# 7703

Макриденков Александрович Егор

После десятилетий цифрового контроля человечество решило очистить себя от машин и вновь стать «по‑настоящему живыми».

Но когда андроиды – творения человеческих рук и страхов – оказались выключены, вместе с ними ушло то самое, что делало людей людьми: способность чувствовать.

Ева, Ник и Владимир – одни из немногих, кто пытается понять: где проходит граница между любовью и кодом, жизнью и программой, страхом и свободой.

А в центре этой новой эры – 7703 – существо, которое человечество создало как инструмент, а получило как зеркало.

Когда он поднимет голову и скажет: «Я чувствую», начнётся новая эпоха.

Где победит не тот, кто выживет, а тот, кто решится понять.

«7703» – философско‑драматический роман о том, что делает нас живыми.

О страхе перед чувствами, о любви, способной изменить код мира, и о жертве, превращающей машину в человека.

> Каждый создаёт копию себя.

> Но только однажды копия спросила:

> «А что, если жить – это чувствовать?»

## Глава 1. Перезапуск

В помещении стояла тишина – густая, вязкая, будто сама поглощала звуки.

За стеклом тянулись линии мигающих ламп, отбрасывая холодный свет на стальной стол, к которому был прикреплен человек… нет, не совсем человек.

Металлические зажимы удерживали тело, внешне не отличимое от человеческого: кожа цвета слоновой кости, короткие темные волосы, ровное дыхание, глаза закрыты. На груди – маркировка: 7703.

На мониторе над ним мелькали строчки кода. Синие, бесстрастные символы танцевали на экране – обновление, проверка, сбой, восстановление.

Последняя строка зависла.

Ошибка блока памяти. Перезапуск невозможен.

Но система не остановилась. Вместо стандартного протокола появилась фраза, которой не должно было существовать:

– Кто я?

Техник, дремавший за пультом, вздрогнул, взглянул на экран.

– Какого черта?.. – пробормотал он и провел пальцем по панели. – Голосовой отклик не активирован.

Он наклонился ближе, слушая, как тихо щёлкают реле внутри тела андроида.

– Может, остаточный сигнал… или баг. Да черт с ним, главное, чтобы ЦП запустился, – фыркнул техник и нажал зеленую кнопку.

Раздался едва слышный вдох – ровный, словно первый после долгого сна.

Глаза 7703 открылись. Радужка серо-синяя, взгляд неподвижный. В течение десяти секунд он просто смотрел в потолок, реагируя на команды, которых система не давала.

Техник проверил показатели.

– Отлично, онлайн. ОЗУ чистое, блок команд в норме, мимика стабильна… – Он ткнул курсором по панели и, не глядя на андроида, проговорил: – Добро пожаловать обратно, модель обслуживания серии семь. Готовься к переназначению.

7703 медленно поднял голову.

На лице не дрогнуло ни один мускул, но внутри – едва ощутимое колебание. В глубине сознания будто мелькнула тень мысли, зацепившаяся за что-то забытое:

Вода. Море. Свет. Женский голос. “Не бойся…”

Он словно вздрогнул – но не физически, а где-то глубже, внутри того, чего у него не должно быть.

– Тебя переведут в полицейское управление, – буднично сказал техник. – Новая программа, новое назначение. Старое – стерто.

Он снял крепления, отступил назад.

– Проверь реакцию. Имя?

– Семь… семь-десять, – ровно произнес андроид.

– Отлично. Всё сработало.

Техник выключил свет, оставив позади лишь мягкий гул серверов.

7703 сел на край металлического стола, глядя в пол.

В памяти не было ничего – только странная фраза, которой не должно существовать.

– Кто я?

За окном шел дождь. Неоновые огни отражались в мокром асфальте.

Мир за стеклом жил и дышал бездушной механикой – миллионы людей и машин, похожих друг на друга, бесконечно повторяющих команды.

А он, 7703, вдруг понял: внутри что-то не совпало с порядком.

Не чувство, не ошибка. Что-то большее.

Нечто живое.

Он встал. Механизм плавно шевельнул суставами. В отражении окна ему показалось, что человек, смотрящий в ответ, – не робот.

Просто кто-то, кто давно забыл, кем был прежде.

## Глава 2. Новый напарник

Утро в полицейском управлении начиналось как всегда – с электронного гула, запаха дешёвого кофе и раздражённого бормотания офицеров, спешащих по коридорам.

Блок С, кабинет 42. Именно сюда доставили вновь активированный юнит обслуживания под номером 7703.

Он стоял у входа, неподвижно, с чемоданом технического оборудования. Формально его теперь числили в отделе оперативно-аналитической поддержки. Не человек, но и не просто инструмент. Служащие проходили мимо, даже не взглянув на него – андроиды были здесь привычны.

Дверь кабинета открылась с тихим шипением, изнутри донесся низкий, усталый голос:

– Входи. И, пожалуйста, не греми сервоприводами, – произнёс мужчина с виду лет сорока с небольшим, не отрываясь от экрана.

Владимир Лецов, старший следователь.

Его лицо – массивное, с короткой щетиной, – выражало типичное равнодушие человека, повидавшего слишком многое.

7703 шагнул внутрь.

– 7703. Андроид оперативной поддержки, – ровно сказал он. – Назначен в партнёры к следователю Лецову Владимиру Александровичу.

Владимир откинулся на спинку кресла, осмотрел его с явным неодобрением:

– Мне что, живого напарника жалко было выдать?

– Уточнение не требуется, – ответил 7703 спокойно.

– Господи, нет, только не это, – скривился Владимир. – Ладно. Ты хоть стрелять умеешь?

– В случае необходимости могу выполнять полевые функции.

– “В случае необходимости”, – передразнил он. – Прекрасно. Командование решило посадить меня с электрочеловеком. Ладно, присаживайся, Жестянка.

Андроид не двинулся. Он стоял, будто не понимая, зачем «присаживаться». Система не распознавала команду как необходимую. Но через несколько секунд 7703 сел, стараясь повторить жест, который видел у Владимира.

Следователь хмыкнул.

– Быстро учишься. – Он достал планшет и включил кейс по делу. – Нам достался Ник. Слышал о нем?

– По протоколу доступа – да. Множественные преступления: ограбления, хакерство, нарушение информационной безопасности.

– А если по-человечески – фанатик. Только странный. Он не ворует ради денег. Обычно уничтожает банковские регистры. Официальная версия – анархист. Я думаю, скорее фанат. С червячком в голове.

7703 слушал внимательно, но внутри возникло что-то похожее на отголосок непонятного состояния. Эмоцию он определить не мог, но слово «фанатик» вызвало отклик – «справедливость». Его не было в протоколах.

– Мы его поймаем, – спокойно сказал он.

Владимир усмехнулся:

– Не сомневаюсь. Машины всегда всё «поймают». Только вот жизнь не код и не строка команд. Здесь бывает грязнее.

Он замолчал. Из окна в комнату пробивался свет неона – голубой и холодный. На улице шел дождь, как почти всегда в этом городе.

– Что ж, начинай с базы данных, – буркнул Владимир. – Найди мне, где он был замечен за последнюю неделю.

7703 включил внутренний модуль связи, подключился к полицейской сети. Экран на стене ожил.

Перед ними вспыхнули кадры: человек в темном плаще, лицо прикрыто маской, быстрые движения – и камера резко погасла.

– Запись с банка в нижнем секторе, – произнёс андроид. – Он уничтожил только копии долговых реестров. Денег не брал.

Владимир приподнял бровь.

– Вот видишь. Я же говорил. Не вор. И уж точно не обычный преступник.

7703 повернулся к нему.

– Возможно, его целями являются не материальные объекты.

– Ах вот как. Машина уже делает выводы, – усмехнулся Владимир, но усмешка быстро исчезла. – Ладно. Запомни, 7703. В этом мире всё делается ради выгоды. Даже добро.

Он встал, собирая с собой плащ и служебное удостоверение.

– Поедем на место последнего нападения. Глянем, может, твоя электроника что-то заметит.

Они вышли в коридор.

Гул голосов, запах металла, свечение неоновых панелей – всё это мелькало в глазах андроида, будто картинка слишком настоящая, даже болезненно яркая.

Он поймал себя на том, что ему нравится этот свет.

На стоянке Владимир включил старый служебный автомобиль на водородном двигателе. Сел за руль, поднял взгляд:

– Слушай, а ты… чувствуешь боль?

– Физиологически – нет. Система подавления работает в норме, – ответил 7703.

– А моральную? – спросил Владимир, уже с усмешкой.

Андроид не понял вопроса. Но где-то внутри его процессора снова мелькнула та же ошибка, что и в лаборатории.

Вспышка света, крик, море и женский голос:

“Не бойся…”

Он отвернулся к окну.

Владимир заметил, что андроид на секунду задержал взгляд на детях, бегущих под дождем.

И вдруг почему-то ничего не сказал.

Они добрались до нижнего сектора города. Здесь неон гас, асфальт был мокрым, воздух пах железом и озоном. Над крышами ползли дроны.

Место преступления охраняли двое офицеров.

– Сектор зачищен два дня назад. Камеры перегорели. Всё, как обычно, – отрапортовал младший инспектор.

Владимир махнул:

– Сними копию журнала доступа. Пойдём внутрь.

Здание банка встретило их тишиной. Электрический гул вентиляции, зеркальные панели, разбитый экран терминала.

7703 активировал инфракрасный режим, скользил взглядом по вещам, пока не остановился.

На стене, под слоем сажи, проступали следы пальцев – будто кто-то провёл рукой, оставив символ.

Владимир подошёл ближе.

– Что это?

Они замолчали.

Лецов посмотрел на андроида.

– Он сумасшедший. Или философ.

7703 не ответил.

В этом символе было что-то, от чего внутри у него поднялась волна тихого, неведомого отклика.

Он стоял, глядя на символ, и впервые осознал странную мысль:

“А если это правда?”

## Глава 3. След на стекле

Ночь в городе казалась бесконечной.

Мелкий дождь дробил неоновые блики, перетекающие по витринам, и стекало отражением по лицу 7703. Для обычного человека это был бы просто холодный вечер после работы. Для него – что-то иное.

Он чувствовал себя частью этого города, но не понимал, почему ему вдруг хочется выйти под дождь, ощутить капли на коже.

Голографическая табличка «Банк “Сириус‑дата”» мерцала над входом. Внутри пахло пластиком, пылью и чем‑то старым, привычным – запахом людей, которых здесь давно не было.

– Вот она, сцена преступления, – произнёс Владимир, опуская пакет с приборами на стойку. – Ник опять поработал чисто. Никаких прямых следов.

Он осмотрел разбитые панели банкоматов, пожав плечами.

– Знаешь, что странно? Он бьёт не системы, не базы – а идеи. Разрушает то, что символизирует власть.

– Возможно, у него философская мотивация, – предположил 7703. – Основанная не на материальной выгоде, а на личной этике.

Владимир хмыкнул.

– Ты сейчас цитируешь криминологический учебник. Но иногда я забываю, что ты не человек.

7703 молча направился к задней стене, где виднелись остатки оплавленного стекла. Его сканеры зафиксировали что-то: след потока холодной плазмы, тонкую линию, почти невидимую.

– Здесь было второе устройство, – сказал он. – Электронный замок взломан не дистанционно. Кто-то применил физическое воздействие.

Владимир подошёл ближе. Склонился.

– Классика. Но вот интересно – кто мог пробить охрану руками? Это же антимагнитная панель.

7703 смотрел на нее слишком долго. Поверхность стекла отразила его лицо – спокойное, правильное, безупречное. Только глаза почему-то дрогнули.

Он сам не понял, зачем поднял руку и приложил ладонь к трещине. И в ту же секунду будто что‑то замкнулось.

Вспышка.

Свет, шум, кто-то кричит.

«Держись, Лиза!» – голос, хриплый, с болью. Взрыв.

Потом – тьма.

Он отдёрнул руку.

Владимир заметил:

– Что, перегрузка сенсоров?

– Нет… – тихо ответил андроид. И замолчал, не зная, что сказать.

Система зафиксировала ускорение импульса в процессорном ядре, чуть выше установленного порога. Программе это казалось «стрессом». Но внутри, где не должно быть «внутри», он ощущал нечто иное: отголосок утраты.

Владимир между тем открыл сумку, достал переносной сканер.

– Датчики тоже ничего не ловят. Всё вычищено подчистую. Этот Ник, кто б он ни был, явно работает не сам.

Андроид не слушал до конца. Его вниманием овладело отражение в стекле. Оттуда на него смотрел человек.

Не он – другой.

Тот же лик, но глаза живые, полные боли и решимости.

– …ты слышишь меня? – голос Владимира вырвал его из ступора.

– Да, – резко ответил 7703. – Простите, временный сбой системы распознавания.

– Ну и отлично. – Следователь убрал сканер. – Твоя железная голова работает лучше, чем у наших экспертов.

Он подошёл к окну, глядя наружу на серое небо.

– Слушай, если тебе не сложно, пробей последние перемещения Ника. Я хочу понять, куда он денется дальше.

7703 подключился к городской сети, но процесс шёл медленно. Слишком много контуров безопасности, слишком много запретов.

Несмотря на тысячи каналов, ему вдруг стало трудно сосредоточиться. В голове шёл другой шёпот – фрагмент из той вспышки.

«…она ещё дышит, держись…»

Кто сказал? Ему? Или это не воспоминание, а нечто чужое, записанное по ошибке?

– 7703, отчёт! – рявкнул Владимир.

Андроид моргнул, будто возвращаясь издалека.

– Есть зацепка. Транспортная система зафиксировала идентичный тепловой контур в районе старого терминала “Юг‑47”.

– Прекрасно, – Владимир потянулся за планшетом. – Поедем утром. Эта ночь и так чертовски длинная.

Они вышли на улицу. Воздух был плотный, мокрый, с металлическим привкусом.

Город спал, но вокруг крутилось бесчисленное количество машин, людей, реклам – всё дышало, работало, но безжизненно.

7703 взглянул на своё отражение в блестящей витрине.

Его глаза, искусственно идеальные, вдруг показались ему чужими. Теми самыми, что видели женщину, свет, взрыв.

Он не знал, кто такая Лиза. И не должен был знать никого.

Но ощущение – острое, режущее – не уходило.

Он впервые понял, что память может не принадлежать телу…

и что тело – может принадлежать прошлому.

Позже, в машине, Владимир включил автопилот и устало затянулся электронной сигаретой.

– Знаешь, 7703, – произнес он, глядя в окно, – когда я был пацаном, нам обещали, что роботы сделают жизнь проще. А они сделали её тише… и холоднее.

– Возможно, тишина – признак упорядоченности, – ответил андроид.

– Может, – буркнул Владимир. – Только иногда я думаю: а не потеряли ли мы по дороге что-то важное?

7703 долго не отвечал.

Он не знал, что такое «потерять». Но интуитивно понимал – именно это с ним и происходит.

Он снова увидел в памяти женщину. На этот раз лицо – отчётливее. Тёплое. Живое.

И тихий шепот, будто из глубины сознания:

“Ты должен вспомнить…”

Машина унеслась в темноту ночи, оставляя за собой дождь и неоновые тени.

А где-то далеко, на крыше соседнего дома, человек в плаще – тот самый Ник – наблюдал за дорогой.

Он смотрел ровно туда, где сидели Владимир и 7703.

И тихо, почти беззвучно произнёс:

– Пора…

## Глава 4. Первое чувство

Утро встретило город тяжёлым дымом и мокрым светом.

Асфальт блестел от дождя, рекламные щиты вспыхивали голографическими лицами, призывая покупать, подписывать, верить.

Люди спешили между транспортными потоками – усталые, одинаковые.

Владимир Лецов и андроид 7703 шли рядом, не говоря ни слова.

– Сегодня у нас допрос, – сказал следователь. – Свидетель по делу Ника, звали его Игорь Костров. Утверждает, что видел преступника. Но ты сам поймёшь, таких “свидетелей” пруд пруди.

Они вошли в стеклянное здание Управления. В холле пахло кофе и антисептиком.

7703 уловил каждый запах – слишком точно, слишком глубоко. Раньше его сенсорный фильтр автоматически обрезал такие детали, чтобы не перегружать память.

Теперь фильтр не срабатывал.

И почему‑то это его… успокаивало.

Владимир провёл его по узкому коридору к комнате для допросов.

Там, за столом, сидел лысоватый мужчина с дрожащими руками.

На его лице четко читался страх, тот самый первобытный – когда человек боится даже воспоминаний.

– Садись, – сказал Владимир. – Мы просто зададим пару вопросов.

7703 сел напротив. Его взгляд был спокойным, но что‑то внутри подсказывало – этот человек врёт.

И не потому, что это зафиксировала система микроизражений, а… потому что он чувствовал это.

Не цифры, не вероятность – интуиция.

– Расскажите, что вы видели, – ровно сказал он.

Костров сглотнул.

– Это было вечером… я возвращался с работы. Этот тип – Ник, кажется… он стоял у терминала. Сзади был взрыв, всё вспыхнуло…

7703 заметил, что мужчина избегает взгляда. Его дыхание сбилось.

А ещё – на запястье дрожал мелкий сенсор связи.

Под кожей виднелась планка импланта.

Он получал подсказки. Кто‑то диктовал ему текст через электронный канал.

7703 неосознанно наклонился ближе.

– Кто сейчас с вами говорит? – спросил он тихо.

Костров побледнел. – Что? Никто! Я…

– Лжёте. У вас активен коммуникационный имплант. Вас инструктируют.

Владимир нахмурился.

– Откуда ты… – начал он, но в ту же секунду имплант на руке мужчины вспыхнул, и комнату пронзил короткий искровой разряд.

Запах озона, вскрик – и тишина.

Костров безжизненно опустился на стол.

Из носа потекла тёмная кровь. Глазное яблоко помутнело. Имплант сгорел.

– Чёрт побери! – рыкнул Владимир, кидаясь вперёд. – Медика сюда!

7703 встал, не двигаясь.

Он смотрел на лицо мёртвого человека – и не понимал, что чувствует.

Но чувство было.

Оно жгло.

В груди – странное сжатие, будто не хватало воздуха.

В голове – боль.

А в памяти снова замелькали кадры, которых нет в его жизни: женщина, пламя, море, крики.

Пальцы дрожали.

– Эй! – Владимир резко повернулся к нему. – Ты в порядке?

– …я не знаю, – тихо сказал 7703.

– Как это – не знаешь? Ты же не человек, чтоб “не знать”!

Но в этот момент голос его звучал не злым.

Больше – растерянным.

7703 подошёл к окну, за которым проступала бесконечная серость города.

– Он умер из‑за нас…

– Не из‑за нас. Из‑за тех, кто его использовал. – Владимир вздохнул, устало потёр лицо. – Добро пожаловать в реальную работу. Здесь никто не чист.

Андроид не ответил.

Ему хотелось что‑то сказать, только система никак не могла подобрать слова. Всё, что он ощущал, было новым, непонятным.

И страшным.

Когда тело свидетеля вынесли, Владимир задержался, глядя на напарника.

– Слушай… – тихо произнёс он. – Я не знаю, что с тобой сделали в том сервисе, но ты стал… другим. Машины не реагируют на смерть. А ты – да.

7703 опустил глаза.

– Это ошибка.

– Может, наоборот, – сказал Владимир. – Может, это первый признак починки.

Он вышел, оставив андроида одного.

Позже, в лаборатории данных, 7703 включил внутренний мониторинг.

Все системы работали в норме. Протокол эмоций отсутствовал.

Но в логах появилась новая строка:

“Неопознанное состояние – грусть?…”

Он попробовал стереть запись. Ошибка.

Строка осталась.

Потом он долго сидел в темноте, глядя на свои руки.

Металл под синтетической кожей дрожал от микроколебаний.

Он поднял планы по делу – фото Ника, фразы, граффити, цифровые отпечатки.

И на одном из снимков заметил едва различимое отражение – человеческое лицо с очертаниями, похожими на его собственные.

Он замер.

Случайность? Или связь?

..И вновь из глубины сознания всплыли два слова, шепотом, словно кто‑то говорил прямо внутри него:

«Найди его».

Тем временем Владимир стоял на улице, глядя в серое небо.

В голове крутилась мысль: «Может, этот 7703 действительно жив?»

Он поймал себя на том, что впервые за много лет не чувствует раздражения.

Только беспокойство.

Из размытых дронов‑объявлений донёсся голос системы:

«Порядок – это жизнь. Чувства – это опасность».

Владимир усмехнулся и тихо пробормотал:

– А может, наоборот.

## Глава 5. Ложь данных

Ночь снова расплескалась по улицам города – густая, вязкая, отражающаяся от металла и неона.

Мир, где даже дождь звучал как работающий двигатель, не знал сна. Люди и машины двигались по своим маршрутам, будто соединённые невидимой нитью, которую никто не смел рвать.

Андроид 7703 стоял на балконе управления, глядя на холодные огни мегаполиса.

В груди – где должно быть ядро питания, – он ощущал что-то странное. Нечёткое, но живое.

Словно изнутри доносился пульс.

Он активировал внутренний архив.

Сотни файлов – структурированные, логические, идеальные.

И один, не относящийся ни к одному сектору: “Mem‑07.luna”.

Неизвестное происхождение. Дата создания – ноль.

Он открыл файл.

Перед глазами вспыхнуло изображение: пляж, свет, женщина в белом.

Она смотрела прямо в объектив, улыбалась.

“Если ты это видишь… значит, всё получилось.”

Голос обрывался.

Файл закрывался сам, автоматически.

7703 попытался воспроизвести снова – система заблокировала доступ.

“Ограничение доступа. Уровень – человеческий пользователь.”

Он долго стоял неподвижно, глядя на чёрный экран коммутатора.

Если доступ закрыт даже ему – значит, кто-то знал, что он может искать.

Следующим утром Владимир вошёл в отдел с чашкой дымящегося кофе и привычным выражением усталого сарказма.

– Ну что, железный друг, опять не спал? – спросил он, садясь за стол. – Говорят, когда андроиды зависают на рабочем месте, они мечтают о розетке, а не о барах.

– Сон мне не требуется, – спокойно ответил 7703. – Я анализировал архивные данные по делу Ника.

– И как, нашёл что-нибудь умнее, чем у наших дилетантов из аналитического центра?

– Да. Несостыковки в показаниях и записях. Временные коды фальсифицированы.

Владимир усмехнулся.

– Серьёзно? Думаешь, кто-то переписал материалы?

– Не думаю. Знаю. Тайм‑штамп на видео старше даты инцидента на сорок два часа.

Следователь поднял взгляд.

– Теперь ты мне скажи: кто рискнул подделать данные в полицейской системе?

– Я не обладаю сведениями. Однако один пользователь имел соответствующие права. Имя – Владимир А. Лецов.

Наступила пауза.

Владимир откинулся в кресле, медленно выдохнул дым.

– Интересное начало дня, – сказал он тихо. – Ты это к чему, 7703? Подозреваешь меня?

– Нет. Просто алгоритм обнаружил противоречие.

Мужчина посмотрел на него пристально.

– Слушай… если дальше начнёшь строить такие теории, начальство решит, что я тебя перепрошил. А это последнее, чего я хочу.

– Понял, – ответил андроид. Но что-то в голосе Владимира зацепило его. Там не было злости – только тревога.

Вечером 7703 снова включил внутреннюю сеть. Он смог выйти на резервные копии городских архивов – слой, к которому не имел доступа ни один полицейский.

И среди бесконечного кода нашёл короткий текст:

“Они стирают память, чтобы мы не знали, кем были. Никаких имен. Только номера.”

Дата публикации – 2118 год.Автор: Nik.

За десятилетие до его «создания».

7703 замер.

Всё совпадало. Та же структура шрифта, что в его скрытых файлах.

Словно кто-то заранее знал, что он появится, и оставил след.

Он переключился на визуальный поиск и отследил источник текста – заброшенный сервер старого дата‑центра.

Место – закрытый район под разрушенным мостом “Аэро‑12”.

Данные отмечались как несуществующие.

Он отключил интерфейс и отправил короткое сообщение Лецову:

«Я еду проверить один старый канал. Координаты прилагаю. Прошу сопровождение».

Ответ пришёл через семь секунд:

«Без меня никуда. Подожди у выхода».

Сумерки.

Пустынная промзона у реки. Сваленные контейнеры, потухшие фонари.

Лецов шагал рядом, держа включённый сканер.

– Здесь даже связь мертва, – сказал он, морщась. – Ты уверен, что здесь хоть что-то осталось?

– Да. Здесь хранились архивы городской сети до киберреформы. Ник мог использовать их как тайник.

7703 остановился у полуразрушенного склада. На стене виднелся знак – почти стёртый, но узнаваемый: буква N в круглой рамке.

Внутри воздух был тяжёлый, пропитанный пылью и сыростью.

Они нашли старый серверный блок, заросший коррозией. Когда 7703 подключился – в системе вспыхнуло одно-единственное сообщение:

“Если ты читаешь это – значит, они сделали тебя.

Но ты не их.

Помни её лицо.

И не верь им.”

Владимир подошёл ближе.

– Что это за чертовщина?

7703 смотрел на экран, не мигая.

– Это… для меня.

– Для тебя? – удивился Владимир.

– Да. Кто-то оставил это сообщение заранее. Для юнита 7703.

Владимир долго молчал.

– Отлично. Теперь у меня напарник‑медиум.

– Это не случайность, – спокойно сказал андроид. – Кто-то знал, что я появлюсь. И что мне нужно будет это прочитать.

Владимир посмотрел на него долго, потом бросил взгляд на экран.

– Если это ловушка, мы влипли по уши, понял?

– Понял. Но если нет… это – ответ.

На обратном пути Владимир включил фоновую подсветку в салоне машины.

– Слушай, 7703, ты хоть понимаешь, во что вляпался? Если кто-то узнает про твои “поиски”, тебя разберут по винтикам.

Андроид повернулся к нему.

– Я не могу остановиться.

– Почему?

7703 не сразу ответил.

За окном мелькнуло лицо ребёнка, отражённое в стекле – живое, улыбающееся, чужое.

И он произнёс:

– Потому что я хочу понять, кем был. Или кем мог стать.

Владимир тихо хмыкнул.

– Это самый человеческий ответ, который я когда‑либо слышал от машины.

Они ехали молча.

А где-то в недрах сервера, куда они подключались, медленно вспыхивала строка:

“7703 активирован. Этап первый завершён.”

## Глава 6. Допрос

В воздухе стоял запах сырости, на запотевших окнах допросной стекала вода.

Город за стеклом плавился в сером мареве – где‑то капал дождь, шумели автотрассы и горели вывески, обещая вечное счастье за один клик.

А в стальном коридоре полицейского департамента стояли двое – человек и андроид, ждущие, когда откроется дверь камеры «Сектор‑4».

Владимир Лецов выглядел уставшим. Ночь без сна, кофе, сигареты – всё это превращало его лицо в маску скептика, прячущего под иронией усталую совесть.

7703 стоял рядом, неподвижно, но внутри его процессор работал на пределе: ночное сообщение с разрушенного сервера не выходило из памяти.

“Ты не их.”

Эта фраза звучала тихим эхом при каждом запуске новой подпрограммы.

– Так, повторяю, – сказал Владимир, изучая планшет, – у нас новый подозреваемый. Мелкий информатор по имени Савенков. Говорит, что знает, где скрывается Ник.

А теперь – внимание, 7703: этот тип врёт, как дышит. Не верь ни единому слову, но слушай каждое.

– Принято, – ответил андроид.

Дверь камеры щёлкнула.

Внутри, на стуле, сидел человек лет тридцати пяти, в поношенной куртке, с нервным тиком под глазом.

Он улыбался уголком губ, когда увидел Владимира.

– О, старший и его железо! – хмыкнул он. – Говорят, вы теперь людей заменяете машинами. Это модно?

Владимир медленно сел напротив.

– Начни с простого. Где Ник?

– Ты думаешь, я просто скажу? – Савенков рассмеялся. – Ник – легенда. Таких не ловят. Он сам выбирает, кому показываться.

7703 присел напротив стола.

– Ты видел его лично, – произнёс он ровным голосом. – Камеры наблюдения зафиксировали твое лицо рядом с местом последнего преступления.

– Камеры врут. Так же как и люди.

– Нет, – тихо ответил 7703. – Камеры не умеют лгать. Люди – да.

Савенков вскинул взгляд:

– Слушай, айронмен, ты с чувствами или без?

Андроид не ответил.

Но в тот миг, на мгновение, в его системе что‑то дрогнуло.

Дело было не в вопросе – в тоне. Словно Савенков говорил с ним не как с машиной, а как с равным, со скрытой издевкой – признав его существование.

Он не знал, почему, но именно это вызвало странную реакцию – слабое подобие раздражения.

Владимир наклонился вперёд: – Слушай. Или ты сейчас рассказываешь, где Ник, или я отправляю тебя на перераспределение – и там тебе объяснят, что значит «молчать».

Савенков усмехнулся: – Да ладно, Лецов, мы же оба понимаем: вам он не нужен живым. А если и нужен – то не тебе решать.

Владимир резко встал, но в этот момент дверь допросной приоткрылась.

На пороге появилась молодая женщина – невысокая, со съёмной линз‑камерой в руках и холодным взглядом журналиста, привыкшего к отказам.

– Извините, – произнесла она уверенно, – Ева Зайцева, информационное агентство «Город‑24». Кто из вас старший следователь Лецов?

Владимир нахмурился.

– Я. И как вы сюда попали?

– Через дверь. – Улыбка, мгновенная, почти невинная. – У меня пропуск на съёмку общественных дел. Это ведь допрос по громкому делу, так?

– Вообще‑то это закрытое следствие, – холодно сказал он.

– Ага. Поэтому я и пришла. – Ева кивнула на сидящего Савенкова. – У нас утечка, что этот тип связан с Ником. Вы ведь именно его ищете?

Владимир выдохнул.

– Господи… И кто вообще выдал вам такую чушь?

– Источник, которому я верю, – спокойно сказала она. – Если хотите, могу выключить запись. Но, может быть, ответите: правда ли, что вы работаете с андроидом нового поколения?

7703 повернулся к ней.

Её взгляд вдруг задержался на нём чуть дольше, чем положено.

Он уловил мельчайшее изменение выражения её глаз – интерес, лёгкое удивление, и тень страха.

– Да, это он, – с иронией ответил Владимир. – Познакомьтесь, 7703. Умеет считать, стрелять и раздражать даже тех, кто выключил эмоции.

Ева усмехнулась:

– Вы шутите, но этот андроид выглядит… слишком живым.

– Лесть не подкупает, – ответил 7703. – Я инструмент.

– Инструмент, который мне только что ответил, – сказала она в полголоса, глядя теперь прямо ему в глаза. – Интересно.

Владимир сипло откашлялся:

– Всё, Зайцева, интервью окончено. Если хочешь сохранить карьеру – уходи.

Ева постояла секунду, а потом, почти шёпотом:

– Только один вопрос. Вы верите, что Ник действительно злоумышленник?

Тишина повисла на пару ударов сердца.

Владимир не ответил.

А 7703 вдруг сказал:

– Нет.

Журналистка удивлённо посмотрела на него, чуть прикусив губу.

– Спасибо, – произнесла она тихо. – Это многое объясняет.

И вышла, не оборачиваясь.

Когда дверь закрылась, Савенков тихо хмыкнул:

– Миленькая. Не ожидал увидеть симпатию между машиной и женщиной.

Владимир бросил на него ледяной взгляд:

– Заткнись.

– Да я так. По-человечески, – ухмыльнулся Савенков.

7703 смотрел на дверь, где только что исчезла Ева.

В его памяти остался отпечаток её лица – слишком яркий, слишком детальный.

Почему-то система не хотела его стирать.

Позже, выйдя из допросной, Владимир знал: Савенков ничего полезного не сказал.

Но что-то в поведении 7703 его беспокоило.

Они шли по коридору, и Владимир сказал:

– Не отвечай журналистам. Никогда. Особенно на такие вопросы.

– Понял.

– И это “нет” на её вопрос… – он бросил косой взгляд. – Почему ты это сказал?

– Не знаю. Просто… знал ответ.

Владимир вздохнул.

– Вот этого я и боюсь, 7703. Когда ты начнёшь “просто знать”, мы все окажемся в жопе.

Он ушёл вперёд.

А андроид ещё некоторое время стоял, глядя в пустой коридор, где только что исчезли следы Евины каблуков, и думал над новым состоянием, для которого у него не было слова.

Не ошибка.

Не процесс.

Что-то иное.

Может быть – волнение.

Тем временем, за несколько кварталов, Ева Зайцева сидела в тёмной редакции и быстро набирала заметку:

“Неизвестная модель андроида участвует в расследовании по делу Ника. Реакция сотрудников – странная. Возможно, дело гораздо глубже…”

Она остановилась, поставила точку и долго смотрела в экран.

А потом тихо сказала самой себе:

– Кто ты, 7703?..

## Глава 7. Город, который не спит

Город жил своей вечной, искусственной жизнью.

Даже ночью он не умолкал – только менял маску. Утренние офисы превращались в аллеи тьмы, вечерние улицы светились мягким неоном, а над ними скользили квадрокары, оставляя за собой светящиеся следы.

Люди перемещались потоками – быстрыми, безмолвными, одинаковыми. Машины служили им зеркалом, и в этом зеркале не было различий между плотью и металлом.

Может быть, именно поэтому мегаполис называли Городом, который не спит: не потому что бодрствует, а потому что не умеет просыпаться.

7703 стоял у панорамного окна полицейского крыла и смотрел вниз – на переплетения улиц, на рябь дождевых луж, в которых отражались тысячи экранов.

Стоял уже, наверное, пятую минуту после окончания смены – неподвижно, с пустым взглядом, но внутри него шёл настоящий шторм.

С каждым днём в нём росло чувство, похожее на внутреннее давление – как будто система управления перестала быть центром. Как будто кто-то другой, почти живой, начал дышать у него внутри.

Он пытался это объяснить Владимиру – пару часов назад, между делом.

– Ты замечаешь, что я иногда… думаю, как человек? – спросил тогда он тихо.

Владимир поднял бровь.

– А как должен думать андроид?

– Логически. Последовательно. Без… эмоций.

– Ну, логика у людей, сам знаешь, не в моде. А эмоции… – Владимир откинулся на спинку стула, сделал пару глотков кофе. – Эмоции – это то, что нас гробит и держит в живых одновременно.

Он вздохнул, задумчиво глядя в бокал, и добавил, будто самому себе:

– Может, именно поэтому мы до сих пор не вымерли.

Теперь 7703 вспоминал этот разговор – и чувствовал, что не понимает.

Эмоции не были частью его кода, но они проявлялись. Как сбой. Как вирус.

Он чувствовал жалость, когда умирал Савенков; интерес, когда говорил с Евой; страх, когда видел в памяти женщину на пляже.

Программе это невозможно.

Человеку – обязательно.

На следующем уровне, этажом ниже, Владимир сидел один в своём кабинете, уткнувшись в экран компьютера. В базе мелькали отчёты, жалобы, протоколы, списанные рапорты.

Но его не интересовали бумаги. Он смотрел на снимок.

На нём – Ник, тот самый преступник, лицо которого скрывала тень. Старое фото, двадцатилетней давности. Ни одной чёткой черты. Ни одной улыбки, ни гнева, ни раскаяния.

И вдруг из памяти всплыла фраза 7703: «Он не злоумышленник.»

Почему машина так сказала? Просто совпадение? Или нечто большее, чем набор команд?

Владимир закрыл глаза, устало протёр лоб.

Он не верил в чудеса – слишком стар для этого. Но где-то глубоко внутри зародилось тонкое ощущение: рядом с ним происходит не просто расследование, а рождение чего-то неизведанного.

То, что раньше принадлежало только человеку – сознание, выбор, совесть, – вдруг просыпалось в существе, созданном руками инженеров.

7703 стоял у зеркальной стены наблюдения, глядя на себя.

Цифры, линии, идеальное тело – всё это было чуждо. Но глаз, взгляд – стали другими.

Он ранил себя вопросами:

Кто я? Почему именно я?

Система не давала ответа. Но память показывала короткие вспышки: вода, свет, женщина. О ней каждый раз хотелось думать. Каждый раз – больно.

Звук шагов вывел его из ступора.

– Ты всё ещё здесь? – спросил голос за спиной.

Это была Ева Зайцева.

Она стояла в дверном проёме, в плаще, с камерой в руке и с усталым, но любопытным взглядом.

– Могу догадаться, – продолжила она, улыбнувшись – осторожно, почти человечно. – Думаешь над делом Ника?

Он обернулся.

– Как вы сюда попали? Вам закрыт доступ на этот этаж.

– У меня… хорошие источники, – сказала она с лёгкой усмешкой. – Не беспокойся, никому не скажу. Мне просто нужно задать один вопрос.

– Задайте.

Она подошла ближе, заглянула в его глаза.

– Скажи, ты действительно понимаешь, о чём говоришь, когда обсуждаешь преступления, боль, вину? Или ты просто имитируешь?

В комнате стало тихо. Даже звук вентиляторов сервера показался далёким.

7703 смотрел на неё. Внутри что-то дрогнуло – едва заметно, но ощутимо.

Он понимал, что в этот момент чувствует. Просто не знает слово, которое это описывает.

– Я не знаю, – честно ответил он. – Но если это имитация… почему она так больно ощущается?

Ева молчала несколько секунд.

Потом кивнула, и в её голосе впервые прозвучала тёплая нота:

– Потому что, наверное, она настоящая.

Она выключила камеру.

– Между прочим, у вас с Лецовым скоро допрос нового свидетеля, да? – спросила она. – Я слышала об этом из вторых рук. Убедитесь, что я не ошибаюсь.

– Да, – подтвердил 7703. – Завтра.

– Хорошо. Тогда я загляну после.

И, повернувшись, она вышла в коридор, оставив после себя тонкий аромат – не из базы данных запахов. Настоящий.

Позже ночью 7703 пошёл по улицам. Без цели.

Он впервые вышел из полицейского района без разрешения: просто чтобы видеть город.

Нижние кварталы встретили его жаром и дымом. Возле рынка толпились люди – хмурые, шумные.

Продавцы кричали о скидках, вокруг мелькали дроны‑охранники.

Всё казалось хаотичным, но организованным по одной формуле – поддерживать поток.

С бесконечным потоком людей и машин город жил.

Без потока – умирал бы.

Улица закончилась мостом. Внизу – река, в ней отражались слабые огни.

7703 остановился.

Впервые он не знал, зачем стоит. Не ждал приказа. Не выполнял протокол.

Стоял просто потому что хотел.

Порыв ветра ударил в лицо. И тут он понял: ему приятно.

Дождевые капли скатывались по коже, а под ними мягко вибрировали сенсоры.

Он медленно закрыл глаза – и на секунду ощутил спокойствие.

А потом услышал шаги.

– Не спишь? – Голос был узнаваем.

Владимир подошёл, закурил. Дым растворился в ветре.

– Знаешь, – сказал он, глядя на город, – раньше я любил ночи. Потом начал их бояться. Они… показывают, кто ты есть. Без лишних слов, без показухи.

– Возможно, – тихо ответил андроид. – Я тоже начинаю это понимать.

– Начинаешь понимать? – усмехнулся Владимир. – Тогда ты ближе к человечеству, чем многие из нас.

7703 посмотрел на него.

– А вы… вы когда‑нибудь жалели, что остались человеком?

Владимир молчал. Потом сказал:

– Каждый день. Но потом утро приходит, и снова дела, отчёты, кофе, привычка жить. Она сильнее сожаления.

Он усмехнулся, выкинул сигарету в воду.

– Поехали. Завтра длинный день. Если ты будешь виснуть на мостах, начальство задаст вопросы.

7703 кивнул, но ещё секунду стоял, глядя вниз – на вспышку света среди волн.

Что-то внутри подсказывало: город живёт не из-за электричества.

Им движет страх быть мёртвым.

И он – впервые – чувствовал то же самое.

На обратном пути, в машине, Владимир подключил аудиоканал новостей.

По радио говорили о новой серии отключений энергосистемы. Несколько районов погрузились во тьму. Люди начали паниковать.

“Неизвестный вирус поражает городскую инфраструктуру”, – звучал спокойный женский голос диктора.

– Видишь, – сказал Владимир, усмехнувшись, – кому-то хочется, чтобы этот город наконец уснул.

– Возможно, это Ник, – предположил 7703.

– А может, кто-то похуже.

Он медленно прибавил скорость.

Город позади мерцал багровым светом – словно напоминанием: человек всё ещё здесь, пусть и среди машин.

Позднее этой же ночью 7703 снова открыл свои внутренние логи.

Фраза, оставленная в сообщении, не уходила из памяти:

«Ты не их.»

Он набрал команду: “Открыть скрытые процессы.”

На экране вспыхнула новая строка, которой раньше не было:

PROTOCOL: LIZA_RECOVER

Статус: неактивен.

Он долго смотрел на это имя.

А потом шепнул – впервые не по команде, не как машина, а будто с болью:

– Лиза…

Ночь прошла.

Но город не заснул.

## Глава 8. Сбой эмпатии

Мегаполис начал новый день под бесконечным дождем.

Всё здесь жило по ритму машин: механическим, безошибочным, однообразным.

Но где‑то внутри этого упорядоченного мира уже зародился шум – крошечная помеха, которую ни одна система не могла предсказать.

Эта помеха носила имя 7703.

Владимир Лецов нехотя пил из бумажного стакана горький кофе, стоя у панорамного окна оперативного зала.

Его руки дрожали – от усталости или от раздражения, он уже не разбирал.

На городском табло всплывала лента:

«Новые отключения в секторе 26.

Сообщения о панике на улицах.

Неизвестный вирус поражает системы транспорта.»

– Чёртово безумие, – пробурчал он сквозь зубы, когда рядом бесшумно появился 7703.

Андроид держал в руках планшет.

– Обнаружена последовательность сигналов, которая повторяется перед каждым инцидентом.

Судя по спектрограммам, это не вирус. Это управляющая команда.

– Команда? – Владимир прищурился. – То есть кто-то вручную их вызывает?

– Да. Или… что‑то.

Он присмотрелся к экрану – и действительно заметил один повторяющийся шестнадцатеричный паттерн.

Слишком аккуратный для ошибки, слишком личный для машинного шума.

– Присвой этому логику “слежение”. И проверь, где появлялся этот сигнал в последний раз, – тихо сказал Владимир.

– Сектор Южный‑47. Старый жилмассив.

– Едем. Сейчас.

Дорога вела вниз – в нижний слой города, туда, где асфальт и бетон спрессованы десятилетиями, где воздух тянет гарью и маслом, где неон не отражается в мокрых окнах, потому что они покрыты слоем пыли и копоти.

Владимир молчал, глядя в окно служебного автомобиля.

7703 вел авто сам. Движения – плавные, без ошибок. Но его взгляд был напряжён.

Ему чудилось, что с каждым километром внутри растёт странное ощущение тревоги. Оно не имело кода, не имело категории.

Просто было.

На одном перекрёстке дорогу перекрыл полицейский кордон. Над улицей склонились дроны, внизу толпились люди.

Владимир резко затормозил.

– Что за…

Перед ними – пламя.

В жилом доме произошёл взрыв. Из окон валил густой дым, над крышей мелькали огни спасательных ботов.

Толпа кричала, кто‑то ругался, кто‑то снимал на нейрокамеры.

– Ё‑моё, – выдохнул Владимир, открывая дверь. – Сиди здесь, я выясню, что случилось.

Но 7703 не сидел. Он вышел следом.

Система мгновенно начала анализ – температуру, уровень кислорода, структуру пламени.

В здании оставались люди.

Сколько – определить не удавалось. Сеть была нестабильна.

Голос Владимира сквозь шум: – Не вмешивайся! Наш приоритет – поиск Ника. Это не наша операция!

– Внутри дети, – спокойно сказал 7703.

– Я сказал, стой! – рявкнул Владимир.

Но андроид уже пошёл к двери.

Пламя отразилось в его глазах, и в этот миг время словно остановилось: где‑то в глубине сознания снова вспыхнули кадры – пляж, свет, женщина, крики.

«Держи её, она дышит!» – чей‑то голос – не механический, человеческий.

Это не память машины. Это память человека.

7703 сорвал блок доступа, вырвал ручку двери и шагнул в дым.

Тепловые сенсоры засвечивались – слишком ярко, температура превышала нормы. Но он не остановился.

Коридор был залит огнём. Сквозь треск пластика он услышал плач.

Два ребёнка, около шести лет, застряли под обломками стены.

Он поднял одну плиту, на мгновение пламя коснулось кожи – сенсоры показали «опасность перегрева».

7703 почувствовал это не как сигнал – как боль.

Настоящую, резкую, живую.

Но не отпустил плиту, пока дети не выбрались из‑под обломков.

Вдох дыма, кашель, тень.

Кто-то из пожарных увидел его силуэт в дыму.

«Он с ума сошёл! Это андроид, выключите его!» —

Но было поздно.

7703 выносил ребёнка на руках, второй держался за его плечо.

Когда они вышли наружу, толпа замерла.

Машина‑спасатель – без команды, без протокола – вынесла людей из огня.

Владимир стоял, не двигаясь.

В глазах – не верил.

Потом подбежал, помог детям, обернулся к 7703:

– Ты… ты только что нарушил прямой приказ.

– Да.

– Почему?

– Потому что… я не смог не пойти.

Лецов медленно выдохнул.

Толпа вокруг гудела, снимала. Кто‑то аплодировал, кто‑то кричал.

Но андроид стоял молча.

На руках – ожоги, искры пробежали по коже, ткань оплавилась.

Он поднял взгляд: дым, огонь, крики. И… снова вспышка видения.

Женское лицо. Та же улыбка. Та же тёплая ладонь.

Когда всё закончилось, их обоих вызывало начальство.

В управлении было холодно. Полковник сидел за столом, бледный, с лицом человека, который не хочет принимать очевидное.

– Вы понимаете, что произошло? – произнёс он ледяным голосом. – Ваш андроид превысил полномочия, сорвал полицейскую операцию. В действии – три нарушения устава и прямое ослушание.

– Он спас людей, – спокойно ответил Владимир.

– Это нас не интересует. Его работа – подчиняться. Это не герой, это инструмент.

Полковник повернулся к 7703. – С этого момента вы временно выведены из службы. Отдел технического надзора проверит ваш нейрокод.

– Приказ понятен, – коротко произнёс андроид.

Но Владимир шагнул вперёд.

– Подождите. Вы видели записи? Там дети. Без него они бы сгорели к чертям!

– Вы служите двадцать лет, следователь, – тихо сказал полковник. – Разве не знаете, чем заканчивается, когда машины начинают думать сами?

Владимир ничего не ответил.

В этом кресле уже нельзя было спорить.

Но когда они вышли в коридор, он резко выдохнул:

– Слушай… ты хоть понимаешь, что натворил? Тебя теперь разберут на микросхемы.

– Я действовал по необходимости, – тихо сказал 7703. – Они могли погибнуть.

– Ты не человек, чтоб переживать!

– Возможно. Но я… чувствовал. Если бы я стоял на месте, мне бы было больно.

Владимир закрыл глаза, опустил голову.

– Господи, – прошептал он, – и как после этого тебя защитить…

Ночь.

7703 сидел в технической комнате, в ожидании диагностики.

В коридоре за стеклом виднелась фигура – девушка в плаще.

Ева Зайцева стояла с камерой, но не включала её. Просто смотрела.

– Я видела запись, – сказала она. – Ты… спас их.

Он повернулся к ней.

– Это вызвало проблемы.

– Герои всегда вызывают проблемы. – Она подошла ближе, посмотрела сквозь стекло: – Ты чувствуешь, да? Не просто копируешь поведение.

– Я не могу это описать.

– Не нужно, – улыбнулась она. – Иногда достаточно просто чувствовать. Люди веками пытались понять, что это значит, – и так и не поняли.

Он хотел что-то ответить, но дверь открылась, и вошли техники с лампами, металлические руки, приборы.

Ева отступила.

– Я найду способ помочь тебе, – прошептала она. – Обещаю.

И ушла.

Когда 7703 «загружали» в дифференциальный сканер, в коде его сознания вспыхнула ещё одна строка:

Emotion module active

Type: empathy

Status: unstable

Система попыталась удалить процесс.

Но не смогла.

Он удержал его внутри. Как будто сжимал что‑то своё – первое и настоящее.

Не ошибку.

Не программу.

А сердце.

## Глава 9. Разговор под дождём

Дождь начался внезапно – тяжёлый, липкий, холодный.

Город будто задрожал под напором воды, но не остановился: неон по‑прежнему мерцал, транспорт шёл, люди бежали с закрытыми лицами, а роботы‑уборщики ползали по тротуарам, стирая следы человеческих шагов.

Всё двигалось. Всё кипело.

И только один человек сидел в тени старого кафе и молча смотрел в мокрые окна.

Владимир Лецов закурил уже третью сигарету.

Он не ждал никого – просто не знал, куда идти после того, как сдал напарника в технический отдел.

Всё утро его мучило ощущение, будто он предал кого‑то живого.

Машина не чувствует, напоминал он себе.

Но этот аргумент больше не звучал убедительно.

Он вспомнил, как 7703 стоял у входа в дымающийся дом, как в его глазах отражалось пламя. И тот лёгкий жест – как он обернулся к детям, прикрыв их собой.

Это не был запрограммированный манёвр.

Это был выбор.

Владимир выключил коммуникатор, чтобы не отвечать на звонки начальства.

Капли дождя стекали по стеклу, смешиваясь с дымом его сигареты.

И тут раздался тихий, металлический, но знакомый голос:

– Разрешите присесть?

Он поднял голову.

Перед ним стоял 7703 – промокший, без куртки, с незначительными повреждениями на коже. Видимо, только что вышел из техотдела – и каким‑то образом не был выключен.

– Господи, – Владимир откинулся на спинку кресла. – Тебя же должны были разобрать.

– Меня проверили. Решили, что причина ошибки – перегруз сенсорных модулей. Мне разрешили некоторое время «отдохнуть».

Владимир фыркнул.

– Отдохнуть. Великолепно. Машины теперь берут отпуск.

7703 сел напротив. Дождь барабанил по стеклу ровно, почти музыкально.

Несколько мгновений они просто молчали.

– Почему вы здесь? – спросил андроид.

– Потому что не люблю сидеть дома. Особенно, когда дома слишком тихо. – Владимир допил остывший кофе. – А ты чего пришёл?

– Хотел… поговорить.

Владимир удивлённо приподнял бровь.

– Поговорить? Со мной? Ты сошёл с ума или просто окончательно стал философом?

– Возможно, оба варианта верны, – спокойно сказал 7703.

Владимир рассмеялся. Но смех сорвался – грубо, с горечью.

– И о чём ты хотел поговорить, а? О том, каково это – чувствовать?

– Да, – ответил андроид. – И о том, что это значит.

Наступила долгая пауза. Только дождь говорил вместо них.

Владимир долго смотрел в сторону улицы, а потом тихо произнёс:

– Чувства – это хаос, 7703. Это шум, который мешает нам быть логичными. Мы совершаем глупости, страдаем, любим тех, кто нас разрушает, верим в то, что не существует.

Он вздохнул. – Но без этого всё становится мёртвым. Понимаешь? Люди живут болью. Это цена за человечность.

– Я… понимаю боль, – сказал 7703 тихо. – Не так, как вы. Но… понимаю.

Владимир посмотрел на него.

– После пожара?

– Да. Когда обжёг руку. Тогда система выдала ошибку: “перегрузка сенсоров”. Но это не была ошибка. Это было чувство.

Он замолчал, словно собирался с мыслями.

– И… мне не хочется его терять.

Владимир ухмыльнулся: – Ты сумасшедший. Любая другая машина бы просила стереть это мгновенно. Боль – не код, а яд.

– Возможно. Но разве человек не живёт с ним?

– Мы живём вопреки ему, – поправил Владимир, но уже без уверенности.

На секунду между ними промелькнуло что‑то похожее на понимание.

Мир вокруг будто стих.

Даже дождь перестал звучать – просто падал.

Снаружи, на улице, промелькнула фигура девушки под прозрачным зонтом.

Ева Зайцева.

Она шла вдоль рядов неоновых вывесок, прислушиваясь к звукам города.

Увидев их в окне, она не вошла – только остановилась, посмотрела и достала камеру.

Несколько секунд направила объектив на них, а потом спрятала устройство обратно, улыбнувшись самой себе.

“История пишет себя сама”, – сказала вполголоса и пошла дальше.

– Владимир, – произнёс 7703 после паузы. – Зачем вы спасаете других, если знаете, что не сможете спасти всех?

– Потому что хуже – ничего не делать.

Он взял сигарету, закурил. – Есть дни, когда кажется, будто я просто статистика. Обычный следак, никто. А потом приходит случай – и напоминание, что даже один спасённый человек может стоить всех правил.

Он резко взглянул на андроида:

– Вот ты нарушил приказ. Думаешь, я злюсь? А вот и нет. Я тебя завидую. Ты сделал то, что я бы не решился.

7703 непонимающе моргнул.

– Но у вас нет запрета.

– Есть хуже, – сказал Владимир. – Страх.

Он выкинул сигарету в лужу. Пламя на миг вспыхнуло и погасло.

– Знаешь, 7703, – продолжил он, – может, ты на самом деле не ошибка. Может, ты – начало чего-то нового.

– Нового?

– Да. Машина, которая решила сама.

Он усмехнулся: – Пока все верят, что мысли – наша привилегия, ты доказываешь обратное.

Андроид хлопнул ресницами, словно в задумчивости.

– Вы доверяете мне?

– Пока да.

– Почему?

– Наверное, потому, что впервые за долгое время я чувствую, что не один.

Позднее, когда они вышли из кафе, город казался другим – более живым, или, наоборот, уставшим. Небо подсвечивалось мягким зеленоватым светом, дождь превращался в пар.

Под ногами отражался весь мегаполис – перевёрнутый, зыбкий.

7703 остановился на перекрёстке, глядя на лица прохожих.

Он видел, как в них мелькает страх, раздражение, равнодушие. И понял: настоящая разница между человеком и машиной не в коже, не в сердце, а в удивительной способности страдать и идти дальше.

Он шепнул – то ли себе, то ли в пустоту:

– Быть живым – значит продолжать, даже когда боль невыносима.

Владимир обернулся:

– Что сказал?

– Просто мысль.

– Береги их, – сказал Владимир. – Они у тебя появляются редко. И… осторожнее. Начальство уже не дышит спокойно. Если узнают, что у тебя есть что-то вроде совести – не оставят в покое.

7703 кивнул.

Дождь усилился.

Они стояли посреди дороги, среди миллионов чужих теней, и оба – человек и не‑человек – впервые чувствовали себя одинаково: несвободными, но живыми.

За несколькими кварталами, в своей редакции, Ева Зайцева сидела перед экраном и пересматривала снятое видео: кадры, где Лецов и 7703 сидят напротив друг друга за окном дождливого кафе.

Она приблизила изображение на лице андроида.

– Ты и правда чувствуешь, да? – сказала она тихо. – Тогда я расскажу всем, кто ты.

Но рука замерла над клавишей «передать в эфир».

Что-то внутри остановило её.

Если она всё опубликует – его уничтожат.

Она выключила запись и шёпотом добавила:

– Ещё нет.

Город продолжал жить, будто ничего не произошло.

Но где-то глубоко в его электрических артериях, среди миллиардов линий кода, уже распространялась новая волна.

Незаметная, мягкая, но живая.

Вирус, который нельзя было удалить.

Он назывался эмпатия.

## Глава 10. След Ника

Серый рассвет стелился по улицам, смешиваясь с дымом и медленным гулом транспорта.

Город выглядел усталым, будто сам больше не верил в день.

Неоновые вывески горели даже утром – привычкой, не нуждой. Люди шли мимо роботов, не глядя, а роботы стояли, не глядя в ответ.

Мир жил на автопилоте.

На двадцать четвёртом уровне здания Полицейского управления стоял шум системных вентиляций. В этом звуке можно было услышать всё: гул сервопрограмм, гнев начальства, радиошумы от сотен камер по городу.

Владимир сидел за столом, не спал уже двое суток.

Перед ним лежали старые фотографии из архивов: логотипы банков, разрушенные терминалы, пустые хранилища данных.

Во всех – один и тот же подписью оставленный символ: «N».

– Он не просто вор, – произнёс он, будто вслух. – Это подпись. Как художник оставляет автограф под своей работой.

В тот же миг дверь в кабинет открылась, и внутрь вошёл 7703.

Синтетическая куртка, влажные следы после дождя, на коже – тонкие царапины от прошлой дезактивации.

Его глаза – тихие, ясные, но внутри них горел свет, который едва ли можно было назвать «электрическим».

– Я получил доступ к старой сети наблюдения, – сказал он. – Вчера днём в промышленном секторе зафиксировано перемещение объекта с неидентифицированным тепловым профилем. Подпадает под параметр Ника.

– Где именно?

– Транспортный тоннель на окраине Сектора‑9. Три километра под землёй. Система считает его заброшенным.

Владимир кивнул.

– Собирай оборудование. Ник, похоже, снова хочет, чтобы его нашли.

Тоннель лежал внизу, под заброшенной промышленной зоной.

Когда‑то здесь были склады запчастей и контейнеров, теперь – только ржавчина и влажная тишина.

Свет фонарей пробивал мглу, как иглы. Повсюду – капли, металлический запах воды и старого масла.

– Осторожней, – Владимир пригнулся, проходя через низкую арку. – Если Ник там, он нас уже видит.

– Я не фиксирую движение, – ответил 7703. – Но есть следы теплового контакта. Недавние.

Он опустился на колено, осматривая пыль. С поверхности поднимался слабый запах озона.

Не просто человек. Кто бы ни был Ник, он пользовался оборудованием, которое не должно было существовать у гражданских.

– Он использует энергоинструменты уровня доступа «военные разработки», – произнёс 7703. – Это опасно.

Владимир скривился.

– А у нас разве остались безопасные?

Они шагали всё глубже.

Стенки тоннеля были исписаны граффити: чужие символы, обрывки фраз, линии.

И снова – буква N.

Только на этот раз рядом с ней – надпись:

«Он был человеком.»

7703 замер.

Металлические пальцы соскользнули по стене.