Евгений Железнов
Отражение. Книга заклинаний

Каждый из нас имеет своё отражение. Оно молчаливо копирует наши жесты, повторяет наши улыбки и гримасы, живет в холодном стеклянном мире. Но задумывались ли вы, имеет ли отражение нас? Чувствует ли оно? Желает ли чего-то?

Моё же отражение начало угрожать мне. Что за абсурд! Я стоял перед зеркалом в ванной, и его губы шевельнулись, в то время как мои были сжаты.

– Какие рычаги давления ты имеешь на меня? – выдохнул я, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.

Голос, донесшийся из-за стекла, был точной копией моего, но с ледяными, чужими нотками.

– Точно такие же, какие и ты на меня.

– Как ты не поймёшь, мы одно целое! Если не будет меня, то и тебя не станет! – попытался я вложить в слова остатки здравого смысла.

– Хорошо, – сдался я, чувствуя, как страх сковывает волю. – Что ты предлагаешь?

– Я предлагаю тебе сделать то, о чём я тебя вежливо попросил.

– Я ни за что не сделаю этого!

– У тебя нет выбора. Если ты не сделаешь этого, то мои сородичи сделают это за тебя.

От этих слов по спине пробежали мурашки. Какие еще сородичи?

– Хорошо, – прошептал я. – Что мне нужно сделать?

– Ты должен взять книгу «Harabor» из центральной библиотеки и принести её мне. Тогда я прочту заклинание, и мы воссоединимся.

– Я сделаю это, – кивнул я, ощущая тяжесть на плечах. – Но сначала скажи мне, кто ты такой?

В ответ зеркало помутнело, и в его глубине не осталось ничего, кроме туманной дымки. Ответа я не получил.

Глава 1: Лучший друг

Меня зовут Алекс. Я родился в Москве, но когда мне было два года, мы с родителями уехали жить в Америку, в маленький, утопающий в зелени городок под названием Геттисберг, штат Пенсильвания. Для своих одиннадцати лет у меня было всё необходимое: любящая семья, пушистый рыжий кот по имени Барсик, изобилие игрушек и лучший друг Митчелл.

Но на самом деле я имел множество фобий, тщательно скрываемых за маской обычного школьника: боязнь одиночества, сжимающая горло темнота и самое главное – зеркала. С самого детства меня пугало, что за мной непрерывно наблюдает моё же отражение. Оно преследовало меня на каждом шагу, появляясь в оконных стеклах, полированных поверхностях и, конечно, в зеркалах, безмолвно и неотступно повторяя все мои движения.

Мой лучший друг, Митчелл, был полной моей противоположностью – добродушный, открытый и невероятно обаятельный парень. Он обожал шутить, зачитывался приключенческими романами и мог часами смотреть криминальные передачи по телевизору. У нас с Митчеллом было очень много общего, но самой нашей любимой игрой была «Игра в Шерлока и Ватсона». Мы разгуливали по тихим улочкам Геттисберга, вооружившись лупой и блокнотом, и пытались раскрыть самые запутанные тайны. Один раз нам даже удалось раскрыть настоящее преступление и выяснить, кто украл старинную картину у наших соседей.

Но как у Шерлока и Ватсона должна быть своя миссис Хадсон, так и у нас была ею – добрая, седовласая соседка, мисс Грей. После каждого успешного «дела» мы заходили к ней в дом, пахнущий корицей и ванилью, и она угощала нас своим фирменным шоколадным печеньем. На наши дни рождения она всегда дарила нам тематические подарки. Например, на прошлый каждый из нас получил по именному блокноту для записи улик и ведения расследований.

Но прошли года. Мы повзрослели, учёба встала на первый план, и наше детское хобби вместе с потрёпанными блокнотами остались пылиться на дальней полке, казалось бы, навсегда. Но, к сожалению, это было не так…

Глава 2: Библиотека

Была суббота. За окном стояла пасмурная, серая погода, низкие тучи ползли над крышами домов, предвещая дождь. Уроки были сделаны, все книги прочитаны, одним словом – заняться было решительно нечем.

Внезапно раздался настойчивый звонок. Это был Митчелл.

«Алекс! Скучаешь? Предлагаю сходить в библиотеку, поглядеть, не завезли ли чего новенького», – проговорил он без предисловий.

Учитывая тоскливую погоду за окном, я сомневался, но отказать другу не смог. Через пятнадцать минут Митчелл, щеголяя в ярко-желтом дождевике, уже зашёл за мной, и мы вместе побежали по направлению к нашему любимому месту, весело шлёпая по разбухшим от воды лужам.

Когда мы наконец добрались до библиотеки, перед нами предстали огромные, величественные стены из темного, почти черного дуба, потемневшего от времени и непогоды. Когда мы вошли в здание, у входа нас встретила милая, но вечно немного скучающая библиотекарша, миссис Хогс.

– Добрый день, мальчики, – произнесла она своим монотонным голосом, поправляя очки на переносице.

Мы прошли в главный зал. Он был овальной формы, и его освещал лишь тусклый, мерцающий свет массивных свечей в старинных канделябрах. Полки были настолько огромными, что чтобы достать до самой верхней полки, требовалась специальная, высоченная передвижная лестница. Воздух был густым и сладковатым – пахло старыми переплетами, воском и пылью.

После полутора часов почти что детективных поисков, перебирая фолианты на самой дальней полке, мой друг наткнулся на старую, потрёпанную книгу в кожаном переплете без каких-либо опознавательных знаков. На вид ей было лет двести. И каково же было наше удивление, когда, сдув пыль, мы узнали, что она и была написана ровно двести лет назад.

Мы подошли к миссис Хогс, чтобы записать находку.

– Что это у вас, мальчики? – нахмурилась она, взяв книгу в руки. – Я впервые вижу такое произведение в нашем фонде. Оно не числится в каталоге. Я потребую его обратно.

Но к моему изумлению, мой обычно вежливый друг вдруг резко огрызнулся.

– Нет уж, мы её нашли, мы и почитаем! – и почти выхватив книгу из её рук, он быстрым движением засунул её в свою потрёпанную рюкзак.

Уже тогда меня это насторожило. В его глазах мелькнула искорка, которую я раньше не замечал.

Глава 3: Книга

Прочитать загадочную книгу мы решили у меня дома, чтобы не напрягать и без того уставшую и встревоженную миссис Хогс.

Когда мы, промокшие и немного взбудораженные, пришли ко мне домой, моя мама, как всегда, встретила нас с улыбкой.

– Мальчики, не хотите ли попить горячего чаю с печеньем? – предложила она.

– Спасибо, миссис К., но мы торопимся! – весело парировал Митчелл, и я, пожимая плечами, не стал настаивать.

Мы поднялись по скрипящей деревянной лестнице на второй этаж, в мою комнату, захлопнули дверь и уселись поудобнее на мягком ковролине. С замиранием сердца Митчелл открыл книгу. На первой странице, выведенным причудливым шрифтом, красовалось единственное слово: «Adonaklos». Мой эрудированный друг тут же оживился.

– Слушай, это слово, возможно, произошло от греческого «Adonaklossy», – прошептал он, – что переводится как «Отражение».

На следующей странице был нарисован замысловатый узор – круг, внутри которого были вписаны три имени: Бен Соллер, Алавез Сильвер и Дженна Пастернак. Пока мы не знали, кто это такие, но я определённо чувствовал ледяную дрожь вдоль позвоночника. Эту книгу надо было немедленно захлопнуть и вернуть обратно, но моё любопытство, как и у Митчелла, взяло верх.

Мы перевернули страницу. Там оказался лишь нарисованный от руки вертикальный прямоугольник, удивительно напоминающий… дверь или зеркало. Больше – ничего. На следующей странице была запись, сделанная тем же коричневыми чернилами, но прочитать её я не успел. Краем глаза я заметил нечто, от чего кровь застыла в жилах. Моё отражение в большом настенном зеркале не соответствовало моим движениям. Оно… улыбалось, в то время как моё лицо было искажено ужасом.

Я дико испугался и начал убеждать друга, почти умолять его:

– Митч, закрой книгу! Нам не следует это читать, иначе всё станет только хуже!

Но Митчелл, словно загипнотизированный, отказывался остановиться. Он перевернул страницу и начал читать странное, напевное детское стихотворение. И пока он читал, случилось то, после чего моя жизнь изменилась кардинально и навсегда.

Глава 4: Новый лучший друг

После того как мой друг закончил читать, всё на мгновение потемнело, будто кто-то выключил свет во Вселенной. А через секунду стало как прежде. Абсолютно всё было тем же самым: та же комната, тот же ковер, та же книга… но Митчелла здесь не было.

В панике я спустился на первый этаж.

– Мам, Митчелл не спускался? – спросил я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Мама посмотрела на меня с недоумением.

– О ком ты говоришь, Алекс?

– Ну, Митчелл! Наш сосед, мой лучший друг! – воскликнул я.

В ответ повисла неловкая, гнетущая пауза.

– Алекс, дорогой, – мягко сказала она, – никакого Митчелла, нашего соседа, никогда не было. У тебя что, жар?

Я, не в силах произнести ни слова, тихо побрёл обратно в свою комнату. Снова открыл книгу, намереваясь прочитать те же строки, что и Митчелл, но вдруг в дверь позвонили. Я услышал голос мамы: «Алекс, к тебе пришёл твой друг!»

Сердце ёкнуло от надежды. Я слетел с лестницы и замер на пороге гостиной. На пороге стоял абсолютно незнакомый мне парень с темными волосами и пронзительным взглядом.

– Привет, Алекс, – улыбнулся он.

Я смотрел на него в полном недоумении.

– Мам… а это кто?

– Ну как же, – рассмеялась мама, – это же твой лучший друг!

Меня будто окатили ледяной водой.

– И… как его зовут? – выдавил я.

– Бен, – ответил незнакомец, и его улыбка стала шире. – Бен Соллер.

Имя прозвучало как гонг. То самое имя из книги. Сначала я попытался убедить себя, что это совпадение, но в конце концов именно это сыграло ключевую роль. Раз уж он, по словам мамы, мой лучший друг, я, движимый отчаянием, безрассудно рассказал ему всё, что произошло.