# Искра на снегу

Виктория Лукьянова

В одночасье я лишилась старшего брата, надежды на светлое беззаботное будущее и нашего дома. На моих руках осталась осиротевшая девочка, позаботиться о которой я обещала ее родителям. Чтобы выплатить долги, мне пришлось продать всё, что у нас было. Мы отправились в небольшое путешествие, чтобы найти для Элоизы новый дом. Мне придется притворяться гувернанткой собственной племянницы в надежде, что мне позволят остаться с ней, чтобы я могла присматривать за ней. Казалось бы, я учла всё, что могло пойти не по плану, пока в мою судьбу не решила вмешаться любовь...

## Глава 1

— Я сожалею, Алессандрина, — скорбным голосом произнес мистер Уилберт Грон и положил поверх дрожащей ладошки свою крепкую, чуть морщинистую крупную ладонь.

Сквозь пелену слез я едва могла различить его печальное лицо.

— Как это случилось?

— Как и бывает в таких путешествиях — шторм стал виной. Корабль затонул, никто не выжил.

— Ох, мистер Уилберт! — ахнула я, закрыв глаза. Выдернув ладонь из руки мужчины, который принес в наш дом ужасную весть, отвернулась и заплакала.

Мой брат... Мой старший брат Даниэль был опорой нашей маленькой, дружной семьи. А теперь и его не стало. Как я буду жить без брата? Как мы все будем жить без него?

Сначала ушла наша матушка, которая долгие годы тяжело болела. Потом не стало и отца. После лихорадка забрала Марцеллу, жену Даниэля. И вот мы были втроем. Я, Дэни и его крошка-дочь Элоиза.

А теперь мы остались вдвоем!

Словно Смерти было мало душ. Она решила забрать самого смелого из нас.

— Ох, мистер Уилберт, как мы будем жить без Дэни?

— Ох, деточка. Не плачь, — нашептывал мужчина, которого я знала всю свою жизнь. — Всё образуется.

Хотела бы верить в его слова, да ведь понимала, что ничего не образуется. Моего брата не стало. Его дочь, которой было семь, осиротела, потеряв два года назад мать, а теперь и отца.

— Как я скажу Элоизе, что ее папа погиб? — Я взглянула на повернного нашей семьи. — После всего, что ей уже довелось пережить в столь раннем возрасте, потерять еще и отца... — мой голос сорвался на хрип. — Я ведь просила его... Умоляла...

— Не вини себя, Алессандрина. Это было решением Даниэля.

— Он думал, что мы разбогатеем. — Всплеснув руками, я резко подскочила из кресла. — А в итоге мы остались совершенно одни.

— О, моя дорогая, — мистер Уилберт, покачав головой, поднялся из кресла следом за мной.

По моим щекам текли слезы. Я не могла остановить ненавистную мне жидкость, которую проливала за последние годы так часто, что совсем позабыла, как улыбаться и радоваться жизни. После смерти родителей мой мир померк, но со мной были Дэни и Марцелла, и, конечно же, их малышка дочка. Но вот ни Марцеллы, ни брата рядом больше нет, а мне еще нужно будет сказать как-то Элоизе, что ее папа больше не вернется.

— Как нам жить без них?..

Мистер Уилберт крепко обнял меня, позволяя выплакаться в его сюртук. Его объятия всегда были для меня якорем, возвращающим в реальность даже в самые темные времена. Но сейчас даже его тепло не могло проникнуть сквозь ледяной панцирь горя, сковавшего мое сердце.

— Всё образуется, обещаю. Всё наладится.

Собравшись с силами, я отстранилась. Нужно было думать об Элоизе. Мистер Уилберт прав, нужно держаться. Ради нее. Но как сказать ребенку, что ее самый любимый человек, ее папа, больше никогда не вернется? Как объяснить невинной душе жестокость судьбы?

Я найду ответ, смогу подобрать слова, но пока мне нужно было подумать о том, как мы будем жить. Я успею погоревать, но теперь в нашей небольшой семье за главную осталась я. А ведь мне всего-то двадцать два года. Кто-то бы сказала, что уже двадцать два, и я могла бы выйти замуж, родить своих детей и не беспокоится о племяннице, но я никогда не торопилась искать себе мужа, так как все мое внимание всегда было сосредоточенно на семье.

— Я поговорю с Элоизой чуть позже, — произнесла, возвращаясь в кресло. Указав на второе, предложила и мистеру Уилберту сесть. — Я должна собраться с духом, прежде чем говорить с ней. Она сейчас играет в саду, ничего не подозревая… — мой голос дрогнул, и я не смогла сдержать новый поток слез, которые я быстро утерла носовым платочком.

Мужчина кивнул, понимающе посмотрев на меня. Он знал Даниэля с детства, видел, как он рос и становился настоящим мужчиной. Он также дружил с нашим отцом еще со времен их учебы в академии. Мистер Грон тогда получил юридическое образование, а наш отец занимался естественными науками. Уилберт Грон был частью нашей семьи. Поэтому он был единственным, кто знал истинное положение дел и мог помочь разрешить возникшие проблемы.

— Вас беспокоят закладные?

Я сглотнула тугой комок, забившей горло, и медленно кивнула. Смерть пришла в мой дом, забрала самых близких и дорогих мне людей, но Элоиза и я были здесь, и нам еще предстояло как-то выживать в этом мире.

— Да. Я знаю, что брат заложил наш дом.

Мистер Грон кивнул. Лицо у него стало суровым, а взгляд затянуло темной пеленой. Я узнавала это выражение лица — он думал о чем-то серьезном и, увы, ответ, который готовился мне дать мужчина, не сулил ничего хорошего.

— Я предупреждал Даниэля, что закладывать дом, чтобы получить ссуду не самая хорошая идея.

— Но у нас больше не было денег, — подтвердила я, хоть в прошлом мало интересовалась семейным бюджетом. Сначала я была слишком юна, чтобы разбираться во взрослых делах, а потом моя голова была забита воспитанием Элоизы. Поэтому я почти не заботилась делами брата, но знала, что он заложил семейный дом, чтобы получить деньги на экспедицию, которая должна была нас озолотить. По крайней мере, брат говорил именно так, получая мою подпись на документах, ведь я тоже унаследовала от отца этот дом и имела полное право распоряжаться своей долей.

— Он был уверен в успехе, — проговорил мистер Горн, скорее себе, чем мне. — Даниэль всегда отличался неиссякаемым оптимизмом и верой в удачу. Но, к сожалению, удача не всегда сопутствует даже самым смелым.

Я вздохнула. Слова мистера Горна отзывались болью в моем сердце. Да, брат был полон надежд, когда подписывал бумаги. Он мечтал о великих открытиях, о том, как прославит нашу семью и обеспечит будущее мне и Элоизе. Но экспедиция провалилась, и теперь мы остались ни с чем, погрязшие в долгах.

— Какова ситуация с закладной? — спросила я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри всё дрожало от страха.

Мистер Грон нахмурился.

— Ситуация сложная, – признался он. — Даниэль не выплачивал проценты по кредиту в течение нескольких месяцев. Банк может в любой момент потребовать погашения всей суммы, а иначе дом будет выставлен на торги.

Я почувствовала, как земля уходит у меня из-под ног. Мысль о том, что мы можем лишиться крыши над головой, была невыносимой. Элоиза еще слишком мала, чтобы понимать все происходящее, но что будет, если мы окажемся на улице?

— Сколько у нас времени? — прошептала я, надеясь услышать хоть какой-то обнадеживающий ответ в этом мрачном прогнозе.

Мистер Грон тяжело вздохнул.

— Времени почти нет. Я уже связался с банком, пытаясь договориться об отсрочке, но пока безрезультатно. Они непреклонны. Если до конца месяца не будет внесена значительная сумма, они начнут процедуру отчуждения.

Отчаяние накатило волной. Конец месяца… Это всего лишь несколько дней. Я окинула взглядом кабинет брата, заполненный рядами книг и документов, словно ища там спасение. Но ответы, увы, не прятались среди этих томов. Единственное, что я нашла, — это отражение собственной растерянности в зеркале напротив. И не узнавала ту девушку, что смотрела на меня красными заплаканными глазами. Ее белые щеки впали, а темные волосы обрамляли осунувшееся личико. Неужели это я?

Резко отвернувшись, громко выдохнула. Не время для паники.

— Есть ли хоть какой-то выход? — спросила я, умоляюще глядя на мистера Горна. — Может быть, продать что-то из имущества? Фамильные драгоценности?

Мистер Грон покачал головой.

— Мы уже оценили все ценные вещи. К сожалению, их продажа покроет лишь небольшую часть долга. Нам нужно найти значительную сумму в кратчайшие сроки.

Я закрыла глаза, пытаясь обуздать панику. Нужно было взять себя в руки, ради Элоизы. Я должна была найти способ сохранить наш дом, наше единственное убежище в этом жестоком мире. Но что я могу сделать? Где найти деньги?

— Они заберут наш дом, да?

— Сожалею, Алессандрина. Но, скорее всего, так оно и будет.

— Значит, нам нужно искать новый дом?

В ответ мистер Уилберт покачал головой.

— Но у нас не останется денег, если мы продадим всё, что есть.

— Увы, но это так.

— На что мы можем тогда рассчитывать, мистер Уилберт?

— Разве что на социальное жилье, — пропыхтел он, и у меня от удивления глаза на лоб полезли. Всё, что я знала о таком жилье, так то, что там жили бедняки, старики, инвалиды и должники, у которых не осталось ничего.

— Но мы не можем жить в таком месте! — вспыхнула я. — Элоиза не может! Она ведь дочь лорда!

— К сожалению, нынешнее положение не позволяет вам выбирать. — Пожал плечами мистер Уилберт.

— Но ведь всегда есть какой-то запасной план, да?

— Если вы только сможете платить за жилье сами. Но тогда вам придется найти работу. Тогда вы сможете обеспечить себя и Элоизу жильем, и ее не заберут в приют.

Я замерла. Дыхание перехватило, а сердце болезненно сжалось. Теперь судьба моей племянницы зависела только от меня.

— Приют?

— Да, — темные, чуть тронутые сединой брови мистера Горна сместились к переносице, образуя единую линию. — Если вы не сможете позаботиться об Элоизе, ее могут забрать.

Приют… Это слово прозвучало как приговор. Я представила Элоизу, хрупкую и нежную, в холодных стенах казенного учреждения, окруженную чужими, равнодушными лицами. Нет, этого я не могла допустить! Я скорее умру, чем позволю ей оказаться там!

От отчаяния захотелось выть. Но я сжала кулаки и посмотрела в глаза мистеру Уилберту.

— Что мне нужно сделать, чтобы Элоизу не забрали? – Голос дрожал, но в нем звучала решимость.

— Найти работу. Стабильный доход, который позволит обеспечивать ее всем необходимым. Иначе… боюсь, у меня нет хороших новостей.

— Или... — произнесла я, вскакивая из кресла.

Мистер Уилберт с подозрением взглянул на меня.

— Как бы я этого ни хотела, но пора признать, — сложив руки на груди, я направилась к окну, — у Элоизы есть родственники. По материнской линии.

— Вы говорите о ее дедушке? — прохрипел мистер Горн, вставая следом за мной.

— Да. У нее есть родные, которые смогут позаботиться о девочке. Дать достойную для молодой леди жизнь. Элоиза нуждается в крыше над головой, сытом ужине и образовании. Я не могу позволить ей попасть в приют лишь по той причине, что ее отец оставил нас без гроша в кармане.

— Вы злитесь на Даниэля? — Мистер Уилберт подошел к окну и встал по правую от меня руку.

— Я ищу выход. И увы, он у нас один — Элоиза вернется в дом своей матери. А я позабочусь, чтобы все старые обиды были забыты, моя племянница обрела новую семью, а когда все закончится, тихо удалюсь.

— Вы бросите ее?

— К сожалению, мистер Уилберт, мне не позволят остаться. Ведь мой брат выкрал Марцеллу из-под венца. Она должна была выйти замуж за другого. Но они полюбили друг друга, вот только любовь не спасла их от смерти.

Слова мистера Уилберта эхом отдавались в голове. Брошу ли я ее? Вопрос, который разрывал меня изнутри. Я смотрела на осенний пейзаж за окном, на увядающие листья, и видела в них отражение собственной увядающей надежды. Отдать Элоизу – это признание моего поражения, крах всех моих попыток заменить ей мать. Но разве у меня был выбор? Разве мое эго могло стоять выше ее благополучия?

– Я не брошу ее, – тихо произнесла, скорее себе, чем отвечая на вопрос повернного. – Я сделаю все, чтобы убедиться, что она в безопасности, что о ней позаботятся. Я поговорю с ее дедушкой, улажу все формальности, и только убедившись, что она счастлива, смогу уйти.

Мистер Грон вздохнул, смягчившись:

– Это достойное решение, хотя и болезненное. Подумайте хорошенько, прежде чем действовать. Возможно, есть другие варианты.

Я покачала головой. Других вариантов не было. Я чувствовала это всем сердцем. И если ценой ее счастья будет мое одиночество, то готова была заплатить эту цену. Я повернулась к мистеру Уилберту, в глазах застыла решимость.

– Я поеду к дедушке Марцеллы. Мне нужно знать, что Элоизу ждет достойное будущее.

— Похвально, Алессандрина. Но все-таки я бы предложил рассмотреть еще варианты. Ведь у Марцеллы были другие родственники.

— Да, тетушка Марджет, насколько я помню. Она младшая сестра ее отца, и как говорила Марцелла, тетушка Марджет была единственной, кто одобрил выбор своей племянницы.

— Что же, думаю, вам стоит написать и ей письмо. Возможно, она поможет вам склонить лорда Берсфорда на вашу сторону.

— Надеюсь, — прошептала я, бросая печальный взгляд на наш сад. Очень скоро мне придется покинуть дом, который хранил так много воспоминаний. Как хороших, так и плохих.

## Глава 2

Мистер Грон покинул дом полчаса назад, а я никак не находила в себе силы подняться из кресла и отправиться на поиски племянницы. Как и не находила нужных слов, которые мне предстояло сказать. Как рассказать девочке, которая потеряла мать, что ее отец тоже больше не вернется домой. Как организовать похороны, когда тело моего брата так и не нашли? Что делать с домом? С долгами? Наверное, нужно рассчитать слуг, пока у меня еще были кое-какие деньги. Все эти вопросы вертелись в голове, к которым присоединился еще один насущный вопрос: куда нам уехать?

Примет ли лорд Берсфорд свою внучку или откажется от нее, как когда-то отвернулся от своей дочери Марцеллы?

А если никто не ответит на письма, которые обещал разослать по всем родственникам мистер Уилберт? Никто не примет нас в своем доме, не даст крышу над головой, не позаботится о сироте. Что тогда придется делать?

С трудом поднявшись на ноги, я направилась в свою комнату. Мне нужно было время, чтобы собраться с мыслями, помолиться и найти в себе силы сообщить Элоизе ужасную новость. Но как найти эти силы, когда душа разрывается от боли?

Ноги были каменными, я едва могла ими перебирать по полу, пока шла по длинным коридорам нашего городского дома.

В комнате я опустилась на колени перед старинным комодом, на котором стояли миниатюрные портреты всех членов семьи, среди которых был и портрет Марцеллы. Ее лучезарная улыбка обжигала меня, напоминая о той жизни, которой больше не будет. Я закрыла глаза, шепча молитвы, но слова застревали в горле, как комья земли. Как можно просить о помощи, когда мир вокруг рушится, погребая под обломками надежды и мечты?

Я представила Элоизу. Ее большие, доверчивые глаза, полные детской непосредственности. Как сказать ей, что больше не будет отцовских объятий, сказок на ночь, поездок в цирк? Как объяснить, что мир жесток и несправедлив, и что иногда он забирает самых дорогих людей, не оставляя ничего взамен, кроме боли и пустоты?

Решение пришло внезапно, как вспышка молнии в темной ночи. Я должна быть сильной. Не ради себя, а ради Элоизы. Я должна стать для нее не только тетей, но и матерью, отцом, другом. Я должна защитить ее от этого жестокого мира, дать ей любовь и заботу, в которых она так нуждается.

Собравшись с духом, вытерла слезы и направилась в детскую. Замерев перед дверью, опустила взгляд и на мгновение задумалась, прежде чем подняла руку и легонько постучала, предупреждая, что вхожу.

Элоиза вернулась с импровизированного в саду пикника. Теперь она сидела на полу, играя с куклами, среди которых были и старые игрушки, и сшитые Марцеллой, и, конечно же, подаренные отцом модные, новенькие куклы в красивых платьях и шляпках.

На миг я залюбовалась девочкой. Элоиза взяла от своих родителей всё самое лучшее. От матери ей достались густые светлые локоны, которые мерцали и переваливались в солнечных лучах, словно они были усеяны золотой пыльцой. От отца девочка унаследовала темные глаза и пытливый ум, поэтому порой Элоиза мне казалась не по-детски взрослой, отчего хотелось еще крепче прижать ее к себе и защитить от всех невзгод и ударов большого мира.

— Не помешаю вам, юная леди?

Племянница подняла на меня свои глаза, в которых еще не поселилась тень горя. Она покачала головой, наблюдая за тем, как я вошла в ее комнату и приблизилась к пестрому ковру, на котором Элоиза разложила своих кукол.

— Как прошел твой пикник? — спросила я, присаживаясь напротив девочки. — Погода сегодня хорошая, не правда ли?

— Да, сегодня тепло, — ответила Элоиза тоненьким звонким голоском, от которого на душе становилось тепло и весело. — Куклам понравились закуски.

— А тебе?

Элоиза в ответ кивнула, возвращая всё своё внимание игрушкам.

— Вам тоже нужно было пойти с нами на пикник, — произнесла девочка, поправляя шляпку на Мисс Прю, одетой в ярко-желтое платье с рюшами.

— В следующий раз обязательно составлю вам компанию, дамы, — улыбнулась сквозь наворачивающиеся на глазах слезы.

Я вновь поднялась на ноги для того, чтобы присесть к племяннице поближе. Взяла ее маленькую ручку в свою. Девочка перестала играть с куклой и взглянула на меня.

— Элоиза, нам нужно поговорить, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно.

— Что-то случилось? — нахмурилась она.

Я шумно сглотнула.

— Твой папа... — Слова снова застряли в горле, но я знала, что не могу откладывать это. Я должна сказать ей правду, какой бы горькой она ни была. — Твой папа… он больше не вернется.

Я почувствовала, как ее маленькая ручка судорожно сжала мою. Элоиза смотрела на меня непонимающими глазами, словно ожидая, что я сейчас засмеюсь и скажу, что это шутка. Но я не смеялась. Я лишь обняла ее крепко, позволяя ей почувствовать мою любовь и поддержку.

Слова давались мне с трудом. Я объяснила ей, как могла, что папа ушел на небо, к звездам, и что он всегда будет присматривать за ней сверху. Я говорила о том, как сильно он ее любил, как гордился ею, и как хотел бы, чтобы она выросла счастливой и доброй девочкой. Я видела, как в ее глазах постепенно зарождается понимание, смешанное с горем и испугом.

Наверное, я говорила еще долго, но время словно остановилось. Просто держала Элоизу в своих объятиях, позволяя ей выплакаться и выплеснуть все свои эмоции. Когда слезы закончились, она подняла на меня свои заплаканные глаза и прошептала:

— А ты меня не оставишь?

Этот вопрос пронзил меня, как кинжал. Я знала, что должна ответить ей правду, но не ту правду, которая сломает ее окончательно.

— Я всегда буду рядом, Элоиза, – сказала, глядя ей прямо в глаза. – Я буду твоей семьей, твоей мамой и папой, всем, что тебе нужно. Я обещаю.

И в этот момент я поняла, что лгала ей. Теперь у меня была лишь одна цель – позаботиться о судьбе Элоизы, чтобы она выросла сильной и счастливой, несмотря на все потери и испытания. Я же буду с ней так долго, как смогу. Как мне позволят.


***


— Вы уверены, что это хорошая идея?

Мистер Уилберт нахмурился, оглядывая меня и стоявшие рядом дорожные сумки.

— Более чем, — кивнула в ответ, тихонечко выдыхая.

Не верилось, что за столь короткое время у меня получилось собраться в дорогу, при этом решив практически все вопросы.

С тех пор как я получила известие о гибели брата, минуло три недели. Мистеру Грону удалось совершить почти невозможное. Он уговорил кредиторов дать нам немного времени на сборы, прежде чем дом опечатают, а нас вышвырнут вон. За это время я успела рассчитать слуг. Прощание было болезненным и слезным, и пусть в нашем доме работало всего лишь трое, но мы за столько лет почти стали семьей.

Также с помощью мистера Уилберта я распродала все ценные вещи. И даже то, что не представляло ценности. На продажу ушло всё, что так или иначе могло принести в мой кошелек дополнительную монетку. А деньги мне понадобятся, в чем я уже успела убедиться, покупая билеты на поезд. Теперь же у меня были лишь три сумки, в двух из которых были собраны вещи Элоизы, а в третьей мои жалкие пожитки: личные дорогие сердцу вещицы, и несколько простеньких платьев, которые отлично впишутся в мой будущий образ.

— Ох, не нравится мне эта затея, — покачивая головой, мистер Грон подошел поближе. — Алессандрина, вы уверены, что называться гувернанткой Элоизы будет лучше, чем сказать всем, что вы ее тетя?

— Да, так будет лучше.

— Но почему?

— Мы ведь обсуждали с вами, мистер Уилберт, — нахмурилась я, надув губки. — Марцелла сбежала с моим братом из-под венца. Ее отец отрекся от дочери, а моего брата обещал убить, если тот явится в его дом. Думаю, гнев лорда Берсфорда распространяется и на меня.

— Но вы же ни в чем не виноваты! — воскликнул мужчина, продолжая хмурить темные кустистые брови.

— Увы, но для лорда Берсфрда, как и для всей его семьи, я тоже буду виновата в том, что мой брат полюбил Марцеллу. А она полюбила его. Не хочу рисковать и накликать беду на Элоизу.

— Вы же едете к леди Марджет!

— Она сестра лорда Берсфорда. И пусть она единственная, кто откликнулся на ваше письмо, я все же не могу ей доверять, — вздохнув, отвела взгляд в сторону. Туда, где Элоиза прощалась со своими подружками — девочками-близняшками, живущими по соседству от нас. — По крайней мере, пока не познакомлюсь лично.

— Очень надеюсь, что ваше знакомство пройдет хорошо, и вам не придется притворяться и дальше гувернанткой.

Я улыбнулась. На глазах навернулись слезы.

— Благодарю вас за помощь, мистер Уилберт. И за это, — указала на конверт, в котором была подписанная одним джентльменом бумага, подтверждающая, что Алисия Блэйр работала в его доме гувернанткой непродолжительное время. Эта бумага могла бы позволить мне остаться с Элоизой, если вдруг леди Марджет выскажется о своем неудовольствии относительно моего брата и его семьи.

Она примет Элоизу в своем доме, — именно так говорилось в полученном тремя днями ранее письме, но ни слова не говорилось, что кто-то еще сможет остаться там. Гувернантка, которой я собиралась притвориться, была лишь прислугой, тенью, которую никто бы не замечал. Так я смогу оставаться с Элоизой так долго, как получится. Ведь юной леди потребуется помощь квалифицированной служанки.

— Это мой пропуск в дом леди Марджет, — ответила я, пряча конверт в ридикюле.

— Хорошо, — качнув головой, произнес мистер Уилберт. — Но обещайте мне, если что-то пойдет не по плану или вы будете сомневаться в правильности принятого решения, обязательно напишите мне. Или вовсе уезжайте и возвращайтесь сюда. Я что-нибудь придумаю, Алессандрина. Обещаю вам.

Я улыбнулась, смаргивая проступившие на глазах слезы.

— Ох, мистер Уилберт, что я без вас делала бы!

— Это мой долг перед вашим отцом. Я обещал ему, что буду о вас заботиться, и я свое слово держу.

Мы обнялись на прощание. Мистер Грон также попрощался с Элоизой, которая относительно стойко перенесла известие о гибели отца. Возможно, детям проще даются горе и боль, чем взрослым, но я была рада, что Элоиза не замкнулась на печалях и пыталась улыбаться. Моя же улыбка теперь была сквозь слезы.

Мы сели в экипаж, нанятый для нас мистером Уилбертом, и отправились на вокзал.

Я смогла выдохнуть лишь после того, как очутилась в уютном купе, где меня и Элоизу никто бы не побеспокоил весь путь до Дервена. Место далеко на севере, куда мы отправились, покидая привычный нам мир.

Элоиза, разложив своих кукол, придвинулась к окну. Ее завораживал открывающийся вид, я же старалась следить за племянницей, пока в уме подсчитывала вырученные деньги от продажи личных вещей. Да, мне пришлось продать практически всю одежду, даже платья Марцеллы и костюмы брата, лишь бы поднакопить побольше монет. Если что-то пойдет не по моему плану, нам понадобятся средства, чтобы вернуться. Мистер Уилберт был прав — у меня должен быть запасной план.

— Ого! — воскликнула Элоиза, прижавшись щекой к стеклу. — Снег пошел.

Я тоже повернула голову, пытаясь рассмотреть в мелькавшей перед глазами картинке белые хлопья снега, которые привлекли внимание девочки.

— Зима начинается, — отозвалась я, чувствуя на языке горечь.

Даниэль обещал, что его путешествие не продлится и месяца. А теперь он никогда не вернется.

— А там, куда мы едем, тоже будет снег зимой?

— Да, — я кивнула, вспоминая рассказ Марцеллы о родных для нее краях. — Там зима всегда начинается раньше и длится чуть дольше, чем у нас.

— А почему?

— Потому что Дервен находится на севере королевства. — Я принялась рассказывать Элоизе все, что знала о маленькой родине ее матери, пока девочка с приоткрытым ртом следила за мелькающими за стеклом снежинками.

— Маме там нравилось?

— Очень.

— Но она все равно уехала. Почему?

— Потому что полюбила твоего папу, и они решили жить в другом месте.

Я не лгала, но и не говорила всей правды. Элоиза пока не знала, что ее дедушка выгнал Марцеллу из дома, и отрекся от нее лишь потому, что та позволила себе любить.

— Вот я вырасту и тоже влюблюсь как мама и папа, — упрямо заявила Элоиза, продолжая наблюдать за снежинками.

Ох, дорогая. Я бы тоже хотела полюбить кого-то так же сильно, как любили друг друга Марцелла и Даниэль...

## Глава 3


За окном замелькали белые хлопья, преображая унылый пейзаж в сказочное царство. Деревья, укутанные в снежные шубы, напоминали причудливых существ, а поля, покрытые сверкающим ковром, казались бескрайними просторами. Элоиза, не отрываясь, наблюдала за этим волшебством, а я невольно улыбнулась, глядя на ее восторг. В такие моменты я чувствовала ответственность за эту маленькую жизнь и понимала, что должна сделать все возможное, чтобы оградить ее от бед и невзгод.

Поезд мерно покачивался, унося нас все дальше от привычного мира и все ближе к неизвестности. Я достала из ридикюля письмо от леди Марджет Уинстон и еще раз внимательно перечитала его. Ее слова звучали приветливо и обнадеживающе, но в глубине души я испытывала тревогу. Я не знала, чего ожидать от этой женщины и от жизни в ее доме. Все это было огромной авантюрой, на которую я решилась ради будущего Элоизы.

Признаться честно, ожидала, что леди Марджет ответит. Неважно, каким был бы ее ответ, но она прислала бы весточку, сообщая, что будет рада видеть нас или же извиняясь, но отказываясь принимать нас в своем доме. Вот лорд Берсфорд даже не удосужился хоть как-то отреагировать на письмо, что меня не удивило, но все же задело.

Неужели ему была безразлична судьба внучки?

Я откинулась на спинку сиденья, прикрывая глаза. Лорд Берсфорд... Холодный, надменный, он всегда держался на расстоянии, словно боялся испачкаться, коснувшись нашей «недостойной» семьи. Никогда не проявлял интереса к внучке, словно Элоиза была досадным напоминанием о дочери, ослушавшейся его воли.

Я покачала головой и свернула письмо леди Уинстон. И пусть ответ был утвердительным и нас примут в ее доме, я все же не знала, чем закончится путешествие. Я надеялась, что эта женщина станет для нас спасением, возможно, даже любящей бабушкой для Элоизы.

— Хочешь теплого молока? — спросила я, глядя на племянницу.

Элоиза, как обычно, была само очарование: тихая, воспитанная, с ангельским личиком и глазами, полными грусти. Как же я хотела, чтобы она забыла о прошлом, о тех лишениях и страданиях, которые нам довелось пережить. Для нее путешествие в новое место могло стать утешением.

— Да, если можно, — вежливо отозвалась девочка, продолжая разглядывать открывающиеся ее взору пейзажи.

Мы были в пути уже полдня, и солнце начинало клониться к закату, а это означало, что нам потребуется еще часов десять, прежде чем мы доберемся до нужной станции в Дервене. Точнее, в двух часах езды от поместья леди Марджет. Мне также предстояло нанять экипаж, который нас бы доставил в конечную точку путешествия.

— Сейчас схожу до ресторана. Попрошу подогреть для тебя молоко, — произнесла я, поднимаясь со своего места.

Накинув на плечи шаль, вышла из купе и направилась по узкому коридору в другой вагон, где вечером собрались пассажиры, чтобы плотно поужинать или просто поболтать. Я старалась не смотреть на других людей, полностью погрузившись в свои мысли, когда до меня донесся чей-то голос.

Вздрогнув и резко обернувшись, увидела перед собой высокого блондина с лучезарной улыбкой и веселыми ямочками на щеках.

— Миледи, — протянул незнакомец, разглядывая меня так, словно я была вишневым пирогом, а он изголодавшимся по сладостям мальчишкой. — Добрый вечер.

— Добрый, — пробубнила под нос, пытаясь понять, что понадобилось от меня этому джентльмену.

— Позвольте познакомиться с вами, — заявил он, протягивая руку. — Оливер Юджин. Я видел вас здесь днем.

В ответ я кивнула, но руку так и не подала. Знакомиться кем-либо не собиралась, тем более в поезде. Впрочем, мужчину моя настороженность и необщительность ни капельки не сбили с толку. Он опустил руку, но продолжал все так же обворожительно улыбаться, что любая бы леди очаровалась молодым человеком. Разве что не я.

В моей голове были иные мысли: нужно попросить для Элоизы теплого молока и вернуться в купе, пока племянница меня не потеряла и не отправилась на поиски.

— Кхмм, а вас как зовут?

— Простите, милорд, — извиняющееся улыбнулась, бросая взгляд в сторону проходящего мимо официанта, — мне нужно идти.

— И вы даже не назовете свое имя?

— Сожалею, но я спешу, — парировала я, стараясь обойти настойчивого кавалера. Однако Оливер Юджин оказался проворнее, ловко преградив мне путь.

— Неужели такая прекрасная дама боится назвать свое имя? Что в этом такого? — его голос звучал весело, но с легкими нотками разочарования. — Ну, хотя бы намекните. Ваше имя столь же прекрасно, как и вы сами?

Вздохнув, я поняла, что просто так отделаться от назойливого незнакомца не получится. Пришлось прибегнуть к небольшому обману.

— Назовем меня, скажем... Алисия. А теперь, простите, меня ждут.

Имя, сорвавшееся с моих губ, казалось, растворилось в гулком перестуке вагонных колес. Оливер Юджин довольно кивнул, словно получив желаемое. В его глазах сверкнул озорной огонек, и я поняла, что просто так он не отступит.

— Алисия, какое прекрасное имя, — промурлыкал, словно пробуя его на вкус. — Оно вам очень идет. Что ж, Алисия, раз уж вы так спешите, не буду вас задерживать. Но надеюсь, мы еще увидимся?

— Сомневаюсь, милорд, — прошептала себе под нос.

Кто этот наглец, возомнивший себя покорителем женских сердец? И почему он так прицепился именно ко мне? Впрочем, скоро я о нем забуду. Как только поезд прибудет в пункт назначения, наши пути разойдутся, и я больше никогда его не увижу. По крайней мере, я на это рассчитывала.

— И все же я надеюсь, что мы вновь повстречаемся, прекрасная мисс Алисия.

Я лишь неопределенно пожала плечами, стараясь скрыть раздражение. Обойдя его, поспешила дальше по коридору, чувствуя на себе его пристальный взгляд. Что ему нужно? Неужели просто захотелось познакомиться? Вряд ли. Впрочем, сейчас это не имело значения. Главное — убедиться, что с Элоизой все в порядке.