Федор Глушков
Последний поезд

Глава 1

Я плыл сквозь зеленое варево, похожее на густой кисель. Казалось, его можно зачерпнуть в лодочке из рук и попробовать на вкус. Я, наверное, так и поступил бы, если бы мог шевельнуть рукой. Но я не чувствовал рук. Их вовсе не было. И ноги тоже куда-то пропали. Я не ощущал своего тела. Я не мог определить, где верх, где низ, где левая сторона, а где правая. Я был чистым разумом, плывущим в бесконечном океане.

«Сколько это продолжалось?

Минуту или вечность?

Сколько это могло продолжаться?..»

Я не имел ничего против того, чтобы остаться здесь навсегда.

«Где – здесь?..

Да какая разница!»

Здесь было тепло и уютно. Здесь душу не терзали воспоминания. Здесь в голову не лезли мысли, от которых прежде не было спасения, нигде и никогда…

«Какой к чёрту кисель! Просыпайся!»

Мои веки слиплись, как намертво склеенные. Я попытался их открыть, но ресницы цепляются друг за друга. В ушах – оглушительная какофония звуков. Где-то выводит трель какая-то птица. Рядом с виском что-то шуршит в листве – мелкое, наверно ящерица. Где-то далеко стучит дятел, и этот стук отдается пульсацией в висках. Воздух густой, насыщенный – пахнет сырой землей, листьями, грибами и чем-то цветочным, сладковатым. Этот запах бьет в ноздри, он непривычно густой и живописный.

Я лежу на спине, и сквозь тонкую ткань одежды каждый камешек, каждая веточка впиваются в кожу. Все тело ломит, как после тяжелой физической работы. Я, наконец, с трудом разлепляю веки. Надо мной – не ровный белый потолок как в моей квартире, а хаос. Хотя, бог его знает какая у меня квартира. Хаос из зеленых пятен, пронзительно-синих просветов и черных, переплетающихся линий. Глаза не могут сфокусироваться. Я моргнул несколько раз, и постепенно хаос складывается в картину: это кроны деревьев, сквозь которые проглядывает небо. Не городское, задымленное, а очень яркое, деревенское. Настолько сюрреалистичное, что режет глаза.

Я попытался приподняться на локтях. Локти проскользнули на мокрой траве, и спина упала на острый камень. Тело тяжелое, непослушное. В голове – вата. Полная пустота. «Последнее воспоминание. Вчерашний вечер. Свой адрес. Имя. Ну хоть что то я же помню?!» По грязным щекам потекла слеза.

Я сел, на этот раз удачно. Я обхватил голову руками. Дыхание сбивается. Сердце начинает колотиться где-то в горле. Я огляделся. С диким, животным страхом. Взгляд скачет с дерева на дерево, вглубь леса, где царят полумрак и таинственные тени. Все выглядит одинаково. Нет тропинки, нет проводов, нет звука машин – ничего, что говорило бы о присутствии людей.

Я взглянул на свои руки. Они грязные, под ногтями земля. На одной – ссадина, сама рана заполнена тёмной, почти чёрной массой запёкшейся крови. Она не однородная – ближе к центру она потолще, глянцево-чёрная. По краям кровь смешалась с пылью и грязью, создавая грубую, корку цвета ржавчины и бурой земли. Эта корка потрескалась, и в этих микроскопических трещинах проглядывает тусклый, тёмно-бордовый оттенок. Местами корка отошла или была сорвана, обнажая влажное, воспалённое дно раны. Там виднеются ткани странного, болезненно-розового цвета с желтоватым оттенком. Я не помню, как это произошло. Одежда – простые джинсы и темная куртка. В карманах пусто. Ни телефона, ни кошелька, ни ключей. Ничего. Я – создание, попавшее в этот зеленый ад.

Солнце пробивается сквозь листву, и я заметил его положение. Оно низко. Значит, либо утро, либо вечер. Но какое? Какое сегодня число? День недели? Год в конце концов?!

Я попытался крикнуть «Эй!» Но из горла вырывается лишь сиплый, чужой звук. От этого становится еще страшнее.

Я вскочил на ноги, и… Треск. Как звук ломающейся ветки. Сначала я не понял, что случилось. Просто нога подкосилась, и в бедре вспыхнула ослепительная, холодная боль, как будто кость разорвали изнутри осколком льда.

Я рухнул на землю тяжело, всем телом, не успев даже выставить руки. Воздух с силой вылетел из лёгких. Пыль взметнулась столбом.

Я лежу, прислонившись лбом к прохладной и мокрой траве, и я пытаюсь дышать глубже. Воздух обжигает легкие. Постепенно паника отступает, оставляя после себя леденящую пустоту.

Не знаю, кто я.

Не знаю, где я.

Не знаю, как я здесь оказался.

Не знаю, что было до этого.

Не знаю, что делать дальше.»

В этом зеленом аду только: я – лишь набор базовых ощущений. И бесконечный вопрос, повисающий в сыром воздухе леса, на который нет ответа.

Я перевернулся на живот. Грудь отдалась болью. Я на секунду закрыл глаза, сделал вдох, задержал дыхание и резко оттолкнулся здоровой ногой от земли. Тело чуть продвинулось вперед, но при этом невыносимая боль пронзила сломанное бедро. Я уткнулся лбом в сыроватую землю. «Нет, так дело не пойдет. Нужно взять иную тактику.»

Я выбросил обе руки вперед, вцепился пальцами в землю и попытался подтянуть тело. Когда я немного помог себе коленом левой ноги, у меня это получилось.

Еще раз! Руки вперед, упор на левое колено. Толчок!

Покалеченное тело продвинулось еще на несколько сантиметров.

Я усмехнулся.

Ещё раз! Ещё! Ещё! Получается!

Глава 2

Я кое как добрался до лужи, напротив которой был куст с неизвестными ягодами.

Он невысокий, около полуметра, с раскидистыми, хаотично изогнутыми ветвями, покрытыми сероватой корой. Листья его темно-зеленые, кожистые и слегка удлиненные, с заостренными кончиками. Их нижняя сторона матовая, отчего весь куст кажется слегка припыленным. Ягоды растут небольшими гроздьями, спрятанными под листьями.

Основной их цвет – насыщенный, матовый черно-фиолетовый, но на некоторых ягодах виднеются пятна и разводы ядовито-красного или синего оттенка. Кажется, будто ягода не решила, какой цвет ей выбрать. Они мелкие, чуть крупнее горошины, идеально круглые и гладкие, будто отполированные. Они без единого блика, не дают свет, а наоборот, поглощают его.

«Сначала лужа.» подумал я, и пополз к ней усерднее.

Вода в ней была мутной. На поверхности плавала тонкая, радужная пленка, переливающаяся сиренево-бензиновыми разводами. Она не покрывала всю воду, а собиралась в удивительно красивые узоры, обнажая под собой темную глубину.

Наконец, я дополз к ней.

Первым ощущением был даже не вкус, а шок. Холодная, почти ледяная влага обожгла пересохшие, потрескавшиеся губы. Я не мог пить, лишь позволил нескольким каплям скользнуть в рот, и тело содрогнулось – от непривычного контакта с чем-то водой после долгого онемения жажды.

Наконец я сделал первый глоток.

Боль от смачивания заржавелых тканей была острой и режущей. Но за этой болью, словно за горой преград, хлынуло облегчение. Сухие, слипшиеся стенки горла с жадным, почти болезненным хрустом начали разлипаться, впитывая влагу. Это было мучительно и блаженно одновременно.

Вкус ударил в нос и разлился по языку уже потом, когда первый спазм жажды был утолен. Будто я пил не воду, а отвар из самой почвы, густой и терпкий. Легкий, но отчетливый оттенок того самого болотного дна, что сквозило в запахе лужи.

Я осторожно, чтобы не задеть опухшее бедро, несколько раз перекатился к кусту, и достигнув его остановился. Я протянул руку, сорвал самую большую ягоду, быстро, как будто боясь передумать, кинул ее в рот и раздавил зубами. По языку потек кислый сок. В другое время я наверно сказал бы, что эту отвратительную кислятину есть невозможно, но сейчас я с огромным наслаждением высасывал из ягоды сок и разжевывал мякоть. Внутри ягоды оказалась одна небольшая косточка. Я ее сплюнул, и подумал «Может, это и не ягода была вовсе? Хотя, какая к черту разница?»

Я принялся торопливо, обеими руками собирать с куста ягоды и кучами засовывать их в рот. Я так торопился, что едва не подавился косточкой, после чего стал более осторожен. Съев все до последней ягоды, я в блаженстве растянулся под кустом. Голод я, конечно, не победил, но теперь, по крайней мере не ощущаю полной пустоты в желудке.

К вечеру я уже и вкус ягод забыл. Голод терзал меня, как и прежде. И чтобы хоть как-то заглушить его, я стал выдирать небольшие пучки зеленых, похожих на салат растений, что проклюнулись после дождя на солнышке, и жевать их будто вымокшие в луже черви, корешки.

Корешки были жесткими, но, если долго их жевать, во рту образовывалась странная масса, прилипающая к небу и зубам. Чтобы избавиться от нее, я пил из лужиц, которых становилось заметно меньше, и воды в них оставалось на самом донышке.

Через пару часов, я уже начал подумывать о ночлеге, как вдруг наткнулся на сухую канаву, окруженную деревьями. Я заполз в нее, сложил руку пополам, и положил на нее голову. Через секунду руку пронзила острая боль и я подскочил. Посидев с минуту, боль успокоилась, и я заснул на природной подушке из травы.

Глава 3

Утром, я продолжил свой путь. Прополз я около 200 метров, и услышал треск. «Нет, не ветка. Что же тогда?»

Я огляделся. Вокруг почти не было деревьев. Словно на поле. Справа было много травы. Она протоптана в одном месте. «Нет, не протоптано! Там просто круг прижатой травы! Надо рассмотреть повнимательней.» Я прищурился как мог. «ВОТ! Сверху что то колышется в воздухе, что то невидимое.» Над кругом что то висело в воздухе, невидимое. Как над костром, мыльная оболочка. Весь круг издал тихий звук похожий на взрыв, вспыхнул ослепительным светом, и над кругом болталась мышь. Серая, жирная мышь. Она запищала, провертелась там пару секунд, и с жутким треском от ломания костей ее разорвало на две части. Позвоночник мыши был разломлен и скручен узлом как веревка, а лапы согнуты надвое, словно «вертушка» хотела из нее сделать самолетик. Часть с хвостом прилетела мне под колено, а другая улетела в траву. Кишки мыши остались болтаться, но через мгновение они тоже разорвались и плюхнулись на землю, разбрызгивая кровь.

Я распахнул рот.

«Что это было?! Как это понимать?!»

Я продолжил ползти быстрее чтоб быть подальше от этого места. Мышь, кстати, прихватил.

Глава 4

Через четыре часа, преодолев примерно километр, я остановился возле лужицы. Это и правда была лужица, а не лужа. Но я не расстраивался, ибо по пути я встречал ещё лужи. Попив из нее, я прислонился спиной к коре дерева, поправил ногу чтобы бедро не зудило, и достал часть крысы. Я взялся за туловище. Прижал его одной рукой к колену, а пальцами другой вырвал клок мяса с ребра. Я закинул его в себя, и прожевал. По подбородку стекала струйка крови. Я не вытирал ее, лишь облизал губы – губы потрескавшиеся, шершавые. Я добрался до внутренностей. Выскреб что-то темное пальцем, посмотрел на это и слизнул. Выражение моего лица не изменилось. Ни отвращения, ни удовольствия. Я кинул кусочек в рот. И откинул пустую тушку в траву.

После столь блаженной трапезы, я свалился на бок, и мгновенно заснул.

Я вздрогнул и открыл глаза. Я не сразу понял, что вывело меня из сна. Но тут меня снова что-то ударило в спину. Не сильно, как будто кто-то небольшой камешек кинул. Еще один удар – на этот раз по пояснице. Еще – точно в шею.

Я в испуге оперся руками о землю, собираясь перевернуться и посмотреть в глаза тому, кто надумал с ним поиграться, прежде чем убить.

И тут я понял, что происходит.

На меня и на сухую землю вокруг падали большие, тяжелые капли начинающегося дождя.

Я хрипло засмеялся и, осторожно придерживая сломанную ногу, перевернулся на спину. Дождь, крепчающий с каждой секундой, хлестал по лицу, а я лежал, раскинув в стороны руки, хохотал, как безумный, и, захлебываясь, ловил открытым ртом водяные струи.

Ливень сделался таким сильным, что потоки воды, казалось, вдавливают тело в раскисшую землю. Я расстегнул куртку на груди, и за несколько секунд вся моя одежда промокла насквозь. Я собрал в кулак тельняшку на груди и животе и выжал в рот впитавшуюся в нее воду. Потом сделал это снова. И еще раз. Я пил, пил и пил, заглатывая воду, как воздух после глубокого нырка. Пил до тех пор, пока живот не раздулся и не сделался плотным, как арбуз. Такая удача, как сегодняшний дождь, может уже и не повториться, так что напиться нужно было не просто вволю, а с запасом на будущее. «Вроде, верблюды так делают»

Глава 5

На следующий день, я прополз больше всего.

С самого утра были хорошие новости.

Проверив бедро, я обнаружил что оно заживает. Опухоль начала сходить, но встать на ноги я до сих пор не мог, что было вполне логично.

Через пару часов, удачно нахлебавшись луж, которые со вчерашнего дня возобновились, я захотел подремать.

Устроившись под деревом, я закрыл глаза. Проснулся ближе к вечеру. Пришлось дальше ползти.

Через час, я нашел руины. Домик походил на куклу, у которой оторвали переднюю стенку. Одноэтажная кирпичная коробка, некогда крепкая, а теперь – с зияющей дырой на месте половины стены. Из пролома торчали скрученные арматурные прутья, словно кости. Сквозь него был виден закат, окрашивающий внутренние руины в багровые тона.

В них, в одной из комнат были угли окруженные кирпичами. Рядом валялась армейская сумка.

Я подполз к углям. Потрогал их. «Они теплые! Здесь есть люди! Только, они ушли…» Ладно, подумал я, догоним.

Я взял сумку и потряс ее. «Там что то есть!»

Я отцепит пуговицу и заглянул в зеленью, как мох сумку.

Я запустил туда руку. Достал пустую пластиковую бутылку, поставил ее на пол. Пустил руку. Достал полную бутылку воды. «Наконец то!» Я открутил пластиковую крышку, положил рядом с пустой бутылкой, и прислонил горлышко к губам. Это было невероятно. Я сделал несколько глотков, посмотрел на оставшееся. «Вроде ещё много.» Я сделал ещё глоток, и закрыл бутылку. Сунул руку. Что то железное тяжелое. Вытащил.

В руках лежал пистолет. Макар.

⁃ Что это… – прошептал я

Я не знал что делать. Я вытащил обойму.

⁃ Три патрона…

На предохранителе. Я осторожно положил его около ног, и вновь сунул руку. Достал рацию. Я выпучил глаза.

Глава 6

⁃ Слышь, Серый… – шмыгнул носом бородач. – Я, походу, сумку посеял.

⁃ Ты че, серьезно?

⁃ Ага. Наверно, на тех руинах оставил.

⁃ У тебя там что было?

⁃ Макар почти пустой, да вода, вроде…

⁃ Плевать на них.

⁃ Ну, Макар-то вещь важная.

⁃ Понимаю. Но ушли уже далеко. Хрен с ним.

Серый поправил калаш на плече и достал смятую пачку сигарет.

– Дай зажигалку.

Бородач швырнул ему зажигалку. Серый кивнул, чиркнул, затянулся. Дым густой пеленой повис в морозном воздухе.

– Нам че с этим экзоскелетом делать-то?

– ХЗ… – бородач замялся. – Может, ботаникам сбагрить?

– Можно, – выпустил струю дыма Серый.

Сделали еще несколько шагов, как из рюкзака у Серого раздалось шипение, а затем хриплый голос:

– Прием… Э-э-э… Вы меня слышите? В разрушенном здании… сумку нашел… Срочно помощь нужна…

– Черт! – Серый рывком скинул рюкзак, выдрал оттуда рацию. – Прием! Мы уже идем!

Он швырнул рацию назад, закинул рюкзак на плечо, бросил сигарету под ноги и, не глядя, раздавил ее каблуком. Они рванули обратно.

Глава 7

Я лежал на спине, греясь у тлеющих углей. Внезапно – шаги.

⁃ Он там!

Шаги участились. В руины ворвались двое. Один мгновенно вскинул автомат, лязгнул затвор и щелкнул предохранителем.

⁃ Встать! Ноги на землю! Руки за голову! – его голос был резким.

⁃ Но… я не могу встать, понимаете… – я не успел договорить. Меня подняли за подмышки.

Кость в бедре хрустнула, и я рухнул на пол.

В сознание я вернулся только через несколько часов, совсем сбившись со счета времени. Я лежал на кровати в незнакомой комнате.

Дверь скрипнула, и вошел тот самый угрюмый мужчина, что молчал в руинах.

⁃ Ну, здарова! Осмотрели мы твою ногу. Всё плохо.

Только сейчас я заметил, что на мне одни трусы.

⁃ Но-о-о! – протянул он, и его лицо расплылось в ухмылке. – Мы знаем, как тебе помочь. Дам тебе штуку – и ты сможешь ходить. Но ты… – он ткнул в меня палкой, – будешь нам должен. Будешь таскать всякое на базу. Оружие, жратву, припасы. Крышей над головой обеспечим. А с тебя… – он сделал палкой круг в воздухе, – вылазки в аптеки и прочее за нас. Усёк?

⁃ Я… даже не знаю… А что за штука?

⁃ Садись! – Он ногой поддел деревянный стул и двинул его к кровати. – Ай, точно.

Отшвырнул палку в угол и, тяжело дыша, помог мне усесться.

⁃ Щас.

Вышел и вернулся через пару минут. В его руках была какая-то железяка – с ремнем на одном конце и двумя стяжками на другом.

– Короче… Это типа… – он замялся, вертя конструкцию в руках. – Короче, это экзоскелет, он нужен для…

– А это что? – я не удержался.

– Да не перебивай ты! – рявкнул он. – Он для того, чтоб ты мог делать ногой всё, чё душе угодно!

Бородач взял металлический каркас и, немного повозившись, пристроил его к моей ноге. Большое кольцо он замкнул на верхней части бедра, среднее – внизу, а последнее, самое маленькое – под коленкой. Пощелкав зажимами, он подогнал длину соединяющих кольца металлических штырей.

– А ну-ка, подвигай ногой.

Я послушно согнул ногу в колене. Выпрямил и снова согнул.

– Ну, как?

– Нормально. А зачем это?

– Это экзоскелет. С его помощью даже паралитики могут ходить. А у тебя он снимет нагрузку со сломанного бедра.

– И я смогу ходить?

– Какое там ходить! Бегать будешь.

Я рывком поднялся на ноги и, вскрикнув от боли, едва не упал на пол. мужик подхватил меня под локоть и помог сесть на табурет.

– Ну и шустрый же ты, – покачал головой бородач. – Куда так торопишься? Наклони голову.

Проведя ладонями по моим волосам, Мужик достал из нагрудного кармана небольшую пластиковую коробочку, вынул из нее плоский металлический диск размером меньше рубля и прилепил его у меня за ухом.

– Вот теперь попробуй встать. Только не торопись, привыкни к протезу.

Я осторожно поднялся на ноги. Теперь я стоял уверенно, не чувствуя боли. Я попытался согнуть больную ногу в колене. Оказалось, что мне нужно только подумать об этом, а приводы и всякие механизмы металлического каркаса сами выполняли всю работу. Я топнул окольцованной экзоскелетом ногой. Затем перенес на нее вес тела – и даже легкого зуда не почувствовал. Я улыбнулся, как ребенок, наконец-то получивший в подарок игрушку, которой он так долго любовался сквозь стекло, и прошелся вдоль комнаты

⁃ А тебя хоть как зовут?

⁃ Я Хмурый. А ты?

⁃ Не знаю.

⁃ Всмысле? Клички нет? Ща придумаем. Давай по имени. Я тебя с Серым спас. Он Серый потому что Серёга. Тебя как звать?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.