести вас обратно, чтобы ожидать там. – Эрика перевела взгляд на Питерсона. – И у меня сообщение от Айзека Стронга. Криминалисты готовы нас принять.

## 4

Эрика и Питерсон оставили Шерри в полицейском фургоне вместе с офицером по связям с семьей. Айзек Стронг, судмедэксперт, ждал их в квартире наверху. Высокий худощавый мужчина чуть за пятьдесят, темноволосый, с карими глазами и тонкими ухоженными бровями, он был надежным коллегой и близким другом Эрики. Ему помогали криминалисты Марта и Йен, уже знакомые ей, и красивый молодой фотограф-криминалист. Йен снимал отпечатки пальцев, а Марта, присев на корточки в углу комнаты, брала мазки со стены. Всюду были расставлены яркие лампы, и в их ослепительном свете женщина, лежащая на кровати, больше походила на восковую фигуру.

– Причина смерти? – Эрика, как всегда, сразу перешла к делу.

– Пока не знаю, – сказал Айзек, глядя на мертвую женщину. – Ничто не указывает на насилие или членовредительство. Если бы не окружающая обстановка, я бы рискнул предположить, что у нее случился сердечный приступ во сне.

– Мы не можем найти никакой обуви, даже тапочек, принадлежащих ей, – сказала Эрика. – И вся квартира провоняла чистящими средствами.

– Думаю, здесь все было тщательно вычищено, – сказала Марта, выпрямляясь с хрустом в коленях и опуская тампон в прозрачную пробирку. – Нет ни волосков, ни пыли, ни грязи. А у покойной темные волосы. Я бы ожидала найти несколько волосков в ванной. В сливном отверстии или ванне, но там ничего… И вода отключена. Еще посмотрим в водосточных трубах, может, удастся что-нибудь найти. Я взяла мазки, но мне нужно вернуться в лабораторию, чтобы проверить их на наличие ДНК.

– Соседка снизу сказала, что рано утром в воскресенье слышала шум льющейся воды, как при уборке, грохот и сверление, – сказала Эрика.

Марта удивленно вскинула брови.

– Никаких признаков сверления. На стенах ни картин, ни фотографий. Возможно, что-то сверлили на том влажном участке штукатурки.

– Я снимал отпечатки пальцев в этой комнате, в ванной и на кухне. – Йен повернулся к ним, помахивая своей маленькой кисточкой. Он указал на следы серебристой пыли на прикроватном столике, дверных ручках, эркерном окне и выключателе. – Нигде в квартире не обнаружено ни единого отпечатка, хотя бы частичного. Даже на запорном кране для воды. Очень странно… Кто-то из вас к чему-нибудь прикасался?

– Я открывал шкаф и трогал влажную штукатурку там, над дырой, – сказал Питерсон и посмотрел на Эрику.

– Я прикасалась к шее жертвы и ощупывала штукатурку в том же месте. – Они расступились, чтобы фотограф мог сделать снимок женщины со спины. Когда он отвел камеру от окна, блеснула фотовспышка. – Погодите, у нее что-то на спине, – сказала Эрика.

Она подошла ближе и указала на плоский черный пластиковый диск, прикрепленный сзади к спортивным штанам женщины, чуть ниже талии. Она отступила назад, и Айзек осторожно оттянул пояс, выворачивая его наизнанку.

– Это защитная бирка магазина, – сообщил он. Обратная сторона пластиковой бирки имела большую выпуклость в месте крепления к ткани.

– Разве можно не почувствовать, как тебе что-то тыкает в спину? – удивилась Эрика.

– А что, если она украла вещь в магазине? – предположил Питерсон.

– Как вариант, но большинство шоплифтеров снимают бирки. И как она могла босиком пойти воровать в магазин? Должно быть, на ней были туфли, когда соседка, Шерри, видела, как она возвращалась домой в субботу, так кто же их взял?

Айзек отпустил пояс и шагнул назад.

– Как я всегда говорю, это вам выяснять.

– А что насчет времени смерти? Вы уже определили его? – спросила Эрика.

Айзек приподнял безупречно очерченную бровь, как бы говоря: «Туше».

– С этим сложно. Здесь очень холодно, и отопление выключено. Процесс трупного окоченения замедлен, так что смерть могла наступить более двадцати четырех часов назад, но, если эта дама умерла от естественных причин, я не узнаю больше, пока не проведу вскрытие. – Он вздохнул и обвел глазами комнату. – Если бы квартира выглядела более обжитой и привычной, я бы, возможно, даже не подумал, что нужно проводить вскрытие, но многое здесь вызывает у меня беспокойство. И указывает на то, что это все-таки место преступления, а не последнего упокоения. – Айзек посмотрел на дыру в полу.

– Мы думаем, что произошла медленная протечка радиатора. Вот почему он упал со стены и провалился сквозь пол, – сказал Питерсон.

– Стена очень сырая, и половицы прогнили, – вмешалась Марта. – Мы пригласили инженера-строителя, чтобы он посмотрел, что к чему.

– Хорошо. Спасибо, – поблагодарила Эрика. – И если бы вы оставили нам эту защитную бирку, мы смогли бы выяснить, из какого она магазина. – Она еще раз пробежалась глазами по комнате, и ее взгляд остановился на Библии, четках и статуэтке Девы Марии. Все это напоминало постановку. Но кто автор?

* * *

Эрика и Питерсон прибыли в полицейский участок Луишем-Роу незадолго до обеденного перерыва. Группа по расследованию убийств, которую возглавляла Эрика, занимала большой офис открытой планировки на цокольном этаже, и здесь кипела работа. Несмотря на большое количество людей, в помещении стоял ледяной холод. Детектив-инспектор Мосс, в пальто и перчатках без пальцев, суетилась возле принтеров у двери.

– Что с отоплением? – спросила Эрика.

– Газовый котел на последнем издыхании. Затронуты первые три этажа здания, – сказала та, разбирая стопку бумаг, вылезающих из принтера.

Мосс была невысокой полной женщиной с огненно-рыжими волосами, ниспадавшими на плечи, и бледным лицом, усыпанным веснушками. Другие коллеги Эрики – детектив Макгорри, брюнет лет под тридцать, и сержант Крейн, долговязый лысеющий мужчина с жидкими светлыми волосенками, тоже работали за своими столами в пальто.

– Очевидно, к вечеру наладят, – сказал Крейн, не отрываясь от компьютера. – И мы все будем нежиться в шезлонгах.

Новая управляющая компания взяла на себя обслуживание огромного старинного здания полицейского участка, и вот уже второй раз за последние месяцы система отопления давала сбой.

– Кто-нибудь может заказать обогреватель? – спросила Эрика, направляясь к своему столу.

– Или, по крайней мере, трехсторонний электрокамин. – Мосс подошла к ней. – Босс. Я обновляю материалы по текущим делам. Вы только что прибыли с вызова по коду пять на Амершем-роуд, четырнадцать Б?

– Да, мы с Питерсоном. Криминалисты все еще там. Я, кстати, видела новый дом Питерсона. Очень милый.

– Да. Ты пропустила его новоселье. Канапе были восхитительны, но музыкальные предпочтения у него хуже некуда. – Мосс с улыбкой оглянулась на Питерсона. – Было слишком много Энии[10].

– За музыку отвечала Фрэн. А что не так с Энией? – спросил Питерсон, скидывая пальто на свой стол. Очевидно решив, что лучше этого не делать, он снова надел пальто.

– Ничего. Эния – очаровательная загадочная ирландка, но под ее музыку на самом деле не потанцуешь.

– Ты вообще-то умеешь танцевать? – спросил Питерсон.

– Да будет тебе известно, я брала уроки балета, – парировала Мосс с притворным негодованием. – И могла бы стать примой-балериной.

– Что помешало?

– Я открыла для себя чипсы. Вот что помешало. – Мосс постучала пальцем по голубым каракулям на тыльной стороне своей ладони. – Мари Коллинз. Так звали покойную арендаторшу на Амершем-роуд.

– Мари, не Мэри? – спросила Эрика.

– Да, Мари.

– Как ты установила ее личность?

– К этому адресу привязана запись об испытательном сроке. – Мосс приподняла бровь. – Мари Коллинз, сорок лет, недавно освободилась из тюрьмы Холлоуэй, где отсидела шесть месяцев за мошенничество со страховкой.

– Были еще судимости?

– Нет.

– Ее выпустили досрочно?

– Да. У меня есть имя ее куратора из службы пробации[11].

– Дело принимает интересный оборот, – заметил Питерсон.

– Да. Думаю, мне нужно проинформировать команду, – сказала Эрика.

## 5

Вторая половина дня пролетела незаметно, в суматохе бумажной работы и совещаний, и Эрика вернулась домой только после семи вечера, понимая, что ей придется рассказать Игорю о письме, которое она получила, с уведомлением о медкомиссии.

Кот Джордж ждал ее в коридоре. Он поприветствовал Эрику мягким урчанием, обвиваясь вокруг ног. Она взяла его на руки и потерлась лицом о блестящую черную шерстку.

– Привет, обезьянка. – Она подняла его повыше и повернула мордочкой к себе. – У тебя был хороший день? – Джордж, обладатель самых выразительных больших зеленых глаз, задумчиво посмотрел на нее, прежде чем мяукнуть, что, по убеждению Эрики, означало «да». Она услышала голоса в гостиной и понесла кота туда.

Игорь стоял на стремянке рядом с живой рождественской елкой, а его восемнадцатилетний сын Том, придерживая лестницу снизу, щурился на украшенное дерево. Выглядело все очень со вкусом. В серебристо-красных тонах.

– Привет. Что это? – спросила Эрика. – Уже елка?

– По дороге домой с работы увидел, что в садовом центре в Гринвиче продают живые елки, – сказал Игорь. – Ты же хотела живую?

– Да, хотела. И хочу.

– Я видел все эти посты в «Инстаграме»[12] о том, что нужно покупать живые елки пораньше, потому что они быстро осыпаются, – сказал Томаш.

– Ну, если так говорят в «Инстаграме», значит, правда, – ответила Эрика с улыбкой.

– Ты как раз вовремя, чтобы успеть на церемонию зажжения огней, – объявил Игорь. Он потянулся за спину Эрики и погасил свет в гостиной. – Хочешь выполнить эту почетную миссию?

– Нет. Вы украшали елку, вам и зажигать.

Том наклонился и включил гирлянды. Комната наполнилась яркими синими вспышками. Джордж издал громкий мяукающий звук, спрыгнул с рук Эрики и выбежал из гостиной.

– Не самая праздничная реакция, – заметила она.

– Что?! Мы же покупали белые! – воскликнул Том.

Игорь снова включил основное освещение. Том взял в руки коробку с изображением заснеженной елки, искрящейся белыми огоньками.

– Смотри. Смотри. Белые.

В его голосе звучало неподдельное разочарование.

– Я вижу, – сказал Игорь. – Но эти похожи на проблесковые маячки на крыше патрульной машины Эрики.

Том наклонился и выключил гирлянды. В глазах Эрики все еще мелькали яркие синие точки. Он поднял пакет с какими-то обрывками мишуры и высыпал содержимое на диван.

– Черт возьми. Я не сохранил чек.

– Я могу поискать в полицейском участке, – предложила Эрика.

– Еще больше синих лампочек? – с улыбкой спросил Игорь.

Том нахмурился и швырнул пустую коробку обратно на диван.

– Том. Не обращай внимания на своего отца, – сказала Эрика. – У нас в кладовке полно рождественских гирлянд. Каждый год кто-то покупает новые, а потом их бросают и забывают. Я прихвачу немного для нашей елки.

– Хорошо. Спасибо, – сказал Том.

Игорь положил подбородок Эрике на плечо. Она почувствовала его колкую бороду на своей шее.

– Я знаю, что мы уезжаем на Рождество, – сказал он. – Но было бы неплохо нарядить елку в преддверии праздника.

– Да, – согласилась Эрика, и у нее внутри все сжалось при мысли о том, что ей придется нарушить их планы.

Игорь купил квартиру за углом, в Блэкхит-Виллидж, но теперь, когда его сын учился в Гилдхоллской школе музыки и театра, переехал к Эрике, и Том жил в отцовской квартире. До сих пор такой вариант всех устраивал.

– Ты голодна? – спросил Игорь.

– Разве что чуть-чуть. Я поздно пообедала.

– Я приготовил чили. Там еще много осталось.

У Эрики зазвонил телефон, и она увидела, что это Крейн. Эрика подумала, не переключить ли звонок на голосовую почту, а затем оглядела гостиную, где Том угрюмо перебирал рождественские гирлянды и украшения, разбросанные по дивану. Она обеими руками ухватилась за возможность отвлечься.

– Привет, – произнесла она в трубку и вышла в коридор.

– Извини за поздний звонок, но ты сказала, что хочешь знать последние новости о покойной женщине, найденной на Амершем-роуд, – доложил Крейн.

– Конечно.

– Новости от криминалистов. Они до сих пор не нашли в квартире ни единого отпечатка пальца, ни каких-либо следов ДНК. Проверили канализацию и даже взяли соскобы с потолка, чтобы посмотреть, не найдется ли что-нибудь. Опять же не обнаружено ни отпечатков пальцев, ни ДНК, но потолок в той комнате, где найдено тело, покрыт остаточными следами кокаина.

– Интересный поворот.

– Они говорят, что это могло произойти только в том случае, если в комнате каким-то образом разгружали большое количество порошка. Скажем, если бы взорвался внушительный пакет с ним.

– Упаковка дилерского формата? – уточнила Эрика.

– Да.

– Где-нибудь еще обнаружен кокаин?

– На полу микроскопические следы, но, похоже, кто-то тщательно прибрался, хотя не подумал о потолке. Криминалисты хотят вечером запустить туда пару собак-ищеек, проверить, не спрятано ли еще что-нибудь. Прежде чем они перевернут это место вверх дном.

Эрика посмотрела на часы.

– Хорошо. Когда доставят собак?

– В течение часа.

– Ты не знаешь, как там соседка, что живет этажом ниже? Шерри.

– Я могу выяснить.

– Не стоит. Передай дежурному на месте преступления, что я выезжаю из дома и буду через сорок минут.

## 6

Когда Эрика подъехала к дому на Амершем-роуд, улица была запружена полицейскими машинами, а два офицера в форме уже стучались в двери жильцов дома напротив, спрашивая, не видел ли кто чего-нибудь подозрительного за последние сутки.

Только что прибывший фургон с собаками-ищейками был припаркован рядом с большим серым фургоном сопровождения.

– Квартира на втором этаже, – сказала Эрика двум кинологам, Эбби и Максу. Ей уже доводилось работать с ними, и она знала их как блестящих специалистов. – В первой комнате справа от коридора обвалилась часть пола, так что будьте осторожны.

Ищейками были две мощные немецкие овчарки с добрыми карими глазами. На светоотражающих жилетах для собак значились их клички, Рокси и Реджи.

Шерри Блейз вышла из полицейского фургона в сопровождении офицера по связям с семьей.

– Детектив Глостер! – воскликнула Шерри, увидев Эрику. – Это уже не шутки. Я весь день просидела в этом фургоне, ожидая возвращения в свою квартиру.

– Фостер. Старший детектив-инспектор, – поправила ее Эрика.

Собаки-ищейки с проводниками поднялись по ступенькам к двери дома 14Б.

– Мне пришлось отменить свое выступление. И лишиться гонорара в семьдесят фунтов. Но это сущие пустяки по сравнению с ущербом, причиненным моей профессиональной репутации.

– Почему она вышла из фургона? – спросила Эрика у Фионы, офицера по связям с семьей, женщины с кислым лицом, которая, казалось, всегда говорила правым уголком рта.

– Прошу прощения, но не говорите обо мне так, будто меня здесь нет! – возмутилась Шерри.

– Она получила сообщение о том, что в постамат на углу доставлена посылка для нее. И захотела подышать свежим воздухом, – объяснила Фиона. – Это за пределами места преступления, и в фургоне действительно очень жарко. Я подумала, что после небольшой прогулки она перестанет капризничать.

– Да, там очень жарко, и я не капризничала, – возразила Шерри. – И не стоит ожидать, что я весь день буду жевать только чертово печенье «Семейный круг».

– Я предлагала заказать для вас сэндвичи, – заметила Фиона.

– Я не ем хлеб и не употребляю блюда с автозаправки, – огрызнулась Шерри.

Фиона искоса взглянула на Эрику.

– Теперь я могу пойти забрать свою посылку?

Эрика кивнула.

– Иди с ней, – сказала она Фионе.

Женщины ушли, а Эрика осталась стоять на холоде, ожидая, пока отработают кинологи с собаками. Ей стало немного стыдно за то, что она снова сбежала, не объяснившись с Игорем. Уход от разговора никогда не приводил ни к чему хорошему. Во время обеда на рабочем месте она заглянула в интернет, проверяя, можно ли купить билеты на другой рейс до Братиславы на двадцать первое декабря, но на даты до Рождества ничего не нашлось. Билеты на все рейсы были распроданы.

Собаки-ищейки появились из двери дома 14Б и, натягивая поводки, сбежали вниз по ступенькам, устремляясь к Эрике.

– Что-нибудь нашли? – спросила Эрика у кинологов.

– В комнатах они ничего не учуяли, только следы порошка на потолке, – сказала Эбби. – Когда собаки обнаруживают наркотики, они садятся, а наши все рыскали по квартире, принюхивались и присаживались то тут, то там.

Рокси и Реджи подошли к Эрике, и она наклонилась, чтобы погладить их, запуская пальцы в густую теплую шерсть. Макс угостил собак лакомством с ярко выраженным ароматом ростбифа, и, только когда запах достиг ее ноздрей, Эрика поняла, что пропустила ужин.

– Я надеялась, они найдут что-нибудь в стене или под половицами, – сказала Эрика. – Что давало бы этому делу какую-то привязку или указывало на мотив.

– Если бы что-то было, они бы это нашли. Они у нас лучшие, – ответил Макс.

Шерри вернулась из-за угла вместе с Фионой. В руках она держала квадратную коробку, и, когда подошла ближе, собаки насторожились и бросились к ней, принюхиваясь.

– О-о! Я не люблю собак! – вскрикнула Шерри, морщась и прижимая посылку к груди.

# Сноски

1

Перевод Людмилы Володарской.

2

Городской район Манчестера, расположенный примерно в 3 км к югу от центра города, с населением более 20 тыс. человек.

3

Официальное название полиции Лондона, за исключением Сити, имеющего собственную полицию.

4

185,42 см.

5

Другое название – английский цилиндровый замок, изобретен в XIX веке Лайнусом Йелем, американским бизнесменом, изобретателем, инженером-механиком и слесарем-металлистом.

6

Сотрудник, который обеспечивает связь между полицией и семьями, ставшими жертвами преступления. Играет ключевую роль в сборе данных, которые помогут в идентификации и/или репатриации родственников, а также информирует семью о ходе расследования.

7

Китайский красный чай с ароматом костра.

8

Canary Wharf (в переводе с англ. – «Канареечная верфь») – деловой квартал в восточной части Лондона, расположенный на Собачьем острове.

9

The Shard (в переводе с англ. – «Осколок стекла») – небоскреб в Лондоне. Является высочайшим зданием в Великобритании и седьмым по высоте в Европе.

10

Ирландская певица, автор песен и музыки к фильмам.

11

Служба пробации оказывает помощь осужденным и лицам, освободившимся из исправительных учреждений, оказавшимся в трудной жизненной ситуации.

12

Сеть «Инстаграм» принадлежит компании МЕТА, деятельность которой запрещена на территории РФ.