# Как пережить пубертат. Советы для подростков и родителей

Кристина Яхина

Значение пубертата в жизни подростка невозможно переоценить. Это не просто переход от детства к юности. Это первое настоящее испытание целостности личности.Именно в этот период закладываются основы того, как человек будет относиться к себе, к своему телу, к своим желаниям, к своим ошибкам, к другим людям и к миру в целом.Если в детстве ребенок принимает себя по умолчанию – через взгляд взрослого, через поддержку, через безусловную любовь, – то в пубертате он впервые сталкивается с…

© Кристина Яхина, 2025


ISBN 978-5-0068-6337-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Как пережить пубертат: советы для подростков и родителей

Цель этой книги – не дать инструкцию, не предложить универсальные решения и не заменить профессиональную помощь. Ее задача – создать пространство, в котором подросток и родитель могут почувствовать: они не одни. Пубертат – это не болезнь, не отклонение, не временное помешательство и не «возрастное непослушание». Это естественный, но глубоко трансформационный этап человеческого развития, в котором физическое, эмоциональное и психологическое переплетаются так тесно, что разобрать их отдельно невозможно. Книга ставит перед собой цель помочь и тем, кто переживает эти изменения изнутри, и тем, кто наблюдает их со стороны, увидеть пубертат не как проблему, требующую исправления, а как возможность – возможность стать ближе, глубже, искреннее, даже если это сопровождается болью, непониманием и конфликтами.


Значение пубертата в жизни подростка невозможно переоценить. Это не просто переход от детства к юности. Это первое настоящее испытание целостности личности. Именно в этот период закладываются основы того, как человек будет относиться к себе, к своему телу, к своим желаниям, к своим ошибкам, к другим людям и к миру в целом. Если в детстве ребенок принимает себя по умолчанию – через взгляд взрослого, через поддержку, через безусловную любовь, – то в пубертате он впервые сталкивается с необходимостью доказывать себе и другим свое право на существование. Он начинает задавать вопросы, на которые нет готовых ответов: «Кто я?», «Зачем я нужен?», «Почему я чувствую то, что чувствую?», «Правильно ли это?», «Буду ли я любим, если я такой?». Эти вопросы не абстрактны. Они живут в нем каждую минуту – в разговоре с одноклассниками, в молчании за обеденным столом, в ночи, когда он смотрит в потолок и не может уснуть. Он ищет отражение не в зеркале, а в глазах других. Он ищет подтверждение, что он не странный. Что он не сломан. Что его чувства – не ошибка. И если в этот момент он не найдет рядом тех, кто сможет принять его сомнения, не пытаясь их «исправить», он начнет прятать себя. Он начнет притворяться. Он начнет верить, что быть собой – опасно.


Книга состоит из глав, каждая из которых раскрывает один аспект пубертата: от физиологических изменений до формирования идентичности, от учебных вызовов до первых романтических переживаний, от роли технологий до подготовки к взрослой жизни. Она не претендует на полноту, но стремится быть честной – без прикрас, без идеализации, без страха перед болью. Она написана не как руководство «как исправить подростка», а как приглашение к взаимопониманию, к терпению, к внутренней работе – и для подростка, и для родителя. Потому что пубертат – это не испытание одного человека. Это испытание отношений. И если эти отношения выдержат – если они станут гибкими, глубокими, честными – тогда и подросток, и родитель выйдут из этого периода не просто целыми, но и более зрелыми.


## Понимание пубертата

Пубертат – это не возраст. Это процесс. И он начинается не с первого акне или изменения голоса, а задолго до этого – с первого внутреннего сдвига, с первого ощущения, что что-то внутри больше не так, как было. Это процесс, в котором тело, эмоции и разум начинают переговариваться друг с другом на новом языке – языке, который никто заранее не учил. Ни подросток. Ни родители. Ни учителя. Все учатся одновременно. И часто – через ошибки.


Физические изменения: что происходит с телом


Тело в пубертате становится не просто растущим – оно становится непредсказуемым. То, что раньше было знакомо и послушно, начинает вести себя странно. Рост может ускориться за месяц на десять сантиметров, и подросток вдруг чувствует себя неуклюжим – руки не туда, ноги не так, голос срывается на полуслове. Кожа, которая была гладкой, покрывается высыпаниями, и он начинает избегать зеркал. Его запах меняется – не потому что он перестал пользоваться мылом, а потому что его гормоны начинают активно работать, и это – биологическая необходимость, а не признак нечистоплотности. Мышцы у мальчиков начинают набирать объем, плечи расширяются, движения становятся резче. У девочек округляются бедра, грудь начинает расти – иногда неравномерно, иногда болезненно, и это вызывает тревогу: «Правильно ли это?», «Нормально ли я выгляжу?».


Все эти изменения происходят не синхронно. Один подросток может уже выглядеть взрослым в четырнадцать, другой – оставаться хрупким и детским в шестнадцать. И в этом – источник глубокой внутренней боли. Он сравнивает себя с другими. Он чувствует, что отстает – или наоборот, что выделяется. Он стыдится своего тела, если оно «неправильное». Он начинает прятать его под мешковатой одеждой. Он перестает участвовать в уроках физкультуры. Он избегает раздевалок. Он начинает считать, что его тело – это не его союзник, а его враг.


Важно понимать: физические изменения – это не косметическая проблема. Это биологический перезапуск, который затрагивает не только внешность, но и внутреннее ощущение себя. Подросток не просто растет – он снова учится жить в своем теле. И если в этот момент его начинают критиковать – за вес, за осанку, за внешность, – он не просто чувствует себя неловким. Он чувствует, что его не любят таким, какой он есть. Он начинает верить, что его тело – недостаток, который нужно скрывать. Поэтому задача взрослых – не давать советы по уходу или «поправить осанку», а создавать атмосферу, в которой тело воспринимается как естественное, как нечто, что имеет право на изменения, на несовершенство, на процесс. Никакие слова не помогут так сильно, как молчаливое принятие: взгляд без оценки, отсутствие комментариев, возможность быть – просто быть – в своей коже, без страха быть осужденным.


Эмоциональные изменения: как меняется настроение и восприятие


Если физические изменения можно увидеть, то эмоциональные – можно только почувствовать. И чаще всего их чувствуют окружающие, особенно родители. Подросток становится резким без видимой причины. Он может вспыхнуть от простого вопроса: «Как дела?». Он может молчать часами, а потом вдруг расплакаться от детского мультфильма. Он может быть веселым утром и подавленным к вечеру, не понимая сам, что произошло. Это не капризы. Это следствие гормональных бурь и перестройки нервной системы. Его мозг буквально переписывает себя: формируются новые нейронные связи, отмирают старые, усиливается чувствительность к стрессу, к социальному одобрению, к неопределенности.


В этот период эмоции не просто усиливаются – они становятся первичным способом восприятия мира. Разум отходит на второй план. Подросток не думает: «Почему я злюсь?». Он злится – и только потом пытается понять, за что. Он не анализирует: «Почему мне грустно?». Он просто чувствует пустоту и не знает, откуда она. Он не выбирает, что чувствовать. Он переживает – без фильтров, без защит, без привычных механизмов сдерживания. И именно поэтому он так уязвим.


Для родителей это особенно трудно: они видят, что их ребенок страдает, но не могут «помочь», потому что не понимают источника боли. Они предлагают решения, а он молчит. Они пытаются утешить, а он отталкивает. Но подростку не нужны решения. Ему нужно, чтобы его эмоции были признаны. Чтобы его не заставляли «успокоиться». Чтобы его не учили «быть взрослым». Потому что быть взрослым – не значит подавлять чувства. Быть взрослым – значит уметь проживать их, не теряя себя.


Поэтому вместо «перестань ныть» лучше сказать: «Я вижу, что тебе тяжело». Вместо «ну что ты расстроился из-за ерунды» – «для тебя это не ерунда, и это нормально». Вместо «ты слишком много переживаешь» – «я понимаю, что тебе страшно». Это не уступка. Это – уважение к его внутреннему миру. Потому что в пубертате подросток не ищет спасителя. Он ищет свидетеля. Того, кто скажет: «Я вижу твою боль. Я не боюсь ее. Я остаюсь».


Психологические аспекты: формирование идентичности


Самый сложный и самый важный процесс в пубертате – это формирование идентичности. Подросток перестает быть «сыном» или «дочерью» как главной характеристикой и начинает задавать себе вопрос: «Кто я, если отнять семью, школу, друзей?». Он ищет ответ не в книгах и не в советах взрослых, а в экспериментах: в том, как он одевается, как говорит, с кем общается, какие музыкальные группы слушает, что пишет в соцсетях. Он пробует разные маски, чтобы понять, какая из них – не маска, а лицо.


Этот поиск сопровождается глубокой неуверенностью. Он боится, что если он выберет «неправильную» группу, «неправильных» друзей, «неправильный» стиль – его отвергнут. Он боится, что если он скажет, что думает – его посчитают странным. Он боится, что если он признается в своих желаниях – его осудят. И поэтому он прячет себя. Он говорит то, что, по его мнению, от него ждут. Он делает то, что, как он думает, поможет ему быть принятым. Он становится не самим собой – а отражением того, кого он считает «допустимым».


Родителям важно не пытаться направить этот поиск в «правильное русло». Это не их задача. Их задача – создать условия, в которых подросток сможет экспериментировать без страха быть отвергнутым. Это значит: не судить его музыкальные вкусы, не высмеивать его одежду, не говорить: «Ты же не такой». Это значит – позволить ему быть неловким, противоречивым, непоследовательным. Потому что идентичность не рождается сразу. Она формируется через ошибки, через кризисы, через внутренние конфликты.


И самое важное – не пытаться заменить его поиск ответами. Когда подросток спрашивает: «А кто я?» – он не ждет, чтобы вы сказали: «Ты умный, добрый, талантливый». Это – не ответ. Это – попытка успокоить. А ему не нужно успокоение. Ему нужно пространство, в котором он может искать. И если вы дадите ему это пространство – он найдет себя. Не сразу. Не идеально. Но найдет. Потому что идентичность – это не то, что дают. Это то, что обретают – через доверие, через принятие, через право быть собой, даже если этот «себя» пока неясен даже самому себе.

## Общение с родителями

Общение между подростком и родителями в период пубертата – это не просто обмен информацией. Это хрупкий, часто болезненный процесс попытки быть услышанным там, где раньше было безопасно молчать. Подросток больше не может говорить открыто о своих чувствах, потому что боится, что его не поймут, что его посчитают слабым, что его слова будут использованы против него. Он помнит, как в детстве его перебивали, учили «не ныть», смеялись над его страхами. И теперь, когда он сталкивается с настоящей внутренней бурей, он замыкается. Не потому что не хочет общаться. А потому что не знает, как начать. Как сказать, что ему больно, если каждый раз, когда он пробовал, его встречали советом, а не вниманием? Как признаться, что он не знает, кто он, если в ответ звучит: «Ты же должен знать!»?


Как говорить о своих чувствах и переживаниях – вопрос, который терзает многих подростков изнутри. Они хотят быть честными, но не знают, как сделать это, не рискуя быть осужденным. Они чувствуют, что их эмоции слишком сильны, слишком темны, слишком «неправильные». Они боятся, что если скажут: «Мне плохо», их спросят: «А чем ты недоволен? У тебя же все есть». Они боятся, что если скажут: «Я не хочу учиться», им ответят: «Тогда не жалуйся на будущее». Они боятся, что если скажут: «Я никому не нужен», им напомнят: «Мы тебя любим». И это – любовь, да. Но это – любовь с условием: «Ты должен быть счастлив, потому что мы стараемся». А он не может быть счастлив. Он может только быть – с тяжестью в груди, с тревогой в желудке, с ощущением, что он проваливается.


Чтобы научиться говорить, нужно сначала поверить, что тебя услышат. И первая ступень – не слова, а намеки. Это может быть фраза вскользь: «Сегодня опять никто со мной не заговорил». Или запись в дневнике, которую ребенок оставляет открытым. Или музыка, которую он включает так громко, что текст невозможно не услышать. Это – попытка установить контакт без прямого признания в слабости. Если родитель увидит это, не сделает замечания, не скажет: «Опять депрессия», а просто спросит: «Тебе тяжело сегодня?» – и не требует ответа, то это уже шаг. Потому что подросток чувствует: его заметили. Его не игнорируют. Его не считают капризным.


Постепенно можно переходить к более прямым формам. Начинать не с «Я чувствую…», а с «Мне кажется…». Говорить не о себе, а о ком-то другом: «У моего друга все валится из рук, и он говорит, что не видит смысла». Это позволяет выговориться, не раскрываясь полностью. И если родитель отвечает не с осуждением, а с интересом: «Это действительно тяжело. Он с кем-то говорит об этом?» – тогда подросток может начать доверять. Потому что он понимает: здесь можно говорить о боли. Здесь ее не пытаются «вылечить» одним предложением. Здесь ее признают.


Роль открытого диалога в семье – не в том, чтобы решать проблемы за столом каждый вечер. Она – в создании атмосферы, в которой молчание не становится стеной. Открытый диалог – это когда подросток знает, что он может зайти в комнату родителей, даже если они заняты, и сказать: «Можно я просто посижу?» – и его не выгонят, не спросят: «Чем занимаешься?», не скажут: «Не мешай». Это когда он может сказать: «Я не хочу никуда идти сегодня» – и получить в ответ: «Хорошо. Хочешь чаю?», а не: «Ты весь день валялся!». Открытый диалог – это когда родители сами говорят о своих чувствах: «Сегодня был тяжелый день. Я устал. Мне нужно немного тишины». Это показывает: признавать усталость – нормально. Признавать слабость – не преступление. Это учит подростка: и он имеет право на свои границы, на свое состояние, на свое право не быть «в порядке» каждую минуту.


Открытый диалог не строится на требованиях. Он растет из малого: из того, как вы смотрите, когда он говорит; из того, как вы молчите, когда он не может найти слов; из того, как вы не торопите. Он живет в паузах, в жестах, в способности просто быть рядом. И если такая атмосфера существует, то однажды, может быть через месяцы или годы, подросток скажет: «Мне плохо. Я не знаю, что делать». И это будет не крик о помощи. Это будет акт доверия. Самое ценное, что он может подарить.