# Абрис великой школы

Павел Николаевич Корнев

Я был самоучкой и наломал немало дров, но и после того, как обзавёлся наставниками, проще отнюдь не стало, ибо в тайных искусствах ничего простого нет в принципе. А не уложусь в жёсткие сроки, не подготовлюсь должным образом к заброске в астрал и сгину там, пропаду в беспредельной серости. И ведь реальный мир зачастую ничуть не менее опасен для того, кто дважды проклят. Наивно полагать, будто обо мне все забудут и не станут искать…

## 16–13

Надолго в саду бывшего клуба «Под сенью огнедрева» я не задержался. Покинул бы его и того раньше, но только взял сорочку и сразу замер с ней в руках, осенённый неожиданной идеей.

«Крылья ночи – это идеальное сочетание арканов полёта и завесы мрака», – сказал профессор Чернояр, так почему бы не построить магическую броню исключительно на защитных свойствах своего нового аргумента? Ну а поскольку имелся некоторый шанс напортачить и сотворить что-то не то, я после недолгих раздумий убрал из схемы не только кровавые руки, но и обжигающую ауру. Больше ничего менять не стал, и, к моему несказанному недоумению, ничего в итоге и не произошло – только впустую потратил небесную силу.

Это как вообще?! Аркан ведь не сорвался! Всё как надо сработало!

В сердцах я всплеснул руками и только тут обратил внимание на потемневшую кожу предплечий, а опустил взгляд на торс и обнаружил, что тот претерпел ровно такие же изменения. Нельзя сказать, будто я сделался чернокожим антиподом, но в сравнении с белыми ладонями контраст оказался предельно заметен. Сверхъестественная тень растеклась по мне тончайшей плёнкой, при этом никакой скованности не ощущалось – не возникло и намёка на тягучее давление обычных магических лат. А только поднялся с лавочки и сразу отметил удивительную лёгкость и даже порывистость движений. Показалось, будто могу за счёт одного лишь усилия воли взмыть над землёй или заскочить на крышу дома, но попробовал – и не получилось. А вот прыжок удался на славу, едва в кусты на той стороне поляны не влетел.

Защита?

Я на пробу трижды приложил тростью по левой руке, раз от раза усиливая удары, и уловил лишь нечто сродни лёгкому похлопыванию, будто прутиком постучали. Тогда окатил предплечье струёй фиолетово-чёрного пламени и не ощутил жара вовсе – только потянули из ядра небесную силу защитные чары.

Разумеется, пока оставалось лишь гадать, сколь хорошо моя новая броня станет справляться с полноценными магическими атаками, но почему-то был уверен, что проблем не возникнет и с этим. Поди, ещё эффективней окажется с учётом свойств чёрного аспекта гасить прочую энергию. К слову, о гашении…

Я соединил отторжение и свой новый аргумент, полюбовался чернильной завесой мрака, по краям которой проглядывали оттенки фиолета, и задумчиво хмыкнул. Кровавые руки – это хорошо, но такими вот кляксами чужие атакующие заклинания точно сподручней перехватывать будет. Правда, для начала придётся приказ сборки выучить, поскольку никак иначе нацеливание, отторжение и крылья ночи к предотвращающему неожиданные атаки аркану не подтянуть.

Кто меня этому приказу обучит?

Тут-то я и не удержался от довольной ухмылки. Коготок увяз – всей птичке пропасть, да только это не меня, но и моих новых деловых партнёров касается. Просто если я теперь обязательствами по рукам и ногам связан, то они в исходе дела кровно заинтересованы. Неужто в такой малости откажут?

Но – отказали.

– Твоё вознаграждение уже обговорено и увеличению не подлежит! – отрезал профессор Чернояр.

Прохаживавшийся по общему залу лысый старикан наблюдал за тем, как обслуживающий персонал накрывает столы, и моему появлению отнюдь не обрадовался, а просьбу и вовсе принял в штыки.

– Чем сильнее я стану, тем больше шансов будет не сгинуть в астрале! – возмутился я.

Профессор и его ассистент переглянулись, и я привёл железный аргумент:

– Приказ сборки мне жизненно необходим, а где ещё я его смогу получить, а?

Ночемир пожал плечами.

– Служебным приказам тебя могут обучить на общих основаниях. – Он усмехнулся. – Любой каприз за твои деньги!

– Уже лучше, – проворчал я, нисколько встречным предложением не обрадованный. – Но весь мой капитал – это вложения в акции Южноморского союза негоциантов, а их в Черноводске не продать!

– Вздор! – отмахнулся профессор. – Просто открой торговый счёт в банке Небесного престола!

– Счёт открою, – кивнул я. – Но сейчас избавляться от акций попросту невыгодно. Что насчёт отсрочки?

Представители школы Пылающего чертополоха обменялись задумчивыми взглядами.

– Дадим, – после недолгих раздумий решил профессор Чернояр. – Но только при условии, что станешь готовиться по разработанному специально для тебя курсу. Наставникам платить не придётся, счета станем выставлять только за приказы, арканы и алхимию.

Мы ударили по рукам, но на сей раз соглашение пришлось оформлять документально. В соответствии с ним кредит мне открыли в сумме двух тысяч целковых, конкретный размер задолженности фиксировался двусторонними актами, а в качестве обеспечения я обязывался выдать банку Небесного престола поручение на продажу акций, если вдруг их совокупная стоимость понизится до уровня долга.

Я повздыхал и помялся, но подготовленные стряпчими школы бумаги подписал.

– Заниматься с тобой начнут сразу, как только вернёшь наш экземпляр с отметкой банка Небесного престола! – объявил Ночемир и выжидающе посмотрел на профессора. – Пусть едет в Крутогорск?

Лысый старикан покачал головой.

– В школе ему делать нечего, – сказал он. – Вот что, брат Серый! Перебирайся-ка ты завтра в усадьбу Терновый сад, что на Высокореченском тракте. Это пять вёрст к северу от крайней остановки дилижансов.

Я обдумал это предложение и кивнул.

– Хорошо.

Ну а почему нет-то? Мало того, что от муштры в школе Пылающего чертополоха точно выйдет куда больше толку, чем от посещения университета, так ещё и шпики мной какие-то интересовались. Залечь на дно определённо не помешает.

Увы, пребывал в приподнятом расположении духа я не слишком долго: только вышел на крыльцо и сразу кинуло в дрожь при виде парового экипажа с драным чёрным змеем на драном лиловом поле. Накатил липкий ужас, но испугался я отнюдь не встречи с представителями восточной ветви рода Пурпурного змея, а того, к чему она неминуемо должна была привести. Ноги попросту отнялись, я неловко отступил от двери, а там грузно навалился на трость и до боли стиснул пальцами её набалдашник.

Шофёр в блёкло-лиловой ливрее остался за рулём, из экипажа выбрался со вкусом одетый молодой человек, чем-то неуловимо напомнивший охотника на воров. Радужки – тёмно-лиловые, едва ли не с уходом в черноту. Встретился с ним взглядом, и меня аж потряхивать начало, вроде как даже зубами скрипнул.

Но совладал с эмоциями, ничем не выдал себя, не привлёк внимания аспиранта. Тот осмотрел улицу, распахнул дверцу пассажирского отделения, и на нижнюю ступень крыльца шагнул седовласый старик с ярко-лиловыми глазами. Тяжело наваливаясь на трость с рукоятью в виде змеиной головы, боярин двинулся к входной двери, и хоть, проходя мимо, на меня он даже не взглянул, в груди заклокотала ярость, а во рту стало горько от привкуса желчи.

Абрис свела болезненная судорога, и что-то недоброе заворочалось внутри, но после встречи с юнцом из рода Багряной росы я оказался к подобному развитию событий готов и легко обуздал сплавившееся с атрибутом проклятие. Совладал с эмоциями, удержал бесстрастное выражение лица, подавил магические возмущения, и старик не задержался на крыльце – скрылся в представительстве школы Пылающего чертополоха, а вслед за ним убрался и молодчик-аспирант.

Паровой экипаж покатил прочь, я тоже торчать на всеобщем обозрении не стал и сбежал с мраморного крыльца. Думал, придётся расталкивать зевак, но те расступались с моей дороги то ли почтительно, то ли испуганно. Надо понимать, всё же не удалось до конца совладать с выражением лица.

Ну да оно и немудрено: чуть не влип же! Боярин – асессор, молодчик при нём – аспирант. Дёрнулся бы, и полетели клочки по закоулочкам! От ясного осознания этого пробила испарина.

Поспешил прочь, и словно попутный ветер в спину подталкивать начал. Ну или и вправду начал, поскольку таким образом запросто могло сказываться совмещение с магической бронёй моего нового аргумента, контролировал который покуда далеко не лучшим образом. Начало казаться, будто вот-вот оторвусь от земли и взмою в воздух, и потому по тротуару я зашагал неторопливо и отчасти даже вальяжно, будто преисполненный собственной значимости купец. К тому времени, когда поднялся на Холм, уже успокоился окончательно, в отделение банка Небесного престола зашёл холодным и собранным. Там забрал из арендованной ячейки акции Южноморского союза негоциантов и уже с ними на руках справился об открытии торгового счёта.

Полагал, будто для обсуждения условий отведут в тихий кабинет одного из местных заправил, а вместо этого оказался препровождён в огромный зал, сплошь заставленный конторками и до отказа забитый людьми. Клерки в чёрных брюках, жилетках и белоснежных сорочках с матерчатыми нарукавниками что-то оживлённо обсуждали, то и дело подбегая к висевшим на стенах доскам и стирая одни цифры и взамен выводя другие. С хлопками выскакивали из труб контейнеры пневмопочты, стучали дверьми мальчишки-курьеры, щёлкали костяшки счётов.

Я растерялся даже, а вот клерк преспокойно подвёл меня к одному из коллег, и тот сразу спросил:

– Чего и сколько?

– Южноморский союз негоциантов. Тысяча девяносто акций, – машинально ответил я.

– Купить или продать?

– Ни то, ни другое, – качнул я головой и протянул клерку соглашение, составленное стряпчими школы Пылающего чертополоха. – Надо зачислить их на торговый счёт и оформить поручение на продажу при падении цены. Почём они сейчас, кстати, торгуются?

Молодой человек оглянулся на одну из досок.

– По восемь сорок пять, – заявил он, стремительно перекинул костяшки на счётах и объявил: – Итого девять тысяч двести десять целковых и пятьдесят грошей. – Он принял листок, ознакомился с его содержанием и понимающе кивнул. – Ну да, сейчас продавать акции для покрытия текущих расходов нет никакого смысла: после известных событий они ещё не успели полностью отыграть весь свой рост.

Какие именно события имелись в виду, я спрашивать не стал, сообразив, что речь идёт о претензиях к Черноводской торговой компании со стороны церкви. Неожиданный поворот изрядно повысил шансы южноморских негоциантов вернуть контроль над Тегосом – немудрено, что толстосумы начали скупать их акции с прицелом на будущее.

Но девять тысяч целковых!

Возник соблазн перевести капитал в звонкую монету, и противиться ему я не стал. Правда, решил и не горячиться, сказал:

– Продай девяносто акций по текущей цене, остальное зачисли на торговый счёт.

Заметно повеселевший молодой человек сразу предупредил, что для начала ему придётся проверить подлинность акций, и я небрежно махнул рукой, но дело отнюдь не ограничилось изучением бумаг.

– Надо будет дождаться ответа из Южноморска, – огорошил меня клерк.

Я вполне мог бы и не спешить с продажей части акций, поскольку решил озаботиться этим просто из опасения остаться с пустыми карманами, но каждый день промедления отодвигал начало обучения в школе Пылающего чертополоха, и вот это уже меня нисколько не порадовало.

– Два дня туда, два обратно? – нахмурился я. – На следующей седмице приходить?

– Ничего подобного! – рассмеялся клерк. – При пополнении счёта от пяти тысяч целковых обмен сообщениями идёт через астрал за счёт банка. Кофе?

Я покачал головой.

– Лучше чая.

В торговом зале с его суетой и сутолокой задерживаться не возникло нужды – меня проводили в комнату ожидания с мягкими креслами и небольшими круглыми столиками. Публика там скучала солидней некуда, но я в своей пошитой на заказ сюртучной паре на общем фоне нисколько не выделялся. Разве что только возрастом.

Ответ из Южноморска пришёл сорок минут спустя, ещё полчаса заняло оформление всех необходимых документов, а дальше мне на руки выдали чек на семьсот пятьдесят целковых и экземпляр соглашения со школой Пылающего чертополоха с отметкой банка Небесного престола.

– Девяносто акций были проданы по восемь пятьдесят, полтора червонца составил банковский сбор, – пояснил клерк. – Получить наличные можете в кассе на первом этаже.

Но в наличных я покуда не нуждался и зачислил все средства на счёт. Настроение вновь улучшилось, и банк я покинул, тихонько насвистывая себе под нос. Предстоящие траты на приобретение служебных приказов больше не казались такими уж обременительными – скорее уж теперь меня угнетала необходимость рассчитаться за аргумент и абрис школы Пылающего чертополоха не золотом, а ответной услугой.

Придётся лезть в астрал! Брр…

Но с другой стороны – они теперь во мне заинтересованы. Теперь выжму из них всё, что только можно!

Встав на крыльце, я задумчиво поглядел на ворота епископской резиденции, но решил, что Заряне сейчас не до меня, и двинулся прочь. Если по дороге на Холм несколько раз останавливали стрельцы, то спуститься с него получилось, избежав назойливого внимания стражей порядка, вновь столкнулся с ними уже только на Каштановом бульваре. У бывшего клуба «Под сенью огнедрева» случилась нешуточная ажитация, и подручные квартального надзирателя при поддержке полудюжины стрельцов тщетно пытались оттеснить с дороги зевак, а те напирали, едва не бросаясь под колёса подъезжавших к мраморному крыльцу конных экипажей и самоходных колясок. Надо понимать, мои новые деловые партнёры, решив ковать железо, пока горячо, закатили по случаю возрождения великой школы Пылающего чертополоха грандиозный приём.

Немного поглазев на гостей моих нынешних нанимателей, я протолкался через толпу и отправился в Чернильную округу. На перекрёстках там стояли пикеты стрельцов, брусчатку и стены домов пятнали свежие чернильные пятна, а витрины лавок и окна первых этажей закрывали деревянные ставни. Откуда-то со стороны университета доносились обрывистые крики, свист и многоголосый гул толпы.

Я только головой покачал.

Вот же беспокойная публика! Утром уходил – всё тихо было, а тут будто стог сена полыхнул!

Вникать в причины беспорядков я не посчитал нужным и глухими переулочками двинулся к себе, намереваясь переодеться и наведаться в пансион к своим бывшим соученикам. Требовалось донести до парней всю серьёзность моей просьбы позабыть о том, что некогда я именовался Лучезаром из семьи Серебряного всполоха, младшей ветви рода Огненной длани. Опять же, Шалый обещал с нами сегодня рассчитаться, мог уже золотишко и принести. Сколько там мне причитается…

Углубился в подсчёты, упустил тень в тёмной подворотне, и – вспыхнуло! Раз и другой!

Из ядра вытянуло небесную силу, кровавые руки перехватили обе отправленные в меня пули, и лишь после этого я расслышал хлопки выстрелов.

И снова – вспышки!

Предупреждающий атаки аркан пошёл вразнос и развалился, но за выгаданное им мгновение я успел окутаться обжигающей аурой, и летевшие в меня пули начали рассыпаться в прах. Одна, другая, третья…

Я резко вскинул руки, и в арку двумя стремительными росчерками метнулись сорвавшиеся с ладоней кровавые искры, да только оба тёмно-фиолетовых сгустка разметались яркими всполохами ещё на подлёте к перегородившей арку решётке.

Зачаровали?!

Вспыхнули и прогорели повязанные на ржавые прутья ленточки, убийцы бросились наутёк и скрылись во дворе.

Крылья ночи!

За спиной распахнулись полотнища мрака, я оттолкнулся от земли и взмыл в воздух, дабы тут же налететь на бельевую верёвку, сорвать её с крюка, запутаться и потерять равновесие, плюхнуться обратно на землю, едва не переломав себе ног.

Да чтоб вас всех!

Высвободившись, я приготовился повторить попытку взлететь, но сразу сообразил, что с погоней безнадёжно опоздал и рванул прочь по улице, кроя последними словами организовавшего очередное покушение Барона.

Вот же неугомонный подонок!

Собственноручно глотку вырву!

## 16–14

Непременно вырву! Только не прямо сейчас, а когда-нибудь потом. На днях или этим летом. Скоро!

И не только Барона прикончу, но и всех причастных к покушению порешу!

Выследили суки! Сначала непонятный аспирант с расспросами в университет заявился, затем ещё более мутные шпики в доходный дом наведались. Думал, надёжно следы запутал, а фигушки! Не удалось с хвоста стряхнуть!

Решив, что без Седого тут дело точно не обошлось, я надумал при возможности поквитаться ещё и с охотником на воров, но опять же – когда-нибудь в будущем, не сейчас. Сейчас – не до того.

На особняк Сурьмы я даже не взглянул, проскочил мимо, взбежал по скрипучей лестнице на чердак, прислушался, попытался уловить магические возмущения, но – тишина и спокойствие. Тогда распахнул дверь, огляделся с порога и счёл, что если сюда в моё отсутствие кто-то и наведывался, то вёл он себя чрезвычайно аккуратно и следов не оставил.

Я спешно переоделся и убрал сюртучную пару на дно саквояжа, а поверх уместил остальной свой немудрёный скарб. И пусть особо не успел вещами обрасти, но с учётом зачарованного ядра ноша получилась достаточно увесистой – забеспокоился даже, как бы не оторвалась ручка. Но нет, выдержала.

Спустившись на первый этаж, я отыскал хозяина и спросил:

– Ну и как: не появлялись пауки?

– Пауки-то? – озадаченно поскрёб тот лоб с глубокой залысиной. – Не было никого. А что?

– Появятся, передай, чтоб осенью заходили. На каникулы убываю. Остаток платы на будущее придержи.

– Не было такого уговора, чтоб плату при досрочном выезде возвращать! – насупился домовладелец.

– Так и не возвращай, а придержи!

Я хлопнул толстяка по плечу, тот упрямо поджал губы, но вдруг разглядел цвет моих радужек и округлил глаза.

– Нешто в аспиранты пробились?

– Не совсем, – усмехнулся я и вышел на улицу.

Огляделся, не заметил поблизости никого подозрительного и поспешил прочь, на ходу прислушиваясь к своим ощущениям. Направленных в спину взглядов я не почувствовал, но вместе с тем прекрасно помнил об амулетах, из-за которых вовремя не уловил приближения убийц, и потому бдительности не потерял. Пусть и двинулся поначалу прямиком на северную окраину, уже на полпути отвернул в сторону от моста через приток Чёрной, хоть вчера мы с Дарьяном преодолели сию водную преграду именно здесь, и зашагал по замощённой досками набережной. Когда впереди показалась очередная переправа, прикинул, что удалены друг от друга мосты примерно на версту, а я сейчас нахожусь аккурат между ними, обратился к своему новому аргументу и рывком взмыл в воздух.

Лечу, чтоб меня черти драли! Лечу!

Начал планировать, накренился и едва не рухнул в воду, лишь в самый последний момент выправился и приземлился на мостовую. Побежал и даже едва не покатился кубарем, но каким-то чудом устоял на ногах и с ходу юркнул на боковую улочку, припустил прочь.

С набережной донеслись крики и свист, но вдогонку никто не кинулся.

Оторвался! Чисто ушёл!

С гарантией!


К давешнему пансиону я подходил с некоторой даже опаской, но нет – двухэтажный дом за высоким забором стоял как ни в чём не бывало, из окон его не валил дым, а вокруг не толпились стрельцы. Как бы мои бывшие соученики ни расслаблялись после месяца в карантинном отделении школы Огненного репья, границ дозволенного они определённо не переступили.

Зашёл внутрь и окончательно уверился в этом, застав в обеденном зале всю нашу братию. Вдобавок к парням углядел в дальнем углу и Агну из семьи Рыжепламенного лиса, с отстранённым видом внимавшую сидевшему рядом с ней Дарьяну. Все остальные расположились за общим столом, с ними похмелялся и сосватанный нам Шалым аспирант. Это обстоятельство меня нисколько не удивило – что действительно поразило, так это относительно вменяемое состояние моих товарищей. Как видно, они только-только встали и потому лишь начинали разминаться пивком.

– Серый! – охнул Огнич и даже вскочил при моём появлении с лавки. – Давай накатим!

– Угомонись, Конокрад! – шикнул на фургонщика Кочан и рывком за пояс усадил того обратно.

– А чего я? Я ничего! – чуть заплетающимся языком выдал Огнич, обиженно засопел и приложился к оловянной кружке.

Дарьян оставил свою пассию, которой здесь совершенно точно было не место, подошёл и протянул мне пяток червонцев.

– Возвращаю, – сказал он и сунул следом увесистый узелок, ткань которого топорщилась рёбрами монет. – А тут остальное. По триста пятьдесят семь целковых на брата вышло.

– И четырнадцать грошей сверху! – добавил Огнич, икнул и умолк, когда Кочан пихнул его кулаком в бок.

Я оглядел всех и поинтересовался:

– Чем дальше заниматься думаете? Что пить будете – это понятно. Я о работе.

Вьюн прищурился.

– А есть чего предложить?

Я кивнул.

– Есть. Дельце не слишком денежное, правда, но там и работа не бей лежачего, – сказал и тут же встрепенулся: – Да! А с патентами что? Принёс их Шалый?

Парни помрачнели.

– С патентами всё плохо, – буркнул Кочан. – Отче один на всех приволок. Как делить – не знаем.

Аспирант влил в себя пиво, утёр губы тыльной стороной ладони и спросил:

– А на кой чёрт вам его делить?

– А что с ним делать прикажешь? – разозлился Вьюн. – В рамку вставить и на стену повесить?

– Уж лучше трубочкой свернуть! – хохотнул Кабан. – И вставить, ага…

– За языком следи! – тут же потребовал Дарьян. – Здесь барышня!

– Так не барышне же…

Кочан дотянулся до приятеля и влепил тому леща, деревенский увалень потёр затылок и обиженно уточнил:

– Чего я такого сказал-то?

Слушающий бездну отпил из кружки и пояснил свою мысль:

– Организуйте товарищество на паях, да и впишите его в патент! Делов-то!

Вьюн аж присвистнул.

– А ты, Волот, голова!

– Ну так! – усмехнулся аспирант. – Только, чур, я в деле!

– Куда тебе! – фыркнул Кочан. – Сам же говорил, в университет поступать собрался!

– Собрался, – подтвердил названный Волотом аспирант. – Но не сидеть же летом без дела!

– Замётано! – рассмеялся Вьюн. – Только не обессудь, мы тебя в пайщики не возьмём.

– Чего это? – удивился аспирант.

– Того, Волот! Того! Мы ж патент вскладчину заработали, а тебе деньгами вкладываться придётся. А на кой чёрт тратиться, если с нами только до осени? Мы лучше тебя так наймём!

– Замётано! – кивнул молодой человек. – Нанимайте!

– А…

Дарьян определённо собирался задать вопрос об Агне, и я поспешил его перебить:

– Не здесь! – И предложил: – Давайте к кому-нибудь в комнату поднимемся и всё обсудим.

Книжник оглянулся на свою пассию, и Кочан понимающе усмехнулся.

– Да ничего с ней не случится!

– Вот тебе первое задание, Волот! – хохотнул Вьюн. – Пригляди, чтобы к барышне не приставали!

– Валите! – небрежно махнул рукой аспирант. – Присмотрю!

Дарьян нахмурился, но всё же последовал за нами на второй этаж. Там мы набились в тесную комнатушку, и Кочан сразу спросил:

– Что за работа, Боярин?

– Вот! – воздел я к потолку указательный палец. – Зарубите себе на носу, никакой я не Боярин и даже не Лучезар, а просто Серый. За морем с вами не был, повстречались только в Черноводске, кто такой – вы толком не знаете, но вхож в канцелярию епископа, а потому человек полезный.

– И к чему такие сложности? – удивился Вьюн.

– С роднёй всё сложно, не хочу, чтобы сыскали.

– Да мы ж никому…

– Ляпнете при случайном человеке лишнего и пойдёт слушок гулять. Всё! Забудьте Боярина! Я – брат Серый!

Вьюн прищурился.

– Прям брат?

Но Кочан махнул на него рукой.

– Сказал – брат, пусть будет брат! Нам какая разница? – И он повторил свой вопрос: – Что за работа, Боярин?

– Вот ты! – вызверился я.

– Ты не серчай, брат Серый, – усмехнулся Кочан. – Запомним, как тебя звать-величать вскорости. Предложение у тебя какое?

– Знакомому в канцелярии епископа надёжные люди нужны, – сказал я и наставил палец на Огнича. – Нет! Работать предлагают не на церковь, а на город!

Фургонщик расплылся в широченной улыбке.

– Другое дело!

– Какое конкретно дадут поручение – не знаю. Скорее всего, подрядят что-нибудь охранять. На хорошие деньги рассчитывать не приходится, но с товариществом на паях можно ещё и свои дела крутить. Сейчас главное – связями обзавестись.

– Ага, а пока можно и охранниками поработать, – кивнул Кочан. – Серый, ты с нами? Твоя доля в патенте тоже есть.

Я покачал головой.

– Не хочу светиться. – Но тут же передумал и указал на книжника. – Запишу свою долю на Дарьяна.

– Чего это? – набычился Кабан. – Делать ничего не будешь, а доход поимеешь?

– Да нормально всё! – урезонил крепыша Вьюн. – Деньги сразу раскидывать станем, а в общак будем по чуть-чуть собирать, чисто на непредвиденные траты. Серый, если мы на что серьёзное замахнёмся, ты же подсобишь?

– Само собой!

– Тогда нормально, – решил Кочан. – Назовёмся как?

Огнич фыркнул.

– Раз у нас Книжник за главного, то «Дарьян Мертвослов и компания»!

– Товарищество на паях «Дарьян Мертвослов и компания», – повторил за фургонщиком Вьюн, глянул на меня и покачал головой. – Не! Братия! «Дарьян Мертвослов и братия». Звучит же, а?

– Может, не надо про мертвослов? – засомневался книжник, но его никто и слушать не стал.

Вьюн начал собирать деньги на регистрацию товарищества – пришлось скидываться и мне.

– Дарьян, нам бы прямо сейчас сходить о работе разузнать. Заодно и заявление в управу занесём.

Книжник мотнул головой.

– Не всё так просто. Устав нужен, тут без стряпчего не обойтись.

– Тогда сейчас насчёт работы столкуемся, а дальше вы сами.

– Я Агну здесь не оставлю! – сразу предупредил Дарьян.

У меня вырвался обречённый вздох, я страдальчески закатил глаза и сказал:

– Хорошо! Но в канцелярию епископа её с собой не потащим.

– Я ей из своих денег аванс выдам, пока в гостиницу заселится, а там видно будет, – успокоил меня книжник.

Парни на него так и вылупились.

– Аванс?!

– Она пиковый аколит! – напомнил Дарьян. – Нешто для неё работы не сыщем?

Возражений против этого ни у кого не нашлось, и мы спустились в общий зал. К моему немалому удивлению и явственному облегчению книжника, Волот в угол к светловолосой дворяночке не перебрался и остался сидеть за нашим столом. Ещё и не спал, а бдительно поглядывал по сторонам.

Дарьян сразу утопал к Агне, я ухватил с блюда остывшую куриную ножку, обгрыз её и вытер пальцы о полотенце.

– Увидимся! – отсалютовал напоследок парням и покинул пансион в сопровождении Дарьяна и его пассии.

Направили мы свои стопы к ближайшей остановке дилижансов, и когда Агна узнала, каким именно образом нам предстоит добираться до центральных районов города, то приобрела вид столь изумлённый, что Дарьян смутился и залепетал какую-то несуразицу о поиске извозчика. Я его даже слушать не стал.

– Тяга к роскоши ещё никого до добра не доводила! – отрезал я, тщательно следя за голосом, дабы в нём не проскользнули нотки Лучезара. – Да и какой извозчик в этой округе?

В итоге дорогу до привокзальной площади провели в напряжённом молчании, теснясь на одной лавке. На въезде в Средний город дилижанс остановил пикет стрельцов, но никаких претензий к представительнице семьи Рыжепламенного лиса у тех не возникло, к нам с Дарьяном – тоже.

У вокзала мы с книжником ненадолго расстались: он повёл Агну заселяться в «Паровой котёл», я же остался дожидаться его на площади и купил утренний бульварный листок, передовица которого была ожидаемо посвящена претензиям к Черноводской торговой компании со стороны церкви. Симпатии газетчиков оказались отнюдь не на стороне епархии, о серьёзных потерях акционеров и вкладчиков говорилось как о свершившемся факте, а формулировка «удар в спину» была одной из самых мягких. Союз торгашей с туземным князьком подавался обычной деловой сделкой, о кровавых жертвоприношениях и поклонении демонам не говорилось и слова, упор делался на упущенную возможность сказочно разбогатеть и превзойти Южноморск. Немудрено, что вчера полыхнула Чернильная округа, а все до единого попадавшиеся на глаза горожане были хмурыми и злыми.

«Если б не захватили старших партнёров компании, точно бы беспорядки начались», – подумал я, вздохнул и счёл, что беспорядки ещё вполне могут приключиться, и хватит для этого одной-единственной искры: пустит кто слух об изъятии вкладов и полыхнёт!

Когда на крыльце гостиницы появился Дарьян, я с отвращением скомкал газетные листы и запулил ими в урну. Махнул рукой товарищу и, не дожидаясь его, зашагал по направлению к Холму.

– Хоть один номер на двоих сняли? – полюбопытствовал после того, как меня нагнал Дарьян.

– Нет! – хмуро бросил тот. – Она не такая!

– Намучаешься ты с ней.

– Ну и пусть! – отмахнулся книжник. – Мой выбор!

Ни в чём убеждать его я не стал, только пожал плечами да с усмешкой бросил:

– Любовь слепа!

Товарищ втянул голову в плечи и разговор не поддержал. Я наседать на него не стал и взялся внимательно поглядывать по сторонам, но никаких поганых сюрпризов не случилось, и до резиденции епископа мы добрались без приключений. Там удача нас тоже не покинула, и обошлось без утомительного ожидания в приёмной – просто повезло столкнуться в коридоре с отцом Бедным.

– Снова ты! – страдальчески закатил тот глаза. – Как на работу сюда ходишь!

– Так насчёт работы и пришёл договариваться, – усмехнулся я и указал на спутника: – Точнее, привёл обговаривать условия сотрудничества председателя товарищества на паях «Дарьян Мертвослов и братия». У них и патент имеется. Могут украденное разыскивать, могут за головами охотиться.

Священник задумчиво хмыкнул.

– Так, да? – После спросил: – И сколь велика братия?

– Семь аколитов и один аспирант! – с гордостью заявил Дарьян.

Отец Бедный неопределённо повертел в воздухе пальцами, затем развернулся и позвал нас за собой:

– Идёмте! – А уже в своём кабинете, плюхаясь за стол, сказал: – Восемь человек – это хорошо. Сможете день через день работать.

– И что делать придётся? – уточнил я, усаживаясь на стул для посетителей.

– Охранять главную контору Черноводской торговой компании. Там как раз четыре тайнознатца караулят, да ещё на ночь двое сторожей остаётся. Сейчас аспиранты дежурят, сможем их на более важные направления перекинуть.

– Какую плату положите? – поинтересовался Дарьян.

Священник задумался ненадолго, затем сказал:

– Пятнадцать целковых в седмицу аколитам, двадцать – аспиранту.

– Сколько?! – охнул я. – Да за морем…

– Мы не за морем! – перебил меня священник. – И график у вас день через день, а в свободное время сможете подработки брать. Притрёмся – стану от епархии заказы с дополнительной оплатой подкидывать.

Дарьян растерянно посмотрел на меня, не дождался поддержки и пожал плечами.

– Ну можно, наверное…

– И вот ещё что! – подался вперёд отец Бедный. – Будете к посетителям приглядываться – ближе к делу растолкую, на что именно внимание обращать. Докладывать станете непосредственно мне, никому другому о нашем уговоре знать не нужно. Согласны?

Книжник вновь посмотрел на меня, и на сей раз я кивнул, а когда Дарьян и Бедный ударили по рукам, спросил:

– А сколько за негласное сотрудничество причитаться будет?

Но не тут-то было.

– Заказы денежные стану подкидывать, – повторил хозяин кабинета. – На этом всё.

Я вздохнул и сказал:

– Нам бы тогда с регистрацией товарищества подсобить.

– Стряпчего наймите! – отмахнулся священник. – Я за вас просить не стану. Имейте в виду – чем меньше людей будет знать о нашем знакомстве, тем лучше. К слову, о тебе, брат Серый…

– Нет-нет-нет! – Я вскинул руки. – У меня пая в товариществе нет и сторожить торгашей я не стану. Возвышением займусь. Если дочь его преосвященства поинтересуется, я в усадьбу Терновый сад заселюсь, что на Высокореченском тракте.

– Вот сам бы ей об этом и сказал! – рыкнул в ответ отец Бедный.

Я пожал плечами.

– Может, и сам скажу. И вот ещё какой вопрос: Барона с Заречной стороны знаете?

– Наслышан, – признал священник. – А что?

– Он ведь оброк в управу платит? А почему бы нам его место не занять и деньги в епархию не направить?

Отец Бедный поджал губы.

– Заманчиво, но – нет, – произнёс он с тяжёлым вздохом. – Не та сейчас ситуация, чтобы лодку раскачивать. Торгаши недовольны, дворяне точно ещё попытаются свой кусок пирога откусить, горожане, того и гляди взбунтуются. Если Заречная сторона полыхнёт, полетят головы. Так что не суйтесь туда!

Я недовольно поморщился, но настаивать на своём не стал и поднялся со стула.

– А когда всё успокоится? – закинул удочку напоследок.

– Видно будет, – ответил священник в высшей степени неопределённо. – Всё! Приходите, как товарищество зарегистрируете.

Тогда я указал на книжника.

– На Дарьяна Мертвослова пропуск выпишите, а то он к вам не попадёт, а мне недосуг провожатым работать.

Отец Бедный вышел в приёмную и распорядился на этот счёт, после чего мы распрощались с ним и отправились… Нет, не восвояси. Повёл я товарища в здание напротив.

– Ты чего к этому Барону привязался? – спросил меня книжник на улице.

Я пожал плечами.

– Есть резоны, – буркнул и предупредил: – Огничу, Волоту и Агне о негласном поручении – ни слова.

Дарьян надулся было, но сразу взял себя в руки и рассудительно произнёс:

– Агну в такое дело и впрямь впутывать не стоит, Волота мы ещё толком не знаем, а Огнич-то тебе чем не угодил?

– Да взбесится он, если узнает, что не на торгашей, а на церковь по факту работать станем. Нет разве?

Книжник кивнул.

– Ну да. Вони будет!

– Именно! – вздохнул я и потянул приятеля за собой, а в отделении банка Небесного престола справился у дежурного клерка насчёт стряпчих.

Угадал всё верно: для своих клиентов банкиры предоставляли в том числе и услуги судейских крючкотворов, так что свёл Дарьяна с одним из них и отправился на поиски свободного извозчика. Без труда отыскал такового и велел ехать на вокзал, где купил билет на ближайший поезд до Высокореченска.

Нет, покидать город я не собирался, просто решил на всякий случай запутать следы. Хоть и оплатил всю дорогу, но покинул поезд на первой же остановке, откуда пешком потопал в усадьбу терниев, благо от станции до тракта через поля протянулся просёлок. Не факт, конечно, что профессор Чернояр о новом ученике весточку прислал, но даже если меня сегодня там и не примут, не беда. Уж найду, поди, куда на постой приткнуться. Всё ж при деньгах!

## 16–15

В Терновый сад ожидаемо не попал. Профессор Чернояр никаких распоряжений на мой счёт не прислал, никто о новом постояльце там и слыхом не слыхивал. Но уходить несолоно хлебавши не пришлось, поскольку при сторожке оказался обустроен навес, а возвращение парочки общавшихся со мной представителей школы Чернопламенных терний ожидалось ближе к концу дня.

Негромко шуршал по крыше мелкий весенний дождь, я какое-то время сидел и зевал, затем плюнул на всё и улёгся на лавку, благо скучал в одиночестве и никому доставить неудобств не мог. Устроил голову на саквояже, закрыл глаза и моментально уснул.

Растолкали в сумерках. Усевшись на лавочку, я продрал глаза и обнаружил, что разбудил меня Ночемир.

– Ты чего тут? – озадаченно спросил ассистент профессора.

Я поднялся с лавки, прикрыв ладонью рот, зевнул и потянулся.

– Решил к занятиям с утра пораньше приступить.

Аспирант хмыкнул, смерил меня пристальным взглядом глаз цвета горелого янтаря и указал на экипаж:

– Прошу!

Я подошёл к распахнутой дверце кареты и улыбнулся профессору Чернояру, от которого пахло перегаром и табачным дымом.

– Вечер добрый!

Лысый старикан молча кивнул, Ночемир вскочил на подножку, и мы беспрепятственно заехали в открытые ворота.

– Помалкивай обо всём, что здесь увидишь, – предупредил аспирант.

Я не удержался и фыркнул.

Помалкивать? Да тут забора, можно сказать, что и нет! Через такую изгородь даже младенец переберётся! И никакой охраны, если не считать куковавших в сторожке караульных, тоже не наблюдалось.

Только нет: очень скоро повеяло чем-то непонятным – будто сама ночь по затылку погладила! – и я своё первоначальное мнение о поразительной беспечности школы Чернопламенных терний переменил.

Карета тут же остановилась, а в дверцу постучали. Безмерно удивлённый этим обстоятельством Ночемир нас ненадолго покинул, а вернувшись, резко спросил:

– В саквояже у тебя что?

– Много всего, – ответил я неопределённо.

– Что за артефакт ты с собой привёз? – уточнил аспирант свой вопрос. – И только не говори, будто не понимаешь о чём я!

На самом деле меня так и подмывало сказать, что это не его собачье дело, но совладал с раздражением и ответил в общем-то чистую правду:

– У меня с собой двухфунтовое ядро из зачарованной стали.

– Да ты издеваешься! – вспылил Ночемир. – Что за чушь?

А вот профессор Чернояр горячиться не стал.

– Ядра бывают разные, – заявил он и протянул руку. – Дай!

Я расстегнул саквояж, выудил замотанное в тряпку с подпалинами ядро, развернул его и протянул старикану. Тот бестрепетно взял замаранную красными разводами сталь, казавшуюся влажной и липкой, на миг смежил веки, а затем полюбопытствовал:

– Сколько порчи ты в него залил?

– Так сразу и не скажешь. Много.

– И какое-то высшее проклятие запихнуть умудрился? – поморщился профессор и вернул ядро, после чего достал носовой платок и принялся вытирать пальцы, пусть на тех и не осталось никаких следов. – Не лучшее хранилище для подобной мерзости.

– Выбора не было, – буркнул я, спрятал стальной шар обратно в саквояж и уточнил: – А почему не лучшее? Держит же!

Ночемир аж глаза закатил.

– Два фунта стали могут вместить в себя просто уйму магической дряни, при этом зачарованное ядро обладает односторонней проницаемостью – то есть способно поглощать рассеянную в пространстве энергию. А как переполнится, так и рванёт!

– И рванёт чрезвычайно сильно, – подтвердил Чернояр. – Скажем так, два фунта проклятий мало какой аспирант отразит, да и не всякий асессор уцелеет, но тут многое от его аспекта и аватара зависит.

Я недоверчиво нахмурился и спросил:

– И почему же тогда такие штуки не в ходу, если они столь эффективны?

– Слишком нестабильны и оттого склонны к преображению в нечто большее, нежели просто концентрированная порча. С такими игрушками себе дороже связываться. Даже осаждённые крепости обстреливать не получится, поскольку они при попадании в самый слабенький щит рваться станут. А при себе его носить – так и вовсе не лучшая идея.

– Да оно даже в прошлый небесный прилив не рвануло! – возразил я.

– Но рванёт! Когда-нибудь оно непременно рванёт! – отрезал разозлившийся старикан. – На кой чёрт оно тебе сдалось?

– Пригодится.

Ночемир при этих словах возмущённо фыркнул.

– Надо от него избавиться!

– Надо, – согласился с ассистентом профессор. – Не говоря уже о том, что такого рода артефакты подлежат обязательной регистрации в канцелярии епископа! – Он вздохнул и поморщился. – Но отправляться туда на ночь глядя… К чёрту! Ничего с ним до следующего небесного прилива не случится, а он ещё не скоро. Поехали!

Аспирант состроил неодобрительную гримасу, но спорить с лысым стариканом не решился и высунулся наружу, велел кучеру трогаться с места.

Владения моих новоявленных работодателей оказались не слишком обширны: только проехали небольшую фруктовую рощу, и впереди замаячили три мрачных двухэтажных строения – вытянутых и обветшалых. К тем притулились конюшня, каменный амбар и несколько сараев похлипче. Наставников на глаза почти не попадалось, а вот учеников на территории усадьбы хватало, пусть за редким исключением это и были всего лишь адепты.

– А чего их в школу не переведёте? – спросил я, когда мы распрощались с сонным профессором и Ночемир повёл меня устраиваться.

– Хотим избежать ненужных конфликтов, – пояснил аспирант. – Репьям ещё только предстоит свыкнуться с тем, что они вновь стали частью великой школы Пылающего чертополоха!

– Великой? – хмыкнул я. – А чем великие школы отличаются от обычных? – И сам же предположил: – Работой сразу с несколькими аспектами?

– В основном, – кивнул Ночемир в подтверждение этой моей догадки. – И ещё тем, что способны выпускать не только пиковых аспирантов, но и асессоров.

– И чем больше аспектов, тем величественней школа? – уточнил я, держа в уме заносчивость выпускника школы Девяти штормов.

Ночемир рассмеялся.

– Вовсе нет! – покачал он головой. – Степень величия определяется в первую очередь личным могуществом наставников и теми познаниями, коими они способны поделиться с внутренними учениками. А количество аспектов… – Он пожал плечами. – Одни работают с целым диапазоном энергий, другие лишь с двумя-тремя, зато несхожими друг с другом.

– Как оранж и чернота? – усмехнулся я.

– Как оранж и чернота, – подтвердил Ночемир и сдал меня с рук на руки коменданту бурсы.

С размещением на постой никаких сложностей не возникло – то ли тернии задействовали в штурме школы Огненного репья в том числе и внешних учеников, то ли дело было в банальном недоборе, но ни к кому подселять меня не стали и выделили в безраздельное пользование небольшую комнатушку на двух человек.

На ужин я не пошёл и сразу завалился спать, а вот на рассвете, встав по удару гонга, от похода в трапезную отказываться уже не стал. Кормёжка там оказалась самой обычной, и никакой разницы между внешними и внутренними учениками повара не делали: и тем, и другим накладывали из одного котла. Овсянка, хлеб с маслом, травяной отвар. Ничего особенного, но жить можно.

Все на меня так и пялились, я же делал вид, будто заинтересованных взглядов не замечаю, благо с расспросами никто не приставал. Сам тоже будто невзначай присматривался к сотрапезникам и никого со склонностью к оранжу не заметил, зато увидел несколько человек с радужками, затянутыми противоестественной чернотой.

Наставники завтракали отдельно, с Ночемиром мы встретились непосредственно на тренировочной площадке. Как ни странно, подошёл туда и хмурый с похмелья профессор Чернояр.

– Лично тобой заниматься будет, – указал он на своего ассистента.

Рядом с лысым стариканом парил в воздухе наполовину опустошённый графин с водой, вид профессор имел помятый, глаза из-за полопавшихся капилляров налились кровью.

– Взлети-ка! – потребовал он, приложился к горлышку и скривился, будто хлебнул отравы. – Гляну…

Не став тратить время на долгую подготовку, я обратился к своему новому аргументу и легко взмыл в воздух, но только начал закладывать круг, и встречный порыв ветра едва не опрокинул на спину. Пришлось ускориться и резко податься вперёд, в итоге я клюнул вниз, лишь в самый последний момент удержавшись от падения на тренировочную площадку.

Аж в дрожь бросило от ясного осознания того, что запросто мог свернуть себе шею!

– Равновесие! – воскликнул Ночемир. – Ну я же объяснял!

– Плохо объяснял! – рыкнул профессор.

Аспирант закатил глаза, но сразу взял себя в руки и повторил всё то, что втолковывал мне вчера, только на сей раз куда подробней и доходчивей. Я слушал его со всем вниманием, и потому вторая попытка оказалась несказанно успешней первой, да только крутой вираж, один чёрт, закончился беспорядочным кувырканием в воздухе, а когда немного погодя профессор швырнул в меня небольшой огненный шар, увернуться от боевого заклинания я тоже не сумел. Пришлось ловить атакующий аркан кровавой рукой, и пусть меня не обожгло, но ударная волна заставила утратить драное равновесие, и я плюхнулся на землю – без серьёзных ушибов обошлось не иначе лишь чудом.

– Он безнадёжен! – проворчал профессор Чернояр. – Почище коровы на льду!

Ночемир надулся.

– В астрале падать некуда!

– Необходимости маневрировать это не отменяет!

– Ещё научится, время есть!

– Не научится! – отрезал лысый старикан.

Я потёр отбитый зад и спросил:

– Почему это?

Ночемир присоединился к моему вопросу, и профессор тяжко вздохнул.

– У него слишком куцый абрис, что приводит к смещению баланса в верхнюю часть тела, и с этим при всём желании ничего поделать нельзя. Сколько его ни натаскивай, так и продолжит срываться в пике или заваливаться на спину. Увы, этот аргумент неспроста рекомендован для освоения лишь аспирантами!

– Он научится! – попытался было вступиться за меня молодой человек, но старик его слушать не стал.

– Слишком многое стоит на кону! – отмахнулся он. – Пока есть время, надо сосредоточиться на прожиге абриса!

Ночемир задумался, что-то высчитывая в уме.

– Два месяца! – сказал он после этого. – На подготовку у нас есть лишь два месяца, за это время шесть узлов ему не прожечь! Потребуется самое меньшее сто дней, и даже с нашей поддержкой он может попросту не уложиться в срок!

– С закалкой у него полный порядок, если станет формировать парные узлы, точно уложится, – покачал головой профессор Чернояр. – И потом – шесть узлов ему без надобности, с лихвой хватит и четырёх! Незакреплённые исходящие меридианы при задействовании «крыльев ночи» ничем не уступят закреплённым.

Молодой человек неуверенно пожал плечами.

– Если только так…

– А точно ли стоит с этим торопиться? – забеспокоился я.

– Сам же хотел поскорее прорваться в аспиранты! – хмуро бросил профессор и вновь приложился к графину. – В любом случае, чем раньше прожжёшь исходящие меридианы в ноги – тем тебе же лучше!

– Летать нормально смогу? – фыркнул я.

– Не только, – скривился старик в неприятной ухмылке и вдруг прищёлкнул пальцами. – Ночемир!

Тот понял профессора с полуслова, легко взмыл в воздух и разом поднялся саженей на десять, где на миг и завис. А потом тьма за его спиной вдруг налилась сиянием оранжа, и объятая огнём фигура камнем рухнула вниз!

Думал – расшибётся, но при столкновении аспиранта с землёй во все стороны разлетелись даже не раскалённые комья, а попросту брызги лавы. Меня качнуло ударной волной, в лицо повеяло лютым жаром, Ночемиру же – хоть бы что: преспокойно замер посреди оплавленной воронки глубиной в аршин и шириной в сажень.

– Это ведь была «дрожь земли»? – ошарашенно уточнил я.

– На финальном этапе – она, – подтвердил Чернояр. – А вообще этот аркан называется «Падение феникса».

– Здесь самое важное так быстро вытолкнуть вовне энергию, чтобы она не успела впустую рассеяться, – пояснил выбравшийся из оплавленной воронки аспирант. – Скорость падения этому способствует, но без проработанных исходящих меридианов такое не провернуть.

– Вот! – воздел профессор к небу узловатый палец. – И взлетать тебе тоже будет сподручней. Ну а помимо расширения арсенала укрепишь и защиту. Сейчас ведь не получается прикрыть магической бронёй ноги?

Я покачал головой.

– Не получается.

– Вот! – повторил Чернояр и обратился к ассистенту: – Ночемир, составь соглашение, по которому наш юный друг заплатит три с половиной тысячи целковых через три месяца, если только он не предоставит против нашего требования акт выполненных работ, и зарегистрируй его в банке.

– Через три месяца? – удивился я.

– Возьмём с запасом, – пожал плечами Чернояр и похлопал ассистента по плечу. – Всё! Теперь брат Серый твоя головная боль! Отведи его к… – Профессор задумался, затем махнул рукой. – Да кого застанешь, тому обследование и поручи! Не думаю, что у него какие-то проблемы с абрисом возникнут.

Старик в сопровождении летящего графина потопал прочь, а Ночемир тяжко вздохнул и указал мне на двухэтажное строение, самое мрачное из всех. Когда пришлось спускаться в основательный каменный подвал, я этому обстоятельству нисколько даже не удивился. Внизу оказалось прохладно, там царили тишина и спокойствие, не было видно ни одной живой души, но ассистент профессора Чернояра в итоге всё же отыскал древнего старикана, седого как лунь, с глазами щёлочками и редкой бородкой клинышком.

– Обследуем. Почему не обследовать? – безо всякого интереса поглядел на меня дедок. – И схему абриса внедрим. Дурное дело нехитрое.

– Только мне алхимию нельзя, которая на организм влияет, – сразу предупредил я.

Колыхнувшаяся в старике тьма омыла жгучей волной, сдавила и отхлынула, а седовласый поганец с довольным видом сухонько рассмеялся.

– Разберёмся, – уверил он меня, выудил из жилетного кармашка серебряную луковицу часов и откинул крышку. – Но через полчаса. Сейчас процедурная занята…

И в этот момент вдруг начала светиться раскалённым металлом одна из дверей чуть поодаль от нас. Миг спустя она распахнулась и с грохотом врезалась в стену, а в коридор вырвалось жгучее вязкое пламя. Я ещё только вскинул руку, намереваясь выставить барьер, как порождённый магией огонь заклубился и остановился, скованный чужой волей.

Пламя опало и уползло в дверь, чтобы тотчас вернуться в коридор, только уже не ревущим потоком, а человекоподобным сгустком. То распадаясь, то вновь обретая целостность, тайнознатец двинулся в нашу сторону, и мы с Ночемиром спешно вжались в стену, да и седой старикан стоять посреди прохода не стал и отступил, освобождая дорогу, пусть и проделал это крайне неторопливо.

– Поздравляю, Горисвет! – сказал он, и в краткий миг стабилизации пламенной фигуры я узнал старшего наставника школы Огненного репья.

Тот вроде как кивнул и поспешил дальше, беспрестанно расплёскиваясь языками пламени и собираясь обратно.

– Прорвался в асессоры? – озадачился Ночемир. – Как-то не похоже…

– Прорвался-прорвался! – уверил его старик. – Если сразу не разорвало, то рано или поздно стабилизирует аватар.

Я присвистнул и предположил:

– Поди, теперь в профессоры выбьется?

Ночемир покачал головой.

– Горисвет покинул школу. Решил, что нарушил присягу вмешательством в конфликт руководства и не имеет морального права там оставаться.

Я вновь присвистнул.

– Глупо! – фыркнул седой старик и спросил у поваливших на выход из подземелья тайнознатцев: – Закончили уже?

– На сегодня всё! – прозвучало в ответ, и мы двинулись к дверному проёму, из которого продолжало веять жаром.

Дверь до сих пор мягко светилась раскалённым металлом, старик безбоязненно шагнул внутрь, а вот я замешкался и, дабы не быть заподозренным в трусости, поинтересовался у Ночемира, который тоже не спешил переступать через порог:

– Директором кто-то из ваших станет?

– Нет, – качнул тот головой, изрядно меня тем самым удивив. – Директором выбрали профессора Жилена.

– Поразительно!

Это моё высказывание Ночемир проигнорировал и указал на дверной проём.

– Прошу!

Я шагнул в круглую комнату, и там оказалось лишь душно, весь жар будто вобрал в себя опередивший нас седой старик.

– Становись в круг! – велел он, имея в виду выложенный на полу толстенными серебряными полосами пентакль.

Точно такой же символ блестел на потолке, а ещё его странно-вытянутыми вариациями были украшены стены – возникло даже опасение, что меня вновь зашвырнут в астрал, но поборол неуверенность и выполнил распоряжение. Пол под ногами легонько колыхнулся, вмурованные в камень серебряные полосы начали мягко светиться, меня перетряхнула короткая дрожь, будто нечто незримое прошло сквозь тело и тут же вернулось, налетев уже немного с другой стороны.

Лёгким жжением проявились узлы абриса, заныли связавшие их меридианы и болезненно запульсировало ядро, но, прежде чем я успел охватить его своей волей и стабилизировать, неприятные ощущения сошли на нет сами собой.

– Наблюдается хронический спазм ядра, – объявил седой старик. – Других отклонений не вижу.

– Это серьёзно? – обеспокоился Ночемир.

– Нет, если он не собирается в ближайшее время штурмовать семнадцатую ступень.

– Не собирается, – облегчённо улыбнулся аспирант и остановил меня, не позволив выйти из пентакля. – Ещё рано! – После сказал: – Профессор Чернояр просил передать ему образ нашего абриса.

– Ну если сам профессор Чернояр! – насмешливо фыркнул старик и предупредил: – Сейчас будет немного больно!

Я так и подобрался, готовясь к мысленной передаче образа, но вместо этого меня словно пронзили бессчётные незримые иглы. Они втыкались в тело под всевозможными углами, и хоть само по себе это никаких болезненных ощущений не доставляло, но в местах, где сталкивались призрачные острия, очень скоро зародилось неприятное жжение. Воздействие шло, минуя сознание, непосредственно на плоть, и энергия не просто текла через меня, но и формировала ложе, что впоследствии должно было существенно облегчить создание узлов и прожиг меридианов. Но затронуло жжение и уже готовые части абриса, при этом какие-то из них заполыхали огнём, а по каким-то всего лишь растеклось приятное тепло.

– Не двигайся! – Седой старик предостерегающе поднял руку и скривил уголок рта. – Небезынтересный экземпляр!

По виску его скатилась капля пота, вмурованные в пол, потолок и стены полосы серебра засветились пуще прежнего, и возникло ощущение, что меня сейчас разорвёт, до того сильно задёргался абрис. Но – отпустило.

Пентакль под ногами погас, и все его вариации на потолке и стенах тоже перестали светиться, меня качнуло, и я едва не упал, на ватных ногах вышел из магической фигуры.

– Запомнил? – требовательно спросил старик.

– Вовек не забуду, – подтвердил я и взялся сжимать и разжимать пальцы, поскольку сильнее всего досталось как раз рукам. Левой – больше, правой – меньше, но и в остальном я прекрасно ощущал растёкшееся по телу жжение, образовавшее схему моего нового абриса.

– Забудешь – повторим, – вроде как даже пригрозил старик и сказал ассистенту профессора Чернояра: – В дополнительной закалке он не нуждается, схему работы с ядром я ему распишу, абрис можно начинать прожигать уже хоть даже сегодня. – Он требовательно уставился на меня. – Пасынки давно сформировал?

– С месяц назад, чуть меньше.

– Судя по состоянию, все разом скрутил?

– Разом, да.

Дед пожевал губами и вздохнул.

– По уму стоило бы ещё пару седмиц выждать, но если все разом… – Он махнул рукой. – Ладно! Моя забота!

Но лично я так отнюдь не считал.

– А точно без осложнений обойдётся?

– Я тебе Царь небесный, такие гарантии давать?! – возмутился вздорный старикан. – Будет как будет! А если что не так пойдёт – выправим.

– Просто у меня местами абрис сильно жгло, а местами не особо, – счёл нужным поведать я, несмотря даже на немалые опасения оказаться отбракованным.

Но – нет, старик лишь кивнул.

– С самоучками всегда так! – будто бы даже пожаловался он Ночемиру и пояснил: – Жгло там, где нарушена геометрия. В местах полного совпадения с эталонным абрисом эффект ощущался существенно слабее.

– Это реально выправить? – забеспокоился ассистент профессора Чернояра.

– Реально, но не нужно. Во-первых, это долго. Во-вторых, у нас и остаточные следы пурпура другие, и оранж вместо фиолета, поэтому совсем уж бездумно копировать абрис лично я бы поостерёгся, дабы не заполучить проблем с преломлением. Оно у него и без этого простым не будет.

– А…

Но, прежде чем я успел задать вопрос, старик меня заткнул.

– Наш абрис тебе подходит едва ли не идеально! – заявил он безапелляционно. – Дело лишь в отдельных нюансах. Совет будет один: полагайся на собственные ощущения. Пусть небесная сила течёт легко и свободно, не пытайся сковать её для полного соответствия эталонной геометрии. И вместе с тем отнесись к этому с разумной осторожностью. Надо различать, где энергия улавливает твою текущую склонность к аспекту, а где ты сам стремишься пойти по пути наименьшего сопротивления!

– Это целых четыре совета, а не один, – ухмыльнулся Ночемир.

– Сгиньте! – отмахнулся седой старик. – Видеть вас до ужина не желаю!

И он остался в подвале, а мы его покинули и расположились под одним из навесов. Ночемир тут же отправил первого попавшегося на глаза ученика за квасом и разрешил:

– Спрашивай!

Я покачал головой и попросил:

– Дай для начала с мыслями собраться.

Подумать мне и в самом деле было о чём. Нельзя сказать, будто схемы несформированных фрагментов абриса различались решительно во всём, но и общего у них было откровенно немного. Начать с того, что нимб попросту отсутствовал, зато ядро охватила пара силовых обручей. Один соединялся с оправой в верхнем правом и нижнем левом пасынках, второй крепился к другой диагональной паре узлов, а у них самих было по две точки соприкосновения: спереди и сзади – точнее, у грудины и позвоночника.

Каждую из четвертей этих обручей разделял надвое силовой узел, от них меридианы уходили в руки и ноги, а ещё к правой и левой ключицам. Последняя пара соединялась чуть ниже кадыка, и в голову оттуда тянулся отросток с единственной силовой точкой на конце. И ещё по этой схеме меридианы соединились в руках не у запястий, а у локтей – дальше шёл единый отрезок, который заканчивался кольцом с тремя дополнительными узлами.

– Слишком сложно, – сказал я в итоге.

Ночемир приложился к запотевшей кружке с холодным квасом и пожал плечами.

– Простого в тайных искусствах вообще немного, – заметил он с нескрываемой насмешкой. – Но что конкретно тебе непонятно?

– Обручи, – односложно ответил я.

– Или же ложные оправы, – кивнул аспирант. – Скажешь, почему ложные?

– Нет прямого соединения с ядром? – предположил я.

– Именно! – прищёлкнул пальцами мой временный наставник. – И вместе с тем они частично разгружают и заметно укрепляют истинную оправу, а ещё прикрывают ядро от внешних воздействий. Но главное их предназначение не в этом. – Он хитро прищурился. – Есть какие-нибудь предположения на сей счёт?

Я лишь покачал головой. Ночемир этому нисколько не удивился.

– Чёрный аспект – многогранен и сильно зависит от остаточных следов других оттенков, но обычно преломленная в него энергия вязкая и неподатливая. Не знаю, как будет у тебя, а мы используем обручи для разогрева небесной силы оранжем.

У меня вырвался снисходительный смешок.

– Мне и разогревать ничего не надо, и без того прекрасно жгу!

Ночемир презрительно фыркнул.

– Поверь, ты не знаешь, что такое настоящий жар! От наших высших чар плавится сама реальность!

С этим утверждением я спорить не стал, спросил о другом:

– Почему в руках меридианы соединяются в локтях, а не в запястьях?

– Говорю же: энергия чёрного аспекта преимущественно вязкая. Разогнать её ещё постараться надо! Для этого и предназначаются оконечники. Пришлось, конечно, пожертвовать количеством пустышек, но оно того стоит. Совсем уж тонкие манипуляции не для нашего аспекта.

Я задумался на миг и уточнил:

– Пустышки – это силовые узлы, в которых меридианы не разделяются надвое?

– Не только надвое, но и вообще не разделяются. К слову, для нашего аспекта допустимо пересечение самое большее двух меридианов. Иначе его может и порвать. Точнее даже – рано или поздно порвёт непременно.

– Понял, – кивнул я. – А пустышки?

– Нужны для тонкого управления небесной силой. У нас за это отвечает оранж, как ты приспособишься – даже не знаю. – Ночемир развёл руками и вернулся к предыдущей теме: – Циркуляция энергии идёт по всему абрису за исключением оконечников. Не особо нужны они и для преломления, но доводить до ума абрис будучи аспирантом – удовольствие не из дешёвых.

– Циркуляция небесной силы – это уже для аспирантов? – догадался я.

– Полноценная – да. Двадцать первая ступень возвышения. – Ассистент профессора Чернояра допил квас и хлопнул ладонью по вкопанному в землю столику. – Ладно! Начинай готовиться к прожигу обручей. Погоняй пока энергию, только не переусердствуй, сначала нужно будет дополнительно укрепить пасынки.

– А приказы? – заикнулся было я, но Ночемир ничего и слушать не стал.

– Сначала обручи, потом всё остальное! – отрезал он и поднялся на ноги. – Работай!

И хоть рассчитывал я совсем на другое, спорить не стал и взялся крутить сгусток небесной силы то по одному обручу, то по другому. Ложа под несформированные покуда ещё фрагменты абриса ощущались явственней некуда – не сбился ни разу, всё с самого начала пошло как по маслу. К обеду в потрохах у меня горело два кольца, а места их соединения с оправой и друг с другом ощутимо пульсировали.

Бросил истязать себя я с превеликой радостью, но долго рассиживаться в трапезной не дали: вручили миску жидкой похлёбки, тарелку тушёных овощей и кружку с травяным напитком и объявили, что на трапезу отведена лишь четверть часа.

– Ну замечательно! – проворчал я и спросил: – А мясо тут дают вообще?

– Каждый седмень, – подтвердил принёсший поднос с тарелками адепт и завистливо вздохнул: – А внутренним ученикам через день!

Оставалось понадеяться на то, что меня отнесли к этой привилегированной категории, а сегодня просто неправильное число. Впрочем, не брюхо набивать сюда приехал. Два месяца можно и потерпеть.

После не слишком-то сытной трапезы я ещё немного поупражнялся, а затем пришёл Ночемир и отвёл меня в тот же подвал, только на сей раз в другую комнатку. Та оказалась куда тесней, большую её часть занимал накрытый простынёй стол.

– Заголяйся по пояс и ложись! – распорядился седой старикан.

Ассистировала ему симпатичная барышня в белом халате, из-под медицинской шапочки которой выбилась каштановая прядь. Сначала я отметил некоторое сходство в чертах лица, а потом старикан мои догадки подтвердил, скомандовав:

– Приступай, внучка!

Та возмущённо фыркнула.

– Я вам сейчас не внучка, профессор! Сейчас я – магистр медицины!

– Мало тебя родители в детстве пороли! – проворчал дед. – Хоть бы уже замуж поскорее взяли, право слово!

– Думаете, муж пороть станет?

– Хороший муж – каждую ночь, – ухмыльнулся старикан и повторил: – Приступайте, магистр!

Поначалу барышня поводила надо мной ладонями, а когда на миг проявилось лёгкое нематериальное давление, девица уточнила:

– Будем снимать хронический спазм ядра?

– Да, и заодно укреплять пасынки.

– Пасынки в норме.

– Этого недостаточно! – отрезал вздорный дед и взялся объяснять что и как нужно делать, при этом большинство упражнений оказалось мне прекрасно знакомо, поскольку именно их и порекомендовали на факультете тайных искусств.

Но пусть отнюдь не пренебрегал ими и прежде, сейчас мои потуги возымели несказанно больший эффект: только начал гонять по абрису небесную силу, и моментально отступило сковавшее ядро напряжение. Впрочем, моей заслуги в том не было вовсе – это постаралась внучка профессора, которая сняла спазм рядом неуловимых, едва ли не ювелирных воздействий.

– Теперь пасынки, – скомандовал седой старик.

Барышня фыркнула, но перечить деду не стала, и сосредоточила своё внимание на оправе. Я взялся раскручивать по той сгусток небесной силы, но никакой разницы со своими прежними ощущениями не уловил. И раньше всё в порядке было, и теперь лучше не стало. Нормально. Без нареканий.

– Он готов? – впервые нарушил молчание Ночемир.

Барышня отвлеклась от меня и спросила:

– К чему?

– К прожигу обручей и скреплению их парой узлов, – пояснил внучке профессор и задумчиво пожевал губами. – Придётся одновременно управлять четырьмя силовыми сгустками.

Барышня нахмурилась.

– Разве нельзя сформировать сначала один узел, а потом другой?

Седой старик закатил глаза.

– Чему тебя только в этих ваших университетах учили? Порвёт обручи в таком случае, непременно порвёт!

– А я на что?

Ночемир неуверенно откашлялся.

– У нас нет времени на последовательное формирование полусфер. К тому же брат Серый сумел без посторонней помощи сотворить все четыре пасынка разом.

Девица смерила его пристальным взглядом и фыркнула.

– Ну тогда другое дело!

Профессор отмахнулся от неё и обратился ко мне:

– Начинай крутить четыре сгустка. Два по одному обручу, два по второму – только не вздумай столкнуть их раньше времени! Сделаешь это после того, как меридианы прожжёшь! Ясно?

Я промычал в ответ нечто утвердительное, но работать с небесной силой повременил, решив для начала хорошенько всё обдумать. Потом уже только сформировал два силовых сгустка и раскрутил их по одному из обручей – только не абы как, а разведя на предельное удаление друг от друга. Выждал с полсотни оборотов, после сотворил ещё два заряда, эти погнал по ложу второго обруча. И едва не упустил их из-под контроля, когда они дёрнулись в месте пересечения с заготовкой первого из силовых колец!

Да и упустил бы, пожалуй, не подстрахуй внучка профессора. Чужая воля сжала сгустки и перекинула дальше, не позволив отклониться от схемы абриса.

А-ах! К счастью, вспышка боли оказалась мимолётной, и я моментально совладал с растерянностью – не просто продолжил раскручивать заряды небесной силы, но и начал постепенно увеличивать скорость.

Быстрее! Быстрее! Быстрее!

Два раскалённых обруча, казалось, вплавились в саму душу, и я без посторонних подсказок начал понемногу замедлять бег силовых сгустков по одному из них. Сейчас, сейчас, сейчас…

И – столкнулись!

Чего я не учёл, так это боковой направленности ударов. Намётки узлов потащило в стороны от пересечения обручей, а самого меня едва не скинуло со стола. От падения на пол удержал Ночемир, ну а сместиться из ключевых точек зачаткам изменений не позволила магистр медицины. Она зафиксировала те на месте, а дальше я сдавил их, стиснул, скрутил. Не позволил расползтись, стабилизировал!

Вдобавок к раскалённым обручам загорелась пара засевших в духе картечин, и я скрипнул зубами от боли. Сам бы точно не справился, непременно бы запорол к чертям собачьим абрис!

Ну и какой я после этого гений?

## 16–16

Но самобичевание самобичеванием, а от посторонней помощи я отказываться не стал. Чай, не совсем дурак и не полудурок даже, чего уж там…

Сместиться обручам не позволила немалая жёсткость этого фрагмента абриса – они не только сцепились друг с другом, но и соединились в четырёх местах с оправой, а та обладала достаточной прочностью, чтобы выдержать ещё и не такой рывок. При этом появление двух новых, пусть даже и симметричных друг другу узлов, до предела исказило баланс, и в духе начали происходить неконтролируемые изменения, пришлось срочно ловить упущенное равновесие, и тут содействие внучки профессора вновь оказалось как нельзя более кстати.

Новые узлы выломались из плоской до того схемы абриса, придав ей глубину, к такому я оказался откровенно не готов. Запросто мог напортачить, предельно удлинив период восстановления, но барышня уверенно погасила искажения и позволила мне ухватиться за найденный ею баланс, чтобы дальше стиснуть своей волей решительно все ключевые точки и поймать равновесие.

Держу, держу, держу!

О новых узлах тоже не забывал, но особо отвлекаться на них не возникло нужды: магистр медицины ослабляла жжение и боль, а ещё фиксировала места соединения обручей, не позволяя тем ослабнуть.

– Ну дальше ты тут сама! – заявил профессор и позвал аспиранта: – Идём, Ночемир!

Тот покачал головой.

– Задержусь.

– Удивительно ответственное по нынешним временам отношение к делу! – усмехнулся старик. – Обрати внимание, внученька! Такие женихи на дороге не валяются!

Думал, та огрызнётся, но слегка зарумянившаяся барышня предпочла ехидную реплику деда проигнорировать. Он помедлил миг, не дождался ответа и пошаркал на выход, а парочка аспирантов в итоге провозилась со мной до самого вечера: из подвала я поднялся уже лишь в глубоких сумерках.

– До утра с небесной силой не работай, – предупредил Ночемир. – А припрёт – ни в коем случае не задействуй до осмотра ни пасынки, ни новые узлы. Иначе точно осложнение схлопочешь.

– Угу, – промычал я, напился в трапезной травяного отвара и ушёл в свою комнатушку.

Прямо в одежде завалился на кровать, закрыл глаза и нет – не уснул. Комната закружилась, будто я не возвышением занимался, а рома перебрал. Попробуй тут – засни! Пришлось вновь ловить равновесие.

Некоторое время спустя реальность перестала вращаться вокруг меня, тогда незаметно для себя задремал, а утром порадовался тому, что вчера отказался от ужина и ограничился травяным отваром. Полоскало меня долго и упорно, голова кружилась, и ощущал я себя ровно после контузии. На осмотре всё та же барышня-аспирант сначала проверила сформированные вчера фрагменты абриса, затем помогла уловить равновесное положение духа, и на сей раз я постарался характер её воздействий запомнить, дабы дальше приводить себя в порядок самостоятельно.

Ненавижу от кого-то зависеть! Просто ненавижу!

Но поднялся на свежий воздух, посидел под навесом, помедитировал – и отпустило чуток, вновь живым себя ощутил. Тогда отыскал Ночемира и справился о наших дальнейших планах.

– Во второй половине дня ещё один осмотр будет, а сейчас человек подъедет – растолкует, как себя в астрале следует вести.

– Хорошо, – кивнул я и вернулся под навес, где погрузился в поверхностный транс и попутно взялся следить за суетой внешних учеников.

За те полчаса, которые дожидался неведомого наставника, успел немного даже заскучать, поэтому на подъехавшую карету уставился с нескрываемым интересом. И каково же было моё изумление, когда из неё выбрался стриженный под горшок сухопарый аспирант лет двадцати или чуть старше. Глаза – странного пронзительно-бесцветного оттенка.

Волот? Точно, он!

Прибившийся к нашей братии тайнознатец оказался удивлён неожиданной встречей ничуть не меньше моего, но виду не подал, поздоровался за руку с Ночемиром, кивнул мне.

– Подготовь человека к работе в астрале, – попросил ассистент профессора Чернояра и откланялся, оставив меня с Волотом наедине.

Я поглядел ему вслед и после некоторой паузы спросил:

– Ты тут какими судьбами?

Волот пожал плечами.

– Халтурка подвернулась. Буду через день с утра сюда приезжать.

– Через день? – уточнил я. – Вы контору торгашей охраняете уже?

– С завтрашнего дня приступаем, – сказал Волот и попросил: – Проводи на тренировочную площадку, а то первый раз здесь – не знаю, куда идти.

Мы двинулись на задворки корпусов, но на кой чёрт аспиранту это понадобилось, я так и не понял. Пока шли и уже даже на месте он втолковывал мне основные правила выживания во внешних областях астрала, в первую очередь упирая на то, что всякая странность – это несомненный признак опасности, но с тем же успехом мог бы делать это и под навесом.

– Не бывает призрачных оазисов без хозяев, и чем он больше и реальней, тем могущественней обитающее там существо. Исключения можно по пальцем одной руки пересчитать. Основное из них – это близость мощного магического источника. Ну а в бесхозных лоскутах можешь прятаться безбоязненно.

Следующие пару часов Волот толковал о том, как отличить оазис от лоскута, и рассказывал об обитателях глубин астрала, изредка поднимающихся в его внешние слои. До такой степени в итоге на меня жути нагнал, что я даже малость жалеть начал о своём согласии на участие в эдакой авантюре. Пусть лишь самую малость, но начал.

Дальше Волот снял шейный платок, свернул его и завязал себе глаза.

– Ты чего это? – озадачился я.

– Поиграем в жмурки! – объявил аспирант. – Только, чур, пределов площадки не покидать. Отходи!

Я пожал плечами и отбежал на десяток шагов, затем уже совершенно бесшумно сместился на сажень в сторону. Пустое! Волот двинулся прямиком ко мне, будто видел через плотную ткань!

Только – нет, не видел. После нескольких безуспешных попыток его запутать, я погрузился в состояние внутреннего равновесия и уловил едва ощутимые касания чужих мыслей. Тогда попытался скрыть производимые ядром искажения – размазать их и запереть в себе, но аспиранта в итоге сумел сбить с толку лишь на несколько ударов сердца. И лишь трюк, с помощью которого я отгородился от астрала при проверке в бывшем клубе «Под сенью огнедрева», помог от преследователя ускользнуть. Враз выдохся, зато сбросил Волота со следа!

– Неплохо! – похвалил тот меня, снял с глаз шейный платок и усмехнулся. – Теперь ты водишь!

– Да ну? – нахмурился я.

– Не стану закрываться, не бойся! – рассмеялся Волот и делать этого и впрямь не стал, но даже так я неизменно терял аспиранта, стоило только ему удалиться от меня на полторы-две сажени.

И ещё постепенно разгорелся огнём сформированный вчера фрагмент абриса, мне как-то резко поплохело.

– Так не пойдёт, – разочаровался в итоге Волот. – В астрале нельзя ориентироваться лишь на обычные органы чувств. Слишком высок риск пропустить приближение врага.

– И что теперь делать? – нахмурился я.

Аспирант пожал плечами.

– Тренироваться! Зачатки у тебя есть, остальное приложится. Я распишу, на каких упражнениях следует сосредоточиться. А вот скрытность… – Он покачал головой. – Со скрытностью всё много сложнее. С ней выше головы не прыгнешь, а я без труда зацепил тебя самыми простенькими поисковыми чарами.

– Да ну?

– Ага. Никого могущественней приблудных духов ты обмануть не сможешь.

Я выругался. Волот рассмеялся.

– Кстати…

Он вскинул руку, и у меня под ногами разверзлась земля, я едва не завопил от ужаса и уже почти обратился к своему новому аргументу, но за миг до того, как сотворил магические крылья, сообразил, что пропасть существует лишь в моей голове.

Атаке подверглось сознание!

В этом Волот оказался хорош – он ничем не уступал ни наставнице Купаве, ни уничтоженному мной бесу. Я взмок в попытке отразить его нападение, но даже так мысленные бастионы трещали и рассыпались под напором чужой воли.

– Очень хорошо! – похвалил меня аспирант и отнюдь не из желания подсластить горькую пилюлю поражения: всё то же самое он повторил и Ночемиру.

Ассистент профессора Чернояра нахмурился, затем кивнул.

– Поработаем с этим.

Мы попрощались с Волотом, и уже лишь после этого я дал выход своему раздражению.

– Поработаем с этим, да?! Я сюда вообще-то приказы изучать приехал!

– Думаешь, впустую тратишь время?

– А нет разве?

– Высокая чувствительность ещё никому не повредила! Вот на каком расстоянии у тебя приказ вульгарного предвидения срабатывает? На двух саженях или даже на полутора?

Тут он меня уел.

– На полутора, – признал я.

– Вот! – усмехнулся Ночемир. – И это даже не в бою, когда от искажений и возмущений сама реальность трещит и рвётся!

Я вскинул руки.

– Да понял уже! Понял! Давай описание упражнений, буду работать!

– Описание в библиотеке возьмёшь. Я список литературы подготовлю, а дальше сам.

Так и договорились.

Обед оказался ничуть не лучше вчерашнего, но скандала я устраивать не стал, поскольку было попросту не до того. Быстро выхлебал суп, смолотил кашу, влил в себя травяной отвар и поспешил на второе за сегодняшний день обследование. Пусть и старался уравновешивать дух, но поиграл в жмурки с Волотом, и как-то нехорошо стало.

Дана, как звали аспиранта, магистра медицины и просто весьма симпатичную барышню, помогла вернуть баланс, после мы поработали над обручами и новыми узлами, а заодно чуток укрепили пасынки – я даже вновь себя человеком ощутил.

Рано радовался! Стоило только приступить к наработке эластичности ядра, как барышня скомандовала:

– Вбирай в себя небесную силу до тех пор, пока не упрёшься в предел!

Я озадаченно хмыкнул.

– А как же спазм?

– Я подстрахую, – пообещала Дана. – И не спорь! Стандартные упражнения хороши только для поддержания формы, а как начнёшь объём наращивать, так все проблемы снова и вылезут. Чем раньше от первопричины избавишься, тем лучше!

Сказать по правде, я предпочёл бы справиться на сей счёт у её дедушки, но того здесь не было, а без таланта небесной силы прорваться в аспиранты мне не светило, так что глубоко вдохнул и потянул в себя энергию.

«Как бы только хуже не сделать», – мелькнула мыслишка, ну а затем стало попросту не до того. Работаем!

И мы поработали, и ещё как! Ночемиру даже пришлось помогать мне подняться из подвала. Там я сразу плюхнулся на лавочку и зажал в ладонях голову, аспирант же выудил из кармана серебряную луковицу часов и сказал:

– До ужина отдыхай, после найди меня – выдам список литературы.

– Не-а, – мотнул я головой. – Мне б в купальню.

– А и сходи! – разрешил Ночемир и даже указал нужное направление.

Ну а потом он под ручку с Даной потопал в одну сторону, а я ещё немного посидел и поплёлся в другую. На сегодняшние занятия хватило ума надеть трико и майку – пусть и выглядел не слишком респектабельно, зато простирнуть эту одёжку от пота не составляло никакого труда. Правда, потрудиться всё же пришлось, поскольку купальня пустовала, и ничего не оставалось, кроме как самолично наколоть дрова и растопить печь. И то, и другое я проделал с помощью боевых арканов и хоть при этом особо не напрягался, один чёрт, ядро начало ныть, да ещё двумя раскалёнными обручами его охватили прожжённые вчера меридианы.

Ну что за напасть?! Вроде уже не сам по себе возвышением занимаюсь, а цельный магистр медицины помогает, но всё равно паршивей некуда!

Впрочем, самостоятельно я бы так далеко зайти и не рискнул, а тут просто припёрли к стенке, вот и пришлось выше головы прыгнуть.

Нагрев воды, я сполоснулся и простирнул влажную от пота одежду, после сходил в бурсу и переоделся, а затем плюнул на всё и завалился на кровать.

Вдох-выдох. Вдох-Выдох. Вдох-выдох.

Хорошо!

Хорошо лежать и пялиться в потолок, ни о чём не думать и не напрягаться. Не медитировать, не контролировать состояние духа, просто отдыхать.

Хорошо – да. Только недолго.

Повалялся чуток, затем поднялся, обулся и поплёлся на ужин. Так вымотался за день, что даже раздражения из-за слишком скудной пайки не испытал. Покормили – уже хорошо.

Дальше отыскал Ночемира, получил от него листок с десятком названий и затейливым росчерком подписи.

– Чем скорее ознакомишься, тем лучше, – предупредил он. – Не сумеешь разобраться – обращайся.

– Хорошо, – кивнул я и спросил: – А что с переходами в астрал и обратно? Когда учить будете? Мне там застрять не улыбается!

Аспирант покачал указательным пальцем.

– Нет, нет, нет! Никаких переходов в астрал! Без соответствующего аргумента или ритуала, основанного на расчётах опытного звездочёта, провалиться туда ты сможешь исключительно наугад, а это имеет смысл только для того, кто решил свести счёты с жизнью.

– А обратно?

Ночемир и тут скривился.

– Обратно вернёшься с помощью амулета, – заявил он. – Стоит сосредоточиться на более актуальных вещах!

Но я упрямо покачал головой.

– Ну уж нет! Мне обещали!

– Да брось!

– Случиться может всякое! – отрезал я, вознамерившись выжать из школы Пылающего чертополоха всё, что только получится. – Не желаю застрять в астрале из-за поломки амулета!

Аспирант страдальчески закатил глаза.

– Чёрт с тобой, идём!

Отвёл он меня в один из сараев, там первым поднялся на второй этаж и отпер обитую железными полосами дверь. Та вела в крохотную каморку, большую часть которой занимал пентакль с линиями и окружностью из полос зачарованного серебра.

– Это даже близко не переход в астрал, – принялся вещать Ночемир, накачивая стационарный артефакт небесной силой. – Просто свёрток пространства. Представь кружку с водой, у которой нет дна. Всё падающее туда проходит через жидкость и вываливается ниже. Так и тут.

Я припомнил кучу сена на первом этаже и кивнул.

– Понял.

– Ну вот! А твоя задача не упасть, а всплыть.

– Каким образом?

– Всему своё время! – усмехнулся Ночемир. – В астрале нет расстояний и направлений, даже верх и низ крайне сомнительны и существуют лишь в твоей голове. Единственное направление, в котором может быть уверен угодивший туда тайнознатец – это «обратно». Вот обратно и рвись!

– И каким образом рваться?

– А «крылья ночи» тебе на что? Вперёд!

Я встал в центр пентакля и рухнул в беспредельную серость, чтобы тотчас вывалиться этажом ниже. За краткий миг перехода попросту не успел ничего предпринять, но и на пол не рухнул, завис под потолком. Ну а во вторую свою попытку вырваться из астрала я по достоинству оценил предусмотрительность наставников школы Чернопламенных терний, поскольку задействовать крылья ночи успел, а вот поймать обратное направление не вышло, так что просто дополнительно ускорился. Если б не копна сена, мог бы и расшибиться.

– Вот ты упорный, – раздражённо буркнул Ночемир, когда я вознамерился повторить попытку. – Чем бы полезным лучше занялся!

Он хоть и был аспирантом, но поддерживать работу пространственного артефакта, судя по выступившей на лице испарине, уже утомился и потому горел желанием поскорее от меня отвязаться. Я ничего не ответил и шагнул в пентакль. И снова – вниз.

Повторил подход раз, другой, третий и уловил-таки единственно верное направление «обратно!», не рухнул в копну сена, а вернулся в комнату на втором этаже. Справился!

– Доволен собой? – скривился Ночемир и вдруг толкнул меня в плечо. – А если так?

От неожиданности я шагнул обратно в пентакль и попросту потерялся в серости астрала, вывалился из него на копну сена, не успев ничего предпринять. На сей раз Ночемир дожидаться в комнатушке наверху моего возвращения не стал, спустился по лестнице и махнул рукой, призывая следовать за собой.

– Понял? – спросил он уже на улице.

– Ты о том, что направление «обратно» хрен ухватишь? – уточнил я. – Так этот навык нарабатывается, наверное?

– Нарабатывается, – подтвердил аспирант, утирая вспотевшее лицо носовым платком, – только чем глубже в астрал, тем больше энергии потребуется для обратного рывка. Тебя отправят во внешние слои, оттуда уйти особого труда не составит, но если поблизости окажется какой-нибудь материальный объект, например летучий корабль, придётся преодолевать его сопротивление. А без летучего корабля, сам понимаешь, не обойдётся.

– И что, если не получится от него оторваться?

Ночемир плечами пожал.

– Говорю же: тебя амулетом выдернут! Амулету никакое притяжение помехой не станет.

Я вздохнул и пробурчал:

– Говорит он!

– Да не застрянешь ты в астрале! – не выдержал Ночемир. – Если разминёшься с летучим кораблём, то никакого притяжения и не возникнет вовсе. А не разминёшься – так он рано или поздно в реальность вернётся, и ты вместе с ним. Не советую, но как вариант на самый крайний случай – почему нет?

– А он разве не рванёт в астрале, когда я дело сделаю?

Аспирант покачал головой.

– С чего бы ему рвануть? Но даже если и рванёт, то притяжение пропадёт – нет разве? – Он вздохнул. – Короче! Хватит сношать мне мозг! Плясать будем от того, какую конкретно задачу поставят!

– Будем. Но выходить из астрала я всё же потренируюсь.

– Иди ты… – ругнулся Ночемир. – В библиотеку!

Я и пошёл, но из всего списка там отыскалось лишь три сочинения. Остальные книги уже отправили в школу Пылающего чертополоха и вернуть их обратно, по словам заведующего, никакой возможности не имелось, да и Ночемир лишь руками развёл, посоветовав довольствоваться тем, что есть. Я наскоро просмотрел выданные на руки тома и решил, что из всех интерес для меня представляет лишь один-единственный учебник. Если с ним я ещё имел хоть какие-то шансы разобраться, то к штудированию двух оставшихся мог приступить только через пару курсов обучения на факультете тайных искусств.

Ну, хоть так…


И пошло-поехало. Самостоятельно я изучал способы сокрытия производимых духом магических возмущений и пытался развить чувствительность к оным, а под надзором Даны занимался развитием ядра, проработкой меридианов-обручей и укреплением своих новых силовых узлов. Через день упражнялся с приезжавшим из города Волотом и, если находить аспиранта при игре в жмурки становилось с каждым разом всё проще, то прятаться от него я так толком и не научился.

Нет! Благодаря учебнику и пояснениям Ночемира очень быстро понял, что и как следует делать – проблемы возникали исключительно с реализацией. Нельзя сказать, будто у меня совсем ничего не получалось, просто уже на второй минуте полного сокрытия магических возмущений от перенапряжения начинала идти носом кровь.

И что самое поганое – сосредотачиваясь на гашении искажений, я попросту не мог заниматься ничем иным, а все попытки сотворить полноценный маскировочный аркан на основе приказа постоянного действия так ни разу успехом и не увенчались. Заклинание получалось для меня попросту слишком сложным.

Вот тогда-то я и вспомнил о совете отца Бедного разобраться с впечатавшимися в дух отголосками чар рабского ошейника. Именно они не позволили бесу вырвать из меня небесную силу, а значит, вполне могли остановить и магические искажения. Во время каждодневных медитаций я начал выискивать следы окольцевавших шею заклинаний и в итоге их отыскал.

Удача улыбнулась в начале третьей седмицы, когда уловил вдруг некую неправильность, сосредоточился на ней и, пусть далеко не сразу, но всё же свой призрачный ошейник отыскал и ощутил. Показался он мне чем-то вроде ложа кольцевого меридиана, никак не связанного с основным абрисом, и после нескольких осторожных попыток я изловчился и запустил по нему свой маскировочный аркан – словно шарик рулетки катнул!

Едва ли этот трюк мог сработать с принципиально иным заклинанием, тут же всё прошло без сучка и без задоринки в силу того, что и чары расплавленного ошейника, и составленный мной аркан были нацелены на ограждение духа. Просто первые препятствовали движению энергии, а второй действовал несказанно тоньше и запирал внутри лишь производимые ядром возмущения.

Прятаться от Волота сразу стало заметно проще, а дальше я приноровился использовать призрачный ошейник ещё и для защиты своего сознания от ментального давления. И до того аспиранту достаточно успешно сопротивлялся, ну а тут и вовсе мысленные барьеры крепче закалённой стали сделались.

Волот только руками развёл.

– Хвалю!

Но филонить я в любом случае не стал и свои упражнения не забросил. Может, и поддался бы желанию сбавить обороты, да только Ночемир нервничал чем дальше, тем сильнее, и это его беспокойство невольно заразило и меня самого. Работал, работал и работал. Работал над собой. Пытался стать сильнее и лучше, и сильнее и лучше понемногу становился.

По одному дополнительному узлу я накрутил на обручи в конце первого месяца обучения и, хоть на сей раз с их формированием особых сложностей не возникло, вернуть дух к равновесному положению оказалось несказанно сложнее. Пусть новые узлы и могли считаться симметричными друг другу по горизонтали, но ещё оставалась вертикаль, а помимо этого после прожига обручей мой абрис приобрёл ещё и глубину – в итоге едва мозги не закипели, пока осмысливал случившиеся изменения и продумывал пути выправления баланса.

Даже не знаю, сколько бы в итоге промучился, если б не содействие Даны и Ночемира, которые знали решительно обо всех сложностях, возникающих при формировании абриса родной школы. Аспиранты не просто подстраховали меня, погасив искажения, но и растолковали, что и как делать дальше.

Когда я сполз со стола и самостоятельно поковылял на выход, Ночемир даже просиял от радости. Не из хорошего отношения ко мне, разумеется. Дело было совсем в другом.

– Теперь точно в срок уложимся! – заявил он, когда мы поднялись из подвала.

Я и сам испытал немалый душевный подъём, но всё же покачал головой.

– Мне теперь абрис балансировать и балансировать. Не говоря уже о том, что узлы стабилизировать нужно.

– Ерунда! – отмахнулся аспирант. – С узлами за пару седмиц разберёшься, а там и к прожигу исходящих меридианов в ноги приступить можно будет. Сами по себе они, если на концах не закреплять, на внутреннем равновесии почти никак не скажутся.

– Твоими бы устами, – вздохнул я и спросил: – Ясность-то по моему заданию появилась какая-нибудь? Хотя бы по срокам?

– Летом. Всё случится летом! – объявил Ночемир и развёл руками. – Больше ничего сказать не могу. Ты главное не расслабляйся – чем лучше подготовишься, тем тебе же проще будет.

И я загадал подготовиться наилучшим образом, только, как это водится, не обошлось без неожиданных сюрпризов: на следующий день Волот привёз мне из города письмо.

## 16–17

Опечатанный конверт я принял у аспиранта с некоторой даже опаской.

– Чего это? – уточнил, не спеша ломать сургучную блямбу с оттиском епископской печати.

Тот пожал плечами.

– Не знаю. Отец Бедный попросил передать.

У меня неуютно засосало под ложечкой, и при Волоте вскрывать послание я не решился, попросил его:

– Минуту! – После чего отошёл к вкопанной в землю лавочке.

Едва ли в епархии доверили бы подобному нарочному действительно секретное послание, но, с другой стороны – а что я вообще знал о Волоте кроме того, что он каким-то образом связан с церковью? Аспирант и аспирант. Как-то недосуг было с ним задушевные беседы вести.

Печать с лёгким треском сломалась, я вынул из конверта листок с единственной строчкой: «Надо поговорить». Вместо подписи ниже вывели букву «З», а пах листок духами Заряны.

Я с шумом выпустил из лёгких воздух, обдумал послание и, спалив его вместе с конвертом, уточнил у Волота:

– На словах отец Бедный что-то передал?

– Сказал, что завтра на факультете тайных искусств начинается отбор студентов, и если ты собираешься поступать в университет, то следует посетить проповедь его преосвященства для абитуриентов. Можешь уехать в город со мной и со мной же вернуться послезавтра.

– Отбор? – озадачился я. – Неужто там столько желающих, что кого-то приходится отсеивать?

– Это в вольные слушатели берут всех без разбору, а для поступления нужно пройти вступительные испытания, – усмехнулся Волот. – По их результатам некоторых без взимания платы принимают, а иным даже и стипендию назначают.

Я задумчиво хмыкнул. За прошедший месяц безвылазное сидение в усадьбе и беспрестанные тренировки успели меня изрядно утомить, и давненько уже хотелось выбраться в город, ну а проигнорировать просьбу Заряны я и вовсе не мог. Вот только едва ли за это время Барон забыл обо мне или сменил гнев на милость, а значит, имелись все шансы схлестнуться если не с его ухарями, так с охотниками за головами.

Оно мне надо? Не проще ли передать весточку Заряне, чтобы сама приехала в Терновый сад?

Я заколебался, но в итоге всё же счёл поездку в город не такой уж и рискованной. Даже если вдруг меня случайно и опознают, ватагу головорезов на подобный случай никто в полной боевой готовности точно не держит. Надо будет только перед возвращением в усадьбу хвост скинуть, что с моим новым аргументом не составит никакого труда.

Впрочем, решающим оказалось отнюдь не это соображение.

Просто сунутся – убью.

И до Барона так или иначе доберусь, пусть даже с учётом позиции нынешних городских властей придётся обстряпать всё так, чтобы самому остаться в тени. А прятаться – нет, не собираюсь. На рожон не полезу, но и труса праздновать тоже не стану.

– Хорошо, – кивнул, решив любезное предложение аспиранта принять. – Только согласую с наставником.

Угу, именно что – с наставником, поскольку Ночемир подошёл к поручению профессора с таким тщанием, словно от успешного выполнения задания зависела не только моя жизнь, но и его собственное безоблачное будущее. Вполне возможно, что так дела и обстояли, поэтому я с обречённым вздохом добавил:

– Правда, не уверен, что отпустят. Обязательства, чтоб их…

Волот беспечно махнул рукой.

– Да отпустят, чего нет? – легкомысленно произнёс стриженный под горшок молодой человек. – База уже заложена, теперь просто отдельные детали отшлифовать остаётся.

– Ну вот и скажут, чтоб шлифовал. Ладно, спрошу…

Как в воду глядел – ассистент профессора Чернояра о моей отлучке в город даже слушать не захотел.

– Нет времени на всякие глупости! – ожидаемо отмахнулся он.

Только – нет, просьба Заряны о встрече к глупостям никоим образом не относилась, и потому я упрямо покачал головой.

– Вообще-то я в университет поступать собираюсь, а не сдам документы, и шансы на это прилично так поубавятся.

– Договоришься как-нибудь!

– Каким, интересно, образом? Быть может, школа за меня попросит?

Ночемир насупился и после недолгих раздумий уточнил:

– Вернуться послезавтра собираешься?

– Либо послезавтра утром с Волотом, либо завтра вечером своим ходом.

– Хорошо! – нехотя разрешил аспирант и сразу выставил перед собой руку. – Но только чтоб без задержек!

– Никаких задержек! – пообещал я, и мы двинулись на тренировочную площадку, где помимо Волота на сей раз застали ещё и с дюжину внешних учеников из числа аколитов.

Те разделились на пары и встали широким кольцом, я слегка насторожился даже.

– Это ещё что такое? Они тут на кой?

Волот усмехнулся.