Dena Karter
Божоле-Нуво – сорт первой любви

Любовь…

Любовь… То самое чувство, ради которого люди готовы пожертвовать всем! Они сбегают от шансов и возможностей, бросаются в бездну безумия и неизвестности, предавая даже самый очевидный и понятный правильный путь ради высоких чувств, а иногда и даже ради призрачных надежд, после которых остаются только страдания, боль, ненависть и страх. Чувство любви становится для многих той самой ошибкой, которую они готовы повторять снова и снова. Значит, есть в нем что-то особенное, что-то священное и высшее. И если любовь – то единственное, что заставляет человека быть поистине счастливым, может ли остановить его какая-либо цена на пути к этому счастью?

Любовь похожа на вино. В детстве мы морщимся и заверяем всех, что нас тяга к «этому» не коснется, но… чем старше становимся, тем больше хотим окунуться в негу неизвестных чувств, о которых так много говорят книги, фильмы и сами взрослые. Мы скрываемся от родителей, а иногда и от самих себя. Мы еще ничего не знаем, но так хотим попробовать как можно больше!

Молодое вино – Божоле Нуво… Быстро пьянит, сводит с ума, имеет яркий и при этом легкий вкус – ягодный, – вызывает взрыв эмоций и сладости. Такой напиток раскрывает душу и согревает даже самое ледяное сердце, а еще помогает преодолеть депрессию, взглянуть на мир по-новому и ощутить настоящее счастье! Однако молодое вино имеет привычку быстро портиться. Относится к тому сорту, которым нужно насладиться в течение первых месяцев с момента создания. И это очень похоже на первую любовь! Великолепная, тонкая параллель, которая прекрасна в своем взаимодействии.

Вы верите в магию? И верите ли в то, что она может подарить вам те самые безумные и страстные чувства, неподвластные человеку – первую любовь?

Как насчет бокальчика черной магии?

Глава 1

– Ты уверена в этом заклинании, Монро? Мне кажется, ты переборщила с зельем страсти. – Девушка в черном одеянии смотрела на свою наставницу, мешающую что-то в черном котелке.

– Не говори под руку, Зиналла! Я хочу проверить, насколько сильно правильный напиток захватит сердце юной души. Хочу видеть любовь, страсть и неистовое желание!

– Но ты уже не юна.

– Кто говорит обо мне? Подай бутылку Божоле Нуво!

– Молодое вино? А я все думала, зачем ты приобрела такой чистый, невинный напиток. Явно не для своей темной души.

Монро посмотрела на молодую девушку с хищной ястребиной злостью, но промолчала, откинула назад длинные волнистые иссиня-черные волосы и начала что-то листать в черном ветхом блокноте.

– Ты еще ничего не понимаешь, Зиналла. Этот напиток призван пробудить первую любовь и развить ее до невероятных масштабов! Ты только представь, сколько людей захотят приобрести его, чтобы испытать самые яркие эмоции.

– Почему именно первую? Не лучше ли сделать что-то универсальное, подходящее всем?

– Ох… Первая любовь – особенная! Она запоминается на всю жизнь, а в моменте заполоняет всю душу. Это чувство отзывается бешеными эмоциями и желаниями, нетерпением и мурашками по всему телу от любого слова или действия, – Монро тяжело вздохнула, впитывая свои слова и тонко чувствуя их, а затем продолжила уже более равнодушно: – Потом люди взрослеют, умнеют, и их сердца становятся более избирательными. Наша магия способна на многое, мы можем растопить самые холодные и закрытые души, но только представь, что будет после распития моего особого молодого вина у того, кто еще не познал боли и обиды от любви? Все его тело будет жить одним лишь желанием обладать человеком! Таким нестерпимым чувством страсти!

– Испытуемый не сойдет с ума? – Зиналла приподняла бровь, сбив вожделенную минуту откровений Монро.

Взрослая ведьма устало вздохнула:

– Этого я пока не знаю. Нужно дать испить вина юной невинной девушке и понаблюдать за ней!

После этих слов женщина взяла в свои руки бутылку и поставила прямо в котелок с кипящей жидкостью. Затем начала громко произносить заклинание на древнем языке ведьм. Бутылка начала меняться, шипеть и как будто бы даже томно дышать… Зиналла внимательно наблюдала и не могла произнести ни слова – на ее глазах создавалось нечто особенное.

Агата бежала в магазин со всех ног – уже скоро должны были прекратить продажу алкоголя, а она обещала подругам, что добудет шампанское к завтрашнему застолью, посвященному ее дню рождению!

Восемнадцать лет Агате исполнилось уже сегодня, но в Катаве, ее маленьком родном городке, большинство магазинов установило правило, запрещающее приобретать алкогольную продукцию в сам день совершеннолетия. Именно поэтому приходилось двигаться в ускоренном темпе в отдаленную часть населенного пункта.

Подумать только, Агате первой из большой компании подруг исполнилось восемнадцать лет… Начиная с сегодняшнего дня, она вступает в новую жизнь. Взрослую! Чувствуется даже какая-то ответственность, хотя, если задуматься, вряд ли ее будни сильно изменятся.

На телефон то и дело приходили сообщения с поздравлениями, сбивая с мысли, а черные волосы, еле доходившие до плеч, так и лезли в глаза из-под шапки. Падение! Конечно, в момент особой спешки не обойтись без ледовых побоищ. Но что поделать – все-таки на дворе уже седьмое декабря.

Наконец, взгляд Агаты упал на желаемый магазин с алкоголем. Девушка в очередной раз убедилась, что не забыла паспорт, и еще раз попросила у судьбы подарок в честь знаменательного события: «Как было бы прекрасно сегодня насладиться моментом первой самостоятельной покупки шампанского…»

И вот девушка гордо заходит в магазин, готовясь выбрать что-то максимально бюджетное, но не выдающее ее юность… и карманную бедность. Начались тщательные поиски оптимального варианта.

– Может, вам что-нибудь подсказать?

Агата подскочила от неожиданности, за ее спиной стояла взрослая женщина с иссиня-черными волнистыми волосами и улыбалась. Лишь спустя несколько секунд девушка обратила внимание, что неожиданная гостья ее личного пространства – консультант.

Агата внутренне напряглась – неужели та подозревает девушку в намерении незаконно приобрести бутылочку шампанского? Впрочем, даже неудивительно. Хотя возраст и позволяет Агате приобрести алкогольный напиток, организм все еще не может это признать, поэтому нервничает, заставляя лицо неестественно дергаться, а руки дрожать.

– Я планирую вечеринку с друзьями. Хотелось выбрать что-то особенное, вкусное, но бюджетное. – Девушка попыталась сделать вид, что ее ничего не смутило и помощь специалиста может быть совсем «кстати».

– Есть у меня хороший вариант. – Консультант пошла в сторону одного из стеллажей. – Как вас зовут?

– Лана, – соврала девушка, чтобы, в случае чего, остаться лишь загадочной странной девушкой.

– Итак, Лана, могу предложить вам молодое вино – Божоле Нуво. Как вы относитесь к классике?

– Отлично, – уверенно сказала та, уже не слушая описания вина от консультанта, а лишь надеясь на невысокую цену сего шедевра.

«Надо было быстро схватить пару бутылочек недорогого шампанского и выбежать отсюда!» – На лице сохранялась непринужденная улыбка и искренняя заинтересованность, что так знакома тем людям, которые хотя бы раз делали перед старательным продавцом вид, будто они еще не решили, что будут брать совсем другой товар.

– И, наконец, добавлю, что напиток имеет очень приятную цену! Всего тысяча рублей за бутылку.

«Приятная?.. Мои пятьсот рублей на карте с этим не согласятся!»

– Извините, но мне будет комфортнее выбрать что-то более приземленное. Боюсь, я еще не настолько разбираюсь в винной продукции, чтобы по достоинству оценить напиток.

Агата развернулась, готовясь идти к другой стойке.

– Лана, а вы верите во всепоглощающую любовь? – вдруг сказала женщина-консультант каким-то особенно приятным низким голосом.

Девушка про себя устало вздохнула, не было времени и желания слушать «продающие» речи. Однако она все же развернулась и состроила подобие улыбки.

– Безусловно, верю. Много читала об этом в книгах.

– А испытывали ли вы когда-нибудь такие чувства? Съедала ли вас когда-нибудь любовь к человеку настолько сильно, что вы готовы были кричать от боли, но в то же время понимали, что ничего не было и не будет лучше, чем эти встречи с ним?

Агата заметно смутилась – кажется, в своем юном возрасте она еще не готова к таким разговорам.

– Нет… Звучит жутко, на самом деле.

Женщина улыбнулась хитрой и даже лукавой улыбкой, а ее глаза хищно сверкнули. Она приблизилась к Агате.

– Я почувствовала это, как только вы зашли! И настаиваю, чтобы вы взяли это вино. Оно особенное… Такой напиток исполняет желания и дарит чувства и эмоции.

– Оно настолько плохо продается? – девушка неловко улыбнулась. – А то вы так рьяно хотите мне его всунуть.

– Знаете, Агата, у меня действительно непревзойденное чутье, и оно сразу подсказало, что это молодое вино для вас! Тем более, есть повод порадовать себя чем-то особенным, не так ли?

Девушка оцепенела от неожиданного обращения консультанта – откуда той знать настоящее имя? По телу прошла дрожь, захотелось тотчас же убежать из магазина, но…

– Наверное, придумывать новое имя в маленьком городе было не самой лучшей идеей. Но вы молодец, поймали меня! – Агата вновь неловко улыбнулась, а затем подошла к женщине и взяла бутылку. – Любовь – это чудесно!

Агата купила его. Вспомнила про деньги, которые ей дал папа на приобретение канцелярских принадлежностей, и купила. Почему? Ответ оказался как нельзя простым.

Девушка посчитала, что раз консультант знает ее, но все равно предлагает вино, значит, точно продаст. Так и случилось. Еле скрывая свое ликование от удачной миссии, Агата вышла из здания, не понимая, что сама стала частью чужой удачной авантюры.

– Бо-жо-ле Ну-во, – повторила Агата около входа в магазин. – Славненько! Нужно будет спрятать от родителей такое сокровище. А то они и так еле-еле согласились купить к празднику пару бутылочек шампанского!

Вернувшись домой, девушка поставила вино на стол и долго рассматривала его. Привлекательная этикетка, сделанная под старину, притягивала взгляд: приятные бежевые цвета, смешивающиеся с красными узорами, очертания деревьев и привлекательной девушки с кудрявыми волосами.

– Прям чувствуется женская темная энергия… – прошептала Агата, проведя по рисунку длинным ногтем, окрашенным в красный цвет. – Продавать такое за тысячу рублей как насмешка над Создателем. Хотя, возможно, на вкус оно совершенно ужасное.

Девушка сморщилась и хотела положить бутылку в холодильник, но, стоило повторно взять ее в руки, появилось сильное желание испить вина прямо сейчас.

– Испытывала ли я когда-нибудь всепоглощающую любовь? – медленно проговорила Агата, приближая к себе манящий напиток. – Неужели какое-то вино способно изменить мой отрицательный ответ? – девушка усмехнулась и начала всматриваться в красную жидкость, чуть виднеющуюся сквозь плотные стенки стекла.

Неожиданно Агата услышала шепот. Он словно шел напрямую из напитка и зазывал к себе. Девушка приложила бутылку к уху и хихикнула.

– Да что ты говоришь?! Правда? Будь по-твоему!

Она ловко вытащила пробку, словно не было никакого давления, и начала пить прямо из горла, чувствуя, как по телу разливается приятное ощущение. Часть напитка лилась мимо рта, окрашивая в приятный роковой красный оттенок светлую блузку девушки. Агата не любила вкус алкоголя, но сейчас… Она чувствовала ягодную сладость и истинное удовольствие. Она оторвала свои губы от горлышка, только когда вино закончилось, и провела пальцами по подбородку, измазанному в напитке.

– Какое густое… И темное… Как кровь… – девушка снова усмехнулась, облизнув сладкие пальцы.

В следующую секунду Агата громко вздохнула, распустила волосы, расстегнула верхние пуговицы блузки и провела рукой по шее, обхватывая подбородок.

– Как жарко! Мне нужно воды! – томно произнесла она. – Воды! ВОДЫ!

Агата проснулась посреди ночи с безумной жаждой.

– Всего лишь жуткий сон, – Она провела рукой по лбу, который был весь в поту, и поднялась с кровати.

Хотелось пойти на кухню и попить воды, но, честно говоря, ей было страшно. Неприятный сон о напитке, который стоит в холодильнике, навеивал неприятные мысли и опасения.

– Что ж, если какой-то демон меня и поджидает, то мое пребывание в комнате ничем не поможет. – Странным образом успокоив себя, Агата вышла на кухню.

Девушка открыла холодильник, внутри которого спокойно лежала нетронутая бутылка молодого вина.

– Что с тобой не так? – прошептала она, а затем сразу отошла и, оглядываясь, вернулась в комнату. – Завтра же выпью его с девочками! А то – зачем добру стоять без дела?

И вот наступил один из самых долгожданных субботних вечеров. С самого утра приехала мама, Ирина Дмитриевна, чтобы помочь дочери убраться в квартире и приготовить еду. Девушка в данный момент жила одна – родители уехали на окраину города в большой и красивый новый дом (по совместительству рабочий уголок мамы), а Агата осталась в старой квартире под предлогом близости к школе и ни о чем не жалела. Никакого контроля относительно чистоты квартиры, прогулки в любое время и свободное приглашение гостей. А еще полная уверенность, что никто не помешает все делать так, как хочется и как видится! Тем более в распоряжении Агаты находилась просторная квартира с четырьмя комнатами (и это без учета большой столовой и отдельной гардеробной, выходящей в длинную прихожую). Это ли не счастье в восемнадцать лет?

– Какие у вас с девочками планы на вечер?

– Ты же знаешь, мам, что я не любитель организовывать большие вечеринки. Мы собираемся здесь каждую субботу: отбрасываем все сложности выпускного класса и просто наслаждаемся временем в уютной компании. Сегодня планируется такой же приятный, но вполне обычный вечер. Только с бОльшим количеством еды.

– Это правильно, дорогая. Я привезла вам две бутылки шампанского, как и обещала. Но все же мне кажется, что этого будет много для пятерых юных девиц. Потом же плохо станет.

Агата хотела оспорить этот момент, так как девчонки иногда умудрялись приносить алкоголь и на обычные субботние посиделки, но не стала. Ирина Дмитриевна является женщиной эмоциональной и может всерьез разозлиться, если заподозрит, что ее дочь, хоть и в свои уже восемнадцать лет, успела попробовать разные виды алкоголя и точно знает, что две бутылки шампанского – не так уж и много для их компании.

Ближе к вечеру мама уехала обратно в загородный дом, оставив Агате лишь одно задание для самостоятельного выполнения – накрыть на стол. В духе своего характера девушка пролежала основное время на диване перед телевизором в гостиной, а за час до встречи написала девчонкам, что немного не успевает и ждет всех позже. Пропуская мимо глаз все возмущения подруг, она увидела заветное «ок» и приступила к последним штрихам приготовлений к празднику. Девушка надела полноразмерные наушники, включила музыку на всю и, пританцовывая, начала намыливать посуду, оставшуюся в мойке после активной готовки.

И тут странное ощущение дополнительных вибраций. Легкая дрожь, выключение воды и поставленная на паузу музыка – да, звонят в дверь!

– Только не это… Неужели кто-то не увидел сообщения?! – Агата быстро расчесала свои волосы, но миленькие завитки все равно торчали во все стороны.

На удивление девушки на пороге появился не кто-то из ее подруг, а Глеб Дубровин, одноклассник, с которым Агата пребывала в очень близких дружеских отношениях. Они сидели за одной партой, часто проводили время вместе и имели свои собственные шутки – в общем, являлись теми самыми разнополыми друзьями, которых все считают влюбленными голубками.

Но стать парой им не давали, во-первых, несочетающийся внешний вид (очень высокая девочка с ярко выраженными женственными формами и невысокий, чересчур худой парнишка), во-вторых, слишком хорошее знание всех привычек друг друга (он много раз видел, как спокойно Агата может ходить в рваных носках неделю и каждый раз искренне удивляться, если заметят; она же знала, что Глеб всерьез увлечен женскими романами и может заплакать на трогательном моменте мелодрамы), а в-третьих, они совсем не интересовали друг друга в романтическом плане. Так и сложился почти идеальный дружеский дуэт без доли соперничества.

– Глеб? – Агата приподняла бровь от неожиданного визита, однако все же отошла назад, чтобы дать гостю пройти. – Ты же знаешь, что сегодня мы отмечаем мой праздник исключительно женской компанией. Или тебе настолько скучно, что ты решил помочь мне с уборкой? – она ехидно улыбнулась, всерьез надеясь свалить на парня часть работы (он был абсолютным лапочкой, когда дело касалось помощи и безобидных просьб), но тот шутку не оценил.

– Я помню, что мы договорились завтра посидеть в кафе. Но мне срочно нужно было с кем-то поделиться важной информацией! Думаю, парни этого не поймут… или же просто не смогут найти слов. Поэтому я и пришел к тебе.

Девушка стала серьезней, переместилась на диван и похлопала по месту рядом с собой. Парень послушно сел и вздохнул.

– Так что случилось?

– Мой отец решил вернуться в наш городок… в наш дом. Он хочет помириться и стать одной семьей.

– Что?! – Агата не скрывала своего шока, приправленного возмущением. – Он же…

– Да! В том-то и дело. Он ушел из семьи больше пятнадцати лет назад, когда мне было всего два года, и ни разу я не видел и намека на желание что-либо вернуть. – Глеб резко поднялся с дивана и стал ходить из стороны в сторону. – «Сынок, твоя мама – прекрасная женщина. Но я всегда был женат на музыке. В маленьком городке меня ничего не ждало, поэтому я уехал в Москву!» – повышая голос и кривляясь, парень повторил слова отца, сказанные когда-то давно.

Агата смотрела на друга с сочувствием. Хотелось прямо сейчас встать и обнять его, ведь она знала, насколько болезненна эта тема. Глеб ездил к отцу каждый год – летом, на одну или две недели, – и всегда возвращался в подавленном состоянии, из которого выходил еще месяц. А все потому, что Федор – именно так зовут этого негодного мужчину – раз за разом разочаровывал сына своим неумением быть ответственным и хорошим отцом.

Но спустя время Глеб снова отправлялся к тому в гости, не слушая никаких советов. Чего он хотел? Хрупкая связь парня с холодным папой и безумное желание стать к нему ближе, каким бы мерзавцем тот ни был – вот истинная болезнь почти каждого ребенка, выросшего с одним родителем.

И сейчас Глеб беспокойно ходил по комнате, не зная, что думать и как реагировать.

– Что сказала мама? Неужели она согласилась его принять?

– Да… И была счастливой даже. Знаешь, она так часто его оправдывала в моих глазах, чтобы сохранить наше с ним общение, что сама, по всей видимости, поверила, что он уехал, потому что так надо было.

– И поэтому он чуть ли не каждый год знакомил тебя с новой пассией.

– Он меня ни с кем не знакомил! – воскликнул Глеб. – У отца было много разных партнерш, и да, я очень злился, когда мы с тобой обсуждали их совместные фотографии. Но я безмерно благодарен, что он не считал должным сталкивать меня с кем-либо из них. Впрочем, никто из этих девушек просто не был чем-то серьезным.

Агата хмыкнула. Портрет, вырисовывавшийся из рассказов друга, получался весьма неудачным. Она видела множество фотографий Федора и всегда задавалась вопросами, как вообще мама Глеба связала с ним свою жизнь – да, он симпатичен и в свои сорок лет, что уж говорить о молодости, но даже сквозь картинку на компьютере отчетливо видно хитрую, ненадежную «морду». Наверное, чем-то он умел цеплять людей, ведь и карьера у него сложилась неплохая в столице. Стоп…

– Зачем твоему отцу возвращаться в наш Катав, если он успешно работает в Москве?

– Я не знаю, Агата! – Девушка аж вздрогнула от громкого ответа и поняла, что ее бедный друг сам теряется в догадках и домыслах.

Наступило молчание. Лишь тиканье часов на стене прерывало его.

– Отец столько раз говорил о том, что семейная жизнь никогда бы не дала ему того, чего он хотел и чего в итоге смог достичь, – Глеб снова сел на диван. – Возможно ли вообще то, что папа действительно решил все изменить и снова стать частью нашей семьи?

– Ты бы хотел этого?

– Я понимаю, что правильнее всего никогда его не прощать, но иногда… мне кажется, что быть с ним настоящей семьей – все, чего я бы хотел на самом деле.

Глеб любил отца. Это было истиной. Агата не понимала друга и считала, что Федор должен быть наказан за свое равнодушие хотя бы ответным безразличием. Но разве могла что-то понимать девушка, выросшая в полной и любящей семьей? Папа пылинки с нее сдувает, постоянно довозит в любую точку города, отменяет свои встречи ради праздников, где участвует Агата, и постоянно находит какие-то нелепые темы, чтобы лишний раз пообщаться с дочуркой.

– Когда он приезжает?

– Завтра вечером.

– Что?! И ты только сейчас решил этим поделиться?

– Мама скрывала от меня. Боялась, что я начну писать ему гадости, и он передумает.

«Черт возьми, как же это ужасно звучит…» – Агата грустно вздохнула, а затем приобняла друга. Так они сидели несколько минут, пока Глеб не поднялся, чтобы идти домой.

– Если будет совсем тяжело, пиши или звони, – напоследок сказала девушка.

Парень лишь коротко кивнул и вышел. Конечно же, после этого разговора настроения накрывать на стол не было. Хотелось сидеть около окна и смотреть на сгущающиеся сумерки. Странное ощущение… Нет ничего, что касалось бы Агаты, но на душе разливается беспокойство. Оставшиеся дела девушка доделывала без музыки, но с ощущением пустоты на душе.

Однако потом пришли ее подруги, и настроение сразу приподнялось – уже с порога были слышны поздравления вместе с безобидными спорами, которые рассмешили девушку. Дана и Влада пронесли пакеты с дополнительными закусками на кухню и сразу начали хозяйничать, ища глубокие тарелки (мама не одобрили чипсы и сухарики, поэтому пришлось подключать девочек).

– Э, кто купил чипсы с крабом?! Я их вообще-то не люблю! – Агата подошла ближе.

– Ты ничего не говорила и не писала, – отметила Ида, расчесывая свои рыжие волосы, неудачно столкнувшиеся с новой шапкой.

– Я вам об этом еще в классе пятом рассказывала! Ну, девчат, я же ими знатно отравилась тогда. Фи…

– В следующий раз пойдешь в магазин с нами, именинница! – Дана похлопала подругу по плечу.

Агата сразу захотела высказаться о том, что ей вообще было не до этого, ведь у Глеба случилось ТАКОЕ! Но поделиться его непростой семейной историей раньше, чем он сам решит это сделать, было бы крайне неуважительным.

– Ой, девочки, я вам сейчас такое расскажу! – Наконец, в проходе появилась Стефания – яркая кареглазая брюнетка с испанскими чертами лица – и с припасенной сплетней. – Вы знаете, кто забеременел из параллельного класса?

Все сразу приблизились к девушке. Обсуждать кого-то, с одной стороны, так некрасиво, но с другой – так интересно!

– Неужели Иринка? – предположила Агата, сразу включаясь в разговор, – Она же встречалась с тем взрослым парнем из соседнего города?

– Да не, точно не она, – проговорила Ида. – Мы с ней ходим на уроки пения, и, поверьте, она на дух не переносит того парня, с кем ее все почему-то ставят в пару. Он просто сын маминой подруги.

– Ситуации разные бывают. Может, резко осознала, что влюбилась, и голову потеряла, – усмехнулась Стеша. – Но это и вправду не она, а Света Захарчук.

– Что?! – Все удивленно переглянулись.

Эту девушку подруги хорошо знали. Она училась исключительно на «хорошо» и «отлично», посещала всевозможные школьные секции: шахматный клуб, собрание любителей астрономии, беседы книголюбов – и считала любые занятия, не имеющие просветительского назначения, бесполезной тратой времени.

– Вот так вот, девочки. В тихом омуте черти водятся, – заключила Стефания, а затем начала оценивать уровень удивления подруг от поданной новости.

– А кто отец?

– Этого я не знаю. Просто ее мама, как вам всем известно, работает с моей. И они всем отделом это обсуждали. Бедная женщина совсем такого не ожидала и сейчас не знает, что и предпринять.

– Я бы на месте мамы Светы сохранила все в секрете до момента, пока уже точно не решат, оставлять ребенка или нет. А то сейчас от слухов им точно не отмыться. Тем более в нашем маленьком городке, – проговорила Дана.

– Да там такая мама… Она как будто бы готова саму себя обсудить вдоль и поперек с другими, чтобы этого не сделали за ее спиной. Странная женщина.

– Так интересно все это… – начала Влада. – У кого-то уже совсем взрослые дела происходят, а мы с вами даже ни с кем не встречались еще.

– Нас же часто называют странной компанией, – усмехнулась Ида. – Но, как мне кажется, это лучше, чем размениваться на что-то мелкое. Если встретится хороший человек, с которым не захочется попрощаться после пары прогулок, то почему бы и нет?

– Правильно! – подтвердила Стеша, занимая свое место за столом. – Ждем особенных, девочки!

– Может, и ты скоро станешь чьей-то девушкой, дорогая Влада, – подмигнула подруге Дана.

– Ты уже достала меня с этим новеньким! – та нахмурилась, а, увидев заинтересованные взгляды вокруг, тяжело вздохнула. – Пару дней назад Дана заметила своим «всевидящим оком», что на меня засматривался Роман Щербаков – тот новенький из параллельного класса.

– Да он и вправду засматривался! Аж чуть не упал, пока шел.

– Ага, конечно! Может, ему просто показалась необычной моя внешность! – Влада действительно выделялась среди других людей: светлые, почти белые волосы, такие же брови, очень бледная кожа и при этом темно-карие глаза. Девушка часто ловила на себе заинтересованные взгляды прохожих.

– Нет. Это был взгляд, полный любви и сиюминутного очарования. Наш Ромашка выглядел сраженным наповал! – Дана приложила тыльную сторону ладони ко лбу, а второй рукой провела по длинным волосам шоколадного цвета. – В его глазах загорелись огоньки, которых он сам не ожидал, поэтому еще и был смущен!

Споры двоих продолжились и звучали презабавно. Агата смеялась над этой парочкой и даже отвлеклась от всех сложностей.

– А мы же подготовили для Агаты сюрприз! – вдруг сказала Ида, прервав эмоциональное описание Даны того самого взгляда. – Сваха наша, ты принесла его, я надеюсь?

– Конечно, дорогая моя! Все как по заказу. – Девушка достала из заднего кармана брюк флэш-карту и направилась к телевизору. – Кстати, Агата, как там твоя авантюра с дополнительным шампанским?

Глаза девочек загорелись азартным огоньком, особенно когда встретились с самодовольной улыбкой подруги. Алкоголь был не частым гостем на вечеринках компании, так как все же девушки юны. Однако и не совсем уж редким. Для празднования самых значимых дат (день рождения, новый год) родители давали согласие на бутылочку качественного шампанского из своих запасов. Бывало и такое, что кто-то из подруг умудрялся утащить недопитую бутылку вина из дома. А в прошлый новый год они даже придумали весьма интересный план алкогольного «захвата»:

– Другие родители отказались дать даже шампанского, и судьба будущих желаний, загаданных под куранты, зависит только от вас! – именно так сказала каждая своим маме и папе. В тот год у них собралось аж четыре бутылки игристого напитка (не сработал план только с родителями Агаты).

И вот сейчас твердое решение именинницы купить что-нибудь к столу – помимо пары бутылочек, одобренных родителями – было воспринято с восторгом и поддержкой.

– Получите, распишитесь! Я достала кое-что лучше дешевого шампанского! – Агата эффектной походкой направилась к холодильнику, легким движением руки открыла его и заострила взгляд на том самом вине, готовясь победоносно вынести его на суд подругам.

Но в следующее мгновение девушка почувствовала, что не хочет пить такой необычный напиток сейчас – странное ощущение недостаточной особенности вечера поразило ее с ног до головы. Агата достала бутылку и показала девочкам.

– Это молодое вино – Божоле-Нуво. И оно вышло мне в тысячу рублей.

– И не жалко тебе было столько тратить?

– Очень жалко! – воскликнула Агата, – Поэтому, девочки, извините, но давайте прибережем его на особый случай. – И она ловким движением вернула бутылку в холодильник.

– Особый случай? Сегодня мы празднуем твое восемнадцатилетие, подруга!

– Ох… Знаю! Но все же настаиваю на том, чтобы оставить вино на «потом». Вот так вот я чувствую, понимаете?

Подруги переглянулись. Та лишь виновато улыбнулась. Она осознавала, что все это выглядит странно, но что-то внутри нее кричало: «Сохрани этот напиток для чего-то иного!» Все же она действительно отдала за него серьезную для себя сумму, да и само вино – уж слишком необычное. А алкогольные напитки и так присутствуют на вечеринке.

– А давайте-ка все к столу! – Агата гордо прошла к своему месту в самом центре. – И жду красивое поздравление от каждой из вас.

– О, такое нам нравится! – усмехнулась Дана и села на свой стул напротив именинницы. – Давайте немедленно приступим к пробе блюд! И, чур, я первая поздравляю! – Никто и не стал спорить, эта девушка была единственной любительницей сочинять красивые речи.

В течение оставшегося вечера девочки «расправлялись» с салатами, попутно кушая закуски и попивая бокальчики шампанского (двух бутылок на пятерых все-таки оказалось недостаточно, но по-настоящему пьянил подруг и не напиток, а бесценное ощущение чего-то запрещенного). Потом вручили Агате подарки, показали ей фильм-поздравление, в котором все приятели именинницы оставили свои пожелания. Девушка не переставала веселиться и благодарить девочек за такой внимательный сюрприз. Он помогал ей не думать ни о чем сложном и удручающем, хотя, стоит отметить, к Глебу мысли все равно периодически возвращались – как он там? Наверное, места себе не находит от волнения.

Проводив девочек, Агата сразу позвонила своему другу, но он не ответил. На часах почти полночь – возможно, от переживаний парень решил лечь спать пораньше. Сама девушка уснула поздно ночью. И снова ей снился странный сон…

Агата шла по длинному черному коридору, пытаясь зайти хотя бы в одну из дверей, коих здесь было бесчисленное количество. Везде было закрыто. Девушке стало страшно, она почувствовала боль в области груди и прислонила руку к сердцу – еле бьется.

– Я совсем одна! – Девушка упала на колени, ощущая невероятный страх и боль из-за одиночества и пустоты, и закрыла лицо руками. – У меня никого нет! Я одна! Одна!

Снова больной укол в области сердца. Агата прислонила руку и почувствовала, как та стремительно намокает…

– Кровь! Мое сердце кровоточит! – Девушка подскочила и побежала вперед. Она хотела найти помощь, но понимала, что это невозможно, ведь здесь никого нет.

– Агата? – сзади послышался знакомый голос Глеба.

Девушка обернулась, открыла глаза и увидела друга, стоящего над ней в спальне.

– Ты кричала во сне. Кошмар?

Агата поднялась и приблизилась к Глебу, смотря ему прямо в глаза.

– Мне было так страшно. Мне казалось, что я осталась одна.

– Это лишь сон. – Парень обнял подругу, она сделала то же в ответ.

– Я рада, что ты здесь. Со мной!

– И я. – Тут Агата почувствовала, как рука Глеба проникла под ее пижаму и начала гладить живот, поднимаясь все выше.

– Ч… что ты делаешь? – Девушка хотела отодвинуться, но другой рукой парень крепко прижал ее к себе, а затем прислонился губами к шее и начал оставлять маленькие горячие поцелуи. – Глеб! ГЛЕБ!

Парень не отвечал. Но его дыхание и активные действия в области груди доказывали, что он все слышит. Агата испытывала очень неоднозначные чувства: шею приятно щекотало, по телу расходились мурашки от прикосновений губ и рук, Агате хотелось быть в крепких мужских объятиях, но осознание, что это ее лучший друг, окатывало неприятными и даже мерзкими ощущениями.

– Отстань! – Она так сильно оттолкнула его, что аж сама упала на кровать.

И проснулась.

Глава 2

В понедельник утром Агата устало водила обратной стороной ручки по тетради – повторять домашнее задание по истории совсем не было сил. Хотя оценки девушки оставляли желать лучшего.

Все воскресенье Агата пребывала в странном состоянии – в голове то и дело всплывали образы из сна, заставляя снова и снова возвращаться к мыслям, которые раньше совсем ее не волновали. Девушка начала задумываться об отношениях – настоящих, с объятиями и поцелуями. Конечно же, сердце юной Агаты не раз уже охватывали симпатии к тому или иному парнишке, и уже бывали ночи и вечера, когда она с застывшим желанием в груди представляла совместные прогулки за ручку, неловкие касания губ и разговоры до самой темноты у подъезда. Но еще ни разу эти мысли не стали реальностью. Агата винила свой внешний вид, считала себя недостаточно привлекательной: слишком высокий рост, узкое лицо, маленький нос и неконтролируемый взгляд испуганного олененка, еще и не совпадающий с ее внутренним миром – но, скорее всего, дело было в ее привычке странно себя вести в присутствии молодых людей (Глеб стал исключением) и в поразительной способности выбирать фаворитов, которые не могли по достоинству оценить ее яркую фигуру, отличающуюся, между прочим, большой грудью и широкими бедрами.

В седьмом классе Агата начала испытывать слабость к одному красавцу-старшекласснику. Подруга Стефания, имеющая притягательную внешность и пользующаяся популярностью у парней, всерьез заинтересовала его лучшего друга, и компании начали взаимодействовать и гулять вместе. Однако этот красавец видел рядом с собой только компьютерные игры, да и был уж совсем грубым (не стеснялся в выражениях в адрес девушек, даже когда стоял совсем рядом). Но Агата, как многие маленькие девочки, просто считала его особенным, не таким как все… Конечно, ничего из этого не вышло. А спустя пару месяцев девушку уже веселила эта увлеченность; ничего, кроме неловкости за свои прошлые действия, она не испытывала.

А в девятом классе Агата сильно понравилась боксеру из соседней школы. Он активно писал ей, а затем постоянно звонил. Непривычное внимание, безусловно, льстило девушке и заставляло продолжать общение, хотя парень ее совсем не привлекал. Но в итоге, несмотря на уговоры подруг – юноша был действительно очень хорошим и приятным в общении – Агата выбрала свой комфорт. Уж лучше быть одной, чем с тем, к кому не лежит душа!

И таких историй можно было вспомнить много. Знакомства, встречи, прогулки, общение, волнение – всего было понемногу, но настоящего сильного чувства никогда не возникало.

Агата успокаивала себя тем, что это нормально, ведь никто из ее подруг так же ни с кем всерьез не встречался, но… Светка Захарчук уже даже забеременела! Чувствуется огромная пропасть между ними. И нет, Агате не хотелось бы быть на месте девочки из параллельного класса, но вот испытать любовь к какому-то парню, поцеловаться так, чтоб в животе все перевернулось, и позволить мужским губам коснуться шеи, а пальцам – груди… Мурашки прошли от одной мысли об этом.

– О чем задумалась? – Рядом за парту сел Глеб, широко улыбаясь.

Агата, увидев его, сразу вспомнила про сон и неприятно сморщилась.

«Неужто в моей голове настолько давно не мелькал мужской образ, что единственное, что вспомнил мозг – лучший друг?!»

– Как прошли твои выходные? – Глеб не заострил внимание на первом проигнорированном вопросе. – Ты точно не обижаешься, что вчера не получилось встретиться?

– Нет, конечно, нет. Я понимаю, что к тебе приехал отец – важное событие. Да и в субботу мы с девочками так бурно отметили…

– Напились шампанского до такой степени, что утром болела голова? – усмехнулся парень.

– Эй! – Она легонько стукнула его по руке. – Не нужно так говорить. Хотя доля правды в этом есть. Дана вообще пообещала себе, что больше не притронется к алкоголю. Ей вчера стало очень плохо, хотя мы распили всего две бутылки. Мне кажется, она просто переела. Как и всегда. Вон – и сейчас еле сидит! – Агата повернулась в сторону подруги, которая лежала головой на парте и устало слушала активные рассказы своего соседа, и усмехнулась. – А ты, я смотрю, прям светишься! Встреча с отцом вышла лучше, чем ожидалось?

– Да, наверное, можно и так сказать! Папа решил остаться и построить с нуля нашу маленькую семью. Не могу утверждать, что я до конца верю в реальность счастливого финала, но… Пока хочется просто понаблюдать за тем, что будет. Мне нравится проводить с ним время, так что остается просто пользоваться возможностью.

– Звучит как откровение мазохиста, – отметила Агата. – Ты как будто заранее уже знаешь, что он уйдет, но…

– Агата, прекрати. Пусть все просто идет своим чередом.

Что ж, это и вправду не ее дело. Чужая семья – потемки. Тем более Глеб не выглядит несчастным.

– Кстати! – воскликнул парень, и за этим явно должна была следовать какая-то интересная новость, но прозвенел звонок, и в этот же момент в кабинет вошла классная руководительница в сопровождении… Федора, отца Глеба!

Агата удивленно посмотрела на друга, который лишь довольно улыбнулся и кивнул папе головой. Девушка поняла, что та интересная новость развернется перед ними прямо сейчас, и обратила взор на гостя.

«Он… на удивление хорош собой», – сразу отметила Агата, а потом ей стало неловко за такие мысли, все же речь шла об отце лучшего друга.

Но она не могла отрицать очевидного: хоть Федору и было уже сорок три года – а Агата такой контингент обычно даже не рассматривала – он обладал какой-то магнетической привлекательностью: ястребиные карие глаза, растрепанные темные волосы и легкая щетина. Вживую он выглядел еще лучше, чем на фотографиях. А его чуть мятая рубашка с небрежно висевшим галстуком и забранные к локтю рукава… придавали бунтарства (это девушка всегда отмечала).

Агата также окончательно убедилась, что Глеб больше похож на маму, хотя это и раньше было очевидным: русые волосы, отливающие пепельным оттенком, большие голубые глаза и мягкие щечки – внешность парнишки вызывала доверие с первого взгляда (и ничуть не обманывала).

– Ребята, попрошу внимания. Я знаю, что уже близится конец календарного года, а вместе с ним заканчивается и четверть, но ваша учительница истории заболела, поэтому с вами будет работать Федор Павлович – наш новый историк, – объявила Нина Васильевна. – Федор – человек с очень яркой историей жизни. У него, я уверена, вы сможете многое узнать и многому научиться.

Эти слова отрезвели Агату, она вспомнила о том, что этот «человек с очень яркой историей жизни» бросил свою женщину с маленьким ребенком и отправился покорять Москву, наплевав на элементарную порядочность. Девушка нахмурилась сильнее, когда Федор самодовольно улыбнулся – он явно тот еще эгоцентрик, а таких нельзя постоянно хвалить! Они начнут верить, что все плохое, что было совершено, действительно стоило результата.

Классная руководительница сказала еще пару слов об успеваемости ребят и поспешила на свой урок. Федор же остался. Первым делом снял с плеча футляр с гитарой и аккуратно поставил около шкафа.

– Вы нам будете петь? – послышался сзади голос Бори, одноклассника.

– Обязательно. Буду прививать вам вкус к хорошей музыке, – Федор усмехнулся, а затем открыл блокнот со списком класса. – Для начала я бы хотел проверить имеющиеся у вас знания по истории. Скажу сразу, я влюблен в эту науку и очень хорошо в ней ориентируюсь. Той же любви от вас я не жду, но все же буду требовать понимание всего пройденного за эти годы.

– Что?! – недовольство протянулось по всему классу, без подготовки спрашивать с учеников всю программу… Учитель явно не стремится к народной любви.

– Кто готов начать? – Он оглядел класс, который сразу замолк и застыл. – Впрочем, инициатива наказуема, и вправду. Будем смотреть по списку. На кого мой взгляд упадет, с того и спрос.

Федор поставил палец на страницу блокнота и провел от начала и до конца.

– Яворская Агата, – спокойно произнес он.

«Конечно! Отличное знакомство с папочкой Глеба!» – Девушка неуверенно встала из-за парты.

– Прошу, юная леди, к доске.

«Этого еще не хватало!»

Агата поправила юбку и прошла через все впередистоящие парты. Федор четко следил за ее движениями, и девушку это безумно смущало – она бы не удивилась, если бы в этот момент споткнулась или зацепилась за крючок, торчащий из ножки стола.

«Он мог бы начать говорить что-то, пока я подхожу с задней-то парты! А-то все ждут, и я чувствую себя некомфортно».

И вот она на месте. Федор оценивающе посмотрел. Девушка начала смущаться, хотя ничего такого в его взгляде не было. Наоборот – Агата чувствовала, что он смотрел сквозь нее, так как не замечал чего-то особенного и запоминающегося.

– Вы так волнуетесь, Агата. Плохо учитесь?

«И вправду – почему так трясет от его внимания в мою сторону?»

Ей было и холодно, и жарко. Безумно страшно, что аж руки тряслись и ноги подкашивались. Что это с ней?

– Кто был первым правителем Новгородской Руси? – Федор сел прямо на стол и посмотрел на девушку проницательным взглядом.

Конечно, Агата этого не помнила. История вообще не была ее сильной стороной, больше девушка увлекалась точными науками (хотя и тут ей главное было просто получать положительные оценки).

– Я не знаю ответа на этот вопрос. Его не было в домашней работе.

– Об этом я только что предупредил. Мне интересен ваш кругозор, ваша память и ориентированность в истории своего же государства. Но ладно, – он улыбнулся. – Сгладим неловкость прекрасной девицы. Самый простой вопрос – когда было крещение Руси?

В классе сразу поднялось несколько рук, но Федор не сводил глаз с Агаты.

– В девятьсот восемьдесят восьмом году.

На его губах прошла довольная улыбка, обнажившая белые ровные зубы.

– Верно. Молодец – я рад, что ты это знаешь.

Агата взглянула на него в ответ, их глаза пересеклись.

«Карие и проникновенные… Что? О чем это я вообще? Прекрати!» – Она резко отвернулась и сразу же вспомнила о вине.

Неожиданно и без причин, но в голове четко возник образ напитка, что ждал ее дома и будто бы звал. Девушке так захотелось испить его прямо сейчас!

– Последний вопрос. Какая газета стала самым первым печатным изданием в России?

Этого Агата точно не знала, но так хотелось ответить верно и снова получить похвалу! Она посмотрела на Дану, единственную подругу, увлекающуюся журналистикой, но та лишь пожала плечами, растоптав последнюю надежду. От растерянности Агата закусила нижнюю губу и сжала кулаки – эти жесты поймали свой снисходительный взгляд учителя.

– Садись, Яворская. И радуйся, что оценок на первом занятии не будет. Ребята, после каждого вызванного ученика я буду выпивать стаканчик с водой, так как тут уж слишком жарко. И эти несколько секунд – ваш шанс повторить все, что только можно, – он усмехнулся, наливая себе прохладный газированный напиток из большой бутылки.

Агата же быстро прошла к своей парте, где ее уже ждал Глеб.

– Не расстраивайся. Я бы вообще ни на один вопрос не ответил. – Он положил ей руку на плечо.

– Да я не расстраиваюсь. Нашел твой папаша момент, чтобы повластвовать над детьми. – Она закатила глаза, демонстрируя полное безразличие.

Но сама… Почувствовала вину за свое незнание. А еще осознала, что снова и снова смотрит на Федора Павловича, следит за сменой его улыбок и движением глаз. Он же больше ни разу не взглянул на нее, посвящая свое внимание только отвечающим. И от этого разливалось внутри странное неприятное чувство.

Новый учитель истории вызвал к доске больше половины класса и, к своему неудовольствию, пришел к выводу, что ребята совсем ничего не помнят из школьной программы.

– Я не хочу быть каким-то тираном, но историю знать нужно. Не просто отвечать на вопросы из учебника по заданному параграфу и на следующий день забывать, а проникнуться теми событиями, что происходили до вас, ведь именно эта череда чьих-то решений и правлений привела наше государство к тому, что есть сейчас. – По улыбке и горящим глазам было видно, что Федор всерьез увлечен этой темой, однако его взгляд изменился, как только он увидел абсолютное безразличие класса. – Значит так, ребятня. Сегодня десятое декабря, и я очень не хочу быть тем учителем, который все испортит своим методом преподавания, поэтому договоримся так. Вы все посмотрите свои оценки и решите сами для себя, довольны вы ими или нет. Если да, то я вас трогать вообще не буду! Главное, приходите на все занятия. Но если вы хотите улучшить балл – учите, выполняйте мои задания, активно работайте на уроках. При выполнении каждого из условий я гарантированно повышу балл, даже если где-то вы будете ошибаться. Я поддерживаю, в первую очередь, старания. – После этих слов класс даже оживился, все начали переглядываться и улыбаться.

Глеб также посмотрел на Агату со счастливым лицом, они обменялись одобрениями.

– И раз все развесились, давайте-ка споем! Несколько лет назад я написал одну хорошую песню, в которой рассказывается о сложном внутреннем состоянии человека, когда он осознает, что потерял много времени не на то. – Мужчина достал гитару, поставил перед партами стул и сел на него. – Я уверен, вы все ее узнаете.

Стоило ему сыграть первые ноты – весь класс еще сильнее оживился. А Агата раскрыла рот от удивления и посмотрела на Глеба, а тот закивал головой, понимая, что за вопрос застыл в глазах подруги.

Эта песня была очень популярной пару лет назад. Ее исполнил неизвестный певец, который только начинал свой путь. И прославился! Мелодия создавала непередаваемую атмосферу, а слова отзывались в сердце. Неужели это все написал Федор Павлович?

– Как ты мог молчать, что это песня твоего отца?! Я же слушала ее, не переставая!

– Ну… ты же знаешь мои качели в его сторону. – Парень пожал плечами. – Хотя, подруга могла бы и догадаться, что с ней что-то не то, когда я кричал, чтобы ее выключили немедленно, а спустя время поддерживал твое чудное стремление заслушивать ее на повторе в течение часа!

Агата приподняла бровь, а затем начала чуть слышно подпевать. Глеб продолжал с улыбкой смотреть на девушку.

– Я знал, что он тебе понравится.

– Что?! – та сразу нахмурилась, пытаясь выразить искреннее удивление.

Не получилось – Глеб рассмеялся.

– Мой отец никого не оставляет равнодушным. Особенно женщин. И особенно при первой встрече!

Агату обидело это высказывание. В моменте захотелось испытать абсолютное и непримиримое равнодушие к отцу Глеба, чтобы стать той самой, кому он не понравился, той самой, что выделится на фоне всех остальных – каждая женщина в глубине души этого хочет (особенно если на самом деле симпатия все-таки закралась, особенно – если очень сильная).

Девушка пожала плечами:

– Такую песню могла написать только по-настоящему талантливая личность. И это, безусловно, цепляет. Но, тем не менее, факт того, что он бросил семью и ребенка…

– Агата…

– Ты сам начал! В общем, как человек он меня отталкивает.

Глеб перестал улыбаться и вроде бы даже поверил. Впрочем, это не было ложью. Красив и талантлив? Да. Агата очарована этим? Есть такое. Считает ли она его порядочным человеком? Нет. Нравится ли он ей как мужчина? Соответственно, вряд ли.

Однако, придя домой, девушка первым делом включила эту песню и начала снова слушать на повторе, как и пару лет назад. В ее душе было непривычное чувство легкости и радости, а мысли то и дело возвращались к уроку истории. Девушка удивлялась этому, так как обычно была более иронична и равнодушна к любому типажу мужчин (тем более – к взрослым).

«Что ж, думаю, моей душе просто не хватает немного женских волнений из-за какого-то «мужчинки», а новоприбывший историк попал под горячую руку и только! Надо же кого-то представлять в своей голове в непрекращающемся романе о любви. Тем более мне уже восемнадцать – боже мой, я совсем взрослая…»

Агата танцевала и пела, вела выдуманные диалоги и постоянно смеялась, воображая, как она, таинственная и непокорная, перед всем классом отвергает учителя история.

А еще так хотелось, наконец, открыть вино… Агата, конечно же, и не думала, что именно из-за него ее начали посещать мысли о любви и отношениях, поэтому лишь ждала подходящего случая, чтобы выпить сладостный напиток!

Федор Павлович Дубровин был завидным женихом в маленьком Катаве. Невысок ростом, но очень привлекателен за счет ярких карих глаз и широкой улыбки. А его харизма… вообще не оставляла кого-то равнодушным, точнее равнодушной. Он пел на всех городских мероприятиях, самостоятельно писал музыку к своим произведениям и мечтал превратить это занятие в работу. Когда его выбор пал на стройную красотку, затмевающую силой своего голоса каждого, никто и не сомневался, что так и должно было случиться. Забеременев, Антонина стала его женой. Но семейная жизнь не принесла никому из молодоженов счастья.

Тоня, родив первенца, слишком глубоко ушла в материнство, поправилась и совсем перестала петь. А Федор сильнее прежнего понял, что именно в музыке его призвание – он оставил семью и отправился покорять Москву.

И у него это получилось: сейчас мужчина сотрудничает с разными исполнителями – пишет для них тексты песен и музыку. Его даже приглашают поработать с именитыми артистами. Федор много трудился, чтобы прийти к тому, что имеет сейчас.

Именно это рассказала Агате ее мама, когда приехала домой. Она старается навещать дочку регулярно: привозить вкусной домашней еды, контролировать чистоту (хотя бы пытаться) и уговаривать переехать к ним на окраину города, чтобы жить всем вместе, но безуспешно – Агата любит то уединение, которое ей предоставлено.

– А почему ты, кстати, решила спросить о Дубровине? – женщина обратилась к дочери.

– Я поняла, что ничего не знаю об отце Глеба, а он сам вряд ли будет делиться какими-то подробностями.

– Ох, надеюсь, этот добряк никогда и не узнает о похождениях отца! Молодость у Феди была бурной. Почти с каждой моей подругой он… встречался.

Агата с усмешкой взглянула на маму, но ничего не сказала.

– Дорогуша, как можно было такой бардак развести?! Это ж надо! – женщина сама сменила тему, зайдя в соседнюю комнату. – Какая же ты грязнуля, ей-богу.

Агата посмотрела в свою кружку, чай почти закончился, а это значит, что скоро мама заставит ее убираться. Отличный вечерний отдых…

– Кстати, Дубровин еще и расстался с Антониной через письмо. Написал несколько строк, собрал вещи и исчез. Видимо, все мужское в нем закончилось еще тогда. Такой негодяй, – продолжила мама из соседней комнаты. – Может, и к лучшему, что он не воспитывал Глебушку. Сейчас вон какой молодец растет! И одной семьей стать в радость!

– Мам! – Вся задумчивость Агаты вмиг улетучилась, снова эти намеки. – Я же говорила, что мне неприятны такие шутки!

Женщина вышла из спальни с грязным постельным бельем и встала перед дочерью:

– Я понимала, когда они вам были неприятны в двенадцать лет, а сейчас вы уже повзрослели, поумнели, скоро, может, и додумаетесь до того, чтобы встречаться начать.

– Ох! – Девушка закатила глаза. – Я назло тебе никогда этого не сделаю теперь.

– А! То есть, если бы не я, то вполне себе можно было бы?

– Мам! – Агата поднялась, взяла свою кружку и отправилась к раковине. – Я буду мыть посуду, меня не трогать!

– Хорошее дело. – Женщина подмигнула девушке и скрылась в ванной комнате

Агата закатила глаза, а затем включила воду и намылила губку. В этот момент она вспомнила, почему очень не любит заводить с мамой разговоры, хоть как-то связанные с Глебом – они всегда сводятся к неоспоримой романтической связи между двумя друзьями. Глупо, глупо, глупо! Неужели и вправду так тяжело поверить, что парень и девушка могут находиться в хороших близких отношениях просто потому, что им комфортно проводить время вместе за беседами и прогулками? Как и с любой подружкой…

– Наверное, чтобы мама успокоилась в этом вопросе, нужно найти парня, – усмехнулась девушка. – И чтобы он обязательно был не хуже Глеба, а то разговоров станет еще больше.

– Что ты там бубнишь, девочка моя? – Послышалось из столовой.

– Что я тебя очень люблю, мам! – крикнула Агата.

В дверь постучались.

– Ты ждешь гостей? – Женщина зашла на кухню и строго посмотрела на дочь. Девушка лишь пожала плечами.

– Глеб? Здравствуй-здравствуй. Проходи, – Через минуту послышалось в коридоре.

Агата тяжело вздохнула, сейчас намеки и улыбки продолжатся!

– Здравствуйте, Ирина Дмитриевна. Я только хотел кое-что забрать у Агаты, забыл в школе.

– Чай будешь? – Женщина мило улыбалась, а затем строго посмотрела в сторону кухни. – Ой, хороша хозяйка, конечно, гость на пороге стоит, волнуется, ждет, а она спряталась за горой посуды.

Агата недовольно буркнула, но вышла, взглядом показав Глебу, что он совсем не вовремя. Он в ответ чуть заметно пожал плечами и неловко улыбнулся. Что ж, парень тоже не ожидал, что столкнется с мамой подруги.

– Привет. Что забыл?

– Ручку! – уверенно сказал парень.

Агата удивилась, но потом поняла, что причина выдумана, поэтому сделала вид, что все так и есть.

– Точно! Пойдем в мою комнату, заберешь.

Ирина Дмитриевна улыбнулась:

– Вот молодежь! – Она сразу заметила странные переглядывания двоих. – А вообще мне уже пора. Так что, не буду вам мешать!

– А что такое, мам? Ты обычно позже уходишь. – Агата вышла из комнаты. – Что-то случилось?

– Нет-нет. Просто с отцом сериал новый начали смотреть. Очень интересный. Да и вам тут без меня будет спокойнее. Уроки поучите.

Агата сузила глаза, теперь уже маме показывая свое скрытое недовольство.

– До скорой встречи. – Женщина чмокнула дочь в щеку. – До свидания, Глеб.

– До свидания, Ирина Дмитриевна.

Друзья остались в квартире одни. Агата вновь прошла в комнату, где ожидал парень.

– Рассказывай.

Лицо Глеба из по-доброму приветливого стало нервным и раздосадованным. Агата почувствовала, что разговор пойдет об отце.

– Ты представляешь, он отказался объяснять мне причины своего возвращения. А это важно, между прочим! Приперся ни с того ни с сего, заявил, что будем жить вместе! А почему? Почему он так решил? Чего отец хочет? Я начинаю строить свои догадки – не самые приятные, между прочим.

– Например?

– Разговор не об этом, Агата. А о том, почему мне приходится самому додумывать. Ты как считаешь? Это вообще нормально?

– Он приехал только вчера. – Девушка пожала плечами.

– А объясниться должен был гораздо раньше!

– Так, Дубровин, успокойся! – воскликнула Агата. – Ты сегодня мне сам говорил, что хочешь просто отпустить ситуацию и проводить с ним вместе время, пока есть возможность.

– Знаю. Но… – парень сжал руки в кулаки и недовольно фыркнул. – Он меня раздражает.

– Ты уже взрослый, Глеб. И, к большому сожалению, всю свою жизнь рос без отца. Неужели ты так и не привык к тому, что вас с мамой, в первую очередь, двое? Не думай ты о нем так много, воспринимай как… как друга.

– Тебе легко говорить, ты-то…

– Да! И что? Ты пришел выговориться и узнать мое мнение – какие претензии?

Глеб устало вздохнул:

– Ты права.

– Чай?

– А есть что покрепче?

Агата приподняла бровь, а затем и вовсе рассмеялась. Ее друг не любил алкогольные напитки: реагировал не очень радушно, даже когда девушка просто рассказывала о распитии спиртного с подругами. И постоянно приговаривал, что до восемнадцати ничего даже пробовать не станет.

– Оставь, пожалуйста, заготовленные колкости. Мне нужно успокоиться! – Проигнорировав насмешливое лицо Агаты, Глеб вышел из спальни девушки.

Он оглядел пространство, которое знал очень хорошо: кухня, заполненная утварью, тумбами и шкафами, через арку проходила в столовую, в которой находился стол из белого дерева и шесть красивых стульев. Лет пять назад Глеб считал Агату невероятно богатой за счет необычной планировки квартиры и красивой мебели и очень любил проводить время у нее в гостях, потому что его квартирка была маленькой и, по его мнению, совсем неуютной.

Потом Федор начал зарабатывать хорошие деньги и стал более активно участвовать в финансовой стороне жизни бывшей супруги и сына. Тогда-то они и купили большой дом. Но, так или иначе, привычка постоянно проводить время именно у девушки никуда не делась – как признавался сам парень, в ее квартире он чувствовал особенный комфорт, свободу от тех проблем, которые ждут его у себя дома. Впрочем, это знакомо многим молодым людям.

Сейчас Глеб подошел к серванту, смело открыл его и обнаружил абсолютную пустоту.

– А что ты хотел? Думаешь, родители оставили бы мне полный шкаф алкоголя? Они, как я уже говорила, даже на мое СОВЕРШЕННОЛЕТИЕ не хотели покупать шампанское. – Девушка тоже вышла из комнаты. – Но не волнуйся, есть у меня кое-что интересное. Как раз сохранила на особый случай.

Агата села на колени и заглянула за шкаф, откуда вытащила бутылку молодого вина. На время приезда мамы, конечно, нужно было ее прятать.

– Божоле Нуво, одна из моих наиболее необдуманных покупок. Позавчера мне так не хотелось его пить, а сегодня это чувство исчезло. Наверное, сама судьба хотела, чтобы ты смог начать свой алкогольный путь с хорошего вина, – она поставила напиток на стол, а затем достала два красивых бокала.

Глеб заметно волновался, ведь ему предстояло поступиться одним из своих принципов, но в глазах горел также и огонек желания и интереса. Действительно ли какая-то жидкость способна отвлечь его от душевного беспокойства?

Агата пошла за штопором. Все делала медленно и размеренно, ожидая, что друг ее все-таки остановит. Но он сел и начал рассматривать бутылку, таинственно улыбаясь. Чем дольше длился этот зрительный контакт, тем сильнее поднималось непривычное волнение внутри парня, по телу даже прошли мурашки. Глеб нахмурился, но не мог оторвать взгляд от напитка. Парень аккуратно взял бутылку и в этот же момент почувствовал напряжение внизу живота. Очень странно! Но даже приятно…

Звонок. Глеб дернулся, быстро поставил бутылку на стол, вмиг отбросив наваждение, и достал из кармана джинсов телефон, после чего растерянно посмотрел на Агату.

– Это отец, – он сразу заволновался, но быстро взял трубку, как будто бы даже скрывая улыбку. – Алло?

Парень резко встал, неприятно скрипнув стулом по полу, а затем прошел в гостиную. Агата лишь посмотрела вслед другу и сочувственно покачала головой.

Глеб – парень очень беспокойный и ранимый, но все-таки мужское берет вверх, заставляя мыслить трезво и действовать холодно хотя бы в присутствии других людей. Но история с отцом стала исключением – уж чересчур быстро у парня меняется настроение.

Последние дни в их дружеском дуэте Агата действительно чувствовала себя мужчиной, который то и дело успокаивает эмоциональную подругу, начавшую встречаться с парнем, что всем существом являет «красный флаг». Девушка усмехнулась возникшему в голове сравнению и уже собиралась открыть вино, но Глеб прервал ее, с большой улыбкой забежав в столовую.

«Кажется, наш «красный флаг» проявил нотки любви», – проговорила Агата внутри себя, но потом сбросила мысль – не хотелось выставлять друга каким-то дурачком даже в собственных мыслях.

– Папа приглашает нас в гости!

– Нас?!

– Я ему сказал, что сейчас нахожусь у тебя дома и что возвращаться к ним нет желания, потому что меня не устраивает его позиция. – Агата кивнула головой в знак одобрения. – Отец предложил и тебе прийти к нам и всем вместе провести время.

– Как будто бы я буду лишней.

– Он настоял, чтобы ты тоже пришла. Попросил меня вас познакомить. Хочет быть ближе к моему окружению и, соответственно, ко мне.

Мысль о том, чтобы идти на встречу с отцом Глеба, который таким странным образом появился в их жизни, вызывала тревогу и отчуждение. Но в то же время и интриговала.

– Дай мне время собраться!

Дом у Глеба и вправду поражал Агату своим масштабом – два этажа, чердак, который больше всего полюбился девушке за свою уединенность, и погреб. У парня есть своя отдельная комната с телевизором и приставкой, а на последний день рождения ему даже подарили мини-бар, где теперь постоянно стоит порция газировок и соков. Все это создает особую молодежную атмосферу в его комнате. Но Агате все равно не нравится приходить к нему в гости – и все из-за его мамы.

Она является чрезмерно доброй и нежной женщиной: видя Агату, сразу принимается готовить салат, печь пирожки и посылать Глеба в магазин за тортиком. Девушка не понимает этого, ведь чаще всего она приходит только за тем, чтобы вместе сделать школьный проект или укрыться от непогоды на улице, и такой прием некстати, а главное – создает лишнюю неловкость, потому что, пока Глеб ходит в магазин, женщина расспрашивает гостью о жизни: о родителях, учебе, подругах, планах на будущее. Все это выглядит как попытка быть на одной волне, стать подружками, но в глазах Агаты воспринимается как нечто странное и морально тяжелое. Как ни пыталась девушка дружелюбно отвечать и поддерживать разговор – руки так и тянутся к телефону, чтобы проверить время, а глаза постоянно смотрят на дверь в ожидании Глеба. Чтобы избежать подобного дискомфорта и при этом никого не обидеть, Агата в какой-то момент стала как можно реже появляться на пороге друга.

Сейчас же девушка зашла еще более неуверенно – помимо хозяйки в доме теперь орудует и хозяин, который может самым неожиданным образом воспринять Агату. Уже в прихожей их встретил Федор.

– Ну здравствуйте! – Он сложил руки на груди и говорил таким тоном, будто встречал провинившихся.

– Папа, это Агата. Агата, это папа. Но вы уже знакомы!

Федор внимательно вгляделся в черты лица девушки, и в его глазах застыл вопрос.

– Хм, Глеб сказал, что вы – одноклассники.

– Все верно.

– Ты отвечала сегодня на моем уроке истории? – спокойно произнес он.

Агата растерялась. А в горле встал ком: неприятно было такое услышать.

– Вы спросили меня самой первой.

Мужчина нахмурился, но затем его взгляд начал опускаться. Он рассмотрел девушку с головы до ног. Глаза секундой дольше остановились на бедрах.

– А! Точно! – и быстро поднялись обратно к лицу. – Та самая девушка, которая смогла ответить на один из моих вопросов. Ты произвела на меня хорошее впечатление.

Агата вскинула брови, показав, что увидела странный взгляд Федора в сторону ее бедер.

– Но я не смогла ответить на остальные.

– А это уже не так важно. Ты ведь не увлечена историей и не сдаешь соответствующие экзамены. Тебе позволительно быть не самой ориентированной.

Агата не знала, что говорить дальше, но в эти мгновения она чувствовала примерно такой же дискомфорт, как при разговоре с мамой Глеба. В следующую секунду в прихожую вошла и сама Антонина Артуровна.

– Боже мой, Федор. Что ж ты держишь ребят в проходе! Заходите быстрее. В гостиной уже накрыт стол.

– Что за праздник? – Глеб улыбнулся в предвкушении вкусной трапезы.

– Я задал тот же вопрос твоей матери, – спокойно проговорил Федор. – Из гостей здесь всего лишь подруга сына. Ничего серьезного. Но Тоня оказалась неумолима!

Мужчина сделал особенный акцент на слове «подруга». Агата хорошо изучила эту интонацию, она слышала ее много раз от самых разных взрослых, затрагивающих в разговоре их с Глебом дуэт. По телу прошла неприятная дрожь – неужели сейчас начнутся еще более неловкие намеки или даже чересчур откровенные разговоры? Агата уже жалела, что сюда пришла.

На столе красовались два салата, бутерброды и любимые рулетики девушки, которые стали незаменимым блюдом на столе Дубровиных, после того как Агата сообщила другу, что вкуснее их она давно ничего не пробовала.

– У нашей гостьи недавно был день рождения, – отметила Антонина, ласково проведя рукой по спине девушки. – Глеб переживал, из-за того что в воскресенье ему не удалось тебя как следует поздравить. И раз ты, Агаточка, сегодня у нас, я решила накрыть на стол.

«И снова это ненужное внимание…»

Девушке стало еще более некомфортно, особенно когда она заметила ироничный и, возможно, даже язвительный взгляд в свою сторону от Федора Павловича. Его явно забавляла эта ситуация и, скорее всего, еще больше убеждало в том, что просто друзьями Агата и Глеб быть не могут. А это ужасно!

Когда все сели за стол, не успела девушка приступить к первому салату, как Федор задал ей очередной вопрос.

– Агата, а какая у вас любимая песня?

– Я, пожалуй, не смогу назвать какие-то конкретные песни. Мои фавориты меняются постоянно. Но скажу так – ваша песня «Пешка», исполненная на уроке, стала исключением для моего вкуса. Обычно я слушаю что-то яркое, танцевальное и не имеющее глубокого смысла.

Федор приподнял бровь, Агата лишь усмехнулась.

– Вам, авторам текстов и музыки, наверное, не очень нравятся такие песни.

– Вы правы. Для меня музыка как раз-таки состоит в том, чтобы нести смысл, заставлять людей чувствовать и сопереживать, любить и ненавидеть, смеяться или грустить от того, что текст так похож на их собственную жизнь. Все остальное в моих глазах – лишь ребячество. Попытки людей забыться, оттолкнуть самих себя ради притворного веселья.

– А как же мудрое изречение, что на вкус и цвет товарища нет? Не оттого ли, что все мы разные и можем любить совершенно разное? Обвинять кого-то в попытке бегства от самого себя из-за мелодий? Звуков и слов, наложенных на музыку? Я с таким не согласна и являю живой пример того, кому действительно не всегда хочется слушать что-то осмысленное. Когда я сижу в кругу друзей и хочется просто расслабиться…

– Бесцельные посиделки с друзьями – такой же простой способ уйти от рутины и проблем.

– Тогда тем более – что в этом плохого? Неужто вы поддерживаете мысль, что все вокруг должно жить в замкнутом круге: работа, учеба, дела по дому? Отдыхать тоже нужно. И соответствующая музыка всегда располагает.

– Вы, кажется, меня не поняли, Агата. Отдых безусловно нужен, но я верю, что правильная атмосфера во время этого настраивает на более здравое мышление. Когда отдых заключается в выпивке, вредной еде, сплетнях и пустой музыке, он приводит к деградации.

– Или к банальному расслаблению! Иногда нужно позволять себе все то, что не является чем-то здоровым и важным. Просто для души!

– Получается, ваша душа требует…

– Нужно уважать человека не за его музыкальные предпочтения – уж точно. – Девушка старалась улыбаться, но с каждой репликой это больше походило на оскал. И как они пришли к такой теме почти с первых слов?!

– Я согласен с Агатой, – спокойно произнес Глеб. – Да и что сейчас обсуждать музыку? Безусловно, пап, это часть твоей жизни, но мы с Агатой обычные люди, которые смотрят на песни как на то, что нравится или не нравится. Вот так просто.

Девушка перевела строгий взгляд на друга. Почему он говорит за них двоих? Может, Агата не хотела бы быть приписанной к обычным людям? Может, она готова обсуждать и спорить дальше?

Впрочем, сейчас в ней говорило лишь возбуждение. Конечно же, Глеб просто сгладил ситуацию и отвел тему. Возможно, как раз из-за того, что видел, как стремительно меняется лицо Агаты (а в ее мимике парень разбирался чуть ли не лучше всех).

Федор внимательно посмотрел на сына, а затем рассмеялся:

– Правильно, сынок. Всегда нужно защищать мнение своей женщины, – он удовлетворенно кивнул ему. – Даже если вы просто друзья. – Мужчина сверкнул глазами в сторону Агаты.

Девушка смутилась. Она посмотрела на Глеба, но тот и бровью не повел. Как будто бы ей одной неприятны такие намеки! Что ж, наверное, он уже смирился и не хочет тратить время на споры.

– Тоня, а что ты молчишь? Какое у тебя мнение по этому поводу?

Мама Глеба скромно улыбнулась и отложила вилку.

– Я люблю песни со смыслом. Но, может, это возраст, – она добродушно усмехнулась. – Я не имею ничего против яркой, динамичной музыки.

– О каком возрасте идет речь? Тебе же не семьдесят лет. В сорок я только начал по-настоящему жить и кайфовать, так что попрошу не высказываться в таком ключе. – Федор нахмурился, а Антонина тут же опустила глаза в тарелку.

Агата почувствовала боль в груди, но теперь не за себя, а за маму своего друга. Девушка словно пронесла через себя всю тяжесть грубых слов от любимого человека (а Антонина Артуровна явно любит этого мужчину, иначе его бы здесь не было).

– У каждого свое самоощущение, Федор Павлович. Или вы и в этом вопросе категоричны и признаете только свое мнение? – Агата обратилась к отцу Глеба и поймала на себе взгляды всех троих.

Но самое главное осуждение и непонимание она заметила в глазах Антонины – женщина не оценила жест защиты, а словно восприняла как оскорбление и ненужное вмешательство. И это сбило спесь с девушки.

«Что-то я слишком заигралась в сильную и независимую…»

– Извините, не стоило влезать со своим мнением.

Федор самодовольно улыбнулся:

– Именно для этого мы и пригласили тебя на ужин. Она у тебя хороша, Глеб!

– Пап! – Парень строго посмотрел на отца и покачал головой.

– Что «пап»? Уж нельзя похвалить твою подружку?

– Федя, пожалуйста, не докучай детям.

– Детям? Хах! Да я в их возрасте… – На его губах заиграла шаловливая улыбка. – Ладно.

– Агата, дорогая, ты же совсем не притронулась к еде. – Антонина обратила внимание на тарелку девушки. Во взгляде хозяйки больше не осталось ни капли негатива, только материнская забота.

– Наверное, мы пойдем в мою комнату, – предложил Глеб. – Возьмем с собой салат и рулеты.

Никто не стал противиться, как и сама Агата. Хотя и, несмотря на возникший спор и легкое напряжение, она чувствовала, что не хочет уходить. Хочет остаться.

В комнате Глеб сразу же схватил портфель и достал оттуда ту самую бутылку вина. Агата вздрогнула.

– Ты стащил вино у меня из дома?

– Так ты все равно собиралась его выпить со мной! Я весь вечер думаю о нем… Хочется поскорее попробовать!

В этот момент в комнату зашел Федор с дополнительной порцией рулетов. Увиденное его удивило, но не разозлило. Он снова улыбнулся своей хитрой улыбкой.

– Таким сокровищем принято делиться. – Он подошел ближе и взял из рук растерянного сына бутыль. – Божоле-Нуво. Что ж, молодое вино всегда было у меня в числе фаворитов.

– Вы предлагаете выпить его вместе? – поинтересовалась Агата.

– В наказание за попытку скрыть все от своей семьи Глеб лишается права пить это вино. Ко всему прочему, ему всего семнадцать. Я забираю напиток в качестве компенсации за моральный вред.

– Но я, – девушка дернулась вперед, – не пыталась обмануть свою семью. И мне уже есть восемнадцать! Чем же заслужила наказание?

– Что ж, на правах недавней именинницы можешь присоединиться.

Мужчина посмотрел прямо ей в глаза, не сменяя улыбки и долго рассматривая лицо, будто бы хотел на что-то указать, намекнуть, не произнося при этом ни слова. Агата очень хотела понять его взгляд. С ужасом она осознавала, что попадает почти в ту же ловушку, что и ее нежный друг, – катается на эмоциональных качелях в своем отношении к Федору: то он ей кажется кем-то интересным, то – кем-то неприличным и грубым. И так по кругу.

– Что ж, это вино изначально было чем-то неправильным. – Девушка подняла руки в знак капитуляции.

Федор усмехнулся и скрылся вместе с бутылкой.

– Ты не сильно расстраиваешься? – Агата повернулась к другу, который задумчиво смотрел на дверь.

– Веришь или нет, но сейчас у меня резко пропало желание его пить.

Девушка приподняла бровь, решив, что Глеб уже совсем помешался на своем отце – даже свои желания парень будто бы выстраивал на основе действий мужчины. Но, как и всегда, решила не лезть в это и просто хорошо провести время с другом.

Следующие несколько часов прошли более обыденно. Глеб и Агата обсуждали жизнь и учебу, а потом смотрели комедийный сериал. Девушка – на удивление резко – забыла обо всех своих мыслях о романтике и любви. Настолько ли ей было комфортно в своей привычной дружеской атмосфере или же дело в чем-то другом… Например, в потере власти над вином (и, соответственно, его власти над собой).

Когда время приближалось к одиннадцати вечера, Агата собралась домой.

– Надеюсь, ты не думаешь, что пойдешь из дома джентльмена, имевшего честь пригласить тебя к себе, пешком ночью? – В прихожей появился Федор.

– Я провожу ее, не беспокойся, – спокойно проговорил Глеб, за что получил подзатыльник.

– Учиться и еще раз учиться. Девушка должна добираться до дома на машине: либо везешь сам, либо заказываешь такси.

– Мне не нужны такие королевские условия, чтобы добраться до дома, – отмахнулась Агата. – Мне как раз не хватало свежего ночного воздуха для хорошего сна.

– Выйдешь на балкон, – строго проговорил мужчина. – После того как я тебя отвезу.

Агата растерялась, такого ей еще не предлагали. Но в любом случае мысль о более быстром возвращении домой приятно отозвалась в душе.

– Хорошо, доедем на машине, – согласился Глеб.

Федор отвел сына поговорить, после чего парень сообщил девушке, что у него есть некие обязательства, и, если она не против, он останется дома. Агата сразу прокрутила в голове сюжеты из криминальных телепередач про маньяков и насильников, прикрывающихся за маской примерных семьянинов, но потом вспомнила, что Федор, во-первых, далеко не примерный семьянин, а во-вторых, слишком открыто заявил перед другими о своем намерении подвезти ее. А уж Глебу она точно доверяет.

Через пятнадцать минут Федор с Агатой подъехали к подъезду девушки. За это время она успела ощутить истинное наслаждение от катания на дорогой иномарке и реальное мучение от прослушивания классики, которая, казалось, наскучила даже самому мужчине – но надо же проучить девушку за вечерний спор.

– Спасибо. До свидания.

Агата хотела выйти, но Федор удержал ее за локоть:

– Подожди, надо поговорить.

И снова в голове закружились фрагменты из выпусков про убийц. Девушка начала продумывать план самозащиты, ища глазами любые вспомогательные средства. Когда ее взгляд задержался на бутылке с водой, плотно стоявшей в кармашке дверцы, Федор усмехнулся.

– Агата, я не собираюсь тебя тут удерживать. Мне и вправду нужно просто тебя кое о чем попросить.

– Говорите же скорее.

– Прекрати общаться с Глебом.

– Что?! Это из-за того спора? Но я же…

– Он влюблен в тебя. – После этих слов девушка на некоторое время потеряла дар речи.

– С… С чего вы это взяли вообще?

– Когда я провел первый урок в вашем классе, первое, что он у меня спросил, было: «Пап, а как тебе Агата Яворская?». Я тогда не совсем понял, зачем он это уточняет. К тому же, я даже не помнил тебя. А он… начал обрисовывать твою внешность. И, знаешь, так детально, что я смог четко нарисовать твой портрет в своей голове.

– Так значит, сегодня вы притворились, когда сказали, что не помните меня?

Федор усмехнулся:

– Я так и знал. – Он покачал головой. – Так и знал, что первое, о чем ты спросишь после моих слов, будет связано с сегодняшней ситуацией в прихожей. Агата, ты хоть поняла, что я тебе только что рассказал про Глеба?

– Конечно. Но уверена, что вы все надумали.

– А ты знаешь, что он перед каждым вашим приходом напоминает маме про твои любимые рулеты?

– Мне казалось, это инициатива Антонины Артуровны. Она любит готовить всякие вкусности.

– Бесспорно. Но рулеты с красной рыбой, творожным сыром и зеленью никогда не входят в ее план. Сегодня, например, он написал мне сообщение, что именно их обязательно надо успеть приготовить – у него и в холодильнике всегда лежат нужные ингредиенты на непредвиденный случай. Я еще тогда подумал, почему он написал сообщение, если мы только что говорили по телефону. Тоня потом сообщила, что он не хочет выдавать себя – знает, что ты можешь рассердиться из-за лишнего внимания. А потом вы пришли, и я увидел то, чего успел испугаться. Его взгляд, его поведение в твоем присутствии. Он так боялся, что я могу сказать тебе не то!

– Не хотел создавать неловкость. Вы приехали недавно и по неизвестным для него причинам. Глеб старается избегать любого повода с вами спорить.

– За свои года я видел многое. И я знаю, как выглядит влюбленный мужчина. – Он взглянул на Агату. – И совершенно безразличная женщина. Ты и вправду не видишь в нем парня. Только друга.

– Потому что он только друг.

– По-человечески прошу тебя прекратить с ним такую близкую связь. Дай ему осознать, что ты не сможешь стать той, кто ему нужен. Дай ему возможность обратить внимание на других девушек!

– Мы о какой-то безвольной игрушке говорим?! Глеб сам не разберется, думаете? Справлялся как-то без ваших советов почти всю свою сознательную жизнь! – Агата негодовала и не хотела скромничать. – Вы приехали вчера, черт возьми! Какого хрена вы вообще лезете в жизнь сына?

Федор тяжело вздохнул:

– Выходи из машины.

Агата хотела продолжить свой поток злости, но его слова остановили ее. И ввели в легкую растерянность. Промешкавшись несколько секунд, она потянулась к ручке, открыла дверь и выскочила из автомобиля. Лишь когда она уже доставала ключи от подъезда, окно открылось.

– Я действительно не лучший отец. Знаю, не скрываю. Хочется, чтоб папа так и остался его единственным разочарованием…

Агата повернулась, но машина уже уехала.

– Что ж, сказал пафосную фразу и скрылся. Как по-мужски! – хмыкнула девушка. – Глеб влюблен в меня?! «Ха-ха» 3 раза! – проговаривала она, пока поднималась по лестнице. Но на самом деле ей было не до смеха.

Глава 3

На следующий день Агата так же сидела за партой с Глебом, да и вообще забыла (точнее решила не вспоминать) о разговоре с его отцом прошлой ночью. Уроков истории не было, с Федором она не пересекалась, да и не думала о нем. Но отношение к Глебу все же немного изменилось: теперь Агата, как ни старалась, не могла относиться к нему с той же беззаботностью, что и раньше. Все в его действиях казалось частью романтических проявлений, хотя девушка убеждала себя, что Глеб просто по натуре нежный и трепетный парень, который ценит близких людей, поэтому проявляет себя так по-доброму. А его отец ведь совсем ничего о сыне не знает!

Но в пятницу, на уроке истории, ей пришлось вспомнить настоятельную просьбу Федора Павловича. Желая улучшить свои оценки по истории, Агата разобрала период правления Романовых в истории России – теперь предстояло выйти на середину класса и попробовать ответить на неожиданные вопросы, связанные с тем временем. Другим ребятам учитель подбирал достаточно простые вопросы по изученному материалу, а вот Агате он устроил блиц-опрос, связанный с какими-то уж слишком мудреными моментами:

– Сколько ступеней преодолел Николай II на пути к трону во время венчания?

Или:

– На сколько миллионов человек выросло население России за двадцать лет правления Николая II?

Девушка чувствовала, как дрожат ее коленки. Она ведь несколько часов потратила на подготовку!

– Не знаете, Агата, значит. Что ж, не так страшно. Плюс за старательность у вас в любом случае есть.

Девушка села на свое место и все оставшееся время урока обдумывала план. Ей нужно было поговорить с Федором наедине, но после урока она никак не может к нему подойти – Глеб непременно захочет быть рядом. Поэтому девушка пришла к учителю в кабинет после всех занятий, сославшись на кружок по шахматам. Удивительно, но все ее друзья в это поверили.

– Агата Яворская? – Федор даже удивился. – Твое стремление к знаниям меня радует, но все же следующая попытка проявить себя будет в понедельник.

– Вы намеренно задавали мне сложные вопросы из-за личной неприязни! – громко произнесла она, зайдя внутрь.

Только сейчас девушка заметила, что в кабинете сидело еще несколько учеников, которые что-то писали на листочках. Федор заметно смутился.

– Личная неприязнь? – Он оглядел всех других ребят с улыбкой, показывая, что большего вздора не слышал. – Все у меня на равных, Агата. Ты выбрала сложный период истории, вот и все. К следующему занятию подготовь что-то менее масштабное. Какой-то короткий конфликт между государствами или, если тебя привлекают короли, период правления кого-то не самого знаменитого.

Все слова звучали так гладко и спокойно, что девушка и не знала, к чему придраться. В душе она понимала, что реальная подготовленность совсем ни при чем, все дело в Глебе и только в нем. И все это распаляло девушку, выводило из себя. Агата почувствовала, как в груди все начинает сжиматься. Она еле сдержалась, чтобы не высказать при всех свои догадки. Но все же не хотелось казаться дурной и взбалмошной девчонкой, наехавшей на учителя.

– У тебя все?

Девушка хмуро посмотрела на учителя и вышла из кабинета. На ее удивление, он вышел за ней и, осмотревшись по сторонам, достаточно грубо схватил за руку и притянул к себе.

– Если хочешь что-то обсудить, имей смелость дождаться окончания моей работы! Ворвешься и начнешь качать права при других еще раз, будем разговаривать по-другому, – все это он говорил каким-то загробно-тяжелым шепотом.

Сердце у девушки ушло в пятки, однако она нашла в себе силы оттолкнуть мужчину.

– Когда вы заканчиваете?

– Этот урок последний.

– Я зайду.

Он усмехнулся и скрылся в кабинете. Спустя несколько минут, опомнившись, Агата почувствовала, как все тело тяжелеет, а мысли путаются. Она упала на скамейку и долго не могла успокоить дрожь.

«Господи, что же я делаю? Зачем мне все это? Да, он несправедлив и заслуживает возмущения в свою сторону, но я… Как я вообще сейчас зайду к нему? Это же отец Глеба, взрослый человек! Ссориться с ним? Настолько ли я отважная?»

Несколько раз девушка порывалась уйти. Сомнения и страх не давали ей покоя. Однако, когда прозвенел звонок и все ребята вышли из кабинета истории, не прошло и минуты, как Агата была там.

Федор сидел за учительским столом в полном спокойствии и что-то писал в тетради. Девушка медленно подошла, села на первую парту прям перед мужчиной и стала ждать. Но тот не обращал внимания.

– Знаю, вы завалили меня сложными вопросами из-за Глеба. Вы хотите, чтобы я прекратила с ним общение, и решили использовать нечестные методы.

– Ты права, – спокойно сказал тот, не отрывая взгляд от тетради. – Что-то еще?

– Но… Но это же глупо! Вы не думаете, что ему будет плохо без меня? Он и так сейчас в нестабильном состоянии из-за вашего приезда. Да и мне кажется, вы придумали невесть чего как раз вследствие того, что не жили с сыном, – но тот продолжал писать. – С высоты своего любвеобильного характера не можете представить, что бы кто-то просто ценил девушку как друга!

Федор взглянул на гостью очень серьезно, заставив ее вздрогнуть:

– Придумаешь мне хорошую рифму к строчкам: «Жалею о времени, где я жил без тебя…»?

Агата опешила, но задумалась:

– Словно звезды и ночь, нас нельзя разлучать. – Совсем неожиданно к ней в голову пришли эти слова, и она сразу же пропела их, не боясь строгой оценки.

Федор хмыкнул, но не с усмешкой или равнодушием. Он заинтересовался:

– Я, в самом деле, хотел просто прервать бессмысленный монолог, – улыбнулся тот. – Но… В этом что-то есть.

Повисло молчание. Федор все так же что-то писал в тетради, изредка поднимая голову и еле слышно проговаривая что-то или задумываясь. Девушка сидела смирно – продолжать высказывать недовольство было уже как-то не к месту.

– Вы явно испортили жизнь не одной девице… – медленно и осторожно проговорила она. – Так ловко затыкаете.

Мужчина довольно усмехнулся:

– Подумай над следующим: «Сидишь предо мной – смешная и дикая…»

– Это звучит неромантично, – отметила девушка, сморщившись. – Начало было многообещающим.

Федор отодвинул тетрадь, положил свои руки на стол так, словно хотел вложить в них ладони собеседницы:

– А теперь представь, что я сижу перед тобой и нежным голосом, мягко улыбаясь, смотря на раскрасневшееся от обиды лицо, начинаю петь это. – И он исполнил задуманное, погружая в слова какую-то мужскую энергию. – Сидишь предо мной – смешная и дикая… Ты ведь услышала, как это звучит? Это не упрек и не насмешка, а особенное проявление любви и страсти, восхищение от своей ненаглядной, удовольствие наблюдать за ее непокорностью! Она смешная, потому что пытается противиться своему притяжению ко мне, и дикая, потому что более упрямой девушки я не встречал, но это все манит, зовет и возбуждает! Заставляет мое сердце трепетать и ждать встречи. Я сражен.

Агата замерла. Кажется, даже чуть приоткрылся ее рот. Федор же потянулся к своей сумке и достал знакомую бутылку.

– Это же мое вино!

– Именно. Я планировал сегодня закончить написание этой песни, но, чувствую, без одухотворенного напитка мне не справиться. Я думал о нем весь день, черт возьми, словно мне снова семнадцать и у меня есть какие-то ограничения. Манящее зелье! Будешь?

– Что вы?! Тут же камеры!

– Они не работают.

– Ну… Я все равно не… – Внутреннее желание испить вина с Федором Павловичем, учителем истории, отцом Глеба, боролось с осознанием, насколько это ненормально.

Но все решил момент: когда мужчина поставил бутылку на стол, громко стукнув стекло о дерево, Агата почувствовала разряд по всему телу и поняла, что не испытывала такого желания, как распить вино именно здесь и именно сейчас, очень давно – возможно, никогда.

Федор, кажется, тоже был в странном нетерпении, он откуда-то достал два бокала и наполнил их на треть.

– За творчество?

Агата осторожно взяла бокал, все еще сомневаясь в правильности своих действий.

– За творчество. – Она посмотрела на красную тягучую жидкость и поняла, что не простит себе трусость и страх. Ей нужно попробовать сладостный напиток.

Их бокалы соприкоснулись, создавая приятный звон. Девушка поднесла хрусталь к губам и выпила содержимое залпом – вкус оказался неожиданно приятным. Как во сне.

Агата почувствовала разливающееся внутри тепло, обволакивающее все ее существо и заставляющее чувствовать удовольствие от проживаемой минуты. Легкое головокружение пришло почти сразу, а вместе с ним и иное восприятие мира. Обычный школьный класс начал казаться девушке самым комфортным местом, а стул, на котором она сидела, словно превратился в мягкое кресло.

Агата посмотрела на Федора, который лишь немного отпил из своего бокала и в данный момент внимательно наблюдал за лицом девушки, демонстрирующим блаженство. Она смотрела на мужчину, в его глаза – карие и проникновенные, как она заметила еще на первой встрече. Взгляд ее опускался ниже, проходя по изгибам мышц на руках. Агата и не обратила внимания, что на нем сейчас тонкий облегающий свитер. Или же дело в том, что Федор только что снял пиджак? В любом случае, мужчина предстал в ее глазах статным и еще более привлекательным.

– Агата, тебе плохо? – Отец Глеба вмиг стал серьезным, а девушка не могла оторвать взгляд от небольшого выреза на его шее.

Федор сразу потянулся за бутылкой воды и налил ее в два небольших стаканчика.

– Кажется, ты не любитель пить алкогольные напитки просто так. Я всегда держу при себе воду.

Агата сразу опомнилась и выпила все содержимое из стаканчика. Наваждение ушло так же быстро, как и появилось. Девушка не могла себе этого объяснить. Она как будто бы на время попала в туманную пьянящую дымку, заставляющую ощущать внутри себя нечто сладкое и расслабляющее. А потом вернулась назад.

– Вино очень вкусное, – уже спокойно отметила Агата, выпрямляясь и чувствуя, как подступает тошнота. За это она ненавидела весь алкоголь! Он непременно заставлял ее рано или поздно испытывать дискомфорт. Федор приподнял бровь, резкая смена состояния девушки уж слишком бросилась в глаза, но, не желая смущать девицу, он не стал расспрашивать.

– Думаю, бокальчик вина хорош для расслабления. Но здесь важна мера.

– Мера важна в любом деле, – продолжила девушка. – И в вине, и в жизненных ограничениях и рамках.

Федор усмехнулся, прекрасно понимая, что та намекает на его нежелание видеть ее в обществе своего сына.

– Что ж, мне нравится ход твоих мыслей, Агата. Но жизнь, знаешь ли, как игра. Чем старше мы становимся, тем больше понимания правильности того, что молодежь может посчитать «жизненным ограничением».

– Ссылаетесь на возраст? Еще недавно вы считали это худшим вариантом развития диалога.

– Ты меня поймала. За невинную мудрость юности! – Он чуть приподнял свой бокал и допил оставшийся в нем напиток. – А вино и вправду хорошее. Я такое еще не встречал. Где приобрела?

– Это был какой-то магазинчик на окраине города. Не хотела нарваться на строгих продавцов, что не продали бы мне алкоголь в день рождения.

– Точно… Тебе же только-только исполнилось восемнадцать. Как я мог забыть? – Он покачал головой, а затем налил еще порцию вина одному себе. – Тогда хватит алкоголя. Я не хочу быть дьяволом на твоем плече.

– С вашим самомнением вы там и не поместитесь.

– Ты решила устроить вечер иронии? Прекращай. Мне нужно дописать слова песни.

– Для кого она?

– Для одного очень любопытного исполнителя. Он хотел что-то бесконечно романтичное, но при этом дерзкое. Его невеста, как он сказал, тот еще чертенок.

– Он исполнит это на их свадьбе?

– Именно.

– Не думала, что вы и таким занимаетесь…

– За хорошую оплату я могу сделать больше, чем ты можешь себе представить, – с серьезностью сказал он. Агата нахмурилась. – Расслабься. Перед тобой сидит тот, кто до одури боится преступить закон.

– Государственный или нравственный?

– Со вторым всегда сложнее. Подрастешь – поймешь, почему.

– Надеюсь, что нет.

И снова легкая усмешка, за которой последовал импровизированный тост.

– За юношеский максимализм. И за то, чтобы он как можно быстрее превращался в реальность разума.

Федор не допил до конца и поставил бокал на привычное место. Агата воспользовалась этим и схватила его за тонкую ножку.

– За то, чтобы как можно больше людей не считали нравственность чем-то сложным и недосягаемым! – И осушила чужой бокал.

– Дикая и смешная, – спокойно произнес Федор. Все действия девушки вызывали в нем не больше, чем улыбку от безмятежной наивности.

Сама Агата, вопреки постоянному непрекращающемуся столкновению мнений, чувствовала себя уютно. И не хотела уходить. Было приятно, что ее никто никуда и не гнал.

Неизвестно, сколько прошло времени за созданием рифм и строчек, но в какой-то момент вино закончилось. Агата чувствовала головокружение и легкую тошноту. Но в целом – ей было так хорошо! Она ощущала себя невероятно счастливой, хоть и сидела в школьном классе вдвоем с человеком, который испытывал к ней не самые приятные чувства. Или все же нет?..

– Мне нужно отвести тебя домой, – вдруг сказал Федор. – Я как совсем безответственный взрослый не уследил за количеством выпитого. Кажется, в тебе не меньше вина, чем во мне. Видимо, ты удачно пользовалась теми моментами, что я отвлекался на тетрадь.

– Я совершенно в здравом уме, Федор! – громко произнесла она, и этим сразу же выдала свое состояние: опьянение было видно невооруженным глазом.

– Время уже близится к девяти вечера. Я даже и не заметил, как пролетели часы. Удивительно, что ты столько здесь просидела.

Девушка лишь пожала плечами.

– Пойдем! Нам придется двигаться пешком. Хорошо, что ты живешь в пяти минутах.

Федор резко поднялся и пошел к двери. Агата послушно следовала за ним. К счастью, на их пути не попалось ни одного учителя или уборщицы – хотя в такое время обязательно кто-то должен был начать обходить кабинеты и узнавать, почему в окне историка до сих пор виден свет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.