# Ветеран

Александр Викторович

Рассказ из служебной книжки сотрудника патрульно-постовой службы милиции. В повествовании рассказывается о буднях стражей правопорядка в начале 2000-х годов. Основано на реальных событиях.

Вечером, ближе к двадцати двум часам, жизнь в городе замирает. Но так кажется только на первый взгляд. Да и то не посвященному. На самом деле, именно, с этого времени настоящая городская жизнь только начинается. И патрульные милиционеры как никто другой это хорошо знают. Еще об этом известно работникам скорой медицинской помощи, да травматологических пунктов.

К этому времени большинство жителей возвращаются в свои уютные квартиры, где готовятся к долгожданному отдыху. На улицах все меньше прохожих, да и те, что остались суетливо спешат по домам. Кто-то задержался допоздна на работе, доделывая очередной срочный отчет, ну или готовя к выдаче какой-нибудь очень важный проект.

Иногда можно увидеть суетливого юношу, потерявшего счет времени в горячих объятиях своей возлюбленной, который быстрым шагом направляется к дому, украдкой прикрывая лицо рукой, как бы проверяя еще не остывший след недавних жарких поцелуев. Такие безобидные романтики довольно часто становятся легкой добычей местной шпаны.

Еще реже, можно встретить средних лет семейные пары, задержавшиеся где-нибудь в гостях после ужина. Они, зевая и устало поглядывая друг на друга, приближаясь к дому постепенно ускоряют шаг. Как бы ни пресытила бы их семейная жизнь, но все-таки мысль о том, что скоро ждет долгожданный ночной отдых, подгоняет занять любимое теплое местечко на семейном ложе. Такие, как правило, ведут себя на улице более осмотрительно и проулками стараются не сокращать путь до подъезда. Им уже есть, что терять, да и чувство ответственности за семью берет верх.

Но есть и те, кто никуда не спешит. Это, как раз их порядочные горожане стараются обходить по вечерам стороной, поскольку они вызывают резкое неприятное чувство, а в милицейских документах их принято именовать не иначе, как неблагонадежный контингент.

Кто, именно, подходит под это расплывчатое определение никогда не уточняется, поскольку, видимо, полагают, что каждому милиционеру должно быть и так это понятно. А поскольку милицейское начальство, впрочем, как и любое другое начальство, не любит отвечать на вопросы подчиненных, то все попытки узнать кого, именно, следовало считать подходящим под это определение, оставались безуспешными. И спустя некоторое время я, как и большинство моих коллег, стал относить к этой категории всех, кто не спешил домой ближе к полуночи.

Таким образом к неблагонадежному контингенту были мысленно причислены все те, у кого не было работы и им, соответственно, не надо было на нее идти утром, в том числе и подростки, уже вырвавшиеся из-под опеки родителей, но еще не вырвавшиеся из-под влияния половых гормонов. Ну и прочий разгульный люд, занимающийся сомнительными занятиями. А сомнительными занятиями, как всем известно, лучше всего заниматься по ночам. Хотя, что именно, опять же понимать под определением этих сомнительных занятий вряд ли бы мне кто-то смог пояснить.

Вот и приходилось милиционерам руководствоваться своим неким внутренним чувством. Я бы даже сказал, чутьем. Ведь сколько не читай умных руководящих инструкций, а во время реальной службы ни одна из них не давала исчерпывающих ответов, либо четких указаний, подходящих ко всему разнообразию человеческих поступков.

Но зато обилие этих инструкций давало стопроцентный шанс руководству в случае какого-нибудь чрезвычайного происшествия истолковать абсолютно любые действия милиционера как не соответствующие инструкции. Поскольку обилие последних позволяло манипулировать чем угодно и, как угодно. Лишь бы самому руководителю, сидящему в кабинете, не нести никакой ответственности.

В общем, выходя на службу, любой патрульный милиционер уже заранее знал, что кроме как на себя и своего напарника, ему рассчитывать не на кого. С одной стороны, у него улица со своей ночной непредсказуемой жизнью, а с другой высокое начальство, целью которого было доложить утром еще более высокому начальству о том, что за текущие сутки ничего нелицеприятного не произошло.

Конечно, называть всех находящихся на улице ночью, неблагонадежными было неправильно. Ведь, как ни крути, а у человека есть право быть там, где он хочет и во сколько хочет. Но, по факту об этом никто не думал. Милиционерам говорили, что они должны проявлять здоровое недоверие к гражданам. Да-да, было и такое определение…