Sunny Cloudy
Тени Пусана

Пролог

«Монстры не берутся из ниоткуда, их создают люди»

Войдя в заброшенный склад в пригороде Пусана, я погрузилась в холодный полумрак. Меня окружали пустые стеллажи, местами заваленные хламом, оставшимся от рыбаков. Ящики, порванные сети и металлические снасти поблескивали в свете луны. В нос ударил затхлый запах сырости и вонь стухшей рыбы. К горлу подступил ком, всё внутри сжалось. Уж не знаю – от тошноты или от тревоги и подавляемого страха. Сколько ни старайся стать волком, если внутри живёт трусливый кролик, от него не избавиться.

Находясь в паре метров от человека, загубившего столько жизней в угоду своей ненасытной алчности, я была единственным живым доказательством того, что не всё в этом мире подвластно его воле. Единственная, выжившая в смертельном списке. Жажда мести в моём сердце приглушала животный страх.

Дыхание участилось, рядом послышались шаги. В лунном свете проступил силуэт крупного мужчины. Его глаза блеснули в полумраке. То был не человек, а монстр; с его рук стекала свежая кровь. Каждая капля, падая на пол, казалась оглушительно громкой.

В ушах стучал пульс. Глубокий вдох, выдох. Рука с пистолетом медленно поднялась. Как механическая кукла, двигаясь с трудом, я направила ствол в его сторону.

– Ын До, ты же знаешь, что это значит? Только один из нас покинет склад живым этой ночью.

– Считаешь меня монстром, чудовищем, дьяволом! Безжалостным убийцей, жадным до денег!

Я вздрогнула от его крика и невольно отступила на шаг.

– Боишься?

– Нет. – Мой голос звучал хрипло.

– Врёшь! Я же вижу тебя насквозь. Маленький, трусливый кролик со значком DCS и пистолетом. Какое жалкое зрелище. Ты давно должна была сдохнуть. Но я не учёл, что мой сын-сопляк может не справиться с такой маленькой пиявкой. Ничего, я могу это исправить. Хочешь?

Я сглотнула ком, сверля его взглядом. Он меня запугивает, пытается манипулировать, подавить. Нельзя вестись, иначе всё пропало. Нужно понять, чего он хочет, и поймать его на этом, а после – захлопнуть ловушку. Ли Хе с отрядом уже в пути. Буду тянуть время.

– Чего ты, чёрт возьми, хочешь? Я же жалкая, ничтожная пиявка.

– Хочу, чтобы те зажравшиеся ублюдки, которые сделали меня таким, поплатились. Чтобы, как и я, лишились всего, горели в своём личном аду каждый день и мучились вопросом, а могло ли быть иначе. Сон Кан, монстры не берутся из ниоткуда – их создают люди, жестокие и жадные. Те, кто устанавливает правила игры, в которой мы – лишь ничтожные фигуры, просто расходный материал для достижения их целей. Считаешь меня корнем всех зол, но я тебя разочарую. Я всего-то верхушка айсберга. Затронув меня, ты вошла в игру, из которой живой уже не выбраться. Твой единственный шанс спастись – найти главного кукловода, который её начал. Я потратил четверть века и ни на шаг не приблизился к «Тёмному жнецу». У тебя не будет столько времени.

Он неспеша потянулся к карману. Все мышцы в моём теле напряглись, и я щёлкнула предохранителем. Готовая в любую секунду нажать на курок. Увидев мою реакцию, Ын До усмехнулся, извлёк пачку, зубами вынул сигарету и щёлкнул старой зажигалкой Zippo. Я сразу вспомнила Кима: он подарил ему такую же с иероглифом «золото».

На секунду огонь осветил уставшее лицо. Все в ссадинах и кровоподтёках. Тут я поняла, что жалкий вид сейчас был не только у меня.

– Думаешь, я в это поверю? Хочешь, чтобы тебя пожалели. Считаешь себя жертвой, заблудшей овцой, попавшей под гнёт обстоятельств. Ты сам выбрал этот путь, сейчас он привёл тебя к логичному завершению. И если ты верил в хэппи-энд после всех своих грязных дел, то мне тебя действительно жаль.

Мужчина резко стряхнул пепел, махнув рукой в мою сторону. И продолжил, даже не удосужившись выдохнуть дым.

– Глупая ты девчонка, жила бы себе спокойно и ничего не знала. Не просто так тебе память отшибло. Я бы всё отдал, чтобы забыть эту жизнь. А ты готова рискнуть жизнью, чтобы всё вспомнить?

– Да, готова. – Я машинально выпрямилась, всем видом показывая уверенность в своих словах. – Забыть – значит простить, а я хочу справедливости. Ты не был на моём месте. Забвение не приносит покой. На месте пустоты образуется тревога. Без воспоминаний легко потерять себя. А чувство одиночества доводит до исступления. Плохие люди из прошлого своими намёками сводят с ума. Единственный способ почувствовать себя нормальным человеком – вспомнить всё. Иначе жизнь ощущается как кошмар, наваждение, от которого никак не проснуться.

– Не только твоя жизнь тяжела, у каждого есть свой личный кошмар. Я не всегда был таким. Когда-то мы могли стоять на одной стороне – против преступного мира и гребущих деньги политиков.

– И каким же человеком ты был? Почему сейчас стоишь здесь, весь в крови и ссадинах, а не сидишь в кресле директора в огромном здании конгломерата?

Ын До бросил сигарету на пол и затушил ботинком. Устало провёл по лицу и волосам окровавленной рукой. Вздохнул и посмотрел на меня.

– Это долгая история, но нам с тобой некуда спешить.

В его, до этого тусклых, глазах загорелся дьявольский огонёк.

– Сама же сказала: только один выйдет отсюда живым, а мертвецы не рассказывают тайны.

Глава 1

«Жадность – это ловушка, которая заставляет нас терять больше, чем мы можем получить»

Лао-цзы

Начало 2000-х, Гонконг

В то время корейские строительные компании в Гонконге были скорее «восходящими игроками», нежели мейнстримом. Наше присутствие замечали профессионалы рынка, но для обычных жителей мы оставались в тени китайских гигантов. Нас привлекали только в качестве партнеров или специализированных подрядчиков.

И это было понятно. Конкуренция накалялась с приходом наших и японских компаний. Когда Dominium Grup под руководством моей мачехи, Чан Вэй, вышла на рынок Гонконга, нас встретили с нескрываемым пренебрежением. Её прошлое лишь подлило масла в огонь: единственная дочь одного из старших членов триады «14К», Чжао Ю Синя, удачно сбежавшая от своей судьбы выйдя замуж за моего отца.

Триады всё ещё были глубоко вовлечены в строительный бизнес, но их методы и положение менялись под натиском новых реалий. После передачи суверенитета Китаю в 1997 году правительство ОАР Сянган во главе с Дун Цзяньхуа запустило масштабные инфраструктурные проекты – новые городские районы, мост Синг-Мун. Это была «Большая Воля», призванная оживить экономику после финансового кризиса. Для триад это означало появление новых, лакомых кусков. А для полиции Гонконга, уже не колониальной, а китайской, – шанс доказать свою эффективность, что обернулось усилением давления на организованную преступность.

Кризис больно ударил по рынку недвижимости. Цены на жильё рухнули, проекты замораживались на полпути. Конкуренция за оставшиеся контракты стала смертельной. В этой яме методы «силового» лобби и запугивания со стороны триад оказались как никогда востребованы отчаявшимися подрядчиками. Крупные синдикаты, вроде «Вошинво» и «14K», действовали осторожнее. Прямое насилие уступало место изощрённым схемам. Они всё чаще работали через легальные или полулегальные компании, отмывали деньги через бизнес, вели «переговоры» вместо открытых угроз.

Стройки «Большой Воли» требовали тысяч рабочих рук. Триады, традиционно контролировавшие неформальные «биржи труда» для мигрантов, стали ключевыми поставщиками. Ни один крупный подрядчик не мог нанять бригаду без одобрения местных «братств».

Менеджеры стройки уже не видели перед собой бандитов с татуировками. К ним приходил ухоженный «посредник» и вежливо объяснял, что для стабильной работы объекта он поставит «проверенных и надежных» рабочих. Отказ означал внезапные «болезни» строителей, поломки оборудования или бесконечное затягивание сроков.

Строительный бум создал ажиотажный спрос на бетон, песок и вывоз мусора. Триады устанавливали контроль через «эксклюзивные договоры». Они могли быть совладельцами бетонного завода или компании по перевозке грунта. Все субподрядчики на объекте были де-факто обязаны пользоваться их услугами. Цены взлетали, а конкуренты «исчезали» – не из-за поджогов, а из-за внезапных административных проверок или «проблем» с лицензиями, инициированных по их же наводке.

Ключевым разделом той эпохи стали «зелёные» компании, связанные с триадами, и «красные» – завязанные на пекинский капитал или китайские госкорпорации. «Красная» компания выигрывала крупный тендер благодаря связям в Пекине, но для реализации в Гонконге ей была жизненно необходима «зелёная», чтобы «обеспечить порядок» на стройплощадке, решить проблемы с местными жителями и профсоюзами. Это был не союз, а вынужденная кооперация.

На первом же объекте мы столкнулись с забастовкой профсоюза и поставкой некачественного бетона для фундамента. За этим стояла одна из конфликтующих с «14К» группировок – «Вошинво». Они и пригласили нас на «приветственную встречу».

Я ожидал визита в подпольный клуб или на заброшенный склад. Но нет – это деловые люди, хоть и со своей спецификой. Их идеальное место – шумный, популярный ресторан в чайна-тауне района Яу Ма Тей. Почему именно здесь? Всё просто: район был традиционной вотчиной «Вошинво». Ресторан – их «офис». Гул голосов и толпа делали встречу невидимой для посторонних, а владелец заведения, «свой парень», гарантировал отсутствие лишних ушей и глаз. Это демонстрация власти на своей территории, но в цивилизованных рамках.

В воздухе висело напряжение – густое, почти осязаемое, как запах жареной рыбы, въевшийся в стены этого заведения. Приглушённый свет, гам голосов, звон посуды и тошнотворный запах жареной еды. Нас ждала отдельная комната в глубине зала – «фань-тхин», подготовленная заранее. В центре стоял деревянный стол, заваленный остатками еды, пивом и чаем. Вокруг него вальяжно развалились трое молодых парней. Мы с Чан Вэй в своих дорогих костюмах выглядели здесь пришельцами, и это создавало давящее, невысказанное преимущество хозяев. Нам бросили пару обшарпанных стульев, даже не предложив сесть. Ю Лун, старший сын босса, который так и не удосужился появиться, даже не встал, лишь кивнул на стулья. Мол, сами догадаетесь. Чан Вэй села первой – китаянка лет сорока, ухоженная до блеска: длинные гладкие волосы, тёмный строгий костюм, дорогие, но не кричащие украшения. В её взгляде – холодная решимость. Формально – представитель строительной корпорации, но её прошлое тянулось за ней шлейфом, и сегодня старые связи вновь вступили в игру.

Напротив расположились трое мужчин из триады. Их позы были расслаблены, но в каждом движении читалась угроза. Один из них не сводил с меня глаз.

Я был живой мишенью. Чеболь в третьем поколении. Старший сын основателя корпорации Dominium Grup, Чан Тхэ Сока, скончавшегося в прошлом году при загадочных обстоятельствах. Председатель проходил плановое обследование в частной клинике. Проблемы с сердцем – лёгкие, возрастные. Но во время очередного «приступа» он умер. Врач констатировал смерть от «острой сердечной недостаточности». Ни следов, ни вопросов. У могущественного человека, пережившего финансовый кризис, смерть от сердца выглядела абсолютно естественно. Конечно, я в это не поверил. Мой отец, несмотря на возраст, был крепким мужчиной – такого лопатой не убьешь, а тут сердечный приступ. Многим была на руку его преждевременная кончина, но решиться на такое мог только один человек. Услышав её телефонный разговор за день до приступа, я не понял сути. Позже до меня дошло, что она имела в виду. Моя дорогая мачеха, Чан Вэй. Она подкупила медсестру, и во время «обострения» отцу ввели препарат, вызывающий остановку сердца, – тот, что маскируется под естественный инфаркт.

Я – будущий наследник, которому противна вся эта ситуация. Противна наша корпорация, построенная на сделках с бандитами и презрении к простым рабочим. Мой костюм сидел безупречно, но пальцы впивались в колени. Лицо было каменной маской, а взгляд – черный, как бездна, – полный неприязни, был направлен на Ю Луна. Я не просто не желал идти на уступки. Я презирал женщину рядом – живое воплощение всего, что грозило разрушить мой мир: полукриминальные сделки, мафиозные доли и её личное предательство семьи ради власти и выгодной партии. Мачеха, которую я никогда не назову матерью. Которая вдобавок принесла в дом наследника – моего будущего соперника в борьбе за корпорацию.

– Мистер Чан, рад вас видеть. Надеюсь, вам понравился наш Гонконг. Сложный город для нового бизнеса. Очень… запутанный. Пробовали краба? Бесплатно. – Мы здесь не ради еды. С нашей стороны все местные требования выполнены. Но на стройке всё идёт не так гладко, как вы обещали.

– Местные требования? – Он усмехнулся. – Вы думаете, это только про деньги и документы? В Гонконге есть… экосистема. Все должны играть по её правилам. Ваш приход нарушил баланс. Видите ли, наша местная компания-партнёр многие годы вкладывала душу в этот район. А вы пришли с большими деньгами и всё перевернули. Это обидно. Рабочие чувствуют себя неуважаемыми. Они требуют… компенсации за моральный ущерб.

Женщина медленно поставила чашку на стол. Фарфор глухо стукнулся о дерево. – Ю Лун, не нужно рассказывать мне про ваш «баланс». Я прекрасно знаю, как здесь ведутся дела. Мы предлагаем последнее разумное решение. Если вопрос в деньгах, достаточно было позвонить – мы бы передали нужную сумму. Для нас это не проблема. А вот некачественный бетон и бастующие рабочие меня беспокоят. Если вы откажетесь, проект всё равно начнётся. Нам хватит возможностей привезти рабочих и материалы из Кореи или Китая. И тогда… триада «Вошинво» займёт шаткое положение. Весь Гонконг увидит, как приезжие шагают через вашу голову, господин Ю Лун. – Её голос был ровным, без единой эмоции, но за каждым словом сквозила стальная угроза.

Ю Лун, сын главы триады «Вошинво», откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Он смотрел на неё с нескрываемым презрением. – Не смейте говорить о наших делах, Чжао Вэй. Вернее, Чан Вэй. Вы больше не из нас. И никогда не были преданы триаде. Променяли «семью» на личную выгоду. Давайте говорить прямо. Есть два варианта. Первый: вы ежемесячно вносите плату в «фонд поддержки местного сообщества». Мы гарантируем, что ваши стройматериалы будут качественными, рабочие будут трудиться не покладая рук, а несчастные случаи… их просто не будет.

Он выделил слово «семья» так, будто плю́нул ей в лицо.

Один из бандитов – тот, что до этого молчал, – слегка подался вперёд. Его костяшки побелели, впиваясь в подлокотник кресла. В зале повисла тишина, густая, как перед грозой.

– А второй? – настороженно спросил я.

– Второй… – Он медленно потягивал чай. – …вы продолжите терять по сто тысяч долларов каждый день. Пока ваши инвесторы в Сеуле не спросят, почему такой умный человек, как Мистер Чан, не может контролировать свою стройплощадку. Пока ваш проект не превратится в ржавеющий каркас, который все будут показывать, как пример того, как «не надо» приходить в Гонконг. Женщина не изменила позы, лишь чуть прищурила глаза. – Ваш отец понимал, как делаются большие дела. Он умел договариваться, вместо того чтобы наживать врагов. Жаль, что его уже нет с нами. Ваше упрямство – это слабость, а не сила.

У меня свело челюсти от злости. Как она смеет так говорить со мной – перед этими отбросами?! Ю Лун наклонился вперёд, его голос понизился до шёпота, но от этого он стал только опаснее: – Мой отец умер, потому что слишком доверял таким, как вы. Я не повторю его ошибок. Стоп. Что, чёрт возьми, тут происходит? Я думал, глава триады просто не соизволил прийти на встречу. А не то что отправился на тот свет. Выходит, этот молокосос теперь босс? Да уж… Похоже, триаду «Вошинво» ждёт незавидное будущее.

Мужчина рядом с Ю Луном хмыкает и закуривает, выпуская дым мне прямо в лицо. Едкий запах мгновенно заполняет пространство, добавляя новый слой к и без того удушливой атмосфере.

Мачеха медленно поворачивается ко мне. «Быстро сдулась», – мелькает у меня в голове. Я ожидал от неё большего. Придётся действовать мне.

– Повторюсь: мы пришли с предложением, а не с угрозой. Но вы сами решите, чем закончится этот вечер, – в моём голосе зазвучала сталь, присущая наследнику конгломерата.

Ю Лун резко вскакивает. Кресло с визгом отъезжает назад. – Тогда пусть вечер закончится сейчас! Посмотрим, как ты будешь строить, когда у тебя не останется ни одного целого стекла в конторе! И как понравится твоей женушке и сыну в Сеуле, когда им начнут звонить по ночам. А?

Всё внутри меня вскипело. Этот отброс совсем берега попутал. Мне плевать, насколько он здесь важная птица. Я его, как букашку, прихлопну. – Ах ты, сукин сын… В комнате повисла мёртвая тишина. Все застыли, мысленно оценивая друг друга. А в это время дым от непотушенной сигареты лениво тянулся к потолку.

Я с силой пинаю столик. Фарфоровые чашки и бутылки из-под пива с грохотом разлетаются по полу. В следующее мгновение мой кулак с противным хрустом врезается в лицо Ю Луна. Тот, опрокидывая стул, летит на пол. Молодой босс, вскочив после позорного падения, совершенно обезумел. Вены вздулись на висках, кулаки сжаты добела, а лицо украсила свежая ссадина. – Вы – грязное отребье! Мразь, что держит за горло весь Гонконг! – рычу я, задыхаясь от ярости. – С вашей корпорацией покончено! Мы не хотим иметь с вами дела! – орёт Ю Лун, брызжа слюной.

Чан Вэй резко вскакивает и бросается между нами, но Ю Лун с бешеными глазами, не колеблясь, отвешивает ей звонкую пощёчину. Хлёсткий удар на мгновение заглушает весь шум в зале.

Она падает, поскользнувшись на разлитом пиве, и виском с глухим стуком ударяется об острый угол стола. Тишина воцаряется снова – на этот раз гнетущая, мёртвая.

Бандиты замирают на миг, не веря случившемуся, а потом всё происходит стремительно и без слов. Я не успеваю опомниться, как один из них уже достаёт тонкий нож с изогнутым лезвием, а второй хватает женщину за плечо, прижимая её к полу, хотя она уже почти не сопротивляется.

– Ты сам подписал ей смертный приговор, ублюдок! – шипит тот, что с ножом.

Острие блеснуло под тусклым светом ламп – и плавно двинулось к её изящной шее.

Я рванулся вперёд, но Ю Лун крепко вцепился мне в плечо, пнул под колено и вывернул руку за спину. Затем он небрежно схватил меня за волосы и задрал голову, заставляя смотреть на разворачивающийся кошмар.

Лезвие скользнуло по коже – и густая, тёмная кровь хлынула наружу, словно вино из опрокинутой бутылки. Тёплые брызги отпечатались у меня на лице. Она на миг широко распахнула глаза, словно пытаясь что-то сказать, но смогла лишь беззвучно выдохнуть. Взгляд погас. Навсегда.

Её тело безвольно обмякло. Глаза остались открытыми – пустые, остекленевшие, уставшие в потолок. Казалось, даже сейчас она пытается удержать контроль над ситуацией, которая окончательно вышла из-под её власти.

По грязному полу медленно растекалась густая лужа крови – тёмно-красная, почти чёрная. В её зыбкой поверхности отражались блики ламп. Жидкость тянулась длинными языками, подбираясь к ножкам пошарпанных стульев и перевёрнутому столику.

Я застыл в оцепенении, дыхание стало судорожным, прерывистым. Кулаки сжаты так, что ногти впились в ладони, но взгляд застыл, остекленел. Я отчётливо понимал – черта переступлена. Возврата нет.

Бандиты молча отступили от тела. Смерть женщины была для них всего лишь рабочим моментом, холодным актом. Один из них снова закурил, выпустив струю дыма, которая смешалась с металлическим запахом крови и сладковатым ароматом разлитого чая.

Переговоры закончились. Началась война.

Ю Лун небрежно оттолкнул меня прямо в лужу крови, ещё не успевшую остыть. Руки погрузились в липкую, тёплую жидкость. К горлу подкатила тошнота, по спине побежали ледяные мурашки. Всё тело пронзила мелкая дрожь, будто от удара током.

– Ну и кто тут теперь грязный? – с губ Ю Луна сорвался издевательский хохот. – Прибирайтесь тут сами, молодой господин. Нам пора.

Всё. Планка не просто упала – она пробила дно, рухнули все мыслимые границы. Гнев, чёрный и всепоглощающий, захлестнул меня с головой, выжигая всё, кроме слепой, животной ярости.

– Да, чёрта с два! Вы отсюда живыми не уйдёте.

Мир затянула багровая пелена. Рука сама потянулась к кобуре. Я не целился – просто нажал на курок. Три выстрела, коротких и чётких. Все пули – точно в цель.

…А дальше – чистая техника. Мои люди сработали быстро: подкупили свидетелей, убрали камеры. Всё списали на внутренние разборки в триаде. Мачеха стала случайной жертвой. А меня там и вовсе никогда не было.

Глава 2

«Показное безразличие к личной выгоде скрывает стремление к ней»

Чжуан-цзы

Город утопал в дожде. Ливень теплый и хлесткий стучал по зонтам бандитов, пришедших в очередной раз напомнить о себе и выразить соболезнования. Они стекались к прощальному залу словно потоки мутной воды.

Внутри пахло сыростью, дорогим парфюмом и удушливо сладким запахом цветов. Зал был завален венками до самого потолка – не цветы, а бумажники из хризантем и орхидей. Каждая лента – чек, выставленный на всеобщее обозрение. От такого-то, с глубочайшими соболезнованиями. Чем длиннее титул, тем вульгарнее гирлянда. Посреди этого маскарада висел её портрет. Чан Вэй смотрела со стены ледяной красавицей, которой при жизни не была.

Она лежала в гробу, натянуто умиротворённая, как кукла. Гримёры замазали всё, что можно, шелковый шарф на шее сидел слишком аккуратно, прикрывая последнюю рану. На неё натянули ханьфу – дешёвый пафос для декорации. В сложенные руки сунули кусок зелёного камня. Говорят, нефрит отгоняет духов. В их-то деле без этой ерунды никак.

И всё для того, чтобы душа успокоилась и не шлялась по ночам. Отец, конечно, не скупился: согнал целую ораву монахов в жёлтых и серых робах. Теперь они бормотали что-то под нос, дымя благовониями. Ритуал Ван Тай Сёй – пропуск через адские инстанции. Плата за грехи, которые они же все и создали. Главное – отчитаться по форме. А за окном полиция мочилась под дождём, записывая номера и лица. Очередной рабочий день в Гонконге.

Я стоял под зонтом, недвижимый. Чёрный шелк над головой, внутри – лёд. Губы сжаты. Глаза закрыл – не от горя, а от необходимости не видеть этого спектакля. Рядом примкнул Ын Хо. Сводный брат. Сын той, что в гробу.

Он плакал навзрыд. Мелко дрожал всем телом, будто от холода, хотя дождь был тёплый, почти парной. Уткнулся в мой рукав, вцепился пальцами в ткань – отчаянно, как будто это единственная точка опоры в мире.

Я не сдвинулся с места. Лишь чуть наклонил голову, давая ему укрыться. Пальцы медленно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Эта глупая, животная боль – единственное, что напоминало: я ещё здесь, в этом мокром аду. На его рыдания я не отвечал. Не мог. Внутри не осталось ничего, что могло бы утешить. Только пустота, пронизанная статикой чистой, бескомпромисной злобы.

Гроб с противным скрипом начали опускать в землю. Белые траурные ленты обвисли, прилипли к лакированному дереву мокрыми, грязными полосками. По крышке стекали капли – словно сам ящик истекал влагой. Или это отголоски слёз того, кто сейчас прилип к моему боку.

Вокруг стояли они. Люди из корпорации, из «14К», какие-то дальние родственники. Тишина была гулкой, натянутой, как струна. Под каждым зонтом – взгляд, который не скорбел, а оценивал. Взвешивал мою потерю, прикидывал свою выгоду. Мы хоронили тело, а они уже вели тихий аукцион. Заседание совета директоров у свежей могилы.

Как только стало ясно, чем всё кончилось, я позвонил Чжао Ю Синю. Её отцу. «Патриарху» 14K. Попросил решить вопрос с «Вошинво». Чтобы больше не лезли. Война сейчас была непозволительной роскошью. Старик согласился. А в ответ выдвинул своё условие: мальчик остаётся с ним. Под его защитой и присмотром. До срока.

Я прекрасно понимал, что это такое. Не опека, а долгосрочный актив. Живой вексель, по которому когда-нибудь придётся платить. Но выбирать не приходилось. Его условия были единственным способом остановить кровь сейчас, сию минуту.

Так что теперь этот дрожащий у моего бока ребёнок – не просто брат. Это моя подпись под договором, о котором все молчат. Рычаг давления на мой бизнес в будущем. Но сделать сейчас я ничего не мог. Согласиться на условия, было единственным шансом обойтись «малой кровью».

Я поднял веки и взглянул сквозь водяную пелену туда, где стоял старик с зонтом. Чжао Ю Синь. Наши взгляды столкнулись. В его глазах – не скорбь, а проверка. Он выяснял, не дрогнула ли моя решимость. Я коротко кивнул. Без слов. Сделка остаётся в силе.

Рядом мальчишка продолжало шмыгать носом. Я, не поворачивая головы, выдавил сквозь зубы: – Хватит.

Голос прозвучал глухо, будто из-под земли, но в нём слышалась сталь. Сопение мгновенно оборвалось, сменившись подавленной тишиной. Он понял.

Гроб с глухим стуком достиг дна. Звук удара земли о крышку отозвался в ушах громче залпа. Пустота в яме засосала всё, включая остатки притворства. Дождь хлестал сильнее, будто пытаясь отмыть плиты. Бесполезно. Грязь была не снаружи, а внутри. За спиной послышалось бормотание. Чей-то старческий шёпот, притворяющийся сочувствием:

– …Бедный мальчик… А братец-то молод, еще своих детей нянчить… Да и весь груз на нём одном. Вот вырастет птенчик – ещё начнёт претендовать, с таким-то характером…

Я медленно обернулся. Мой взгляд, холодный и тяжёлый, как свинец, нашёл старую, сморщенную лицо. Шёпот оборвался на полуслове, словно перерезанный. Няня отшатнулась, судорожно прижимая руки к груди. Страх – единственный язык, который здесь понимали без перевода. Я медленно обернулся. Мой взгляд, холодный и тяжёлый, как свинец, нашёл старую, сморщенную лицо. Шёпот оборвался на полуслове, словно перерезанный. Няня отшатнулась, судорожно прижимая руки к груди. Страх – единственный язык, который здесь понимали без перевода. – Мальчик остаётся здесь, – произнёс я тихо, но так, чтобы слышали все. Голос резал шум ливня, как тупой нож. – Под опекой деда. Вы будете продолжать присматривать за ним. Я сделал паузу, наблюдая, как комья земли падают в чёрную дыру. – Получит образование – тогда и вернётся. Посмотрим, что из него выйдет. Я сказал это без надежды. Констатация факта. Приговор, вынесенный по всем статьям.

Ын Хо всё так же жался ко мне, но теперь он просто тихо вздрагивал. Он кожей чувствовал холод, исходящий от меня. Не дождевую сырость, а внутреннюю стужу. Она уже проникала в него, и это было необратимо.

За спиной, в серой массе под чёрными зонтами, замерли люди корпорации и люди триады. Их лица стали неотличимы – единая стена безразличия и расчёта. Судьба ребёнка была для них не драмой, а новой клеткой в таблице рисков и возможностей.

Я развернулся назад, снова укрывшись под своим зонтом.

– Дождь смоет кровь, – громко сказал я. – Но обиду – никогда. И он это запомнит.

Я продал его. Обменял брата на гарантию спокойствия для бизнеса. Чистая арифметика. Где-то вдалеке, за пеленой дождя, взревел и затих мотор. Кто-то уезжал, не дождавшись конца. Здесь сегодня хоронили не только женщину. Здесь закапывали старые договорённости. И взращивали новую, тихую ненависть.

А дождь лил и лил, будто небеса проводили тщательную уборку после очень грязной работы. Смывая улики.

Глава 3

«Лучше всего тайну хранит тот, кто её не знает»

Педро Кальдерон

– И ты бросил ребёнка в Китае? Совсем одного?!

– Не одного, а с дедом. Возвращаться в Корею с ним было опасно.

– Его дед – глава триады! Да уж, теперь понятно, почему Ын Хо тебя ненавидит. Выбрал же ты няньку для ребенка!

– Ын Хо забрал у меня все! Акции, кресло директора и честное имя! Вытряхнул "грязное бельё"на обозрение прессе, и это сработало. Меня раскатали в пух и прах. Теперь мы квиты!

– Честное ли имя было? Ту грязь, что накопил, уже не смыть. Извини, но ты получил по заслугам.

– Опять осуждаешь. Сама-то все свои темные делишки помнишь?

– Мы вроде в твоем прошлом копались, а не в моём. Ну, и… Что было дальше?

– Я думал, у нас обоюдный обмен. Не играй со мной, "мышка". Твоя очередь. Как ты ввязалась в это дело?

– А что? Не нравится играть по чужим правилам?

Мужчина напрягся и сделал шаг в мою сторону. Внутри всё сжалось: мышке не стоит дразнить голодного кота…

– Да, расслабься. Уже и пошутить нельзя!

Театрально цокнула – вышло фальшиво и наигранно.

– Просто хотела разрядить обстановку. – Пожала плечами, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. – Ладно, расскажу, но начну издалека. Неделю назад все началось с кошмара…

____________________________________________________________________________________

6 июня 2025 год, Пусан

Море. Одно слово, а мы уже будто слышим шум волн и крики чаек. Представляем залитый солнцем пляж и синюю гладь, уходящую до самого горизонта. К сожалению море не всегда бывает таким, порой оно похоже на бушующего зверя готового поглотить тебя целиком и отправить в беспросветные царство глубин, на самое дно…

Это был шторм! Море напоминало горные хребты, залитые красно-оранжевым светом заходящего солнца. Но эти горы не стояли на месте – они то поднимались, то рушились, оставляя за собой тысячи брызг.

Корабль качало из стороны в сторону, как игрушечный. Подобный тем, что мы пускали детьми в бурные потоки воды у края дороги. Только теперь это был не детский ручей, а безжалостная морская бездна!

Солнце ушло за горизонт. Море окутал мрак. Казалось, мы остались одни во всем мире. Вода решила нас поглотить!

Я крепко вцепилась в мамину руку. Слёзы градом стекали по щекам. Капали с носа и затекали в рот, оставляя привкус соли.

Мама прижала меня к груди. Я почувствовала, как она дрожит от страха. И тогда поняла: шансов выжить почти нет!

Волны накатывали одна за другой, гулко ударяясь о корпус, словно взрывы. Корабль содрогался под их натиском. Море снова и снова пыталось потопить нас! Оставив во мраке на вечно.

Kiss me hard before you go

Summertime sadness

I just wanted you to know

That baby you’re the best…

Какого чёрта! Этот кошмар снова преследует меня!

Голова раскалывается. Чувствую себя разбитой – будто после суточного дежурства. Этим утром я явно встала не с той ноги.

Не стоило столько пить вчера! Чувствую, Ли Хе мне сегодня припомнит мои изречения на пьяную голову. Ничего не помню. Ещё и машина осталась на работе. Ладно, хоть доеду на метро без пробок.

Надо бы сменить мелодию будильника. Но… да, Лана, ты права: летняя грусть – именно то, что я сейчас ощущаю. Второй месяц в Пусане, а до моря так и не добралась.

За окном идеальная погода! Сейчас бы на Хэундэ: гулять босиком по тёплому песку, чувствовать ветер в волосах, слушать, как волны неспешно лижут берег…

Вот что мне нужно!

А вместо этого я снова направляюсь в подземный офис, из которого выберусь лишь с наступлением темноты. Злая и уставшая!

Чищу зубы, попутно натягивая одежду. Моё отражение в зеркале оставляет желать лучшего. Под зелено-голубыми глазами залегли тёмно-синие круги, а тёмно-русые волосы в полном беспорядке. Собираю их в низкий хвост, туго затягивая резинкой. Сейчас я больше похожа на панду, сбежавшую из китайского зоопарка, нежели на молодую девушку. Быстро умываюсь, хватаю сумку – и бегом на улицу! Меня встречает жаркое утро. Воротник белой рубашки тут же липнет к мокрой шее. Воздух пропитан запахами уличной еды и кофе. Тошнота от головной боли подступает к горлу. Нужно успокоить бунтующий желудок!

По пути на станцию метро заглядываю в маленькую кофейню на углу – беру айс-американо. Стакан покрыт капельками конденсата, так и норовит выскользнуть из пальцев. Главное – не облиться!

У входа на станцию меня подрезает студент. Да так удачно, что его рюкзак выбивает у меня стакан. Оставшийся кофе расплёскивается по рубашке, оставляя коричневое пятно. Теперь я похожа на шедевр экспрессионизма: мокрая, растрёпанная и в грязной одежде. Отлично!

На станции Сасан вагон метро встречает утренней давкой. Незнакомцы бесцеремонно жмутся со всех сторон. Чтобы отвлечься, листаю новости – и натыкаюсь на рекламу манхвы про мафиози. Всё-таки поп-культура их упорно романтизирует. Одетые с иголочки, каждый с душещипательной историей и благими намерениями. «Причиняют» простым горожанам добро под покровом ночи. Забавно! Тридцать минут на поезде от Пусана до Кимхэ – и я на месте.

Секретном месте, о котором никто не должен знать…

Массовое использование криптовалют и Telegram спровоцировало настоящую эпидемию. Подростки подсели на новый синтетический наркотик – «зомби». Сначала он дарит безудержное веселье, а потом превращает человека в послушную марионетку, лишённую воли. За пару лет количество таких преступлений выросло в четыре раза. Мелких распространителей брали пачками, а вот выйти на главарей банд – задача невыполнимая. Они слишком хорошо прячутся. Но мы нашли зацепку: все ниточки вели к влиятельным бизнесменам, которые финансировали поставки отравы в Южную Корею.

В 2021 году под это дело и создали наше подразделение по борьбе с наркоторговцами и коррупционерами. Drug and Corruption Service – DCS.

Мы не нравимся ни тем, ни другим. Поэтому наше местоположение, как и само существование, строго засекречено.

Раньше мы были частью DCC – Командования контрразведки. Но после реорганизации в ноябре 2022 года наше подразделение стало самостоятельным. Официально дали больше свободы, но по факту отрезали, сбросили, как балласт. Теперь мы не пришей кобыле… Короче, врозь! Значит – и спрос с нас отдельный, а вот врагов в два раза больше.

Попала в отдел сразу после окончания университета Хангук – по личной рекомендации нашего бывшего капитана Хан Джи Пёна. Он проводил несколько лекций для факультета Международного права. Я задавала много вопросов, и он приметил меня, за пытливый ум. Уже через месяц работы в подразделении, я получила место в штате.

Всё изменилось после операции против До Ханя – главного подпольного игорного короля Сеула. Он был на короткой ноге с китайской триадой «Вошинво», торговал "зомби"прямо за игровыми столами, а должников предпочитал не отпускать. Многие так и остались на дне реки Хан. Ублюдку нравилось смотреть, как они тонут! У него даже было любимое место на мосту Мапо. Бандит управлял международной сетью из Сеула, а его люди в Китае занимались контрабандой и теневыми казино.

Во время задержания капитан Хан попал в ловушку, устроенную До Ханем! Таймер в голове запустился на обратный отсчёт! Я проанализировала их расстановку, вычислила, где они ждут подкрепления, и дала координаты для ложного манёвра. Пока они смотрели не туда, наша группа вошла и взяла ситуацию под контроль. Благодаря слаженной работе, никто из гражданских не пострадал. До Ханя взяли! Его экстрадировали и отдали под суд на родине.

Тогда капитан Хан сказал мне: «На этом твоя стажировка окончена!». В голове уже пронеслось: собираю вещи, позорно ухожу. Но вместо этого он взял меня в свою группу! Хотя сам уже понемногу готовился к пенсии.

Мои ребята – ищейки! Мы вынюхиваем всё, особенно когда дело касается наркотиков! Чуем грязь под дорогими костюмами и улыбками в камеру.

Наши «постоянные клиенты» – главари банд, бизнесмены, политики. С виду – уважаемые люди! Но их бизнес строится на грязи: отмывании денег, наркотиках, торговле людьми и махинациях со строительством. У каждого в шкафу – по скелету, а мы составляем на них опись!

Мы работаем круглосуточно, выкапывая улики. Если нужно – достанем доказательства из-под земли. И посадим каждого!

Меня зовут…

Глава 4

«Рыбы в море по

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.