Анна Шатц
Ставка на тебя

Аннотация.

Элисса Роуэн работает младшим дизайнером в крупной компании Hartwell Systems, но её мечты о творческом будущем омрачаются постоянным давлением начальницы. Каждый день – борьба за признание и попытка не сломаться под чужими амбициями.

Когда подруга Нора предлагает безумие – взять выходной и сорваться в Лас-Вегас на закрытую вечеринку в масках – Элисса соглашается. Один вечер свободы. Один вечер, где никто не узнает, кто ты на самом деле…

Кайлас Хартвелл возвращается в Сиэтл после нескольких лет в Чикаго, пытаясь закрыть главу своей жизни, о которой предпочитает не говорить. Он не любит шум, яркие огни и пустые светские мероприятия. Но в Вегасе, скрываясь за маской, он позволяет себе роскошь – на одну ночь быть просто мужчиной, а не генеральным директором крупной компании.

Он – загадочный, внимательный, с голосом, от которого по спине бегут мурашки.Именно там, среди огней казино, шепотов и музыки, они встречаются.

Она – свободная, смелая, острословная, не скованная корпоративными рамками.

Ночь проходит, полная притяжения и тайны, но утром реальность возвращает все на свои места. И Элисса ещё не догадывается, что её загадочный незнакомец – ее босс.

Обращение к читателям.

Дорогие читатели!

Я приглашаю Вас окунуться в историю, где одна ночь способна изменить всё, а границы между смелостью и запретом исчезают. Здесь Вы встретите тайну, притяжение и моменты, когда каждый взгляд, каждое прикосновение заставляет сердце биться быстрее, а разум – терять контроль.

Эта книга – о желаниях, которые мы боимся признать, о рисках, на которые порой решаемся только под маской, и о силе момента, когда кажется, что весь мир замер. Я надеюсь, что эта история подарит Вам дрожь эмоций, улыбку и лёгкое щемящее чувство в груди, и, возможно, немного магии ночи, когда кажется, что всё возможно.

Приятного чтения!

С любовью,

Анна Шатц.

ПЛЕЙ-ЛИСТ

James Blake – Retrograde

Rihanna – Love On The Brain

Lana Del Rey – Mariners Apartment Complex

BANKS – Gemini Feed

The Weeknd – Call Out My Name

Lana Del Rey – Blue Jeans

London Grammar – Strong

FKA twigs – Cellophane

Kaleo – Way Down We Go

Dua Lipa – Physical

The Weeknd – Secrets

Tove Lo – Talking Body

Cigarettes After Sex – Apocalypse

Элисса Роуэн

Элисса Роуэн

– Элисса! Тебе нужно выдохнуть, - Нора устроилась в моей крохотной гостиной так, будто была ее хозяйкой, и отхлебнула вино, – И, честно? Тебе давно пора послать эту мегеру к чёрту.

Я опустилась на диван, чувствуя, как плечи наконец сдаются под тяжестью дня.

– Я не могу просто взять и послать, – буркнула я, забирая у нее бокал. Вино обожгло губы и мягко растеклось по телу, – Мне нравится моя работа. Это моя первая настоящая должность. Но Александра… Она выводит меня из себя. Она душит всё, что во мне хоть как-то похоже на творчество.

– Потому что она сука, – легко заявила Нора и отправилась на кухню за дополнительным бокалом, чтобы официально объявить вечер открытым, – С такими нужен специальный подход. Желательно – силовой.

Я закрыла глаза, позволяя теплу вина размывать границы раздражения.

– Иногда мне кажется, что я хочу врезать ей, – пробормотала я, почти смеясь, – Просто взять и…

– Так в чем проблема?, – Нора вернулась и опустилась рядом, скрестив ноги под собой.

Я закатила глаза.

– Проблема в том, что мне нужны деньги. И карьера. И отсутствие репутации «той самой психопатки из дизайна».

Нора протянула мне мой бокал, будто вручала не алкоголь, а щит и меч.

– Эллис, перестань вести себя так, будто вся компания – это поле боя, где ты в вечном окопе. Ты слишком талантлива для того, чтобы терпеть её истерики.

– Она и есть поле боя, – пробурчала я, – Если я ещё раз услышу её: «Это слишком смело», – я ударюсь в набожность, уйду в монастырь и стану вышивать крестиком до конца своих дней.

Нора расхохоталась.

– Да ты туда только войди – и половина монахов уйдут в вынужденный отпуск по грехам плоти.

– Боже, ты ужасна, – я хлопнула её по ноге.

– Я честная, детка, – она ткнула меня локтем, – Ты не замечаешь, как сжимаешься каждый раз, когда открываешь рот на работе? Но дома… дома ты другая. Я люблю эту версию тебя. Живую.

В груди неприятно потянуло – от её правоты.

– Я просто… боюсь ошибиться, – сказала я тише, – И всё потерять.

Нора на секунду стала серьёзной – событие, достойное красной кнопки.

– Ты ошибёшься. И не раз. И это нормально. Но ты сильная. И куда ярче, чем позволяет тебе Александра. Она просто слепая.

Я усмехнулась.

– Ты сегодня мудрая. Опять читала свои статьи?

– Нет. Просто выпила, – Нора хмыкнула, – Алкоголь выводит на поверхность моего внутреннего гуру.

Я рассмеялась и коснулась её бокала.

– Дай мне ещё глоток твоей просветленности.

Она устроилась удобнее, полистала что-то в телефоне и вдруг протянула мне экран.

– У меня есть идея. И она божественная.

На экране – яркая афиша:

«Карнавальная ночь. Покер. Лас-Вегас».

Сердце пропустило удар.

– Ты… ты серьезно?, – спросила я шёпотом.

– Абсолютно, – Нора смотрела так, будто уже собирала чемоданы, – Ты должна поехать. Нет, нам нужно поехать. Перезагрузиться. Одна ночь – только для нас.

Вино сделало своё дело: мир стал мягче, а мысль о побеге – опасно притягательной.

– Это безумие…, – прошептала я, чувствуя, как внутри всё тянется к этому безумию.

– Именно. А иногда капля безумия – это то, что возвращает дыхание.

– Стоп, – Я подняла ладонь, – У меня нет ни одного платья, которое… ну…

Нора закатила глаза так выразительно, как будто я сказала, что у меня нет носков.

– У тебя нет наряда? Боже, Эллис, у тебя есть я.

– Я?!, – я почти вскочила, – Как я могу ехать в Вегас без наряда, без подготовки… без…

Нора рассмеялась так легко и громко, будто смеялась за нас обеих.

– Расслабься. Сегодня нет правил. Нет начальниц. Нет ограничений. Только мы, маски, и немного… сладкой хаотичности. К тому же, ты забыла кто твоя подруга? Я давно подготовила наряды.

Я сделала глоток, чувствуя, как по телу разливается смелость.

– Ты правда хочешь, чтобы я просто сорвалась?

– Да, дорогая. Чтобы вспомнила, кто ты, когда над тобой не стоят с линейкой. Чтобы снова почувствовала себя живой.

Я выдохнула, смиряясь с тем фактом, что сопротивление – бессмысленно.

– Покажи наряд.

Нора улыбнулась так, как улыбаются женщины, уверенные в том, что сейчас изменят чью-то судьбу.

На фото – платье. Темно-зеленое. Смелое. Опасно красивое.

– Ты сведешь их всех с ума. И не только мужчин, – подмигнула она, – Хочешь – добавлю пару деталей. Чтобы эффект был… масштабным.

Я прикусила губу, чувствуя, как азарт поднимается по позвоночнику.

– Нора… С тобой невозможно думать рационально.

– И слава богу, – прошептала она, приближаясь, – Приготовься, Эллис. Завтрашняя ночь перевернёт всё.

***

– Отель просто отличный, – прошептала я, открывая дверь на балкон.

Ночной город сиял миллионами огней, каждый из которых казался приглашением к приключению. Ветер играл с моими рыжими локонами, а легкая дрожь от волнения пробегала по спине.

– Смотри на это, Эллис, – сказала Нора, подходя рядом, её глаза блестели в свете уличных огней, – Это твой выход из реальности. Один вечер – и никакой работы, никаких правил, никаких Александр. Только мы и… кем мы захотим быть.

Я обвела взглядом Лас-Вегас: казино, неоновые вывески, музыка, доносящаяся издалека. Всё казалось одновременно чужим и манящим, словно город шептал: «Здесь можно всё».

– Я всё ещё не верю, что мы это сделали, – сказала я тихо, улыбаясь самой себе, – Мы просто сорвались. Как-будто мы снова на первом курсе.

– Именно так и надо, – Нора оперлась на перила, бросая взгляд на меня, – Иногда надо позволить себе потеряться, чтобы потом найти себя. И нет, я говорю не про отношения с Джейкобом.

Я улыбнулась.

Джейкоб Томас был мои бывшем парнем. Мы встречались с ним когда я училась на втором и третьем курсе. И да, я потерялась в отношениях с ним. И да, Нора потом вытаскивала меня из всего этого.

А знаете, что было самым смешным? Что он работал в том же офисе, что и я. Мы периодически пересекались, бросая друг другу глупые улыбки и разбежались в разные стороны.

Нора, явно понимая, о чем я сейчас думаю, потянула меня за руку.

– Шампанское, Эллис, – сказала она с озорной улыбкой, – Сегодня мы выходим за рамки привычного. И не важно, какие у тебя рамки, хоть я и знаю, что границы у тебя в каких-то моментах размыты очень сильны.

Я взяла бокал из рук подруги, улыбаясь.

– Только в определенных, Нора. Но сегодня, мы будем делать то, что захотим.

Нора подняла бокал.

– За безумие, свободу и нас!, – сказала она, чокаясь со мной.

Я сделала глоток. Горьковато-сладкое тепло растеклось по телу, растапливая остатки усталости. Мир вокруг будто смягчился, перестал быть офисом и проблемами – он стал ярким, насыщенным и живым.

– Знаешь, – сказала я, улыбаясь самой себе, – Я давно не чувствовала себя такой… настоящей. Такое ощущение, что из меня и правда высосали все силы и энергию…

– Вот именно!, – подтвердила Нора, – Сегодня нет начальства, нет правил. Только маски, музыка и чистая свобода. А еще куча красивых парней…

– Только не это, – я засмеялась, – Ты же знаешь…

– Да, знаю, что тебе давно пора с кем-то переспать.

Я закусила губу, допивая остатки шампанского. А может быть…

Мы начали готовиться. Нора первой поправила мне волосы, осторожно расчесывая локоны и делая прическу более дерзкой, чем я когда-либо носила. Потом она повернулась ко мне:

– Поможешь мне зашнуровать платье сзади?

Я подошла, провела пальцами по аккуратным ленточкам, чувствуя лёгкое напряжение и предвкушение.

– Всё готово, – сказала я, завязав бантик, – Ты выглядишь невероятно.

Я села перед зеркалом, глядя на своё отражение в роскошном изумрудном платье, которое идеально подчеркивало мою фигуру. Рыжие локоны спадали на плечи мягкими волнами, а макияж делал взгляд выразительным и дерзким: дымчатые тени с легким блеском, аккуратная подводка, длинные ресницы, яркая коралловая помада, играющая в свете лампы. Каждое движение кисти казалось заявлением: «Сегодня – моя ночь».

Нора сидела рядом, в золотом блестящем платье длиной до пола, ее светло-каштановые волосы мягко обрамляли лицо, голубые глаза сияли, а ямочка на щеке добавляла игривости. Она была настоящей звездой вечера: сильная, уверенная и бесстрашная, словно родилась, чтобы сверкать среди огней Лас-Вегаса.

Я невольно улыбнулась, вспомнив наш первый день в университете: курс дизайна в Сиэтле, шумный класс, где я пыталась освоиться, а она сразу подошла и сказала:

– Привет, я Нора. Будем выживать вместе в этом хаосе креатива?

С тех пор мы стали командой. Она всегда была яркой, смелой, умеющей вытянуть из меня уверенность, даже когда я сомневалась в себе. И теперь, спустя годы, в Лас-Вегасе, я снова ощущала ее поддержку, её азарт и умение делать каждый момент особенным.

Я улыбнулась своему отражению и протянула руку Норе.

Мы встали посреди комнаты. Она помогла мне с платьем, поправила складки ткани, подтянула плечи, и я ощутила, как тело словно оживает, каждое движение наполняется силой и уверенностью.

– Рыжие локоны, уверенный взгляд, платье, которое кричит «Я здесь!», – сказала Нора, указывая на меня в зеркале, – Сегодня ты будешь сводить всех с ума.

– Нет, сегодня мы будем сводить всех с ума!, – сказала я, поворачиваясь к зеркалу, – Спасибо тебе за этот образ. Ты как всегда превзошла себя!

Нора улыбнулась и шлепнула меня по руке чуть смущаясь.

–Ты всегда меня слишком хвалишь.

– Нет, просто ты очень талантливая, дорогая.

Мы снова подняли бокалы.

– Готова?, – спросила Нора, глаза блестели от предвкушения.

– Абсолютно, – ответила я, ощущая, как азарт и лёгкая тревога смешиваются в предвкушении.

Мы чокнулись, и сделали большой глоток. Пузырьки шампанского ударили по груди, словно маленькое обещание: мы проживем этот вечер по-полной.

Мы поднялись, Нора взяла из стола две изящные маски: её – с переливами золотого и черного, мою – глубокого черного с тонким блеском. Я провела пальцами по гладкой поверхности, ощущая, как предвкушение усиливается.

– Готова к магии?, – спросила Нора, надев свою маску.

Я кивнула, закрепляя свою.

– Тогда вперёд, королева, – сказала Нора с озорной улыбкой, беря меня за руку.

Мы вышли из номера. Коридор отеля казался длинным и сверкающим, каждый шаг отзывался лёгким эхом, как предвестие того, что нас ждёт. В лифте мы уже слышали глухой гул вечерней жизни: смех, музыку, звон монет и тихие шепоты.

Когда двери открылись на первый этаж, я вдохнула полной грудью: огни казино, яркие вывески, мерцающие фонтаны света, музыка и аромат приключений – всё это поглотило нас. Я почувствовала, как волнение смешивается с азартом, смехом и легкой тревогой.

– Это оно, Эллис, – шепнула Нора, сжимая мою руку, – Ночь началась.

Кайлас Хартвелл

За иллюминатором сиял Лас-Вегас – город, который никогда не спал и никогда не знал меры. Он встречал меня огнями, неоном, жаром ночи и той хищной энергией, от которой большинство людей теряли голову. Я – нет.

Если бы не брат, я бы сейчас летел прямым рейсом в Сиэтл. Без остановок, без «приключений». Мне этого никогда не было нужно. Но Александр настоял – а он умел пробивать оборону там, где не удавалось никому.

Мой самолёт мягко замедлил ход. Да, мой самолет – купленный на деньги, которые я заработал сам. Не подарок судьбы, не семейное наследие. Я поднял компанию с нуля, когда мне было всего двадцать два. Сейчас мне двадцать восемь, и шесть лет работы превратили мой стартап в уверенную технологическую компанию крупного размера.

Мы занимались аналитическими платформами и приложениями – тем, о чём большинство людей даже не задумывалось, но без чего зависал бы весь их цифровой мир. Я никогда не стремился быть публичным. Мне не нужны были сцены, интервью, свет. Я – тихий, уверенный лидер. Так всегда говорили мои сотрудники. Строгий. Требовательный. Но справедливый. И, как бы я ни отрицал, они меня уважали.

Два года назад я переехал в Дублин. Так сложились обстоятельства – и, возможно, так было проще. Там, среди дождей и старых зданий, я мог дышать. Мог быть человеком, а не функцией. Но любое бегство заканчивается, особенно если у тебя есть дом – и люди, которые продолжают ждать тебя, даже когда ты не просишь.

Я вернулся в Штаты. В Сиэтл – город, где жили мои родители и брат. Тот самый город, от которого я уезжал с ощущением, что больше никогда сюда не вернусь.

Но первой остановкой стал Вегас. Конечно же, Вегас.

Александр не принял бы иного ответа, кроме согласия. Он был младше меня на два года – и казался абсолютной противоположностью. Лёгкий. Импульсивный. Живой. Тип человека, который успеет попасть на три вечеринки за одну ночь и всё равно позвонит тебе в семь утра «позавтракать, как нормальные люди».

Я перекинул рюкзак через плечо, накинул капюшон поглубже и вышел из самолёта, бросив короткое прощальное кивком стюардессам, которые весь перелёт старались меня развлечь. Или, по крайней мере, делали вид. Я ценил усилия, но меня сложно чем-то удивить – особенно после семи часов над океаном.

Телефон завибрировал в кармане именно в тот момент, когда я бросил рюкзак в багажник «Роллс-Ройса». Себастьян, мой водитель, как всегда тихий и аккуратный, мягко завёл двигатель и вывел машину из частного сектора аэропорта. Мы направлялись прямо в отель, забронированный на сегодняшнюю и завтрашнюю ночь. Подарок брата – если это вообще можно назвать подарком. Скорее, приглашением на хаос.

Я достал телефон и прочитал сообщение.

«Я знаю, что ты уже прилетел. Жду в отеле. Виски уже наготове. А.»

Чудесно.

Пару бокалов перед предстоящей ночью мне точно не повредят – особенно учитывая то, как Александр любил шоу, громкую музыку и красивых девушек, которые обычно оказывались в его поле зрения за считанные минуты. Вегас был его стихией. Моя – была чем-то совсем другим. Но иногда я позволял ему вытаскивать меня туда, где всё слишком ярко, слишком шумно и слишком живо.

«Буду через сорок минут. Можешь начинать без меня», – ответил я и убрал телефон.

За окном мелькали огни трассы, а внутри медленно поднималось то знакомое чувство – смесь раздражения, предвкушения и легкой усталости.

Ночь только начиналась. И, чёрт возьми, она обещала быть долгой.

Через тридцать шесть минут я поднялся на нужный этаж.

– Братееец, – протянул Александр, растянув гласную так, будто хотел обнять меня голосом еще до того, как я вошёл в двухместный люкс, – Как я рад тебя видеть!

Я бросил рюкзак у двери и крепко прижал его к себе.

– И я тебе рад. Давненько не виделись.

Он чуть отстранился и широким жестом указал на стол, где уже стояли два бокала, полных янтарного виски. Свет от панорамных окон играл на поверхности, будто специально создавая настроение.

– Порядка двух лет, – сказал он, оценивающе скользнув по мне взглядом, – И ты всё такой же: вечно серьёзный, будто у тебя на плечах целая грёбаная корпорация.

– Ну, вообще-то так и есть, – усмехнулся я, подходя к столу, – Приятно, конечно, что ты решил отметить мое возвращение дорогим номером и алкоголем.

– Это только начало, – хмыкнул он, подавая мне бокал, – Сегодня ты точно не останешься в своем любимом режиме «контроль и дисциплина».

Я сделал глоток – густой, насыщенный вкус обжег горло и одновременно расслабил. Я действительно соскучился. По брату. По нормальным разговорам. Даже, возможно, немного по Сиэтлу, который иногда выбивал меня из колеи своими благотворительными ужинами, встречами и собраниями.

– Планирую придерживаться именно такого плана, – я подмигнул ему, поднимая бокал.

Алекс фыркнул, как будто я только что предложил провести вечер за бухгалтерией.

– Так не пойдёт. Сегодня ты будешь отрываться, брат. И не важно – каким способом.

Я закатил глаза.

– Никакой шмали, Алекс. Ты знаешь, я не люблю всё, что заставляет терять голову.

– Да-да, – он похлопал меня по плечу, как непослушного школьника, – Это пока у тебя не появилась девушка, которая сведет с ума. И тебе придется выполнять все ее прихоти…

Я ухмыльнулся. Он плохо меня знал. Или дурачился.

– Это не совсем мое. Мне достаточно их трахать. Для большего у меня нет времени.

Алекс театрально вздохнул, будто нес на себе тяжёлое знание о моей испорченной душе.

– Одна и та же история. Каждый. Чертов. Раз.

Я уселся на край стула, слегка наклонившись вперёд.

– Тогда вопрос к тебе. Как дела с Симоной?

Он дернулся губами – даже мельчайшая реакция выдавала, что тема выбивает его из колеи сильнее, чем он хочет показать. Симона была его школьной любовью, его первой зависимостью, его хаосом. Разошлись – сошлись – разошлись – и так по циклу, будто кто-то заел кнопку повторного воспроизведения.

– О, всё отлично, – сказал он, скалясь слишком уж радостно, – Мы расстались пару месяцев назад.

Я поднял бровь.

– Снова?

– Окончательно, – он сделал глоток, не отводя взгляда, – В этот раз правда.

– И как родители это пережили?, – спросил я, зная ответ заранее.

Алекс фыркнул.

– О, мама и папа были в восторге.

Я рассмеялся – громче, чем планировал. Да, это звучало как наши родители.

Мы выросли в Ривердейле, пока я, уже будучи CEO, не купил им дом в Сиэтле. Хотелось, чтобы они жили красиво, спокойно, без бесконечной гонки за деньгами, которой они жили большую часть своей жизни.

Мой отец, Маркус Хартвелл – бывший военный. Человек с осанкой, будто у него позвоночник сделан из железа, а эмоции – из гранита. Дисциплина, четкость, порядок. Я пошёл в него больше, чем иногда хотел признавать.

Мама, Клара Хартвелл – фельдшер. Добрая, внимательная, с той мягкостью, которой хватило бы на двоих детей. Но, этой мягкости хватило только Александру.

Он унаследовал её тепло. Я – холод отца.

И, черт, иногда я думал, было бы неплохо хоть ненадолго поменяться местами.

Алекс задумчиво вращал виски в бокале, затем поднял на меня прищуренный взгляд:

– Ладно, а теперь скажи честно… почему ты решил вернуться? Два года в Дублине – и вдруг бац, собрал вещи и обратно в Штаты. Что случилось?

Я провёл пальцами по кромке бокала, давая себе пару секунд.

– Время подошло, – ответил я спокойно.

Он фыркнул.

– Это не ответ. Ты так говоришь, когда скрываешь настоящую причину.

Я усмехнулся. Он меня знал. Иногда – слишком хорошо.

– Правда, Алекс. Время. И…, – я сделал глоток, чувствуя, как напиток мягко обжигает горло, – Компания растет быстрее, чем я ожидал.

Мой брат поднял бровь.

– Расширяться собрался?

– Да. Выход на новый рынок. Большой. Сложный. И для этого мне нужно быть в Сиэтле. В главном штабе, – я поставил бокал на стол, – Увидеть всё своими глазами. Отследить процессы, выровнять команду, подтянуть руководство. Это нельзя делать на расстоянии.

– То есть… ты возвращаешься чтобы снова стать нашим местным тех-магнатом?, – в голосе Алекса появилось привычное подшучивание.

– Не драматизируй, – я покачал головой, – Мне просто нужно привести всё в порядок перед масштабированием. Новый рынок – новый уровень ответственности. Если я сейчас не возьму контроль в свои руки, потом будет поздно.

– Ага, – он кивнул, изучая меня, – Значит, чувствую, ближайшие месяцы тебя будет сложно вытащить куда-то. Правильно?

– Очень правильно, – подтвердил я, – Но ты, как всегда, решил сделать всё по-своему и выдернул меня в Лас-Вегас, пока я даже чемоданы толком не разобрал.

Алекс расплылся в довольной ухмылке.

– Потому что ты иначе никогда не расслабляешься. Ты бы прилетел в Сиэтл, закрылся в офисе, и никто бы тебя не увидел. Поэтому – братский спецоперативный выезд.

– Спецоперативный?, – я усмехнулся, – Ты уже пьяный?

– Пока нет. Но мы к этому идём, – он подмигнул и плеснул нам обоим еще виски, – И, кстати… рад, что ты вернулся.

Я кивнул.

Мы чокнулись бокалами.

– Иди надевай что-нибудь, от чего хотя бы половина женщин перестанет дышать. Ты же умеешь, брат.

Я ухмыльнулся уголком губ.

– Посмотрим, как сильно ты хочешь, чтобы эта ночь запомнилась.

– О, – он хлопнул себя по коленям, – Я забыл тебе кое-что сказать.

Я внимательно посмотрел на него, уже предвкушая.

– Это будет не просто вечер. Ты же терпеть не можешь показываться на публике, поэтому…, – Алекс вытащил телефон и протянул его мне, – Карнавальный покер-вечер. Маски, закрытая игра, всё как ты любишь.

О да. Он чертовски точно знал мои предпочтения. Анонимность, азарт, никакого лишнего внимания – идеальное сочетание.

– И костюмы уже ждут, вместе с масками, – продолжил он, довольный собой, – Осталось только примерить.

Я сделал неторопливый глоток виски, чувствуя, как огненная теплина растекается по груди.

– Нужно было с этого начинать, братец.

– Да ты что, – Алекс ухмыльнулся, – Я не мог упустить шанс немного тебя помучить.

Я покачал головой, но улыбка всё же прорвалась.

Он иногда действовал мне на нервы… но делал это слишком по-семейному, чтобы я мог злиться.

– Конечно, не мог, – я усмехнулся и взял его телефон, чтобы убедиться, что он не шутит. Фотография приглашения вспыхнула на экране: черные карты, золотой логотип клуба и пометка “маска обязательна”.

Карнавальный покер-вечер. Закрытое мероприятие. Без камер. Без лишних глаз. Да, Алекс точно знал, как меня заманить.

– Значит, маска, – я вернул ему телефон, – Это уже интереснее.

– Я же говорил, тебе понравится, – брат самодовольно откинулся на спинку кресла, – У нас костюмы в соседней комнате. Костюмер прислал все лично: твой – классика, темный, строгий. Мой – чуть поэффектнее.

– Конечно, – я сделал последний медленный глоток виски, – Ты бы и в супермаркет с эффектами пошёл.

– Не исключено, – ухмыльнулся он, – Но слушай… мне хотелось, чтобы ты вернулся нормально. Чтобы не просто прилетел и ушёл работать. Ты же знаешь, ты так делаешь всегда.

Я вздохнул, опустив взгляд на стекло бокала.

– Работа не ждёт.

– А я жду, – спокойно сказал он, – Я твой брат, Кай. И я хочу хотя бы ночь провести с тобой, до того, как ты снова исчезнешь в своем офисе.

Я поднял на него глаза. Прямота Алекса всегда была его сильной стороной… и моей слабостью.

– Ладно, – я отставил пустой бокал и поднялся, – Переоденусь. Раз уж ты так старался.

– Вот это другое дело, – Алекс вскочил следом, – Тебе понравится маска. Она тебя почти не выдаёт.

– Почти?, – я приподнял бровь.

– Ну…, – он сделал виноватую морду. – Если кто-то очень захочет узнать, кто ты, то разглядит. Но зато девушки будут думать, что ты загадочный мудак.

– Идеально, – фыркнул я, – Обожаю соответствовать ожиданиям.

Алекс рассмеялся, хлопнул меня по плечу и повёл к гардеробной.

Вечер только начинался.

Элисса Роуэн

Мы вышли из лифта – и будто шагнули в чужую, неприлично роскошную реальность.

Золото стекало по стенам, маски сверкали, как драгоценные камни, мужчины в дорогих костюмах выглядели так, будто сошли с обложки журнала. Девушки – в коктейльных платьях, обтягивающих каждую линию тела.

Для меня, как для дизайнера, это был чистый экстаз. Визуальный оргазм.

Я не могла отвести взгляд.

Нора заметила, как я зависла, и мягко взяла меня за руку.

– Пойдём. Нам нужно выпить. Насладиться обстановкой ты ещё успеешь, дорогая.

Я улыбнулась краешком губ.

– Так очевидно, что я в восторге?

– О да. Ты бы видела себя со стороны, – она рассмеялась, поправляя маску на глазах, – Готова съесть этот зал взглядом.

Мы подошли к официанту с подносом. Я взяла бокал шампанского; пузырьки приятно кольнули язык.

– Я планирую сегодня потратить здесь кругленькую сумму, – мурлыкнула Нора, – И заодно отцепить кого-нибудь на ночь. Горячая ночь еще никому не вредила.

Я сделала медленный глоток.

– О, я полностью поддерживаю твои намерения.

Нора чокнулась со мной.

– Я и не сомневалась, детка.

Мы сделали ещё пару шагов вглубь зала, и музыка будто обвила нас шелковым шлейфом. Люди двигались плавно, лениво, но в каждом жесте была скрытая жажда – чего-то сексуального, запретного, сладкого.

– Посмотри направо, – шепнула Нора мне в ухо так близко, что по коже пробежал горячий ток, – Видишь того парня в темной маске? Он уже минуту пытается не выдать, что умирает от желания подойти к тебе.

Я бросила взгляд – высокий, плечистый, в идеально сидящем костюме. Маска закрывала пол-лица, но взгляд… он буквально прожигал меня.

– Не думаю, что он смотрит на меня, – сказала я, хотя прекрасно знала, что смотрит.

– Да брось, – Нора усмехнулась, – Ты сегодня выглядишь так, будто сама опасность с огненными волосами решила надеть платье.

Она провела пальцем по своему бедру, осматривая зал.

– Пошли танцевать, – сказала она.

Мы вышли на танцпол, и пространство вокруг словно сгущалось. Свет мигал золотыми бликами, музыка вибрировала в груди, и тело само нашло ритм.

Нора встала чуть позади меня, скользнув руками на мою талию.

– Расслабься, – прошептала она, – И позволь себе быть красивой. Ты ведь это умеешь.

Её ладони двигались уверенно, тепло её тела ощущалось даже через ткань. Мы танцевали медленно, чуть хищно, как будто этот зал принадлежал только нам.

Я чувствовала взгляды со всех сторон. Особенно один – тот самый, прожигающий.

– Он всё ещё смотрит?, – спросила я тихо.

– Он не просто смотрит, – хмыкнула Нора, прижимаясь ближе, – Он тебя раздевает глазами, детка.

Я обернулась, поймав взгляд мужчины через толпу. Он чуть приподнял бокал – жест, в котором было больше вызова, чем в любом слове.

– Хочешь, я приведу его к нам?, – спросила Нора, гладя мою руку, – Или ты предпочитаешь немного поиграть с ним?

Я почувствовала, как в груди распускается сладкое, опасное желание.

– Давай сыграем, – сказала я, улыбнувшись, – Пусть попытается нас поймать.

Нора улыбнулась шире, хищнее.

– Это уже будет интересно.

Нора снова притянула меня ближе, и мы сменили ритм – движения стали резче, острее, будто мы специально хотели вывести его из равновесия.

Каждый наш разворот был вызовом.

Каждое касание – провокацией.

– Смотри, – прошептала Нора, наклоняясь ко мне так близко, что её губы едва коснулись моей щеки, – Он уже не знает, куда деть руки. Скоро сорвется.

Она взяла мой бокал, сделала маленький глоток, удерживая мой взгляд, а затем медленно вернула мне. Жест был настолько дерзким, что у меня внутри что-то приятно щелкнуло. Мы всегда так “издевались” над парнями. Мы знали, что они сходят с ума от подобного.

– Дай ему еще одну причину прийти, – подмигнула она.

Я повернулась к нему боком, будто случайно, скользнула рукой по волосам, и позволила своей маске чуть приподняться, чтобы он увидел половину моего лица.

Достаточно, чтобы зацепить, недостаточно, чтобы удовлетворить любопытство.

Его взгляд стал тяжелее, глубже – тёмный, тянущий.

Музыка накрыла нас еще одним витком. Мы танцевали в плотном переплетении, и со стороны это выглядело так, будто мы играли друг с другом, заигрывая со всем залом одновременно.

Нора провела пальцем по моей ключице – медленно, слишком уверенно, чтобы это можно было игнорировать. Я рассмеялась – дерзко, звонко.

У мужчины в маске едва заметно дернулась челюсть. Он сделал шаг. Потом ещё один. И ещё.

– Всё, – ухмыльнулась Нора, – Крючок заглочен.

Он подошёл к нам, остановившись достаточно близко, чтобы почувствовать его запах – мягкий, дорогой, с пряными нотами.

– Простите, что вмешиваюсь, – его голос был низким, обволакивающим, – Но игнорировать вас было бы преступлением.

Нора слегка наклонила голову.

– Правда? И что же вы собираетесь с этим делать?

Он улыбнулся под маской, медленно и опасно.

– Предложить вам обеим уединиться. Втроем. Прямо сейчас.

Нора хмыкнула, словно это было милым, но слишком очевидным ходом.

Я приподняла бровь, сделав вид, что раздумываю.

Потом мы одновременно – идеально слаженно – рассмеялись.

– О, милый…, – Нора коснулась его плеча кончиками пальцев, – Ты, конечно, смелый. Но мы не настолько развратные.

Я подмигнула ему через плечо:

– Придётся постараться сильнее, чтобы уговорить нас уйти с тобой.

И мы, всё ещё смеясь, развернулись и направились к игровому столу – бросая легкие, игривые взгляды через плечо.

– Он сейчас кипит?, – прошептала я, подходя к столу.

– Он сейчас горит, – фыркнула Нора.

Игровой стол сиял огнями, как алтарь порока.

Женщины в блестящих платьях, мужчины в строгих костюмах – все вплетались в гул азартного шёпота, в мягкий шелест фишек, в хищные взгляды, которыми здесь обменивались не меньше, чем ставками.

Мы с Норой подошли к рулетке.

Она прошла чуть впереди, и я видела, как на неё тут же обернулись минимум трое мужчин. Эта женщина умела входить в пространство так, будто сама музыка в зале подстраивалась под её шаги.

Я взяла фишки, покрутила одну между пальцами и лениво откинула волосы назад.

– Дама будет играть?, – спросил крупье, улыбаясь.

– Сегодня дама будет выигрывать, – ответила я и бросила фишку на стол.

Нора только успела опереться о бархатный край стола, как рядом нарисовался парень – молодой, уверенный, чересчур самодовольный, но в меру симпатичный. Маска скрывала половину его лица, оставляя только насмешливые губы и выразительные глаза.

– Ты сегодня самая красивая женщина у этого стола, – сказал он Норе, не стесняясь смотреть на её фигуру, – Могу я скрасить тебе игру?

Нора медленно повернула голову, оценивающе проводя взглядом по его телу, как по витрине.

Её улыбка стала лениво-хищной.

– Скрасить? Ммм…, – она будто размышляла, – Это зависит от того, насколько ты умеешь быть полезным.

– В чём именно быть полезным?, – он шагнул ближе. Голос уверенный, ритм ровный – явно привык к вниманию.

Я едва сдержала улыбку, наблюдая за сценой из-за бокала шампанского. Бросила ставку на красное и тихо фыркнула себе под нос:

– Это будет интересно.

Нора склонила голову к парню так, будто собиралась прошептать ему что-то на ухо, но остановилась буквально в сантиметре – дразня, заставляя его задержать дыхание.

– В том, чтобы не мешать мне выигрывать, сладкий.

Он рассмеялся, но не отступил.

– Если выигрыш зависит от меня, я буду самым покладистым мужчиной в этом зале.

Я щелкнула еще одной фишкой и покосилась на них.

– Осторожнее, – сказала я, не отрывая взгляд от вращающегося колеса рулетки, – Эта дама плохо переносит покладистых. Ей подавай тех, кто хотя бы пытается вести игру.

Нора кивнула, будто подтверждая мои слова.

– Она знает меня лучше всех, – сказала она, глядя на парня через ресницы, – Так что… если хочешь меня развлечь – придётся постараться чуть сильнее.

Он прикусил губу, будто принимая вызов.

– А ты дай мне шанс.

Колесо закрутилось быстрее, огни замелькали.

Я усмехнулась, положила ладонь на фишки и тихо добавила, больше себе, чем кому-то:

– Ну-ну, мальчик. Посмотрим, сможешь ли ты выдержать игру, в которую ввязался.

Шарик стучал по металлическим дорожкам, музыка на секунду будто стихла – напряжение пропитало воздух.

Нора не сводила глаз с парня. Парень – с неё. А я – со всей картины, наслаждаясь зрелищем.

Шарик подпрыгнул ещё раз и упал в сектор.

– Красное, – объявил крупье.

Я улыбнулась и подтянула фишки.

– Я же говорила, – прошептала я, бросив взгляд на мужчин, – Мы сегодня выигрываем.

Мы с Норой начали поднимать ставки, словно сами были хозяевами стола.

Каждое наше движение – легкое, дерзкое – заставляло мужчин напрягаться, а женщин прижиматься к ним ближе. Я сосредоточенно делала ставки, но глазом ловила, как Нора играла с молодым самодовольным парнем: её улыбки, кивки, прикосновения – невинно-опасные, почти электрические.

– Красное или черное?, – подмигивала она ему, скользя пальцем по его запястью.

Он отвечал мягким хихиканьем, явно наслаждаясь игрой, которую сама Нора задавала правилами.

Я делала свои ставки с лёгкой улыбкой, но вдруг почувствовала что-то иное: взгляд, который прожигает насквозь.

Я обернулась, и по другую сторону стола, почти незаметно, встретила серые глаза, внимательные, холодные, острые, как нож. На мгновение воздух вокруг будто замер.

Я медленно подняла бокал, едва касаясь его края, – как приветствие, как вызов.

– Элисса, – прошептала Нора, наклоняясь ко мне, когда шарик закручивался, – Тут за тобой уже минимум три парня следят. За тобой, понимаешь?

Я рассмеялась тихо, звонко:

– Ну, это уже забавно, – сказала я, продолжая расставлять фишки, – Итак, играем дальше.

Следующие десять минут пролетели, как вспышка.

Мы с Норой дерзко играли против мужчин за столом, поднимая ставки и одновременно подшучивая, заигрывая, вызывая лёгкое раздражение и желание у соперников.

Нора смеялась и шептала комментарии, играя с ним так, будто могла выжать из каждого движения максимум удовольствия.

Вдруг Нора посмотрела на парня с лёгкой искрой в глазах и сказала тихо:

– Пойдём подышать.

Я знала, что это ее код: жаркая ночь ждёт их за пределами зала. Нора медленно встала, захватывая его руку, и ушла, оставляя меня одну за столом.

Я осталась одна, но не скучающей – улыбка играла на губах, лёгкая и самодовольная. Именно тогда к столу подошел молодой человек, который наблюдал за мной с самого начала. Его серые глаза снова встретились с моими, и я ощутила, как напряжение между нами заискрило.

– Наслаждаетесь игрой?, – спросил он, улыбаясь почти невинно, но с явным интересом.

Я лишь подняла бровь, отпив шампанского, и улыбнулась чуть шире:

– Ещё как. А вы готовы рискнуть?

Он встал рядом, чуть наклонившись, так что наши руки почти соприкоснулись.

– Ты умеешь играть, – сказал он тихо, наблюдая, как я расставляю фишки, – Не просто кидать ставки, а играть так, чтобы это было… интересно.

Я усмехнулась, слегка коснувшись фишкой края стола.

– Тебя это затягивает?

– Очень, – улыбнулся он, – Особенно если соперник такой… самоуверенный.

Я слегка наклонилась к нему, шепотом, играя с маской:

– А ты уверен, что справишься? Не каждый выдерживает такой темп.

Он чуть приподнял бровь и покосился на рулетку:

– Темп? Мне нравится, когда ставки высокие… и когда соперник вызывает улыбку, прежде чем выиграть.

Я бросила фишку на черное, почти случайно, но с идеальным ощущением момента. Шарик закрутился.

Я откинула голову назад, рассмеялась и покосилась на вращающееся колесо:

– Красное или черное?, – задала я вопрос, но в голосе была больше игра, чем интерес к результату.

– Давай рискнем…, – сказал он, глядя прямо мне в глаза, – Я доверюсь твоему выбору.

Я снова бросила фишку, и шарик подпрыгнул. Наши взгляды встретились снова, и в воздухе повисло напряжение: азарт, вызов и лёгкая электризация – словно весь зал исчез, оставив только нас двоих и эту игру.

– У тебя талант делать простое… захватывающим, – сказал он, слегка улыбнувшись.

– А у тебя талант быть уверенным, даже когда проигрываешь, – ответила я, поднимая бокал, – За игру.

Он коснулся своим бокалом моего, и мы оба рассмеялись.

Я прикусила губу и слегка наклонилась:

– Спасибо… но мне нужно…, – я сделала паузу, делая вид, что собираюсь сказать что-то важное, – Выйти и припудрить носик.

Я слегка улыбнулась, подняла бокал в лёгком прощальном жесте и повернулась к выходу.

На самом деле, как только я оказалась за пределами столов, я вздохнула: да, глупая привычка, но что уж поделать – мне хотелось покурить.

Я вышла на балкон. Тонкий дым клубился вокруг, смешиваясь с ароматами алкоголя и дорогих духов, а мысли всё ещё возвращались к нему, к игре, к этим серым, внимательным глазам.

Спустя пять минут я вышла с балкона, когда вдруг почувствовала лёгкое, почти невесомое прикосновение к руке.

Следующая секунда была неожиданной – он мягко, но уверенно схватил меня и провёл за большие шторы, которые скрывали нас от чужих глаз.

Я чуть вздрогнула, когда его рука скользнула по моему бедру, но не отступила.

– Я думал, что «припудрить носик» означает отлучиться в уборную, – сказал он с легкой насмешкой в голосе.

Я прикусила губу, почувствовав, как лёгкий жар разлился по телу, и промурчала, слегка наклоняя голову:

– Можно интерпретировать так, как ты хочешь…

Он провёл пальцами по моему подбородку – нежно, но настойчиво, задержав взгляд на моих губах.

– Я бы хотел провести эту ночь с тобой.

От его голоса у меня по спине пробежали мурашки, и дыхание чуть сбилось.

– Ты думаешь, что я соглашусь?

– Учитывая, насколько у тебя прерывистое дыхание и учащенный пульс, – его пальцы слегка сжали мою руку, – Я уверен, что ты хочешь меня так же, как и я тебя.

Я не сдержалась и улыбнулась. От него пахло одеколоном и дорогим виски.

– Довольно наблюдательно, – моя рука скользнула по его шее, притягивая его ближе.

Небольшая интрижка в Лас-Вегасе с человеком, которого я больше никогда не встречу, – идеальный вариант. Особенно, чтобы отвлечься.

Его рука легла мне на талию – уверенно, так, будто он уже давно решил, что я буду принадлежать ему этой ночью.

– Значит, ты всё-таки согласна, – прошептал он, и голос у него стал темнее… опаснее.

– Я сказала «идеальный вариант», – поправила я, приподнимая подбородок, – А не «легкая добыча».

Его тихий смех коснулся моей кожи, почти как поцелуй.

– Поверь, – сказал он, – Я и не рассчитывал, что ты будешь лёгкой добычей.

Его пальцы скользнули по моему бедру чуть выше, чем позволяла приличность этого маскарада. Внутри всё дрогнуло.

– Ты играешь, – произнес он, словно догадываясь о моей мысли, – И тебе это нравится.

– А тебе?, – спросила я, наклоняясь ближе, почти касаясь его губ.

Он задержал дыхание. Только на мгновение. Но я это почувствовала.

– Мне нравится выигрывать, – тихо ответил он.

Кайлас Хартвелл

Как только я увидел эту девушку, мне даже не пришлось гадать. Я сразу понял: эта ночь пойдет по моим правилам, и она – часть этих правил.

Изумрудное платье сидело на ней так, будто было сшито для греха. Ткань обтекала ее фигуру, подчеркивая каждую линию, а рыжие волосы спадали вперёд живым огнем. Она выглядела как ведьма из историй, в которые взрослые не верят, – та, ради которой мужчина без колебаний оставляет ключи от своего рая и копию договора на душу.

И, если честно, этим я прямо сейчас и занимался. Почти.

Моя рука мягко, уверенно лежала на её талии, направляя ее к номеру. Я знал, что Александр в это время был занят – и, скорее всего, до утра он точно не появится. Прекрасно.

Девушка шла на полшага позади, делая еще один медленный глоток шампанского, и в ее движениях было что-то откровенно хищное. Как будто она позволяла вести себя только потому, что сама хотела этого не меньше, чем я.

Её взгляд – короткий, скользящий по моей шее, – сказал куда больше слов.

Ночь обещала быть долгой. И опасно сладкой.

Дверь щелкнула, едва успев закрыться за нами, и я почти сразу почувствовал её тепло у себя под пиджаком. Я развернул её к стене плавно, но без лишней нежности – таким движением, которое не оставляет вопросов, кто сейчас контролирует момент.

Её дыхание сбилось, когда мои пальцы снова нашли ее талию, плотнее, настойчивее, чем несколькими минутами раньше в коридоре. Она сделала шаг назад, почти касаясь двери спиной, и в этом движении было больше приглашения, чем сопротивления.

Она подняла ногу, касаясь бедром моей ноги – не резко, а с той медленной уверенностью, которая говорит: да, продолжай.

Её платье чуть приоткрылось в разрезе, и этого одного взгляда было достаточно, чтобы жар под кожей стал почти невыносимым.

Я наклонился ближе, чувствуя, как ее пальцы легли мне на грудь, чуть скользя вниз – не касаясь того, чего хотелось больше всего, но обещая, что это дело времени.

Её взгляд снизу вверх был опаснее любого заклинания: смесь вызова, желания и тихого удовольствия от того, что она умеет доводить мужчину до предела, практически не прикасаясь.

Она все еще прижималась лопатками к двери, когда я наклонился так близко, что ее дыхание коснулось моей губы. Но я не поцеловал её сразу – вместо этого позволил кончиком носа скользнуть вдоль её скулы, ловя, как она затаила дыхание.

– Ты любишь играть?, – прошептал я ей в ухо, и почувствовал, как ее пальцы сильнее вцепились в мою рубашку.

– Все зависит от того, с кем игра…

Я провёл ладонью по её талии, медленно скользя вверх, пока пальцы не легли на ребро её груди, едва касаясь, настолько легко, что она сама тянулась ближе, как будто хотела заставить меня держать сильнее.

– Мм…, – она подняла голову, и на этот раз сама потянулась к моим губам.

Поцелуй вышел наглым: она куснула меня за нижнюю губу, и я ответил так, что она тихо выдохнула мне в рот.

Её поднятая нога обвила мое бедро чуть выше, теперь уже явно не играя в спутанную нежность – она вела, провоцировала, дразнила.

Мои пальцы нашли молнию на её платье, и я провёл по ней кончиком пальца, медленно, лениво, будто спрашивая: можно? Хотя оба знали – она давно согласилась.

Она взяла мою руку, подняла к своим губам и легко коснулась пальцев языком, взгляд при этом не отводя – чёрт, этот взгляд стоил тысячи признаний.

– Если игра, то игра, – прошептала она.

И я улыбнулся, уже прекрасно понимая, что эта ночь будет не просто долгой – она будет опасно сладкой.

Она оттолкнула меня в сторону кровати, не позволяя дальше расстегнуть платье и приблизилась вплотную.

Она нависла надо мной, не давай перехватить инициативу, но позволяя моим рукам плавно скользить по ее бедрам. Колени упруго вжались в матрас по обе стороны от моих бёдер, платье чуть приподнялось, открывая тонкую линию её бедра – ровно настолько, чтобы мне стало сложно дышать.

– Терпение, – прошептала она, склонившись к самому уху. Тёплое дыхание скользнуло по коже, по шее, по затылку.

Её пальцы потянулись к моему галстуку-бабочке. Одним лёгким движением она ослабила узел, медленно потянула за край ленты, словно нарочно растягивая момент. Ткань прошелестела, когда бабочка соскользнула с шеи и упала где-то рядом на кровать.

– Так лучше, – она чуть отстранилась, чтобы посмотреть на меня, и в этом взгляде было слишком много спокойной уверенности, – Не нравится, когда у тебя забирают контроль?

Она не ждала ответа. Расправила ворот рубашки, неспешно раздвинула его пальцами, как будто листала книгу. Каждый её жест был продуман и ленив, будто у нас впереди была вечность. Пиджак она стянула ловко, уверенно: одно плечо, второе – и через секунду он уже валялся на полу, забытый.

Я снова потянулся к молнии на ее платье, и на этот раз она не остановила. Лишь выпрямилась, давая мне доступ, и слегка развернулась боком. Молния пошла вниз с мягким, почти неприлично громким звуком в тишине комнаты. Платье чуть разошлось на спине, обнажая тёплую кожу и тонкую линию лопаток.

Я задержал руку у ее поясницы, чувствуя под пальцами легкое дрожание – то ли её, то ли своё. Платье послушно сползло ниже, по её телу, словно само решило, что пора. Она помогла ему, слегка повела плечами – и через мгновение стояла передо мной уже в одном нижнем белье.

Свет падал на нее неровно: лицо в маске терялось в полутени, контуры тела словно нарисовали мягким углем.

– Теперь честно, – сказала она, снова устроившись надо мной, уже намного ближе. Пальцы потянулись к верхней пуговице моей рубашки. Щёлк. Вторая. Третья. Она расстёгивала их неторопливо, иногда останавливаясь, будто изучая выражение моего лица.

Я только хрипло выдохнул что-то невнятное. В этой игре все ответы давно были даны без слов.

Когда последняя пуговица поддалась, она раздвинула полы рубашки, легко провела ладонью по моей груди – не торопясь, словно проверяя, насколько далеко может зайти. Потом наклонилась ниже, почти касаясь лбом моей, и тихо улыбнулась:

– А вот теперь… ночь может начинаться.

Мое тело среагировало быстрее любых слов. Жар поднялся резким импульсом, растянув дыхание, и она почувствовала это по тому, как мои руки крепче обвили её талию.

Её губы накрыли мои неожиданно яростно – поцелуй получился горячим, требовательным, почти голодным. Рыжие волосы упали нам обоим на лица, смешиваясь с масками, которые мы так и не сняли.

И, если честно, я не хотел. Тень анонимности добавляла напряжения и какой-то опасной сладости, делала каждый ее вдох ближе, чем следовало.

Моя рука скользнула к ее бюстгальтеру, высвобождая шикарную грудь на свободу. Я провел губами по набухшим соскам, отчего девушка выгнулась сильнее мне навстречу, прося большего. Я взял грудь в руки и начал по очереди лизать и легонько покусывать их, пока она двигалась вверх-вниз, создавая приятное трение между нами.

Я оторвался от груди, поднимаясь выше к зоне подбородка. Начиналась моя игра.

Мои руки скользнули к ее бедрам, и я легко подхватил её, не давая ей ни секунды подумать или сопротивляться – просто поднял и уложил на кровать.

Пружины тихо скрипнули, а она, лежа подо мной, выглядела так, как будто именно этого давно ждала.

Я навис, не прикасаясь сразу – оставил между нами несколько сантиметров, так мало и так мучительно много. Она потянулась вверх, но я поймал её за запястье, удерживая легко, почти играючи.

– Не торопись, – сказал я, – Ты же хотела игру.

Её дыхание стало неровным, а взгляд – острее, чем любой вызов.

Я провёл губами по её щеке, медленно спускаясь к шее, не давая ей понять, где будет следующий поцелуй: то у самого уха, то на ключице, то чуть ниже – ровно настолько, чтобы у неё сбивалось дыхание.

Она выгнулась ближе, её пальцы скользнули по моей спине, цепляясь, будто ей хотелось перехватить контроль и в то же время – позволить мне вести.

– Ты сводишь меня с ума, – прошептала она, смешивая нежность с дерзостью.

– Прекрасно, – ответил я, опускаясь к её плечу, – С этого и начинается удовольствие.

Я всегда знал, что есть женщины, которые заводят тебя взглядом. Но она… Она была другой. Слишком живая. Слишком опасная.

И слишком сладкая в том, как сдавалась – только внешне, только на секунду, только чтобы тут же забрать у меня дыхание.

Я видел, как у неё дрожат ресницы, как пальцы цепляются за простыню, как она пытается сохранить контроль и уже не может.

И это чертовски заводило.

Я опустил ладонь на её живот – горячий, мягкий, подрагивающий под моими пальцами – и почувствовал, как она задержала дыхание. Как будто одно прикосновение могло решить всю ночь.

– Посмотри на меня, – прошептал я.

Она подняла взгляд – распахнутый, тёмный, голодный.

Я наклонился ниже, поцеловал её под грудью, потом ещё ниже, делая это медленно, настолько медленно, что она сжимала простыню так, словно пыталась удержаться в реальности.

Я чувствовал каждую её дрожь. Каждый её выдох. Каждое не сказанное вслух «ещё».

Но я не собирался давать ей «ещё» так быстро.

Мои губы прошли вдоль её живота, едва касаясь кожи. Её мышцы отреагировали мгновенно – она приподнялась ко мне, словно инстинктивно искала мои губы ниже.

– Тише, – сказал я, и она почти незаметно застонала от того, как я сказал, а не от того, что сделал.

Это всегда было моим любимым – когда женщина теряет дыхание не от действий, а от ожидания.

Я медленно провел кончиком носа по ее боковой линии, по коже, которая была чувствительнее остальных, и улыбнулся, когда она резко втянула воздух.

– Чувствительная…

Отлично.

Я снова вернулся к её животу, оставляя короткие, соблазнительно мягкие поцелуи, которые доводили сильнее, чем любые быстрые движения. Я специально останавливался там, где она уже почти не могла терпеть, где граница между желанием и отчаянием становилась тонкой, как нить.

Её руки легли на мою голову, пальцы скользнули в мои волосы. Она попыталась направить меня ниже.

– Нет, – я поймал её запястья и прижал их к матрасу, – Я веду.

Она прикусила губу, глядя на меня из-под маски, и у меня на секунду перехватило дыхание – слишком уж много огня было в этом взгляде.

Но она не собиралась просто подчиняться. Она резко схватила меня за руки, переплела пальцы со своими и потянула ближе, так, будто собиралась перехватить инициативу прямо из-под моей ладони.

Удерживая меня одной рукой за затылок, она второй скользнула вниз по моему торсу – уверенно, дерзко, как будто проверяла, выдержу ли я её темп. Её пальцы остановились там, где я ещё не успел освободиться от одежды.

– Тебе придётся попрощаться с ними так же быстро, как и с моими, иначе я уйду, – на её губах появилась сладкая, вызывающая улыбка.

Она говорила это так, как будто прекрасно знала, что у меня не будет ни малейшего желания ее отпустить.

Я наклонился ниже и прикусил её губу – нежно, но достаточно сильно, чтобы она выдохнула мне в ответ, а затем медленно отпустил, оставляя её губы влажными, готовыми к продолжению игры.

Она еще улыбалась после моего укуса, когда я одним рывком развернул ее под себя на живот, заставив её выдохнуть – коротко, горячо, слишком откровенно, чтобы притворяться.

– Значит, уйдёшь? Попробуй, – прошептал я ей в самое ухо, и почувствовал, как по её телу прошёл дрожащий отклик.

Я снял с себя брюки и боксеры, направляя член в ее киску.

Она втянула воздух сквозь зубы – тихо, с той самой нотой, которая появляется только тогда, когда слова уже не могут описать происходящее.

Она снова перевернулась на спину.

Её ногти впились мне в плечи, она поднялась навстречу, сама, инстинктивно, без просьб, без разрешений

Наши движения были резкими, не сдержанными.

Она обхватила меня ногами, усиливая каждый мой толчок своим движением – и по тому, как ее тело напряглось, я понял, что она также близка к краю, как и я.

Она наклонилась ко мне, почти рыча от удовольствия, и прошептала сквозь сбившееся дыхание:

– Вот так… вот… так…

Мне захотелось услышать ещё.

Я прижал её запястья над головой, и вцепился губами в её шею, когда ритм стал быстрее, глубже, без остаточной нежности – только чистая, хищная потребность друг в друге.

Она выгнулась подо мной, захватывая воздух так, будто я забрал у неё всё и возвращал только через движение.

Ещё один толчок – ещё один сдавленный стон – и она дрогнула всем телом, зажмурилась, потеряла ритм, словно на мгновение забыла, как дышать.

Я накрыл её губы своими, ловя этот момент, когда она растворялась подо мной полностью.

И в этот миг она стала такой, какой я хотел её видеть: дерзкой, слабой, сильной, раскрытой, и до последнего движения – моей на эту ночь.

Элисса Роуэн

Ранним утром, когда солнце ещё даже не подумало подниматься, я выбралась из-под тяжелой руки. Боже… что это вообще было?

Я прикусила губу, невольно улыбаясь, и посмотрела на парня. Мы всё ещё были в масках – и чёрт, это заводило сильнее, чем должно было.

Подняв с пола свое белье и платье, я быстро оделась, прихватила сумочку, поправила волосы и, прежде чем уйти, бросила последний взгляд на кровать. Его обнажённое мускулистое тело частично скрывалось под одеялом. Чёрт. Он был неприлично горячим. Я до сих пор ощущала на коже следы его укусов и прикосновений.

Я могла бы оставить записку или номер телефона, но в этом не было смысла. Это была всего лишь одна ночь. Просто развлечение. Не больше.

Я тихо закрыла за собой дверь и направилась в наш с Норой номер, заранее ожидая, что её там не будет – наверняка она тоже оказалась в объятиях того парня, с которым исчезла.

Добравшись до нашего этажа, я шла по приглушенно освещенному коридору, прислушиваясь. Тишина. В начале шестого все либо спали после ночного безумия, либо доигрывали свои последние ставки в казино.

Я дважды постучала – наш с Норой старый код, ещё со времён общежития, чтобы случайно не застать друг друга в самый… неудобный момент. Что, учитывая, что мы по сто раз в день переодевались при друг друге, всё равно было бы максимально неловко.

За дверью послышались шаги. Я сняла маску и выжидающе замерла.

Иии… дверь открылась. Тот самый парень. С сонными глазами, припухшими губами – и всё той же чертовски милой улыбкой.

– Доброе утро, – тихо, но вполне бодро произнесла я.

– Эээ… что-то вроде, – он взъерошил волосы, – Я уже ухожу.

Я кивнула и пропустила его в коридор.

Парень прошёл мимо меня, пахнув чем-то теплым, ночным – смесью кожи, духов и усталости. Я на секунду задержала дыхание, будто этот запах мог вернуть меня туда, где я пару часов назад теряла контроль.

Когда он скрылся за поворотом коридора, я поймала себя на мысли, что всё ещё улыбаюсь. Вот дура.

Я толкнула дверь, и вошла внутрь.

В номере царил полумрак. Шторы закрыты, на тумбочке пустой бокал, платье Норы валяется на полу, а из-под одеяла торчит только её нога. Я закатила глаза. Ну конечно. Типичная Нора.

– Ты жива?, – шепнула я, прикрывая за собой дверь.

– Мммм…, – донеслось из-под одеяла, – Я… да. Кажется.

– Кажется?, – я сбросила туфли и подошла ближе.

Она высунула голову: растрепанные волосы, след помады у виска, глаза полуприкрыты – но довольная как кот после сметаны.

– Он был огонь, – хрипло сказала Нора, улыбнувшись, – А ты что так рано?

Я бросила сумочку на кресло.

– Решила, что пора убегать, – я пожала плечами.

Нора приподнялась, как будто я только что предъявила ей улики по делу о соблазнении века.

– О-о-о. Ты нашла себе таинственного незнакомца?

– Скорее… таинственный незнакомец нашел меня, – я пожала плечами, – Но это неважно.

– Неважно?, – она фыркнула, – Ты выглядишь так, будто вышла из рекламы «ночь, которую ты не забудешь».

– Это была всего лишь ночь, – повторила я, надеясь, что голос не выдает того, чего я сама до конца не понимала.

Нора хитро прищурилась.

– Ага. Конечно. И всё-таки… кто он?

Я на секунду замолчала. В памяти всплыли его сильные руки, низкий голос, слишком уверенный взгляд серебристых глаз из-под маски. И как легко я потеряла контроль.

– Без понятия, – честно ответила я, – Имен мы не называли.

– Ммм, опасная игра, детка, – Нора снова исчезла под одеялом, но её голос звучал достаточно ясно, – И знаешь, что самое интересное?

– Что?

– Такие истории, – она вытянула руку и постучала пальцем по тумбочке, – Редко заканчиваются «всего одной ночью».

Я хотела возразить, но в дверь вдруг резко и уверенно постучали.

Мы обе замерли.

Нора вытаращила глаза.

– Ты же сказала, у вас без имён…

Я медленно повернулась к двери.

Стучали второй раз. На этот раз – тише, но настойчиво.

Сердце дернулось.

Это не мог быть он. Правда?

Я тихо выдохнула, подошла к двери и приоткрыла её.

На пороге стояла женщина в форме отеля – аккуратная, бодрая, с темными кругами под глазами, которые она пыталась замаскировать тональным кремом. В руках – золотистая сумочка, вся в блёстках. Норина. Её «любимая, но никогда не подходящая ни к одному наряду» сумка.

– Доброе утро, – женщина мягко улыбнулась, хотя в её взгляде читалось: «Я видела такое по сто раз», – Простите, что беспокою. Это не ваша?

Я моргнула, потом повернулась к Норе.

Та, услышав знакомый блеск (она всегда утверждала, что слышит свои аксессуары по вибрациям вселенной), высунулась из одеяла и прорычала:

– Моя! Это моя!, – и, завернувшись как тога, подбежала к двери.

Уборщица кивнула:

– Вы забыли её в казино. На стойке. Думали, вы вернётесь, но…, – она многозначительно смерила нас взглядом, заметив мои спутанные волосы и Норино унылое подобие причёски, – Ну, сами понимаете.

Я поморщилась, но кивнула. Понимаем, да.

Нора выхватила сумочку, прижала к себе как потерянного ребёнка.

– Спасибо вам огромное!, – голос у нее был хриплый, но радостный, – Вы меня спасли! Там же… документы… деньги… мои бонусные фишки…

– Да, – женщина чуть улыбнулась.

– Ещё раз спасибо, – сказала я, закрывая дверь.

Уборщица кивнула и ушла по коридору, оставив после себя запах чистящего средства и ощущение внезапной нормальности, как будто реальность вернулась в комнату.

Щёлк. Дверь закрылась.

Нора повернулась ко мне, поднимая сумочку, как трофей.

– Ну?, – в её взгляде читалась смесь триумфа и похмельного восторга, – Кажется, это знак!

– Знак того, что ты опять забыла вещи?, – я подняла бровь.

– Нет!, – она отмахнулась, – Знак, что сегодня будет охренительный день.

После того как Нора раз десять поблагодарила вселенную за найденную сумочку, мы обе наконец рухнули в кровати. Усталость накрыла мгновенно – как будто кто-то щелкнул выключателем.

– Спать, – пробормотала Нора, зарываясь в подушки.

– Полностью поддерживаю, – я закрыла глаза, чувствуя, как тело наконец расслабилось.

***

Проснулась я от того, что солнце безжалостно пробивалось сквозь щель в шторе и било в лицо. На телефоне – 11:04.

– Нора, вставай, – простонала я, – Нас ждет завтрак. И мир.

– Убей меня, – она застонала, но всё же вылезла из-под одеяла.

Выглядела она так, будто родилась минуту назад – растрепанные волосы, размазанная тушь, но глаза уже блестят. Классическая Нора.

Мы привели себя в порядок – насколько возможно после бурной ночи – и вышли вниз в ресторан отеля. Запах кофе и свежих круассанов ударил в нос так сильно, что я едва не заплакала от счастья.

– Нам два латте. И… омлет. Огромный, – сказала Нора официанту, даже не открыв меню.

– И мне блины с ягодами, – добавила я, – И тоже латте. Большой. Без сиропа.

Мы сели у окна. Внизу, под нами, Вегас шевелился как гигант, которому всё ещё тяжело проснуться после ночи.

Люди в очках, с кофе навынос, кто-то волочил чемодан, кто-то зевал, кто-то уже проигрывал деньги в ближайшем зале.

Мне нравилось смотреть на это – на город, который никогда не спит, но всегда выглядит уставшим.

– Интересно, сколько мы сегодня пройдем, прежде чем я снова захочу умереть?, – спросила Нора, намазывая масло на тост.

– Думаю, после кофе мы способны на небольшое приключение.

– "Небольшое" – моё любимое слово сегодня, – ухмыльнулась она.

После завтрака мы вышли на улицу. Солнце поднялось, но еще не успело расплавить асфальт. На удивление, было приятно: легкий ветер, запах кофе, шум машин, казино, вывески, люди в блестящих костюмах – всё дико, ярко и слишком живое.

Мы шли по Лас-Вегас-стрип, болтая о глупостях, делая фотки, смеясь над рекламой «бесплатных шоу» и случайными туристами в сомбреро. Иногда я забывалась и просто ловила момент – редкое ощущение спокойствия после ночи, которая была любой, кроме спокойной.

Но мысли всё равно время от времени уводили меня туда – к тому самому парню. К его рукам, голосу, к маске, которая скрывала выражение его глаз… но не их намерение.

– Ты опять думаешь о нём, – заметила Нора, закупая воду в уличной лавке.

– С чего ты взяла?

– Потому что ты смотришь в никуда и периодически улыбаешься, как будто вспоминаешь что-то очень запретное.

– Ничего я…, – начала я, но смутилась, и Нора тут же победно хмыкнула.

– Ага. Значит – да.

Мы продолжили прогулку: фонтаны, шум, уличные артисты, бесконечные всполохи света даже при дневном солнце. Вегас дышал хищно, но сегодня казался почти добрым.

Вечером у нас был рейс в Сиэтл – в 19:40. И каждая минута до аэропорта казалась маленьким прощанием с этой сумасшедшей поездкой.

– Знаешь, – сказала Нора, когда мы возвращались в отель собрать чемоданы, – Я люблю Вегас.

– Потому что он говорит тебе, что всё можно?

– Потому что он говорит: «Сделай глупость. И получи за неё бонус».

– Ты выиграла двадцать баксов.

– Это бонус!, – возмутилась Нора, и мы обе расхохотались.

Мы вернулись в номер около двух часов дня – как раз было достаточно времени, чтобы спокойно собрать вещи и не опоздать в аэропорт. Нора сразу включила музыку, что-то бодрое, как всегда, и начала метаться по комнате, забрасывая в чемодан одежду без малейшей системы.

– Ты когда-нибудь собираешься нормально? – спросила я, аккуратно складывая свои вещи.

– В этом нет смысла, – отмахнулась она. – Всё равно всё перемешается. Пусть хотя бы хаос будет честным.

Я усмехнулась и продолжила складывать вещи – механически, чуть задумчиво.

Через полчаса мы были готовы. Нора загрузила свой чемодан так плотно, что едва смогла его закрыть, но, как всегда, одержала победу силой характера:

– Видишь? Всё помещается, если верить в себя.

– Ты о чём – о чемодане или о жизни?

– О всём сразу, – Нора подмигнула.

Мы сдали ключи, спустились вниз и вызвали такси до аэропорта. Вегас за окном проплывал мимо как видеоклип: яркие вывески, пальмы, огромные экраны, толпы туристов, отели, стекло, блеск, бесконечное движение. Мне казалось, что город машет нам рукой – но не как друг. Скорее как дерзкий любовник, уверенный, что мы ещё вернёмся.

Мы приехали в аэропорт чуть раньше, чем нужно. Регистрация прошла быстро, и мы, наконец, оказались в зоне ожидания: кресла, кофе, люди с чемоданами, объявления о рейсах.

– Нам нужно что-то выпить, – заявила Нора, – Чтобы официально завершить эту поездку.

– Кофе или…?

– Разумеется, или.

Мы нашли бар и заказали по мимозе – лёгкой, но всё же праздничной.

– За Вегас, – сказала Нора.

– За то, что мы выжили, – поправила я.

Мы чокнулись.

– Думаешь, увидишь его снова?

– Нет.

– Но хочешь?

Я замялась. Ответ был очевидным – но слишком личным.

– Это же Вегас, – сказала я, – Все, что происходит, остаётся здесь.

– Иногда, – Нора сделала глоток, – Вегас ошибается.

Мы сидели так ещё минут десять, болтая о том, что будем делать, когда вернемся в Сиэтл: работа, встречи, обычность. Реальность медленно, но уверенно возвращалась.

Пока громкий голос из динамиков не объявил:

– Рейс 2785 до Сиэтла. Начинается посадка на рейс.

– Пора, – сказала Нора.

Мы поднялись, взяли чемоданы, и направились к гейту.

Толпа двигалась медленно – смесь усталости и нетерпения. Мы заняли очередь. Люди вокруг двигались будто в одном ритме – усталые, полусонные, с тем самым выражением лиц, которое бывает только в аэропортах: «домой – и слава богу».

Нора лениво скроллила телефон, а я смотрела куда-то поверх голов – будто в этом хаосе могла увидеть что-то важное. Но всё было обычным: шум, объявления, тянущаяся лента пассажиров.

– Хочу нормальный душ, – пробормотала Нора.

– И нормальную еду, – подхватила я.

– И нормальный сон.

– И нормальную жизнь, – добавила я тихо, даже не задумываясь.

Нора подняла на меня глаза.

– Эй… Ты же понимаешь, что всё нормально?, – Она улыбнулась мягко, по-дружески, – Тебе нужно завтра послать свою начальницу!

– Знаю, – ответила я. И, честно говоря, действительно знала, – Но это не значит, что буду.

Очередь сдвинулась, и мы подошли к стойке. Стюардесса проверила наши билеты, кивнула, пропуская дальше.

Мы прошли по коридору-трапу, в котором всегда пахнет металлом, кондиционером и чем-то неопределенно-воздушным. Шаги отдавались эхом. Каждый шаг – ближе к дому, дальше от безумной ночи.

– После взлета я хочу тупо спать, – сказала Нора, – Меня не буди, даже если мы падаем.

– Договорились, – улыбнулась я.

Мы нашли свои места – середина салона, ряд у окна, два кресла рядом. Нора сразу заняла место у прохода, потому что «мне нужно пространство, я человек свободы».

Я села у окна.

Небо было бледно-голубым, самолет дрожал под ногами, багажные машины суетились у корпуса.

Когда самолет начал набирать скорость, я прикрыла глаза. Нора уже спала. Её дыхание было ровным, спокойным – редкость для неё.

А я смотрела в окно – на Вегас, который оставался всё дальше, пока не превратился в россыпь блестящих точек, а потом исчез совсем.

И впервые за всё утро я почувствовала… легкость.

Самолёт набрал высоту. Солнце ударило в стекло золотом. И я тихо подумала:

Иногда то, что остаётся в Вегасе… остается там потому, что так правильнее.

Мы летели домой.

Кайлас Хартвелл

– И как?

Александр сидел напротив меня в моём собственном самолёте – с выражением лица, будто собирался вытрясти из меня признание в убийстве. Его поза была расслабленной лишь на первый взгляд: ноги чуть расставлены, пальцы сцеплены, взгляд цепкий.

Полет из Лас-Вегаса в Сиэтл был коротким, но это никогда не мешало мне летать с комфортом. Я не собирался притворяться, будто экономлю деньги или ресурсы. Наоборот – я честно признавался себе, что люблю удобство. Хотя… иногда я старался хотя бы частично компенсировать вред природе: ежегодно переводил деньги в фонды, которые спасали редких животных, чистили океан и делали всё то, на что у меня у самого вечно «не доходили руки». Заботиться о природе я умел – по крайней мере, финансово.

Я расслабленно откинулся в кресле, пожал плечами и взял бокал джина, который стюардесса принесла пять минут назад. Холодный напиток приятно обжег язык.

– Смотря, чем ты интересуешься, – сказал я.

Алекс улыбнулся уголком губ – той самой улыбкой, которая означала, что он заранее знает: я попытаюсь уйти от прямого ответа. Он терпел это уже многие годы и всё ещё умудрялся делать вид, что удивлён.

– Я про вечер. И про ночь, – он наклонился вперед, словно собирался услышать что-то запретное, – Ты же провёл её с девушкой.

– Было бы странно, если бы я провёл её с парнем, – ухмылка выскользнула прежде, чем я успел её скрыть.

Алекс закатил глаза столь выразительно, будто эта реакция у него стала автоматической.

– Ты несносный. Как тебя вообще терпят сотрудники?

– Я плачу им зарплату выше рынка.

– А-а-а, вот почему они до сих пор не сбежали, – протянул он с преувеличенным пониманием, – Кстати… как там дела у Александры?

Я закатил глаза уже серьёзно, чувствуя, как внутри лёгким эхом отзывается раздражение. Александра. О, это имя Алекс мог произносить с такой интонацией, будто говорил не о женщине, а о небесном знаке.

В моей компании Александра была главой отдела дизайна. А для Алекса – главной мечтой, которой он упорно, но безуспешно пытался понравиться. Он был уверен, что их имена – «Алекс» и «Александра» – это знак судьбы. Я же был уверен, что судьба над ним просто издевается, наблюдая за его попытками.

– Мы не общались последние два года, – сказал я, с лёгким стуком ставя бокал на столик, – Я делегировал ей задачи. Отдел работает отлично. Вся нужная информация проходит через моего заместителя.

Алекс сделал вдох, будто собирался выдать очередной вопрос, но замолчал – потому что мимо прошла стюардесса. Высокая, красивая, с такой безупречной улыбкой, что любой профессиональный косметолог завистливо умер бы внутри. Она подмигнула Алексу настолько открыто, что я едва не расхохотался.

Алекс проводил её взглядом, тихо присвистнув:

– У тебя красивые стюардессы.

– Именно, – сказал я, снова откинувшись в кресле, – И как же прошла твоя ночь?

Он скривил губы в довольной ухмылке. Да, он ждал этого вопроса. Он мог говорить о своих похождениях часами – и делал это с такой энергией, будто вчера участвовал в марафоне удовольствий.

– А ты правда хочешь это слышать?, – спросил он, приподнимая бровь.

– Если начнёшь стонать в процессе, попрошу стюардессу открыть аварийный выход и выброшу тебя, – фыркнул я, – Так что… короче.

Алекс рассмеялся, но этот смех, наоборот, только разогрел его желание делиться подробностями.

– Ладно, – сказал он, – Только потому, что я знаю: ты любишь мои истории больше, чем свои собственные. В общем… девушка была огонь. Появилась в казино как будто специально, чтобы сломать мне психику.

Я приподнял бровь, давая понять, что слушаю.

– Звучит отчасти ужасно.

– Ха-ха, очень смешно. Так вот… она была не просто эффектная. Она была… щедро сложена.

– Щедро?, – переспросил я, – Это что за новая категория?

– Это когда ты пытаешься смотреть ей в глаза, но понимаешь, что зрение предаёт тебя и фокусируется на другом, – он сделал широкий жест ладонями, – Пятый размер, если хочешь знать.

Я покачал головой:

– Ты определяешь размеры на глаз?

– Брат, такие размеры сами определяют себя. Там даже угадывать не надо.

– Господи…

– Да-да, – усмехнулся Алекс, – И чтобы ты понимал: в какой-то момент она меня так прижала, что я чуть не решил, что это моя смерть. Но, знаешь… если уж умирать, то так – я даже не против.

Я рассмеялся, покачивая бокал:

– Прекрасно. Я теперь официально переживаю за твою безопасность. Однажды ты вернёшься домой с вывихнутой шеей и улыбкой до ушей.

– Зато счастливый, – гордо сказал Алекс, – И слегка оглушенный.

– От чего?, – спросил я.

Он посмотрел на меня, как будто я задаю очевиднейший вопрос во вселенной.

– Ну… скажем так. Когда пятый размер активно участвует в процессе – звук есть.

Я закрыл лицо рукой:

– Боже, почему мы братья?

– Потому что без меня твоя жизнь была бы скучной, – самодовольно заключил он.

– Или спокойной.

– Скучной, – настаивал он.

– Ладно, герой, – сказал я, – Теперь моя очередь?

– Ага, – Алекс подался вперёд, – Кто она?

– Понятия не имею, – ответил я, отворачиваясь к окну.

– В смысле? – Алекс скривил губы, – Давай честно. Я уверен, что она из известных.

Я усмехнулся:

– Ладно. Она рыжая. Кудрявые волосы, зелёные глаза, как у ведьмы. И… давай обойдемся без пикантных подробностей. Не знаю, известная она или нет.

Алекс медленно улыбнулся:

– Опасно.

– Опасно и чертовски сексуально, – сказал я, – Она не просто красивая. Она знает, что делает. И делает это идеально. Кстати, мы не снимали маски.

Алекс фыркнул и откинулся на спинку:

– Ого! Почему я до этого не додумался? Похоже, тебе повезло, что ты вообще вернулся.

Я ничего не ответил. Я умолчал о том, что она ушла ещё до рассвета. Что оставила после себя только запах духов и ощущение незавершенности. Пусть думает, что ночь была длиннее и насыщеннее, чем была на самом деле.

Алекс достал сигару из кармана пиджака, зажёг, и в воздухе разошелся густой, теплый дым. Он растворялся в мягком освещении кабины, создавая золотистую дымку, будто мы сидели где-то в старинном джентльменском клубе.

Я посмотрел на него с вопросом:

– Ты же не курил раньше?

– Моментами бывает, – он сделал затяжку, достаточно уверенную, чтобы оспорить мои сомнения.

Я вытянул руку, взял сигару, сделал легкую затяжку. Горячий дым приятно растёкся по груди.

Алекс задумчиво сказал:

– Родители очень ждут тебя в гости на следующей неделе.

Я кивнул, глядя на стекло иллюминатора:

– Понял. Готов к очередной семейной «фиесте».

– Не забудь, мама приготовит твою любимую лазанью, – сказал он, – А папа уже планирует «отцовский разговор о жизни».

Я фыркнул:

– «Отцовский разговор»… Значит, снова будут лекции о том, как я трачу жизнь впустую.

Отец действительно любил так говорить. По его мнению, жизнь – это жена, дети и дом. Всё остальное – вторично.

– Точно, – кивнул Алекс, – Но зато бесплатная еда и шанс поворчать на тебя вдвоём.

Мы оба рассмеялись.

– Ладно, договорились, – сказал я, – Главное, чтобы ты был рядом и прикрывал меня, когда мама начнет спрашивать про невесту.

– Естественно, – он улыбнулся, – Хотя иногда хочется посмотреть, как ты увязнешь в разговорах.

Я бросил на него насмешливый взгляд сквозь дым:

– Ты просто завидуешь, что я ещё умудряюсь избегать вопросов про свою личную жизнь.

И это было абсолютной правдой. Родители каждый раз пытались что-то узнать о моей личной жизни, ожидая, что в какой-то момент я приведу невесту. Их мечтам, конечно, было суждено разбиться вдребезги, потому что ближайшие годы я не планировал становится мужем, а уж тем более отцом.

– Завидую?, – он фыркнул, – Нет, я развлекаюсь.

Спустя сорок минут самолёт мягко затормозил на взлётно-посадочной полосе. Двигатели глухо завыли, когда мы замедлились, и самолёт плавно вырулил к частному терминалу.

Алекс достал телефон, быстро печатая что-то на экране. Его лицо озаряла знакомая хитрая ухмылка.

– Чего там?, – спросил я.

– Делаю пару заметок, – сказал он, – Или предупреждаю кого-то, что я уже вернулся.

– Планы на вечер?

– Что-то вроде того. Хочешь присоединиться?

Я отстегнул ремень:

– Пожалуй, откажусь.

– Как хочешь, – отозвался он, вставая.

Мы вышли из самолёта, где нас уже ждали водители. Холодный сиэтлский дождь моросил, смешиваясь с шумом двигателей, запахом керосина и влажным бетоном взлётной полосы.

Алекс наклонился, хлопнул меня по плечу и обнял – крепко, по-семейному. Это объятие всегда означало одно: мы живы, целы и дома.

– Не скучай без меня, – усмехнулся он.

– Постараюсь, – ответил я, наклоняясь за чемоданом.

Я открыл дверь своей машины, но обернулся ещё раз. Алекс стоял на стоянке, опустив голову к телефону, но, почувствовав мой взгляд, поднял глаза и поднял руку.

– До встречи дома, герой, – сказал я.

– До встречи.

Я приехал в свой пентхаус – огромный, просторный, на последнем этаже в центре Сиэтла. Панорамные окна открывали вид на город: мокрые улицы, хаотичные огни машин, стеклянные небоскрёбы, блестящие от дождя. Всё казалось живым, мерцающим, будто город дышал вместе с дождём.

Внутри квартира была выдержана в темных глубоких тонах: графит, тёплый шоколад, черное дерево. Минимализм, строгие линии, отсутствие лишних деталей. Красиво. Богато. И… слишком пусто.

Хотя я жил здесь четыре года до отъезда, пространство упорно не становилось «моим». Оно будто ждало, когда я наконец принесу сюда что-то личное, важное. Но я не приносил.

Я оставил чемодан у двери, прошёл в гостиную и опустился на огромный мягкий диван. Кожа слегка хрустнула подо мной. Я открыл ноутбук: голубоватый свет экрана отразился в стеклянной поверхности стола и в окне.

Рабочая почта: несколько писем. Уведомления банков – стандарт. Рекламные рассылки. Ничего важного, кроме сообщения от ассистента – список дел на следующий неделю. Всё по плану.

Потом я открыл мессенджеры: несколько шуток от друзей, короткие видео, пара рабочих вопросов. Я пролистал, улыбнулся, но решил ответить позже.

Через минуту я поднялся с дивана и направился в ванную.

Горячий душ обжигал плечи, смывая усталость, но не мысли. Они всплывали сами собой: рыжие кудри, зеленые глаза. Слишком яркие, слишком гипнотичные. Они вспыхивали вспышками, как кадры из фильма, который я не заказывал.

Я глубоко вдохнул, позволяя воде стекать по груди. Воспоминания не исчезали, наоборот – застревали где-то под кожей, заставляя тело реагировать.

Мне нужно было переключиться. Завтра важная встреча с инвесторами. Мы готовились два месяца. Ошибок быть не должно.

Душ смыл усталость, но оставил внутри странное, едва уловимое нервное напряжение. Его пришлось отложить в сторону.

Я вышел из ванной, обмотав торс полотенцем, сел за ноутбук и снова погрузился в документы. Презентации, графики, цифры. Я перечитывал материалы, отсекал лишнее, прокручивал в голове сценарии – кто что спросит, как лучше ответить, где усилить акцент.

Мой мозг работал четко, отточено. Это было мое привычное состояние – ночь, тишина, город за окном и я, полностью погружённый в контроль.

Телефон на столе зазвонил, нарушая тишину.

– Привет, мам, – сказал я.

– Привет, дорогой!, – её голос был теплым и мягким, словно плед, – Как дела?

– Уже поздно.

– Знаю, – она хихикнула так, будто видела меня сквозь экран, – Ты всё ещё не спишь, а я… очень жду нашей встречи на следующей неделе.

Я улыбнулся, отложив ноутбук.

– Мама…

Но она перебила:

– И надеюсь, Алекс рассказал тебе о ней.

Я замолчал на секунду. Её уверенность всегда обезоруживала.

– Да, мама, – сказал я, – Я в курсе.

– Отлично! Тогда остаётся только дождаться встречи. Люблю тебя.

– И я тебя. Спокойной ночи.

Звонок прервался. Я посмотрел на часы: начало второго. Шесть часов на сон. Шесть часов, чтобы вернуть себе силы перед тем, что меня ждёт завтра.

Элисса Роуэн

Утро понедельника началось… ну, скажем честно, хреново. Я уже опаздывала из-за бесконечной пробки, и, словно вишенка на торте моего кошмара, горячий кофе разлился прямо на белую рубашку, оставив мокрое пятно, которое стыдливо прилипло к коже. Стоило мне только почувствовать, как ткань холодеет, – стало ясно: день пойдет под откос.

И, конечно, судьба решила не останавливаться. Минуту назад мне позвонила Александра. Её голос всегда звучал так, будто она разговаривает с человеком, который уже подвёл её, даже если ещё ничего не произошло.

Она сообщила, что генеральный директор вернулся в Сиэтл и теперь собирается контролировать каждый процесс в компании.

Прекрасно. Ещё одно дыхание в затылок.

Я понятия не имела, хорошо это или плохо. Одно знала точно: работать под постоянным надзором Александры было тяжело. Она цеплялась к каждому моему шагу, каждой идее, каждому вдоху, будто проверяла меня на прочность. Иногда казалось, что ей доставляет удовольствие наблюдать, как я пытаюсь удержаться на плаву.

Я пересекла вращающиеся двери, и поток прохладного воздуха из холла обдал меня, слегка успокаивая. Стив, охранник сорока лет, поднял глаза, и его теплый, доброжелательный взгляд задержался на секунду – будто он прочёл на моём лице всё утреннее безумие. Он просто кивнул и поднял большой палец, подбадривая без слов.

Как будто говорил: «Ты справишься. Даже с этим днём».

Я улыбнулась в ответ – устало, но искренне – и направилась к лифту, чувствуя, как влажная ткань рубашки неприятно липнет к телу.

Лифт тихо звякнул, и я шагнула внутрь, надеясь, что эти тридцать секунд подъёма дадут мне хотя бы минимальный шанс собрать себя. Но, конечно, нет. Судьба снова решила щелкнуть меня по носу.

На последних секундах двери разошлись – и внутрь вошёл Джейкоб.

От его появления у меня внутри всё сжалось, как от слишком холодного воздуха. Бывший. Тот самый, с кем мы умудрились расстаться так, что теперь каждый случайный взгляд ощущался как царапина.

Он выглядел так же, как всегда: уверенный, ухоженный, чуть слишком спокойный для понедельника. И, конечно, его глаза – темные, внимательные – сразу пробежались по мне сверху вниз. Дольше, чем нужно.

– Привет, – сказал он, будто мы виделись вчера. Его голос был низким и обволакивающим, и я ненавидела, что помню его таким.

– Привет, – ответила я холоднее, чем планировала. Достаточно вежливо, чтобы не казаться грубой. Достаточно резко, чтобы он понял: настроение у меня ниже плинтуса.

Лифт закрылся, и мы оказались рядом – слишком близко. Между нами оставалось всего несколько сантиметров воздуха, но чувствовалось, будто это целая история, которую я так хотела бы стереть.

– Ты снова опаздываешь?, – спросил Джейкоб, будто мы до сих пор встречаемся и он имеет право комментировать.

– Удивительно, что ты заметил, – отчеканила я.

Он тихо усмехнулся.

Эта его усмешка всегда действовала мне на нервы – раньше сводила с ума приятным током, теперь только раздражала.

– Ты как всегда… огненная, – сказал он, чуть наклонив голову, будто хотел поймать мой взгляд.

Мне захотелось послать его так далеко, чтобы GPS не помог. Но я промолчала, просто скользнув по нему взглядом – коротким, острым, без намека на тепло.

– Спасибо, но я сегодня не в том настроении, чтобы быть частью твоей поэтики, – сказала я, сцепив зубы.

Лифт звякнул, двери разошлись на пятнадцатом этаже.

Я вышла первой, чувствуя, как он почти идёт за мной след в след. Ничего не менялось: он всё ещё умел выводить меня из равновесия одним коротким предложением.

А впереди – собрание. Люди. Александра.

И генеральный директор, которого я должна увидеть впервые.

Я глубоко вдохнула и шагнула в конференц-зал, уверенная только в одном: день еще даже не начинался по-настоящему.

В конференц-зале уже собирались сотрудники. Я едва успела сделать шаг внутрь, как услышала знакомый холодный голос:

– Элисса, можно тебя на секунду?

Конечно можно. Куда же я денусь.

Александра стояла у окна, идеально собранная, как будто у неё никогда не проливается кофе и не опаздывает жизнь. Она смотрела на меня поверх планшета – взглядом, которым обычно оценивают качество товара.

– Твой проект по кампании «Autumn Glow» мне пришлось пересмотреть, – начала она без приветствия, – Он сырой. Цветовые решения не соответствуют брендбуку, а концепция выглядит недоработанной. Мне нужно, чтобы ты сегодня же занялась исправлениями.

Я почувствовала, как внутри всё закипает. Сырой? Неработающий?

Я убила на него три недели, ночами сидела.

– Александра, – начала я, сдержанно, хотя голос предательски дрогнул, – Я следовала утвержденной концеп…

– Значит, ты недостаточно внимательно её прочитала, – перебила она, даже не дав закончить, – И, пожалуйста, постарайся более ответственно подходить к работе. У нас теперь не будет права на ошибки.

Она сказала это так холодно, будто вытирала об меня руки.

Александра прошла к началу стола, заняла место рядом с экраном презентации – естественно, как будто всё пространство создано под неё. Приподняв подбородок, она жестом предложила всем рассаживаться.

Я буквально выдохнула через нос, чтобы не сорваться, и пошла занимать своё место.

– Сюда, – Моника поманила меня рукой.

Спасибо, хоть кто-то рад меня видеть.

Я опустилась в кресло рядом с ней. Моника – единственный человек в отделе дизайна, с кем я могла говорить без фильтров. Светлые волосы, мягкая улыбка, вечно сияющие глаза – и талант, перед которым многие в компании стеснялись.

– Ты в порядке?, – тихо спросила она, наклоняясь ближе.

– Абсолютно, – прошептала я, откровенно солгав, – Просто мечтаю о портале, который перенесет меня домой.

Моника хмыкнула, прикрыв рот рукой, чтобы не рассмеяться вслух.

В комнате становилось всё тише – люди рассаживались, планшеты щелкали, кто-то приводил в порядок бумаги. И всё это было лишь фоном для нарастающего напряжения: все ждали его.

Я чувствовала, как у меня слегка подрагивают пальцы. То ли от усталости, то ли от раздражения… То ли от какого-то странного предчувствия, которое не отпускало с самого звонка Александры.

И вот в этот момент двери распахнулись.

Он прошёл мимо меня к месту во главе стола. Высокий. Собранный. Слишком спокойный для человека, который только что вернулся, чтобы «контролировать процессы».

Но стоило ему сесть…

Повернуть голову в профиль…

Слегка приподнять бровь, пролистывая документы…

И внутри меня что-то дернулось. Болезненно, как удар током. Скулы. Плечи. Характерный наклон головы. И этот костюм – тёмно-синий, идеально сидящий, подчеркивающий холодность образа.

Он поднял глаза. Серые. Не светло-голубые, не темно-ледяные – именно серые. Как сталь, как мокрый асфальт после грозы. Холодные, глубокие… и слишком знакомые.

Те самые глаза, которые в Лас-Вегасе притягивали так сильно, что я растворилась в ночи, пока его руки ласкали мое тело.

И в ту секунду моё дыхание сбилось. Шея вспыхнула, как будто по ней прошлась горячая ладонь. Пламя поднялось к щекам – резко, непрошено, слишком заметно.

– Элисса?, – Моника тихо толкнула меня в бок,. – Ты чего пунцовая? Он что, на тебя так действует?

– Нет…, – выдохнула я, стараясь не сорваться, – Просто… жарко.

Моника тихо фыркнула.

– Здесь минус пять, Элисса.

Я собиралась что-то возразить, но в этот момент он поднялся со своего кресла, чтобы поприветствовать всех. Разговоры стихли мгновенно.

Он обвел взглядом комнату, не смотря на людей. Голос ровный, спокойный, но такой, что даже стулья будто выпрямились:

– Доброе утро. Рад видеть всех здесь. Я – Кайлас Хартвелл, ваш генеральный директор. Рад с вами всеми познакомиться лично.

Я сидела в состоянии контролируемой паники, пока не заметила Александру. Она тряслась от возбуждения, словно кошка, которая увидела миску сливок. Стоит рядом с ним, будто мысленно уже разобрала его костюм по слоям. Боже… она реально собирается его обольстить.

Моника наклонилась ко мне:

– Знаешь… если понадобится, я готова сгореть в постели с ним. Ради науки. Даже два раза.

Я зажала рот ладонью, чтобы не рассмеяться вслух. Только не сейчас.

Кайлас продолжил:

– Я возвращаюсь в Сиэтл, и теперь мы будем видеться… часто.

Он сделал паузу, и все тихо рассмеялись. Александра – громче всех, улыбка растянулась, почти чеширская. Но Кайлас даже не смотрел в её сторону.

Он смотрел прямо перед собой, слишком прямо, будто натянут, будто держит себя в рамках.

Я всё ещё была в шоке: он сидит в трёх метрах от меня…

Он меня не узнал? Или делает вид? Или просто не хочет смотреть? Или…

Мои мысли скакали, как бешеные. Моника тихо тыкала меня локтем, с трудом сдерживая смешок.

Александра пыталась податься ближе к нему, будто собиралась нагнуться за упавшей ручкой – и случайно задеть его. Ее декольте буквально было готово выпасть на стол перед ним.

Я сидела, чувствуя, как сердце стучит в горле.

Кайлас закончил:

– Будем работать вместе. Надеюсь, продуктивно.

Все встали из-за стола. Александра встала рядом с ним и начала представлять сотрудников. Он кивнул каждому, улыбнулся, пожимал руки мужчинам и женщинам – уверенно, ровно, почти артистично. Каждый жест был продуман, каждая улыбка – контролируемая.

Я не удержалась:

– Это надолго, – прошептала Монике с лёгким юмором, наблюдая за этой постановкой.

– О, мы можем тихо сбежать, – подмигнула она, – Александра даже не заметит, особенно учитывая, как счастлива, когда нас нет рядом.

Я почти рассмеялась. Моника была права. Мы уже собрались тихо развернуться и выпорхнуть из конференц-зала, как Александра громко позвала:

– Моника!

Я застыла. Медленно повернулась вместе с ней – и почувствовала это.

Его взгляд.

Серые глаза, внимательные и проникающие, будто видят сквозь тебя и твои грязные маленькие секреты. Мои зелёные уперлись в лацканы его пиджака, лишь бы не смотреть ему в лицо. Глупо, да. И что?

Он меня не узнает. Или делает вид. Или играет. Или… черт знает. Миллионы рыжих девушек ходят по миру…

Но сердце – идиот – колотилось как бешеное. Мы подошли ближе. Мои глаза скользнули по его пиджаку, рубашке, скулам, плавно поднимаясь к глазам.

Когда мы пожали друг другу руки, она задержалась чуть дольше, чем нужно. Чуть дольше, чем любой нормальный человек делает в корпоративной этикете.

Тот твёрдый, уверенный, идеальный хват… Который я прекрасно помнила с позапрошлой ночи.

Я слышала, как внутри что-то щелкнуло. Ток пробежал по всему телу. Ноги чуть подкашивались, плечи напряглись, а дыхание стало сбивчивым.

– Рад с вами познакомиться, – сказал он ровно, официально. Но его взгляд? Стальные глаза оставались пристальными, и я не могла понять, узнал он меня или нет.

И это была настоящая пытка. Я не могла отвести взгляд. Не могла пошевелиться. Внутри всё горело. Сердце бешено стучало, кровь к лицу прилила.

Александра начала знакомить его с другими сотрудниками, громко перечисляя имена и должности, словно устраивая корпоративное шоу. Кайлас кивал, улыбался, пожимал руки – идеально, артистично, почти холодно.

Моника тихо схватила меня за руку, тянув к двери, как будто говорила: «Спасаемся, пока не поздно».

Я готова была провалиться сквозь пол. О боже…

Мой новый босс – тот самый парень из Лас-Вегаса, с которым я буквально провела самую горячую ночь своей жизни.

Кайлас Хартвелл

Значит, Элисса Роуэн.

После собрания с подчиненными я заперся в кабинете, пытаясь сосредоточиться на подготовке к совещанию с инвесторами, но мысли о ней не отпускали ни на секунду. Я мог ожидать чего угодно – отчеты, бюджеты, бесконечные презентации, звонки, письма, споры о каждой мелочи. Но то, что рыжая ведьма с зелеными глазами, та самая, что украла мою душу в Лас-Вегасе, окажется моей подчинённой… Это выбивало меня из колеи сильнее любых финансовых диаграмм.

Я сел за стол, открыл папку с материалами для совещания, но глаза сами собой скользнули по экрану ноутбука. Единственное, что я мог делать – изучать её карточку сотрудника.

“Элисса Роуэн. 24 года. Работает в компании полтора года. Младший дизайнер. Отдел маркетинга и визуальной коммуникации: макеты презентаций, визуалы для приложений, рекламные материалы, оформление проектов.”

Прекрасно. Всё официально, скучно. Но когда я перешёл на её профиль в соцсетях…

Там были фотографии со студенческих времен – вечеринки, друзья, улыбки, тосты, бутылки шампанского, смех. И одна фотография зацепила особенно: она целовалась с парнем. Или с бывшим? Или не совсем бывшим? Это добавляло остроты. Становилось интересно.

Слегка наклонив голову, я отметил детали: её взгляд, легкая дерзость в улыбке, непринужденность поз. Каждое фото как маленький вызов. И чем больше я смотрел, тем яснее понимал: эта девушка могла разрушить любую привычную систему, и я помнил это не по соцсетям, а по той ночи в Лас-Вегасе.

Я прислонился к спинке кресла, чувствуя, как внутри что-то зашевелилось. Сердце билось быстрее обычного, дыхание слегка сбилось. Воспоминания ударили волной: её смех в ту ночь, запах кожи, теплая мягкость рук под моими пальцами, ее тело, дрожащее подо мной. И исчезновение.

Я мог бы злиться. Должен был злиться. Но вместо этого в груди разгоралась дикая, неудержимая смесь раздражения и желания. Она ушла тогда, оставив меня в неведении, без имени, без контакта. И вот она снова здесь, подо мной в корпоративной игре, среди бумаги, ноутбуков и клавиш. И я… хочу наблюдать.

Ткнув пальцем в экран, я листал её фотографии. Моя совесть шептала, что это непрофессионально. Но мне было плевать.

Я сделал глубокий вдох, положил ладонь на стол, сжал кулак, потом разжал. Контроль. Сдержанность. Она была здесь. Моя рыжая дьяволица. Моя подчиненная. И я не собирался показывать, что узнал. Не сегодня.

Спустя тридцать минут я вошел в зал, чувствуя на плечах груз официальности, но под этим бурлило напряжение. Холодный взгляд, ровный голос – абсолютная концентрация. Ну, почти…

Инвесторы уже занимали места: три больших стола, кожаные кресла, прозрачные стаканы с водой. Они скептически проверяли каждую цифру, выискивая слабые места. Моя задача – убедить их, что расширение компании стоит их денег, и что я – человек, который способен это сделать. А я уж точно был способен это сделать.

Я открыл презентацию, пальцы бегло скользили по сенсорной панели. Графики, показатели, рост, прогнозы. Каждое слово выверено, каждая цифра – точна.

– Расширение на западном побережье… новый офис в Сан-Франциско… увеличение команды дизайнеров и разработчиков…, – произносил я ровно, спокойно, без дрожания.

Инвесторы кивали, задавали вопросы, критиковали цифры. Я отвечал уверенно, почти холодно, фиксировал каждую реакцию. Лёгкая усталость после долгих месяцев подготовки к расширению давала о себе знать, но проявляться не позволял. Я вернулся в Сиэтл, чтобы работать и развивать компанию дальше, а не страдать.

Когда обсуждение дошло до бюджета, я предложил неожиданные бонусы для ключевых сотрудников, объяснив стратегическую ценность мотивации: повышение продуктивности, удержание талантов, снижение текучки. Всё логично, всё точно, всё под контролем.

В конце я резюмировал:

– Расширение компании – не вопрос ресурсов, а вопрос контроля. Контроля над процессами, над людьми, над результатом.

Голос ровный, спокойный, ни грамма эмоций. Инвесторы ушли довольные. Некоторые кивали на презентацию, не понимая, что вся игра шла не только с цифрами, а с настроем команды и точным планом реализации.

Я вышел из конференц-зала, позволяя себе ненадолго перевести дыхание.

Проходя по коридору, я заметил её. Элисса. Она была полностью поглощена телефоном, печатая с таким упором, будто мир вокруг перестал существовать. И, разумеется, не заметила меня.

– Ой!, – её голос вырвался в момент столкновения, телефон чуть не выскользнул из рук.

Она ловко подхватила его, выпрямилась и встретилась со мной взглядом. На мгновение вокруг исчезло всё: стеклянные стены, свет, бумаги – осталась только она. Её глаза слегка настороженно смотрели на меня, и это чертовски возбуждало.

Она смотрела внимательно, но без узнавания. Или делала вид? Может, она и правда не помнит. Может, та ночь – вспышка, смех, алкоголь, огни Вегаса – осталась для неё чем-то размытым.

– Всё в порядке, – сказал я ровно, не меняя выражения лица.

Она чуть дернулась, но сдержалась. В этом моменте чувствовалась осторожность, лёгкая напряжённость – и это чертовски возбуждало. Я сделал шаг в сторону, позволяя ей пройти мимо, словно не замечая, хотя внутреннее напряжение едва не разорвало меня.

Она прошла к своему столу, снова сосредоточившись на работе. Я не останавливался, не позволял себе выдать ни единого признака того, что знаю больше, чем она думает. Но в голове уже строился план: изучать, следить, давать почувствовать напряжение, не позволяя расслабиться.

Спустя час после совещания я сидел в кабинете, просматривая отчёты, когда в дверь постучали. Александра.

Она вошла с документами в руках, слегка наклонившись к столу – настолько близко, что я чувствовал едва уловимый аромат ее парфюма. Это было явно не случайно. Каждый её шаг, каждый поворот головы, каждый взгляд были рассчитаны, чтобы удержать меня в поле своего влияния.

– Кайлас, я подготовила документы по последнему проекту, – произнесла она, словно проверяя мою реакцию, чуть приподняв бровь, как будто ожидая комплимента или хотя бы знака внимания.

Я поднял глаза, лицо оставалось холодным, без эмоций. Всё внимание было на работе.

Она сделала шаг ближе, едва касаясь локтем поверхности стола, будто случайно. Лёгкая, почти невидимая игра. Старый трюк: на прошлом корпоративе она пыталась буквально повиснуть на мне, заманивая в постель с наглостью, которая могла бы свести с ума любого. Я сдержанно вспомнил тот момент, ощутил лёгкое напряжение в груди – и тут же убрал мысли в дальний ящик. Прошлое осталось в прошлом. Сейчас передо мной – документы, отчёты и корпоративная реальность. Ни в тот раз, ни сейчас я не собирался ничего с ней начинать.

– Кайлас, – тихо проговорила она, почти шепотом, но с уверенной интонацией, – Мне нужно, чтобы вы одобрили изменения до конца дня.

Я кивнул, не выдавая ни эмоций, ни интереса. Контакт глаз оставался ровным, холодным. Любая попытка “липнуть” к моему пространству сталкивалась с невидимым барьером: профессионализм, самоконтроль, стальной стержень. Её взгляд на мгновение споткнулся о мою невозмутимость, но она не отступила, привычно балансируя на грани напора и кокетства.

Я сделал шаг в её сторону, но не физически, а умом – проанализировал каждый её жест, каждое движение. Лёгкий наклон, едва заметная игра пальцами на папке, тонкая линия шеи, прикрытая волосами. Всё это пыталось вызвать реакцию, и я наслаждался внутренней игрой: она думала, что контролирует момент, а на самом деле я управлял этим взаимодействием, как шахматной партией.

– Я посмотрю документы, – ответил ровно, – Но помните: сроки остаются сроками.

Она кивнула, чуть смягчая губы в попытке улыбнуться, которая на секунду прорвала лед моей невозмутимости. Её лёгкая выверенность в движениях говорила о привычке использовать женскую харизму как инструмент влияния. Я наблюдал, фиксируя детали, без намека на заинтересованность.

– Отлично, – сказала она, медленно отступая, – жду вашего одобрения.

Как только дверь закрылась за ней, я позволил себе короткий вздох. Сердце билось ровно, но чувство напряжения не исчезло. Эта женщина была профессионально опасна, и в то же время… возбуждающе привычна. Каждый раз, когда она пыталась “липнуть”, это напоминало о прошлом, но сдержанность оставалась моей самой надежной защитой.

Телефон на столе зазвонил. Я поднял трубку без спешки, ровно, как обычно.

– Кай, я жду тебя в кафетерии, – голос брата прозвучал легко, но с привычным сарказмом, – Можешь взять Александру с собой.

– Никогда, – коротко сказал я.

Внизу – кафетерий, шум сотрудников, запах свежего кофе и еды, смех и разговоры. Все на обеде, но мой взгляд скользил по залу, привычно фиксируя детали, позиции и… привычные раздражающие попытки людей привлечь внимание.

За соседним столиком я заметил Элиссу. Она сидела рядом с Моникой, слегка наклонившись к ней, обсуждая что-то тихо, почти интимно. Я сдержанно отметил её грацию, лёгкость движений, спокойную уверенность. Никаких провокаций, только естественность.

Я подошёл к столику, где уже сидел брат. Александр поднял голову, улыбка расплылась на лице, все взгляды на нас, но мне было плевать. Сел напротив, сохранял харизму и контроль.

– Что ты тут делаешь?, – спросил я ровно.

– Выдалось свободное время, решил заскочить, – ответил он с улыбкой, – И завтра обед у родителей. Не забудь.

– Не забуду, – кивнул я, не выдавая эмоций.

Он ухмыльнулся:

– Ну, может, позовём Александру с собой?

Я мгновенно поднял бровь:

– Никогда.

– Суровый, как всегда.

– Сосредоточенный, – поправил я ровно.

Официантка подошла с подносом, на котором два кофе. Улыбка невинная.

– Не могу пройти мимо хорошей улыбки, – отметил брат, оценивая ее вид сзади.

– Ты ни одну юбку не пропустишь, – сухо сказал я.

Он рассмеялся.

Боковым зрением заметил, как девушки у соседнего столика начали вставать. Элисса поправляла кудри, улыбаясь, Моника помогала ей собрать планшет и документы. Они вышли, не спеша, демонстрируя независимость.

Элисса ловила взгляды мужчин, зеленые глаза слегка сияли. Лёгкая игра взглядов, осознание собственной привлекательности.

– Как твоё совещание?, – спросил брат, вырывая меня из мыслей.

– Скажем так, – начал я ровно, – Они ещё не знают, что с ними может сделать правильный план. И пока я держал их в рамках, кофе остыло.

Алекс фыркнул:

– Вот это я понимаю – деловой ледышка. А знаешь, чем я занимался вчера? Три часа, две девушки… в ударе.

Я приподнял бровь, не моргая:

– Проверял их паспорта?

– Нет, но теперь подумаю, меры предосторожности прежде всего.

Я закатил глаза. Сильно похоже на брата. Сделал последний глоток кофе, отставил кружку.

– Мне пора возвращаться к делам.

– Так и скажи честно – пошёл догонять тех девушек. Они у тебя работают?

Я коротко кивнул, не раскрывая лишнего. Мог бы рассказать брату, что Элисса – та самая девушка из Лас-Вегаса, но пока не время. План другой. Мне нужно было понять, узнала ли она меня.

– Повезло же тебе…, – ухмыльнулся он.

– У меня есть политика в компании, – сказал я, – Ты знаешь.

– Знаю, – фыркнул он, – Но это не значит, что ты не можешь встречаться с девушками из своей компании.

Я снова закатил глаза:

– Тут вопрос не во мне, – медленно, – А в сотрудницах, которым потом будут приписывать, что они через постель добились повышения. Я предпочитаю оценивать навыки на работе, а не на кровати.

– Скучно…, – прищурился брат, – Ладно, беги в свою нору. Мне тоже пора.

– Работа?, – хлопнул его по плечу.

– Можно и так сказать, – подмигнул он и направился к выходу, оставляя за собой легкий шлейф сарказма.

Элисса Роуэн

Собрав вещи с рабочего стола, я торопливо запихнула всё в сумку и практически выскочила из душного офиса, стараясь обогнать хотя бы половину сотрудников – лишь бы не столкнуться с Кайласом еще раз. Сердце стучало слишком громко, будто боялось, что он услышит.

Попрощавшись с охранником, я вышла на улицу. Холодный воздух ударил в лицо – резво, почти отрезвляюще. Но внутри всё равно кипело.

Это просто… безумие.

Мой новый босс – мужчина, с которым я провела лучшую ночь в своей жизни. Не «одну из». Лучшую.

Я вытащила телефон из сумки и направилась к метро, стараясь успокоиться. До дома – тридцать минут. Тридцать длинных минут, за которые я надеялась хоть немного прийти в себя.

Я написала Норе, что нужен срочный сбор у меня дома. Очень срочный. Она ответила мгновенно: «Уже бегу».

С облегчением я спустилась в метро – шанс встретить его здесь был минимальным, но не нулевым. А видеть его сегодня снова… нет, я бы этого просто не выдержала.

Я всё еще не могла понять: он действительно меня не узнал? Или сделал вид?

Но я ведь тоже не сказала, что узнала его. И не собиралась. Последнее, что мне было нужно, – проблемы на работе. Особенно такие, в которых фигурирует мужчина, от одного взгляда на которого у меня по коже бегут мурашки.

А проблем и без этого хватало. Александра ежедневно доводила меня своими «правками», которых бы попросту не существовало, если бы она не придиралась ко всему, что выходит из отдела дизайна.

С каждым днём я всё больше соглашалась с Норой: мне пора научиться отстаивать себя. Или, как она говорила, «послать эту стеклянную королеву туда, где ей самое место».

Втиснувшись на свободное кресло в переполненном метро – что само по себе было чудом в час пик – я снова достала телефон. Открыла платформу для дизайнеров, где публиковали свежие вакансии. Пару пролистала почти автоматически. На некоторых задерживалась дольше, прокручивая варианты в голове.

Мне нравилась моя работа.

Мне нравилась компания.

И… чертовски нравился мой новый босс.

Стоило подумать о нём, как в голове снова всплыли обрывки той ночи – его дыхание на моей шее, его ладони, уверенные, жадные, как будто он знал каждую линию моего тела заранее.

Я выдохнула, заставляя себя вернуться к экрану.

Проблема была не в работе. И даже не в нём.

Проблема была в том, что мне не нравилось выслушивать упреки от Александры. И ещё меньше – то, что она вообще имеет власть над отделом дизайна. А если, в офисе узнают об этом… Беды точно не миновать.

Доехав до своей остановки, я написала Норе, что зайду в магазин по пути и через десять минут уже буду дома.

Поднявшись по лестнице из метро, я вдохнула влажный вечерний воздух и свернула к круглосуточному супермаркету. Внутри было пусто – только кассир, зависший в телефоне, и тихий гул холодильников. Я шла между стеллажей, машинально набрасывая в корзину всё, что понадобится для разговора, который неизбежно превратится в психологическую терапию под вином: бутылку сладкого рислинга, шоколад, пару пицц на скорую руку.

Нора была святая, но слушать мои эмоциональные катастрофы лучше всего могла именно под алкоголь.

Когда я подошла к кассе, телефон завибрировал.

Сообщение от Норы: «Я буду быстрее, чем пицца успеет разморозиться. И у меня новости. Горячие».

Я закатила глаза и усмехнулась. Новости у неё всегда «горячие». Но сегодня… мне действительно нужны были хотя бы какие-то чужие истории, чтобы перестать повторять внутри одно и то же:

– Он меня не узнал. Или сделал вид?

Оплатив покупки, я вышла на улицу. Дом был всего в пяти минутах ходьбы. Мимоходом прошла мимо витрин, отражающих мой обессиленный вид: чуть растрепанные кудри, покрасневшие от напряжения глаза, скомканная нервами улыбка.

Когда я поднялась на свой этаж и открыла дверь, тишина в квартире встретила меня как знакомая, родная пустота. Я поставила пакеты на кухонный остров и включила свет.

Дверной звонок раздался ровно через сорок секунд. Конечно. Нора.

Я открыла, и моя лучшая подруга буквально ввалилась внутрь, не дождавшись приглашения. Она быстро скинула туфли, бросила сумку на кресло и уставилась на меня так, будто собиралась диагностировать нервный срыв.

– Так, – она щелкнула пальцами, – Выкладывай. Всё. С самого начала. Кто, блин, довёл тебя до такого вида?

Я молча поставила бутылку вина на стол. Нора подняла брови.

– Ого… значит, всё настолько плохо.

Я выдохнула, уперлась ладонями в столешницу и наконец проговорила:

– Мой новый начальник… это он.

Нора моргнула.

Еще раз.

А потом выдала

– Нет.

– Да.

– Нет?!

– Да!

Она взвизгнула так, что соседям наверняка стало интересно.

– Стоп, подожди, – Нора схватила меня за запястья, – Он тебя узнал? Что он сказал? Как посмотрел? Ты жива вообще?

Я глухо усмехнулась и опустилась на стул.

– Вот в том-то и проблема… Я не знаю. Он смотрел… как босс. Как на сотрудницу. Как будто мы незнакомы.

Нора медленно присела напротив, наклоняясь ближе.

– Или он очень хорошо делает вид.

Я подняла взгляд на нее – и впервые за весь день почувствовала, как внутри что-то щелкнуло, словно признание наконец нашло выход.

– Знаешь, что самое ужасное?, – прошептала я.

– Что?

– Мне от этого неприятно на душе.

Нора задумчиво щелкнула языком, будто взвешивая каждое слово, которое собиралась произнести. Потом резко встала, включила духовку для пиццы и схватила бокалы.

– Потому что, детка, – сказала она, наливая нам вино, – Ты там не просто переспала с парнем. Ты там… позволила себе почувствовать.

Я скривилась.

– Не драматизируй.

– Ага. Конечно. А кто мне два дня рассказывал, что он «держал тебя как грёбаный бог удовольствия»?

Я подавилась воздухом:

– Нора!

– Что? Я цитирую!, – она рассмеялась, отхлебнула вино и села рядом, – Ладно. Серьёзно. Если он сделал вид, что не узнал тебя – это плохо.

– Спасибо, блин.

– Но если он правда не узнал – это ещё хуже.

– Нора…

– Потому что, – она наклонилась ближе, – Мужчина не забывает женщину, которая заставила его кончить так, что у него ноги тряслись.

Я закрыла лицо руками.

– Можно я умру прямо сейчас?

– Нет, – хмыкнула она, – Ты живешь у меня для контента. А теперь слушай.

Она отняла мои руки от лица и заглянула в глаза.

– Ты сказала, что в офисе он был… какой?

Я вздохнула:

– Холодный. Ровный. Сдержанный. Профессиональный.

– Элисса…, – Нора покачала головой, – Ради всего святого. Это мужчина, который трахал тебя так, что утром ты не могла стоять без стены. Если он сегодня был настолько спокойным – значит, он в панике.

– Он не выглядел в панике.

– Конечно. Потому что мужчины не плачут и не бегут за своими эмоциями. Они уходят в ледяной режим «ничего не происходит».

Я фыркнула:

– Нора, это мой босс.

– И?

– И он не должен знать.

– А ты?, – она приподняла бровь, – Ты должна делать вид, что все ок? Что тебе всё равно?

Я опустила взгляд в бокал. Вино приятно жгло горло.

– Ты хочешь правду?, – спросила я тихо.

– Давай.

– Сегодня, когда мы столкнулись…, – я глубоко вдохнула, – …у меня сердце ударилось так, словно тело помнило его быстрее, чем голова. И это меня пугает.

Нора медленно кивнула.

– Понятно. Ты вляпалась сильнее, чем думала.

– Я не вляпалась, – начала я, но её взгляд заставил меня замолчать.

Она усмехнулась:

– Да, конечно. Просто ночь, которую ты вспоминаешь каждую секунду. Просто мужчина, которого ты узнаешь, учитывая, что вы были в масках. Просто его дыхание у тебя на теле, которое ты помнишь до дрожи.

Я сжала бокал, чувствуя, как тепло вина поднимается к щекам.

– И вот теперь он твой начальник, – продолжила она, – И если он узнал тебя… он будет держаться. Потому что «служебный роман», «положение», «репутация», вот это всё.

– А если не узнал?

– Значит, его выбило из колеи не меньше твоего.

Я подняла глаза.

– Как ты это понимаешь?

Нора ухмыльнулась:

– Потому что, Элисса… ты – эффектная женщина. Потому что ты умеешь пробираться под кожу. И потому что после такого секса мужчины либо звонят через три часа… либо отваливаются в сторону из-за собственных тараканов. А твой босс – точно не тот, кто звонит.

Я тихо рассмеялась, но тут же замолчала.

– Нора…

– Мм?

– А что, если он не знает, что это была я?

Нора залпом допила свой бокал и поставила его на стол.

– Тогда он узнает. Вопрос только – когда. И что будет, когда поймёт.

Я замерла.

– Ну и что будет?, – выдохнула я.

Нора улыбнулась медленно. Хищно. Почти предсказательно.

– Будет очень, очень интересно.

Нора тяжело выдохнула, поставила бокал на стол и неожиданно посерьезнела.

– Ладно… вот мои новости, – сказала она и потерла переносицу, – Сегодня днем я встретила мою знакомую, которая знает Джейкоба.

Я приподняла бровь.

– Давай, выкладывай.

Она наклонилась ближе, заговорщицки:

– Две недели назад он переспал с какой-то девушкой.

Я фыркнула.

– Ну, это Джейкоб. Что тут нового?

– А вот что, – Нора прищурилась, – Девушка работает в вашем офисе. Да-да, прямо в том же, где ты сидишь.

Я почувствовала, как у меня похолодело в груди.

– ЧТО?!

– Тише, – сказала Нора, сияя от собственного драматизма, – И вот финальный аккорд: парень этой девушки застукал их на месте.

Я села плотнее на диван, вцепившись в подушку.

– Серьёзно? Прямо в офисе?!

– Именно. Джейкоб, как обычно, в шоке. Девушка кричит, парень матерится, Джейкоб пытается что-то объяснить… а его тело, ну…, – Нора закатила глаза и издала звук, который идеально передавал всю картину, – Он как обычно был слишком занят собой, чтобы подумать о последствиях.

Я чуть не задохнулась от смеха.

– Господи… это офисное порно.

– Именно!, – Нора усмехнулась, – И самое интересное: теперь Джейкоб в постоянном страхе, что кто-нибудь еще узнает об этом.

Я вздохнула, улыбнувшись.

– Ладно, теперь я понимаю, почему у тебя глаза так горят.

– Горят? Да, – Нора рассмеялась, – Я же просто хочу знать, чем всё это закончится. А Джейкоб – ты понимаешь – всегда делает всё по-своему.

Я потрогала бокал с вином.

– Вино и драма. Лучшая комбинация.

Нора подмигнула.

– Согласна. Но, Элисса… тебе придётся быть осторожной. Если он когда-нибудь снова окажется рядом с тобой… ну, скажем так, свою реакцию держи при себе.

Мы развалились на диване, бокалы с вином стояли на столике, а пицца пахла расплавленным сыром и свежими травами. Я взяла кусок в руки, глядя на Нору, которая с удовольствием откусила свой.

– Знаешь, – сказала я, чуть улыбнувшись, – После всех этих новостей… стало как-то легче.

Нора кивнула, поднимая бокал.

– За облегчение!, – сказала она с усмешкой, – Кстати, мне нужно в уборную…

Я столкнула бокал с ее бокалом, и мы захохотали.

Мы болтали обо всём подряд – о работе, о глупых парнях, о странностях коллег, о том, как дурацко выглядят корпоративные костюмы в пятницу. Каждый смех, каждый глоток вина, каждый маленький кусочек пиццы делал день легче.

Я позволила себе расслабиться. Сидя на диване, я впервые за целый день ощутила, что напряжение постепенно отпускает тело. Сердце, которое весь день колотилось, наконец стало биться ровнее. Но вместе с этим и пришло осознание: я и правда запала на своего босса.

Кайлас Хартвелл

Ужин с родителями подкрался незаметно.

– Милый, а как у тебя на личном фронте?, – спросила мама.

Этот вопрос она задавала мне каждый раз, когда я приезжал домой. Честно… я мог бы сказать, что он меня раздражает. Если бы не один маленький нюанс: брату доставалось гораздо больше, особенно учитывая, что он старше меня, пусть и ненамного.

– Всё так же, мама. Работа занимает всё время, – ответил я ровно, натыкая еду на вилку.

Отец отложил вилку на тарелку и посмотрел на меня с привычным чуть холодным взглядом.

– Ты же знаешь, что работа – это не самое важное?

Я вздохнул, чуть смягчаясь:

– Знаю, отец. Но если бы не эта «работа», то…

Алекс тут же пнул меня ногой под столом, будто давал понять: «Не разворачивай эту тему дальше».

«…если бы не эта работа, мы бы всё ещё обитали в Ривердейле», – промелькнуло у меня в голове, и я невольно усмехнулся.

Мама, похоже, уловила мою реакцию:

– Милый, ты слишком много работаешь. Нужно же и жизнь личную строить.

Я чуть скривился. Да, строить жизнь. И на секунду позволил себе мысленно представить её – рыжую, с зелёными глазами, с той самой дерзкой улыбкой, которая могла разорвать любой мой контроль. Дыхание учащалось, а внутри что-то невольно затрепетало.

– Всё под контролем, мама, – сказал я ровно, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Но внутри… внутри всё было иначе. Сердце подсказывало, что под контролем сейчас только работа, а личная жизнь – это что-то, что вырывается из-под моих пальцев, как горячее тело, оставшееся в памяти.

– Ну ладно, – сказала мама, словно поняв, что разговор зашел в опасную зону, – Главное, чтобы ты был счастлив.

Я кивнул, не продолжая тему, и позволил себе коротко вдохнуть.

Через пару часов, когда я уже вернулся домой, мысли о Элиссе не давали мне ни минуты покоя. Я не мог понять, почему эта девушка так на меня действует – каждый взгляд, каждая улыбка будто оставляли после себя след, который невозможно стереть. Но я не хотел позволять тому, что произошло на прошлых выходных, перерасти во что-то большее. Я не знал её. Совсем. Ровно так же, как и она не знала меня.

Мне нужно было сосредоточиться на работе – на расширении компании, на проектах, на цифрах, которые я мог контролировать. На чувствах, которые в любой момент могли выбить меня из колеи, места не было. Да и не хотелось.

Я сел на диван, вытянул ноги и открыл ноутбук. Экран мигом ожил. Пролистав ленту новостей и сообщений, я остановился на письме от Александры. Эта девушка тоже не давала мне покоя. Не так, как Элисса, но… определённое напряжение ощущалось в каждом ее слове.

“Кайлас, добрый вечер! Хотела напомнить, что на следующей неделе нам нужно представить проект для сети отелей. Запрос на приложения для клиентов.”

Я напечатал короткий ответ, ровно, без эмоций:

“Направьте мне все материалы. Я просмотрю.”

Я представлял, как она где-то сидит и ждёт этого сообщения, будто каждое слово могло вызвать у нее дрожь. Уверен, так оно и было.

Через пару минут пришёл ответ:

“На данный момент у нас не доработан дизайн.”

Я глубоко вздохнул, ощущая раздражение и одновременно странную, почти физическую реакцию на каждое упоминание ее имени в письме:

“Отправляйте.”

Не прошло и получаса, как на экране всплыло письмо от Александры: Дизайн приложения для сети отелей – на проверку.

Я открыл файл, и глаза сразу засияли. Макет был безупречен – цвета, шрифты, композиция, мелкие детали – всё выглядело идеально. Даже несмотря на деловой контекст, я невольно задерживал взгляд на отдельных элементах, ловя те тонкости, которые делали дизайн живым и выразительным.

С чувством лёгкого удивления я набрал сообщение:

“Кто занимался разработкой дизайна?”

Ответ пришёл практически сразу:

"Элисса Роуэн. Довольно слабый дизайнер. Я же вам сказала, что он сырой. Я направила ей правки, чтобы она всё переделала."

Я приподнял бровь, слегка улыбнувшись. Интересно, что для Александры это было «сырой» и «слабый», а для меня – свежий, живой, с характером.

Значит, рыжая дьяволица была талантливой. Очень. Каждое движение, каждый штрих в макете – всё говорило о том, что она умеет превращать работу в искусство, даже если это всего лишь интерфейс для приложения.

Я набрал быстрое сообщение:

“Над какими проектами она ещё работает?”

Ответ пришел почти мгновенно:

“Только над этим. Не уверена, что она справится с несколькими.”

Либо мне казалось, либо Александра действительно пыталась её принизить. И это выводило меня из себя. В моей компании не было места таким манипуляциям – особенно, когда речь о моих сотрудниках.

***

Рабочая неделя пролетела незаметно. Пару раз я сталкивался с Элиссой в коридорах, но дальше сухого «Добрый день» наши разговоры не заходили. В пятницу, когда большинство ушло на обед, я передал ассистенту задачу – устроить мне беседу с ней.

Через пятнадцать минут раздался тихий стук, и она вошла в кабинет.

Ее рыжие кудри были собраны в высокий хвост, легкий макияж подчёркивал выразительные черты лица. Черные брюки идеально облегали бедра и стройные ноги, а зеленая рубашка… о, зеленая рубашка. Она заставляла фантазию шалить. Она была сексуальна, безумно сексуальна. И я прекрасно это понимал. Но сосредоточиться нужно было на деле.

– Мистер Хартвелл, вы вызывали меня?, – произнесла она, едва заметно сдерживая улыбку.

Я мягко улыбнулся и пригласил её присесть.

– Просто Кайлас, – сказал я спокойно.

Она слегка закусила губу, кивнула и устроилась на стуле.

– Я просмотрел ваш дизайн-проект приложения, – продолжил я.

Её глаза округлились. Она явно не ожидала, что я просмотрю его лично.

– Вам не понравилось?, – спросила она, с легкой ноткой вызова.

– Наоборот, – сказал я, улыбаясь.

Она закинула ногу на ногу, разворачивая бедро чуть в мою сторону.

– Хм…, – произнесла она, с лёгкой насмешкой, – Александре не понравился. Совсем.

Я поправил лацкан пиджака, почувствовав, как сердце бьется чуть быстрее. Внутри всё шептало: держи дистанцию, держи контроль… но наслаждайся игрой.

– Александра…, – я сделал паузу, слегка наклонив голову, – Всегда считает, что знает, что правильно. Но иногда правильное бывает скучным.

Она хмыкнула, глаза сверкнули:

– Скучно – это не про меня.

Я усмехнулся про себя. Да уж, точно не про неё.

– Я вижу, – сказал я, сдерживая улыбку.

Внутри что-то дернулось: желание, напряжение, лёгкая раздражающая игра. Я понимал, что должен держать дистанцию, но как удержаться, когда перед тобой ходячая провокация?

– И что теперь?, – спросила она, слегка наклонившись, словно подталкивая меня к ответу.

Я сделал вид, что обдумываю профессиональную часть:

– Теперь я дам вам время до конца дня внести правки, которые как вам кажется нужно внести. И посмотрите на макет ещё раз сами.

– Хорошо, Кайлас, – сказала она, вставая, – Тогда не отвлекаю.

– И, как будет готово, направьте мне его прямиком на почту, пожалуйста, – сказал я ровно, стараясь сохранить деловой тон.

– Конечно, – ответила она и вышла за дверь, оставляя меня одного в кабинете.

Я перевёл дыхание, ощущая, как напряжение, накопившееся за встречу, медленно стекает с плеч, но в груди что-то ещё шевельнулось, оставив странную смесь возбуждения и лёгкой усталости.

Когда рабочий день уже подошел к концу, я выключил ноутбук и направился к выходу из кабинета. Коридоры постепенно пустели, свет от ламп мягко отражался от стеклянных стен.

У лестницы собиралась небольшая группа сотрудников, оживленно обсуждающих что-то между собой. Я проходил мимо, стараясь не отвлекаться, но один из парней окликнул меня:

– Эй, босс, пойдете с нами в бар?, – сказал он с дружеским тоном, широко улыбаясь.

Я моргнул, не сразу вспомнив его имя.

– В бар?, – переспросил я ровно, с лёгкой усмешкой.

– Да, это наша маленькая традиция: каждый месяц в пятницу собираемся, пропускаем по стаканчику…, – парень пожал плечами, будто приглашение было делом ясным и привычным.

Я приподнял бровь, сдерживая улыбку. Обычно такие корпоративные ритуалы меня мало интересовали, но раз в месяц позволить себе расслабиться – почему бы и нет. Мне в любом случае нужно было получше узнать людей, которые работают в моей компании.

– Ладно, – сказал я, кивнув, – Раз уж это мой первый поход с вами, то я плачу.

Парень снова улыбнулся, слегка удивлённый, но явно доволен.

– Отлично!, – сказал он.

Девушки начали метать стрелы, явно довольные этим исходом вечера.

Мы вошли в бар, и уже у двери запах смешанных спиртных напитков, лёгкий шум разговоров и смеха окутал меня. Половина сотрудников уже собралась за столиками, кто-то держал бокал в руке, кто-то только присел, раздавая короткие, искренние шутки.

Моника сидела за одним из столов с группой, смеясь и оживленно обсуждая что-то с коллегами. Она заметила меня, помахала рукой и кивнула, а я кивнул в ответ.

Но Элиссы нигде не было видно.

Я внутренне вздохнул. Мне нужно было перестать о ней думать.

Парень, который пригласил меня, заметил мой взгляд и похлопал по плечу:

– Ну что, присоединяйся, босс. Сегодня расслабляемся.

Я уселся с ними, наблюдая, как смех, разговоры и звон бокалов создают непринужденную атмосферу. Сотрудники оживленно делились историями: кто-то шутил про дедлайны, кто-то обсуждал забавные моменты недели.

– А где Элисса?, – спросил один из парней, делая глоток виски.

Моника тут же встряла в разговор:

– У неё горит дедлайн по проекту отелей, поэтому она решила задержаться в офисе.

– Эта Александра доведёт её до белого каления. Ой, простите, босс, – добавил парень, быстро взглянув на меня.

– В смысле?, – спросил я, обращаясь сразу ко всем.

Ребята переглянулись, словно решая, стоит ли говорить. Моника подняла шот, выпила залпом и посмотрела на меня:

– Кайлас, мы, конечно, понимаем, что Александра прекрасно справляется со своей работой… но с ней есть определённые проблемы.

– И какие же?, – спросил я ровно, чувствуя, как внутренняя концентрация снова оживает.

Парень вмешался:

– Она способна погасить свет в любом человеке, по крайней мере, в нашем отделе. Ей не нравятся идеи ребят из дизайна, им приходится переделывать проекты до поздней ночи.

Я внимательно посмотрел на них. Мне определённо не нравилось, что они так говорят. И, для меня было важно, чтобы сотрудники чувствовали себя комфортно.

– Я поговорю с ней, – сказал я ровно, ощущая внутреннее напряжение, легкую дрожь в руках и почти физическую потребность держать ситуацию под контролем.

– Правда?, – спросила Моника, чуть наклонившись вперёд, глаза блестят, и я уловил в них нотку ожидания.

Я улыбнулся вместе с парнями:

– Моника, это моя компания, а Александра мой сотрудник.

– Точно!, – воскликнула она, слегка опьяневшая, смех в голосе дрожал от веселья.

Колокольчик на двери звякнул, оповещая о приходе нового человека. Все дружно повернулись.

Элисса стояла на входе. Лёгкая усталость слегка отражалась на её лице, но даже так она оставалась безупречно привлекательной. Она оглядывала бар глазами, ища нас.

Моника помахала ей, подзывая к столу, но Элисса буквально уставилась на нас, словно оценивая ситуацию.

Я мысленно улыбнулся и задержал взгляд на её лице. Каждая деталь – взгляд, лёгкий наклон головы, игра света в её волосах – будто тянула меня ближе, заставляла чувствовать эту непростую смесь желания и контроля, которую она умудрялась вызвать одним своим появлением.

И да, она чертовски переживала.

Элисса Роуэн

Либо у меня начались очень сильные галлюцинации, либо Кайлас и правда сидел сейчас с ребятами из отдела дизайна и рекламы за столом.

Я «нацепила» свою фирменную улыбку и маску безмятежности, когда Моника в очередной раз помахала мне рукой, подзывая к их столику.

Я прошла мимо нескольких столов, людей, которые тоже отдыхали после рабочей недели, не отрывая взгляда от ребят, которые все дружно смотрели в мою сторону.

– Всем привет!, – с улыбкой на лице сказала я.

– Ну наконец-то!, – воскликнула Моника, которой уже явно было достаточно алкоголя, – Мы думали, Александра тебя в заточении оставила в офисе.

Я повесила сумку на стул и села рядом с Кайласом, потому что это было единственное свободное место. Супер.

– Не совсем. Мне нужно было внести правки в последний проект, но это была моя инициатива, – мой взгляд быстро скользнул к лицу босса.

– И как?, – спросил Кайлас, – Всё получилось?

– Да, – ответила я, переводя взгляд на коллег, которые уже начали что-то увлеченно обсуждать, – Новый макет уже у вас на почте.

– Благодарю, – любезно ответил он, вслушиваясь в беседу ребят, но при этом не отрывая от меня взгляда, – Но вам не обязательно было засиживаться допоздна.

Я улыбнулась. Официантка принесла бокал джин-тоника. Сделав первый глоток, я снова посмотрела на него.

– Это уже привычная рутина, – пожала я плечами.

– Больше – нет.

– В смысле?, – я не сразу поняла, к чему он ведёт.

– Мне любезно рассказали о том, как Александра обращается с сотрудниками, – ровным тоном сказал Кайлас.

– И вас это волнует?, – я сделала ещё один глоток, чувствуя, как алкоголь мягко растекается по телу.

Улыбка скользнула по его губам.

– Очень.

Я хотела что-то ещё добавить, но Моника, сидевшая рядом, чуть не рухнула на пол. Подхватив её за руку, я помогла подруге по цеху поймать равновесие.

– Я в порядке, – рассмеялась она, – Закажу, пожалуй, воды.

Джеймс тут же оказался рядом, слишком внимательно следя за каждым ее движением. Я улыбнулась, наблюдая за этим. Все давно знали, что Джеймс неравнодушен к Монике. Все – кроме самой Моники. Её интересовали только дизайн-проекты и серфинг. Она буквально жила океаном и проводила все отпуска на побережье.

– Вам не жарко?, – вдруг тихо спросил Кайлас, наклонившись ближе.

Слишком близко.

Моя кожа отреагировала быстрее разума. Я почувствовала его аромат – древесный, теплый, абсолютно не офисный.

– Немного, – честно ответила я.

– Здесь душно, – он чуть повернул голову в мою сторону, – Хотите выйдем на воздух?

О да, я очень хотела покурить. Я на секунду задумалась, а потом кивнула.

На улице было прохладнее. Ночной город шумел, но между нами возникло плотное, интимное молчание.

– Вы всегда такая собранная, – сказал он, глядя не в глаза, а на мои губы, – Даже когда устали.

– Это защита, – ответила я, – Иначе в нашем офисе не выжить.

Он усмехнулся.

– А если я скажу, что вам больше не нужно защищаться?

Я подняла на него взгляд. Он, видимо, очень плохо знал Александру. Я достала сигарету из пачки и подожгла, не отвечая на его вопрос, медленно втянула дым и задержала его на секунду дольше обычного – будто собиралась с мыслями. Пепел дрогнул, но я не стряхнула его сразу, позволяя тишине повиснуть между нами.

Он смотрел на меня несколько секунд, будто решая, стоит ли заходить дальше. Потом всё-таки сделал шаг.

– Почему вы выбрали работать именно в моей компании?, – спросил он спокойно, без нажима, – У вас слишком сильный профиль, чтобы держаться за первое попавшееся место.

Я усмехнулась краем губ, выпуская дым тонкой струей в сторону ночи.

– Вы правда хотите честный ответ?

– Иначе бы не спрашивал.

Я затянулась снова, чувствуя, как никотин ложится ровно туда, где обычно живет раздражение. Пальцы расслабились, плечи чуть опустились – курение всегда делало меня опасно откровенной.

– Потому что на бумаге она выглядела иначе, – сказала я, – Амбиции, рост, свобода решений. Мне показалось, что здесь ценят мозги, а не умение кивать.

– Показалось?, – в его голосе не было иронии.

– Не сразу, – я повернулась к нему корпусом, стряхивая пепел резким движением, – Первые месяцы было даже интересно. А потом появляется Александра и быстро объясняет, что твои идеи – это ее идеи, твоё время – не твоё, а твои границы – проблема.

Он напрягся. Я заметила это и внутренне отметила: попала.

– Почему не ушли?, – спросил он после паузы.

Я тихо рассмеялась, поднося сигарету к губам в последний раз. Смех был сухим, без веселья.

– Потому что я упрямая. И потому что мне было важно доказать – в первую очередь себе, – что я справлюсь даже в таких условиях.

– Ценой себя?

Я медленно выдохнула дым, посмотрела ему прямо в глаза и потушила сигарету.

– Ценой иллюзий.

Я только успела убрать руку с сигаретой, когда дверь бара снова распахнулась, и на улицу вывалились Моника с Джеймсом.

– О, вот вы где!, – воскликнула Моника и тут же обняла меня, слишком крепко и слишком искренне, – А я уже домой ухожу, – добавила она с грустной интонацией, будто надеялась, что кто-то её отговорит.

Я улыбнулась и погладила её по плечу, стряхивая пепел с пальцев.

– Напиши, как доберешься, – сказала я мягко. Мой взгляд скользнул к Джеймсу, – И будьте осторожны.

– Конечно, – кивнула она, потом сделала шаг назад и протянула руку Кайласу, – Я рада, что вы провели этот вечер с нами, босс.

Кайлас улыбнулся и пожал ей руку в ответ.

– Взаимно.

Джеймс коротко кивнул ему, положив ладонь Монике на спину – жест получился неожиданно заботливым. Она на секунду замерла, будто только сейчас осознала, что не одна, и позволила себя увести.

– Спокойной ночи, Элисса!, – бросила она уже на ходу.

– Спокойной, – ответила я, наблюдая, как они растворяются в свете фонарей.

Спустя мгновение мы уже вернулись внутрь.

В баре было шумнее, теплее, свет резал глаза после улицы. За нашим столом ребята уже смеялись громче обычного – уровень алкоголя уверенно делал своё дело.

Я взяла бокал и сделала глоток джин-тоника. Лёд звякнул о стекло, и холодный вкус приятно вернул меня в реальность.

– Ну что, – протянул Марк из рекламы, – Вас на пять минут нельзя оставить, сразу пропадаете.

– Свежий воздух, – пожала я плечами, – Иногда полезен для продуктивности.

– Ого, – хмыкнула Сара, – Элисса сегодня философ.

– Это всё влияние руководства, – лениво добавила я, бросив быстрый взгляд на Кайласа.

Он усмехнулся.

– Я бы сказал – влияние пятницы.

– Кстати, – подал голос Джек, наклоняясь вперёд, – Раз уж все в сборе… Кайлас, правда, что вы собираетесь пересмотреть структуру проектов?

За столом стало заметно тише. Я почувствовала, как несколько взглядов снова скользнули в мою сторону – слишком уж показательно.

– Правда, – спокойно ответил он, – И подход к работе с командой тоже.

– Серьёзно?, – Сара оживилась, – То есть без этих… ночных правок в последний момент?

– Без них, – подтвердил он, – Если всё будет организовано правильно.

Я сделала ещё один глоток. На этот раз медленнее.

– Звучит почти как утопия, – заметила я.

– Утопии иногда становятся реальностью, – сказал он, повернувшись ко мне, – Если есть люди, которые не боятся говорить, что что-то не работает.

Марк усмехнулся:

– Намёк понят.

– Отлично, – Кайлас поднял бокал, – Тогда предлагаю тост.

Все потянулись к напиткам.

– За команду, – сказал он, – И за честность. Даже когда она неудобная.

Стекло звякнуло о стекло.

Мы просидели так ещё полтора часа – обсуждали рабочие моменты, спорили о концепциях, смеялись над тем, что обычно раздражало в офисе, и неожиданно легко делились планами на выходные. Разговоры перетекали один в другой, будто границы между «работой» и «жизнью» на этот вечер решили не существовать.

Я ловила себя на том, что всё чаще смотрю не на тех, кто говорит, а на Кайласа – на то, как он слушает, как иногда улыбается, почти незаметно, и как его взгляд каждый раз находит меня за столом.

Когда я наконец посмотрела на часы, стрелки уже показывали начало одиннадцатого.

Я моргнула.

Время летело слишком быстро.

– Черт, – выдохнула я, откладывая телефон, – Мне пора собираться домой.

– Уже?, – удивилась Сара, – Только разговорились.

– Завтра я хочу проснуться человеком, – усмехнулась я, – Хотя бы попытаться.

– Разумно, – кивнул Марк.

Я поднялась, взяла сумку и на секунду замерла, будто проверяя, не оставила ли что-то важное. На самом деле – просто тянула момент.

– Спасибо за вечер, – сказала я всем сразу.

– Взаимно, – ответили сразу несколько голосов.

Кайлас тоже поднялся.

– Я вас провожу, – произнёс он так естественно, будто это было само собой разумеющимся.

Я посмотрела на него – всего секунду.

– Спасибо за заботу, но я сама доберусь, – сказала я твердо.

За столом повисла пауза. Ребята слишком внимательно наблюдали за этой сценой, делая вид, что им безразлично, но я чувствовала каждый взгляд кожей. Любой неверный жест – и завтра офис зашепчется громче, чем принтер в понедельник утром.

Кайлас кивнул. Без давления. Без лишних слов. За это я была ему благодарна.

– Как скажете, – спокойно ответил он.

И, возможно, это был бы идеальный момент, чтобы поговорить с ним о Лас-Вегасе. О той ночи. О слишком знакомом взгляде, который невозможно спутать ни с чем.

Но я не хотела, чтобы по офису поползли слухи. Что я «близка» к руководству. Что я сплю с боссом. Что мои проекты – это не мой талант, а чья-то протекция.

Я слишком дорого заплатила за свою репутацию, чтобы позволить ей рассыпаться за один вечер.

– Тогда до понедельника, – сказала Сара, поднимая бокал.

– До понедельника, – отозвалась я, натягивая пальто.

Дорога домой прошла почти на автомате. Окна транспорта отражали мое лицо – спокойное, собранное, будто ничего особенного не произошло. Но внутри всё ещё пульсировало напряжение, не имеющее отношения ни к работе, ни к усталости.

Дома я первым делом скинула пальто и обувь, включила приглушенный свет и переоделась в мягкую домашнюю футболку. Душ смыл с меня запах дыма, бара и чужих взглядов. Тёплая вода стекала по коже, забирая с собой остатки вечера, но не мысли.

Когда я наконец легла в кровать, было уже поздно. Я включила телевизор и начала бездумно листать фильмы, не вчитываясь в названия. Экран менялся, а я всё равно смотрела в никуда.

Телефон завибрировал.

Почта.

Я нахмурилась и потянулась к тумбочке, уже готовая увидеть очередное уведомление не по времени. Но сообщение было одно. И от него.

«Проект принят, правки не нужны. Доброй ночи, Элисса».

Я задержала дыхание на несколько секунд.

Он и правда принял мой проект. Без правок.

Это было что-то нереальное.

Я открыла «написать ответ» и быстро набрала: «Спасибо, Кайлас. Спокойной ночи.»

Отправила сообщение и отложила телефон экраном вниз, будто боялась, что он снова оживёт.

Интересно, как отреагирует Александра на эту новость? Но она же не может решать…

Мысли крутились в голове быстрым, беспорядочным потоком – цеплялись одна за другую, путались, возвращались.

Я закрыла глаза, позволив темноте накрыть меня. Дыхание выровнялось, тело наконец расслабилось, а мысли постепенно потеряли остроту, растворяясь где-то на границе между реальностью и сном.

Последним, что мелькнуло в голове, была не Александра. И даже не работа.

А осознание того, что с этого момента что-то изменилось – хотела я этого или нет.

Кайлас Хартвелл

– Лови мяч!, – крикнул мне Алекс, с которым мы решили выбраться в парк с самого утра.

Не сказать, что я был фанатом подобных инициатив со стороны брата или кого-либо ещё, но иначе бы я просидел за компьютером весь день, а это был бы слишком скучный вариант… если бы он не ворвался ко мне в квартиру в восемь утра, буквально ломая дверь.

Мяч свистнул в воздухе, и я ловко перехватил его на лету. Адреналин тут же пронесся по всему телу – приятная резкость, немного боли от холодного утреннего ветра, мышцы напряжены до предела.

– Давай быстрее, – крикнул Алекс. Его глаза блестели, будто он готов был соревноваться со мной до последней капли энергии.

Я усмехнулся и вернул мяч обратно, чувствуя, как каждая клетка будто оживает от движения.

– Эй, не зевай!, – Алекс подскочил ко мне, пытаясь перехватить мяч в прыжке.

Я бросил ему обратно мяч и осмотрел парк. Утро субботы окутывало всё вокруг мягким светом и лёгкой прохладой. Трава была ещё влажной от росы, а воздух свежим и почти прозрачным.

Люди гуляли с собаками, которые с радостным лаем носились по дорожкам, прыгая через кочки и обгоняя друг друга. Вдоль аллей прогуливались родители с детьми, одни толкали коляски, другие держали малышей за руки, наблюдая, как они смешно шлепают ногами по мокрой траве.

Некоторые бегали вокруг парка, изредка ускоряясь и затем замедляясь, увлеченные своим ритмом, будто соревнуясь с самим собой.

Несколько девушек пробежали мимо нас, хихикая и махая руками, на что мой брат, конечно же, отвесил им низкий поклон, будто он был их личным рыцарем.

Я сел на лавочку, на которой мы оставили свои вещи, ощущая легкую усталость в мышцах, но довольство от движения и свежего воздуха.

– Только не говори, что ты устал, – протянул Алекс, садясь рядом, – Ты стал таким ленивым.

Я ухмыльнулся, слегка покачивая головой.

– Я хожу в зал четыре раза в неделю. Кто ещё тут стал ленивым?, – ответил я, чувствуя, как улыбка растягивается на лице.

Алекс рассмеялся, слегка ударив меня по плечу.

– Тебе повезло, что отец не берет нас с собой на рыбалку.

Я улыбнулся, представляя это: его хмурый взгляд, полная тишина, только ветер да плеск воды.

– Точно, – сказал я, – Мы бы не выдержали.

– Мне хватило первого и последнего раза в шестнадцать лет, – вспомнил Алекс, – Я ехал домой с порванными штанами, полными водорослей.

Я засмеялся.

– Зато у тебя впечатления были на всю жизнь.

– Их бы не было, если бы я не зацепился за крючок твоей удочки, – ухмыльнулся он.

– Радуйся, что я только штаны сзади зацепил, – ответил я, сам едва сдерживая смех.

Брат достал телефон и что-то начал упорно печатать, не отрывая глаз от экрана.

– Не припомню, чтобы у тебя сегодня была работа, – сказал я.

Он скосил на меня взгляд. На его лице появилась ухмылка.

– Смотря про какую работу ты говоришь, братец.

Я закатил глаза.

– О боже, даже не начинай. Ты помнишь про паспорт?

– Помню-помню. Тут всё немного иначе, – пробормотал он, не поднимая взгляда.

– В каком плане?, – спросил я, слегка наклонившись к нему.

– Она старше меня.

– На сколько?, – уточнил я, уже чувствуя, что разговор начинает выходить из-под контроля.

Александр поднял на меня глаза, полные чертиков, и улыбка растянулась еще шире.

– На пару лет…

– А если быть точнее?, – надавил я.

Он засмеялся тихо, лукаво, и в глазах блеснула та самая хулиганская искра.

– На десять.

Я замер, пытаясь переварить услышанное, а брат просто улыбался, словно ему было чертовски весело наблюдать за моей реакцией.

– Надеюсь, что у неё нет мужа.

– О, – протянул он, – Она вдова.

– Боже. Ты такой ужасный.

– И прекрасный одновременно, – ухмыльнулся он.

Я хотел что-то ещё добавить, но взгляд зацепился за яркую вспышку сбоку. Две девушки в облегающих топах и велосипедках бежали по дорожке, оживленно что-то обсуждая.

Одна из них заметила нас и указала другой пальцем. Зеленые глаза плавно обратились к нам и застыли.

Твою мать.

Элисса остановилась, взяв подругу за руку и что-то шепча ей, а шатенка, улыбаясь, потянула ее в нашу сторону.

– Только не будь придурком, – прошептал я Алексу, стараясь не выдать напряжение.

– Ты о чём?, – спросил он, отрываясь от телефона, когда девушки уже подошли.

– Кайлас, – кивнула Элисса, смотря на меня, – Что-то вроде утренней прогулки?

Алекс встал вслед за мной, не скрывая интереса к новым посетительницам парка.

– Что-то вроде того, – ровно ответил я, – Это мой брат Александр.

Элисса заметно занервничала.

– А это моя подруга Нора.

Алекс пожал им обеим руки, а потом снова обратил взгляд на меня, будто проверяя, кто же такие эти девушки, что смогли привлечь внимание его брата.

– И где же обитают такие красивые девушки?

Я закатил глаза. Да, он умел быть придурком.

– О, я работаю младшим дизайнером у Кайласа, – быстро ответила Элисса.

– Даже так, – Алекс потер подбородок руками и, пожирая глазами Нору, добавил: – Не хотите присоединиться к нам на завтрак?

– Прямо сейчас?, – спросила Элисса, не отрывая взгляда от меня.

– А почему бы нет?, – перебила её Нора, – Было бы отлично перекусить.

Элисса рассмеялась, глядя на подругу.

– Когда я звала тебя на пробежку, не предполагалось, что мы будем есть.

– Планы всегда можно поменять, – пожала плечами Нора, – Кайлас, вы не против?

Ещё бы я был против. У меня тупо не было выбора.

– Конечно, – ответил я, чувствуя, как Алекс с азартом хлопнул в ладоши, словно выиграл очередную маленькую битву.

Этот жеребец очень любил девушек. Чересчур.

Спустя пять минут мы уже рассаживались за столиком в ближайшем кафе.

Девушки изучали меню, переглядываясь и тихо обсуждая выбор, а брат пожирал взглядом Нору. Она была абсолютно в его вкусе. На все сто процентов. Голубые глаза, шатенка, подтянутое тело – чем-то напоминала Александру, с которой мне предстоял разговор, но гораздо приятнее внешне, проще, без всей этой офисной серьёзности.

– Итак, – сказала Элисса, поднимая взгляд от меню, – Мы выбрали. Все готовы сделать заказ?

Её взгляд скользнул по всем нам, задержавшись на мне на долю секунды. Я кивнул, потом обменялся быстрым взглядом с Алексом, и мы оба подтянулись к официантке.

Я заказал эспрессо с водой и яичницу – что-то простое, но бодрящее. Алекс выбрал капучино с сендвичем, и его глаза снова ненадолго скользнули к Норе. Девушки остановились на смузи с салатом.

– Итак, – обратилась ко мне Нора тоном, будто работала в полицейском участке, – Элисса рассказывала, что вы вернулись в Сиэтл.

Эти девушки, видимо, любили начинать диалог с одного и того же слова. Я скользнул взглядом по лицу Элиссы – она внимательно изучала меня, слишком внимательно, – а затем снова посмотрел на Нору.

– Да, всё верно.

– Почему вы решили вернуться?

Я улыбнулся, делая паузу ровно настолько, чтобы не выглядеть загнанным в угол.

– Ты не против, если мы перейдём на «ты»?, – сказал я спокойно, – Мы не в деловой обстановке. Это просто завтрак.

Нора улыбнулась – открыто, почти одобрительно. В этот момент официантка принесла напитки, и короткая пауза сыграла мне на руку.

– Конечно, – она сделала глоток кофе и прищурилась, – Но мне кажется, ты увиливаешь от ответа.

Внутри что-то дернулось, потому что так оно и было.

– Обстоятельства по работе вынудили вернуться обратно, – ответил я ровно.

Нора кивнула, будто принимая мой ответ, но я видел – она его запомнила.

– Элисса, – наконец подал голос мой брат, – Расскажите о себе. Как долго вы работаете в компании моего брата?

Я резко посмотрел на Алекса. Он явно наслаждался ролью провокатора.

– Полтора года, возможно, чуть больше, – спокойно ответила Элисса.

– И вы всё ещё младший дизайнер?

Я был готов впечатать его лицом в стол. Это было слишком прямолинейно. Слишком бестактно. Я ожидал напряжения, неловкости, чего угодно – но не этого.

Элисса улыбнулась. Медленно. Уверенно. В её глазах вспыхнул живой, дерзкий огонек.

– Да, всё верно.

Она произнесла это так, будто в этих словах не было ни капли оправдания. Ни тени сомнения. Будто это был её осознанный выбор, а не ярлык.

Спустя пару минут все наши блюда уже стояли на столе. Мы принялись за еду, а девушки завели разговор с Алексом о местных ресторанах и пабах.

– Так куда вы обычно ходите по пятницам в Сиэтле?, – спросила Нора, делая глоток смузи.

– Хм, – задумался Алекс, – Есть несколько классных мест на Пайк-Плейс, например, The Pink Door. Там и еда отличная, и атмосфера супер.

– О, а что насчёт пабов?, – уточнила Элисса, улыбаясь, – Ищем что-то с живой музыкой, но не слишком туристическое. Все популярные места уже надоели.

– Ну, я бы порекомендовал Knee High Stocking Co. или Canon, – Алекс слегка улыбнулся, – Там крутые коктейли и публика приятная.

– Да, мы были в Canon в прошлом месяце, – вставила Элисса, – Нравится, что бар такой уютный, но не слишком переполненный.

Когда мы доели свои блюда, и Алекс расплатился за счёт, мы начали подниматься из-за стола.

– Ладно, – наконец сказал я, ставя чашку на стол, – Пора собираться, у всех наверняка свои дела.

Алекс посмотрел на Нору.

– Нора, вы не против, если я провожу вас до дома?, – спросил он, внимательно изучая ее.

Нора посмотрела на Элиссу, как бы спрашивая разрешения, на что та с улыбкой кивнула.

– Тогда отлично. Элисса, был рад познакомиться. Уверен, мой скучный брат не откажется вас проводить. Если что, расскажите всем в офисе, что у вас ужасный начальник.

Элисса легко засмеялась, обнимая моего Алекса.

– Обязательно. Я тоже была рада познакомиться.

Она обняла Нору на прощание, и они с Алексом удалились по улице, смеясь и переговариваясь.

– Кажется, сегодня тебе точно от меня не отвертеться, – сказал я, пропуская Элиссу на улицу.

– Получается, что да, – ровным тоном ответила она.

Мы шли молча несколько секунд, слушая легкий шум города вокруг.

– Мне понравился твой проект, – сказал я, прерывая тишину.

– Спасибо, я получила письмо, – ответила она, слегка улыбаясь.

Мы шли ещё несколько секунд молча, когда вдруг раздался скрип шин. Чей-то крик оглушил меня сбоку. Я резко повернулся и увидел Элиссу, которая закрывала рот руками, глаза широко раскрыты.

Мой взгляд моментально сфокусировался на дороге. Но прежде чем я успел что-либо увидеть, она уже рванула на проезжую часть.

– Элисса, какого черта…, – выдохнул я, делая шаг вперёд, чтобы схватить её за руку, но опоздал.

Скрип тормозов, крики водителей, шум шин – всё смешалось в единый хаос.

И тут я увидел, что она держит в руках что-то маленькое и мягкое. Котёнок! Серый с белым и рыжим пятнышком, дрожащий и жалобно мяукающий.

Элисса обхватила его обеими руками, словно защищая от всего мира. В её глазах блеснуло что-то одновременно тревожное и бесстрашное.

– Ты что, совсем с ума сошла?, – сказал я, но голос был уже не обвинением, а смесью волнения и облегчения.

– Чёрт, – выдохнула Элисса, когда мы оба оказались на тротуаре, – Его чуть не сбил какой-то мудила на джипе!

Котенок прижался к её груди, дрожа, а она продолжала держать его обеими руками, будто это была самая хрупкая вещь на свете.

– Нужно срочно в ветеринарку, – сказала она, голос дрожал, глаза блестели от волнения, – Не знаю, что с ним… Он может быть ранен.

Я кивнул, вслушиваясь в ее быстрый, прерывистый дыхательный ритм. Внутри что-то сжалось: маленькое тёплое тело котенка в её руках и ее перепуганный взгляд делали всё происходящее невероятно острым и настоящим.

– Давай, – сказал я, осторожно подходя ближе, – Берём его и идем в ближайшую клинику.

Элисса сжала котёнка чуть сильнее, всё ещё не отводя взгляда от дороги.

– Спасибо, – прошептала она, почти сама себе, – Я просто… не могла оставить его там.

Элисса Роуэн

Дверь ветеринарной клиники хлопнула за нашими спинами слишком громко. Или это просто мне так показалось – сердце всё ещё билось где-то в горле.

Внутри пахло антисептиком, влажной шерстью и чем-то тёплым, домашним. Вдоль стены стояли стулья, почти все занятые. Люди с переносками, с поводками, с полотенцами в руках. Маленькая девочка прижимала к груди щенка, который скулил тонко и жалобно. Чуть дальше мужчина гладил огромного лабрадора, шепча ему что-то успокаивающее. Кошка в переноске недовольно шипела, будто возмущалась самим фактом своего присутствия здесь.

Я остановилась на пороге, на секунду растерявшись, а потом крепче прижала котенка к себе.

Она дрожала. Маленькое тёплое тело в моей ладони, дыхание сбивчивое, частое. Я чувствовала её кожей – я была в спортивном топе, и она уткнулась прямо мне в руку, будто выбирая самое безопасное место.

– Всё хорошо, – прошептала я, больше себе, чем ей.

Кайлас был рядом. Не торопил, не тянул за руку, просто стоял так, что я знала – если что, он подхватит. Его присутствие странным образом заземляло.

– Нам срочно, – сказала я администратору, подходя к стойке. Голос предательски дрогнул, – Котёнка чуть не сбила машина.

Женщина подняла взгляд, мгновенно оценила ситуацию и кивнула. Я назвала ей свое имя, она записала что-то в тетрадке.

– Проходите. Сейчас врач освободится.

Мы сели. Я устроилась на самом краю стула, не выпуская существо из рук. Оно тихо пискнула, и у меня внутри всё сжалось. Я погладила котенка большим пальцем, чувствуя, как под шерстью бьется крошечное сердце.

Кайлас сел рядом.

– Ты молодец, – сказал он тихо, чтобы никто не услышал.

Я коротко кивнула. Если бы он сказал что-нибудь еще, я, наверное, расплакалась бы прямо там.

– Элисса?, – позвала медсестра.

Я вскочила слишком резко, и Кайлас тут же встал вместе со мной.

– Я с ней, – сказал он, даже не спрашивая.

В кабинете было светло и стерильно. Врач – женщина с усталым, но добрым лицом – сразу подошла ближе.

– Давайте посмотрим малышку.

Я осторожно передала котёнка ей, сцепив пальцы, чтобы не тряслись так заметно.

Она внимательно осмотрела лапы, живот, спинку. Котенок пискнул, и я задержала дыхание.

– Спокойно, – сказала врач, – Переломов не вижу. Скорее всего, ушиб и сильный стресс.

Я выдохнула так резко, что сама это услышала.

– Это девочка, – добавила она, улыбнувшись, – И очень везучая.

– Мы можем сделать прививки сейчас?, – спросила я сразу.

– Конечно. И… как её зовут?

Я посмотрела на котенка, на её серую шерсть с белыми и рыжими пятнышками.

– Мими, – сказала я тихо, – Пусть будет Мими.

Врач кивнула, записывая имя.

Она работала быстро и уверенно. Я держала Мими на руках, прижимая её к себе, пока медсестра готовила шприцы.

– Тише, малышка, – шептала я, гладя её по спинке, – Всё уже почти закончилось.

Мими пискнула только один раз – коротко, возмущенно – и тут же снова уткнулась мне в ладонь. Я чувствовала, как её маленькое тело напряжено, как быстро бьётся сердце.

Кайлас стоял совсем рядом. Я не смотрела на него, но знала – он наблюдает за каждым движением врача, за моими руками, за котёнком. Его присутствие было спокойным и собранным, будто он держал ситуацию под контролем даже тогда, когда это было не в его власти.

– Готово, – сказала врач, убирая шприц, – Всё прошло хорошо.

Она ещё раз внимательно осмотрела Мими, проверила лапки, живот, посмотрела в глаза, аккуратно приподняла подбородок.

– В ближайшие пару дней возможна вялость, – начала она, заполняя карту, – Тёплое место без сквозняков, никакой улицы, мягкий корм для котят и обязательно вода. Если будет сильно мяукать, отказываться от еды или появится хромота – сразу ко мне.

Я кивала, запоминая каждое слово, будто это был самый важный инструктаж в жизни.

– Через три недели придете на повторный осмотр и вакцинацию, – добавила она, затем подняла на меня взгляд, – Вы же ее заберете?

Я подняла взгляд на Кайласа. Всего на секунду.

– Да, – сказала я, не раздумывая, – Конечно, заберу.

Врач улыбнулась.

– Тогда поздравляю. У вас теперь есть кошка.

Я опустила взгляд на Мими. Она свернулась клубком у меня в руках, тёплая, доверчивая, живая. Маленькое существо, которое еще час назад могло исчезнуть под колёсами чьей-то машины, а теперь спокойно дышало у меня на ладони.

Кайлас слегка наклонился ближе.

– Похоже, она выбрала тебя, – сказал он тихо.

Мы вышли из клиники почти в тишине. Дверь тихо закрылась за спиной, и шум улицы снова накрыл нас – машины, шаги, голоса, обычная жизнь, в которой только что появился кто-то новый.

Мими тихо сопела у меня на руках, свернувшись маленьким комочком. Я поправила хват, чувствуя, как она цепляется лапкой за мой палец.

– Я доеду до дома сама, – сказала я, не глядя на Кайласа, – Тут недалеко.

Он остановился. Я почувствовала это даже раньше, чем увидела.

– Нет, – спокойно сказал он.

Я подняла на него взгляд.

– В смысле – нет?

– В прямом. Нам нужно купить ей всё необходимое. Корм, лоток, наполнитель, миски, игрушки, лежанку…, – он перечислял так уверенно, будто делал это не в первый раз, – Так что отказ не принимается.

Я фыркнула, но внутри почему-то стало тепло.

– Ты всегда так командуешь?

– Только когда знаю, что прав, – уголок его губ чуть дрогнул.

Мы пошли вдоль улицы, плечом к плечу. Я ловила себя на том, что шагаю медленнее, чтобы Мими не тревожилась. Кайлас подстроился под мой темп без слов.

Магазин товаров для животных оказался через квартал – яркая вывеска, стеклянные витрины, внутри всё пестрело цветами и формами.

– Добро пожаловать в мир импульсивных покупок, – сказал он, открывая дверь.

Я усмехнулась.

Внутри было тепло и уютно. Полки с кормом, ряды игрушек, когтеточки, домики всех форм и размеров. Мими приоткрыла глаза и тихо мяукнула.

– Кажется, ей уже нравится, – прошептала я.

Мы начали с корма. Я читала составы вслух, он слушал, иногда поправлял.

– Этот лучше, – сказал он, указывая на упаковку, – Без лишнего мусора.

Я удивлённо подняла бровь.

– Откуда ты знаешь?

– У меня когда-то был кот, – коротко ответил он, – Давно.

Дальше были миски. Я выбрала керамические – простые, светлые. Он молча одобрил.

У стенда с игрушками я зависла.

– Смотри, – я взяла маленькую мышку на верёвочке, – Она похожа на неё. Такая же смешная.

– Берём, – сказал он сразу.

Потом мячики. Перо на палочке. Что-то мягкое, что-то шуршащее.

– Ты ее балуешь, – заметил он.

– Она это заслужила, – парировала я.

Мы остановились у домиков. Я присела, рассматривая один – серый, мягкий, с маленьким входом.

– Этот, – сказала я, – Видишь? Ей будет уютно. И он не такой большой.

Кайлас тоже присел рядом, слишком близко. Я чувствовала его тепло, его запах, и от этого почему-то сбивалось дыхание. Он ничего не ответил. Просто кивнул.

Когда мы подошли к кассе с полными руками, я вдруг поняла, что улыбаюсь.

И что самое странное – я была рада, что сегодня «нет» не сработало.

До моего дома было всего пять минут пешком. Самых коротких и самых странных пяти минут за последнее время.

Я шла рядом и не могла сдержать смех, наблюдая, как Кайлас тащит все пакеты разом. Коробка с домиком норовила выскользнуть, пакет с кормом тянул вниз, игрушки предательски торчали со всех сторон.

– Я же сказала, что сама справлюсь, – сказала я, улыбаясь.

Он быстро взглянул на меня поверх коробки.

– Ну да, я представляю эту картину.

Я рассмеялась громче, чем собиралась. Мими тоже подала тихий звук, будто поддерживая меня.

– Не смешно, – добавил он, но улыбнулся.

Мы подошли к подъезду. Я достала ключи одной рукой, второй всё ещё удерживая Мими.

Внутри было прохладно и тихо. Лифт ждал, будто специально для нас. Мы зашли внутрь, двери мягко закрылись, и мир вдруг сузился до нескольких квадратных метров.

Расстояние между нами стало… несущественным.

Я почувствовала, как учащается дыхание, и задержала его на секунду, пытаясь успокоить сердце. Оно билось слишком громко – мне казалось, что Кайлас может это услышать.

Он выглядел спокойным. Слишком спокойным. Стоял, опираясь на стену лифта, пакеты в руках, взгляд сосредоточенный, ровный. Будто всё происходящее – обычная часть его дня.

Лифт тронулся.

Я смотрела на цифры этажей, стараясь не смотреть на него. На его руки. На то, как он держится уверенно и свободно, даже с этим абсурдным количеством покупок.

Мими пошевелилась, и я машинально погладила её.

Наконец двери открылись.

Мы вышли на мой этаж. Коридор встретил нас знакомым полумраком. Я подошла к двери, вставляя ключ в замок, и вдруг поймала себя на мысли: а есть ли в квартире что-то, что ему лучше не видеть?

Разбросанные книги. Спортивная сумка. Чашка в раковине. Мелочи, которые внезапно показались слишком личными.

Я открыла дверь.

– Добро пожаловать, – сказала я, делая шаг в сторону.

Я разулась и осторожно опустила Мими на пол. Она замерла на секунду, прижалась к паркету, а потом сделала первый осторожный шаг. Нюхнула воздух. Потом ещё один. Маленькое серо-бело-рыжее пятнышко среди моей гостиной.

– Осваивайся, – тихо сказала я, будто она могла понять.

Я прошла на кухню, чувствуя за спиной присутствие Кайласа.

– Хочешь воды или кофе?, – спросила я, открывая шкаф.

– Воды, – ответил он, – Спасибо.

Я наполнила стакан, поставила на стол, а потом вернулась к коробкам. Разрезала скотч, откинула крышку и начала доставать покупки. Домик оказался больше, чем я видела в магазине.

Я поставила его у стены, подальше от сквозняка. Потом миски – одну для воды, другую для корма. Лоток – в ванную, аккуратно, как будто от этого зависел порядок во всей моей жизни.

Пока я возилась, за спиной раздался тихий смешок.

Я обернулась.

Кайлас сидел на полу. Пакеты были забыты. В руках у него была та самая игрушка с пером, а Мими – уже куда смелее – пыталась поймать ее лапами. Она подпрыгивала, иногда промахивалась, потом замирала и снова атаковала.

Он двигался спокойно, аккуратно, будто боялся напугать её. Говорил что-то тихо, почти неслышно. Я не разбирала слов, но видела выражение его лица – сосредоточенное и неожиданно мягкое.

Я задержала на нем взгляд дольше, чем стоило.

И совершенно не к месту в голове всплыла ночь в Лас-Вегасе. Огни. Тепло. Его руки. Слишком близко. Слишком много. Нам нужно было это обсудить. Когда-нибудь… Или нет…

Я отвернулась, делая вид, что поправляю домик, и почувствовала, как шея начинает предательски краснеть.

– Она, кажется, уже решила, что это её территория, – сказал он, не поднимая головы.

– Да…, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Мими поймала перо и победно мяукнула. Я улыбнулась, но внутри всё было куда менее спокойно.

Когда всё наконец оказалось на своих местах, квартира будто выдохнула. Домик стоял у стены, миски аккуратно выстроились на кухне, лоток – там, где ему и полагалось быть. Мими уже успела несколько раз обойти территорию и теперь снова вернулась к Кайласу.

Он поднялся с пола, поглаживая её по спинке, и осторожно протянул мне котёнка. Я приняла её, чувствуя знакомое тепло в ладонях.

– Мне пора, – сказал он спокойно.

Я улыбнулась.

– Спасибо за помощь.

– Не за что, Элисса.

Он задержался на секунду, потом улыбка осветила его лицо.

– Можно просьбу?

Я кивнула.

– Не прыгай больше под машины.

– Но…

– Оно того стоило, – перебил он мягко, – Я согласен. Но… меньше импульсивных действий.

Я улыбнулась и снова кивнула, понимая, что спорить не хочется. И не нужно.

Кайлас подошёл к двери, открыл ее и обернулся.

– До понедельника.

– До понедельника, – ответила я, закрывая за ним дверь.

Замок щелкнул тихо, почти интимно.

Я прислонилась к двери спиной, опуская взгляд на Мими. Она смотрела на меня своими круглыми глазами и тихо замурлыкала, будто подводя итог всему этому дню.

– Ну что, – прошептала я, – Кажется, у нас начинается новая жизнь.

Кайлас Хартвелл

Оставшееся время субботы и воскресенье я провел в своей квартире, полностью погружённый в документы и мысли об Элиссе. Почему эта девушка так засела у меня в голове – я не понимал. И не знал, что делать дальше.

С одной стороны, мне нужно было поговорить с ней и, возможно, рассказать, что я помню все то, что произошло. С другой – я не был уверен, как она отреагирует, узнала ли она меня, и что вообще думает обо всём этом.

Мог ли я прямо сейчас предложить быть вместе? Нет. Хотел ли я быть с ней? Не знал. Единственное, что не отпускало меня ни на секунду, – это то, как она рванула под машины, даже не подумав, и слава богу, что её голова осталась на месте.

Эта девушка была импульсивной, талантливой, с внешностью, которая могла заставить влюбить в себя любого человека на улице, и зелёными глазами, в которых можно было утонуть.

В понедельник, заходя в офис через прозрачные двери, я сразу заметил Александру. Она громко ругала кого-то по телефону. Я прошёл мимо охраны и направился прямо к лифту. Как только она меня увидела, её лицо осветила ослепительная улыбка.

– Кайлас!, – почти крикнула она, в ее голосе слышалось легкое возбуждение, – С началом недели.

– И тебя, – ответил я ровным тоном, но внутри что-то щелкнуло.

– Я вам сегодня принесу последний проект, который отправляла по почте. Думаю, Элисса должна была его доделать на выходных.

– Кстати об этом, – сказал я, чуть улыбнувшись, – Я уже согласовал его напрямую с Элиссой. Мне всё понравилось.

Её глаза округлились, рот открылся как у рыбы.

– В смысле согласовали?

Двери лифта открылись, и я показательно пропустил ее внутрь, а потом зашёл следом, нажимая кнопку пятнадцатого этажа.

– Мне нужно перед тобой отчитываться о том, как я согласовал проект?, – спросил я, слегка скосив глаза на неё.

– Нет-нет, – затараторила она, – Конечно нет. Вы просто меня удивили.

Мы поднялись на нужный этаж, и я вышел первым, обернувшись к ней.

– Зайди ко мне через пятнадцать минут. Нам нужно поговорить.

Её глаза округлились ещё сильнее, и мне пришлось сдержать улыбку.

– Да, конечно. Через пятнадцать минут.

Я прошёл мимо прозрачных кабинетов сотрудников, высматривая девушку с рыжими локонами. Она сидела за своим рабочим столом, рядом устроилась Моника, которой Элисса что-то показывала на телефоне. Та пищала и хлопала в ладоши, явно в восторге.

Я мог бы поставить всю свою зарплату на то, что сейчас они обсуждали фотографии Мими, которые мне тоже очень хотелось увидеть, но я держал дистанцию.

– Доброе утро, Кайлас, – заметила меня Моника и помахала рукой.

Я помахал в ответ, переводя взгляд на Элиссу. Она наблюдала за мной сдержанно, но в её глазах был едва уловимый огонёк.

Я устроился в своем кабинете, разложил перед собой все документы и начал внимательно читать. В голове прокручивались отчеты, письма, задачи на неделю.

– Кайлас, – послышался тихий стук в дверь.

Я поднял голову и жестом пригласил Александру внутрь.

– Я бы хотел обсудить с тобой коммуникацию в команде.

– Да…, – начала она, но я не дал ей договорить.

– Время, – ровно сказал я.

Она кивнула, немного напрягшись.

– Пока меня не было в стране, ты прекрасно справлялась со своими обязанностями, – я сделал паузу, поправляя ручку на столе, – Но я заметил странную коммуникацию с коллегами. Даже несмотря на то, что они подчиняются тебе. Впредь я хочу, чтобы ты общалась с ними уважительно. Никаких унижений, никаких работ после шести и дома. У всех есть личная жизнь. Мне не нужны сотрудники, которые будут похожи на зомби.

Я сделал легкую паузу, чтобы она осознала сказанное, затем продолжил:

– Теперь все идеи будут проходить через меня напрямую. Ты ничего не согласовываешь, но по-прежнему остаешься ответственна за работу отдела. Я ясно объяснил?

Её щеки заискрились румянцем, а руки заметно дрожали.

– Да. Я всё поняла, – сказала она тихо, стараясь скрыть напряжение.

– Прекрасно, – я улыбнулся, чтобы слегка разбавить обстановку, – Тогда можешь приступать к работе.

– Конечно.

Она встала, поправила юбку и зацокала на каблуках к двери.

– О, – добавил я, прежде чем она вышла, – Позови, пожалуйста, Элиссу ко мне в кабинет.

Александра кивнула и вышла.

Дверь за Александрой закрылась, и в кабинете снова стало тихо. Я откинулся в кресле, на секунду прикрыв глаза, пытаясь собрать мысли. Разговор прошёл ровно так, как должен был, но осадок всё равно остался – не от неё, а от понимания, что впереди разговор куда сложнее.

Я бросил взгляд на часы. Прошло всего несколько минут, но ожидание тянулось непривычно медленно. Я выпрямился, поправил пиджак и переложил документы так, будто действительно собирался говорить о работе, а не о том, что с каждой секундой все сложнее держать под контролем.

Через несколько минут в дверь постучали.

– Это я. Вы меня звали?

Я слегка кивнул, приглашая её внутрь.

Она появилась в дверях: черное облегающее платье подчеркивало силуэт, волосы были собраны в высокий хвост, на ногах – аккуратные каблуки. Она замерла на секунду, словно оценивая пространство кабинета, а я ловил каждый ее шаг.

– Заходи, – сказал я ровно, но внутри всё было иначе. Сердце неожиданно ускорило ритм.

Она шагнула вперёд, чувственно тихо щелкая каблуками по полу. Села напротив меня, слегка склонив голову, и её взгляд сразу встретился с моим.

Я наблюдал, как легкий изгиб её шеи подчеркивает хвост, как платье мягко облегает линию бедер, и понимал, что концентрация на документах становится почти невозможной.

– Итак, – начал я, стараясь звучать строго, – Я видел твой последний макет. Всё выглядит идеально.

Её глаза расширились, губы чуть приоткрылись, а легкий румянец на щеках проявился сразу.

– Спасибо… я…, – начала она, и на мгновение замерла, ловя дыхание, – Я же получила от вас ответ.

Я отвел взгляд к бумагам, делая вид, что продолжаю проверку документов, но внутренне уже считал каждое её движение, каждый взгляд.

– Элисса…, – тихо произнёс я, – Ты проявила себя отлично. И я хочу, чтобы ты знала: я ценю твою работу, твою смелость и твою прямоту.

Она подняла глаза на меня, дыхание слегка участилось. Я видел, как пальцы её рук на коленях непроизвольно сжали ткань платья.

– Я… спасибо, – выдохнула она, не отводя взгляда.

Я позволил себе легкую, тихую улыбку.

– Но я позвал тебя сюда не совсем за этим, – сказал я, стараясь держать голос ровным.

Она немного поерзала на кресле, явно нервничая, и я почувствовал, как пространство между нами нарастает, становится слишком тесным.

– Да?, – её зелёные глаза устремились прямо в мои.

Чёрт. Либо она специально играла со мной, либо я уже терял контроль над собой. Потому что мысль о том, чтобы просто взять её прямо здесь, на рабочем столе, была не такой уж и абсурдной.

– Я бы хотел узнать, как дела у Мими, – сказал я, слегка улыбнувшись.

Ее мягкая улыбка скользнула по лицу, и в ней было что-то одновременно игривое и доверчивое.

– У неё всё прекрасно, – ответила она тихо, – Кушает хорошо. Хотите, покажу фотографии?

Я кивнул. Она встала, подходя ближе. Её духи – травянистый, свежий аромат – окутали меня, и я почти почувствовал, как разум начинает подчиняться ощущению ее присутствия.

Она подошла к моему рабочему столу, и наклонилась ближе.

– Как видите, с ней всё отлично, – тихо сказала она листая фотографии котенка, которые то сидел на полу, то играл на диване с кисточкой.

Я повернул голову, и наши лбы почти столкнулись.

– Я бы хотел, чтобы наедине ты обращалась ко мне на «ты», если не против, – сказал я, удерживая взгляд на её глазах.

Она закусила губу, словно обдумывая предложение, а затем кивнула.

– Спасибо, что помог мне с покупками и вообще…, – произнесла она, слегка отстраняясь.

Моя рука машинально потянулась к её кисти, останавливая её движение. Я встал, нависая над ней. Ее дыхание стало сбивчивым, другая рука инстинктивно оперлась о стол, чтобы сохранить равновесие.

– Не за что, – выдохнул я, не отводя взгляда, и заметил прядку волос, выбившуюся из хвоста. С легкой, почти невесомой осторожностью я поправил её за ухом.

Она вздрогнула, дыхание сбилось еще сильнее, глаза расширились, губы слегка приоткрылись. Между нами висело напряжение, почти ощутимое физически – желание, которое казалось непреодолимым.

– Нас может кто-нибудь увидеть…, – тихо сказала она, стараясь отстраниться, – Я не хочу проблем.

Маленькая ведьма не учла того факта, что стены и дверь в моем кабинете не были прозрачными. Я любил уединение, а сотрудникам явно нужен был воздух. Именно поэтому мы спроектировали офис… Не важно.

Я сделал шаг назад, отступая, хотя желание держать её рядом было сильнее любого здравого рассудка.

– Ты права… Прости, – выдохнул я, сдерживая себя.

Её губы расплылись в легкой улыбке.

– Всё в порядке. Мне пора работать.

Она направилась к двери, но на выходе обернулась.

– Я могу отправлять тебе фотографии Мими, если хочешь.

– Буду рад, – ответил я, стараясь держать голос ровным, хотя внутри пылало ощущение неудержимого желания.

– Тогда отправь мне свой номер телефона на почту, – сказала она, ещё раз улыбнувшись, и развернулась.

Дверь закрылась за ней, оставив меня одного, с напряжением, которое сжимало грудь, со стояком и абсолютным, неудержимым желанием завладеть этой девушкой.

Элисса Роуэн

Я устроилась на диване с бокалом вина, лениво перелистывая передачи на телевизоре. Часы показывали начало восьмого – тот самый час, когда вечер ещё не стал ночью, но день уже окончательно отпустил.

Мими устроилась рядом, почти сразу забравшись под одеяло и уткнувшись носом мне в бок. От этого маленького тёплого комочка у меня не просто сжималось сердце – оно будто таяло, распадалось на тихие, нежные кусочки. Она заметно подросла за это время, вытянулась, окрепла. Хорошо ела, быстро привыкла к лотку, словно всегда знала, что именно здесь ее место.

Я провела пальцем по её спинке, аккуратно почесала за ушком. Мими сладко потянулась, выпуская коготки, и тихо замурлыкала. Я улыбнулась, делая глоток вина, чувствуя, как тепло медленно растекается по телу, расслабляя плечи, шею, мысли.

В квартире было тихо. Слишком тихо, чтобы не слышать собственное дыхание. Я поймала себя на том, что снова думаю о нём.

Я закрыла глаза, позволяя этим мыслям скользнуть глубже, туда, где они отзывались мягким напряжением внизу живота. Сделала еще один медленный глоток, чувствуя, как вино обжигает губы.

Мими заворочалась, уткнулась лбом мне в живот, и я тихо рассмеялась, возвращаясь в реальность.

Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть, и я едва не пролила вино на новый плед. Сердце на секунду ускорилось – глупо, но в тишине квартиры любой резкий звук ощущался слишком громко.

Я аккуратно поднялась, поставила бокал на столик и направилась к двери. Звонок раздался снова – настойчиво, без намека на терпение.

– Элисса, открывай дверь!, – прокричал знакомый голос по ту сторону.

Я улыбнулась, уже поворачивая замок. Ну конечно, Нора. Кто же ещё мог вломиться в мой вечер без предупреждения, будто так и было задумано.

– Ты вообще знаешь, что такое предупреждать?, – сказала я, распахивая дверь.

Нора стояла на пороге в кожаной куртке, с бутылкой вина в одной руке и пакетом в другой. Волосы растрепаны, глаза горят – вид у нее был такой, будто она принесла с собой новости, а не просто зашла в гости.

– Зато я всегда прихожу вовремя, – ухмыльнулась она и бесцеремонно прошла внутрь, – Судя по твоему виду, я спасаю тебя от унылого вечера.

– Я вообще-то наслаждалась тишиной, – хмыкнула я, закрывая дверь.

– Опасное занятие для женщины с такими глазами, – бросила она через плечо, – В тишине слишком хорошо слышно собственные мысли.

Я закатила глаза, но улыбка сама собой осталась на губах.

Мими выскользнула из-под одеяла и настороженно остановилась посреди комнаты.

– О боже, – Нора присела на корточки, – Это она? Та самая?

– Та самая, – сказала я мягче, чем собиралась.

Нора протянула руку, и Мими, после секундного колебания, позволила себя погладить.

– Ты изменилась, – вдруг сказала Нора, подняв на меня взгляд, – И я не только про кота.

Я на секунду задержала дыхание, чувствуя, как её слова попали точно в цель.

– Это плохо?

– Нет, – она усмехнулась, – Это опасно.

Я взяла бокал, сделала глоток и позволила себе не спорить.

– Я хочу знать все подробности, – сказала Нора, продолжая гладить Мими, – Господи, какая она прелестная.

Я уселась на диван, наблюдая за этой картиной. Мими довольно замурлыкала, явно приняв Нору как временно допустимого человека в доме.

– Я жду, – поторопила она, бросив на меня выразительный взгляд, – Начни с того момента, как мы с Алексом ушли от вас.

Я закатила глаза.

– Ну… он решил меня проводить. Мы подходили к пешеходному переходу, когда эту малышку чуть не сбили. Я выбежала на дорогу, потом была ветеринарная клиника, осмотр… Кайлас всё это время был со мной.

– Ого, – Нора налила себе вина и плюхнулась рядом. Мими тут же устроилась между нами, заинтересованная новым запахом и голосом.

– Вот, – я кивнула, – Потом мы зашли в зоомагазин, купили всё необходимое и пошли ко мне.

– Только не говори, что между вами вообще ничего не было, – она прищурилась, – Он буквально пожирает тебя взглядом, Элисса.

– Ничего не было, – я сделала глоток вина, – Он помог донести покупки, поиграл с Мими и ушёл.

– Ты мне что-то недоговариваешь, – Нора ткнула в меня пальцем с идеально красным лаком, – Я же вижу.

Я выдохнула.

– В понедельник он вызвал меня к себе.

– О-о-о, – протянула она, – Страстный секс на рабочем столе?

– Боже, ты невыносима.

– Что есть, то есть, – пожала она плечами, пока Мими перебралась к ней на колени, – И?

– Между нами… что-то произошло. Или почти произошло. Но я не хочу проблем на работе.

– Он явно тебя хочет.

– Даже не начинай.

Нора кивнула, делая вид, что принимает мою позицию.

– Ладно. Тогда моя очередь. У меня с Алексом был сумасшедший секс. Мы сначала решили прогуляться, но мне стало прохладно, поэтому свернули к нему. А потом…

– Можешь не продолжать, – перебила я, смеясь.

– Поздно, – ухмыльнулась она, – Ты уже представила.

– О, и он попросил, чтобы я отправляла ему фотографии Мими, – добавила я, вспомнив тот фрагмент разговора.

Нора медленно повернулась ко мне.

– Да вы продвигаетесь, – протянула она, – Хотя я даже не знаю, как это назвать, учитывая, что вы переспали спустя час после знакомства.

– Это не значит, что дальше что-то может быть, – возразила я, делая глоток вина.

– Боже, – Нора запустила в меня подушкой, задев Мими. Та недовольно пискнула и переложилась поудобнее, – Ответь мне на один вопрос. Он тебе нравится?

Я сделала вид, что всерьёз анализирую ситуацию, хотя прекрасно знала ответ.

– Вот именно, – не дала она мне сказать ни слова.

– Он мой начальник, – попыталась я снова.

– В первую очередь он мужчина, который хочет тебя. И которого хочешь ты, дорогая.

– Давай закончим этот разговор, – я закатила глаза, – Иначе меня сейчас начнёт тошнить.

– Тогда меньше налегай на вино, – Нора чокнулась со мной бокалом, – Кстати… у меня для тебя есть новость.

– Какая?, – насторожилась я, – Только не говори, что ты…

– Мы идём в субботу на ужин с Алексом и Кайласом. Отказ не принимается.

Я уставилась на неё.

– И кто это придумал?

– Алекс, – она довольно улыбнулась, – Он позвал меня, но я сказала, что не оставлю тебя одну.

Я вздохнула, глядя в бокал. Вино отразило теплый свет лампы, и на секунду мне показалось, что я смотрю не в стекло, а куда-то глубже – туда, где уже давно лежит ответ, который я упорно игнорирую.

– Ты слишком много думаешь, – добавила Нора мягче, уже без поддразнивания.

– А ты слишком легко все упрощаешь, – пробормотала я, но без злости.

Мими заворочалась между нами, недовольно фыркнула и снова свернулась клубком, словно ставя точку в разговоре. Я улыбнулась и погладила её по спинке, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

Если судьба действительно решила вмешаться – что ж.

Посмотрим, чем она собирается за это расплачиваться.

***

Четверг и пятница пролетели почти незаметно. Я с головой ушла в новый проект – дизайн приложения для сети спортзалов, и это оказалось как раз тем, что нужно, чтобы не думать слишком много.

С Кайласом мы почти не пересекались. Если не считать короткого «Доброе утро» в четверг – в лифте, переполненном сотрудниками, где между нами было слишком много посторонних взглядов. И сухого «Нужно внести правки» в пятницу днём – делового, отстраненного, будто между нами никогда не происходило ничего большего.

Мы держали дистанцию. И это было… правильно. Даже удобно. Почти спасительно.

Потому что каждый раз, когда я оказывалась рядом с ним, внутри всё вспыхивало слишком быстро. Слишком ярко. Слишком опасно для обычных рабочих будней.

– Ты снова задумалась, – раздался голос Моники.

Я перевела взгляд с экрана ноутбука на неё.

– Я бы назвала это «увлеклась проектом».

– Или кем-то…

– Точно нет.

– Ну хорошо, – усмехнулась Моника и снова повернулась к своему рабочему месту.

До конца рабочего дня оставалось всего полчаса, а я так и не успела сделать даже минимальный объем, который запланировала. Я раздраженно выдохнула и потянулась, разминая плечи.

– Смотри, Александра снова не в настроении, – тихо добавила Моника.

Я бросила взгляд за стеклянную перегородку. В коридоре Александра отчитывала кого-то из сотрудников, жестикулируя чуть резче, чем обычно.

– Я думала, наш босс поговорил с ней, – ровно сказала я.

– Поэтому она и стала ещё злее, – фыркнула Моника.

– Зато перестала мучить нас переработками, – подмигнула я.

В этот момент Александра резко повернулась в нашу сторону и зашла в кабинет. Каблуки глухо отбивали шаги по полу, и от этого звука внутри у меня что-то неприятно сжалось.

– Элисса, – холодно сказала она, – Кайлас зовет тебя к себе в кабинет. Сейчас же.

Я кивнула, удерживая спокойное выражение лица, и поднялась с места.

Дверь в кабинет была приоткрыта. Я слегка постучала и вошла внутрь.

– Вы меня вызывали?, – спросила я, стараясь звучать уверенно.

Кайлас поднял голову от компьютера.

– Закрой дверь, пожалуйста.

Я послушно закрыла её и прошла к мягкому креслу напротив.

– Думаю, ты знаешь, что завтра мы идём на ужин с Норой и моим братом, – сказал он ровно.

– Знаю, – подтвердила я.

– Я заеду за тобой.

– Это не обязательно.

– Обязательно.

– Это… не… обязательно, – повторила я, делая паузу между словами.

– Элисса, – его голос стал чуть твёрже, – Я твой начальник.

– В этом и проблема, Кайлас, – улыбнулась я, сдерживая раздражение.

Он потер переносицу и снова посмотрел на меня.

– Давай не будем спорить, пожалуйста. Я заеду завтра за тобой в семь. Так будет гораздо удобнее.

– Для кого?, – спросила я, слегка поднимая бровь.

– Для тебя.

– Мне не пять лет.

– Я знаю, – ровным тоном ответил он, – Просто позволь мне забрать тебя завтра.

В комнате повисла пауза. Я почувствовала, как напряжение между нами утягивает воздух, почти физически ощущая его присутствие. Словно он уже не говорил о «выезде на ужин», а о чем-то более личном, более близком…

Я сдалась.

– Хорошо, завтра в семь. И можно было сразу сказать, что хочешь увидеть Мими.

Улыбка появилась на его лице.

– В первую очередь, – кивнул он.

– Тогда я свободна?, – спросила я, слегка расслабившись.

– Не совсем, – его взгляд скользнул на мои руки, а потом снова вернулся к лицу, – Как продвигается дизайн для клубов?

– Неплохо, – коротко ответила я, чувствуя, как каждый взгляд на меня от него добавляет напряжения.

– Жду от тебя во вторник первые наброски, – сказал он ровно, но в голосе прозвучала легкая строгость.

Я кивнула, поднимаясь с кресла, и на секунду задержала взгляд на нём. В его глазах была уверенность, властность и… что-то, что пробуждало внутри меня одновременно тревогу и желание.

– Отлично, – коротко сказал он, не отводя взгляда, пока я направлялась к двери.

Кайлас Хартвелл

– Тебе обязательно было устраивать этот ужин?, – спросил я, слыша в телефоне ехидную ухмылку брата.

– Так захотела Нора. К тому же, вам это не повредит. Она не могла оторвать от себя взгляд, братец.

– Ты сейчас про Нору или про Элиссу?, – уточнил я, поправляя рубашку, ощущая, как под воротником рубашки сжимается лёгкая дрожь предвкушения.

– Элисса, конечно.

В этот момент кто-то постучал в дверь Алекса.

– Ладно, мне пора. Увидимся на месте, – сказал он.

Я сбросил звонок, отложил телефон и посмотрел в зеркало. Белая рубашка сидела идеально, черные брюки подчеркивали линию ног, а часы показывали без половины семь – пора выезжать. Себастьян уже ждал внизу. Обычно я сам садился за руль, но сегодня… сегодня я собирался выпить. Иначе вечер обещал быть слишком тяжёлым.

Себастьян стоял у машины, как всегда в идеальном черном костюме, выглаженная рубашка, блестящая обувь. Он открыл дверь, и я сел внутрь, почувствовав прохладу кожи и легкий аромат дорогого салона.

– Стоит тебя забрать после ужина?, – сухо спросил он, не отрывая взгляда от дороги.

– Да, – ответил я, – Я напишу, когда будем готовы выезжать.

Дорога была тихой. Свет фонарей скользил по стеклам, оставляя размазанные полосы света. Музыка играла тихо, растворяясь в мыслях, каждая секунда тишины растягивалась, словно готовя меня к предстоящему вечеру.

Через несколько минут мы остановились у её дома. Себастьян кивнул, и я вышел на тротуар. Прохладный вечерний воздух слегка щекотал лицо, пока я направлялся к двери и нажал звонок.

Дверь открылась мгновенно. Элисса стояла передо мной в чёрном платье, открывающем плечи, чуть ниже колена. Черные лодочки на шпильке, красная помада, высоко собранные волосы и идеальные стрелки на глазах. Она сияла.

– Привет, – сказал я, не отводя взгляда.

– Привет, – улыбнулась она, отступая в сторону, чтобы я мог пройти.

– Мне нужно ещё пару минут, – сказала она, заглядывая на часы.

– Без проблем. Ты забыла?, – спросил я, всё ещё не отрывая взгляда, – Я пришёл к Мими.

Элисса исчезла в ванной, а я остался в гостиной, держа котенка на руках. Мими тут же прижалась ко мне, терлась о грудь и мурлыкала, как будто сразу почувствовала, что со мной безопасно.

– Вот это да… Какая у тебя хозяйка красивая, а?, – пробормотал я, качая ее слегка на руках.

Дверь ванной приоткрылась:

– Всё, я почти готова.

Я поднялся, держа котенка.

– Отлично. Не торопись, – сказал я, глядя на неё, – Котик у нас тут явно с настроением.

Спустя пару минут Элисса накинула легкое пальто, и мы спустились к машине.

Себастьян ждал нас, как всегда статуя: идеальный костюм, точный шаг, безупречная осанка.

– Добрый вечер, мисс, – сказал он, протягивая руку.

– Добрый вечер, – ответила Элисса с легкой, играющей улыбкой.

Мы сели в машину.

– У тебя личный водитель?, – прошептала она, глядя на дорогу.

– Что-то вроде того, – подмигнул я.

– Ужас. Только не говори, что у тебя ещё и личный самолет…

Я улыбнулся.

– Ты загрязняешь природу, – чуть суровым тоном сказала она.

– Я выделяю достаточно денег, чтобы компенсировать ущерб, – ответил я с лёгкой усмешкой.

– Ужас…, – улыбка скользнула по её лицу.

Я взглянул на нее и не удержался:

– Твоя подруга зацепила моего брата, раз они решили совместный ужин.

Элисса улыбнулась тихо, почти про себя:

– В духе Норы… Надеюсь, что у них не серьёзно.

– Почему?, – я приподнял бровь.

– Она не любительница долгих отношений, – спокойно ответила она, но взгляд её стал более внимательным.

– Как и мой брат, – пожал я плечами, – Поэтому я и сказал, что она явно зацепила его.

Элисса посмотрела на меня пристально, словно пытаясь прочесть что-то между строк. Между нами повисла легкая пауза – напряжение было ощутимо, но не кричащее.

– Значит, вечер для наблюдения со стороны, – тихо сказала она, улыбка играла на губах.

– Можно и так назвать, – сказал я, наклонившись чуть ближе, – Хотя, честно, наблюдать – это мало. Всегда хочется быть в гуще событий.

Элисса кивнула, возвращаясь к виду из окна, но её улыбка осталась.

Машина подъехала к ресторану. Фасад светился золотом, внутри слышалась тихая музыка и приглушенный шум гостей. Себастьян открыл дверь, я первым вышел, придерживая Элиссу за локоть. Лёгкое пальто струилось по плечам, каждый шаг её был выверен и уверен.

Мы поднялись по лестнице, и дверь ресторана открылась. Внутри царила интимная атмосфера: мягкие кресла, мерцающие свечи, запах свежей выпечки и винных букетов смешивался с вечером субботы.

Нора мгновенно увидела Элиссу и, не раздумывая, вскочила с места:

– Элисса!, – воскликнула она, бросаясь в объятия подруги.

Элисса рассмеялась, отвечая на объятие:

– Привет, Нора.

Алекс поднялся со стула, его взгляд задержался на Элиссе. Он обнял её слегка касаясь плеча, крепко, но с уважением.

– Давно не виделись, – сказал тихо.

Я наблюдал со стороны: между ними была радость встречи, но в моих глазах Элисса сияла особенно.

Нора отстранилась, всё ещё держась за её руки.

– Ты выглядишь потрясающе, – сказала она.

– Спасибо, – ответила Элисса, слегка наклонив голову, улыбка не сходила с лица.

Алекс повернулся ко мне:

– Брат, рад тебя видеть, – крепко пожал руку, взгляд внимательный.

– Взаимно, – сдержанно ответил я.

Элисса села между мной и Норой.

Официант тихо подошёл и поставил перед нами два бокала шампанского и два бокала виски.

– Я заказал вам тоже, если не против, – сказал Алекс, смотря на Элиссу с лёгкой улыбкой.

– Спасибо, – ответила она, принимая бокал шампанского. Взгляд ее задержался на мом, – За встречу?

– За встречу!, – подхватили Нора и Алекс.

Мы дружно чокнулись бокалами.

– Слушайте, – наконец сказал Алекс, откидываясь на спинку стула, – А как вы вообще познакомились?

Элисса слегка улыбнулась, отводя взгляд от меню, и начала:

– Мы с Норой жили вместе в общежитии на первом курсе. Учились на одном и том же курсе, поэтому быстро нашли общий язык.

Нора кивнула, улыбаясь:

– Да, сначала просто делили комнату и книги, а потом оказалось, что у нас много общих интересов. И вот… через пару месяцев мы уже как две половинки одной комнаты.

– А, значит, это были те самые дружеские годы с бессонными ночами и кучей бессмысленных разговоров?, – уточнил Алекс, внимательно смотря на девушек.

– Именно так, – рассмеялась Элисса, – С утра до вечера спорили о лекциях, спорили о жизни… и иногда просто сидели в тишине, потому что больше ничего не оставалось.

Я смотрел на неё, пытаясь уловить каждую эмоцию: улыбку, легкую ностальгию, тёплый взгляд, направленный на Нору. Каждое слово, которое она произносила, казалось мне магнетическим.

– Похоже, вы с Норой всегда были хорошей командой, – сказал Алекс, слегка улыбаясь, и снова перевёл взгляд на меня, словно проверяя реакцию.

– Да, – сказала Нора, слегка кивнув, – Сейчас мы здесь, и это другой мир, но, мы все еще есть друг у друга.

Алекс, довольный ответом, сделал глоток виски.

Последующий час мы медленно наслаждались блюдами, разговаривая о детстве, юношеских годах, вспоминая забавные и одновременно теплые моменты.

– Получается, твои родители живут в Ирландии, да?, – спросил я, стараясь поддержать разговор.

– Да, – кивнула Элисса, – Перебрались туда пару лет назад, к бабушке. Ей стало значительно хуже, поэтому мама решила переехать.

– А ты давно их навещала?, – спросил я, слегка наклонившись, чтобы уловить каждый нюанс её голоса.

– Два года назад была в последний раз, – ответила она, – А потом полностью погрузилась в работу… так что до этого просто не доходили руки.

Я почувствовал странное, но приятное ощущение: будто между нами было куда больше общего, чем я думал сначала. Словно невидимые нити связывали нас, открывая пространство для мыслей и возможностей.

И где-то глубоко внутри промелькнула мысль: какова была вероятность, что она могла оказаться в Дублине, и мы бы встретились там? Судьба, случай или что-то другое – я не знал, но чувство того, что это могло быть, было одновременно тревожным и захватывающим.

Элисса встала со стула, её движения были плавными, уверенными, как всегда.

– Мне нужно припудрить носик, – сказала она, слегка улыбаясь и делая к нам знак рукой, – Не скучайте тут.

Нора тихо рассмеялась, отпивая из бокала:

– Постараемся, дорогая.

Когда Элисса удалилась в ванную, Нора внимательно посмотрела на меня, её взгляд стал чуть серьёзнее.

– Какие у вас планы после ужина?, – спросила она.

– Отвезти Элиссу домой, – ответил я спокойно.

На секунду она задумалась, затем кивнула, словно проверив внутренний счёт:

– Не обижай её, – её тон стал чуть суровее, почти материнский.

Я улыбнулся, слегка наклонив голову:

– Я и не собирался. Хотя, полагаю, она сама не даст себя в обиду.

– Верно, – сказала она, снова улыбнувшись, но в её глазах оставалась лёгкая строгость, – Но предупредить стоило.

Я сделал глоток виски. Мне нравилось такое отношение к дружбе. Нора действительно переживала за подругу – неважно, был повод или нет. Между ними было что-то большее, чем просто дружба. Они были как семья.

Когда Элисса вернулась, я расплатился за счет, и помог ей надеть пальто.

Мы попрощались с Норой и Алексом, и вышли первыми на улицу. Ночной воздух был прохладным, лёгкий ветерок играл с краями пальто Элиссы. Себастьян стоял рядом, готовый открыть двери, но я легким кивком дал ему понять, что сам справлюсь.

Элисса удобно устроилась на пассажирском сиденье, слегка прислонившись к дверце. Я обошёл машину с другой стороны и сел напротив, ощущая плотное, почти осязаемое напряжение между нами. Машина тронулась, и город медленно начал растворяться в темноте за окном.

Мы ехали молча. Я осторожно наблюдал за ней: она смотрела в окно, но что-то явно отвлекало её внимание. Лёгкая морщинка между бровями, пальцы слегка сжимали край сиденья, а губы она покусывала – классический признак волнения.

Я не сказал ни слова, не хотел нарушать это молчание. Оно было насыщено тем, чего нельзя выразить словами: напряжением, любопытством, предвкушением.

Наконец, машина остановилась у ее дома. Я вышел первым и протянул руку, чтобы помочь ей выйти.

– Тебя что-то тревожит?

– Нет…, – ответила она, слегка кивнув, но губы по-прежнему нервно покусывала.

Я помог ей подняться по лестнице, ведущей в дом, крепко держа её за руку. Каждый шаг отдавался лёгкой дрожью, словно воздух вокруг становился гуще.

Мы остановились друг напротив друга, и я не мог отвести взгляда.

– Точно всё в порядке?, – спросил я снова, чувствуя, как что-то ее тревожит, как будто она сдерживает эмоции.

Элисса слегка склонила голову, улыбка скользнула по губам, лёгкая и загадочная:

– Хороший был ужин. У тебя отличный брат.

– Это правда, – ответил я, встречая её взгляд, – Могу сказать то же самое про твою подругу.

Она достала ключи из сумочки, готовая открыть дверь, но я не мог просто отпустить ее. Не сегодня.

Одной рукой я обхватил её за талию, притянул к себе, ее губы встретили мои. Поцелуй вспыхнул мгновенно – страстный, плотный, вырывающий наружу всё, что мы копили друг к другу последние недели. Ее дыхание стало прерывистым, пульс участился вместе с моим, а тело словно откликалось на каждое движение.

И если до этого во мне ещё оставались сомнения – была ли она той самой в Лас-Вегасе или нет – то сейчас они растворились полностью. Всё, что было между нами, стало ясным, ощутимым, невозможным игнорировать.

Когда поцелуй наконец закончился, Элисса сделала шаг назад, ловя лёгкие вдохи, губы дрожали, а глаза блестели от напряжения и желания. Она чуть улыбнулась и тихо сказала:

– Мими будет рада видеть тебя снова.

Элисса Роуэн

Мы вошли в квартиру, и воздух сразу же сжался вокруг нас. Лёгкие всё ещё горели от поцелуя, сердце стучало бешено, а тело словно требовало больше. Чёрт… я сама пригласила его сюда.

Я мельком осмотрела пространство. Мими на диване подняла голову, потом медленно опустила обратно, утонув во сне.

Кайлас помог мне снять пальто. Его руки скользнули по локтю, и по спине пробежали мурашки. Потом губы коснулись моей шеи – лёгкое дразнящее прикосновение, и внутри всё заискрилось.

– Ты очень вкусно пахнешь, – прошептал он. Его голос пронзал меня насквозь, разжигая жар в каждом нерве.

Я хотела ответить, но слова застряли. Вместо этого повернулась к нему лицом, руки сами нашли его шею. Каждое касание, каждое движение вызывало желание, которое было уже почти невыносимым.

Наши губы встретились в долгом, глубоком поцелуе. Он был мягким сначала, осторожным, но быстро становился настойчивым, жадным. Его руки скользнули вниз по моей спине, проводя по изгибам, точные и уверенные. Я обвила его шею, чувствуя, как он осторожно прижимает меня к себе. Каждое движение отдавалось жаром, каждое касание вызывало дрожь.

Мы оторвались на мгновение, ловя дыхание, и его взгляд поймал мой – острый, насыщенный, полный обещаний. Он провёл пальцами по линии подбородка, и я невольно вздохнула.

– В спальню?, – тихо спросил он, и я дрожащей рукой потянула его за собой.

Комната была тёмной, только мягкий свет с улицы играл длинными тенями. Я провела руками по его груди, пальцы цеплялись за ткань рубашки, ощущая каждое движение. Он отвечал на мои касания – осторожно, но с полной уверенностью. Я чувствовала себя растворяющейся в этом контакте.

Молния на моём платье уже была в его руках. Я чуть отстранилась, помогая ему снять его полностью, чувствуя, как пальцы уверенно скользят по замку. Мои руки поднялись выше, обвили его торс, медленно расстегивая верхние пуговицы рубашки. Я растягивала каждое движение, наслаждаясь тем, как наши тела реагируют на малейший контакт друг друга.

Я помогла ему снять рубашку и брюки, он стянул с меня трусики, покрывая бедра поцелуями и нежными прикосновениями. Я нервно вздохнула, а потом застонала, когда его пальцы погрузились в меня, заставляя терять равновесие.

Спустя мгновение мы уже оказались на кровати, тело прижато к телу, дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Его руки скользили по моей спине, затем мягко перешли на бёдра, заставляя меня выгибаться навстречу каждому его движению. Я чувствовала его силу и контроль, но вместе с тем – полное доверие.

Я обвила его шею руками, ногами слегка обвила его талию, и он подтянул меня ближе. Каждый поворот, каждое движение его тела по отношению к моему заставляли меня терять контроль: дрожь, электрический жар по коже, ускоренное сердце.

Его губы нашли мои снова – медленно, настойчиво, жадно. Мы целовались, исследуя друг друга, губы, шею, уши. Его руки скользили по моему телу, плавно и уверенно, он менял ритм, и я подстраивалась, чувствуя, как каждая клетка требует большего.

Даже без слов мы понимали друг друга идеально. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый наклон – всё говорило: «Я хочу тебя. Здесь и сейчас».

Я впилась ногтями в его спину, ощущая силу и тепло его тела. Он застонал рядом, лицом уткнулся в мою шею, дыхание стало горячим, прерывистым. Его руки крепко держали меня, прижимали к себе, каждое движение отдавалось в моем теле огнём, который невозможно было остановить.

– Кайлас…, – выдохнула я, имя вырывалось с глубины груди, прорываясь сквозь каждое дыхание. Он ответил мне тихим рывком тела, ещё сильнее прижимаясь ко мне, и всё, что оставалось – это волна, которая накатывала на нас одновременно, накрывая жаром, трепетом, напряжением, в котором терялись мысли и оставались только мы двое.

Тело дрожало, мышцы напрягались, дыхание становилось хаотичным, а сердце билось так, что казалось, слышно его даже сквозь стены. Я застонала снова, чувствуя, как всё внутри сжимается и опускается волной желания, которое мы держали так долго.

Всё, что было до этого – все прикосновения, поцелуи, напряжение – достигло апогея, и теперь оставалась только тихая, сладкая жара, наполняющая комнату.

Мы лежали рядом, тела ещё горели, дыхание было прерывистым, руки случайно скользили друг по другу, пальцы переплетались.

– Я знал, что это была ты, Элисса, – произнёс он тихо, едва слышно, но его голос дрожал от того же желания, что и у меня.

Я чуть приподнялась на локтях, проводя пальцем по его рельефному торсу, чувствуя тепло кожи под кончиками пальцев.

– И не сказал?, – спросила я, с лёгкой усмешкой, чувствуя, как улыбка играет на губах.

Он усмехнулся, опуская голову ближе к моему лицу, губы слегка коснулись моей щеки.

– Также как и ты, – парировал он, взгляд острый, но мягкий.

– Ты мой босс, – сказала я, иронично проводя рукой по его плечу.

Он прищурился, ухмыльнулся и почти шепотом ответил:

– А ты моя подчиненная.

Я тихо рассмеялась, дрожа от всего, что только что произошло.

– У меня теперь будут проблемы?, – спросила я, слегка задыхаясь.

– Мне нужно подумать, – он подтянул меня ближе, давай сесть сверху.

– Мне нужно в душ, – сказала я, пытаясь отстраниться.

– Меня всё устраивает.

– Твоя сперма всё ещё во мне…, – выдохнула я, чувствуя, как еще немного дрожу после оргазма.

Кайлас закусил губу.

– Что?, – удивилась я, – Я принимаю противозачаточные.

– Я знаю, – спокойно ответил он.

– Откуда?, – я чуть склонилась к его лицу, игриво прищурившись.

– Видел баночку у тебя в ванной.

Я рассмеялась громче.

– Так ты рылся в моих вещах?

– Можно назвать и так, – он провел губами по моей ладони, и я ощутила дрожь по всему телу.

Я потерлась клитором о его член, который уже был наготове.

– Элисса, – Кайлас схватил мои бёдра, прижимая меня ещё ближе, – Такими темпами ты сегодня не будешь спать.

Я улыбнулась, слегка приподнялась с него.

– Я в душ. Если хочешь… можешь присоединиться.

Кайлас проследил за каждым моим шагом взглядом, пока я не скрылась за дверью ванной комнаты.

Я стояла под теплым потоком воды, глаза закрыты, ощущая, как капли скользят по коже, смывая остатки дрожи и напряжения. Сердце билось бешено, дыхание прерывистое.

– Не могу больше ждать…, – раздался его тихий, низкий голос.

Я вздрогнула и открыла глаза. Кайлас стоял в проеме, взгляд острый, полный желания.

Он медленно подошёл, и без слов скользнул под поток воды со мной. Я почувствовала, как его руки сразу обвили меня, прижимая к себе. Его дыхание смешалось с моим, горячие губы коснулись моей шеи, плеч, ключиц – каждый контакт отдавался электричеством.

Я опустилась чуть ниже, инстинктивно чувствуя, что хочу быть ближе, ощущать его по-другому. Его дыхание стало резче, грудь колотилась. Я двигалась аккуратно, чувствуя, как он реагирует на каждое прикосновение, на каждую мою волну движения.

Каждый его вдох, каждый жест, каждое прикосновение делали меня влажной, и я терялась в ощущениях: в напряжении тела, в страсти, в том, как наши тела реагируют друг на друга.

Я готова была провести с этим мужчиной не только одну ночь, а тысячу таких ночей…

***

Завершив все “процедуры” я переоделась в удобную шелковую пижаму, волосы оставила распущенными, мокрые локоны слегка прилипали к плечам. Кайласу протянула оверсайз футболку и большие шорты, которые остались от моего отца после переезда.

– Только не говори, что это вещи твоих бывших, – сказал он, удобно устроившись на диване и одновременно поглаживая Мими, которая уютно свернулась у него на коленях.

– О, нет, – рассмеялась я, – Во время переезда отец оставил мне коробку со своими вещами со словами: "А вдруг мужика приведешь в дом, а тебе нечего дать из одежды?"

Он ухмыльнулся, улыбка коснулась губ, глаза блестели:

– Довольно продуманно.

Я устроилась на диване, удобно устроив подушку под спину и обхватив колени руками. Кайлас продолжал играть с Мими, держа ее на коленях, гладя шерстку, а я наблюдала за ними, ощущая тепло, уют и легкое напряжение, которое всё ещё не отпускало.

По телевизору шел какой-то фильм, но я почти не смотрела на экран. Внимание всё время возвращалось к нему: к его движениям, к легкому скосу глаз на меня, к тому, как он улыбается Мими.

Я протянула руку и слегка коснулась его плеча, пальцы скользнули по ткани футболки. Он вздрогнул, чуть улыбнулся.

– Прости, дорогая, – сказал он, слегка приподнимаясь на диване, – Но сейчас я занят принцессой. Время для рыжих ведьмочек наступит чуть позже.

Я громко рассмеялась, не сдерживая себя.

– Так значит, я рыжая ведьмочка?, – передразнила я его, проводя пальцем по его плечу.

Он ухмыльнулся, глаза блестели, и добавил, почти шепотом:

– Самая шикарная.

Я кивнула, улыбка не сходила с лица, но на миг странные мысли закрутились в голове.

– У нас точно не будет проблем?, – спросила я, слегка нервно.

Кайлас внимательно посмотрел на меня, глаза серьёзные, но мягкие.

– Элисса, это моя компания. Мне решать, какие правила устанавливать. В моих правилах нет пункта «сотрудники не имеют права встречаться». Но если тебе некомфортно, что кто-то может подумать, будто ты получаешь всё через постель… просто не говори.

Я чуть приподнялась на локтях.

– Подожди… ты только что говорил про отношения?

Кайлас на секунду замер, будто сам удивился своим словам.

– Да.

– Ты хочешь, чтобы мы были вместе?

В этот момент Мими спрыгнула с дивана и потопала к миске с водой. Кайлас ловко притянул меня за лодыжки к себе, оказавшись сверху.

– Я не хочу давить на тебя. Только если хочешь ты.

Его пальцы скользнули по моим ребрам и начали щекотать – я не смогла сдержать визг.

– Прекрати, пожалуйста!, – смеялась я, пытаясь вырваться, – Я подумаю.

Его руки отстали, и он улыбнулся.

– Тогда у тебя столько времени, сколько захочешь.

– Я хочу узнать тебя, для начала.

– Как и я тебя, Элисса. Твоя карточка сотрудника особо информации не дала, – сказал он, и на щеках появилось две ямочки.

Я провела рукой по ним, слегка улыбаюсь.

– Так значит, ты не только рылся в моих вещах, но и сталкерил меня?

– Получается, что да. Оба пункта.

– Кайлас Хартвелл: миллиардер, плейбой, сталкер. Звучит неплохо, – сказала я, играя с ним взглядом.

– Только если это говоришь ты.

Он оставил лёгкий поцелуй в уголке моих губ.

– Во всех остальных случаях…, – добавил он с усмешкой, – Это ужасно.

Поздно ночью мы всё ещё лежали на диване, слегка прижимаясь друг к другу, Мими спала у меня на коленях.

– Мне пора ехать, – сказал он тихо, наконец отрываясь от меня.

Я посмотрела на него, пытаясь поймать взгляд, и он слегка улыбнулся.

Мы подошли к двери. Он наклонился и провёл губами по моим. Когда мы разорвали контакт, он легко шлепнул меня по попе, заставив улыбнуться и покраснеть одновременно.

– До понедельника, – сказал он, с лёгкой усмешкой, но голос был серьезным.

– До понедельника, – повторила я, слегка дыша, ощущая, как сердце еще бешено стучит.

Такси подало сигнал, и он, последний раз посмотрев на меня, покинул квартиру.

Кайлас Хартвелл

Воскресные завтраки с семьёй были обязательной частью нашей с Алексом жизни. Мистер и миссис Хартвелл, несмотря на то что их сыновья давно выросли, считали важным проводить как можно больше времени вместе. Особенно сейчас – когда я вернулся в Штаты.

– Кайлас, – мягко обратилась ко мне мама, аккуратно разрезая тост, – Ты сегодня какой-то задумчивый. Кого-то встретил?

Алекс рядом едва не поперхнулся кофе, а отец отложил приборы, внимательно глядя на меня.

– С чего ты взяла?, – спокойно спросил я.

– Ты мой сын, – сказала она уже твёрже, – Я вижу, когда ты о чём-то думаешь.

– Как обычно, мама. Работа, – я улыбнулся, намеренно обрывая все её попытки вытянуть из меня что-то личное.

– Тебе стоило бы попробовать снова, сын. Прошло уже два года, – вмешался отец.

Алекс округлил глаза.

В нашей семье эту тему не поднимали. Никогда.

– Я бы не хотел обсуждать это за завтраком, – сказал я ровно, но жёстко, – И вообще возвращаться к тому, что было. Если появятся новости о девушке – вы узнаете первыми.

Мама нахмурилась, но, кажется, осталась довольна ответом. Она переключилась на Алекса – как всегда, не оставляя его без внимания.

– Алекс, а как у тебя дела на работе? Вы так мало нам рассказываете.

– Всё отлично, мама. Новый проект, пока без подробностей. В личном – всё по-прежнему. Ищу ту, что сможет покорить моё сердце.

– Ну что ж…, – она сделала паузу, – Мы с папой очень хотим внуков.

Мы с Алексом синхронно кивнули, но развивать тему не стали.

Я мог бы прочитать им целую лекцию на этот счёт, но предпочел промолчать. Они говорили о внуках с тех пор, как нам исполнилось двадцать – даже после всего, что случилось.

Ни я, ни Алекс никогда не были поклонниками историй о счастливых браках, идеальных семьях и вечных обещаниях.

И да, я мог бы рассказать им об Элиссе. Но не собирался.

Она и сама не была уверена, чего хочет. А я…

Черт бы побрал всё, что я сказал ей прошлой ночью.

Я не планировал предлагать ей отношения. Она нравилась мне – чертовски сильно. Но я не хотел торопить события. Я вернулся в Штаты ради расширения компании, а потом собирался уехать в Дублин.

Таков был мой план.

Пока девушка с зелёными глазами не ворвалась в мою жизнь, как ураган, сметая всё на своём пути.

Элиссе нужен был мужчина, который сможет дать ей больше, чем просто деньги. А я не был уверен, что подхожу на эту роль. По крайней мере – не сейчас.

Спустя час мы с Алексом уже сидели в его машине и ехали к нему домой. Вернее – в его квартиру. Он уговорил меня на пару партий в шахматы.

Если вы считаете, что шахматы – игра для стариков, отчасти вы правы. Но для нас это была традиция. В детстве, когда родители работали по выходным, а за окном стояла мерзкая погода, шахматы были нашим спасением. Сначала отец учил Алекса, потом брат – меня.

– Братец, – позвал Алекс, – Ты снова завис.

– Ушёл в воспоминания, – спокойно ответил я.

Он усмехнулся, бросив на меня быстрый взгляд.

– О прошлой ночи?

Я рассмеялся.

– Думаешь, между нами что-то было?

– Более чем уверен, Кайлас. Ты сегодня вел себя странно. Постоянно выпадал из разговора. Работа так на тебя не действует. Это Элисса.

– Возможно, – уголки моих губ приподнялись, – И да, родителям об этом знать не нужно.

– Потому что боишься?

Внутри всё напряглось.

– Потому что не хочу торопить события.

– Понял, брат.

Дальше мы ехали молча.

После "Понял, брат" разговор будто сам себя исчерпал – по крайней мере, на словах. Машина Алекса мягко скользила по знакомым улицам, город проплывал за окном размазанными пятнами света и стекла. Я смотрел вперед, но не видел дорогу.

В какой-то момент я поймал себя на странной мысли: я не помнил маршрут.

Не в том смысле, что не знал, куда ехать. Я знал. Квартира Алекса была мне знакома до последнего поворота. Но я не мог восстановить в голове последовательность улиц, светофоров, перекрестков.

Это раздражало.

Я всегда знал, где нахожусь. Всегда держал контроль – над цифрами, решениями, людьми, собой. А сейчас город будто скользил мимо, не оставляя следа.

– Ты вообще тут?, – усмехнулся Алекс, бросив на меня короткий взгляд.

– Вполне, – ответил я, не поворачивая головы.

Он хмыкнул, но больше не стал ничего говорить. Мы оба понимали: если я молчу, значит, думаю. А если думаю – лучше не мешать.

Через несколько минут машина остановилась у знакомого дома. Алекс заглушил двигатель, потянулся, словно сбрасывая с плеч напряжение, и вышел. Я последовал за ним.

Квартира встретила нас теплым воздухом и мягким светом. Не стерильным, как у меня, а живым – немного небрежным, обжитым. Я машинально отметил детали еще до того, как успел осмыслить их.

Женская чашка на кухонной стойке. Не из набора, другая. Плед, небрежно брошенный на спинку дивана. Запах кофе – свежий, с едва уловимой сладкой нотой, явно не из тех, что покупает Алекс.

Следы присутствия другого человека были ненавязчивыми, но очевидными. Они не кричали, не бросались в глаза, просто… были. Как факт.

Я всё это заметил.

И, как и следовало, ничего не сказал.

Алекс тоже не комментировал. Он знал меня слишком хорошо, чтобы не понимать: я всё увидел. И уважал мое молчание так же, как я – его личную жизнь.

– Шахматы?, – спросил он, кивнув в сторону стола.

– Ты же ради этого меня сюда и затащил.

Он усмехнулся и достал доску. Мы расставляли фигуры молча, почти синхронно, как делали это десятки раз раньше. Белые – у меня. Чёрные – у него.

Партия началась.

Алекс играл агрессивно. С первых ходов он шёл вперёд, не давая пространства, давя, проверяя на реакцию. Он всегда так играл – резко, иногда даже дерзко. Как будто каждая партия была для него вызовом.

Я, как и всегда, выбирал защиту. Выверенные ходы, расчёт, ожидание. Я не любил спешку. Предпочитал дать противнику раскрыться, показать намерения, ошибиться.

– Ты всё ещё так играешь, – заметил Алекс между ходами, не поднимая глаз от доски.

– А ты всё ещё лезешь напролом, – спокойно ответил я, передвигая фигуру.

Он усмехнулся.

– Иногда это работает.

– Иногда.

Мы замолчали. Только тихий звук передвигаемых фигур и едва слышный шум города за окном. Я задумался над следующим ходом, просчитывая варианты на несколько шагов вперёд.

– Ты всегда жертвуешь пешками, – сказал Алекс будто между прочим, – Лишь бы король был в безопасности.

Я поднял взгляд.

– Пешки для этого и существуют.

– Вот именно, – он наконец посмотрел на меня, – Но иногда ими можно и выиграть.

Я ничего не ответил. Передвинул фигуру.

Он сделал ответный ход почти сразу, без раздумий.

– Знаешь, – продолжил Алекс спустя пару минут, – Ты не боишься отношений.

Я замер, удерживая фигуру над доской.

– Ты боишься, что если попробуешь – это будет всерьёз.

Я медленно опустил ладью на клетку. Ход был безопасным. Слишком безопасным.

– Ты и правда так думаешь обо мне?, – спросил я.

– Я так вижу, – пожал он плечами, – И, если честно, вижу это не первый год.

Я усмехнулся, но улыбка вышла пустой.

– Ты слишком много на себя берёшь.

– Возможно, – согласился он, – Но это не отменяет того, что ты уже внутри этой истории. Хочешь ты того или нет.

Я перевёл взгляд на доску. Позиция менялась. Его фигуры постепенно вытесняли мои, создавая давление. Я отступал, находя лазейки, но впервые за долгое время чувствовал, что ситуация выходит из-под полного контроля.

– Ты ведь мог не возвращаться, – продолжил Алекс спокойно, – Мог остаться там. Или уехать сразу дальше. Твоя компания отлично работала.

– Мог, – коротко ответил я.

– Но вернулся.

Я не стал спорить.

Мы играли еще несколько минут в тишине. Я ошибся. Небольшая, почти незаметная ошибка, но Алекс тут же её использовал. Его ход был точным, безжалостным.

Через пару минут всё стало очевидно.

– Шах и мат, – сказал он без триумфа, скорее констатируя факт.

Я посмотрел на доску.

Он был прав.

Я проиграл.

Впервые за долгое время – и не только в шахматах.

Я откинулся на спинку стула и выдохнул. Алекс ждал. Обычно в такие моменты я требовал реванш. Всегда. Это было почти рефлексом.

Но сейчас – нет.

– На сегодня хватит, – сказал я.

Он удивлённо приподнял брови, но ничего не сказал. Только кивнул.

Я поднялся, подошёл к окну. Город внизу жил своей жизнью – огни, машины, люди. Всё двигалось, менялось, не дожидаясь, пока кто-то примет решение.

Дублин всплыл в голове сам собой. Чёткий, понятный, безопасный план. Я всё ещё мог уехать, как решу все дела. Мог вернуться к тому, что знал и умел. Мог оставить всё как есть.

Вопрос был лишь в том, хочу ли.

Я стоял у окна и впервые за долгое время не знал ответа.

Элисса Роуэн

Три недели спустя.

Видеозвонок застал меня на кухне – в растянутом свитере, с чашкой чая, который я забыла выпить. Экран телефона загорелся знакомыми лицами, и я невольно улыбнулась раньше, чем успела подумать.

– Ну наконец-то, – сказала мама, придвигаясь ближе к камере, – Мы уже решили, что ты нас игнорируешь.

– Я работала, – возразила я, хотя мы все знали: если бы я хотела, нашла бы минуту.

Отец появился в кадре следом – спокойный, с той самой улыбкой, которая всегда означала, что разговор пойдет не только о погоде.

– Как ты, солнышко?, – спросил он, – Ты выглядишь… взрослой.

Я фыркнула.

– Спасибо, пап. Это был комплимент?

– Определённо, – вмешалась мама, – Ирландия на нас так влияет. Воздух, видимо.

Они сидели в гостиной нового дома – светлой, с большим окном. Я всё ещё не привыкла к мысли, что мои родители живут недалеко от Дублина. Слишком близко к точке, которая уже несколько недель всплывала в моих мыслях чаще, чем мне бы хотелось.

– Мы скучаем, – сказала мама вдруг тише, – Очень.

Я кивнула.

– Я тоже.

И это была правда. Но не вся.

– Рождество уже через месяц, – продолжил отец как бы между прочим, – Ты приедешь?

Вопрос повис в воздухе. Я открыла рот, закрыла его, снова посмотрела на экран.

– Я… пока не знаю, – ответила честно, – На работе сейчас завал. Проекты.

– Работа подождёт, – мягко сказала мама, – А мы – нет.

Я собиралась что-то ответить, когда за окном вдруг что-то изменилось. Не звук – ощущение. Будто воздух стал плотнее.

– Подождите секунду, – сказала я, поднимаясь, – Кажется, у нас тут что-то странное.

Я подошла к окну и замерла.

С неба падали крупные, мокрые хлопья. Не уверенные, не зимние – они таяли, едва касаясь стекла, оставляя за собой прозрачные следы. На улице было светло, машины ехали как ни в чём не бывало, люди шли без шапок. Плюс три, может, четыре. Сиэтл.

Первый снег.

– Элисса?, – донесся голос мамы из телефона.

– У нас пошёл снег, – сказала я тихо, не отрывая взгляда, – Первый.

– В начале ноября?, – удивился отец, – Вот это да.

Я улыбнулась, но внутри что-то дрогнуло.

Сиэтл не должен быть таким. Снег в ноябре – ошибка. Случайность. Нечто, что не вписывается в привычный сценарий.

Как и моя жизнь в последнее время.

Прошло уже три недели с тех пор, как мы с Кайласом… начали быть вместе. Я так и не нашла для этого другого определения. Мы не обсуждали статус, не ставили рамок, не произносили громких слов.

Мы просто были.

Иногда ужинали вместе – без пафоса, без лишних разговоров. Пару раз он приходил ко мне. Мы говорили, смеялись, иногда молчали так, будто это было важнее любых слов. На работе мы почти не пересекались – только по проектам. Это была моя просьба. Мне нужно было пространство, где я не буду видеть его постоянно, где смогу дышать.

Он согласился без споров.

Иногда это пугало больше, чем если бы он настаивал.

– Ты всё ещё с нами?, – спросила мама.

Я вернулась к столу, взяла телефон.

– Да. Просто… красиво.

– Так что насчет Рождества?, – снова спросил отец, но уже мягче.

Я посмотрела на экран и вдруг поняла, что ответ на этот вопрос не имеет ничего общего с работой. И с графиком тоже.

Ирландия.

Дублин.

– Я подумаю, – сказала я наконец, – Правда.

Мама кивнула, будто услышала больше, чем я сказала.

– Мы будем ждать. В любом случае.

Когда звонок закончился, я ещё какое-то время сидела неподвижно. За окном снег почти перестал идти. Он не задержался – как и следовало ожидать. Сиэтл быстро вернул себе привычную серость.

Мне нужно было пройтись. Даже несмотря на то, что погода за окном была откровенно неприятной. Сырой воздух лип к коже, ветер пробирался под куртку, и всё равно мысль остаться дома казалась еще хуже.

Иногда мне даже не верилось, что всего месяц назад мы с Норой бегали по городу в одних топах, ловя последние тёплые вечера, а теперь кутались во всё, что находилось под рукой, лишь бы не подхватить простуду. Осень в Сиэтле всегда приходила резко, будто кто-то без предупреждения сменил декорации.

Кстати, о Норе.

Я достала телефон и набрала ее номер. Три долгих гудка – слишком долгих для моей подруги, – и наконец в динамике раздался знакомый голос, который в последнее время я слышала куда реже, чем раньше.

– Элисса!, – радостно воскликнула она, – Я как раз собиралась тебе звонить! Ты видела снег?

Я невольно улыбнулась. В голове всплыло, как во время учёбы мы с ней выбегали на улицу при первых хлопьях – без курток, смеясь, ловя их ладонями, даже если этот "снег" больше напоминал мокрый дождь.

– Видела, – ответила я, глядя в окно, – Чем ты занята?

– О-о-о, – протянула она с той самой интонацией, которая не оставляла сомнений, – Я у Алекса. А ты хотела встретиться?

Я сделала паузу, будто раздумывала, хотя решение уже было принято.

– Думала пройтись по магазинам, – сказала я, – Просто прогуляться.

– Тогда давай через полчаса у нашей любимой кофейни?, – оживилась она.

Я рассмеялась.

– Ты готова так просто бросить своего любовника?

– Ради тебя?, – без тени сомнения ответила Нора, – Всегда, дорогая.

– Тогда буду ждать через полчаса, – сказала я и сбросила вызов.

Я убрала телефон в карман и на секунду задержалась у двери.

Нора проводила с Алексом слишком много времени. Настолько много, что у меня всё чаще возникало ощущение: это уже не просто удобство и не просто увлечение.

Я не знала, обсуждали ли они что-то серьёзное. Нора редко делилась подробностями – что само по себе было подозрительно. Обычно она рассказывала мне всё. Без фильтров.

Я натянула куртку, замоталась шарфом и вышла на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, возвращая в реальность. Снег почти растаял, оставив после себя влажный асфальт и ощущение чего-то начавшегося не вовремя.

Почему-то мне показалось, что это чувство – временное. Как и всё, что сейчас происходило в моей жизни.

Нора опоздала на семь минут. Ровно настолько, чтобы я успела заказать кофе, занять наш привычный столик у окна и мысленно поставить галочку: да, всё серьёзно.

Она влетела в кофейню раскрасневшаяся, в объемном пальто, с растрепанными волосами и тем самым выражением лица, которое появлялось у нее только после долгих ночей не дома.

– Не смотри на меня так, – сказала она, стаскивая шарф и падая на стул напротив, – Это не то, о чём ты подумала.

– Именно поэтому ты опоздала?, – приподняла я бровь, делая глоток.

– У меня была веская причина, – Нора потянулась к моему стакану, – И я умираю от жажды.

– Закажи себе воды, – фыркнула я, – Ты выглядишь подозрительно счастливой.

Она усмехнулась, махнула рукой баристе и, наконец, посмотрела на меня внимательно.

– А ты выглядишь… задумчивой.

– Это заразно?, – я пожала плечами.

– В последнее время – да, – Нора наклонилась ближе, – Так что, как поживает мистер "мы ничего не обсуждаем, но он постоянно у тебя в голове"?

Я едва не поперхнулась.

– Ты слишком много думаешь, – ответила я, но щёки всё-таки предательски потеплели.

– Мм, – протянула она, – Значит, угадала.

Я вздохнула.

– Мы просто… проводим время вместе.

– Конечно, – Нора улыбнулась, – Алекс тоже так говорит.

Я замерла.

– Он тоже любит фразу "просто"?

– Он любит всё контролировать, – она пожала плечами, – Прямо как кое-кто другой.

Я закатила глаза.

– Кайлас не контролирует. Он… продумывает.

– Ага. И поэтому вы уже три недели вместе, но никто из вас так и не сказал этого вслух?

Я отвела взгляд к окну. За стеклом люди спешили по своим делам, не подозревая, что моя подруга только что попала в цель.

– Мне так проще, – сказала я тихо.

– Тебе или ему?, – мягко уточнила Нора.

Я не ответила.

Она сделала глоток своего кофе, помолчала пару секунд, а потом сказала, будто между делом:

– Знаешь, Алекс вчера спросил меня, считаю ли я, что люди могут изменить свои планы ради кого-то.

Я подняла на неё взгляд.

– И что ты ответила?

– Что да, – она усмехнулась, – Но только если перестанут делать вид, что всё под контролем.

Нора откинулась на спинку стула и с тихим вздохом продолжила:

– Знаешь, Элисса…, – она наклонилась к моему столу, как будто собиралась раскрыть тайну века, – с Алексом всё… другое. Не то чтобы я не понимала раньше, что он классный парень, но…, – она замялась, будто ищет подходящие слова, – Я думаю, я… ну, я начинаю влюбляться.

Я сделала вид, что не слышу, отпила напиток и постаралась сосредоточиться на его температуре, но уголки губ предательски приподнялись.

– Влюбляться?, – повторила я осторожно, – Так серьёзно? Не просто "он классный и мне нравится его кофе"?

– Честно, – она покачала головой, глаза блестят, – Это не просто симпатия. Я чувствую, что могу быть собой. И знаешь, он…, – она замолчала на секунду, будто проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь за соседним столиком, – Он слушает. Не просто слышит, а реально слушает.

Я глотнула кофе и посмотрела на нее внимательно.

– Значит, он покорил тебя?, – спросила я с лёгкой иронией, – Или просто умеет правильно открывать банку с фасолью?

Нора хихикнула.

– Не знаю, покорил…, – и в её голосе слышалась едва заметная улыбка, – Хотя, если он умеет открывать банки, это плюс.

Я едва не рассмеялась. Внутри меня смешалось зависть и удивление. Нора всегда была осторожной, прежде чем подпустить кого-то к себе, а теперь открыто произносила слово "влюбилась".

– Ты влюбилась?, – переспросила я еще раз тихо, словно проверяя, услышала ли правильно, но в голове уже рисовались сцены из ромкома.

– Да!, – радость звучала в ее голосе, но на месте была и маленькая тревога, – Я пока пытаюсь не думать об этом слишком много.

– Ну да, – усмехнулась я, – Не хочешь сразу купить билет на американские горки, просто посидеть и помолчать.

– Почти невозможно, – сказала она, – Он такой… Он просто рядом – и всё. И кажется, что я хочу его всё больше с каждым днём.

Я снова улыбнулась. Внутри поднялась небольшая буря: мысли о Кайласе, о нашем молчании, о трех неделях вместе… всё это вдруг наложилось на слова Норы.

– Ладно, – сказала я, стараясь звучать спокойно, – Только не пытайся устраивать сцену на каждом ужине. Я знаю тебя.

Нора фыркнула и покачала головой:

– Обещаю. Но если честно… если он так дальше будет слушать меня, я могу и потеряться.

– Что ж, – сказала я, притворно тяжело вздыхая, – Тогда ты в полном порядке. Добро пожаловать в клуб "влюблённых без инструкций".

Мы сидели за столиком, допивая кофе. За окном моросил мокрый снег, а я всё пыталась упорядочить свои мысли.

– Знаешь, – начала я тихо, – Я всё сильнее думаю о том, чтобы на Рождество поехать к родным в Ирландию. Я соскучилась по ним… по дому, по маме с её бесконечными вопросами, по папе с его тихим сарказмом.

Нора наклонилась, подперев подбородок рукой.

– А Кайлас?, – с хитрой улыбкой спросила она, – Поедет с тобой?

Я рассмеялась, но в голосе был оттенок задумчивости.

– Даже не спрашивала, – я откинулась на спинку стула, – Не хочу навешивать на него обязательства. Это… как заказывать тройной эспрессо и ждать, что кто-то другой его выпьет за тебя. Не очень справедливо.

– Так, – Нора стала чуть серьёзнее, – А ты сама хочешь, чтобы он поехал? Ты хочешь познакомить его со своей семьёй?

Я задумалась, рассматривая маникюр на руках, будто ответы где-то спрятались между пальцами.

– Я не знаю…, – призналась я тихо, – Но определённо хотелось бы провести с ним время.

– Элисса, – протянула подруга, чуть наклонившись, – Ты можешь прятать это внутри себя сколько угодно, но факт остаётся фактом: ты до безумия запала. И тебе стоит просто спросить у него.

Я тихо рассмеялась, слегка смущенная.

– Думаю, ты права. Я просто… не хочу никуда торопиться. Я же совсем его не знаю.

– Так может, вам уже пора узнать друг друга?, – сказала Нора с лукавой улыбкой, – Кстати, как там Мими? Ты её с собой хочешь взять?

– Пока не думала об этом, – ответила я, слегка удивляясь, что сама не продумала такие детали.

– Отлично!, – весело воскликнула она, – Тогда я присмотрю за ней.

Я улыбнулась, чувствуя легкость.

– Спасибо, – сказала я.

– Не за что, – подмигнула Нора, – Так что не переживай, малышка будет на мне. Даже не сомневайся.

Я снова улыбнулась, представляя, как Мими будет величаво сидеть на её коленях и смотреть на меня с осуждением, будто проверяет, заслужила ли я доверие.

Мы вышли из кофейни и, обхватив друг друга, двинулись по влажным улицам Сиэтла. Мокрый снег снова моросил, но это уже не раздражало – наоборот, придавало прогулке какой-то особый уют.

– Знаешь, – сказала Нора, – Если бы не мокрый асфальт, я бы прыгала по лужам, как ребёнок.

– Ты и так прыгала, когда шла в кофейню, учитывая то, какое у тебя было выражение лица, – улыбнулась я.

Мы смеялись и заглядывали в витрины. В одном из магазинов я случайно наткнулась на свитер, который как будто был создан специально для меня: мягкий, тёплый, насыщенного бордового цвета.

– Это мое!, – сказала я, хватая его, – Серьёзно, если я не куплю его сейчас, я потом буду мучиться.

– Купи, – согласилась Нора с искренней улыбкой, – Ты же заслуживаешь маленьких радостей. Даже таких…

Пока я стояла в примерочной и примеряла свитер, Нора уже уткнулась в витрину с обувью. Её глаза заблестели, когда она заметила пару каблуков – высокие, элегантные.

– О, это идеальные!, – воскликнула она, – На Новый год – просто сказка!

Я выглянула из примерочной и едва не рассмеялась. Нора всегда умела находить радость в мелочах, даже если это были каблуки, которые, по ее словам, "способны поднять настроение на десять этажей".

Мы провели ещё несколько минут, примеряя вещи, шутя друг над другом и поглядывая на прохожих, торопящихся домой. Потом, когда сумки были уже полны новых покупок, мы медленно направились к метро.

– Ладно, – сказала Нора, поправляя шарф, – Мне пора. А то Алекс уже скучает.

Я засмеялась. Это было совсем не похоже на мою подругу – столько радости и лёгкости, словно вся её серьёзность на время испарилась.

Мы разошлись в разные стороны. До моего дома было минут пятнадцать пешком, поэтому я, конечно, решила прогуляться и взвесить все свои "за" и "против".

Я очень скучала по родителям и бабушке, которую не видела уже много лет. Мне нужно было выдохнуть от работы, от города, хотя бы ненадолго. Несмотря на то, что я обожала Сиэтл, смена обстановки еще никому не вредила – особенно, если на улице мокрый, промозглый ноябрь.

Поднимаясь на свой этаж, я достала телефон и набрала Кайласу сообщение:

“Не хочешь сегодня поужинать?”

Ответ не заставил себя долго ждать:

“С удовольствием, если будет десерт.”

Я поставила сумки в коридоре и прошла к дивану, где Мими сразу же запрыгнула мне на колени, терлась мордочкой и громко мурлыкала, словно проверяла, насколько я заслуживаю эту маленькую радость.

“Только если ты готовишь”, – написала я, подмигнув мысленно.

“Доставка подойдет?”, – прочла я его ответ.

“Определенно”.

“Тогда Себастьян заберёт тебя.”

Я моргнула. Он действительно пригласил меня к себе? За последний месяц я ни разу не была у него. Обычно он приезжал ко мне. Внутри что-то дернулось – лёгкое, неожиданное, будто маленький электрический разряд.

“Отлично. В шесть?”, – спросила я, пытаясь не выдать слишком много эмоций.

"В 6", – коротко и точно, как всегда.

Я погасила телефон и оглядела квартиру. В этот момент казалось, что всё на своих местах. И речь шла не только о квартире. Где-то внутри меня тихо затеплилось предвкушение, которое я ещё не хотела полностью признавать.

Кайлас Хартвелл

Элисса приехала ровно в тот момент, когда курьер поставил пакеты с едой у двери. Я невольно улыбнулся – совпадение вышло почти идеальным. Особенно когда заметил, с каким удовольствием она принялась за итальянскую кухню, словно действительно была голодна.

– Ты сегодня вообще ела?, – спросил я, наблюдая, как она расправляется с брускеттой.

Элисса улыбнулась, проглатывая кусочек.

– Днём пила кофе с Норой. Мы решили пройтись по магазинам. Хотя, если быть честной, хотела я… а Нора решила присоединиться.

– И всё?, – я приподнял бровь, – Никакой еды?

– Нет. Но спасибо за заботу, папочка, – она чуть наклонила голову и посмотрела на меня оценивающе, с той самой полуулыбкой, от которой у меня внутри всегда что-то сдвигалось, – А ты чем сегодня занимался?

– Готовился к собранию на следующей неделе.

– Инвесторы?

– Именно, – кивнул я.

Она выглядела чуть напряженной. Не так, как обычно. Словно что-то внутри неё не давало расслабиться.

– Всё в порядке?, – спросил я, делая глоток виски.

– Да…, – отозвалась она, но слишком отстраненно. Потом будто собралась с духом, – Я сегодня разговаривала с родителями.

Я кивнул, давая понять, что слушаю.

– Они зовут меня в Ирландию.

– Звучит как отличный план на Рождество, – спокойно ответил я.

– Да, – она отложила вилку, – Я очень хочу поехать, но работы слишком много.

– Элисса, – сказал я ровно, – Мы уже это обсуждали. Я не хочу, чтобы мои сотрудники работали на выходных или когда болеют. И ты – в их числе.

– Но мне нужно закончить…

– У тебя есть время. И ты успеешь. А если нет – закончишь после праздников.

Она вздохнула. Но что-то всё ещё держало её.

– Я бы хотела провести праздники с тобой, – сказала она тихо, – Только если ты сам этого хочешь.

Внутри меня разлилось теплое, неожиданное чувство. Она действительно хотела быть со мной в эти дни. Но вместе с этим пришло и привычное сомнение.

– Я не давлю, правда, – добавила она быстро.

– Я бы с удовольствием провёл праздники с тобой, – ответил я, – Если ты готова, Элисса.

Её зрачки слегка расширились.

– Ты правда готов полететь со мной в Ирландию? К родителям?

Я сделал ещё один глоток, давая себе секунду.

– Я хочу провести праздники с тобой. А если ты хочешь в Ирландию – я всё организую и полечу с тобой. Но только если ты этого действительно хочешь.

Она выдохнула.

– Мы всё ещё не обсудили наш… статус.

Я улыбнулся.

– А разве он не очевиден?

– Не совсем, – она пожала плечами, – Да, мы проводим время вместе. Но мы это не проговаривали.

Я взял её за руку.

– Мне кажется, я всё сказал тебе в тот вечер после ужина с Норой и Алексом. Ты тогда сказала, что тебе нужно время. Если тебе нужно официальное предложение – просто скажи.

– Нет, – её плечи расслабились, будто она наконец сбросила тяжёлый груз, – Нам не по пятнадцать лет, чтобы официально «предлагать встречаться».

– Тогда чего ты хочешь?, – спросил я тихо.

Она вытерла губы салфеткой и сделала глоток джина.

– Тебя.

Внутри что-то сжалось. Я мог и хотел дать ей многое. Почти всё.

Я просто не был уверен, что имею право обещать больше.

Я встал из-за стола, не спеша, будто давая себе секунду на то, чтобы отбросить сомнения. Подошёл ближе, наклонился и коснулся её губ – коротко, уверенно, без суеты. Так, как целуют не ради проверки, а потому что уже всё решено.

– Я и так с тобой, – сказал я тихо, оставаясь совсем рядом, – Хорошо?

Она посмотрела на меня снизу вверх и кивнула.

– Когда ты хочешь лететь к родителям?, – спросил я.

– В первый день праздников, – ответила Элисса почти сразу, будто давно держала этот вариант в голове.

– Тогда я всё устрою.

Она снова кивнула, но на этот раз с легкой паузой. Сомнение скользнуло по её лицу.

– А твои родители…, – начала она осторожно, – Они не расстроятся?

Я улыбнулся. Она ещё не знала, насколько это сложный, но решаемый вопрос.

– Здесь есть компромисс, – сказал я, – Нам придется поужинать с ними перед отлетом. И да, они расстроятся, если я просто исчезну, учитывая, что я совсем недавно прилетел обратно.

– Ты говорил им про нас?, – спросила она, внимательно глядя на меня.

Я покачал головой.

– Ещё рано.

Она приняла это спокойно. Без давления. Без обид.

– Мы никуда не торопимся, – сказала она.

– Верно, – я взял её руку и поцеловал тыльную сторону ладони, – Но они будут очень рады тебе.

Я это знал. И, кажется, впервые за долгое время не испытывал от этой мысли тревоги.

– А теперь, – сказал я, раздвигая её ноги, – Настало время десерта.

Я опустился на колени. Самым прекрасным в этой девушке было то, что она почти всегда знала, чего хочет. Её короткая юбка мягко легла по бедрам – идеально для сегодняшнего вечера.

Я провёл ладонью по её ноге, приподнимая ткань и открывая вид на чулки и черные кружевные трусики. Элисса вцепилась руками в стул, откидываясь назад.

Мои пальцы скользнули по чулкам выше, ближе к белью, которое уже было тёплым и влажным. Мой член дернулся в штанах, реагируя мгновенно.

Я закинул её правую ногу себе на плечо, опустился ниже, отодвинул край трусиков и коснулся ее языком. Элисса застонала, запуская пальцы мне в волосы и заставляя не останавливаться.

– Да… вот так…

Я двигался медленно, обводя языком, чувствуя, как она всё сильнее откликается. Свободной рукой она скользнула по своей груди, расстегивая пуговицы кардигана. Смотреть на неё снизу было почти невыносимо – она выглядела так, будто знала, какое впечатление производит.

Я обхватил её бёдра и подтянул ближе, заставляя принять каждое движение. Она задрожала, дыхание стало сбивчивым.

Я отстранился всего на секунду – ровно столько, чтобы подняться и подхватить её на руки.

– Прости, ведьмочка, – сказал я, – Но мне нужно больше этим вечером.

Я смахнул со стола посуду и усадил её на прохладную поверхность.

– А как же моя еда?, – прошептала она, прикусив губу.

– Сейчас меня это волнует меньше всего.

Я сорвал с неё кардиган, одной рукой лаская соски, другой задирая юбку. Она вцепилась ногтями мне в плечи, притягивая ближе. Ее губы скользнули по моей шее, вверх – к подбородку, к губам.

Я снова отстранился, заставляя её замереть, и наклонился к груди, захватывая губами соски.

– Кайлас…, – простонала она, глядя на меня снизу вверх.

Я оставлял следы на её коже – достаточно заметные, чтобы она знала: завтра ей придется их скрывать. Или не скрывать.

Я выпрямился, опустил резинку шорт и взял член в руку. Её смазка стекала на стол – вид этого окончательно лишал меня терпения, но я всё равно тянул момент.

Я провёл головкой по её клитору. Она резко схватила меня, притягивая ближе. Я надавливал, дразня, не входя полностью, наблюдая за её реакцией.

Она была на грани.

Я развернул её, ставя на пол спиной к себе. Грудь легла на стол. Я расстегнул бюстгальтер – он упал на пол. Затем медленно стянул юбку, оставляя её в чулках и трусиках.

Чулки я оставил.

Трусики – нет.

Ткань порвалась с тихим треском.

– Кайлас, – прохрипела Элисса, – Теперь ты мне должен новое бельё.

Я укусил ее за шею.

– Я готов купить тебе всё, что ты захочешь.

Моя рука снова скользнула к ней, и она застонала.

Я вошёл в неё резко, не давая времени привыкнуть. Неделя без нее ощущалась слишком долгой. Я двигался сначала медленно, затем глубже, приподнимая её за бёдра, заставляя встать на носки.

– Я сейчас кончу…, – простонала она.

Я развернул ее лицо к себе.

– Я хочу видеть это. Всегда.

Она взяла мой большой палец в рот, медленно, намеренно. Она знала, что делает.

Я ускорился, пока мы оба не сорвались. Она обмякла, опираясь на стол, а я продолжал целовать ее спину, всё ещё не отпуская.

– Твоя задница слишком прекрасна, Элисса.

Она хмыкнула и повернулась ко мне.

– Могу сказать то же самое о твоем члене.

Я усмехнулся.

– Ты слишком очаровательная. И слишком сексуальная.

Она чмокнула меня в щёку.

– Ты мне должен новое бельё, Кайлас. И я не забуду.

– Надеюсь, ты имеешь в виду не то, что было только что.

Она шлепнула меня по груди.

– И это тоже.

После она не спешила одеваться. Натянула мою рубашку, слишком большую для неё, и босиком прошлась по квартире, словно примеряя пространство под себя. Я остался за столом, налил себе еще немного виски и просто наблюдал.

Элисса двигалась медленно, касалась пальцами полок, задерживалась у окон, заглядывала в комнаты. В этом не было праздного любопытства – скорее попытка понять, где и как я живу. Где я настоящий.

– У тебя довольно пустая квартира, – сказала она, не оборачиваясь.

– Потому что я жил здесь недолго до отъезда, – ответил я честно.

Она остановилась и повернулась ко мне.

– Почему ты решил переехать?

Внутри что-то напряглось. Этот вопрос был простым только на первый взгляд. Я поднялся, подошёл к ней и обнял – не чтобы уйти от ответа, а потому что так было легче говорить.

– Мне нужно было перезагрузиться, – сказал я тихо.

Она посмотрела на меня внимательно, будто проверяя, не скрывается ли за этим что-то ещё. Потом улыбнулась – мягко, без давления – и кивнула.

– Понимаю.

И в этот момент я понял, что она действительно понимает. Не лезет глубже, чем я готов пустить. Не требует объяснений, которых я сам ещё до конца не сформулировал.

Она снова повернулась и пошла дальше, а я остался стоять, ощущая её тепло и странное спокойствие, которое появлялось рядом с ней всё чаще.

Она дошла до окна и остановилась, обхватив подоконник ладонями. За стеклом город медленно гас – огни отражались в темных лужах, редкие машины тянулись по улице лениво, будто тоже не спешили.

– Здесь тихо, – сказала она, – Не похоже на тебя.

– Я и сам не всегда на себя похож, – ответил я, возвращаясь за стол и присаживаясь, – Особенно в последнее время.

Элисса обернулась. Моя рубашка на ней выглядела слишком правильно – будто должна была быть там с самого начала. Она заметила мой взгляд и чуть усмехнулась.

– Ты смотришь так, будто решаешь, оставить меня здесь или отпустить.

– Я смотрю так, будто привыкаю, – сказал я честно.

Она подошла ближе, остановилась напротив, оперлась бедром о край стола.

– К чему?

– К тому, что ты здесь. Не как гость.

Она не ответила сразу. Провела пальцем по поверхности стола, потом посмотрела мне прямо в глаза.

– Ты боишься привыкнуть?

Я выдохнул.

– Я боюсь не этого. Я боюсь, что однажды ты увидишь меня полностью – и решишь, что этого недостаточно.

Она молчала секунду, потом протянула руку и легко коснулась моей щеки.

– Ты слишком много думаешь, Кайлас.

– Это мой главный талант, – усмехнулся я.

Она улыбнулась в ответ, но взгляд остался серьёзным.

– Знаешь, – сказала она тихо, – Я не ищу идеального. Я ищу настоящего.

В комнате повисла тишина – тёплая, не неловкая. Я встал, снова притянул её к себе, но теперь уже без спешки. Просто держал.

– Останешься сегодня?, – спросил я.

Она прижалась лбом к моему плечу.

– Если ты не против.

– Я против только одного, – сказал я, целуя её в висок, – Чтобы ты уходила слишком рано.

Она рассмеялась тихо, почти неслышно.

– Тогда тебе придётся привыкать.

И в этот момент я понял – кажется, я уже начал.

Элисса Роуэн

Рабочие дни тянулись своей привычной чередой. До Рождества оставалось две недели, а это означало лишь одно – мне нужно было ускориться с дизайном проекта, который я хотела сдать до начала праздников.

– Элисса, – окликнула меня Моника, собираясь домой, – Ты идёшь с нами?

Я повернулась к ней, медленно разворачиваясь на стуле. Она выглядела удивительно довольной – сияла так, будто жизнь наконец сложилась правильно. В коридоре её уже ждал Джордан, переминаясь с ноги на ногу и явно торопя ее взглядами. Я улыбнулась – искренне, без зависти.

– Нет, – ответила я спокойно, – Идите без меня.

Моника кивнула, не настаивая, и вышла из кабинета. Я снова повернулась к экрану и погрузилась в проект.

Офис постепенно опустел: стихли голоса, выключались мониторы, гас свет в соседних кабинетах.

По крайней мере, мне так казалось.

Я почти не заметила, как прошло ещё полчаса. Экран светился перед глазами, линии и формы складывались в цельную картину, и я поймала тот редкий момент, когда работа действительно увлекала. В офисе стало непривычно тихо – даже кондиционер работал будто вполсилы.

Я потянулась, разминая плечи, и только тогда поняла, насколько устала. Желудок напомнил о себе глухим урчанием. Отлично. Пропустить обед – гениальная идея.

Я уже собиралась сохранить файл и закрыть ноутбук, когда за спиной раздался негромкий звук шагов.

– Ты серьезно решила остаться после работы?

Я вздрогнула и обернулась.

Кайлас стоял у входа в кабинет, держа в руках бумажный пакет и стаканчики с кофе. Пальто было расстегнуто, галстук ослаблен – вид у него был не офисный, а почти домашний. От этого внутри что-то мягко сжалось.

– Ты меня напугал, – сказала я, выдыхая, – Я думала, все уже ушли.

– Почти все, – он подошёл ближе и поставил пакет на край моего стола, – Кроме тебя. И меня.

– Ты следил за мной?, – прищурилась я, но без настоящей строгости.

– Я заметил, что ты не пошла на обед, – спокойно ответил он, – А потом вспомнил, что ты умеешь забывать о таких вещах, как еда, сон и собственное существование.

Я усмехнулась.

– Это клевета. Я просто… увлеклась.

Он открыл пакет, и по кабинету тут же разнесся тёплый запах еды.

– Тогда считай, что я здесь как мера предосторожности, – сказал он, – Ешь.

– Ты всегда такой заботливый начальник?

– Только с теми, кто мне небезразличен, – ответил он без паузы.

Это прозвучало слишком спокойно, слишком естественно – и от этого стало еще более значимо. Я знала, что я ему небезразлична, но, мы старались не проявлять чувств на работе.

Я взяла стакан с кофе, наши пальцы на секунду соприкоснулись. Мелочь, но от нее по коже пробежало знакомое тепло.

– Спасибо, – сказала я тише, чем собиралась.

Он сел напротив, наблюдая за мной так, словно ему было важно убедиться, что я действительно ем, а не просто делаю вид.

– Сколько ты не вставала из-за стола?, – спросил он.

– С утра, – честно призналась я, – Хочу закрыть проект до праздников.

– Я знаю, – кивнул он, – И именно поэтому ты сейчас делаешь паузу. Я более чем уверен, что ты не ходила на обед.

Я вздохнула, но спорить не стала. За окном уже темнело, офис казался почти чужим – пустым, тихим, лишенным обычной суеты. И в этой тишине его присутствие ощущалось особенно остро.

Я отломила кусочек и только потом заметила, что он смотрит на меня слишком внимательно.

– Что?, – спросила я, не поднимая взгляда от тарелки.

– Думаю, нам пора поговорить о Рождестве, – сказал он спокойно.

Я подняла глаза.

– Я как раз собиралась. Нам ещё подарки покупать, – хмыкнула я, – Я вообще не понимаю, как это делать в декабре и не ненавидеть весь мир.

– Я могу взять на себя часть ненависти, – усмехнулся он, – И логистику.

– О, звучит щедро.

Он сделал глоток кофе и добавил, будто между прочим:

– Я сказал родителям, что мы приедем к ним перед вылетом.

Я замерла на секунду.

– Ты… уже сказал?

– Да. Вчера вечером.

– И?, – я старалась, чтобы голос звучал ровно, но внутри что-то слегка сжалось.

– Мама обрадовалась. Отец задал ровно три вопроса и сделал вид, что всё под контролем, – он чуть улыбнулся, – В общем, стандартный семейный сценарий.

Я выдохнула, не до конца понимая, чего именно боялась.

– Значит, ужин с родителями. Перед Ирландией.

– Именно.

– Ты уверен, что это хорошая идея?, – спросила я честно, – Я не хочу быть… сюрпризом.

– Ты не сюрприз, – ответил он сразу, – Ты – мой выбор.

Эта фраза прозвучала без нажима, без пафоса. Просто как факт. И от этого она ударила сильнее.

– Тогда нам точно нужны подарки, – сказала я, чтобы переключиться, – Я не могу прийти с пустыми руками.

– Я знал, что ты так скажешь, – он чуть наклонился вперёд, – Поэтому предлагаю компромисс. Мы покупаем их вместе. И да, я заранее предупреждаю – моя мама любит всё «со смыслом».

– Отлично, – вздохнула я, – Значит, мне нужен минимум один вечер, интернет и моральная поддержка.

– С этим я справлюсь, – сказал он, – Как и с тем, чтобы ты не переработала в последние две недели.

Я посмотрела на него поверх стакана с кофе.

– Ты сейчас звучишь так, будто уже всё распланировал.

– Я просто люблю, когда все разложено по полочкам, – ответил он.

Я улыбнулась. Не широко – по-настоящему.

– Тогда, – сказала я, – Давай начнем с подарков. И с ужина. Где-нибудь не в офисе.

– Договорились, – кивнул он, – Но сначала ты доешь.

Я опустила взгляд на тарелку и вдруг поймала себя на мысли, что впервые за долгое время Рождество перестало казаться чем-то далеким и сложным.

***

Через четыре дня мы всё-таки выбрались за подарками. В субботу. В декабре.

Плохая идея – если ты не любишь толпы. И отличная – если рядом Кайлас.

Торговый центр гудел: люди с пакетами, дети, запах корицы и кофе, бесконечные рождественские плейлисты. Я уже на входе почувствовала, как внутри поднимается легкое раздражение.

– Если я начну ненавидеть человечество, – предупредила я, – Это будет не лично.

– Я готов взять удар на себя, – спокойно ответил он, снимая с меня пальто, – Начнём с простого. Мама. Потом отец. Потом бежим.

– Ты так говоришь, будто это спецоперация.

– Так и есть.

Мы зашли в первый магазин. Я почти сразу поняла, что всё будет не так просто. Его мама явно была из тех женщин, которым нельзя подарить «что-нибудь милое».

– Она любит книги, – сказал Кайлас, разглядывая полки, – Но не художественные. Что-нибудь… умное.

– Конечно, – кивнула я, – А ещё, вероятно, со смыслом, историей и правильным посылом.

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

– Ты уже начинаешь ее понимать.

– Это пугает.

Мы спорили над каждой вещью: шарф – «слишком простой», свечи – «слишком безлично», украшения – «слишком рискованно». В итоге остановились на редком издании книги и аккуратной закладке ручной работы.

– Это идеально, – сказала я, держа коробку, – Тепло, но не навязчиво.

– Ты только что описала себя, – заметил он.

Я фыркнула.

С отцом было проще. Вино. Хорошее. Очень хорошее.

– Он оценит, – сказал Кайлас, глядя, как я внимательно читаю этикетку.

– Я надеюсь, – ответила я, – Иначе он будет вежливо улыбаться и думать, что ты связался с сомнительной девушкой.

– Уже поздно, – усмехнулся он, – Я связался.

Мы вышли из магазина с пакетами и остановились у витрины с рождественскими украшениями. Я поймала свое отражение рядом с ним – мы выглядели… как пара. Не нарочито. Просто естественно.

– Ты нервничаешь?, – спросил он вдруг.

– Немного, – честно призналась я, – Не каждый день знакомишься с родителями мужчины, с которым летишь в Ирландию к своим родителям.

– Я рядом, – сказал он спокойно, – И если станет слишком – мы уйдём.

Я посмотрела на него. Его голубые глаза будто стали светлее – или мне просто хотелось в это верить. На скулах проступила легкая щетина, и всё его лицо вдруг показалось таким близким, таким… моим, что у меня чесались губы расцеловать каждый его сантиметр.

Я уже сделала к нему шаг, почти решившись, когда…

– Элисса?

Голос ударил по нервам слишком знакомо.

Я вздрогнула и резко обернулась.

Джейкоб.

Он стоял в паре метров от нас, с пакетом в руках и этой своей дежурной улыбкой – слишком уверенной, слишком наблюдательной. Той самой, от которой когда-то у меня сводило живот, а теперь сжалось что-то под рёбрами.

– Чёрт…, – выдохнула я почти беззвучно.

В голове вспыхнуло сразу всё: офис, сплетни, взгляды, утренний кофе и шепот за спиной. Он сто процентов всё расскажет. Даже если не специально. Даже если «просто между делом».

– Не ожидал тебя здесь увидеть, – сказал он, переводя взгляд с меня на Кайласа и обратно. Слишком внимательно. Слишком быстро всё складывая.

Я почувствовала, как внутри поднимается паника. Нелепая, глупая – как будто нас поймали за чем-то запретным, хотя мы просто стояли рядом.

Но я знала Джейкоба. Он умел делать выводы. И умел говорить.

Я машинально выпрямилась, нацепив на лицо нейтральную маску.

– Привет, – сказала я ровно. Слишком ровно.

Сердце билось где-то в горле. Я даже не сразу заметила, что Кайлас чуть подался вперёд – незаметно, но достаточно, чтобы оказаться ближе ко мне. Его присутствие ощущалось физически, как опора.

– Не знал, что ты…, – Джейкоб кивнул в сторону Кайласа, – С кем-то.

Вот оно.

Я открыла рот, но слова застряли.

В голове мелькнуло только одно: если он это вынесет в офис – всё полетит к чертям.

Я бросила быстрый взгляд на Кайласа, сама не понимая, прошу о помощи или просто ищу уверенности.

Кайлас среагировал раньше, чем я успела что-то сказать.

Он спокойно сделал шаг вперёд и протянул Джейкобу руку – уверенно, без спешки, так, как это делают мужчины, которым нечего доказывать.

– Кайлас, – произнес он ровно, – Приятно познакомиться.

В этом «приятно» не было ни вызова, ни напряжения. Только факт.

Джейкоб на секунду замешкался – ровно на ту долю секунды, которую невозможно не заметить, – но руку всё же пожал. Я видела, как его взгляд снова скользнул по мне, потом по Кайласу, будто он пересобирал картину в голове.

– Джейкоб, – представился он, чуть приподняв подбородок, – Мы с Элиссой… работаем вместе.

Бывший, – мысленно добавила я, чувствуя, как внутри все неприятно стянулось.

– Да, – спокойно кивнул Кайлас, – Я в курсе.

Вот тут Джейкоб напрягся. Совсем чуть-чуть, но я это заметила. Его пальцы сжались крепче, чем нужно, прежде чем он отпустил руку.

– Не знал, что вы…, – он запнулся, подбирая слово, – Близки.

Я уже собиралась вмешаться, когда Кайлас повернул голову ко мне и положил ладонь мне на поясницу. Жест был простой. Ничего вызывающего. Но настолько однозначный, что у меня внутри всё перевернулось.

– Мы вместе, – сказал он так же ровно, будто сообщал прогноз погоды.

Воздух между нами стал плотным.

Джейкоб хмыкнул, делая вид, что ему всё равно.

– Что ж, рад за тебя, – бросил он мне, но смотрел при этом на Кайласа, – Увидимся в офисе, Элисса.

Вот это прозвучало почти как обещание.

– Увидимся, – ответила я, стараясь не выдать дрожь в голосе.

Я смотрела вслед Джейкобу чуть дольше, чем нужно. В груди неприятно ныло – то самое чувство, когда понимаешь, что спокойствие было слишком хрупким.

– Чёрт…, – выдохнула я и провела ладонью по лицу, – Он всем расскажет.

Кайлас повернулся ко мне полностью.

– Что именно?, – спокойно спросил он.

– Всё, – я нервно усмехнулась, – Что мы вместе. Что ты… ты. Что я сплю с боссом. В понедельник это будет знать половина офиса, а к концу недели – все.

Он внимательно посмотрел на меня, не перебивая. Потом сделал шаг ближе и снова положил ладони мне на талию – уверенно, заземляюще.

– Элисса, – сказал он тихо, – Посмотри на меня.

Я подняла глаза.

– Он ничего не расскажет.

– Ты его не знаешь, – быстро ответила я, – Он обиженный. И он любит внимание.

Кайлас чуть наклонился, так, что наши лбы почти соприкоснулись.

– Знаю таких, – спокойно сказал он, – И знаю, как с ними работать.

– Ты сейчас звучишь пугающе, – пробормотала я.

Он усмехнулся.

– Я звучу уверенно. Это разные вещи.

Я закусила губу.

– А если он всё-таки начнёт болтать?

– Тогда я возьму это на себя, – без колебаний ответил он, – Не ты.

– Кайлас…

– Элисса, – перебил он мягко, – Ты не сделала ничего плохого. Мы взрослые люди. Мы никого не обманываем. И я не позволю, чтобы из тебя делали сплетню.

Внутри что-то дрогнуло.

– Я просто не хотела, чтобы о нас узнали вот так, – призналась я тише.

– Я понимаю, – сказал он и большим пальцем провел по моей щеке, – Но если уж узнают – то это будет не скандал. Это будет факт.

Я посмотрела на него, чувствуя, как напряжение медленно отпускает.

– Ты правда так спокойно к этому относишься?

– Я слишком долго жил так, как надо, – ответил он, – Сейчас я живу так, как хочу. И ты – часть этого.

Я выдохнула и почти рассмеялась от облегчения, прижавшись к нему лбом.

– Спасибо, – прошептала я.

Он поцеловал меня в висок – коротко, тепло.

– Всё будет хорошо, – сказал он, – Обещаю.

Кайлас Хартвелл

– Мистер Хартвелл, – позвал меня Адам Шилдс, один из главных инвесторов компании, – Мы очень хотели бы услышать, какие нововведения вы планируете при расширении.

Я сделал паузу, собирая мысли. Расширение… Компания уже приносит прибыль, но этого недостаточно. Моя цель была ясна с самого начала: три точки в США. Первая – Сиэтл, логично, я здесь основал компанию. Вторая – Джорджия, стратегически выгодно: высокий спрос на аналитические решения, талантливые разработчики, партнёрства. Третья – Чикаго, деловой центр с крупными корпоративными клиентами и большим потенциалом роста. Но важно не просто открыть новые офисы – это новые продукты, новые команды, создающие ценность с нуля.

Я сделал паузу, выбирая слова.

– Мы планируем усилить аналитическую платформу, интегрировать новые приложения для корпоративных клиентов и создать автономные команды, способные быстро запускать решения. Каждая точка будет работать как отдельный центр инноваций. Это не просто расширение, это ускорение роста всей компании.

– А как вы планируете управлять этими командами на расстоянии?, – Адам слегка нахмурился.

– Внедрим единые процессы, прозрачную аналитику и регулярные синхронизации. Команды будут автономными, но каждый шаг будет контролироваться через платформу, которую мы сами разрабатываем. Так мы сохраняем скорость и качество.

Адам снова кивнул, оценивая масштабы замысла.

– Тогда, – он выпрямился на кресле, – Я полагаю, что мы готовы.

Я сделал глоток воды. Отлично. Я другого и не ожидал.

– Когда начнем?, – спросил Адам, прерывая мою мысль.

– Сразу после подготовки команд и инфраструктуры, – ответил я уверенно, – Сначала Сиэтл, параллельно Джорджия, и через месяц – Чикаго. Всё поэтапно, но с максимальной скоростью.

Адам кивнул, чуть улыбнувшись:

– Я рад, что у нас есть ясная стратегия. Теперь осталось только воплотить её в жизнь.

Я снова взглянул на свои записи, мысленно проверяя планы: ресурсы, людей, задачи. Каждая деталь должна работать как часы. Никаких отклонений, никаких компромиссов.

– Отлично, – сказал я наконец, – Тогда у нас впереди много работы.

Адам встал первым. Я последовал за ним. Мы подошли к столу, и он протянул руку.

– До скорого, мистер Хартвелл, – сказал он.

– До скорого, – ответил я.

Я вернулся в свой кабинет. Офис был пустым. Плюсы субботы.

Я сел за стол и достал телефон, собираясь написать Элиссе, что встреча закончилась, когда дверь кабинета тихо скрипнула. Она вошла с улыбкой, которая сразу заставила сердце биться быстрее.

– Ну как всё прошло?, – села на край стола, глядя прямо на меня.

Я улыбнулся, не отводя взгляда.

– Почему ты здесь? В выходной день.

– Ну…, – протянула она, играя с кончиком пальца, – Мне нужно было кое-что доделать. А ещё я знала, что у тебя встреча.

Я встал, медленно обходя стол, чувствуя, как напряжение растёт.

– Я же говорил тебе, что мои сотрудники не работают по выходным.

– Это ты сейчас говоришь как босс?, – её руки легкими касаниями легли мне на плечи, – Или как…

– Как твой любовник, – произнёс я, касаясь подбородка одной рукой и слегка поднимая ее лицо.

Её зелёные глаза встретились с моими голубыми, и в воздухе повисла мгновенная тишина, насыщенная едва скрытым напряжением.

– Всё прошло отлично, – сказал я, – С января стартуем с запуском.

– Я и не сомневалась, что у вас получится, Мистер Хартвелл, – ее пальцы скользнули по моей рубашке.

– Припоминается, что ты была против того, чтобы нас видели на работе вместе, – мои губы коснулись её щеки.

– Я не говорила про субботу, когда офис пустой, – она провела губами по моей шее, – К тому же…

Я накрыл её губы своими. Она подалась чуть вперед, раздвигая ноги, чтобы я устроился удобнее.

В этот момент мимо кабинета раздался шум – кто-то прошёл. Элисса отстранилась и прищурилась.

– Это уборщица, – сказал я с легким ехидством.

Элисса рассмеялась:

– Ужас! А если кто-то из сотрудников?

Я кивнул, ухмыляясь, и протянул ей руку. Она поднялась со стола, поправляя юбку, которая слегка задралась, когда она вставала. Лёгкая тень на её лице от улыбки делала её взгляд ещё более дерзким и притягательным.

– Пойдем. Ты голодна?, – спросил я, всё ещё держа её взгляд.

– Безумно. Кстати, я отправила тебе проект на почту.

– Тогда я обязательно ознакомлюсь с ним сегодня, только…

Я шлепнул ее по ягодице, когда мы вместе вышли из кабинета.

– Кайлас!, – она шлепнула меня по руке, её смех был мягким, но твердым.

– Ладно-ладно, – ответил я, улыбаясь.

Дорога до ресторана тянулась быстрее, чем обычно – не из-за трафика, а потому что Элисса не отводила от меня взгляд. Она то и дело бросала быстрые взгляды в мою сторону, слегка улыбаясь, а я ловил эти мгновения, ощущая, как внутри разгорается легкий азарт.

– Мне сейчас придется завернуть к моему дому, если ты не прекратишь пожирать меня глазами, – пошутил я, слегка улыбаясь.

– Я не пожираю тебя глазами!, – её лицо озарила улыбка, – Я просто голодна.

Я повернул голову в её сторону:

– Тебе придётся дождаться, пока мы поедим, Элисса.

Она шлепнула меня по руке:

– Ты иногда такой пошлый!

Я ухмыльнулся, взял её руку и поцеловал:

– Тебе нравится. Можешь не отрицать этого.

– Я и не собиралась, – тихо ответила она, её глаза блестели.

Через несколько минут мы подъехали к ресторану. Это было уютное, и стильное помещение с современной атмосферой: тёплое освещение отражалось от деревянных панелей, на полках стояли стеклянные банки с приправами и маслами, а из кухни доносился аромат свежеприготовленных блюд – смесь специй, свежего хлеба и жареного мяса.

Я уже бывал тут. И не раз.

Мы прошли через небольшой вестибюль с мягкими диванами и зелеными растениями, которые создавали ощущение уюта. Шеф кивнул нам, и мы направились к свободному столику у окна с видом на тихую улочку.

– Так… с чего начнём?, – спросил я, наблюдая, как она изучает меню, слегка приподнимая брови и улыбаясь.

– Не знаю, – ответила она, – Всё выглядит так вкусно…

Через минуту подошел официант, мы сделали заказ: стейк для меня, салат и пасту для неё, бокал вина и воду. Пока он записывал заказ, я слегка коснулся её руки. А когда официант ушел, сказал:

– Ты сегодня удивительно аппетитная.

– Пожалуйста, – она притянула руку к себе, слегка приподняв брови, – Сначала еда, потом комплименты.

– Ладно, – улыбнулся я, – Но предупреждаю: будет сложно удержаться.

Через десять минут мы уже поглощали блюда. Элисса буквально набросилась на еду, так же, как я планировал наброситься на неё сегодня вечером.

– Офень фкуфно, – сказала она с набитым ртом.

– Рад это слышать, – улыбнулся я, – Завтра мы едем к моим родителям на ужин. Как настроение?

Элисса дожевала и сделала глоток вина.

– Переживаю. Но, полагаю, это нормально.

– Это определённо нормально, Элисса. Всё будет хорошо.

– Я очень на это надеюсь.

– Ты никогда раньше не знакомилась с родителями своих парней?, – осторожно спросил я.

Она улыбнулась, вспоминая прошлое:

– Один раз, в последнем классе. Было довольно… неловко. А ты знакомил кого-нибудь со своими родителями?

Чёрт. Я зря поднял эту тему.

– Да. Давным-давно, – коротко ответил я.

– И как всё прошло?

– Неплохо, – улыбнулся я, – Но не думаю, что ты хочешь это обсуждать.

Элисса чуть наклонила голову, изучая меня взглядом:

– Я бы хотела знать о тебе всё, Кайлас. И про бывших тоже.

Я кивнул, слегка напрягаясь. Пока не был готов об этом говорить. Не сейчас, не здесь.

– У меня была девушка, с которой мы начали встречаться еще в университете, здесь, в Сиэтле. Позже мы расстались.

– Ого… почему?

– Я не подходил ей.

– Звучит грустно… но мне это знакомо.

– Ты сейчас про Джейкоба?, – спросил я, и она кивнула.

– Мы встречались почти все студенческие годы и расстались на последнем курсе. Он слишком любил… и любит себя, о чём я тебе уже говорила. И обсуждать сплетни любил.

– Он больше подходит на роль подруги.

– Что-то вроде того. Мы расстались, а потом оказалось, что работаем в одном здании.

– И как ты с этим справилась?

– Никак, – сказала она спокойно, – На тот момент мне было всё равно. В наших кругах ходило много слухов о его похождениях.

Я кивнул. Мне нравилось, как она относится к подобным вещам: спокойно, с лёгкой иронией, без драмы. Одно из тех качеств, за которые я ценил ее больше всего.

Элисса вновь улыбнулась, выныривая из воспоминаний, в глазах загорелась искра.

– Мне даже не верится, что послезавтра мы уже улетаем. Ты и правда летишь со мной…

Я взял её руку, ощущая легкое дрожание пальцев:

– Только если ты не передумала.

Она засмеялась, искренне и заразительно:

– Я очень хочу, чтобы ты полетел со мной.

– Тогда всё по плану, – сказал я, глотнув воды, взгляд не отрывая от её лица, – Самолёт будет готов к двенадцати. Так что завтра я надеюсь, что ты останешься у меня.

Её лёгкий кивок и улыбка – всё, что мне было нужно.

– Конечно.

– Как там дела у Мими?, – спросил я, сжимая ее руку чуть сильнее.

– Определённо скучает по тебе, – сказала она, голос дрогнул на последнем слове, – Пару раз в неделю ей недостаточно.

– Она похожа на тебя.

– Потому что манипулирует?, – её взгляд стал дерзким, почти игривым.

– И это тоже, – кивнул я, чувствуя внутреннее тепло, – Нора завтра заберёт её?

– Да, – улыбнулась Элисса, слегка задумавшись, – Кстати, у них с Алексом, судя по всему, всё серьёзно. Они проводят вместе много времени. Она остаётся у него.

– Это же только к лучшему, разве нет? Может, им было суждено встретиться?, – я легко засмеялся, вспоминая похождения брата.

– Очень на это надеюсь, – сказала Элисса, делая глоток вина, – К тому же, они и правда идеально подходят друг другу…

– Оно и к лучшему. Иногда таким людям нужно “обуздать” друг друга, чтобы жить в комфорте. Я думаю, именно это и происходит. Но, к чему это приводит в конце концов…

– Мы узнаем позже, – закончила она за меня.

– Верно, – я отрезал кусочек стейка, – А теперь давай продолжим ужин, у меня на ночь грандиозные планы, Элисса.

Она закатила глаза.

– Я и не сомневалась, мистер Хартвелл.

Спустя полчаса, когда я расплатился, мы встали из-за столика. Элисса поправила волосы, накинула теплое пальто, и пошла впереди, а я следовал за ней, не отводя взгляда.

Когда мы вышли на улицу, прохладный вечерний воздух окутал нас лёгкой свежестью. Она замедлила шаг, а я подошёл ближе и, не раздумывая, мягко притянул её за руку.

Она уперлась в меня ладонями, чтобы не потерять равновесие.

– Ты решил уже здесь получить свой десерт?, – она чуть склонила голову, глаза блестели в свете фонарей.

– С удовольствием, – сказал я, – Но боюсь, что ты можешь получить обморожение.

– Тогда нам это не подходит.

– Определённо, – я улыбнулся и провёл взглядом по её лицу, прежде чем осторожно поцеловать уголок её губ.

Она улыбнулась, прижимаясь чуть ближе, и на миг весь город вокруг словно замер.

Но в глубине меня снова прокралось небольшое напряжение. Завтра ужин у родителей. Я заранее предупредил их, но это не снимало лёгкой тревоги. Даже после всех лет, даже после того, как мы оговорили все заранее…

– Пойдем?, – она потянула меня к машине, – А то я и правда превращусь в ледышку.

Я улыбнулся и двинулся вперед, повинуясь самой прекрасной девушке на планете.

Элисса Роуэн

Несмотря на то что я безумно нервничала и уже полчаса наматывала круги по квартире в поисках идеального наряда для ужина с родителями Кайласа, посвящать его в это я не собиралась.

Он и так слишком хорошо меня читал. Ещё начнёт говорить что-нибудь спокойное, логичное и чертовски убедительное – а мне сейчас было нужно не логика, а контроль над дыханием.

Ровно так же я не сказала своим родителям, что прилетаю. И уж тем более – что прилетаю не одна.

Я не стеснялась своего положения. Не стеснялась того, что он мой босс. Не стеснялась Кайласа – здесь вообще без вариантов. Я просто… переживала.

Два года без встреч – это уже почти вечность. А появиться спустя столько времени с мужчиной, который, к тому же, мой начальник, – звучало как заявка на семейный допрос с пристрастием.

Я остановилась перед зеркалом, критично осмотрела себя и мысленно вынесла приговор: слишком строго, слишком вызывающе, слишком “я старалась”. Отлично. Прогресс налицо.

В дверь постучали.

– Нора, – выдохнула я с облегчением.

Она должна была прийти именно сегодня – чтобы морально поддержать меня перед ужином и забрать Мими, которая за эти почти два месяца заметно подросла и окончательно решила, что хозяйка – это временно, а главная любовь ее жизни ходит на двух ногах и зовётся Норой.

Я открыла дверь и даже не успела ничего сказать.

– Ты выглядишь так, будто собираешься либо на ужин, либо на допрос, – вынесла вердикт Нора, оглядывая меня с головы до ног.

– Очень поддержала, – вздохнула я, – Проходи.

Мими тут же выскочила в коридор, радостно крутя хвостом, будто её жизнь только что обрела смысл.

– Ого, – Нора присела и погладила её, – Кто тут у нас вырос и больше не выглядит как маленький манипулятор?

– Не обольщайся, – я закрыла дверь, – Она просто стала опытнее.

Нора рассмеялась и посмотрела на меня уже внимательнее.

– Ладно. Давай. Рассказывай. Ты нервничаешь.

– Я не нервничаю, – автоматически ответила я.

– Ты ходишь по квартире, как перед побегом из страны, – пожала она плечами, – Это считается.

Я выдохнула и села на край дивана.

– Я просто не хочу всё испортить.

– Ты?, – Нора прищурилась, – Элисса, ты – последняя, кто что-то портит. Особенно когда рядом такой мужчина.

Я невольно улыбнулась.

Да. Именно это и пугало больше всего.

Я плюхнулась на диван, как будто силы закончились именно на этом моменте. Нора тут же сунула мне Мими на руки – та устроилась с таким видом, будто это была заранее запланированная терапия.

– Скажи честно, – начала я, глядя в потолок, – Это нормально так переживать из-за ужина?

– Это нормально, – ответила Нора, уже направляясь к гардеробу, – Если ты влюблена, летишь к родителям и при этом твой мужчина – твой босс. Тут бы странно было не переживать.

– Вот именно, – я вздохнула и погладила Мими, – Я боюсь выглядеть слишком… старающейся. Или наоборот – слишком расслабленной. Или слишком «здравствуйте, я потенциальная невестка».

– Прекрасно, – донеслось из гардероба, – Значит, исключаем всё это.

– Кайлас сказал, что его родители спокойные, – продолжила я, – Но они его родители. Это автоматически делает их пугающими.

– Все родители пугающие, – фыркнула Нора, – Даже мои. А мои вообще-то милые люди.

Она вытащила первое платье и критично на него посмотрела.

– Нет. Это кричит: «Я очень старалась, но делаю вид, что нет».

– Вот!, – я приподнялась, – Я именно этого боюсь.

– Успокойся, – она отбросила платье на кровать, – Мы соберем тебя в образ «уверенная взрослая женщина, у которой всё под контролем, даже если нет».

– Мне нравится, – пробормотала я, – А ещё завтра днём мы уже летим к моим родителям.

Нора замерла и медленно повернулась.

– Подожди. Вы завтра сразу поедете к ним знакомиться?

– Да, – я поморщилась, – Сюрприз-тур «Знакомство с семьями за сорок восемь часов».

– Я думала, что вы закроетесь где-нибудь в Дублине, наслаждаясь друг другом, а на следующий день поедете к твоим родителям. Ты вообще умеешь жить спокойно?

– Нет, – честно ответила я, – Зато умею усложнять.

Нора усмехнулась и снова нырнула в гардероб.

– Тогда слушай меня внимательно. Сегодня ты должна выглядеть так, чтобы его родители подумали: «Боже, какая приятная девушка». А завтра – так, чтобы твои подумали: «Ладно, он нам нравится».

– Это звучит как стратегическая операция.

– Так и есть, – она вытащила юбку и блузку, – А ты, между прочим, забыла, что твоя подруга – один из лучших стилистов Сиэтла.

Я наконец улыбнулась по-настоящему.

– Как такое можно забыть.

Мими зевнула у меня на руках, будто соглашаясь: да, паника – это лишнее. Я посмотрела на разбросанную одежду, на Нору, уверенно хозяйничающую в моем гардеробе, и впервые за вечер почувствовала, как напряжение чуть отпускает.

Ладно.

Если уж знакомиться с родителями – то красиво.

Нора протянула мне одежду, и я быстро переоделась.

Юбка села идеально, блузка подчеркивала фигуру ровно настолько, чтобы не выглядеть ни вызывающе, ни слишком «правильной». Я посмотрела на себя в зеркало и впервые за вечер не захотела ничего менять.

За спиной Нора сидела на полу и возилась с Мими. Та важно развалилась на спине, позволяя чесать себе живот и время от времени лениво хлопая лапой по руке – исключительно для поддержания авторитета.

– Знаешь, – сказала Нора как бы между делом, – С Алексом сейчас что-то странное.

Я застегнула серьгу и обернулась.

– Насколько странное?

– Мы вроде вместе, – пожала она плечами, – Но каждый как будто сам по себе. Он чаще остаётся у себя, я – у себя. Меньше разговоров, меньше вовлеченности.

Она тут же добавила:

– Но меня это не особо тревожит.

Мими прищурилась и перевернулась на бок, явно не разделяя оптимизма.

Я встала, подошла ближе и посмотрела на Нору сверху вниз, скрестив руки.

– Тебя это определенно волнует, дорогая.

Нора усмехнулась, не глядя на меня.

– Может быть совсем немного, – сказала она с улыбкой.

– А вот сейчас врешь самой себе, – спокойно сказала я, – В первую очередь.

Она замолчала на секунду, продолжая машинально гладить Мими.

– Я просто не уверена, что хочу это обсуждать, – наконец сказала она, – Иногда легче делать вид, что всё нормально.

– Иногда, – согласилась я, – Но ты слишком долго привыкла держать это внутри.

Нора подняла взгляд, изучая меня, и усмехнулась теплее:

– Посмотри на нас. Ты едешь знакомиться с родителями своего босса, а потом летишь знакомить его со своими. А я делаю вид, что не замечаю, как мой парень отдаляется. Очень взрослые, очень спокойные женщины.

– Зато честные, – сказала я и улыбнулась.

Нора поднялась с пола, взяла Мими на руки, и та тут же устроилась у неё на плече, словно всегда там жила.

– Ты, кстати, выглядишь шикарно. Без «но».

Я выдохнула, ощущая, как напряжение немного отпускает.

– Спасибо. Значит, шанс выжить у меня всё-таки есть.

За окном послышался звук подъезжающей машины. Я инстинктивно повернула голову. Сердце сжалось – ровно настолько, чтобы напомнить: всё по-настоящему.

Нора усмехнулась.

– Ну что, – сказала она, поправляя сумку и пакет со всеми принадлежностями для Мими, – Поехали. Твоя кошка и твоя жизнь сегодня официально переходят на новый уровень.

Я взяла ключи от квартиры и улыбнулась.

– Похоже, назад дороги уже нет.

Мы вышли на улицу.

– Все будет хорошо, – сказала Нора, – Будь на высоте.

– Спасибо за моральную поддержку, – сказала я, погладив Мими на прощание, – Пока, малышка.

Нора кивнула, поцеловала меня в щёку и села в такси, которое уже ожидало ее.

Я прошла к Кайласу, который в этот момент как раз вышел из машины.

– Привет, – сказал он. Его взгляд встретился с моим, и я ощутила ту самую искру, которая всегда возникала между нами, когда мы были одни.

– Привет, – ответила я, быстро поправляя волосы и осознавая, что, несмотря на все тревоги, готова к этому вечеру.

– Готова?

– Да, – сказала я, чувствуя, как в груди сжимается смесь волнения и предвкушения, – Поехали.

***

Мы подъехали к дому родителей Кайласа через полчаса. Дом выглядел идеально: аккуратный сад, мягкий свет в окнах, ощущение уюта и порядка. Я заметила, что сердце бьётся быстрее, пальцы слегка сжали сумку.

– Всё нормально?, – тихо спросил Кайлас, словно читая мои мысли.

– Да… просто немного волнительно, – призналась я.

Он улыбнулся и сжал мою руку.

Мы вышли из машины. Я взглянула на подарки, которые он достал. Всё было аккуратно упаковано, с тонким вниманием к деталям. Мы и правда постарались на славу.

– Готова?, – спросил он.

Я вздохнула и кивнула, поправляя волосы.

Мы подошли к крыльцу. Я нажала на звонок. Дверь распахнулась почти мгновенно. На пороге стояли они: мать Кайласа с мягкой, но строгой улыбкой, и отец – высокий, с ровной осанкой и глазами, похожими на сына (или наоборот): голубые с легким серым оттенком, оценивающие, внимательные, будто видели тебя насквозь.

– Привет, – сказал Кайлас, слегка наклонившись, – Рад вас видеть.

– Мы тоже рады, – ответила мать, а отец кивнул мне, и я невольно замерла на мгновение, встречаясь с его взглядом. Эти глаза были одновременно проницательными и спокойными, немного пугающими, но в то же время… доброжелательными.

– А это…, – Кайлас сделал паузу, слегка улыбаясь, – Элисса.

Я слегка покраснела и протянула руку:

– Очень приятно познакомиться.

– Нам тоже, – мягко сказала его мать, – Проходите скорее в дом. Хватит стоять на пороге, – мать шутливо подвинула Кайласа, и мы вместе переступили порог.

Внутри сразу бросились в глаза детские фотографии Кайласа и Александра, аккуратно расставленные на полках и стенах. Дома пахло ароматными блюдами, свежей выпечкой и лёгкой ноткой специй.

Кайлас помог мне снять пальто, а я тем временем протянула его родителям подарки.

– С наступающим Рождеством, – сказала я, улыбаясь.

Мать приняла подарки с лёгкой улыбкой:

– Как мило. Большое спасибо, дорогая.

Мы прошли все дружно на кухню. На столе уже стояли блюда и бокалы, аккуратно расставленные.

– Садитесь, – пригласила мать, усаживая нас за стол. – Кайлас, располагайся рядом с Элиссой.

Кайлас уселся почти вплотную, едва касаясь моего плеча, и я заметила его тихую улыбку.

– Надеюсь, вы голодны, – с легкой шуткой добавила мама, расставляя блюда по центру, – Сегодня у нас будет немного всего: любимое мясо Кайласа, свежие овощи, ну и десерт я оставила напоследок, чтобы никто не скучал.

Папа, напротив, выглядел сосредоточенным, но глаза голубые с серым оттенком излучали лёгкое удовольствие. Он коротко кивнул, оценивая нас с Кайласом, а потом обратился ко мне:

– Расскажите про себя, Элисса, – начал он, слегка улыбаясь.

Миссис Хартвелл тут же стукнула его по руке:

– Мы ещё даже ужинать не начали, а ты уже начинаешь свои допросы!

Отец улыбнулся, глаза сияли доброжелательно:

– Ладно-ладно, сначала ужин, а потом всё остальное.

– Именно, – добавила мама, ставя на стол горячее блюдо.

Мы принялись накладывать себе еду.

– Милый, – сказала миссис Хартвелл с лёгкой улыбкой, – Александра сегодня не будет?

Кайлас слегка напрягся, и я заметила, как его пальцы сжали вилку.

– Не уверен, что смогу ответить на этот вопрос, – произнес он осторожно.

Отец нахмурился, глаза пробежали по нам с лёгким интересом и оценивающим вниманием.

– Похоже, кто-то что-то недоговаривает, – сказал он спокойно, но с оттенком шутки, будто приглашая нас быть честными.

Я ощутила легкое напряжение, но тут же заметила, как мама мягко подталкивает отца Кайласа локтем:

– Давай, не будь таким серьёзным. Дети – это отдельная тема. Сначала ужин.

Кайлас улыбнулся мне уголком губ, слегка коснувшись руки, и я почувствовала, как напряжение слегка спадает.

– Согласен, – сказал он тихо, – Приятного аппетита.

– Приятного, – сказали мы дружно.

Я вдохнула глубже, стараясь сосредоточиться на еде и легкой беседе с родителями. Но в глубине понимала: вечер только начинался.

Кайлас Хартвелл

Спустя час, когда мы все уже с удовольствием насытились, отец предложил свою классическую схему после ужина.

– Элисса, ты играешь в покер?, – его взгляд коснулся меня, но я сразу заметил, как мышцы Элиссы слегка напряглись, вспоминая ту ночь в Лас-Вегасе. Улыбка скользнула по её губам.

– Немного умею, – ответила она, стараясь сохранять невозмутимость.

Отец хлопнул в ладоши:

– Отлично. Тогда время покера.

Мама сделала глоток вина, наблюдая за нами с мягкой улыбкой, пока отец удалялся за колодой карт.

– Это что-то вроде наших «традиций», – сказала она тихо, почти шепотом, – Каждое Рождество ребята играют либо в шахматы, либо в покер.

– А вы играете?, – спросила Элисса, слегка наклонившись, чтобы лучше разглядеть ее.

– Изредка, – ответила мама, – Но сегодня я приму участие.

Её взгляд скользнул к моей руке, которая инстинктивно обняла её за плечо. Я почувствовал лёгкое тепло от этого касания и едва заметно улыбнулся.

– Как давно вы знакомы?, – спросила она, её глаза искрились интересом.

– Несколько месяцев, – ответил я спокойно, стараясь не выдать ни волнения, ни того, что мне нравится наблюдать за ней так близко.

– И ты нам про неё не рассказывал? Я разочарована в тебе, Кайлас, – мама усмехнулась, играя с этой легкой шуткой.

И тут, словно по сигналу, отец вернулся с картами в руках. Атмосфера сразу оживилась: стол наполнился предвкушением игры, лёгкой азартной напряженностью и тихой игривостью, которую я ощутил, глядя на Элиссу.

– Так, – сказал отец, раздавая карты, – Посмотрим, кто сегодня у нас самый хитрый.

Элисса слегка наклонилась ко мне, её глаза блестели:

– Ты часто играешь в покер?

– Не особенно, – ответил я, чуть улыбаюсь, – Но умею следить за поведением соперника.

– Ага, значит, я должна быть осторожна, – её взгляд игриво коснулся моего.

Мама заметила и подмигнула:

– Ах, молодежь и их игры. Я помню, как в нашем возрасте считали, что победа – это всё.

– Тогда у меня хорошие новости, – вставил я с улыбкой, – У меня есть в команде союзник.

Элисса фыркнула, слегка коснувшись меня локтем:

– С чего ты это взял?

Мы оба рассмеялись. Настроение за столом стало еще легче, разговор плавно перетекал из шуток в обсуждение работы, путешествий, любимых блюд и книг.

– Начнём с малого, – сказал отец, раздавая карты, – Маленькие ставки, чтобы разогреться.

Элисса слегка наклонилась к мне:

– Ты уверен, что хочешь играть против меня?, – глаза блестели азартом.

– Абсолютно, – ответил я, почти шёпотом, – Но предупреждаю: я хорошо читаю выражения лица.

Она фыркнула и посмотрела на свои карты с невозмутимым видом, но я заметил, как слегка сжала кулаки под столом.

– Кайлас, – мама вставила игриво, – Не слишком усердствуй. Пусть девушка почувствует себя уверенно.

Первый раунд начался. Элисса делала вид, что внимательно изучает свои карты, но я заметил лёгкий блеск интереса в ее взгляде. Каждый её шаг был точен, продуман.

– Ну что, ставим?, – спросила она, слегка наклонившись вперёд.

– Конечно, – сказал я, аккуратно передвигая фишки, – Но только если вы готовы рискнуть.

Отец ухмыльнулся, наблюдая за нами:

– Ах, эти молодые, уже дуэли на карточных столах.

Мама тихо фыркнула, пытаясь скрыть улыбку, и сделала свои ставки. Атмосфера оживилась.

Элисса иногда бросала на меня быстрые взгляды, будто проверяя реакцию, а я в ответ чуть наклонялся, едва касаясь её руки. Каждое движение, каждый взгляд добавлял напряжения и интриги.

– Ты всегда так осторожен?, – спросила она с лёгкой усмешкой, когда я вновь перебросил фишки.

– Не всегда, – ответил я, слегка наклоняясь ближе, – Но против тебя придётся быть внимательным.

Следующий раунд начался, и атмосфера за столом накалилась чуть сильнее.

– Думаю, я рискну, – сказала Элисса, не отводя взгляда от своих карт, – Маленькая ставка.

Я едва заметно улыбнулся, наклоняясь к ней:

– Слишком уверенно для новичка.

Она фыркнула, но глаза сверкали азартом:

– Новичок, но внимательный наблюдатель.

Я сделал ставку чуть выше, аккуратно передвигая фишки. Элисса слегка прижала губы, притворяясь, что обдумывает ход, но её руки дрогнули на долю секунды. Мгновение, которое я сразу заметил.

– Хм, – сказал отец, наблюдая за нами, – Кто-то слишком быстро читает оппонента.

– Я просто внимательно слежу, – ответила Элисса, слегка наклоняясь к столу, – А вы?

– Опыт – лучший учитель, – сказал я, слегка касаясь её руки, когда она подтянула свои фишки, – Но иногда интуиция важнее.

– Ставки сделаны, – произнёс отец, – Вскрываем карты.

Элисса перевернула свои – маленькая победа, но достаточно, чтобы показать уверенность. Я показал свои – почти идеально сбалансированная комбинация, и в этот момент ее взгляд снова встретился с моим.

– Отлично сыграно, – сказал я тихо, – Но следующий раунд покажет, кто здесь настоящий мастер.

– Посмотрим, – она фыркнула, слегка улыбаясь, – Не слишком хвалитесь заранее.

Я внезапно закашлялся.

– Кайлас?, – мама бросила на меня тревожный взгляд, её голос чуть дрогнул.

– Извините, – сказал я, вставая из-за стола, – Мне нужно отойти буквально на минуту.

Прошёл к ванной, стараясь не показывать, насколько напряжен. Закрыв за собой дверь, я умылся холодной водой и оперся руками об раковину, чувствуя, как легкая дрожь проходит по спине.

В дверь тихо постучали. Я открыл её и увидел маму.

– С тобой всё в порядке?, – спросила она, осторожно трогая мои щеки, всматриваясь в глаза.

– Да-да, – ровным тоном ответил я, – Просто немного устал.

Её взгляд стал еще тревожнее.

– Ты нормально спишь?

Я вздохнул, опираясь на дверной косяк:

– Да, стараюсь, по крайней мере. Нам пора возвращаться.

Мама задержала меня ещё на долю секунды, словно хотела сказать что-то важное, но подбирала слова.

– Ты ей ничего не говорил?, – осторожно спросила она.

– Нет. Пока что нет.

– Хорошо, но расскажи обязательно, Кайлас. Я уверена, что она не как Кристин.

Я поморщился.

– Кстати об этом, мама. Помни, что не стоит упоминать мою бывшую за столом с Элиссой – она ни о чём не знает.

– Я помню, сынок. Мы просто переживаем за тебя, – сказала она мягко.

– Я знаю, – сказал я, немного расслабляясь, – А теперь нам пора возвращаться.

Я первым вернулся за стол, а мама подошла через несколько секунд.

– Всё в порядке?, – Элисса слегка наклонилась ко мне, её глаза искрились вниманием и тревогой.

– Да, всё чудесно, – улыбнулся я, – Продолжаем?

– Обязательно, – сказал отец, улыбаясь, – Мы тут как раз с Элиссой обсуждали Ирландию. Милая, – он обратился к маме, – Оказывается, её родители переехали туда два года назад. Представляешь?

Мама слегка грустно улыбнулась:

– Прекрасная страна… А где именно они живут?

Элисса сделала глоток вина, стараясь скрыть лёгкое напряжение:

– Недалеко от Дублина. В этом году я навещу их.

Отец оживился:

– А когда вы улетаете?

Элисса посмотрела на меня, будто спрашивая разрешения говорить это вслух. Я легко кивнул.

– Завтра вылетаем.

Мама перевела взгляд на меня:

– Ты тоже летишь?

– Всё верно, – сказал я, обняв Элиссу слегка за плечи.

– Как чудесно, – улыбнулась мама, – Жаль, что вас не будет на Рождество с нами.

Я улыбнулся, сжимая плечо Элиссы. В её взгляде проскользнула легкая тревога.

– Мы обязательно по прилету навестим вас.

Мама, довольная этим предложением, сделала глоток вина. Отец хлопнул в ладоши. Как делал каждый раз, чтобы вернуть всех в игру.

– Продолжаем, ребята. Я ещё не успел вас сегодня обыграть, – сказал он.

Мы снова сосредоточились на картах. Элисса села чуть ближе ко мне, её взгляд скользнул по моим рукам, когда я раздавал фишки.

Спустя пятнадцать минут мама вышла из игры первой, довольная, но оставившая после себя лёгкий смех и шутки. Я тоже отступил, с улыбкой наблюдая за ними: в игре остались только Элисса и мой отец.

– Ну что ж, – сказал я, разминая пальцы, – Кажется, начинается игра года.

Отец слегка нахмурился и ухмыльнулся:

– Я не собираюсь поддаваться. Ну, может быть… чуть-чуть.

Элисса прищурилась, ухмыльнулась и слегка наклонилась вперёд:

– Я согласна только на честную игру.

Карты разлетелись по столу, фишки зашуршали под руками. Каждое движение было выверено, каждый взгляд проверял реакцию противника. Отец пытался читать её, она – его, а я наблюдал со стороны, наслаждаясь тем, как она увлечена игрой.

Ставки росли, напряжение ощущалось в воздухе. Элисса наклонилась, чтобы лучше рассмотреть свои карты, и я, едва заметно, склонился к ней:

– Делаю ставку на тебя, – шепнул я тихо, почти сквозь улыбку.

Я мгновенно заметил её лёгкое покраснение, но она не отвлеклась, продолжая следить за каждой фишкой и каждым взглядом отца.

Я наблюдал за ней и думал про себя: Эта девушка умудрилась при нашей первой встрече не просто выиграть, а ещё и увеличить выигрыш в семь раз. Она точно была богиней. Или профессионалом.

В любом случае, оба варианта меня устраивали.

Элисса была удивительно собрана, уверена, а каждая её ставка была тонким испытанием – не только для отца, но и для меня. Мне казалось, что она знает больше, чем показывает, и это вызывало одновременно азарт и восхищение.

Сегодня ночью я планировал выпытать у неё всю правду… но пока пришлось довольствоваться наблюдением.

Десять минут спустя Элисса откинулась на спинку стула.

– Я победила, – ровным тоном сказала она, глядя прямо на отца, – Простите, мистер Хартвелл.

Отец улыбнулся и протянул ей руку:

– После такой победы для тебя я просто Маркус, дорогая.

Элисса снова слегка покраснела, но уверенно пожала руку моему отцу. Он выглядел по-настоящему довольным.

Затем он повернулся ко мне, его взгляд стал чуть строже:

– Я не знаю, как и при каких обстоятельствах вы встретились, – сказал он, – Но не потеряй эту девушку. Пока еще никто не выигрывал меня так. А мне, между прочим, шестой десяток уже идёт.

Мама тихо рассмеялась:

– Не раскрывай всех карт, милый.

Вечер подошел к концу.

Мы прощались у самой двери. Элисса первой шагнула к маме – обняла её искренне, по-настоящему, без неловкости.

– Спасибо вам за ужин, – сказала она тепло, – И за этот вечер.

– Спасибо, что пришли, – ответила мама, сжимая её чуть дольше, чем принято, – И за подарки тоже. Нам очень приятно.

Отец обнял Элиссу следом – сдержанно, но уверенно, как умеют только мужчины его возраста.

– Заезжайте еще, – сказал он, – И счастливого пути.

Пока мама увлекла Элиссу разговором – что-то про Ирландию, погоду и «обязательно позвоните», – я остался с отцом. Он посмотрел на меня внимательно, без шуток.

– Я не знаю, почему ты не познакомил нас раньше с этой прекрасной девушкой, Кайлас, – сказал он тихо, – Но береги её.

– Я знаю, пап, – ответил я так же спокойно, – Обязательно.

Мы пожали друг другу руки. Этого было достаточно.

На улице было прохладно. Я открыл Элиссе дверь машины, помог сесть, поправил её пальто, следя, чтобы ткань не попала под дверь. Обошел автомобиль и сел за руль.

– Ну что, – сказал я, заводя двигатель, – Полагаю, всё прошло неплохо?

Элисса повернулась ко мне. Она буквально светилась – спокойно, тепло, без показного восторга.

– Всё прошло просто идеально.

Я притянул её ближе и мягко коснулся губ.

– Это ты идеальная, маленькая ведьмочка, – сказал я тихо, – Ты бы видела, как сияли твои глаза во время игры.

– Твои родители чудесные, – прошептала она, – Мне и правда было приятно провести с ними время.

– Как и им с тобой, – я сделал небольшую паузу, – Хотя нет, с нами. Я же всё-таки их любимый сын. Старший, как-никак.

Элисса звонко рассмеялась, а я завёл двигатель.

– Думаю, теперь можно домой.

– Домой, – тихо сказала она и взяла меня за руку.

Машина плавно тронулась с места. Огни дома родителей остались позади, растворяясь в темноте, а впереди была дорога – тихая, почти пустая.

Я поймал себя на мысли, что давно не ощущал этого простого, взрослого чувства: когда не нужно бежать вперед или оглядываться назад.

Завтра – перелёт, Ирландия, её родители, новые разговоры и новые шаги. А сегодня – ночь, дорога и чувство, что всё только начинается.

Элисса Роуэн

Я знала, что это его самолёт.

И всё равно, когда я поднялась по трапу, внутри что-то тихо щелкнуло. Не от восхищения – от осознания масштаба человека рядом со мной.

Салон был светлым и спокойным. Никакой показной роскоши – только продуманный до мелочей комфорт. Просторно, чисто, будто здесь действительно живут, а не просто летают.

– Он красивый, – сказала я, садясь в кресло и оглядываясь.

Кайлас уселся рядом, небрежно, словно дома.

– Я выбирал его не за красоту.

– А за что?

– За тишину, – он усмехнулся, – И за то, что можно летать, не подстраиваясь ни под кого.

Я кивнула. Это было очень про него.

– Знаешь, – добавила я, – У тебя даже самолёт… спокойный.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее. Кажется, влюбленность делала меня глупой.

– Это комплимент?

– Что-то вроде того, – улыбнулась я.

Мы пристегнулись. Двигатели заработали мягко, без резких звуков.

– Не страшно?, – спросил он, когда самолет начал выруливать.

– Нет, – ответила я честно, – Я люблю летать.

– Учту, – прошептал он мне на ухо. И по коже пробежали мурашки, сердце чуть ускорилось.

Самолёт плавно набрал скорость и оторвался от земли. Огни остались внизу – ровными линиями, как расчерченная карта прошлой жизни.

Я смотрела в иллюминатор, думая о том, как странно складывается всё вокруг. Вечер с его родителями. Этот перелёт. Ирландия впереди. И ощущение, что я не теряю себя – а наоборот, становлюсь спокойнее, цельнее.

До сих пор не верилось, что с той ночи в Лас-Вегасе, которая должна была остаться там, прошло два месяца. Я чувствовала себя героиней романа, у которой всё наконец складывается как нужно.

– Кайлас, – сказала я тихо, поворачиваясь к нему.

Его глаза стального цвета ловко схватили мой взгляд.

– Да?

Я чуть дольше выдержала паузу, чем планировала.

– Как думаешь, могли ли все сложиться иначе?

– Ты про нас или про перелёт?, – улыбка скользнула по его губам, а рука мягко нашла мою.

– Про всё.

– Если ты про то, думал ли я, что всё может сложиться так… то ответ – нет. Надеялся ли я, что когда-нибудь еще увижу тебя? Определенно да. Напомню, что ты сбежала из моего номера, не оставив ни телефона, ни прощания.

– Так было правильно, – ответила я.

– Почему?

– Потому что то, что должно было произойти в Вегасе, должно было там остаться. Но была одна маленькая проблема.

– Какая?

– Весь перелет до Сиэтла меня не покидала мысль, что это не конец.

– Тогда…, – он поцеловал меня в щеку, и холодок восторга пробежал по спине, – Твоё внутреннее чутьё было право, Элисса.

Самолёт мягко выровнялся, и почти сразу рядом появились стюардессы – спокойные, безупречно собранные. Одна поставила на столик два бокала, вторая аккуратно разлила шампанское.

Я посмотрела на них, потом на Кайласа и усмехнулась:

– У тебя даже стюардессы выглядят так, будто только что сошли с обложки.

Он пожал плечами, будто речь шла о погоде:

– Их присылает специальное агентство. Обслуживают богатеньких.

Я рассмеялась и взяла бокал:

– Но они тебя пожирают глазами. Или это тоже входит в “обслуживание”?

Кайлас медленно повернулся ко мне, приподняв бровь.

– Ревнуешь?

– Точно нет, – ответила я сразу, – Но, думаю, ты знаешь, какой вопрос первым возник в голове.

Он кивнул, не отводя взгляда.

– Я не спал с ними.

Я прищурилась:

– Прямо ни с одной?

– Ни с одной, – спокойно повторил он.

– Интересно…, – прошептала я, улыбаясь и делая глоток.

Он наклонился чуть ближе, дыхание касалось моей щеки:

– Это звучит как вызов или как вывод?

– Как наблюдение, – ответила я, поворачиваясь к иллюминатору, – Я люблю делать выводы не спеша.

– Осторожно, – сказал он с тихой усмешкой, – Со мной это может затянуться.

Когда стюардессы закрыли дверь в салон, его пальцы коснулись края моих чулок, и мое сердце подпрыгнуло.

– Мы в самолёте, – прошептала я, когда он слегка провел пальцем по краю белья.

– В моём, Элисса, – его губы скользнули по моей шее, и воздух вокруг нас будто заискрился.

– Ты играешь со мной?, – прошептала я, чувствуя, как сердце ускоряет ритм.

– Всегда, – улыбнулся он, и в его взгляде было что-то одновременно шутливое и обещающее.

Я аккуратно села на его колени, всё ещё удерживая равновесие в кресле, и почувствовала, как его руки поддерживают меня, скользят по спине и бокам. Я медленно двинулась, слегка покачиваясь, изучая его реакции. Его дыхание стало глубже, руки чуть сильнее прижимали меня к себе, но оставляли свободу движения.

Я медленно сдвинула край белья, его пальцы моментально нашли самую горячую точку, чуть надавливая на нее.

– Очень удобные кресла, – прошептала я ему в губы, чувствуя, как его руки поднимают юбку моего платья чуть выше.

– Еще одна причина, по которой я выбрал именно этот самолёт, – ровным тоном сказал он, погружая в меня два пальца.

Мои губы скользнули по его шее, сначала покусывая, а потом нежно посасывая кожу.

Я двигалась вверх-вниз, плавно насаживаясь на его пальцы.

– Если ты не против, – прошептал он, чуть приподнимая меня и поворачивая спиной к себе, – Я бы хотел немного поиграть. Расскажи мне, Элисса, насколько ты любишь летать.

Я прижалась к его груди вплотную, тихо постанывая от наслаждения.

– Очень.

Его пальцы сжали мою грудь под платьем, лаская сосок.

– Дальше, – его шепот прошелся по позвоночнику, оставляя мурашки.

– Кайлас, – прошептала я, пытаясь взять себя в руки.

Он приподнял меня, отчего я руками уперлась в столик напротив, а он остался сидеть на месте.

– Мне очень нравится твой вид сзади, Элисса. Но я хочу услышать твой голос.

Я прикусила губу, все еще наслаждаясь его пальцами.

– Я люблю высоту, мне нравится риск. Облака…

Его губы коснулись моего бедра сзади, а пальцы вошли еще глубже.

Началась небольшая турбулентность, и меня качнуло влево, но его руки тут же впились в талию, возвращая обратно на колени.

Дверь плавно начала открываться, когда в салон вошла стюардесса – блондинка с красными губами – с едой и застыла на месте. Легкая улыбка коснулась её губ. Я попыталась подняться с колен Кайласа, но его руки быстро усадили меня обратно.

– П-простите…, – прошептала она, – Я вернусь чуть позже.

Она быстро вернулась назад и закрыла за собой дверь.

– Черт.

– Она знает, чем мы занимаемся, – краснея, прошептала я.

– Они подписывают контракт, Элисса. Никто ничего не узнает.

– В любом случае…, – я снова попыталась встать, но руки Кайласа не выпустили меня, а пальцы погрузились глубже, ускоряя темп.

Я застонала громче, чем раньше, краснея ещё сильнее.

– Привстань, – сказал он, осторожно отталкивая меня.

Я сделала, как он сказал, и повернулась к нему лицом. Мое платье все еще было задрано, а трусики отодвинуты в сторону. Я более чем уверена, что выглядела как актриса порнофильмов.

Кайлас, не отрывая взгляда, расстегнул ширинку брюк и подозвал меня ближе. Я облизнула губы и присела на колени.

– Настало время моих правил, дорогой, – прошептала я, облизывая его член.

Он откинулся на спинку кресла, аккуратно беря меня за волосы и направляя в нужном темпе.

– Твой ротик слишком сладкий, Элисса, так же как и ты сама, – я взяла его глубже, одновременно лаская языком.

– Блять, – Кайлас сжал мои волосы чуть сильнее, отчего я дернулась, – Прости.

В тот же миг он схватил меня за руки и поднял с пола, насаживая на себя. Его губы коснулись моей шеи.

– Боюсь, что если ты продолжишь так, я могу навредить тебе, чего мы точно не хотим.

Я привстала и снова села, погружаясь в него.

– Определенно, – мои губы нашли его, накрывая и углубляя поцелуй.

Мой язык прошелся по его нёбу, переплетая наши языки. Руки Кайласа прижали меня ближе, погружаясь глубже, отчего по телу прошел разряд тока. Этот мужчина умел сводить меня с ума.

Турбулентность самолёта лишь усиливала напряжение, но мы двигались синхронно, каждый вдох и шёпот подогревали страсть.

Каждый рывок, каждое движение приносили всё больше напряжения, пока оно не стало почти невыносимым.

Я застонала, он сжал меня крепче, и в один миг мы оба ощутили взрыв удовольствия, одновременно теряя контроль и полностью погружаясь в ощущение.

– Элисса…, – тихо, но уверенно произнёс он, – Ты знаешь, что я могу удерживать тебя здесь весь рейс, не так ли?

Я улыбнулась, но в голове был лишь один ответ:

– Я готова на всю жизнь, Кайлас.

***

Самолет мягко приземлился в Дублине после почти девяти часов в воздухе. Я медленно прошла по салону, мимо стюардесс, и блондинка с красными губами улыбнулась нам, кивнув лёгким прощальным жестом. Я улыбнулась в ответ, хотя в голове ещё гудел ритм перелёта.

Кайлас провел меня к выходу, где нас уже ждал водитель. Чёрный седан стоял на стоянке, тихо урчал, словно уже знал, куда нам нужно. Мы сели в машину, и она плавно выехала с территории аэропорта, направляясь в Дублин.

За окном разворачивался ирландский пейзаж: зеленые поля сменялись аккуратными деревушками, узкие дороги петляли между холмами, а вдалеке виднелись серые воды Атлантики. Каждый поворот открывал новые картины: старинные каменные стены, одинокие домики с мшистыми крышами и мягкое золото низкого зимнего солнца. Я не могла отвести глаз.

– Сегодня без Себастьяна?, – спросила я, улыбаясь.

– Мне не хотелось тащить его в Ирландию на Рождество. К тому же, у него есть семья, – ответил Кайлас спокойно.

– Я заметила, что он довольно редко подвозит тебя.

Кайлас взял меня за руку.

– Всё верно. Я плачу ему выше рынка, но он работает не так много. У него трое детей, с которыми он должен проводить время. И чаще всего я сам пользуюсь машиной.

– Довольно мило с твоей стороны, – сказала я, слегка улыбаясь.

Он улыбнулся, взгляд стал мягче.

– Ты сейчас как моя мама.

– Точно, – сказала я с лёгкой возбужденностью, – Твои родители попросили отписаться, как мы прилетим.

– Уже сделано, – спокойно ответил он.

Я улыбнулась и повернулась к пейзажу за окном.

Редкие деревья на холмах, маленькие извилистые реки, зеркально отражающие небо, и вдалеке силуэты старинных замков. Всё это казалось одновременно сказочным и настоящим. Я чувствовала, как внутри пробуждается восхищение и лёгкое трепетное волнение, которое невозможно скрыть.

– Здесь безумно красиво, – сказала я, чуть сильнее сжимая его руку, – Теперь я понимаю, почему ты выбрал Ирландию для жизни.

Я повернулась к нему и улыбнулась, и на мгновение показалось, что он отвечает мне той же улыбкой. Но я заметила, как что-то тревожное или грустное пробежало в его глазах.

– Всё в порядке?, – осторожно спросила я.

– Да-да, всё отлично, – ответил он, ровно, но я уловила легкое напряжение в голосе.

– Ты скучаешь?

Он приподнял бровь, словно уточняя:

– По Ирландии?

– По жизни тут, – сказала я мягко, не отводя взгляда от его лица.

Он чуть задержался, потом ровным тоном признался:

– Немного скучаю, – его взгляд скользнул по моему лицу, – Я снял нам отель в центре Дублина.

– Я думала, что мы будем жить у моих родителей, – улыбнулась я, представляя эту картину.

– Только если ты так хочешь, я могу всё отме…

Я тут же перебила его:

– Нет-нет. Я шучу. Отель – прекрасно. К тому же, мы прилетели на полторы недели. Мы успеем к ним съездить несколько раз. Как и планировали.

Он кивнул, а потом достал телефон, чтобы что-то напечатать. Я наблюдала за ним из-за плеча, улыбаясь, и думала, как странно и одновременно приятно быть здесь – в новой стране, рядом с ним.

Кайлас Хартвелл

По дороге от аэропорта до отеля Элисса умудрилась уснуть.

Её голова слегка склонилась к стеклу, дыхание стало ровным и тихим, будто весь накопившийся за день поток впечатлений наконец нашел выход. Она напоминала мне ребёнка, которого сначала переполняет восторг, а потом внезапно накрывает усталость – без предупреждений и компромиссов.

Я осторожно убрал прядь рыжих волос с её лица. Элисса едва заметно пошевелилась и приоткрыла глаза.

– Мы уже приехали?, – прошептала она сонным голосом.

– Да, – я улыбнулся, – Минут пять как.

Её глаза распахнулись – широко и удивленно, как крылья бабочки, обрамленные рыжими ресницами.

– И ты всё это время сидел и смотрел на меня?, – в голосе прозвучала насмешка, – Как маньяк?

– Что-то вроде того, – усмехнулся я, – А теперь…

Я вышел из машины первым и протянул ей руку.

– Нам пора. Думаю, ты захочешь сегодня поужинать.

Она вышла вслед за мной, на мгновение задержав взгляд на фасаде отеля.

– Я очень голодна, Кайлас, – улыбка скользнула по её губам, – Ты уже выбрал место?

– Да. Несколько.

Я взял её за руку и повёл в лобби. Внутри было тепло и тихо – мягкий свет, запах дерева и легкий шорох шагов по мраморному полу. У стойки регистрации нас уже ждал молодой администратор.

– Добрый вечер, – он быстро скользнул по нам взглядом, – Мистер и миссис Хартвелл, ваш номер готов. Люкс на последнем этаже.

Элисса резко перевела на меня удивлённый взгляд. Она молчала ровно три секунды. Потом медленно моргнула.

Я быстро забрал ключи и, не останавливаясь, повёл её к лифту, стараясь выглядеть слишком спокойным для человека, которого только что «женили» на ресепшене.

– Подожди…, – она подняла палец, не сводя с меня глаз, – Дай угадаю. Это такой новый уровень сервиса? «Романтический люкс с элементами психологического давления»?

– Именно, – кивнул я, – Входит в стоимость.

– Ты хоть понимаешь, что меня только что официально выдали замуж без моего согласия?

– Формально – да. Юридически – пока нет. Я проверял, – сказал я с самым серьёзным видом.

Она фыркнула, но уголки губ предательски дрогнули, когда мы зашли в номер.

– Мы вообще-то обсуждали ужин, – уже заметно раздраженно сказала она.

– Обсуждали, – кивнул я, – До того, как ты стала моей женой по версии ресепшена.

– Кайлас.

– Молчу, – тут же поднял я руки, – Почти.

Она сделала шаг к окну, задержалась на секунду, потом резко развернулась обратно.

– Я серьёзно. Я голодна. А когда я голодна, я становлюсь очень неприятным человеком.

– Отлично, – оживился я, – Значит, вечер будет запоминающимся.

Она смерила меня взглядом – тем самым, который явно не обещал ничего хорошего.

– Ты сейчас на очень тонком льду.

– Я знаю. Поэтому предлагаю еду как можно скорее.

Я достал телефон и демонстративно пролистал список ресторанов.

– У нас есть три варианта, – сказал я, – Первый – пафосный. Там подают что-то маленькое и дорогое, и мы будем есть исключительно взглядом.

– Мимо.

– Второй – уютный. Свечи, медленная музыка и официант, который снова назовет тебя моей женой.

– Ещё раз – и я уйду.

– Принято. Тогда третий.

Она приподняла бровь, явно ожидая подвоха.

– Там кормят быстро, сытно и без лишних вопросов, – продолжил я, – Максимум спросят: «Соус добавить?»

Она тяжело вздохнула, явно сдаваясь.

– Звучит как любовь с первого укуса.

– Вот, – улыбнулся я, – Я знал, что мы сойдёмся во вкусах.

Она взяла сумку и направилась к двери.

– Только давай договоримся, – сказала она, не оборачиваясь, – Сегодня без «миссис».

– Хорошо, – ответил я, – Но если нас снова так назовут…

– Кайлас.

– …я закажу десерт, – закончил я.

Она рассмеялась, качнув головой.

– Ты неисправим.

– Зато стабилен, – сказал я, открывая перед ней дверь, – Прошу, моя голодная, но пока еще свободная женщина.

– Навеки, – подчеркнула она и вышла первой.

Я шёл рядом с ней и ловил себя на странной мысли: Элисса слишком быстро стала для меня чем-то большим.

Обычно я держал дистанцию – аккуратную, выверенную, безопасную. С ней же она почему-то всё время сокращалась сама, без предупреждений и договоренностей.

Мне нравилось, как она злится, когда голодна. Как делает вид, что сердится, хотя на самом деле просто устала. И то, что она не требовала от меня объяснений прямо сейчас – только ужин.

Это пугало.

Не потому что она чего-то хотела.

А потому что я начинал хотеть чуть больше, чем планировал.

Женитьба? Нет. Даже сама мысль казалась преждевременной, почти комичной. Я слишком хорошо знал себя, чтобы притворяться готовым к таким словам. Но и играть в равнодушие рядом с Элиссой больше не получалось.

Я украдкой посмотрел на неё.

Я не делал предложений. Не строил иллюзий.

Я просто не хотел, чтобы она чувствовала себя случайностью.

А остальное…

Остальное требовало времени. И одного разговора, к которому я ещё не был готов. И Элисса тоже.

– Ты где-то витаешь, – сказала Элисса, легко ущипнув меня за руку, – Пора возвращаться на землю.

– Наслаждаюсь, – честно ответил я.

И это была правда. Я действительно любил Ирландию. Мне нравились её пейзажи, люди – и даже воздух здесь казался другим: более плотным, наполненным смыслом. Я легко мог представить, как остаюсь здесь навсегда. До конца жизни.

Если бы не одно «но».

У этого места были не только светлые воспоминания.

Через пять минут мы дошли до небольшого ресторанчика недалеко от отеля. Конечно, мы могли поужинать и в самом отеле, но мне хотелось показать Элиссе город – даже сейчас, в темноте. В такие часы он казался честнее, без декораций и туристического лоска.

Внутри было тепло и людно. Небольшой зал жил своей собственной жизнью: приглушённые разговоры, звон бокалов, запах свежего хлеба и чего-то пряного, сытного. Нас проводили к столику у окна – стекло было слегка запотевшим, и огни улицы расплывались мягкими пятнами.

Элисса сняла пальто и повесила его на спинку стула.

– Здесь уютно, – сказала она, оглядываясь.

– Я знал, что тебе понравится, – ответил я, усаживаясь напротив.

Официантка подошла практически почти сразу – рыжеволосая, с лёгким акцентом и той спокойной улыбкой, которая бывает только у людей, искренне любящих свою работу.

– Добрый вечер. Вы готовы сделать заказ или сначала напитки?

– Для начала напитки, – сказал я, – Два бокала красного. И воду, пожалуйста.

Она кивнула и положила перед нами меню.

Элисса открыла его и тут же усмехнулась:

– Я ничего не понимаю, но звучит аппетитно.

– Это нормальное состояние для Ирландии, – заметил я, – Советую не сопротивляться.

Мы выбрали местные блюда – простые, но основательные. Тушеную говядину с овощами, домашний хлеб, что-то с картофелем, щедро приправленное травами. Элисса доверилась мне почти без вопросов.

Когда официантка вернулась, она быстро и уверенно приняла заказ, уточнив степень прожарки и предложив соус.

– Отличный выбор, – сказала она напоследок, – Придётся немного подождать.

– Мы никуда не спешим, – ответила Элисса, улыбаясь.

Официантка ушла, и между нами на секунду повисло приятное молчание – тёплое, спокойное, словно пауза перед следующим аккордом.

Элисса первой его нарушила.

– Так…, – она положила подбородок на ладонь и посмотрела на меня тем самым взглядом, который означал: сейчас будут вопросы, – Ты говорил, что жил здесь два года?

– Почти, – кивнул я, – С перерывами.

– Где именно?, – она обвела взглядом зал, – Не здесь же, надеюсь. А то я начну чувствовать себя туристкой в твоем прошлом.

– Нет, – усмехнулся я, – Чуть дальше от центра. Район потише. Без толп и сувенирных лавок.

– Значит, ты был «местным», – сделала вывод она, – Кофе навынос, свои маршруты, любимые места?

– К сожалению, да, – вздохнул я, – Я даже начал раздражаться на людей, которые останавливаются посреди улицы.

– О, это серьёзно, – рассмеялась она, – Сколько городов ты вообще успел объехать?

Я на секунду задумался.

– Достаточно, чтобы перестать считать. Но Ирландия…, – я пожал плечами, – Она не отпускала меня.

– Почему?, – спросила Элисса уже мягче.

Я сделал глоток вина, выигрывая себе пару секунд.

– Некоторые места не отпускают сразу.

Она кивнула, будто принимая этот ответ, но её взгляд задержался на мне дольше обычного – внимательный, изучающий.

– У тебя была здесь девушка?, – уточнила Элисса, не отводя глаз, – Или любовница?

– Была.

– Здесь?, – она слегка наклонила голову, – Вы жили вместе?

Вот тут я напрягся. Совсем чуть-чуть – ровно настолько, чтобы это не бросалось в глаза. Я медленно провёл большим пальцем по краю бокала, словно проверяя, не осталась ли на стекле влага.

– Мы просто изредка спали, – сказал я спокойно, – Но это давно закончилось.

– Понятно, – отозвалась Элисса и тут же добавила, будто спохватившись: – Я не из любопытства. Просто…

– Это справедливый интерес, – перебил я, – И нет, я не вожу тебя по местам с романтической историей, если ты об этом.

– Жаль, – хмыкнула она, – Было бы драматичнее.

– Драмы мне здесь и так хватило, – ответил я и тут же сменил тон на более легкий, – Зато еда здесь всегда была на высоте.

Будто по заказу, к нашему столику вернулась официантка. Она ловко расставила тарелки, и между нами тут же разлился густой аромат горячего мяса, трав и свежего хлеба.

– Осторожно, горячо, – предупредила она с улыбкой, – Приятного аппетита.

– Спасибо, – сказала Элисса.

Мы попробовали первые кусочки почти одновременно.

– Ого…, – она закрыла глаза, – Это очень вкусно.

– Я же говорил, – довольно заметил я, – Ирландия умеет заботиться о людях.

– Если так, – она отломила кусочек хлеба, – То я начинаю понимать, почему ты хотел остаться.

Мы ели, перебрасываясь короткими репликами, смеялись над мелочами, спорили о том, где вкуснее картофель и почему простая еда иногда оказывается лучше любой высокой кухни. Напряжение перелета растворилось, будто его и не было, – осталось только тепло, вино и ощущение, что вечер идёт правильно.

И тут телефон Элиссы завибрировал.

Она машинально потянулась к сумке, достала его и посмотрела на экран. Сначала на её губах появилась лёгкая улыбка – почти привычная, рассеянная.

Но уже через мгновение она исчезла, словно растворилась в воздухе.

А потом что-то в её взгляде едва заметно изменилось.

Элисса выпрямилась, медленно опустила телефон на стол, и её взгляд задержался на экране дольше, чем следовало. В нём читалась смесь тревоги и чего-то не сказанного.

– Всё в порядке?, – спросил я, стараясь звучать спокойно.

Она не отвечала. Только глубоко вздохнула, и в её глазах мелькнуло что-то тяжёлое, почти запретное.

– Он все расскажет…

Элисса Роуэн

Мои руки задрожали почти незаметно – так, как дрожат они не от страха, а от четкого осознания: что-то пошло не так. По телу пробежал легкий озноб, будто кто-то приоткрыл окно в самый неподходящий момент.

Кайлас молча забрал телефон из моих пальцев. Я не сопротивлялась. Он прочитал сообщение быстро, внимательно – вместе с фотографиями, на которых мы выходили из его кабинета. Слишком близко. Слишком ясно.

Черт.

Через секунду он поднял на меня взгляд и, к моему удивлению, слегка улыбнулся – спокойно, почти успокаивающе.

– Элисса, – его рука накрыла мою, уверенно и тепло, – Все будет в порядке. Мы не делаем ничего незаконного. И, как я уже говорил, даже если кто-то решит поиграть в сплетни, ты не станешь чьей-то грязной историей.

Я выдохнула. Медленно. Забрала телефон обратно и снова вчиталась в текст, будто надеялась, что буквы изменятся.

«Элисса, привет. Если ты еще помнишь мой номер – это Джейкоб. Да, тот самый. Случайно узнал пару любопытных деталей о тебе и твоем начальнике. Похоже, вы отлично проводите время вне офиса. Не воспринимай это как угрозу. Скорее как предложение. Было бы приятно получить новогоднюю премию. Тебе она, кажется, не особенно нужна. Напиши, когда будешь готова обсудить. Приятных каникул».

Горло сжалось. Не от слов – от интонации. От этого мерзкого ощущения, что кто-то решил, будто имеет на меня право. На мою жизнь. На мои решения.

Я подняла глаза на Кайласа. Внутри все еще было тревожно, но паника ушла. Осталась злость. Холодная, собранная.

И если Джейкоб думал, что я та же девушка, которой можно управлять через страх, – он сильно ошибался.

– Элисса, – чуть мягче позвал меня Кайлас, и я подняла на него взгляд.

– Все в порядке, – ответила я, сделав глоток вина и убирая телефон, – У него не выйдет меня шантажировать.

Кайлас улыбнулся, внимательно оценивая мою реакцию.

– Вопрос лишь в том, хочешь ли ты, чтобы о нас узнали. Если да – пусть катится к черту. Если нет – мои адвокаты решат этот вопрос очень быстро.

– Адвокаты не нужны, – ответила я сразу, уже просчитывая ситуацию, – По крайней мере, пока. Он этого не стоит.

Кайлас едва заметно напрягся и наклонился ко мне ближе.

– Мне стоит знать что-то еще о ваших отношениях?

Я улыбнулась – спокойно, без тени нервозности.

– Нас ничего не связывает.

– Я не об этом.

– Тогда о чем?

– Он мог причинить тебе вред раньше?

Моя улыбка стала шире – почти ироничной.

– Нет. Он просто придурок с завышенным самомнением. На самом деле, – я понизила голос, – Его совсем не стоит бояться. Особенно если учитывать, чем он занимается на работе.

Кайлас вопросительно приподнял бровь.

– О чем ты?

– Со слов Норы, – спокойно сказала я, – Он развлекался с девушкой прямо в кабинете. Их застал ее муж.

Кайлас не сдержал смешка.

– И об этом никто не знает?

Я кивнула.

– Полагаю, слухи не успели разлететься по этажам. Девушка занимает слишком высокий пост.

Он задумчиво кивнул и не стал развивать тему.

– Если ты не против, – его рука снова коснулась моей, – Я бы хотел немного разузнать о нем.

Я отрицательно покачала головой.

– Нет, правда. Но давай пока без резких движений. Я завтра сама ему позвоню.

– Ты уверена?

– Абсолютно, – ответила я уже спокойнее, хотя внутри чувствовала холодную злость, – Я не собираюсь крутиться вокруг своего бывшего. Он и так принес мне достаточно проблем в прошлом.

Я на секунду замолчала, сомневаясь, стоит ли продолжать, но все же сказала:

– На третьем курсе он мне изменил. Была студенческая вечеринка, куча людей с разных факультетов, спортсмены… Я поднялась на второй этаж – искала Нору. А нашла его, нагибающего какую-то девушку к кровати.

Я сделала паузу.

– Я выбежала оттуда, будто меня облили кипятком. Нашла Нору, и мы уехали. Полгода после этого я никого к себе не подпускала. А Нора все пыталась вытащить меня обратно к жизни. И, слава всем высшим силам, дальше все сложилось иначе.

Кайлас уловил мою улыбку и ответил той же.

– И что же произошло?

– Он переспал с девушкой парня из регбийной команды, – ровно сказала я, – Карма настигла его быстро. Уже на следующий день он пришел на пары со сломанным носом и подбитым глазом.

Я пожала плечами и сделала еще один глоток вина. Кайлас тихо засмеялся.

– Иногда мир все-таки умеет быть справедливым.

Я опустила бокал на стол и откинулась на спинку дивана. Вино приятно разливалось теплом, но внутри меня уже собиралась совсем другая энергия – собранная, холодная, почти расчетливая.

Кайлас смотрел на меня внимательно, без улыбки. Так смотрят люди, которые привыкли контролировать ситуацию и мгновенно чувствуют, когда что-то выходит за рамки обычного разговора.

– Ты сейчас очень спокойна, – заметил он, – Слишком.

– Потому что я больше не та девочка с третьего курса, – ответила я, – И Джейкоб это плохо понял.

Он наклонился ближе, понизив голос:

– Ты уверена, что хочешь говорить с ним сама?

– Да. Я знаю, как с ним разговаривать, – я посмотрела в окно, – Он питается реакциями. Страхом. Попытками оправдаться. Я не дам ему ни того, ни другого.

Кайлас кивнул, но в его взгляде мелькнуло что-то жесткое.

– Если он хотя бы намекнет на давление, – произнес он тихо, – Я вмешаюсь. Не как твой босс. Как мужчина, который не привык, чтобы трогали то, что ему важно.

Это прозвучало не как угроза. Как факт.

Я задержала дыхание на секунду. Его слова легли слишком точно – в ту часть меня, где давно не было ощущения защищенности. Не показной, не громкой, а спокойной и взрослой.

– Я это ценю, – сказала я честно, – Но давай пока сыграем по моим правилам.

Он чуть улыбнулся уголком губ.

– Хорошо. Но предупреждаю: я очень плохо играю в ожидание.

Я усмехнулась.

– Тогда тебе придется научиться.

Мы замолчали. Между нами повисло напряжение – не неловкое, а плотное, насыщенное. Такое, от которого хочется сделать шаг ближе или, наоборот, встать и уйти, чтобы не сорваться.

Мой телефон завибрировал на столе.

Сообщение. От него.

Я не сразу взяла его в руки. Сначала посмотрела на Кайласа.

– Началось, – сказала я спокойно.

Экран загорелся.

«Ну что, поговорим? Думаю, нам есть что обсудить. Ты же не хочешь, чтобы это обсуждали другие».

Я медленно выдохнула и заблокировала телефон.

– Завтра, – сказала я вслух, – Пусть ночь побудет тихой. Мне нужно ясное мышление.

Кайлас встал, подавая мне руку.

– Тогда пойдем, пора дать твоей прекрасной голове немного отдохнуть.

Я вложила пальцы в его ладонь и позволила себе на мгновение задержаться.

– К тому же, – продолжил он, – Нас завтра ждет день с твоими родными.

Я улыбнулась, возвращаясь к реальности.

Что бы ни задумал Джейкоб, он явно недооценил одну вещь.

Я больше не боюсь терять. А люди без страха – самые опасные.

Мы вышли из ресторана, оставив щедрые чаевые и сытые, отправились на небольшую прогулку.

Кайлас повернулся ко мне лицом, продолжая идти задом и все так же держа мою руку в своей.

– Ты идеально сюда вписываешься.

Я рассмеялась. И правда – я даже не задумывалась об этом.

– Ты еще не видел моих родных, дорогой. Завтра все карты встанут на свои места.

– Я кое-что придумал, – его пальцы сжали мою ладонь чуть крепче, – Пойдем.

Мы прошли вдоль аккуратных домиков, минуя парк, который буквально горел огнями. От антуража города у меня почти не закрывался рот. Мимо проплывали фасады домов, небольшие бары с темно-красными стенами, окна, наполненные теплым светом.

– Куда мы идем?, – спросила я, ускоряя шаг, чтобы не отставать от Кайласа.

– Скоро узнаешь, а пока…, – его губы коснулись моих пальцев, – Просто наслаждайся, ведьмочка.

– Жаль, что мои родители не переехали в Салем, – засмеялась я.

– Тогда ты была бы там совсем как своя, – заметил он.

Кайлас вывел меня на широкую улицу, и только когда перед нами выросло величественное здание с колоннами и мягкой подсветкой, я поняла, куда мы идем.

– Подожди…, – я замедлила шаг, – Это же библиотека Тринити-колледжа?

Он лишь загадочно улыбнулся.

– Именно.

– Она закрыта.

– Для всех – да.

Мы поднялись по каменным ступеням. У входа стоял охранник в темной форме. Увидев Кайласа, он сразу расплылся в улыбке.

– Добрый вечер, мистер Хартвелл.

– Вечер добрый, Патрик.

Охранник бросил на меня быстрый, понимающий взгляд и чуть отступил в сторону.

– Вам, как обычно?

– Ненадолго, – спокойно ответил Кайлас, – Спасибо.

Двери закрылись за нами с глухим, почти интимным щелчком.

Внутри было тихо. Не просто тихо – торжественно. Воздух пах старой бумагой, деревом и чем-то едва уловимо пыльным, но уютным. Свет был приглушенным, теплым, будто библиотека дышала медленно и осторожно, не желая нарушать собственный покой.

– Ты… часто здесь бывал?, – прошептала я, сама не понимая, почему перешла на шепот.

– Когда нужно было напомнить себе, что мир больше, чем рабочие встречи и цифры, – ответил он так же тихо.

Мы прошли глубже, и тогда я увидела ее.

Огромную планету Земля.

Она висела в центре пространства, подсвеченная снизу мягким голубым светом. Континенты были прорисованы до мельчайших деталей, океаны мерцали, словно живые. Казалось, что она медленно вращается, хотя, возможно, это просто у меня закружилась голова.

– Боже…, – вырвалось у меня.

Кайлас остановился рядом.

– Я знал, что тебе понравится.

Я сделала несколько шагов вперед, почти не дыша.

– Это… невероятно. Как будто весь мир здесь. В одном месте.

Я обернулась к нему. Свет от планеты ложился на его лицо, делая взгляд глубже, мягче. В этот момент он выглядел не уверенным бизнесменом, не мужчиной, за которым стоят влияние и власть, а просто… настоящим.

– Зачем ты привел меня сюда?, – спросила я, уже зная, что ответ будет не про «красивое место», – Ты приходил сюда с кем-то?

Он подошел ближе. Настолько, что я чувствовала тепло его тела, его дыхание.

– Нет, и… потому что ты сейчас на пороге новой жизни, – тихо сказал он, – И я хотел, чтобы ты увидела: мир не заканчивается на страхах, прошлом или чужих угрозах. Он огромный. И в нем достаточно места для тебя. Для нас.

Мое сердце сжалось, а потом забилось быстрее.

– Ты говоришь так, будто точно знаешь, где мое место, – улыбнулась я.

– Я не знаю, – честно ответил он, – Но я хочу идти рядом, пока ты его ищешь.

Он протянул руку, и я вложила свою, не раздумывая. Его пальцы сомкнулись вокруг моих – уверенно, спокойно..

– Несмотря на то, что ты почти всегда знаешь, чего хочешь, Элисса, зачастую тебе кажется, что ты запуталась. Что не стоит рисковать. Но ты не видишь себя со стороны. Ты прекрасна не только снаружи, но и внутри. Ты умная, творческая, готовая пожертвовать собой ради тех, кого любишь, и я мог бы перечислять это еще долго… Но суть заключается в том, что ты сильнее, чем сама о себе думаешь, – продолжил он тише, будто говорил это не мне, а прямо под кожу, – И каждый раз, когда ты сомневаешься, мир все равно подстраивается под тебя, а не наоборот.

Я сглотнула. В груди что-то дрогнуло – тепло, почти опасно.

– Ты видишь во мне больше, чем я, – призналась я.

Он усмехнулся краем губ, не отрывая взгляда.

– Нет. Я просто вижу тебя без страхов. Без чужих ожиданий. Такой, какая ты есть, когда не пытаешься быть удобной.

Его большой палец медленно провел по тыльной стороне моей ладони, и по телу пробежал электрический разряд – тонкий, но цепкий. Я вдруг остро осознала расстояние между нами. Точнее, его отсутствие.

– Ты знаешь, что это опасно – говорить такие вещи?, – тихо спросила я, – Я могу и влюбиться в тебя.

– Опасно – не говорить их вовсе, – ответил он и сделал шаг ближе, улыбка коснулась его лица, – Никто не будет тебя судить за выбор партнера, Элисса. Ты гораздо больше, чем наш роман.

Планета над нашими головами отбрасывала мягкий свет, и казалось, будто весь мир вращается где-то далеко, не вмешиваясь.

– Я не прошу тебя ничего решать, – добавил он, – Не сегодня. Не сейчас. Я просто хочу, чтобы ты знала: если ты сделаешь шаг вперед – я буду рядом. Если остановишься – я подожду.

Мое сердце билось так громко, что я была уверена – его слышно в этой тишине.

Мы стояли под этой огромной Землей, вдвоем, в тишине библиотеки, где время будто остановилось.

Было только тепло. Его рука. Мой медленный вдох.

И ощущение, что эта поездка – не просто красивый жест, а начало чего-то по-настоящему важного. Для меня. Для нас.

Кайлас Хартвелл

– Кажется, кого-то накрыл джетлаг, – сказал я, глядя на Элиссу, которая уже в третий раз зевнула, уткнувшись взглядом в окно, – Или тебя не так уж и впечатлила Ирландия.

Она нахмурилась и повернулась ко мне, явно оскорбленная моим тоном.

– Ничего подобного. Просто я немного хочу спать. Совсем чуть-чуть…

– «Совсем чуть-чуть» – это когда ты засыпаешь на ходу и врезаешься в уличные фонари, – усмехнулся я, притормаживая на светофоре, – Ты бы видела себя со стороны.

– Не смейся, – пробормотала она, снова отворачиваясь к окну, – Мы летели почти девять часов, а потом еще и гуляли. И вообще… здесь слишком красиво. Это утомляет.

Я бросил на нее быстрый взгляд. В этом было что-то по-настоящему ее: уставать от красоты, от эмоций, от переполненности чувств. Она сидела, поджав ноги, в тонком свитере, волосы собраны небрежно, несколько прядей выбились и падали на лицо. Такая домашняя, настоящая – совсем не та уверенная женщина, которую привыкли видеть в офисе.

– Тогда у меня есть решение, – сказал я, сворачивая с главной дороги.

– Мне не нравится, как это звучит, – она прищурилась, – Ты опять что-то задумал?

– Я всегда что-то задумываю, – спокойно ответил я, – Вопрос лишь в том, понравится тебе это или нет.

Машина замедлилась, и вскоре городские улицы сменились более тихими, почти пустыми. Каменные дома, зелень, влажный воздух – Ирландия дышала иначе. Свободнее. Глубже.

– Кайлас, – она повернулась ко мне, уже более настороженно, – Куда мы едем? Ты же не забыл про сюрприз для родителей?

– Туда, где ты перестанешь зевать, – сказал я, – Или хотя бы начнёшь делать это с интересом. И нет, не забыл. Это займет полчаса. Не больше.

Она фыркнула, но уголки губ всё равно дрогнули.

– Ты невозможен.

– Знаю. Но ты всё равно рядом, – ответил я чуть тише, чем собирался.

Элисса замолчала. Я чувствовал это кожей – момент, когда она перестает спорить и просто позволяет происходящему быть. Она снова посмотрела в окно, но теперь уже иначе: внимательнее, глубже, словно впитывая.

Через несколько минут я остановился. Небольшая смотровая площадка, почти пустая, только влажный асфальт и раскинувшийся перед нами пейзаж – холмы, туман, зелень, уходящая куда-то за горизонт.

– Выходи, – сказал я, заглушая двигатель.

– Если ты сейчас скажешь «я просто хотел показать тебе это место», я закатываю глаза и иду обратно в машину.

– Тогда я скажу иначе, – усмехнулся я, – Я хотел, чтобы ты почувствовала, где ты сейчас. На самом деле почувствовала.

Она вышла, зябко кутаясь в свитер. Ветер тут же забрался ей под ворот, и она тихо выругалась.

– Вот, – я накинул ей на плечи свою куртку, – Ирландия любит тактильные контакты. Без предупреждения.

– Или ты просто ищешь повод ко мне прикоснуться, – пробормотала она, но куртку не сняла.

Элисса сделала несколько шагов вперёд – к самому краю обрыва, будто туман тянул её за собой. Я сразу напрягся и пошёл следом.

– Только не подходи совсем близко, – сказал я спокойно, но твёрдо, – Ирландия красивая, но коварная.

– Я аккуратно, – отозвалась она через плечо и вдруг обернулась, улыбаясь, – Сфотографируй меня.

Я замер на секунду, а потом вытащил телефон. Она встала вполоборота к ветру, запрокинула голову. Рыжие локоны тут же вырвались из плена резинки и разлетелись, будто огонь на ветру. Зеленые глаза блестели – не от солнца, от восторга. В этот момент она выглядела так, словно принадлежала этому месту всегда.

– Не двигайся, – сказал я, делая шаг в сторону, – Ты сейчас… идеально вписываешься.

– Ты это уже говорил, – рассмеялась она.

Я нажал на экран. Потом еще раз. И ещё. Каждая фотография была живой – не позой, а ощущением свободы. Такой, какую нельзя придумать.

– Готово, – сказал я, подходя ближе, – Хочешь посмотреть?

Она подошла ко мне, заглядывая в экран, и её плечо коснулось моего. Ненавязчиво. Естественно.

– Черт, – выдохнула она, – Это правда я?

– Да, – ответил я, не отрывая взгляда от неё, – Именно такая, какой ты себя редко видишь.

Она усмехнулась, потом вдруг подняла на меня глаза:

– Подожди. Нам нужно фото вместе.

– Обязательно?, – приподнял я бровь.

– Абсолютно, – уверенно сказала она и протянула мне телефон, – И без твоего этого «строгого лица».

Я усмехнулся, обнял её за талию, притянул ближе. Она легко вписалась в меня – будто мы делали это тысячу раз. Я чувствовал тепло ее тела даже сквозь куртку, чувствовал, как ветер играет с ее волосами и как она слегка наклоняется ко мне.

– Улыбнись, – прошептала она.

– Я улыбаюсь, – ответил я.

Щелчок.

На экране мы выглядели… правильно. Без напряжения. Без ролей. Просто двое людей на краю чего-то нового.

– Всё, – сказала она, убирая телефон, – А теперь поехали. Если мы ещё хоть минуту здесь простоим, я начну философствовать.

– Тогда срочно спасаем ситуацию, – сказал я, приобнимая её за плечи и мягко разворачивая в сторону машины.

Ветер все еще тянул за её волосы, но теперь она смеялась, что они живут собственной жизнью.

– Ну что, – сказал я, когда мы наконец тронулись с места, – Готова знакомить меня с родителями?

Она выдохнула, посмотрела вперёд и кивнула.

– Готова. Кажется… да.

Я бросил на нее взгляд и улыбнулся.

– Тогда поехали, Элисса. Самое интересное только начинается.

Мы подъехали к дому родителей Элиссы, и я почувствовал, как в груди скрутилась легкая смесь волнения и азарта. Никогда не знаешь, как встретят тебя родители девушки, особенно если визит полностью неожиданный. Машина плавно затормозила, и я первым вышел, протягивая руку Элиссе.

Мы прошли по ступенькам к двери, и Элисса тихо шепнула мне:

– Надеюсь, что они дома… Иначе тебе придется сидеть с моей бабулей.

–Не такой уж и плохой вариант, – я подмигнул ей, – Бабушки меня любят.

Элисса рассмеялась, и нажала на звонок.

Дверь распахнулась, и перед нами оказался мужчина с зелёными глазами, точно как у Элиссы, и светлыми светлыми волосами, слегка растрепанными. Его лицо отражало полное удивление, почти шок:

– Элисса?!, – вскрикнул он, не успев обнять её, – Но… почему вы не сказали, что приедете, и кто это…

Я шагнул вперёд, стараясь излучать уверенность:

– Здравствуйте! Я Кайлас, – сказал я спокойно, протягивая руку, – Рад с вами познакомиться.

Его взгляд скользнул по мне, оценивающе и настороженно. Я заметил, как его брови чуть приподнялись, но он сдержанно пожал мою руку. Всё ещё настороженно, но не враждебно.

– Милый, кто там?, – раздался женский голос, и через мгновение в дверном проеме появилась миссис Роуэн. Рыжие локоны, голубые глаза и легкие веснушки – словно Элисса в миниатюре. Она замерла, увидев нас, и глаза её расширились от неожиданности.

– Элисса! Почему ты не сказала, что приедешь… А кто это с тобой?, – её взгляд скользнул ко мне.

Я улыбнулся и протянул руку второй раз:

– Приятно познакомиться. Меня зовут Кайлас.

Мама Элиссы слегка смутилась, но приняла мой жест, а отец скрестил руки и внимательно изучал меня. Внутри я ощутил легкое напряжение – нужно было вести себя спокойно, уверенно, показать, что достоин их доверия.

Мы сняли обувь у входа и прошли внутрь.

Дом был пропитан теплом: повсюду фотографии семьи Роуэн – Элисса маленькая на лошади, родители в солнечной Калифорнии, бабушки и дедушки на снимках. Каждый уголок говорил о любви и заботе, о семье, которая дорожит друг другом.

– Проходите, проходите, – поторопила нас миссис Роуэн, – Бабушка будет рада тебя видеть, дорогая.

Элисса улыбнулась, отпуская мою руку, и шагнула к бабушке. Пожилая женщина с седыми волосами и очками на длинном носу сидела в кресле, с легкой доброжелательной улыбкой.

– Милая, – сказала бабушка, – Рада тебя видеть. Мама не говорила, что ты приедешь на Рождество.

– Да, бабушка. Я сама до конца не знала, смогу ли. Но, как видишь, всё получилось, – ответила Элисса, сияя, – И вот я здесь.

Бабушка кивнула, удовлетворенно улыбаясь.

– Кайлас, – позвала меня мама, – Проходите, будем обедать. Думаю, вы проголодались с дороги.

– Спасибо, – сказал я, садясь за стол, – Да, мы немного голодные.

Мы устроились за столом, и запах свежеприготовленной еды сразу обволок нас теплом и уютом. Мама Элиссы уселась рядом с бабушкой, Элисса напротив меня, а её отец – с угрюмым, внимательным взглядом, словно пытался «прочитать» меня за несколько секунд, во главе стола.

Не успели мы приступить ко второму блюду, как начался «семейный допрос».

– Итак, Кайлас…, – начал отец, сдержанно, но с любопытством, – Как вы познакомились с моей дочерью?

Я улыбнулся, встретившись взглядом с Элиссой, которая слегка покраснела, скользнув глазами по столу.

– Мы вместе работаем.

Мама улыбнулась:

– О, даже так. Вы тоже в отделе дизайна?

Я хотел было ответить, но Элисса перебила меня

– Нет, мама, – её щеки все еще горели, – Кайлас основатель компании.

У отца буквально выпала вилка из руки.

– Простите, – быстро пробормотал он, – Сегодня я немного неловкий.

Мама бросила на Элиссу взгляд, в котором читалось: «нам нужно будет кое-что обсудить», и мне пришлось сдержать улыбку.

В этот момент в разговор вмешалась бабушка:

– Что вы тут устроили?, – обратилась она к родителям, – Ну, работает Элисса в его компании. И что? Мы с дедушкой тоже познакомились, когда он был начальником отдела, а я только пришла.

– Это немного другое, мама, – сказала миссис Роуэн.

Я слегка улыбнулся, наблюдая за семейной динамикой, и решился вставить пару слов, чтобы разговор вернулся ко мне спокойно:

– Да, – сказал я, стараясь звучать непринужденно, – Я основал компанию, но Элисса там не просто сотрудник. Она делает невероятную работу, и я ценю ее мнение больше, чем кто-либо другой.

Элисса снова слегка покраснела и тихо улыбнулась.

– К тому же, мы познакомились не на работе, – добавила она.

Отец изучал меня взглядом, всё ещё немного скептическим, но в его глазах уже появилась капля уважения.

– Так, значит, ты не просто какой-то парень, который гуляет с моей дочерью, – пробормотал он, снова собираясь поднять вилку, – Ты человек с реальными делами.

Я кивнул, не отрывая взгляда от его глаз:

– Именно так. И для меня важно, чтобы Элисса была рядом не только как сотрудник, но и как человек, которому я доверяю.

Мама облегченно выдохнула и улыбнулась:

– Ну, по крайней мере, мы теперь понимаем, что этот молодой человек серьезный и у него есть своя голова на плечах.

Бабушка весело фыркнула:

– Всё это похоже на семейный допрос! Элисса, дорогая, у тебя действительно талант выбирать людей. Такой красавчик… Еще и на праздник к нам приехали.

Я поймал взгляд Элиссы – глаза светились легким смущением, но в них угадывалась радость. Её рука под столом мягко коснулась моей, и я крепче сжал её пальцы.

Спустя полчаса разговоров о детстве Элиссы, о её работе, о Норе и о нашем месте остановки, внезапно зазвонил телефон – новое сообщение вырвало нас из уютной беседы и заставило всех настороженно оглянуться.

Элисса извинилась и вышла из-за стола, направляясь к источнику звука.

– Прошу прощения, – я поднялся и последовал за ней.

На заднем дворе она ходила из стороны в сторону, напряженно держась за телефон. Я осторожно открыл дверь и вышел наружу.

– …мне плевать, что ты всё это знаешь, – ровным, ледяным тоном сказала она, – И да, повторю еще раз, мне абсолютно плевать на тебя, Джейкоб.

Я подошел ближе, стараясь не мешать, но слушая каждое слово собеседника. Элисса убрала телефон от уха и включила звук на громкую.

– …Элисса, ты даже не представляешь, как это разрушит твою карьеру, – слышался голос ее бывшего.

Элисса улыбнулась, почти с вызовом:

– Или твою.

На том конце трубки наступила тишина.

– О чём ты говоришь?, – спросил он, с ноткой растерянности.

– О том, – она сделала короткую паузу, – Что все узнают, кем ты являешься на самом деле. Да, я могу казаться той, кто добивается всего через постель, но кто тогда ты, Джейкоб?

– Ты мелкая сучка…, – послышался шорох и удар, – У тебя нет права…

Элисса рассмеялась, и её взгляд упал на меня.

– Правда? А ты не думаешь, что это зеркальная ситуация?

– Все увидят ваши снимки…, – снова начал он, пытаясь запугать.

Я быстро взял телефон из ее рук, она мягко кивнула, садясь на лавочку.

– Джейкоб, – произнес я спокойно, выдерживая паузу, – Это Кайлас Хартвелл. Или можешь называть меня “страшный сон мудаков”.

– А вот и ты…, – прошипел он, – Уже трахнул дорогую Элиссу? Как она тебе еще не наскучила…

Я сжал телефон в руках, сдерживая холодный гнев.

– Послушай, Джейкоб. Очень внимательно. Я изучил твою подноготную. Если не хочешь вылететь с офиса, который, кстати, принадлежит мне, лучше больше не лезь к Элиссе. Иначе все увидят видео с камер, где ты трахаешь свою начальницу, члена совета. Хочешь – могу подключить прессу. Думаю, это будет интересно всем.

На том конце наступила гробовая тишина.

– Ты ничего не докажешь, – наконец сказал Джейкоб.

Я хмыкнул.

– Ты правда в этом уверен? Ты действительно считаешь, что нет записей с камер? Что вас никто не видел? И что муж не застукал вас?

– Сука.

– Так вот, – продолжил я спокойно, – Если ты ещё раз позвонишь, напишешь или даже посмотришь в сторону Элиссы… если от тебя хоть воздух в её сторону подует – я сотру тебя. Будь в этом уверен. И да, я настоятельно не советую тебе распространяться о том, что мы вместе, до тех пор, пока Элисса сама не решит рассказать об этом миру.

Несколько секунд в трубке стояла тишина.

А потом он сбросил вызов.

Я повернулся к Элиссе и протянул ей телефон.

– Прости, что вмешался. Ты же просила.

Она лишь улыбнулась, убирая устройство в карман джинс.

– Всё в порядке. Спасибо. Он перешел границы.

Мы на мгновение задержались друг на друге взглядом. В ее глазах мелькнула смесь облегчения и тихой благодарности.

– Нам пора возвращаться, твои родные ждут, – сказал я, взяв её за руку и ведя внутрь, открывая дверь.

– Ты прав, – тихо ответила она, останавливаясь, – Но мне нужно сделать кое-что ещё.

Я замер, нависая над ней. Её зелёные глаза скользнули по моим губам, и в следующую секунду она сама ринулась ко мне, поцеловав.

Мои руки сработали инстинктивно. Я прижал её к двери, чувствуя, как тепло ее тела сливается с моим. Её руки обвили меня, пальцы скользнули по спине, дыхание сбилось, сердца стучали в унисон.

Поцелуй стал глубже, страстнее.

Я чувствовал, как ее тело реагирует, как она сама тонко манипулирует каждым моим движением, и мне хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался.

И вдруг раздалось тихое:

– Кхе-кхе.

Мы отпрянули друг от друга, запыхавшиеся, с лицами, окрашенными жаром. В кресле перед нами сидела бабушка Элиссы, спокойно наблюдая за нами с легкой, искренней улыбкой.

– Вы напоминаете мне нас с мужем в молодости, – сказала она, её глаза блестели, – Но, вам пора возвращаться.

Она быстро развернулась на кресле, всё ещё улыбаясь, и направилась обратно в гостиную, оставляя нас снова наедине друг с другом.

– Чёрт, – улыбнулась Элисса, – Это было довольно неловко.

Она снова чмокнула меня в щеку и отправилась за бабушкой, а я пошел следом, не отводя взгляд от ее прекрасной фигуры.

Элисса Роуэн

Когда мы вернулись за стол, родители заметно расслабились. Либо вино сделало своё дело, либо бабушка всё-таки «убедила» их не лезть куда не просят. Впрочем, я бы не сказала, что с бабушкой вообще возможно спорить.

Я мысленно усмехнулась.

Кайлас занял своё место. Родители обменялись взглядами – теми самыми, с понимающими улыбками, от которых хочется сделать вид, что ты срочно заинтересован содержимым бокала. Мне до сих пор не верилось, что мы здесь. В Ирландии. С моей семьёй.

Если бы кто-то пару месяцев назад сказал мне, что так будет, я бы без раздумий назвала его сумасшедшим.

– Элисса, – мягко окликнул отец, – Как у тебя дела на работе? Проекты получаются?

Я улыбнулась. Вопрос с подвохом.

– Да, пап, – я сделала глоток вина, – Всё отлично. Сейчас работаю над дизайном для крупной сети.

– Да?, – он оживился, – Расскажешь подробнее?

Классика.

– Давайте сменим тему, – спокойно сказала я, – Всё-таки Рождество. Чем вы сегодня планировали заняться?

Бабушка просияла первой.

– Конечно, шарады!

Мы дружно рассмеялись.

– Мы хотели поужинать и потом поехать в город, – сказала мама, – Сегодня ярмарка, будет петь церковный хор.

– Да они каждый год одно и то же поют, – буркнула бабушка.

– Мама, – мягче обычного ответила моя мать, – Для тебя – да. А для ребят, которые только приехали и раньше здесь не были, это будет интересно. Так что поедем.

– Ну… вообще-то я бы не сказала, что совсем впервые, – обронила я.

Родители тут же уставились на меня.

– Я имею в виду, – уточнила я, – Кайлас жил здесь два года.

– Да?, – оживились они в унисон, – А в каком районе?

Я почувствовала, как Кайлас слегка напрягся рядом.

– Недалеко от центра Дублина, – ответил Кайлас, – Но не настолько близко, чтобы вариться в туристической тусовке.

Отец расхохотался – громко, искренне, с тем самым одобрением, которое невозможно подделать.

– Вот это правильный подход, – сказал он, вытирая уголок глаза, – Всегда говорил: хочешь узнать город – держись подальше от открыток и сувенирных лавок.

Кайлас усмехнулся и кивнул, будто этот разговор был ему знаком. Слишком знаком.

– Там спокойнее, – добавил он.

Я уловила, как мама внимательно на него смотрит. Не оценивающе – изучающе. Так она обычно смотрела на людей, которые задерживались в нашей жизни дольше пары вечеров.

– А чем ты там занимался?, – спросила она, – Учёба? Работа?

Я машинально напряглась. Я сама не спрашивала этого у него.

– И тем, и другим, – спокойно ответил он после короткой паузы, – В основном работал над продвижением своей компании, ее расширением. Искал себя, если можно так сказать.

Бабушка хмыкнула.

– Все вы себя ищете, – сказала она, – Главное – потом не забыть, где нашёл.

Я сделала ещё один глоток вина и почувствовала, как тепло разливается по телу. Или это было не вино, а странное, тревожное ощущение, что прошлое Кайласа сейчас сидит с нами за одним столом. Просто вежливо молчит.

Он повернулся ко мне, поймал мой взгляд – и на секунду сжал мою ладонь под столом.

Я сжала его ладонь в ответ. Всё было хорошо. Даже слишком хорошо.

Но почему-то внутри поднималась тонкая, неприятная тревога. Едва уловимая – как лёгкий перекос, который чувствуешь телом, но еще не можешь объяснить словами.

Будто внутренний компас сбился на пару градусов и упрямо тянул стрелку в сторону: что-то случится.

Не сейчас. Не прямо здесь. Позже.

Я не знала – когда. И уж тем более – что именно.

Но ощущение не отпускало.

Пока родители увлеченно беседовали с Кайласом об Ирландии, я погрузилась в собственные мысли.

Я была почти уверена, что Джейкоб всё расскажет. Да, скорее всего, он потеряет место в компании. Но держать язык за зубами для него всегда было непосильной задачей. И нет – это меня не пугало. Я знала: рано или поздно все узнают, что мы с Кайласом вместе.

Просто мне хотелось, чтобы это произошло иначе. Плавно. Без чужих интерпретаций и перекрученных слов.

Потому что если снежный шар покатится, остановить его уже не получится.

– Элисса, – голос Кайласа вырвал меня из размышлений.

Я подняла взгляд от бокала и улыбнулась.

– Тебя что-то тревожит?, – спросил он тихо, чтобы никто не услышал, – Ты уже минут десять смотришь в одну точку.

– Я просто задумалась, – ответила я с лёгкой улыбкой, смотря как родители спорят с бабушкой о ярмарке, – О работе.

Кайлас усмехнулся и крепче сжал мою руку.

– Элисса Роуэн, – протянул он, – Боюсь, мне придётся наказать тебя за то, что ты не перестаешь думать о работе.

– Прямо здесь?, – мои щеки предательски вспыхнули.

– Если получится отвлечь твоих родителей, – прошептал он, наклоняясь к моему уху.

– Ты ведешь себя вызывающе, – так же тихо ответила я, не глядя на него, – Учитывая обстоятельства.

– Какая ты суровая, – хмыкнул Кайлас.

Я прикусила губу, сдерживая улыбку. Под столом его пальцы медленно скользнули по моей ладони – уверенно, спокойно, будто мы были одни. Будто вокруг не сидели мои родители, будто бабушка не наблюдала за всем этим с подозрительной проницательностью.

– Элисса, – вдруг сказала мама, – Ты нас вообще слушаешь?

Я вздрогнула и тут же выпрямилась.

– Конечно, – слишком быстро ответила я, – Вы говорили про… ярмарку.

Отец усмехнулся.

– Мы говорили про то, что Кайлас, оказывается, знает Дублин лучше нас всех вместе взятых.

– Мне просто повезло, – спокойно ответил он, убирая руку, – Я оказался здесь в нужное время.

Я уловила в этих словах что-то большее, чем просто вежливый ответ. И, судя по тому, как бабушка прищурилась, не я одна.

– Ну что ж, – она поставила бокал на стол, – Раз уж разговоры закончились, предлагаю собираться. Ярмарка сама себя не посмотрит.

Все зашевелились. Стулья заскрипели, голоса смешались. Напряжение слегка рассеялось – но не исчезло. Оно просто сменило форму.

Кайлас наклонился ко мне еще раз – быстро, почти незаметно.

– Продолжим позже, – сказал он, – Без зрителей.

Пока мы собирались, за окнами медленно пошёл снег. Не густой – лёгкий, почти нерешительный, словно зима только примерялась, стоит ли задерживаться. Он ложился на подоконники, на ветви старого клёна у дома, на темный асфальт дорожки, делая его светлее и тише.

Мы с Кайласом задержались в гостиной на пару секунд дольше остальных. Дом словно выдохнул после ужина – мягкий свет ламп, теплые оттенки дерева, старые фотографии на стенах.

– Здесь уютно, – тихо сказал Кайлас, – Очень… по-настоящему.

– Как и у тебя дома, – ответила я, – Просто иногда мы не замечаем этого.

В прихожей уже суетились родители. Мама помогала бабушке устроиться в кресле, поправляла ей шарф, отец искал перчатки и ворчал, что они «опять куда-то делись».

Когда мы наконец вышли на крыльцо, холодный воздух тут же коснулся кожи. Снег похрустывал под ногами, тонкий слой льда поблескивал в свете фонаря.

– Я мог бы вас подвезти, – ровно сказал Кайлас, – Тем более машина большая.

– Тут идти всего пару минут, – спокойно ответила мама, везя бабушку в кресле.

Не то чтобы бабушка не могла ходить. Просто так ей было явно комфортнее – особенно учитывая, что за последние пару часов дорогу слегка подморозило.

– И полезно подышать воздухом, – добавила она, бросив на нас взгляд.

Мы рассмеялись и двинулись вперёд. Снег продолжал падать – тихо, упрямо. Где-то впереди уже слышались приглушённые голоса и музыка.

Ярмарка встретила нас светом и шумом. Гирлянды тянулись над улицей, отражаясь в мокром камне, палатки с деревянными крышами источали запахи специй, карамели и горячего алкоголя. Снег здесь уже не просто падал – он кружился, ловя свет фонарей, делая всё вокруг чуть нереальным, как открытку.

– Ну что, – сказала мама, оглядываясь, – Мы с папой и бабушкой пойдём смотреть ёлочные игрушки. В прошлый раз тут были просто чудесные стеклянные шары.

– И те с ангелами, – добавила бабушка, – Я хочу посмотреть, не привезли ли новые.

– Конечно, – кивнула я, – Мы вас найдём.

Родители двинулись в сторону рядов с украшениями, мама катя кресло бабушки, отец уже увлеченно что-то ей объяснял. Их голоса постепенно растворились в общем гуле ярмарки.

Мы с Кайласом остались вдвоём.

– Грог?, – спросил он, слегка наклоняясь ко мне, чтобы перекричать музыку, – Или ты хочешь чего-то по-настоящему местного?

– Удиви меня, – улыбнулась я.

Он повёл меня к палатке, откуда тянуло теплым ароматом меда, гвоздики и цитрусов. Над стойкой висела табличка: “Горячий виски и Глинтвейн”.

– На Рождество здесь пьют горячий виски, – сказал Кайлас, – С медом, лимоном и специями. Согревает лучше любых обещаний.

– Тогда его, – ответила я, даже не раздумывая.

Мы взяли два бумажных стаканчика. Я обхватила свой ладонями, чувствуя, как тепло медленно пробирается сквозь перчатки. Сделала первый глоток – обжигающий, сладковатый, с мягкой горечью.

– Чёрт…, – выдохнула я, – Это опасно вкусно.

Кайлас рассмеялся.

– Я предупреждал.

Мы отошли чуть в сторону, туда, где было тише. Музыка доносилась приглушенная, снег оседал на его куртку, на мои волосы.

– У меня такое ощущение, будто всего пару часов назад, когда мы были с тобой на смотровой площадке, мы находились в совсем другом месте, – сказала я тихо, – Там не было снега, трава еще оставалась зелёной… А здесь – словно другая реальность.

Я чуть улыбнулась.

– Надеюсь, ты меня понял.

Кайлас приобнял меня за плечи, делая глоток безалкогольного горячего вина.

– Понял, – сказал он после короткой паузы, – Кстати… на завтра у нас с тобой есть планы. Но вечером мы можем заехать к родителям, если у тебя останутся силы.

Я подняла на него взгляд.

– Только не говори, что ты запланировал секс-марафон или что-то в этом духе.

Кайлас рассмеялся – легко, искренне.

– Звучит заманчиво, Элисса. Но на этот раз планы у нас другого рода.

– Фух, – выдохнула я, – А то я уже испугалась, что потом не смогу ходить несколько дней.

Его губы коснулись моего виска – мимолётно, почти невинно.

– Это проблема?

– Для человека, который хочет посмотреть город, – да.

– Тогда учту это на будущее, – сказал он с той самой улыбкой, в которой всегда было обещание.

Я рассмеялась и повернулась к нему. Зелёные глаза встретились с сине-серыми. Либо алкоголь наконец сделал свое дело, либо я действительно сошла с ума – но мысль даже не успела оформиться, как слова уже сорвались с губ.

– Я влюблена в тебя, Кайлас.

Я почувствовала, как его рука на моём плече слегка сжалась. Он замер – всего на секунду, но этого хватило, чтобы я всё поняла. Чёрт.

– Прости, – нервно добавила я, – Я не хотела вот так… обрушивать это на тебя.

Он смотрел на меня внимательно, без спешки. Потом уголок его губ дрогнул, и на лице появилась легкая, почти уязвимая улыбка.

– Элисса, – тихо сказал он, – Тебе не за что извиняться.

Он наклонился чуть ближе.

– Потому что я тоже влюблен в тебя.

Мышцы в моем теле расслабились. Кайлас хотел что-то еще добавить, когда…

– Вот вы где, – раздался знакомый голос совсем рядом.

Я вздрогнула первой. Мир, который только что сузился до двух взглядов и тепла его руки на моём плече, с треском развалился.

Мама стояла в паре шагов от нас, держа в руках маленький пакет с елочными игрушками. Рядом – отец, а чуть позади бабушка, укутанная в шарф, смотрела на нас слишком внимательно, чтобы это можно было назвать случайным взглядом.

– Мы вас уже минут пять ищем, – продолжила мама, улыбаясь, – А вы, смотрю, отлично устроились.

Я поспешно отстранилась на полшага, чувствуя, как щёки снова предательски теплеют.

– Мы просто…, – начала я и тут же замолчала, потому что не придумала ни одного вменяемого продолжения.

– Греемся, – спокойно подхватил Кайлас, приподнимая стакан, – Тут хороший горячий виноградный глинтвейн. Безалкогольный.

Отец усмехнулся.

– Конечно. А я-то думал, почему у вас такие лица, будто вы только что обсудили смысл жизни.

Бабушка хмыкнула.

– Или что-то поважнее, – добавила она и перевела взгляд с меня на Кайласа, – Ну что, молодёжь, пойдём дальше? Или вам ещё нужно… договорить?

– Уже идем, – слишком быстро ответила я.

Кайлас бросил на меня короткий взгляд – тёплый, спокойный, будто говорил: потом. Он снова положил руку мне на спину, но теперь это было движение «для всех» – вежливое, корректное, почти невинное.

Мы двинулись вместе с остальными, растворяясь в потоке людей и огней. Музыка стала громче, смех – ближе, реальность окончательно вернула себе права.

Но внутри меня всё ещё звучали его слова.

“Я тоже влюблен в тебя”.

Кайлас Хартвелл

Утро следующего дня началось для меня раньше, чем для Элиссы. Она все еще нежилась в мягкой постели, закутавшись в теплое одеяло. Рыжие локоны разметались по подушкам, обрамляя лицо, такое спокойное и беззащитное, что я невольно задержал взгляд на ее оголенных плечах, прислушиваясь к равномерному дыханию.

Я тихо встал, стараясь не разбудить ее, и направился на балкон. Оттуда открывался вид на просыпающийся город – крыши, укутанные инеем, узкие улочки, по которым едва пробивался свет первого солнца. Я глубоко вдохнул морозный воздух и, почти невольно, произнес про себя ее имя: Элисса Роуэн.

Эта девушка даже не подозревала, что вчера открыла во мне дверь, которая давно была заперта. Слова, сказанные ею в порыве откровенности, до сих пор гудели в груди, оставляя странное, но приятное напряжение: «Я люблю тебя».

Я оперся на перила, чувствуя, как кровь быстрее бежит по венам. Я понимал, что теперь все по-другому. Не просто другой день, не просто другой город, а та невидимая грань, которую вчера переступили мы оба.

Мне нужно быть честным с ней. Рассказать ей все. Но пока я не был готов. Я не хотел ее отпугнуть. Не хотел потерять.

Из комнаты раздался звук. Балкон скрипнул под моим шагом, и я вернулся в комнату, где Элисса лениво раскрыла глаза, встречаясь со мной взглядом. Ее взгляд был еще сонным, но теплым.

– Доброе утро, – сказал я тихо, чуть усмехнувшись.

– Доброе…, – пробормотала она, еще не до конца проснувшись.

– У нас сегодня с тобой планы, ты помнишь?, – я скользнул рукой по ее лодыжке, поглаживая нежную кожу, отчего Элисса тихо застонала, мгновенно пробуждая во мне что-то животное.

– Мы можем начать с завтрака, – ответила она полушепотом с закрытыми глазами.

Я провел рукой еще выше, касаясь внутренней стороны ее бедра.

– Конечно, можем.

– Тогда так сделаем, – прошептала она, все еще не открывая глаз.

Я улыбнулся и скользнул под одеяло. У нас были разные понятия завтрака. Это точно.

Мои губы начали покрывать ее бедра, а руки сжимать талию и ягодицы. Я поднимался выше, прислушиваясь к ее тихим стонам, пока не достиг самой сладкой точки ее прекрасного тела.

– Кайлас, – вырвалось из нее, когда я языком коснулся нежной части.

– Ты сама попросила начать с завтрака, дорогая, – ответил я, надавливая языком на чувствительную точку.

– Но…, – начала она, но я не дал ей закончить, погружаясь языком глубже.

Через пять минут, полностью удовлетворив своего внутреннего демона и рыжеволосую ведьму, я склонился над ней, стягивая одеяло.

– Теперь тебе пора собираться, Элисса.

Ее грудь вздымалась и опускалась, глаза с вызовом и страстью смотрели прямо на меня.

– Мне нравится начинать так утро, – прошептала она, касаясь пальцами моего подбородка.

– А мне нравится тебя так будить, – ответил я.

– Только, пожалуй, обойдемся без сомнофилии. Я не фанат подобного.

Я засмеялся.

– Точно без нее. Это уже что-то на грани насилия.

Она скинула с себя одеяло, полностью оголяя тело, и встала с кровати. Ее мягкие формы двигались напротив панорамного окна и балкона.

– Дай мне пятнадцать минут, и я буду готова.

Я кивнул, доставая телефон.

– Ты хочешь позавтракать в номере или спустимся вниз?, – спросил я, пролистывая почту.

– Спустимся вниз, – улыбнулась она, натягивая на себя мою футболку, которая едва прикрывала ягодицы.

– Хорошо, – сказал я, – Тогда собираемся и идем завтракать. А позже…, – я встал с кровати, подошел к ней и убрал волосы назад, – У нас планы.

Она слегка склонила голову, всматриваясь в меня.

– И никакой информации?

– Никакой, – сказал я, поцеловав уголок ее губ, – Узнаешь уже на месте.

– Ты уверен, что мне понравится?

Я поднял ее на руки, держа за бедра, чувствуя дрожь ее тела от моих прикосновений.

– Не уверен, – пробормотал я, ощущая, как она трется об мои пальцы, – Но попробовать стоит.

– Командуешь, – прошептала она, оставляя поцелуй на шее.

– Экспериментирую, Элисса, – ответил я, вставляя пальцы в нее.

Она закинула голову назад, сжимаясь вокруг меня. Я поцеловал ее в губы и отпустил – недовольную, но невероятно соблазнительную.

– Играешь со мной, – с вызовом сказала она, устремив взгляд вниз, в область паха, закусывая губу.

– Или дразню себя, – ровно ответил я, шлепнув ее по ягодице, – А теперь иди собираться. Я буду ждать тебя.

Пока Элисса приводила себя в порядок, я быстро переоделся и открыл ноутбук, который всегда брал с собой в поездки. Когда ты владеешь компанией, которую собираешься расширять, полноценных выходных почти не бывает. Как и сегодня.

Я прочитал первые пять сообщений от партнеров и инвесторов. Везде одно и то же: «Рады сотрудничеству», «Рады расширению», «Ждем новостей», «Держите в курсе».

Я выдохнул и откинулся на спинку дивана. Все оказалось гораздо сложнее, чем я планировал. Мне нужно было вернуться в Сиэтл на полгода, а то и на год, чтобы заняться расширением: открыть новые точки, передать работу помощникам и вернуться обратно в Ирландию. Но теперь… из ванной донесся ее голос. Элисса напевала что-то, собираясь, и это заставило меня невольно улыбнуться – она даже не подозревала, как это на меня действует.

В общем, была причина пересмотреть все планы. У этой причины были самые красивые в мире глаза, рыжие кудри и характер, которому хотелось равняться.

Я ответил на самые важные письма, остальные переслал Александре и своему ассистенту Эштону, и закрыл ноутбук. Именно в этот момент Элисса вышла из ванной, улыбаясь.

– Я готова, – радостно сказала она, собирая самые необходимые вещи в сумочку.

Я провел взглядом по ней, оценивая наряд. Большой свитер крупной вязки бордового цвета сидел идеально, черные облегающие джинсы и ботинки на платформе. Я настолько привык видеть ее в офисе в рубашках, юбках и платьях, что такой «повседневный» образ казался новым и необычайно притягательным.

– У тебя скоро слюнки начнут капать, Кайлас, – шутливо сказала она, внимательно смотря на меня.

– Ты просто отлично выглядишь. Как всегда, – ровным тоном сказал я, поднимаясь с дивана.

Обувшись и взяв куртки со всем необходимым, мы вышли из номера и направились вниз, чтобы позавтракать.

Утренний зал ресторана был полупустой: кое-кто уже завтракал, официанты неторопливо расставляли блюда. Элисса держала сумочку на плече, а взгляд ее постоянно натыкался на меня, словно проверяя, что я всё ещё смотрю.

Я коснулся ее спины, чтобы подтолкнуть к свободному столу у окна, где открывался прекрасный вид на город.

– Мне все еще не верится, что мы тут, – сказала Элисса, открывая меню.

– Но мы тут, – улыбнулся я, делая то же самое, – Ты придумала, чем хочешь позавтракать?

Элисса молчала пару секунд, а потом наконец ответила:

– Капучино, глазунья и круассан с шоколадом. А ты?

– Ирландский завтрак, – сказал я, указывая на сытное блюдо с сосисками, беконом, фасолью и яйцами.

Элисса прищурилась, затем улыбнулась:

– Ладно, ладно… Тогда я тоже беру то же самое. Только ради эксперимента, – прошептала она с хитрой улыбкой.

– Уверена?

Она отложила меню, все еще улыбаясь.

– Абсолютно. К тому же мне нужно по максимуму прочувствовать страну, верно?

– Верно.

Если бы она знала, что ее ожидает, то вряд ли сказала бы это так легко.

Мы сделали заказ, и через несколько минут официант принес наши блюда и напитки. Завтрак выглядел внушительно.

– Ну что, готова к настоящему завтраку?, – спросил я, слегка наклонившись к ней.

– Если честно… я думала, порция будет поменьше, – она пробежала пальцами по столу, но в ее взгляде мелькнуло любопытство.

Я наклонился ближе, скользнув рукой чуть касаясь её пальцев, и тихо сказал:

– Пожалуй, завтрак самый важный прием пищи. Тебе стоит хорошо перекусить, Элисса.

– Ладно, – сказала она, наконец беря вилку, – Давай посмотрим, что у нас тут на самом деле.

Я улыбнулся, отпивая глоток кофе, и наблюдая, как она осторожно пробует кусочек бекона, делая вид, что оценивает вкус, хотя глаза не могли скрыть азарт.

– Ну что, – тихо сказал я, – Похоже, тебе нравится.

– Может быть, – она прищурилась и слегка подтянулась ко мне, – Надеюсь, что самолет поднимется после моего рациона тут.

Я засмеялся.

– Ты будешь прекрасна в любом весе.

– Спасибо за поддержку, – ответила она, накалывая фасоль на вилку, – Но я, пожалуй, останусь в своем.

Через тридцать минут мы вышли из отеля, закутанные в теплые куртки, и направились к машине. Улица была тихой, легкий снег падал с неба и серебрил тротуары. Элисса держала сумочку на плече, время от времени стряхивая с волос снежинки.

– Куда мы едем?, – спросила она, садясь на пассажирское место и пристегиваясь.

– Сюрприз, – ответил я, заводя машину, – Просто доверься мне.

Дорога вела нас за пределы города, мимо холмов и долин, покрытых декабрьским снегом. Иногда солнце пробивалось сквозь облака, играя на заснеженных склонах, и я видел, как Элисса все больше теряется в пейзаже, завороженно рассматривая заснеженные деревушки и замки, что выглядывали из тумана.

– Я бы смогла здесь жить всю жизнь, – прошептала она, все еще не отводя взгляда от окна.

– Почему ты не захотела переехать вместе с родителями?, – спросил я, внимательно изучая её профиль, – Ты же тогда ещё не работала.

Она повернулась ко мне с лёгкой улыбкой.

– Да, верно. Это был последний год в универе. Я даже не думала об этом, честно говоря. У меня были планы, диплом, Нора. К тому же родители довольно спонтанно решили уехать сюда, чтобы ухаживать за бабушкой.

Я кивнул, понимая её.

Телефон в её руках зазвонил, прерывая наш разговор. Элисса ответила на звонок.

– Элисса!, – раздался радостный голос Норы, – Как у вас дела? Вчера получила твои фотографии, как там красиво!

Элисса улыбнулась, бросив взгляд на меня.

– У нас всё отлично, вот едем куда-то…, – она перевернула камеру, показывая Норе пейзажи за окном.

– Чёрт, – выдохнула Нора, – Выглядит как что-то нереальное…

– Да, – Элисса снова вернула камеру на себя, – Вчера были у моих родителей.

На заднем плане что-то пискнуло. Я бросил взгляд на экран и увидел, как Мими подходит к камере, обнюхивая ее носиком.

Притормозив в специально отведенном месте, я наклонился к Элиссе.

– Кайлас, привет!, – сказала Нора, улыбаясь, – Мими передаёт вам тоже привет.

– Привет, – ответил я, улыбаясь в ответ.

– Как она выросла за эти три дня, – сказала Элисса, вздыхая, – Уже скучаю по этой крошке.

– Не сказала бы, что она также взаимно скучает по тебе, – хихикнула Нора, показывая, как Мими устроилась у неё на коленях, – Но я точно скучаю.

Пока девушки продолжали разговор, я, довольный тем, что увидел пушистое существо, снова завёл двигатель и выехал на дорогу. До конца маршрута оставалось десять минут. Внутри что-то начало дергаться: мысли всплывали одна за другой – «А что если она не захочет?», «Что если испугается?», «Что если ей не понравится?».

– …да, я отправлю тебе фотографии, целую, – сказала Элисса, сбрасывая звонок и выключая телефон.

Я перевел взгляд с дороги на неё.

– Всё в порядке?

– Да, – улыбнулась Элисса, – Скучаю по этому маленькому комочку счастья. Она там быстро растет.

– Это точно, – ответил я, не скрывая улыбки, – Мы почти приехали.

– Правда?, – оживилась она, впитывая глазами всё вокруг.

Я свернул влево, пальцы постукивали по рулю. Вдруг перед нами открылась новая панорама: вместо привычных деревьев и холмов перед нами раскинулось море во всей своей суровой красоте. Скалы обрывались в воду, и ветер с моря уже доносил солоноватый запах, смешанный с морозным воздухом.

Элисса выдохнула, как будто впервые увидела мир. Её глаза блестели, губы слегка приоткрыты – смесь восторга и легкого волнения. Я ловил каждое её движение, каждую реакцию, чувствуя, как внутри что-то щёлкает, заставляя сердце биться быстрее.

– Ты…, – начала она тихо, – Это просто нереально.

Я скользнул рукой по её бедру, не отводя взгляда от дороги, и в голосе почувствовалась лёгкая насмешка:

– Жду, когда скажешь: «Я не сяду сюда».

Она повернулась ко мне с хитрой вопросительной улыбкой, но глаза уже блестели от предвкушения.

Я остановился, вышел из машины, обошел, и протянул ей руку. Элисса прошла вперед и замерла на месте.

– Твою мать…, – вырвалось у неё, – А ещё можно отказаться?

Я улыбнулся, чувствуя, как напряжение между нами растет.

– Можно, – сказал я тихо, скользнув взглядом по её лицу, – Но тогда ты пропустишь кое-что невероятное.

Элисса прикусила губу, явно борясь с волнением, а я уже представлял, как она будет реагировать, когда мы взмоем в воздух.

Элисса Роуэн

Я стояла несколько секунд, не веря своим глазам. Ветер рвал мои волосы с такой силой, что казалось – ещё один порыв, и он просто вырвет их с корнем. Холод пробирался под куртку, щипал кожу, делал происходящее слишком реальным.

Кайлас подошёл ко мне и встал рядом, уверенный, спокойный – будто перед нами не край обрыва и не вертолёт, готовый сорваться вниз.

– Так что ты думаешь по этому поводу?

Я перевела взгляд с вертолета на него.

Что я думаю?

Да я, мать твою, в полном шоке.

Я любила летать. Самолеты, аэропорты, этот момент взлёта – всё это мне всегда нравилось. Но это… это было совсем другое. Вертолёт стоял почти у самого края обрыва, и от порывов ветра казалось, будто он вот-вот сорвется вниз, в воду.

– Мне страшно, – сказала я, улыбаясь скорее по привычке, чем от уверенности, – Но… думаю, стоит попробовать.

Кайлас посмотрел на меня с легким скепсисом. Я бы и сама себе не поверила. Внутри всё сжималось от страха.

– Тогда пойдём, – сказал он и протянул мне руку.

Мы подошли ближе, и к нам сразу направился молодой мужчина.

– Добрый день, меня зовут Джефф, я буду вашим пилотом, – сказал он, протягивая руку.

Кайлас пожал её первым, затем я.

– Приятно познакомиться, Джефф, – ответила я, всё ещё с недоверием оглядывая площадку, ветер и этот чёртов вертолёт.

– Не переживайте так, – сказал он, явно читая меня как открытую книгу, – Всё будет в порядке. Я бы даже сказал – вы будете в восторге.

– П-правда?, – выдохнула я.

В этот момент ладонь Кайласа легла мне на спину, медленно, уверенно, успокаивающе.

– Обещаю, – Джефф подмигнул и повёл нас к кабине.

Кайлас помог мне забраться внутрь, затем сел рядом. Пока Джефф занимал своё место, мы пристегнулись и закрыли дверь.

И только тогда до меня по-настоящему дошло: обратного пути уже нет.

Лопасти начали раскручиваться медленно, лениво, будто вертолёт ещё раздумывал – стоит ли вообще взлетать сегодня. Воздух сразу стал плотным, тяжелым, наполненным гулом, который пробирался под кожу и оседал где-то в груди.

Я сжала ремень безопасности сильнее, чем нужно.

Звук усиливался. Вибрация пошла по полу, по сиденью, по моим ногам. Вертолёт дрожал, как живой, и в какой-то момент мне показалось, что он сейчас развалится прямо здесь, на краю обрыва.

– Всё нормально, – сказал Кайлас, почти не повышая голос.

Я кивнула, хотя сердце колотилось так, будто пыталось выбраться наружу.

И тут мы оторвались от земли.

Не резко – наоборот, почти обманчиво мягко. Земля под нами просто… ушла вниз. Скалы стали отдаляться, море – расширяться, а ветер за иллюминатором превратился в сплошное движение.

Я задержала дыхание.

– Чёрт…, – выдохнула я, не в силах оторвать взгляд от окна.

Мы поднимались выше, и мир менялся с каждой секундой. Дорога, по которой мы только что ехали, стала тонкой линией. Атлантика растянулась до горизонта, тёмная, холодная, живая. Волны разбивались о скалы, оставляя белые шрамы на чёрной воде.

А потом появился Дублин.

Не тот шумный, привычный, с улицами и людьми. А другой – аккуратный, почти игрушечный. Крыши домов, река Лиффи, тянущаяся через город, мосты, похожие на тонкие нитки. Всё это выглядело так, будто кто-то специально разложил город для нас.

Страх внутри меня вдруг начал отступать.

На его место пришло что-то другое. Горячее. Осторожное. Почти пьянящее.

– Боже…, – прошептала я, – Это… это безумие.

Вертолет накренился, заходя в плавный поворот, и у меня перехватило дыхание. Желудок ухнул вниз, ладони вспотели, но вместо паники я вдруг рассмеялась. Коротко, нервно – и по-настоящему.

– Мне всё ещё страшно, – сказала я, не отрывая взгляда от побережья, – Но это… чертовски красиво.

Мы летели вдоль берега, и Ирландия раскрывалась передо мной совсем другой: суровой, ветреной, честной. Скалы, туман – никакого глянца, только сила и простор.

– Если станет слишком, скажи, – Кайлас наклонился ко мне, перекрывая гул лопастей. Его голос был спокойным, уверенным – таким, которому хотелось верить.

Я повернулась к нему, чувствуя, как сердце всё ещё бьётся быстрее нормы.

– Все в порядке, – крикнула я в ответ.

Он усмехнулся. Не широко – уголком губ. И положил ладонь мне на колено. Не для того, чтобы удержать. Скорее, чтобы напомнить: я не одна.

– Это нормально, – раздался голос Джеффа в наушниках, – Первый раз всегда такой. Сейчас пройдём вдоль побережья, потом поднимемся чуть выше – виды будут мягче, без резких перепадов.

Я наклонилась ближе к стеклу.

– А что вон там?, – спросила я, показывая на тёмную линию скал, уходящую в океан.

– Это Хоут-Хед, – отозвался он сразу, – Один из самых красивых участков. В ясную погоду отсюда видно почти весь залив Дублина. Видите белые точки внизу? Это тюлени. Они часто греются на камнях.

Я прищурилась, пытаясь рассмотреть.

– Серьёзно?

– Абсолютно, – в голосе Джеффа появилась улыбка, – Ирландия сверху вообще другая. Более… честная, открытая.

Кайлас посмотрел на меня, будто проверяя мою реакцию.

– Он прав, – сказал он, – Я знал, что тебе понравится именно это.

Мне вдруг стало тепло – не от солнца, а изнутри. От того, что он знал. Не просто угадал, а понял.

Вертолёт плавно развернулся, и перед нами открылся город. Дублин лежал спокойно, будто не подозревая, что мы сейчас смотрим на него сверху. Река тянулась серебристой лентой, дома собирались в плотные кварталы, а дальше – зелень, поля, линии дорог.

– Вон там Тринити-колледж, – продолжал Джефф, – А дальше, если приглядитесь, порт. В ясные дни отсюда хорошо видно, как приходят паромы.

Я кивала, впитывая каждое слово. Страх окончательно растворился, уступив место чистому восторгу. Такому, от которого хочется смеяться и молчать одновременно.

Кайлас наклонился ближе, его плечо коснулось моего.

– Ты дрожала внизу, – сказал он тихо.

– А сейчас?, – спросила я, не отрывая взгляда от окна.

– Сейчас ты светишься.

Я повернулась к нему. Наши взгляды встретились.

– Ещё немного поднимемся, – сообщил Джефф, – Дальше будет самое красивое. Обещаю.

Я улыбнулась. Уже знала, что он не врёт.

Следующие двадцать минут пролетели незаметно.

Я медленно выдохнула, когда вертолет мягко пошёл на снижение. Лопасти всё ещё ревели над головой, но этот звук уже не пугал – он стал частью меня, как адреналин в крови. Земля приближалась плавно, почти лениво, и в какой-то момент мне даже стало жаль, что всё заканчивается.

Кайлас первым отстегнулся и выбрался наружу, пригибаясь под лопастями. Ветер трепал его куртку, делал движения резче, сильнее. Он обернулся и протянул мне руку

– Аккуратно, – сказал он, перекрывая шум.

Я вложила ладонь в его, чувствуя, как пальцы крепко сжимаются вокруг моих. Он помог мне спуститься, придерживая за талию, и в этот момент ноги дрогнули – не от высоты, а от остаточного напряжения, которое наконец-то начало отпускать.

– Боже…, – вырвалось у меня хрипло, – Я… я до сих пор не верю, что это произошло.

Кайлас усмехнулся, не отпуская меня, и чуть наклонился ближе к уху:

– А ты говорила, что не сядешь.

Я рассмеялась – нервно, громко, слишком искренне. Сердце все еще колотилось, щеки горели от ветра и эмоций, а внутри было ощущение абсолютной живости, будто я только что вспомнила, как это – по-настоящему дышать.

Джефф заглушил двигатель и подошёл к нам.

– Ну что?, – спросил он с широкой улыбкой, – Я же говорил, вам понравится.

– Это…, – я замялась, подбирая слова, – Это было безумием.

Кайлас посмотрел на меня боковым взглядом, таким, от которого по спине пробегает тепло.

– Я так и думал, – спокойно сказал он, – Ты должна была это увидеть.

Ветер с океана снова ударил в лицо, принося запах соли и холода, но я уже не куталась в свитер. Я стояла рядом с ним, на краю утёса, и точно знала: этот момент я запомню навсегда.

Я подошла ближе к краю площадки и сделала несколько фотографий – океан, скалы, вертолет на фоне серо-голубого неба. Руки всё ещё слегка дрожали, но это была уже не паника, а остатки адреналина. Того самого, после которого хочется смеяться без причины и жить чуть громче, чем обычно.

– Подвинься на шаг левее, – раздался голос Джефа, – Отлично. А теперь вместе.

Он забрал мой телефон и сделал несколько снимков: мы с Кайласом рядом с вертолётом, ветер треплет мои волосы, его рука уверенно лежит у меня на талии. Я даже не пыталась выглядеть идеально – в этом моменте это было лишним. Всё и так было настоящим.

– У вас отличная энергетика, – сказал пилот, возвращая телефон, – Сразу видно, вы друг другу подходите.

Я усмехнулась, бросив быстрый взгляд на Кайласа. Он ответил тем самым спокойным, уверенным выражением лица, от которого у меня внутри всё каждый раз слегка сжималось.

Мы попрощались с Джеффом, сели в машину, и вскоре серые скалы и океан остались позади. Дорога снова потянулась вдоль холмов, а Дублин медленно возвращался в поле зрения – будто ничего сверхъестественного только что и не произошло.

Кайлас положил руку мне на бедро, поглаживая большим пальцем, лениво и привычно, словно мы делали это уже тысячу раз.

– Я уверен, что ты безумно голодная, – сказал он.

Я улыбнулась, наклонилась к нему и легко чмокнула в щёку.

– Спасибо большое. Это было невероятно. И да, я чертовски голодна. Готова съесть несколько тарелок ирландского завтрака.

Кайлас усмехнулся, бросив на меня быстрый взгляд.

– У меня есть вариант получше, если ты не против.

Я откинулась на спинку пассажирского сиденья, наконец позволяя себе расслабиться. Тело приятно ныло, голова была пустой и легкой, а внутри – редкое ощущение, что всё на своих местах.

– Абсолютно, – ответила я.

Машина плавно вошла в поток, и Дублин принял нас обратно – шумный, живой, настоящий. Но теперь в этом городе для меня уже было на одно воспоминание больше.

Мы ехали недолго. Город постепенно уплотнялся: улицы становились уже, шум – гуще, воздух – тяжелее от машин, людей и запахов еды. Кайлас свернул с основной дороги и припарковался у оживленной улицы в самом сердце города.

Он вышел первым, обошел машину и открыл мне дверь. Я только выбралась, как он мягко положил ладонь мне на спину, направляя вперед.

– Пойдём.

Я шла рядом, оглядываясь по сторонам. Дублин здесь был другим – живым, шумным, без попыток казаться открыткой. Камень под ногами, вывески, свет из окон пабов.

Мы остановились у небольшого ресторана с тёплым светом внутри. Кайлас открыл дверь и пропустил меня вперёд.

– Столик на имя Хартвелл, – сказал он администратору, даже не замедляя шаг.

– Да, конечно. Мы вас ждём.

Я бросила на него быстрый взгляд, но ничего не сказала. Внутри было уютно и шумно: деревянные столы, низкий потолок, гул голосов, смех, звон бокалов. Пахло сливочным маслом, тушеным мясом и свежим хлебом – так, что у меня сразу свело желудок.

Кайлас помог мне снять пальто, аккуратно повесив его на вешалку у входа, и только потом позволил мне пройти к столику.

Мы сели.

Я выдохнула, будто только сейчас позволила себе полностью расслабиться после ветра, высоты и адреналина.

Официантка подошла почти сразу. Кайлас взял меню, мельком пролистал и закрыл.

– Для неё – боксти с тушеной говядиной в соусе на стауте и суп дня.

Потом посмотрел на меня:

– Ты не против?

– После сегодняшнего дня я тебе доверяю, – ответила я без колебаний.

Он заказал то же самое и два бокала темного пива. Когда мы остались одни, я оглядела зал, впитывая атмосферу.

Еду принесли быстро. Большая тарелка, густой тёмный соус, мясо, которое разваливалось от одного прикосновения вилки, и золотистый боксти – хрустящий снаружи и мягкий внутри. Я попробовала первый кусок и не сдержала тихого стона.

– Чёрт…, – я посмотрела на него поверх тарелки, – Это слишком хорошо.

Уголок его губ дернулся.

– Я знал.

Я ела медленно, с удовольствием, чувствуя, как тело наконец полностью расслабляется.

И в этот момент мне вдруг стало ясно: этот день не был про роскошь или эффектные жесты. Он был про точность. Про то, чтобы оказаться именно там, где нужно, с тем, с кем нужно. И позволить себе просто быть – живой, голодной, счастливой здесь и сейчас.

Кайлас Хартвелл

Следующие несколько дней пролетели незаметно – не только для Элиссы, но и для меня.

Я показывал ей город: знакомые улицы, рестораны, тихие места, куда приходил, когда нужно было очистить голову от лишних мыслей. Ирландия раскрывалась для неё постепенно, без спешки. В ответ она знакомила меня с традициями своей семьи – простыми, тёплыми, немного шумными. Почти все вечера мы проводили у её родных, и по тому, как она светилась рядом с ними, было видно, насколько это для неё важно.

В один из таких вечеров, когда мы снова были у её родителей, Элисса вместе с матерью и бабушкой внезапно удалились на кухню – якобы делать что-то срочное и крайне важное. Или, по крайней мере, создать видимость занятости, оставив меня наедине с её отцом.

Мистер Роуэн чуть наклонился ко мне, так, чтобы нас никто не услышал. Бокал в его руке опустился вместе с ним.

– Кайлас, – он прочистил горло, – Ты мне нравишься.

Я молча кивнул, не перебивая.

– Но я не хочу, чтобы ты причинил ей боль. У меня есть ощущение, – он на мгновение замолчал, подбирая слова, – Что у тебя есть что-то, о чём ты ей ещё не рассказал.

Внутри меня всё сжалось. На секунду – полную, тяжёлую – я перестал дышать.

Он продолжил, не отводя взгляда:

– Я не знаю, что именно это может быть. Но ты должен быть с ней честен. У Элиссы доброе сердце. И да, она умеет за себя постоять. Но я всё равно остаюсь её отцом. И если ты разобьешь ей сердце, мне придётся что-нибудь предпринять.

Я снова кивнул. На этот раз медленно, осознанно.

– Я вас понял, мистер Роуэн. И могу заверить: я не собираюсь причинять Элиссе боль. Я влюблён в вашу дочь.

Его лицо заметно смягчилось.

– Я очень на это надеюсь, – сказал он уже спокойнее, возвращаясь в прежнее положение, – И да… зови меня Джон.

Я позволил себе улыбнуться.

– Как скажете, Джон.

Элисса вернулась первой.

Она появилась в дверном проеме с той самой легкостью, которая всегда выбивала меня из равновесия: с улыбкой, с чуть растрепанными волосами, пахнущими кухней, корицей и чем-то домашним. В руках – полотенце, на плече – след от муки. Живая, настоящая. Моя.

– Вы тут что, заговоры строите?, – шутливо спросила она, бросая на нас быстрый взгляд.

– Обсуждаем погоду, – ровно ответил её отец, делая глоток из бокала.

Она фыркнула и подошла ко мне, почти машинально садясь рядом. Колено коснулось моего, пальцы легко нашли мою ладонь – привычно, без лишних мыслей. Как будто мир был простым и безопасным.

А у меня внутри всё ещё стояла тишина после его слов.

Я смотрел на неё и думал о том, как легко можно всё разрушить. Не грубо, не специально – одним молчанием. Одним «потом». Одним удобным решением не говорить сейчас.

И я вдруг ясно понял: так нельзя.

Её отец был прав. Не угрожал, не давил – просто напомнил, что у любви есть цена. И что честность – это не жест, а выбор.

Я сжал её пальцы чуть крепче, чем обычно. Элисса подняла на меня взгляд – тёплый, доверчивый.

– Всё хорошо?, – тихо спросила она.

– Да, – соврал я автоматически. А потом добавил уже честнее: – Просто задумался.

Она улыбнулась и прижалась ко мне плечом, будто этого было достаточно, чтобы выровнять весь мир.

Но для меня – нет.

Я знал: мне действительно нужно ей всё рассказать. Не здесь, не сейчас, не за этим столом, где слишком много взглядов. Но рассказать обязательно. Когда мы вернёмся в Сиэтл. Когда будем вдвоём. Без свидетелей. Без возможности спрятаться за шумом.

Я скажу ей всё.

Потому что если я хочу оставить её в своей жизни – по-настоящему, а не временно, – другого пути у меня просто нет.

***

Через три дня мы уже направлялись в Сиэтл. Родители вместе с бабушкой проводили нас до аэропорта, не скупясь на еду, которую буквально наваливали в наши сумки.

– Кайлас, – сказала мать Элиссы, подавая пакет с домашними пирогами, – Не забудь про мой секретный соус! Он делает любое блюдо божественным.

– Ага, – кивнул я, стараясь сдержать улыбку, – Обязательно попробуем.

– И ты, Элисса, не забудь есть нормально, а не только кофе и круассаны!, – добавила бабушка, подмигнув нам.

Элисса смеялась, переглядываясь со мной:

– Буду скучать по всем вам, правда.

– Я тоже, – сказал я тихо, глядя на неё, – Хотя твои родители явно пытались меня накормить на месяц вперёд.

Мы обменялись обнимашками, смеялись, когда отец Элиссы пытался засунуть в сумку еще один пирог, и, наконец, медленно двинулись к самолету.

Элисса вздохнула, слегка обнимая меня за руку:

– Ну что, Сиэтл, мы возвращаемся…

Мы поднялись по трапу, и самолет тихо загудел под нами, готовый взмыть в небо.

Полет обратно в Сиэтл пролетел незаметно. Облака мелькали под окнами, а океан и города казались крошечными игрушками. Внутри самолета стояла лёгкая тишина – только шум мотора и дыхание Элиссы рядом со мной. Я видел, как она время от времени скользит взглядом по горизонту, словно пытаясь запомнить каждую деталь путешествия.

– Я не хочу, чтобы это заканчивалось, – сказала она тихо, почти шепотом.

Я улыбнулся, скользя взглядом по её лицу, освещенному мягким светом иллюминатора. Её глаза блестели, отражая облака за окном.

– И я тоже, – ответил я, проводя рукой по её плечу, – Но нам ещё предстоит столько всего, когда вернемся.

Она повернулась ко мне и слегка коснулась моих губ кончиком пальца:

– Кажется, я начинаю понимать, почему ты так любишь летать. Всё это… ощущение свободы…

– Это не только свобода, – сказал я, улыбаясь, – Это комфорт.

Мы молча сидели так ещё несколько минут, слушая звук мотора и ощущая, как каждый вдох и выдох сближают нас. Внутри меня росло лёгкое волнение – не от полета, а от мысли о том, что завтра начнется новый день, а впереди ждёт разговор, который я давно откладывал. Но сейчас всё это казалось неважным.

Уже ближе к ночи самолет плавно опустился на взлетно-посадочную полосу, и я почувствовал, как внутри всё напряглось и расслабилось одновременно. Себастьян уже ждал нас у выхода, поднимая руку в приветствии.

– Всё в порядке?, – спросил я, помогая Элиссе с сумкой.

– Абсолютно, – улыбнулась она, – Это было невероятно.

– Так останешься у меня на ночь?, – спросил я, слегка надеясь.

Она покачала головой, легкая улыбка играла на губах:

– Нет, мне нужно сначала заехать к Норе и забрать Мими. А потом я хотела бы переночевать дома, чтобы подготовиться к первому рабочему дню.

Я кивнул, пытаясь скрыть лёгкое разочарование, но понимал: ее ритм, ее привычки – это тоже часть того, кто она есть.

– Хорошо, – сказал я тихо, – Но завтра я тебя не отпущу никуда.

Элисса рассмеялась, сжимая мою руку, и мы пошли к машине, где стоял Себастьян.

Мы подъехали к квартире Норы, и я вышел вместе с Элиссой, помогая нести сумки с подарками. Нора открыла дверь, сияя от радости.

– Элисса!, – воскликнула она, – Как я по тебе соскучилась!

Элисса бросилась ей в объятия, и я улыбнулся, наблюдая, как подруга буквально светится от счастья. Их смех мгновенно наполнил просторную, светлую квартиру.

Я осмотрелся и был впечатлен. Квартира Норы выглядела просторно: высокие потолки, огромные окна, через которые мягко проникал зимний ночной свет, стены украшены модными принтами и картинами. На полках – журналы о моде, книги, аксессуары. Всё говорило о вкусе и профессии хозяйки: каждая деталь была продумана, гармонична и уютна одновременно.