# Неожиданное Рождество

Кира Монро

Джордан Брэннинг не празднует Рождество. Он не смотрит праздничные фильмы, не украшает дом гирляндами и мишурой и, разумеется, не ставит елку. Его сестра в шутку зовёт его Гринчем, но сам Джордан знает: дело не в ворчливости. Просто Рождество давно перестало приносить ему радость. Он даже не задумывается о том, как проведёт праздник в этом году. Последнее, чего он ожидает, – встретить незнакомку и провести Рождество с ней.

Все начинается с того, что его собака случайно сбивает с ног беременную женщину. Джордан, не колеблясь ни секунды, отвозит её в травмпункт. С этого момента его жизнь резко меняется. Он узнаёт, что девушка совершенно одна и вот-вот станет матерью.

Перед ним встаёт непростой выбор: оставить её наедине с трудностями или остаться рядом и, возможно, обрести в этом неожиданном Рождестве нечто важное для себя.

## Глава 1

Джордан Брэннинг всегда считал абсурдным то, что Рождество превратилось в самый важный праздник года, а подготовка к нему начиналась едва ли не сразу после окончания лета. Но больше всего его раздражала неизменность рождественской музыки. Казалось, никто уже не способен придумать что-то новое, и куда бы он ни пошёл, его преследовали одни и те же мелодии, звучавшие ещё в его детстве. Он слышал их столько раз, что они успели ему опостылеть.

Джордан вовсе не был против музыки, но бесконечные повторы сделали Рождество для него невыносимым. Его сестра Бриджит, напротив, была в полном восторге от этих песен. В её плейлисте всегда находилась композиция для каждого дня праздников, и стоило отгреметь «Ночи костров», как она тут же переключалась на рождественские хиты. Джордан же никак не мог понять, как можно из года в год слушать одно и то же и при этом не уставать.

Даже сейчас, шагая по тусклой центральной улице маленького городка Кордон-Вэлли, Джордан не мог избавиться от знакомых мотивов, доносящихся отовсюду. Стоило кому-нибудь открыть дверь магазина или кафе, как к его слуху тут же долетали рождественские мелодии, выученные им наизусть. Они напоминали старые шрамы, которые уже невозможно стереть. Джордан корил себя за то, что не взял наушники, и изо всех сил старался не обращать внимания на музыку, звучавшую как монотонное зимнее песнопение, пока он шёл по посыпанному солью тротуару.

Небо над улицей было совершенно чёрным, будто покрытым смолью, хотя было всего лишь половина пятого вечера. Серебристые фонари мягко мерцали, отбрасывая свет на однотипные витрины и украшенные к празднику окна. На тонких нитях гирлянд свисали красные и зелёные огоньки, а наклейки с изображениями оленей весело «плясали» на стёклах магазинов. Вдоль улицы выстроились искусственные ёлки самых разных оттенков: от тёмно-зелёных, почти реалистичных, до вызывающе розовых. Джордан не мог понять, какое отношение Рождество имеет к ярко-розовой ёлке, но это не имело для него никакого значения. Он сунул руки в карманы пальто и старался не смотреть на витрины, каждая из которых раздражала его чрезмерным блеском и навязчивой праздничной атрибутикой.

Холод стоял невыносимый. Джордан уже и не помнил, когда в последний раз ему было так зябко: свирепый ветер пронзал его, словно лезвие, оставляя после себя лишь ледяную пустоту, которая проникала до самого сердца. Он потуже затянул объёмный шерстяной шарф, натянул его на рот и в который раз пожалел, что не взял шапку. В отличие от сестры, он не мог похвастаться густыми волосами, способными защитить голову от мороза. Джордан явно не ожидал, что холод ударит так резко, как только солнце скроется за горизонтом. Хотя было всего около шести вечера, казалось, будто на улице раннее утро, когда роса ещё лежит инеем и мир окутан тусклым зимним сиянием.

Он вздохнул, подойдя к угловому магазинчику на краю улицы. Взял корзину из стопки у входа и внутренне приготовился к очередной порции рождественских песен, звучавших и здесь. Магазин был дорогим, но главным его преимуществом оставалось то, что он находился всего в пятнадцати минутах ходьбы от дома. Это было куда удобнее, чем ехать в крупные, но более бюджетные супермаркеты на окраине городка, до которых добираться приходилось не меньше получаса. «Кордон Вэлли Конвиньенс» располагался прямо в конце центральной улицы, и именно поэтому Джордан захаживал сюда чаще всего.

Держа корзину в руке, Джордан тёр ладони от холода и добавил перчатки в мысленный список покупок – список, который с каждым днём становился всё длиннее. Два месяца назад его жизнь резко изменилась: от уединённого, но вполне сносного существования, продолжавшегося со времени окончания школы, он перешёл к жизни под одной крышей с сестрой. И хотя это было временной мерой, Джордан не мог сказать, что полностью привык к новым условиям.

Переезд Бриджит привнёс в его повседневность немало перемен, и одной из них стала необходимость покупать продукты не только для себя. Сестра могла есть как лошадь: почти каждый раз, когда они разговаривали, она что-то жевала, а её страсть к бегу, казалось, полностью компенсировала этот ненасытный аппетит. Джордан же, наоборот, мог настолько увлечься своими делами, что забывал поесть. Раньше его холодильник был заполнен лишь самым необходимым: в шкафах лежали макароны и баночки с соусами, которые он быстро смешивал с небольшим количеством мяса – и ужин был готов. Его это вполне устраивало, пока он жил один.

Но с Бриджит такой минимализм оказался невозможен. Она составила для него внушительный список продуктов, и Джордан даже испытывал лёгкую гордость от того, что сумел запомнить его без записи. Теперь обычные походы за покупками включали куда больше пунктов: свежие овощи, фрукты, разные закуски и, конечно, ингредиенты для её фирменных блюд, которые она готовила по выходным. Кухня наполнилась жизнью и новыми запахами, но Джордан никак не мог привыкнуть к такому количеству еды. Сегодняшний поход в магазин был частью этой новой рутины.

Когда он шёл по дальнему проходу магазина, телефон внезапно зажужжал в кармане. Пришлось поставить корзину на пол, чтобы достать устройство. Замёрзшие пальцы плохо слушались: экран упрямо не реагировал, и только после нескольких попыток Джордан увидел лицо сестры. Как Бриджит умудрилась дозвониться в такой момент, он так и не понял.

– Что случилось? – выдавил он, наконец приняв звонок и спрятав свободную руку под мышку, чтобы согреть её.

– Эй, ты всё ещё в магазине? – спросила Бриджит. В её голосе слышался знакомый приглушённый тон, который появлялся всегда, когда она разговаривала во время еды. В трубке слышались тихие хрусты, будто она жевала что-то особенно хрустящее.

– Ага. В корзине всё, что ты просила, – ответил Джордан, бросив взгляд на покупки. Внутри лежало всего несколько продуктов, и почти все были для него.

Его сестра неизменно устраивала на кухне настоящий хаос, когда готовила. Овощные кусочки разлетались по столешнице, на поверхностях оседала мука, а сковородки и кастрюли вырастали в раковине целой горой. Джордан нередко ловил себя на мысли, что, возможно, она делала это специально – чтобы отвлечься. Он никогда не спрашивал прямо: не любил быть навязчивым, хотя любопытство иногда буквально распирало. Он знал, что Бриджит бросила университет, но она избегала этой темы, словно опасалась, что разговор о прошлом поднимет те волны, с которыми она пока не готова справиться.

– Потрясающе. Можешь купить мне ещё прокладки? – внезапно добавила она.

Джордан нахмурился, на секунду сбитый с толку:

– Что это?

На другом конце послышался приглушённый смешок, и он почти представил, как из её рта вылетают крошки.

– Ну, знаешь… гигиенические прокладки. Женские средства гигиены, – пояснила она с лёгкой издёвкой.

– О, Господи. Конечно, – пробормотал Джордан, чувствуя, как щёки едва заметно заливает румянец. Он плотнее прижал телефон к уху, снова подхватил корзину и мысленно добавил новый пункт в список.

Добравшись до отдела гигиены, он увидел перед собой множество разноцветных упаковок и на мгновение застыл. Количество вариантов оказалось куда больше, чем он ожидал, и он растерянно уставился на полки.

– Какие? – спросил он, окончательно запутавшись.

– Всё равно какие, – откликнулась Бриджит. – Главное, чтобы были с крылышками. Убедись, что они есть.

Джордан нахмурился ещё сильнее, подняв брови в лёгком замешательстве. В таких вещах он совершенно не разбирался: в его жизни не было серьёзных отношений, а из родного дома он уехал девять лет назад, когда Бриджит была ещё ребёнком.

– Крылышки? Что это значит? – спросил он, чувствуя, что звучит странно даже для самого себя.

Сестра глубоко вздохнула.

– Просто посмотри на упаковку, – ответила она с ноткой терпения. – Или, если сложно, спроси у кого-нибудь. Например, у женщины.

– Ладно. Увидимся позже, – сказал Джордан и, отключив телефон, сунул его обратно в карман пальто.

Теперь он стоял перед полками, уставившись на множество вариантов, словно перед ним была загадка, которую предстояло разгадать. Разнообразие ассортимента напоминало ему походы за зубной пастой: выбираешь между отбеливающей, защитной и ещё десятком разновидностей, хотя по сути все они делают одно и то же. Он не имел ни малейшего представления, какие именно прокладки нужны сестре, но совершенно не хотел признавать перед Бриджит, что её просьба поставила его в тупик.

С неудовольствием осознав, что он не один в проходе, Джордан нехотя отвёл взгляд от полки. На другом конце появилась девушка, которая держала корзину одной рукой, а другой поддерживала заметно округлившийся живот. Даже при отсутствии опыта он легко понял, что она на последнем сроке: живот выпирал так сильно, что морда северного оленя на её уродливом рождественском свитере искажалась, натянутая на ткань. Девушка шла медленно, словно каждый шаг давался ей с усилием. Щёки и нос у неё покраснели от холода, а светлые волосы растрепал ветер. Поняв, что смотрит слишком пристально, Джордан быстро отвернулся и снова уставился на полку с прокладками, делая вид, что занят делом.

Кордон-Вэлли был маленьким городком с населением в несколько тысяч человек. Джордан был уверен, что раньше её здесь не видел. Кто она? Новенькая? Проезжая?

Девушка, похоже, уловила его смущение. Она остановилась рядом и с мягкой улыбкой сказала:

– Ты выглядишь немного потерянным.

Джордан встретился с её взглядом и отметил, что её светлые глаза излучают тепло, а сама она выглядит моложе, чем ему сначала показалось. Возможно, они были примерно одного возраста.

– Что ты ищешь? – спросила она, будто догадываясь, что он оказался в затруднении. Затем потянулась за упаковкой обезболивающего и опустилась на пятки.

Джордан неловко рассмеялся, чувствуя, как внутри всё сжимается от неуверенности, и кивнул на полку.

– Прокладки с крылышками, – сказал он, чуть опуская голову, словно это объясняло всё.

Девушка кивнула, сняла с полки упаковку и протянула её ему.

– Эти самые лучшие, – сказала она с лёгкой усмешкой и негромким смешком. – Может, в следующий раз тебе стоит попросить свою девушку быть более конкретной.

– О нет, это для моей сестры, – поспешно ответил он и тут же мысленно укорил себя. Будто это имело какое-то значение для незнакомки, у которой и без того хватало забот.

Она лишь улыбнулась, не обратив внимания на его оправдание, и медленно пошла дальше, неся корзину с очевидным усилием.

– В таком случае передай своей сестре, что у неё очень хороший брат, – сказала она, оглянувшись на него через плечо. – Счастливого Рождества!

– Счастливого Рождества, – машинально ответил Джордан, ощущая, как неловкость постепенно расползается внутри.

Он бросил упаковку прокладок в корзину и вздохнул, презирая себя за то, что снова оказался в нелепой ситуации. Казалось, у него действительно был талант попадать в такие моменты, и этот «талант» зародился ещё в подростковом возрасте и, похоже, не собирался покидать его в ближайшее время.

Перчаток в магазине не нашлось, поэтому Джордану пришлось терпеть холод, таща домой два объёмных пакета. Когда он расплатился и вышел наружу, его лицо тут же скривилось от очередного ледяного порыва ветра. Он плотнее закутался в шарф, пытаясь укрыться от холода, который пробирал до костей. Казалось, что с закрытием магазинов и выключением вывесок центральная улица погрузилась в темноту, будто уже наступила глубокая ночь. Почти все жители разошлись по домам; только угловой магазин ещё светился в полумраке, собираясь закрыться в половине шестого. Дом неподалёку излучал тёплый свет, просачивающийся сквозь щели в занавесках, и Джордан с нетерпением мечтал оказаться внутри.

Но попасть домой сразу не удалось. Первая причина задержала его уже на пороге. Толкнув упрямую дверь, которая традиционно заедала, он наткнулся на Дюка – своего огромного белого хаски, который, громко лая, бросился ему навстречу. Джордан невольно улыбнулся, несмотря на замёрзшие губы, и, поставив пакеты на пол, нагнулся, чтобы почесать собаку за ухом.

– Привет, Дюк. Соскучился по мне, да? – проговорил он с тёплой ухмылкой. Дюк, без сомнения, был самой дружелюбной собакой в округе, хотя его внушительные размеры нередко отпугивали незнакомцев, и теперь пёс радостно завилял хвостом, едва скрывая своё счастье. – Пойдём гулять, но сначала дай мне всё это разобрать, – сказал Джордан, кивая на пакеты у своих ног.

Он схватил их, пинком захлопнул дверь и направился на кухню. Поставив пакеты на столешницу кухонного острова, он замер, оглядывая хаос, царивший вокруг. Мука была рассыпана по полу, а половина яичной скорлупы покрывала столешницу.

Джордан тихо застонал. Его сестра была настоящей волшебницей на кухне, но таланта к наведению порядка у неё, похоже, не было вовсе. Несмотря на это, воздух наполнял тёплый аромат чего-то вкусного, а из духовки доносилось обещающее потрескивание.

– Бриджит! – позвал он.

Сверху послышались шаги, и через мгновение сестра появилась в дверном проёме. Её афрокосы были собраны в толстый пучок на макушке, придавая ей слегка небрежный, но всё равно стильный вид. Дюк тут же проскользнул мимо неё и занялся тщательным исследованием кухни, обнюхивая всё подряд и слизывая капающий на пол яичный белок.

– Да? – отозвалась Бриджит, поморщившись, заметив разгром. Джордан уловил её реакцию и хмыкнул, но Бриджит опередила его: – Прости. Я знаю, что тут полный беспорядок. Испеку пирожные, а потом уберусь, а ты пока выгуляй Дюка. Ладно?

– Хорошо, – ответил Джордан, распаковывая пакет и протягивая ей средства гигиены. – Это по рекомендации.

Она рассмеялась, поймав упаковку одной рукой.

– Спасибо, – сказала она и, забрав пакеты, направилась наверх.

Джордан продолжил разбирать покупки, скомкал два пустых пакета и засунул их в щель между холодильником и стеной. Он всегда собирал использованные пакеты, но неизменно забывал брать их с собой, выходя из дома. С каждым разом его коллекция только росла, и теперь казалось, что он завёл небольшой архив упаковочных материалов.

Дюк явно рвался на улицу: стоял у двери, размахивая мощным хвостом, словно подгонял хозяина. Проходя мимо, Джордан почесал его за ухом и поднялся по лестнице.

– Подожди секунду, ладно? – сказал он, абсолютно уверенный, что пёс его понимает. – Мне нужны перчатки и шапка.

Он взбежал вверх, перескакивая через две ступеньки, и, слегка запыхавшись, постучал в дверь комнаты Бриджит. Она у неё почти всегда была закрыта – не только из привычки, но и из-за холода: тяжёлые двери захлопывались сами.

На стук Бриджит пригласила его войти. Когда Джордан вошёл, она сидела на кровати, скрестив ноги, и быстро печатала на ноутбуке. Ещё два месяца назад это была обычная гостевая, куда почти никто не заглядывал. Теперь она постепенно превращалась в её личное пространство: на пробковой доске висела мишура, в углу стояла маленькая, но настоящая сосна, украшенная игрушками и мягким светом гирлянд.

Джордан удивлённо приподнял бровь.

– У тебя есть рождественская ёлка?

Бриджит сняла наушники и взглянула на него с лёгкой усмешкой.

– Да. Я знаю, ты не любишь этот праздник. Подумала, что тебе всё равно не придётся на неё смотреть.

Мужчина покачал головой и с едва заметной улыбкой произнёс:

– Нет, мне всё равно, что ты здесь делаешь. Я просто не знал, что ты поставила сосну.

Она пожала плечами, и на её лице появилась нерешительная улыбка. Казалось, она чувствовала: в словах брата скрывается не просто удивление.

– Ты ведь знаешь, что я сожалею, правда? Я понимаю, что не идеальна. Что я здесь… И всё это. Мне жаль, Джордан. И я понимаю, что тебе это не очень нравится, – она обвела рукой комнату, словно надеясь найти поддержку в её праздничном убранстве. – Я правда понимаю.

– Всё в порядке, Бриджит, – сказал он, стараясь сгладить неловкость.

Он любил сестру больше, чем ненавидел Рождество – время, которое когда-то приносило ему радость, но с которым он больше не мог примириться. Она же, напротив, искренне обожала этот праздник, и иногда казалось, что они живут в разных мирах. Семь лет разницы в возрасте порой превращались в пропасть, особенно с учётом всего, что между ними произошло.

– Я просто хотел спросить, нет ли у тебя шапки и перчаток. На улице очень холодно.

Бриджит облегчённо усмехнулась – похоже, её увлечение деталями всё-таки оказалось полезным.

– О, – произнесла она, кивая с пониманием.

Она наклонилась, заглянула под кровать и достала одну из многочисленных нераспечатанных коробок. Порывшись в ней, вытащила пару фиолетовых шерстяных перчаток и ярко-розовую шапку с восхитительно тёплой флисовой подкладкой. Джордан без лишних слов надел шапку – тепло сразу окутало уши – и быстро просунул пальцы в перчатки.

– Идеально, – сказал он, чувствуя, как холод наконец отступает.

Бриджит рассмеялась, искренне радуясь тому, что её находка пригодилась.

– Браво, – сказала она, снова устроив ноутбук на коленях и вернувшись к печатанию. – Удачной прогулки.

– Знаешь, ты тоже могла бы пойти, – заметил Джордан, направляясь к двери. – Мы могли бы провести время вместе, хоть немного сблизиться.

Бриджит скривилась и покачала головой. Она была бегуньей, и медленная прогулка по тротуару её совсем не вдохновляла: бег по парку казался куда привлекательнее, чем плестись по полю.

– Думаю, мы и так достаточно близки, – ответила она, распутывая наушники. – Увидимся позже.

Когда Джордан вышел из дома с Дюком на поводке, он сразу почувствовал, что на улице стало значительно холоднее. Ветер усилился, и за те десять минут, что прошли с его возвращения из магазина, температура заметно упала. Он натянул шапку поглубже на уши и потуже завязал шарф: казалось, погода мстила ему за недостаточно тёплую одежду. Захлопывая дверь, он ощутил, как тело пробирает дрожь.

Ему хотелось бы прямо сейчас устроиться у камина с ужином, но сначала нужно было выгулять Дюка. Обычно Бриджит брала его с собой на пробежку, а Джордан выходил с собакой дважды в день, проходя не меньше трёх километров за раз. Сегодня, в такой мороз, он решил, что короткой прогулки будет вполне достаточно.

Температура опустилась ниже нуля, а дорожки покрылись опасным гололёдом после вчерашнего моросящего дождя. Джордан бросил взгляд на Дюка: тот энергично вилял хвостом и нетерпеливо пританцовывал, готовый рвануть вперёд.

– Пятнадцать минут, хорошо? – произнёс он, стараясь сохранять оптимизм, несмотря на пронизывающий холод.

***

Джордан почти не чувствовал ног. Кончики пальцев давно онемели, а нос, как ему казалось, уже наполовину обморожен. Холод был таким сильным, что глаза слезились, и каждый шаг превращался в мучение. Он уже жалел, что не повернул назад раньше, но, раз уж прошёл половину пути, оставалось только идти вперёд.

Пройдя пару километров по пешеходной дорожке, ведущей к дому, он не смог сдержать скрежета зубов: мороз пробирал его до самых костей. Дюк, в отличие от хозяина, был полон энергии. Он с восторгом перебирал лапами по замёрзшей траве, радуясь свободе и зиме. Джордан же брёл следом, глубже пряча руки в карманы в тщетной попытке согреться. Каждый раз, глядя на свою собаку, он едва верил, что кто-то способен так радоваться в такую леденящую стужу.

Возвращение домой казалось бесконечным, но мысли о горячем чае и тёплом пледе у камина удерживали его от желания остановиться и просто поддаться этому всепоглощающему холоду.

– Дюк, давай быстрее, – пробормотал он, чувствуя, как озноб сковывает тело. Но пёс, похоже, был в своей стихии и весело прыгал по обледенелой земле.

Зима ему нравилась, но одновременно он её и ненавидел. Она была прекрасной: сосульки, свисавшие с крыш, словно застывшие кинжалы, и замёрзшая паутина, искрящаяся в свете фонарей. И всё же она оставалась смертельно опасной. Он не переносил холода, каким бы мягким он ни был в центре Англии, а колени давно занемели, несмотря на джинсы.

Дом уже маячил на горизонте, почти у тропинки, которая выводила к тротуару. Дюк знал правила: добежав первым до нужного места, он остановился и терпеливо ждал хозяина. Джордан когда-то потратил много времени на дрессировку, водил щенка на курсы послушания, и даже спустя несколько лет Дюк не забыл о хороших манерах. Иногда его переполняло возбуждение, и он бросался навстречу людям, пугая их своим внезапным появлением, но никогда никому не причинял вреда.

– Хороший мальчик, – пробормотал Джордан и, почесав Дюка за ухом, перелез через ограду. Пёс легко последовал за ним, перемахнув через неё.

Поводок ему был не нужен: он вёл себя спокойно, знал дорогу домой, а вокруг не было никого, кого он мог бы потревожить. Джордану не хотелось возиться с крошечной застёжкой в толстых перчатках, да и снимать их он тоже не собирался. Дюк шагал в метре от него, а мокрые лапы оставляли на дороге тёмные следы. Джордан ощущал, как сырость просачивается в ботинки, постепенно промачивая носки. Он ускорил шаг, тихо выругался себе под нос и прижал подбородок к груди, зарывшись лицом в шарф, чтобы хоть немного защититься от холода.

Внезапный женский крик заставил Джордана резко поднять голову. Почти сразу раздался глухой звук падения о тротуар. В нескольких метрах от него, на чужой подъездной дорожке, стоял Дюк и обнюхивал девушку, лежащую на земле.

– Чёрт, Дюк! – выругался он и, не обращая внимания на скользкий тротуар, бросился к собаке. Джордан схватил пса за ошейник, оттащил назад и на ощупь стал искать поводок, чтобы пристегнуть его. – О Боже, мне так жаль, – произнёс он, оборачиваясь к девушке и протягивая руку, чтобы помочь ей подняться. Это была она, та самая девушка из магазина, с глубокими светлыми глазами и красным от холода носом. – Чёрт… ты в порядке? Он тебя сбил?

Она ухватилась за его ладонь, позволяя поднять себя. Незнакомка слегка пошатнулась.

– Нет, собака не виновата, – сказала она, рассмеявшись и потирая запястье. – Привет. Это ты, человек с блокнотом. – Девушка улыбнулась, потом покачала головой, словно отмахиваясь от собственной мысли. – Я подумала, что он волк, и поскользнулась на льду. Боже… Я даже не знаю, зачем вообще сюда пришла. – Она вздохнула и положила ладонь на живот. – Сваливаю всё на мозг малыша.

«Значит, она точно беременна», – подумал он. Как будто это не было более чем очевидно.

– Ты уверена, что с тобой всё в порядке? – спросил он, внимательным взглядом оглядев её с ног до головы.

Она довольно сильно приземлилась на асфальт подъездной дорожки, но лишь кивнула и стряхнула с себя снег. Однако, сделав шаг вперёд, вздрогнула от боли в лодыжке, и Джордан едва успел поймать её, чтобы она не упала снова.

– Чёрт! – воскликнула она, крепко опираясь на него. Он поддержал её, обняв за плечи. – Может, и нет.

– Тебе нужно съездить в клинику и проверить лодыжку, – сказал он. – Я могу отвезти тебя.

– Ты уверен?

– Конечно, – ответил он и указал вниз по дороге. – Мой дом вон там. Мне нужно отвести Дюка и взять машину. Хочешь подождать здесь?

Она бросила на него страдальческий взгляд и снова потерла запястье.

– Думаю, так будет лучше, – согласилась она. Незнакомка прислонилась к своей машине, вздохнула и перенесла вес на здоровую ногу. – Кстати, спасибо, – произнесла она, улыбнувшись сквозь лёгкую боль.

Джордан коротко кивнул, хотя и не ожидал другого ответа. В конце концов, это была его вина, что она упала, и он проклинал себя за то, что позволил Дюку убежать. Иногда он забывал, что, каким бы дружелюбным ни был пёс, люди всё равно могли его опасаться.

Он перешёл на бег, а Дюк понёсся рядом, стараясь обходить обледенелые участки. Джордан никогда не любил бегать, и уже через пятьдесят метров лёгкие у него буквально горели – если так можно выразиться. Через несколько секунд дверь распахнулась, и на пороге появилась его сестра с пирожным в руке. Джордан с Дюком вошли в дом, и он, едва переводя дыхание, произнёс:

– Я ненадолго отлучусь. Ты можешь покормить Дюка?

Бриджит кивнула, прислонившись к дверному косяку. Ему всегда было загадкой, как она умудряется поддерживать такую подтянутую фигуру: сколько бы она ни тренировалась, казалось, этого едва хватало, чтобы компенсировать её страсть к сладкому.

– Куда ты собрался? – спросила она, прикрывая рот ладонью, чтобы скрыть зевок.

Джордан был уверен, что когда он вернётся и решит перекусить, она обязательно составит ему компанию.

– Это долгая история. Вернусь позже, – коротко ответил он и оставил хмурую Бриджит на пороге.

Джордан подбежал к машине, вставил ключ в замок зажигания и, дождавшись, пока двигатель прогреется, выехал с подъездной дорожки. Он направился к девушке, которая всё ещё стояла возле своей машины, сложив руки на животе и едва касаясь земли больной ногой. Подъехав как можно ближе, он выбрался из автомобиля и поспешил помочь ей сесть.

– Спасибо, – сказала она, когда Джордан открыл дверцу и, взяв её за руку, помог устроиться на сиденье. Он захлопнул дверь и уселся за руль. – Похоже, мне придётся поверить, что ты не убийца, – заметила она с лёгкой улыбкой.

– О, нет, – усмехнулся Джордан. – Точно не я. Меня бы замучила совесть. Если бы я кого-нибудь убил, то, наверное, и себя бы прибил.

Он включил фары на полную мощность, осторожно выехал на тёмную дорогу и направился в сторону больницы. Он надеялся, что час пик уже прошёл: обычно дорога занимала около двадцати минут. Четверть шестого – всё должно быть спокойно.

– Я прошу прощения за Дюка, – сказал он после короткой паузы. – Он безобидный, хоть и крупный. Боже, мне так жаль, что он тебя напугал. Надо было держать его на поводке.

– Всё в порядке, правда, – ответила она, слегка улыбнувшись. – Он меня даже не тронул. Я просто споткнулась о собственные ноги, когда его увидела. Я всё ещё привыкаю к маленькому городку и никак не ожидала встретить здесь «волка». Кто знает, кто ещё тут водится?

– Ну, а я знаю, – сказал Джордан, стараясь отвлечься от волнения за её состояние. – Джордан Брэннинг. Я живу в доме номер 84 со своей сестрой и собакой. И могу заверить тебя: Дюк – самое близкое к волку существо в округе.

Он свернул на главную дорогу, ведущую из деревушки, и ощутил лёгкое разочарование из-за того, как плохо освещают путь его старые фары. Больше всего его раздражало, что пришлось садиться за руль именно в это время суток. Он никогда не чувствовал себя уверенно, когда ездил в темноте, а ночное небо только усиливало тревогу.

– Итак, ты недавно в долине Кордон? – спросил он.

Она поджала губы и кивнула.

– Две недели, – произнесла она, а затем добавила с улыбкой: – Кстати, меня зовут Эйвери. Эйвери Броуди. Мы можем обменяться рукопожатием, когда ты не будешь за рулём.

Её смех, лёгкий и мелодичный, наполнил машину, и Джордан почувствовал, как напряжение постепенно отступает.

– Что ж, добро пожаловать в нашу деревню, – сказал он. – Даже не представляю, насколько «весело» переезжать сюда в декабре.

– О, переезд в декабре – это прекрасно, – ответила Эйвери, вздохнув. – Но переезжать на восьмом месяце беременности? Десять из десяти. Не рекомендовала бы.

Джордан не относился к людям, которые лезут не в своё дело, тем более когда речь идёт о жизни человека, знакомого ему всего пять минут и при том при довольно странных обстоятельствах. Поэтому он оставил вопросы при себе и лишь улыбнулся в ответ. Самое меньшее, что он мог сейчас сделать, – убедиться, что с ней всё в порядке, и довезти её домой целой и невредимой, избегая неловкой светской болтовни.

Он становился куда разговорчивее, когда успевал узнать человека поближе, но до этого момента порой было нелегко добраться.

***

В приёмной было на удивление пусто. Джордан припарковался как можно ближе ко входу, затем помог Эйвери дойти до стойки, где администратор с каменным лицом протянул им бланк для заполнения. Он стоял рядом, когда девушка взяла ручку левой рукой, и заметил, как её лицо исказилось от боли, когда она попыталась писать.

– Ты в порядке? – спросил он, тревожно глядя на неё.

– Да, да, – ответила она, стараясь сохранить спокойствие. – Наверное, просто ушибла запястье, когда упала.

– Давай я, – сказал Джордан и аккуратно взял у неё бланк. – Позволь заполнить его за тебя.

Он помог ей доковылять до свободного кресла, и она улыбнулась:

– Это твой способ узнать о человеке? Хороший способ. Немного пугающий, наверное, но эффективный.

– Нет, вовсе нет. Обещаю. Мне правда очень жаль, что всё так вышло, – пробормотал он, чувствуя нарастающую неловкость.

– Я тебя дразню, – сказала она, закатив глаза, и постучала пальцем по первым двум строчкам. – Моя фамилия Броуди. Имя – Эйверинроуз.

– Эйверинроуз? – переспросил Джордан, вписывая имя. Его почерк был почти идеальным, в отличие от торопливых каракулей его сестры. Он заметил, как глаза Эйвери слегка расширились, когда она увидела своё имя, аккуратно выведенное им. – Никогда раньше не слышал такого имени. Мне нравится.

– Спасибо, – ответила она, переводя взгляд на следующую графу. – Дата рождения: 16 марта 1999 года.

Джордан записал данные и нахмурился:

– Тебе двадцать четыре года?

– Да, – подтвердила она, посмотрев на него с любопытством. – Ты что, думал, я старше?

– Я не знаю, – сказал он, мысленно проклиная себя. – Извини, это прозвучало грубо. Я не имел в виду, что ты выглядишь старше. Просто двадцать четыре – довольно рано.

– А, – протянула Эйвери, кивая. – Понимаю. – Она усмехнулась и вытянула ноги. – Поверь, я и сама прекрасно понимаю, что ещё слишком молода, чтобы рожать. И уж точно не могу сказать, что планировала это. Но что есть, то есть.

«Так оно и есть», – подумал Джордан, закончив заполнять бланк. Он передал его администратору и вернулся к Эйвери.

– Прости, что втянула тебя во всё это, – сказала она. – Я знаю, ты, вероятно, не так собирался провести вечер среды. Но я правда это ценю.

– Тебя бы здесь не было, если бы моя собака тебя не напугала, – ответил он. – Самое малое, что я мог сделать, – убедиться, что с тобой всё в порядке.

– Спасибо, – произнесла она и откинулась на спинку кресла, устроившись поудобнее и лениво поглаживая живот. – Я уверена, что всё в порядке. Скорее всего, просто ушиб.

Тридцать семь минут спустя, возможно побив рекорд по самому короткому времени ожидания в приёмной неотложной помощи, Джордан стоял в кабинете, где доктор только что закончил осматривать лодыжку девушки. Эйвери сидела на краю кровати, свесив ноги.

– Растяжение, – сказал врач, поправляя очки на носу. – Ничего серьёзного, но какое-то время будет болеть. Рекомендую вам не перенапрягаться в течение недели или двух, особенно в вашем положении. Повыше держите ногу. – Он усмехнулся, а Эйвери нахмурилась.

– Я не могу, – сказала она, нахмурившись ещё сильнее. – Ребёнок должен родиться второго января. Это через две недели, а я совсем не готова.

Доктор взглянул на Джордана поверх очков, подняв брови, как будто бросая ему вызов.

– Тогда, полагаю, папе придётся постараться, – заметил он. – Тебе предстоит быть полезным, чтобы маме и малышу было комфортно.

Эйвери уже открыла рот, чтобы возразить, но Джордан кивнул, чуть поджав губы.

– Конечно, – произнёс он, посмотрев на неё. – Я сделаю всё возможное, чтобы помочь.

Она взглянула на него с лёгким недоумением, но в её глазах уже появилось заметное облегчение.

***

Эйвери держалась за него, пока они выходили из больницы, прихрамывая на больную ногу. Она не произнесла ни слова, пока они не добрались до машины, и лишь когда Джордан завёл двигатель, наконец заговорила.

– Прости, Эйвери, – сказал он. – По крайней мере, теперь у тебя есть повод немного расслабиться, верно?

Она покачала головой.

– Нет, ты не понимаешь. Я живу одна. Отца ребёнка рядом нет. Чёрт! Я не могу просто сложить лапки на две недели, к чёрту всё! Мне рожать через две недели, а я совершенно не готова.

Её дыхание стало прерывистым. Она провела рукой по груди, и Джордан почувствовал, как нарастает паника. Осознание ситуации пришло к нему с задержкой: девушка была одна, практически неспособная полноценно двигаться – и в ожидании ребёнка. Через две недели.

– Я могу помочь, – сказал он, едва успев осознать собственные слова. – Просто скажи, что нужно сделать, и я помогу.

Эйвери застыла, удивлённо глядя на него. В её лице смешались недоверие и надежда. Обычно он тщательно продумывал, что предлагает. Иногда тратил на это часы, а то и дни – обдумывал, как лучше сформулировать письмо или подготовиться к разговору. Но сейчас не было времени ни на анализ, ни на сомнения. Перед ним была конкретная проблема, и уйти от неё он не мог.

– Что? – наконец выдохнула она.

– Я могу тебе помочь, – повторил он. – Тебе не стоит оставаться одной. Если ты позволишь, я с радостью помогу: подготовиться и всё такое. В конце концов, это по моей вине всё произошло.

– Ты ведь не серьёзно? – прошептала она, и в её голосе звучало неподдельное недоверие.

– Серьёзно, – сказал он, стараясь говорить уверенно. – Позволь мне помочь. Я сделаю всё, что нужно. Ты не должна быть одна. Ты не можешь быть одна. Я могу помочь?

На её губах появилась осторожная улыбка, и она кивнула. Щёки порозовели, а улыбка стала увереннее.

– Спасибо, – тихо произнесла она.

Эйвери посмотрела на шапку Джордана, которую он позаимствовал у сестры.

– Милый аксессуар, – заметила она, и Джордан усмехнулся.

«Эйвери кажется милой», – подумал он, чувствуя, как настроение понемногу поднимается.

И, конечно, провести следующие пару недель можно было куда хуже, чем протягивая ей руку помощи. Это могло отвлечь от праздничной суеты и, возможно, даже стать началом неожиданной дружбы.


## Глава 2

К тому моменту, когда они выехали из больницы, движение заметно ухудшилось, и вскоре они застряли в пробке. Двадцать минут пути превратились в сорок пять, прежде чем они, наконец, проехали мимо приветственного знака с надписью «Долина Кордон», который гордо сообщал о побратимских отношениях с какой-то немецкой деревушкой. Джордан бросил взгляд на Эйвери: она прислонилась головой к окну, слегка приоткрыв рот – дремала. Он старался вести машину как можно осторожнее, объезжая ямы на дороге, которая давно нуждалась в ремонте. Только когда автомобиль остановился у дома №105, Эйвери пошевелилась, протёрла глаза и зевнула.

– Боже, неужели я заснула? – спросила она, прокашлявшись, чтобы прочистить горло, и посмотрела в окно на свой дом.

– Да, – усмехнулся Джордан. – Вообще-то, минут тридцать назад.

Когда он впервые заметил, что она уснула, то убавил громкость радио, и с тех пор оно играло едва слышно, мягким фоном, перекрываемым шумом двигателя и стуком шин по неровной дороге. Ему даже нравилось, когда радио звучало так – почти неслышно, словно музыкальное эхо в ночной тишине.

– Извини, – сказала девушка, отстёгивая ремень безопасности. – В моём положении иногда так трудно заснуть. – Она снова зевнула, и Джордан вышел, чтобы помочь ей выбраться.

Он отметил, что ему повезло: её сон избавил их от неловких разговоров и от риска, что он мог бы сказать что-то глупое.

– Нет, всё в порядке. Хотя ты очень тихо спишь. Немного сбивает с толку.

Эйвери рассмеялась, протягивая ему руку. Он помог ей выйти, и она осторожно ступила на больную лодыжку.

– Это только потому, что я стою, – сказала она, тяжело вздохнув, когда полностью выпрямилась и крепко ухватилась за его руку. – Последние четыре месяца я храплю, как товарный поезд.

Они направились к двери. Эйвери порылась в карманах и обнаружила, что они пусты.

– Чёрт, – пробормотала она. – У меня нет ключа.

– Правда? – нахмурился Джордан. – Есть другой способ попасть внутрь?

– Да. Задняя дверь не заперта, – ответила она, отпуская его руку и со вздохом прислоняясь к передней двери. – Ты не возражаешь?

– Нет, конечно.

Он обошёл дом сбоку, подошёл к задней двери и толкнул её локтем. Его насторожило, насколько легко он попал внутрь. В городке обычно было тихо, и самое серьёзное происшествие – разве что очередная пропажа кошки, но это всё равно не повод так рисковать. Сам он был жутким параноиком и никогда бы не оставил запасной ключ снаружи. Когда Бриджит переехала к нему, он первым делом настоял, чтобы она всегда держала ключ при себе и запирала двери даже тогда, когда была дома. Она лишь рассмеялась и заявила, что у него проблемы с доверием, но всё же сделала так, как он просил.

Найдя выключатель, он включил свет и увидел кухню Эйвери. На столе стояло несколько нераспечатанных коробок, в раковине – пара тарелок. Всё выглядело чужим и временным; ни намёка на её индивидуальность. Голые стены и неубранная посуда никак не отражали характер девушки. Джордан с удивлением почувствовал лёгкое разочарование. Он нашёл коридор – там тоже не было ни фотографий, ни картин.

Открыв переднюю дверь, он едва успел отшатнуться: Эйвери, потеряв равновесие, буквально ввалилась внутрь и плечом ударила его в грудь.

– Чёрт! Прости, – сказал он, поймав её за локоть. – Тебе лучше запереть заднюю дверь. Я знаю, здесь довольно безопасно, но всё-таки не стоит рисковать.

– Я знаю, знаю, – пробормотала Эйвери. Она захлопнула входную дверь, и замок автоматически щёлкнул. – Я просто всё время забываю и постоянно теряю ключи. Так что так удобнее. Но да, я в курсе, что сама по себе – отличная мишень, – она рассмеялась над собой и, ухватившись за Джордана, использовала его как опору, пока шла в гостиную. Там она опустилась на диван. – Сейчас мне требуется сорок минут, чтобы пройти пару километров пешком, и целая минута, чтобы просто встать.

– У тебя есть прекрасное оправдание, – сказал Джордан. – И я не намекаю, что ты ленивая или что-то такое. Я к тому, что ты вынашиваешь человека. И это впечатляет.

– Скорее пугает, – ответила она. На мгновение её глаза расширились, потом выражение лица смягчилось. – Не хочешь остаться выпить? К сожалению, алкоголя у меня нет, но есть чай и кофе.

Джордан задумался на секунду, затем кивнул:

– Эм… да. Было бы здорово.

Эйвери попыталась подняться, но он вскинул руку, останавливая её. Девушка закатила глаза:

– Я ценю твоё желание помочь, правда, но ты же не знаешь, где что лежит. Дай мне руку – я покажу.

Он согласился, снова помог ей подняться, и она заковыляла на кухню, со вздохом прислонившись к столу. Джордан никак не мог избавиться от чувства вины, сколько бы она ни повторяла, что он ни в чём не виноват и что вся её неуклюжесть – только её собственная оплошность.

– Чашки в верхнем шкафу, справа, – она указала направление, и Джордан, следуя её жесту, достал две кружки разного размера. – Молоко в холодильнике, а чай и кофе стоят сбоку.

Он нашёл пустой чайник, наполнил его водой, поставил на плиту и принялся искать чайные пакетики.

– Что ты хочешь? – спросил он.

– Я выпью кофе, – ответила она. – В одной из этих баночек должен быть кофе без кофеина. Без сахара. А из чая у меня только «Эрл Грей». Сахар в шкафу рядом с кружками.

– «Эрл Грей» подойдёт, – сказал Джордан.

Эйвери скрестила руки на животе и наблюдала, как он уверенно ведёт себя на её кухне.

– Тебе правда не нужно всё это делать, Джордан. Ты не сможешь быть рядом двадцать четыре часа в сутки. Мне нужно самой варить себе кофе.

– Но сейчас я здесь, – тихо сказал он, наливая воду в чашку. – И я буду рядом каждый раз, когда понадоблюсь тебе.

Он насыпал ложкой кофе в одну из кружек и бросил пакетик чая в другую. Когда чайник вскипел, Джордан наполнил каждую кружку примерно на восемьдесят процентов и добавил немного молока. Затем он последовал за Эйвери в гостиную. Как только она села, он протянул ей кофе – и в ответ получил самую тёплую улыбку.

– Мне нужно кое-что тебе сказать, – произнесла Эйвери, обняв кружку руками. – Этот ребёнок окончательно расшатал мои гормоны. Так что мой совет: не испытывай чувство вины рядом с женщинами, которые много плачут без всякой причины.

Джордан усмехнулся и опустился рядом с ней, едва не расплескав чай через край. Его сестра Бриджит была полной противоположностью эмоциональной Эйвери – твёрдая, словно гвоздь. Он мог по пальцам пересчитать, сколько раз за последние двадцать лет видел её плачущей.

– Похоже, мне просто придётся привыкнуть к этому, – сказал он.

Джордан сделал глоток, наслаждаясь теплом, которое разливалось по телу, и оглядел комнату. С лёгким облегчением он заметил, что здесь не было ни одного рождественского украшения: ни ёлки, ни гирлянд, ни даже нитки мишуры. Вокруг зеркала не висела праздничная лента, а на каминной полке не стояло ни одной открытки.

– О чём ты думаешь? – спросила Эйвери, прищурившись. – Я знаю, что здесь мрачно и неуютно. Когда двигаешься медленно, как черепаха, на переезд уходит вечность.

– Я просто заметил, что здесь нет украшений, – задумчиво сказал он. – Ты не любишь Рождество?

Девушка прыснула со смеху.

– Ты шутишь? Я жду Рождества весь год. Это моё любимое время, если честно. Просто сейчас оно отошло на второй план. – Она глубоко вздохнула, и поверхность её кофе покрылась лёгкой рябью. – У меня было мало времени на украшения. Я собиралась заняться ими на этой неделе, но теперь, вероятно, будет сложнее.

У Джордана неприятно кольнуло в груди, пока он перебирал варианты, которые приходили в голову. Он был готов помочь Эйвери, но никак не ожидал, что дело дойдёт до рождественских украшений. Большинство людей уже всё купили, а те, кто не купил, и не собирались. Кроме неё. Он стиснул зубы и посмотрел на неё.

– Мы можем украсить, – сказал он и тут же мысленно выругался. Украшать дом было последнее, чего ему хотелось. Он только надеялся, что делать это для неё окажется не таким мучительным. – Я же говорил, что здесь, чтобы помочь.

Чем чаще он повторял себе, что в долгу перед ней, тем легче становилось принять это. Его моральный долг – быть рядом. И он уже пообещал себе, что так и будет.

– Спасибо, – прошептала она. – Это очень кстати. Мне и так было нелегко справляться одной. А на Рождество приезжает моя семья, так что нужно поторапливаться. – Она сделала глоток кофе и вздохнула. – Только, пожалуйста, не чувствуй себя обязанным оставаться. Я не хочу портить тебе праздник.

Он пожал плечами и спокойно сказал:

– Я не праздную Рождество.

Глаза Эйвери от удивления едва не вылезли из орбит. Она наклонилась вперёд с выражением абсолютного неверия.

– Тебе придётся снова окунуться в этот праздник, – покачала она головой. – Ты не празднуешь Рождество? То есть… просто не празднуешь? – Она уставилась на него; в полумраке её глаза казались огромными.

– Да, – подтвердил он.

Слово вылетело из его рта, как тяжёлый камень. Оно прозвучало грубо и легло между ними, будто открытая рана, которую Джордан хотел закрыть, а Эйвери – наоборот, разглядеть поближе.

– Как это вообще возможно? – не сдавалась она. – Ты что, по религиозным причинам?

Вопросы сыпались один за другим, сплетаясь в поток. Слова слетали с её губ быстрее, чем он успевал реагировать.

– Нет. Я просто не отмечаю.

Он сосредоточился на дыхании: расспросы Эйвери подбирались к той территории, откуда он предпочёл бы держаться подальше.

– Но почему? – Она откинулась на спинку дивана и всё ещё качала головой. – Прости, я не хотела допрашивать тебя. Просто я никогда не встречала человека, который не любил бы Рождество. Вот это да! – Она положила ноги на кофейный столик, скрестив лодыжки. – Со мной ты снова поверишь в Рождество. И полюбишь его.

Джордан отпил чай и покачал головой.

– Сомневаюсь.

– Тебе это просто не нравится? Или тебе неинтересно? Может быть, это связано с какой-то травмой?

Сердце у него сжалось. Челюсть – тоже.

– Что-то вроде этого, – сказал он, и Эйвери сразу замолчала.

– О чёрт… Прости, Джордан, – пробормотала она, прикрывая рот чашкой. – Слушай, говорю серьёзно: тебе не нужно здесь оставаться. Я могу справиться сама. Не хочу заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь. Это всего лишь растяжение. Хуже уже не будет.

– Но и лучше не станет, если ты не будешь отдыхать, – ответил он. – Ты меня не заставляешь, Эйвери. Я в долгу перед тобой и хочу помочь. Доктор сказал тебе не вставать – значит, не вставай.

Она взглянула на него, чуть приподняв брови.

– Кажется, ты не понимаешь, во что ввязываешься. Я буквально самая неподготовленная беременная женщина на свете. У меня есть процентов четыре от всего, что нужно ребёнку. Нет ни ёлки, ни украшений. И я уже даже не помещаюсь за рулём.

Джордан сухо рассмеялся, представив это, и напряжение на мгновение рассеялось.

– Ну, тебе повезло. У меня есть машина и никаких планов на ближайшее время.

Он поднялся, поставил кружку на кофейный столик и подошёл к окну. Отдёрнув штору, постучал по стеклу костяшкой пальца и указал на дом, стоящий немного дальше по дороге.

– Я живу рядом. Вон мой дом.

В свете уличных фонарей он различил силуэт Бриджит, которая вместе с собакой брела по лужайке.

– Это твоя сестра? – спросила Эйвери, вытянув шею, чтобы посмотреть в окно.

– Да.

– Как её зовут?

– Бриджит, – ответил Джордан. – Хотя никто её так не называет. Для всех она просто Бри. Ей двадцать.

Он снова повернулся к девушке, позволяя занавеске мягко опуститься.

– У тебя есть братья или сёстры?

Эйвери поджала губы, кивнула и поставила чашку себе на живот.

– Две сестры. Хизер двадцать, а Поппи семнадцать. И, уверяю тебя, обе они гораздо взрослее меня, – рассмеялась она. – Пожалуй, мне придётся нанять их, чтобы они помогли вырастить это. — Она легонько похлопала себя по животу и откинулась на подушки, прижавшись щекой к мягкой ткани дивана.

– Поппи, Хизер и Эйвери? – уточнил он. – Похоже, здесь намечается тема.

Она улыбнулась.

– Да, мы почти цветочная семья. На мне, кажется, фантазия у мамы закончилась. Теперь она мечтает, чтобы я назвала ребёнка Уиллоу или Лавандой, ну или каким-нибудь другим цветочным именем в духе хиппи.

– Девочка?

Она пожала плечами.

– Понятия не имею. Но если это так, я не буду называть её Лавандой, – фыркнула она. – В любом случае мне нравится, что это будет сюрприз, – она встретилась взглядом с Джорданом и на секунду просто задержала взгляд. – У меня есть для тебя совет.

– Хорошо, – протянул он, растягивая слоги.

– Если у тебя когда-нибудь появится девушка, которая скажет, что беременна, не заставляй её выбирать между тобой и ребёнком, – её глаза потемнели, и она допила кофе. – Есть вероятность, что она выберет малыша и будет до чёрта ненавидеть тебя. И никогда не подпустит к нему.

Глаза Джордана чуть расширились, когда его мысли сложились в цельную картинку.

– Вот дерьмо.

– Именно, – тихо сказала она.

– Значит, поэтому он не рядом?

Эйвери решительно кивнула.

– Он сказал, что даст денег на аборт. А я ответила, что сама заплачу кому-нибудь, чтобы избавились уже от него, – она на мгновение закрыла глаза, и Джордан ощутил исходящую от неё ярость. – Как выразилась моя лучшая подруга, он мудак и сволочь и заслуживает смерти. Звучало это, правда, куда грубее. Но я точно не собираюсь оказывать ему такую услугу, – она постучала пальцами по кружке. – Мы были вместе недолго, наверное, около двух месяцев. И я была уже на шестой неделе, когда узнала о беременности.

– Похоже, он ещё тот засранец, – пробормотал Джордан.

– О, так и было. Просто мне потребовалось слишком много времени, чтобы это понять, – сказала она и опустила взгляд на свой округлившийся живот, обхватив его ладонями. – Но теперь всё в прошлом. Я не разговаривала с ним с тех пор, как… Боже, наверное, с мая.

– И тогда ты ему рассказала? – спросил он.

Эйвери, похоже, была не против поделиться, и его вопросы уже не казались ему навязчивыми.

– Да, после того как я сказала, что оставлю малыша. Я дала понять, что ничего от него не жду, а он ответил, что и не хочет, чтобы я что-то ждала, и попросил больше не связываться с ним, – она коротко рассмеялась. – А потом он заблокировал меня в «Фейсбуке» и, кажется, завёл новый номер. Так что я уверена, что между нами всё закончено.

– Вау, – сказал Джордан.

Он не знал, как реагировать. Всего несколько часов назад он узнал, кто она такая, а теперь Эйвери открывала перед ним свою душу, вываливая столько личного. Это немного сбивало его с толку.

– Прости, – вздохнула она, отводя взгляд. – Наверное, я сейчас просто озлоблена. Хотя, может, и нет. Мы ведь были вместе недолго, чтобы по-настоящему переживать из-за него, не говоря уже о том, чтобы горевать о расставании. Просто жалко ребёнка. У него отвратительный отец.

– Да, но это всего лишь ДНК, – сказал он.

Эйвери подняла на него глаза, удивлённо сдвинув брови.

– Он просто биологический отец, – продолжил Джордан, стараясь подобрать правильные слова. – Это ничего не значит. Я никогда не встречал своего биологического отца, и это неважно. Мой отчим – мой настоящий отец. Всегда им был и всегда им будет.

Эйвери на мгновение замерла, а потом улыбнулась. Черты её лица смягчились, глаза наполнились теплом.

– Это очень мило, – сказала она и тут же отвела взгляд, тихо посмеиваясь над собой. – Боже, прости. Вот об этом я и говорила. Эти проклятые слёзы появляются как по заказу. Клянусь, обычно я не такая эмоциональная.

Она вытерла глаза тыльной стороной ладони и тяжело, медленно выдохнула.

– Пожалуй, я пойду спать.

– Хорошо, – сказал Джордан. – Какие у тебя планы на завтра?

Она остановилась, пытаясь подняться с дивана.

– Ну, я собиралась узнать, можно ли заказать доставку ёлки.

– Отлично. – Джордан положил руки на колени и поднялся, словно вновь принимая на себя роль, которую не исполнял уже семь лет. Рождественский сезон давно перестал вызывать у него волнение, и он почти забыл все эти «правила». – Тогда я заеду за тобой завтра, и мы поедем в садовый центр выбирать что-нибудь подходящее, – он протянул руку, помогая Эйвери подняться.

Она улыбнулась шире, и её глаза заискрились.

– Спасибо тебе, Джордан, – сказала она, крепко ухватившись за тыльную сторону его ладони, чтобы удержаться на ногах. – Не волнуйся, я сама доберусь до кровати. Ты и так делаешь больше чем достаточно.

– Ну, сейчас самое подходящее время для благотворительности, не так ли? Было бы с моей стороны не слишком любезно позволить тебе сидеть весь день без дела, – сказал он, подводя её к лестнице. Она опёрлась на перила и подтянулась на первые ступеньки. – Подожди секунду. У тебя с собой телефон?

Она порылась в кармане и достала слегка потрёпанный мобильный.

– У тебя должен быть мой номер, – заметил он. – Напиши мне, когда проснёшься. – Он взял телефон, который она протянула, набрал свой номер и сохранил его как новый контакт, а затем вернул устройство обратно. – Если тебе что-нибудь понадобится, просто скажи.

Эйвери наклонилась вперёд и обняла его, крепко обхватив руками за плечи. На долю секунды ему показалось, что он знает её гораздо дольше, чем лишь с начала этого вечера.

***

Когда Джордан вернулся домой, шаркая ногами и вздыхая от тепла центрального отопления, он застал Бриджит и Дюка на диване. Они свернулись калачиком и смотрели по телевизору рождественский фильм. Стоило девушке заметить его, как она тут же выхватила пульт из-под собаки, растянувшейся у неё на коленях, и переключила канал. Но Джордан уже однажды потерял бдительность этим вечером и теперь ему было всё равно.

– Не надо переключать, – сказал он, сбрасывая с себя слои одежды и направляясь к дивану.

Он опустился рядом с сестрой и погладил дремлющего пса. Днём он был полон энергии, но с наступлением темноты неизменно превращался в уставшего ребёнка. Бриджит вернула прежний канал, только уменьшила громкость с пятнадцати до пяти.

– Где ты был? – спросила она, приподняв брови. – Ты вёл себя странно и загадочно. Что-то случилось?

– Нет, – ответил он. – Не совсем. Просто пришлось отвезти кое-кого в больницу.

Глаза Бриджит округлились.

– Что? Значит, всё-таки что-то случилось?

Джордан вытянул ноги, потом поджал их под себя. Пульс постепенно выровнялся, пока он гладил Дюка. За свою жизнь он прошёл не один курс терапии, но ничто не помогало ему так, как присутствие рядом собаки – надёжного компаньона, который не осуждал, а просто был рядом. Особенно когда ему требовалась долгая прогулка и возможность уйти в собственные мысли.

– Я возвращался с прогулки с Дюком, и он напугал беременную женщину. Она упала и повредила лодыжку, поэтому я отвёз её в отделение неотложки.

– О, – сказала Бриджит. – С ней всё в порядке?

– М-мм, – отозвался он. – Она растянула связку, и доктор велел ей немного отдохнуть. Но она живёт одна, а ребёнок должен родиться через две недели. Поэтому я сказал ей, что помогу.

Сестра посмотрела на него с сомнением.

– Поможешь? С чем именно?

– Готовиться к рождению ребёнка, полагаю. И к Рождеству.

Глаза Бриджит сузились.

– Что?!

– Слушай, я не хочу заниматься этой чёртовой подготовкой к Рождеству, но я в долгу перед ней. По сути, она должна лежать до Нового года. И это моя вина. Так что самое меньшее, что я могу сделать, – помочь.

– Если тебе в итоге понравится Рождество из-за какой-то женщины, я разозлюсь, – сказала Бриджит. – Честно, ты должен взять себя в руки. Я пыталась годами и не собираюсь уступать перед влиянием какой-то случайной особы.

– Взять себя в руки? – Он искоса глянул на неё, но больше ничего не добавил.

Он не собирался спорить, да и Бриджит всегда была куда дерзее, когда дело доходило до перепалок. Вздохнув, он сделал вид, что разговор исчерпан, и перевёл взгляд на экран. Фильм он не узнал, и это даже радовало: слишком многое могло вызвать воспоминания, к которым он точно не хотел возвращаться.

На лице Бриджит что-то щёлкнуло, и она резко кивнула.

– Ой! Я поняла.

– Что именно? – Он нахмурился, продолжая гладить Дюка по спине.

– Она тебе нравится, – уверенно сказала она.

Джордан усмехнулся.

– Я недавно познакомился с ней. Я в долгу перед ней. Вот и всё.

– Нет. Ты втюрился, – заявила Бриджит и указала на его лицо, очерчивая пальцем круги вокруг его глаз. – Я это вижу.

Он оттолкнул её руку и нахмурился.

– Нет, не втюрился. Мы буквально сегодня познакомились, и она на восьмом с половиной месяце беременности.

Бриджит посмотрела на него, полностью забыв о фильме, который шёл до его прихода.

– Будь осторожен, – сказала она наконец.

– Это ещё почему?

– Ты не можешь влюбиться в беременную женщину. Это слишком сложно. И где-то наверняка есть сердитый папаша, готовый надрать тебе задницу. – Она наклонилась к Дюку, уткнулась лицом в густую шерсть и поцеловала пса в макушку.

– Он тут ни при чём, – сказал Джордан, но в ту же секунду пожалел, что выдал подробность. Бриджит резко подняла голову и вперила в него пронзительный взгляд.

– Так вы ещё и говорили об отце ребёнка? – Она тихо фыркнула и покачала головой. – О, чувак, ты влип по уши, Джо. Уверяю тебя, это ужасная идея – привязываться.

Он фыркнул в ответ и тоже покачал головой.

– Кто бы говорил. Как давно ты встречаешься с Тео? Около двух лет, верно? Два года – это уже серьёзно, по моим меркам.

Девушка уставилась на него. Её брови медленно сошлись в недовольную гримасу, пальцы перебирали шерсть Дюка.

– Мы расстались, – произнесла она так, будто он должен был знать это заранее. Но для Джордана это была новость.

– Что?

– Ты серьёзно? Джордан, клянусь, я говорила тебе. Разве нет?

Он медленно покачал головой, складывая ещё один фрагмент в головоломку внезапного возвращения сестры домой.

– Думаю, я бы запомнил, если бы ты сказала, что вы расстались.

– Мы не расставались, – проговорила Бриджит с раздражением. – Он порвал со мной.

– Когда?

– В конце семестра, – ответила она резко, сосредоточившись на Дюке и перебирая его уши. – Я сказала ему, что подумываю бросить университет, а…

– Что? Ты бросила университет? Господи, Бри, что ещё произошло?

– Ого, спокойно. Нет, я не бросила учёбу. Я думала об этом, но не собираюсь. Господи, Джо, дай мне договорить… – Она покачала головой. – В общем, да. Я сказала это Тео, и мы жутко поругались. Думаю, ему просто надо было выплеснуть эмоции, и он бросил меня.

– Чёрт, – пробормотал Джордан. – Прости, Бри.

– Всё в порядке, – сказала она. – Ну, это, конечно, чертовски неприятно, но ты же ничего не можешь с этим сделать. Если только не хочешь съездить в Йоркшир и сказать Тео, что он совершил ужасную ошибку. – Она шмыгнула носом и опустила глаза, когда Джордан обнял её одной рукой за плечи.

Несмотря на семь лет разницы и то, что они были лишь сводными братом и сестрой, они всегда оставались близки. Как два камня, выдерживающие удар морской волны, они цеплялись друг за друга, что бы ни бросала им жизнь. И Джордан привык полагаться на младшую сестру куда сильнее, чем ему хотелось признавать. Жить одному было здорово, но жить вместе с ней – неожиданно приятной переменой.


## Глава 3

Джордан проснулся в шесть утра, почувствовав, как матрас со скрипом прогнулся рядом, когда Дюк поднялся, потянул лапы и скулёжно зевнул. Пёс с грохотом спрыгнул с кровати. Джордан со вздохом перевернулся на спину, приложил руку ко лбу и медленно попытался представить себе грядущий день.

Шесть дней до Рождества. Эта мысль возникла первой, и сердце у него провалилось в желудок, словно кирпич на землю. За эти шесть дней ему предстояло помочь беременной незнакомке, которая едва могла ходить. В те же шесть дней он должен был столкнуться лицом к лицу со всеми рождественскими атрибутами, которые так ненавидел.

Он знал, что сам во всём виноват. Он предложил помощь отчасти ради собственной совести, отчасти потому, что не мог оставить человека в беде. Джордан не был уверен, какая из причин перевешивала, но в одном он не сомневался: Бриджит ошибалась. Это был его долг – помочь Эйвери, а не мимолётный порыв или внезапная симпатия. Он отнял у неё свободу, повторял он себе, и самое меньшее, что мог сделать, – попытаться вернуть её.

Подавив зевок, он выбрался из постели и направился в ванную, не включая свет – на улице ещё стояла тьма. Джордан по натуре был ранней пташкой и не возражал против подъёма до восхода солнца, но яркий свет ванной раздражал глаза, поэтому по утрам он обходился без него. Пока он чистил зубы, в коридоре раздавался размеренный цокот: Дюк ходил взад и вперёд, ожидая прогулки.

Сегодня Джордан был подготовлен. Внизу его уже ждали шапка, перчатки Бриджит, шарф и пара относительно новых резиновых сапог, чтобы утренняя роса не добралась до носков. Он усвоил урок прошлым вечером, когда перед сном снял влажные носки и обнаружил, что пальцы на ногах стали холодными и сморщенными. Тогда его слишком отвлекала вся ситуация, чтобы он мог вообще думать о мокрых ногах.

В шесть двадцать Джордан застегнул пальто до самого горла, завязал шарф узлом, натянул плотную шапку, чтобы прикрыть уши, и напялил резиновые сапоги поверх длинных носков, в которые заправил штаны от спортивного костюма. Он последовал примеру Дюка и приготовился сразиться с холодом, который только усилится, стоит ему открыть входную дверь. На этот раз он не намерен был рисковать.

Вокруг не было ни души. В городке стояла густая тишина, когда они с Дюком шли по тротуару. Взгляд Джордана задержался на доме Эйвери, когда они проходили мимо. Все занавески были опущены, сквозь них не просачивался свет. Ему показалось, что она спит. Даже скорее – он надеялся на это. Прошлой ночью она выглядела настолько уставшей, что Джордан почти не сомневался: девушка позволит себе наконец отдохнуть.

На его губах появилась едва заметная улыбка, но тут в сознании всплыла Бриджит. Джордан поспешил отогнать эту мысль, представив, как она отчитывает его за попытку подружиться с Эйвери. Хотя он почти не видел сестру с тех пор, как уехал из дома, казалось, она всё ещё знала его лучше всех.

Единственная проблема долгих прогулок перед рассветом, когда вокруг не было ни души, а небо оставалось тёмным и пасмурным, заключалась в том, что они давали Джордану слишком много времени для раздумий. Он часто терялся в собственных мыслях, погружаясь в лабиринт сознания и пытаясь пробиться через минное поле воспоминаний, которые неожиданно всплывали одно за другим. Несмотря на любовь к одиночеству и умение наслаждаться собственной компанией, порой он чувствовал, что разум истощён. В минуты кажущегося умиротворения его накрывали обрывки мыслей, похожие на газетные вырезки, порхающие в сознании, пока полностью его не захватывали. Он никак не мог выбраться из груды этих беспорядочных воспоминаний.

Словно почувствовав, что Джордан застрял в себе, Дюк с лаем сорвался за палкой и, вернувшись, бросил её к его ногам. Джордан наклонился, чтобы снова бросить палку, прицеливаясь в то место, которое удавалось разглядеть в тусклом свете. Светало. Горизонт понемногу становился светлее, хотя всё ещё держался в радужно-серых тонах. Дюк умчался за палкой, как самый обычный пёс, который обожает игру «принеси». В детстве у Джордана был лабрадор, совершенно равнодушный к подобным забавам, за исключением редких всплесков энтузиазма при виде белки.

– Хороший мальчик, – сказал Джордан, когда палка снова упала к его ногам. Он бросил её чуть дальше, чтобы утомить Дюка на весь день.

Если ему предстояло помогать Эйвери, то Дюк не получит свою привычную нагрузку. Обычно, помимо ежедневных прогулок, он сопровождал Джордана по городу или хотя бы мог свободно бегать в саду за домом. Джордан отметил про себя, что стоит попросить Бри присмотреть за Дюком хотя бы на один день. Её присутствие было бы очень кстати.

Только по возвращении он понял, что даже не заметил, как оставил телефон дома. С момента его ухода прошло почти два часа. Поля вокруг долины Кордон тянулись на многие километры, и у Дюка хватало энергии, чтобы носиться по ним бесконечно. Погружённый в свои размышления, Джордан позволил ногам идти на автопилоте. В восемь пятнадцать он отпер входную дверь и впустил пса в дом. Большая часть городка ещё дремала. В доме Эйвери уже горел свет, но на телефоне не было ни одного сообщения.

– Эй! – откликнулась Бриджит из кухни.

Джордан наступил на каблуки резиновых сапог, стянул их, сунул перчатки в карманы пальто и пошёл на голос сестры. Она сидела, сгорбившись над кухонным столом, перед ней стояла большая миска хлопьев, а в руке – десертная ложка.

– Где ты был?

– Гулял с Дюком, – ответил Джордан, снимая шляпу и вешая её на батарею, чтобы она просохла.

Когда он подходил к дому, на улице начался ливень, и выглядело это так, словно погода приготовила что-то неладное.

– Но сейчас так рано, – удивилась Бриджит, словно не могла поверить, что кто-то выходит из дома до рассвета.

Джордан пожал плечами.

– Я на ногах с шести. Решил пройтись. И мне нужно, чтобы ты сегодня присмотрела за Дюком.

– Ты встречаешься со своей девушкой? – спросила она, отправив в рот огромную ложку хлопьев.

Джордан бросил на сестру испепеляющий взгляд.

– Я всё объяснил ещё вчера. Она нуждается в моей помощи.

– Да-да, знаю. Ты у неё в долгу, понимаю, – сказала Бриджит, взмахнув рукой, показывая, что спорить не собирается.

Она щёлкнула пальцами, подзывая Дюка, и почесала его по голове. Пёс задрал к ней морду и завилял хвостом, довольный вниманием.

– Значит, присмотришь за ним?

– Конечно, – сказала она, наклоняясь, чтобы обнять большого пса, и чмокнула его во влажную шерсть. – Дождь идёт?

Джордан сморщил нос.

– Да. Какие-нибудь планы?

Она покачала головой, помешивая ложкой в миске.

– Может, сходить куда-нибудь… Не знаю. Может, мы с Дюком просто устроим себе день кино.

Ощущение новообретённого одиночества снова напомнило о себе. Прошло уже два года с тех пор, как она в последний раз была без отношений, и она до сих пор не понимала, как к этому относиться. Постукивая ногтем по телефону, Бриджит тихо вздохнула:

– Тут с Тиндером всё очень грустно.

Джордан коротко хмыкнул.

– Учитывая, что здесь почти всё население – пожилые семейные пары, неудивительно, – сказал он, налив стакан воды и осушив его несколькими глотками. Затем взял яблоко из тарелки с фруктами, подбросил его в руках и откусил. – Мне нужно идти. Увидимся позже.

– Развлекайся, – протянула Бриджит. – Подожди… Куда вы направляетесь?

– В садовый центр. А что?

Он заметил, как девушка слегка поморщилась, прежде чем задать вопрос, будто уже знала, какую реакцию вызовет у брата.

– Можешь купить мне звезду для верхушки ёлки? Моя сломалась. И раз уж ты так мило ладишь со своей новой подругой, мог бы помочь и мне.

– Конечно, – сказал он, не особо задумываясь, во что ввязывается. Бри усмехнулась.

– За тебя, Джо. Только будь осторожен: если расслабишься, Рождество тебе ещё и понравится, – поддразнила она.

Он бросил на неё настороженный взгляд. Рождество он любил. Всегда любил. Но теперь всё стало куда сложнее, и Бриджит никак не могла до конца понять, насколько они разные: когда её били, она неизменно поднималась, а когда ударили его, он упал.

***

Через минуту после того, как Джордан постучал в дверь Эйвери, его телефон завибрировал – пришло сообщение с неизвестного номера: «Задняя дверь открыта». Он сохранил номер под её именем, пробормотав это себе под нос. Хрустя гравием, он направился к задней части дома.

Когда Джордан вошёл на кухню через заднюю дверь, он увидел Эйвери. Она стояла у раковины, полной мыльной воды и заваленной грязной посудой.

Джордан нахмурился.

– Что ты делаешь?

Эйвери тихо хихикнула и обернулась к нему, виновато улыбаясь.

– Мою посуду, – ответила она. – Оказалось, это проще, чем включать посудомойку. А ещё у меня заканчиваются продукты, которые можно есть, не пачкая тарелки.

Он взял тарелку из её рук и направил её к столу.

– Помнишь, тебе советовали меньше стоять на ногах? Думаю, это действительно хороший совет, особенно если его даёт врач. Тебе не стоит этим заниматься.

Эйвери закатила глаза. В уголках его рта мелькнула улыбка, но она всё же вздохнула и села. На ней был другой рождественский джемпер, который, как показалось Джордану, был на размер меньше: шерстяная сосна, украшенная помпонами, облегала её живот и чуть не доставала до пояса леггинсов.

– Я не инвалид, – сказала она. – Могу помыть посуду.

– Нет, не можешь, если для этого нужно долго стоять, – возразил Джордан. – Я же просил тебя написать, когда проснёшься. Пришёл бы раньше.

Эйвери усмехнулась.

– Какой ты забавный. Правда, я в порядке. Скажу, если станет плохо. С больной лодыжкой справляться – это вроде тренировки перед материнством. Хотя, конечно, очень условной и бесполезной, – она откинулась на спинку стула, наблюдая за Джорданом, который спокойно заканчивал начатую ею работу. – Тебе не обязательно этим заниматься.

– Если «не обязательно», то почему ты делала это сама? – спросил он.

Она приподняла брови, но не сразу нашла ответ.

– Вообще-то… – начала она. – Гости обычно не моют посуду. Они сидят за столом, болтают и пьют чай.

Вместо ответа Джордан наполнил чайник. Эйвери рассмеялась.

– Я вовсе не намекала, – сказала она. – Но, с другой стороны, выпить кофе было бы здорово.

Джордан улыбнулся, отмерил гранулы, всыпал их в чашку, добавил немного молока и приготовил себе чай. Затем сел напротив Эйвери и пододвинул ей кружку через стол. Она тепло улыбнулась, обхватив ладонью горячую керамику.

– Прекрасно, – сказала она. – Если вдуматься, я вообще спустилась вниз, чтобы поставить чайник, и тут же забыла о нём, как только дошла сюда. – Она покачала головой и слегка похлопала себя по животу. – Этот малыш сводит меня с ума, и я даже ещё не познакомилась с ним. Прошлой ночью он был таким беспокойным… – Она тяжело вздохнула и сделала большой глоток кофе. – Пора уже выходить, да? – обратилась она к своему животу, а потом подняла глаза на Джордана. – Должна признаться, по крайней мере с тобой приятно разговаривать. В последнее время я всё чаще ловлю себя на том, что болтаю сама с собой. Видимо, ребёнок может выучить мой голос ещё до рождения.

– Я слышал об этом, – сказал он, потягивая чай. – До рождения Бриджит моя мама часами включала музыку своему животу и разговаривала с ним. Не знаю, правда, был ли от этого толк.

Эйвери улыбнулась, согреваясь кофе.

– Не уверена. Я просто привыкла разговаривать сама с собой – это помогает не сойти с ума от волнения. Или, может, это уже признак того, что я всё-таки сошла… кто знает. – Она пожала плечом и закинула ноги на пустой стул, положив больную лодыжку на другую.

Джордан взглянул на её ноги в носках, затем снова на неё.

– У тебя есть аптечка или что-то подобное? – спросил он. Она нахмурилась, и он пояснил: – Твоя лодыжка. Лучше бы её немного поддержать – бандаж, повязка… хоть что-нибудь, чтобы обмотать.

Эйвери задумалась, снова нахмурившись.

– Насчёт аптечки не уверена. Кажется, у меня её нет, но есть плотные колготки, – сказала она. – Подойдут?

Джордан коротко рассмеялся и кивнул:

– Думаю, да.

– Я стирала их на днях. Они должны быть где-то здесь… наверное, в корзине с чистым бельём, – произнесла она и попыталась подняться, словно вовсе не слышала его слов.

Джордан тихо застонал.

– Эйвери, – сказал он. – Не вставай. Серьёзно. Я сам найду твою корзину. Как она выглядит?

Она посмотрела на него так, будто вопрос был странным:

– Как корзина. В ней бельё. Скорее всего, стоит в соседней комнате.

Джордан направился туда – в помещение, куда ещё не заглядывал. По его представлению, это должна была быть столовая, но сейчас она больше походила на импровизированную кладовую, где Эйвери складировала вещи, которым пока не нашлось места. В углу стояла гладильная доска, а под ней – корзина со сложенным бельём. Он поднял её, прижал к бедру и вернулся к девушке, поставив корзину на пол.

– Спасибо, – сказала она, наклоняясь настолько, насколько позволяла лодыжка, чтобы заглянуть внутрь.

– Помочь?

– С этим? – Она подняла на него глаза. – Нет. Иначе тебе потом всю жизнь будут сниться кошмары от вида бабушкиных трусов и леггинсов для беременных, – сказала она со смехом и тихо добавила: – И уж тем более – от бюстгальтера.

Джордан усмехнулся, представив себе эту картину, и откинулся на спинку стула. Тем временем Эйвери достала пару чёрных колготок и протянула их ему.

– Вот с этим мне действительно нужна помощь, – сказала она. – Уже месяца два прошло с тех пор, как я в последний раз могла нормально встать на ноги.

К счастью, у Джордана был опыт наложения повязок. Он осторожно положил её ногу себе на колено, чтобы зафиксировать лодыжку.

– Ты знаешь, что делаешь, – заметила она, сцепив руки под животом и наблюдая за его движениями.

– В общем, да, – ответил он. – Бри была ужасно неуклюжим ребёнком. – Он коротко фыркнул. – И, думаю, теперь она просто неуклюжая девушка.

Он закончил импровизированную повязку, завязав бант чуть выше лодыжки, чтобы она по-прежнему могла надеть обувь. Эйвери опустила ноги на пол.

– Отлично, – сказала она, восхищённо разглядывая результат. – А теперь… как насчёт перекуса? Не знаю, как ты, а я умираю с голоду.

***

Им понадобился почти час, чтобы наконец выйти из дома. Эйвери ступала осторожно, стараясь не поскользнуться на льду, и Джордан тоже шёл с такой же настороженностью, опасаясь, что упадёт и потянет её за собой. Она держалась за его руку, словно за спасательный круг, и не отпускала, пока не оказалась в безопасности на сиденье автомобиля – готовая отправиться в садовый центр.

Что до Джордана, он едва мог вспомнить, когда в последний раз покупал рождественскую ёлку. С тех пор прошло много лет, но то Рождество он никак не мог забыть, как бы ни пытался.

– Спасибо за помощь, – сказала Эйвери, когда машина тронулась.

Поездка была недолгой, всего несколько минут, но дороги оставляли желать лучшего, и Джордан не решался ехать быстрее сорока километров в час. В границах городка и эта скорость казалась чрезмерной, поэтому он сбавил до двадцати.

– Не могу поверить, что ты собиралась делать всё это одна, – сказал он. – Твоя семья живёт далеко?

– В нескольких часах отсюда, – ответила она. – Младшая сестра всё ещё дома, а старшая уже год как уехала за границу. Я не хотела тревожить родителей… но теперь, выходит, беспокою тебя.

Джордан открыл рот, чтобы возразить, но она опередила его:

– А что насчёт тебя? Ты ведь живёшь со своей сестрой, верно?

Он кивнул.

– Она переехала пару недель назад. Я до сих пор не до конца понимаю почему, учитывая, что она всё ещё учится в университете. Но теперь знаю, что она рассталась со своим парнем, так что, возможно, дело в этом. Странно, что она снова рядом, – произнёс он, и брови Эйвери приподнялись, словно приглашая его продолжить. – Я много лет жил один, с тех пор как окончил школу. И непривычно, что дома снова кто-то есть.

– Хоть жить с сестрой и звучит мило, – сказала девушка, – не думаю, что смогла бы терпеть кого-то из своих настолько, чтобы делить с ними жильё. Какая у вас разница в возрасте?

– Семь лет, – ответил Джордан. Он крепче сжал руль: ладони мёрзли, несмотря на включённое отопление. – Вообще-то она моя сводная сестра, но, как я уже говорил, своего биологического отца я не знал. Всё, что есть у неё, есть и у меня.

– Звучит мило, – пробормотала Эйвери. – Где живут твои родители?