Нуштаев Андрей
Невключённый

Оглавление

Вступление.

✦Глава №1. Изгой.

✦Глава №2. Знакомство.

✦Глава№3. Совместное дело.

✦Глава№4. Игра корпораций.

✦Глава№5. Инициатива второй шанс.

✦Глава№6. Третья сила.

✦Глава№7. Гелиос.

Часть 1 Падение титана.

Часть 2 Прямое столкновение.

Часть 3 Рождение чудовища.

Часть 4. Утро и принесённые им откровения.

Часть 5. Честь и смерть.

Интерлюдия: «Немое горе в ритме удара»

✦Глава №8. Эфирный шторм.

Часть 1. Нарушенное Табу.

Часть2. Волки вместо братьев.

Часть3 Нерождённая.

Интерлюдия: Шантаж

Часть 4 Союз невозможного.

Часть5. Урожай из спор и ангельские крылья.

✦Глава9. Эос.

Часть 1 Подстраховка.

Часть 2 Офаним.

Часть3 «Из тени».

Часть 4 Линия возврата.

Интерлюдия: Темнота в священном храме.

Часть 5. Побег и первый человеческий страх.

Часть 6. Эос.

Минутами ранее.

✦ Глава 10. Селена

Часть1 Старые раны, новый путь.

Часть2. Дом, под куполом тишины.

Часть 3. Четвёртый особый лунный.

Часть 4. Полнолуние.

Часть 5. Смерть.

✦ Эпилог. Новый мир.

Вступление.

Год 3078 планета Земной коалиции Энра, человечество выйдя из колыбели своего рождения, уже тысячу лет бороздит необъятный океан космоса, осваивая и присоединяя к собственным владениям всё новые и новые обитаемые миры. Конечно, не обходилось и без стычек, с разумными видами агрессивно настроенных к экспансии человеческого рода. Но наша история пойдёт не об открытиях великих, а о жизни человека, что из-за своих особенностей, невольно оказался на дне социума. Лир – юноша 18 лет вынужден был бросить учёбу на космического пехотинца, и пойти зарабатывать на жизнь, на единственную доступную работу людям его "класса" – мусорщиком. Что же отличает его? Что так повлияло на жизнь молодого и перспективного студента? – Сущий пустяк, аллергия, Лир входит в 2% людей, что не обладают способностями к телепатии. Общество навсегда изменилось, когда блистательные учёные сего мира, открыли вещество – Эфир. Лёгкая взвесь частиц, что позволяет открыто делиться и воспринимать мысли окружающих. Вскоре всё человечество было объединено в единую сеть разумов, открыто делящихся своими мыслями и чувствами. Но, к сожалению, как и на любое вещество биологической природы, рождались и те, кто с рождения обладал аутоиммунным отторжением к эфиру. Изгои, отрезанные от общества. Окружающие воспринимают таких "закрытых" людей не иначе как психопатов, доверия 0. Ограничение на возможность обучения, низший ранг социальной жизни, низкооплачиваемый ручной труд, вечный чужак – всё это ждёт того, кто не способен влиться в общий поток мыслей человечества. Но именно сегодня, в этот обычный серый день, наполненный рутиной, Лир получит шанс навсегда изменить свою жизнь…

✦

Глава №1. Изгой.

Но мы убежали вперёд, давайте начнём с начала. И так однажды, пятничным утром летнего месяца юноша сломя голову бежал по узким улочкам родного города.  Планета Энра – мир мерцающих куполов и летающих платформ, где воздух пропитан сладковатым Эфиром, связующим разумы человечества. Сегодня Лир становился официально совершеннолетним, мечтой парня было отправиться в учебную академию города «Мавис» и стать курсантом космической пехоты. Ловко лавируя между идущими по своим делам людям, прохожие понимающе кивали, видя бегущего по дороге своей мечты юного горожанина, вскоре он достиг белого здания цилиндрической формы с огромной аркой на входе. Центр сертификации «Эфир-Хаб», каменный обелиск, своим помпезным видом словно говорил всем входящим – мы, ворота в ваше будущее.

Лир сжал билет с номером 472, вспоминая, как в детстве смотрел на голограммы пехотинцев «Мависа», покоряющих звёзды. «Я буду одним из них», – обещал он себе, прячась от насмешек одноклассников, уже тогда называвших его «закрытым». Сегодня этот день настал. Или так он думал.

Зал гудел от голосов и невидимых нитей Эфира, связывающих разумы «подключённых». Под куполом из полупрозрачного стекла, пропускающего бледный свет двух лун Энры, голографические экраны транслировали рекламу: «Эфир – мост к единству». Лир невольно коснулся ЭмР – холодного металлического ошейника на шее, мигающего красным огоньком. Этот прибор, обязательный для детей до 18, подавлял нестабильные телепатические волны, но сегодня, в день его совершеннолетия, Лир надеялся сбросить его, как змея сбрасывает кожу.

– Следующий! – рявкнул техник в белом комбинезоне, и Лир шагнул к сканеру. Его сердце колотилось, словно двигатель старого шаттла. Обследование было формальностью: в 18 лет способности к телепатии пробуждались у всех. Почти у всех.

Сканер загудел, окутывая Лира зеленоватым светом. Техник нахмурился, глядя на экран. За спиной Лира очередь зашепталась – не ртом, а разумом, их глаза светились синхронными эмоциями. Лир чувствовал себя голым под их взглядами, его разум – глухая стена в мире, где все делились мыслями.

– Аллергия к Эфиру подтверждена, – объявил техник, и в его голосе скользнуло презрение. – Закрытый. Постоянное ношение ЭмР. Судебное предписание. Расположение работы – свалка.

Лир замер. «Постоянное? Свалка?!» – эхом отдалось в его голове. Он видел, как другие юноши и девушки, смеясь, снимали свои ЭмР, их лица озарялись свободой, когда их разумы вливались в сеть Эфира. Словно амфибии, что вылупившиеся из яиц, они свободно плескались в ставшей родной стихии. А он…

– Это ошибка, – выдавил Лир, его голос дрожал. – Проверьте ещё раз!

Техник фыркнул, а за спиной кто-то из очереди бросил: «Психопат». Слово, как нож, полоснуло по сердцу. ЭмР на шее Лира мигнул красным, а после постоянно начал светиться этим неприятным светом словно раскалённое клеймо, и зал вдруг стал теснее, воздух – тяжелее. Люди отводили взгляды, но их мысли – насмешки, жалость, страх – текли через Эфир, и Лир, не слыша их, всё равно чувствовал. Вся ирония ситуации взаимодействия между двумя группами населения была в том, что телепаты, чья кровь была насыщена эфирными частицами, не могли ощущать и читать мысли изгоев. Телепаты не были угрозой для чтения мыслей и потаённых их секретов. Как раз общество телепатов боялись изгоев, потому как не могли узнать их, понять их чувства и мысли.

– Уберите его из очереди, – сказала женщина с голографическим планшетом, её глаза светились связью с сетью. – Закрытым тут не место.

Лир сжал кулаки, ногти впились в ладони. Он хотел кричать, доказать, что он не ущербный, не чужак, но ЭмР холодил шею, напоминая: ты не один из них. Охранный дрон загудел, подлетая ближе, и Лир, стиснув зубы, развернулся и побрёл к выходу. За его спиной голограмма продолжала петь: «Эфир – мост к единству».

На улице, под серым небом Энры, Лир остановился у кучи ржавых обломков – его будущего рабочего места, на всю жизнь. Эфир… мост… к единству… Тихо прошептал юноша, и пнул металлический лист, и тот с лязгом улетел в грязь. ЭмР на шее казался удавкой. Вечным ярмом.

Год 3079, планета Энра, хостел изгоев «Надежда».

Год прошёл с тех пор, как «Эфир-Хаб» заклеймил Лира «закрытым». Дома его встретила лишь натянутая улыбка матери – попытка, достойная похвалы, но дрожащая рука выдала страх. Отец был холоден, как сталь: «Убирайся. Нам не нужны психопаты». Теперь Лир жил в хостеле – бывшей церкви, где витражи со святыми тускло мерцали под светом двух лун Энры, будто издеваясь над обитателями. Запах плесени смешивался с дешёвым алкоголем, а скрип кроватей заглушал ночной гул заводов.

– Эй, Лир, пивка? – хрипло позвал Мэлс, сосед с раскрасневшимся лицом, размахивая мутной бутылкой. Он был неплохим малым, помог Лиру освоиться в хостеле и на время стал наставником.

– Пей сам, пока не сгниёшь, – огрызнулся Лир, с шумом забираясь на верхнюю койку. Он и не заметил, как его язык стал острым, как металл с заводов, а сердце – холодным, как ЭмР, болтающийся на шее.

Мэлс не обиделся, лишь пожал плечами и уставился в мутное окно.

– Они снова взялись, – буркнул он, почёсывая щетину.

– Кто? – Лир не поднял глаз, но голос Мэлса заставил его напрячься.

– «Линия Возврата». Утащили парня с завода. Сказали, шпионил для корпорации.

– И что? – Лир старался казаться равнодушным, но пальцы сжали край койки.

– А ничего. Нашли у завода его ЭмР… и язык.

– Фейк, – бросил Лир, но в груди кольнуло.

– А может, они единственные, кто помнит, как нас звали до того, как нас стёрли. – Мэлс глотнул из бутылки и замолчал.

Изгои в хостеле делились на три типа: те, кто спивался, растворяясь в дешёвом пойле; те, кто цеплялся за надежду, пытаясь склеить быт свой и чужой; и такие, как Лир – молчащие, резкие, работающие, как машины. День за днём он таскал ржавый мусор под серым небом, сортируя обломки. «Мусор, убирающий мусор», – горько думал он, стискивая зубы, пока ЭмР холодил кожу.

Но однажды, напротив университета, где голограммы пехотинцев сверкали над аркой, Лир заметил тень, скользнувшую за студенткой. Её белый плащ развевался форма учащейся была выглажена, глаза светились Эфиром – элита из элит. Лир заметил дымящиеся следы плазмы на асфальте позади арки – кто-то уже пытался остановить Крона, но тварь, истекая слизью, всё равно бросилась на девушку.

Тень позади взорвалась чёрными щупальцами: Крон – представитель инопланетной разумной расы, с коей земля уже годами воевала на просторах бескрайнего космического пространства, сбросив человеческую личину, обнажил свой облик. Лир заметил дымящиеся следы плазмы на асфальте позади арки – кто-то уже пытался остановить Крона, но тварь, истекая слизью, всё равно бросилась на девушку.

Та вскрикнула от страха, споткнувшись.

И в тот момент, ноги сами бросили Лира в сторону развернувшейся сцены, Крон утратив окончательно человеческое обличие находился в середине прыжка на девушку, та, упав на асфальт, привычным, машинальным движением метнулась рукой к поясу, но запястье сжало лишь не летальный тазер. Её глаза сузились, словно она проклинала себя за то, что не добила Крона раньше, но тазер был её единственным выбором в толпе. А Лир заслонил её своим телом – "Что ты делаешь?! – кричал его разум. Она из элиты, мало того, что нормальная, так ещё из элитного вуза. Думаешь она тебя оценит? Изменит твою жалкую жизнь?! Но разум не поспевал за сердцем человека, что с детства мечтал о службе в космическом флоте, пусть и на рядовой должности солдата. Крон не достиг цели, щупальца впились в тело юноши разрывая жёлтый комбинезон из мягкой резины. Боль обожгла всё тело, но Лир держался, пока подоспевший на происшествие охранный дрон не испепелил Крона вспышкой плазмы.

Тело Юноши рухнуло на колени от испытанной боли, кровь сочилась через рваную ткань. Девушка, задыхаясь, смотрела на него. «Ты… закрытый?» – выдохнула она, заметив мигающий ЭмР. В её голосе было смятение, но глаза искрили любопытством. Впервые кто-то проявил к Лиру эмоцию, не связанную со страхом или отвращением, но не успев ответить он начал заваливаться на холодный асфальт теряя сознание.

✦

Глава №2. Знакомство.

Тьма окутала Лира, и его разум, цепляясь за обрывки боли, провалился в прошлое – в душный класс средней школы пятилетней давности. Разум юноши транслировал, прокручивая воспоминания. Будучи учеником средней школы Лир с одноклассниками, слушали выступление профессора конгломерата «Энра-корп» с лекцией о расе Крон. Профессор Маршалл, больше походил на прообраз всех сумасшедших учёных, с идеально белым лабораторным халатом, торчащими во все стороны буйными волосами, и перчатками, доходящими ему до локтей, громко вещал – «Мимикрическая форма жизни Крон, найденная исследователями на спутнике системы «Бетельгейзе», отличается крайней степенью агрессии по отношению к человеческой расе. Доподлинно неизвестно, как выглядят представители чужеродной космической жизни, в своём истинном облике, врождённая способность к изменению внешнего вида, что послужило не только формированию классификации живых организмов, но и новый источник опасности. Кроны способны перевоплотиться в любой объект подходящего размера, кто знает, может быть, они уже разгуливают среди нас?! Класс шевельнулся. Кто-то с задней парты прыснул, но Маршал не заметил – он вошёл в раж.

– Но не бойтесь! – воскликнул он, вскинув руки. – Человечество связано в единую сеть разума – Эфир! Это наш щит! Кроны не способны подключиться к нему, Эфир ядовит для их биологии. Попытка слиться с разумом, насыщенным Эфиром – для них смерть. Пока наш разум един, а воля сильна – мы непобедимы!

– Прямо как «закрытые», – хмыкнул кто-то сзади.

Класс разразился смехом.

Лир молчал. Тогда это было просто шуткой. Сейчас – реальностью. Он – как Крон. Тот, кто не в сети. Чужой.

Пробуждение оказалось на удивление приятным. Сначала вернулись осязание и обоняние. Мягкая подушка под головой, слабый запах антисептика… где-то рядом щебетал датчик «физического монитора».

Первая мысль: больница.

Вторая: мне нечем оплатить лечение.

Лир вздрогнул, сел так резко, что опрокинул стакан с водой и металлический поднос с шумом грохнул о пол. Не обращая внимания на взгляды в коридоре, он вскочил с кровати, озираясь в поисках одежды – но, увы, кроме больничной робы и смятой простыни под рукой не оказалось ничего.

На шум выскочил врач, подняв обе ладони в жесте «мир-дружба»:

– Прошу, не волнуйтесь!

– Я уже ухожу! – перебил его Лир, пятясь. – Огромное спасибо, я здоров, всё хорошо, передавайте всем привет, до свидания…

Он метался глазами по стенам, в надежде найти хоть трусы и паспорт, но вместо этого услышал спокойный голос врача:

– Ваше лечение полностью оплачено.

– …Оплачено? – Лир замер, будто ему сообщили, что планета теперь квадратная. В его взгляде плескалось то же недоверие, с каким нормальный человек встретил бы фразу: «правительство использует белок для слежки».

Шум за спиной заставил его обернуться. Из коридора вышли главврач и та самая девушка – та, которую он спас. Главврач, кажется, продолжал мысленный диалог, но, заметив, что Лир стоит, демонстративно повысил голос:

– Я говорил вам, таким, как он, не место в моей больнице! Вот он уже мешает персоналу!

– Твоей больнице? – холодно переспросила девушка.

Несмотря на хрупкую фигуру, сейчас она казалась выше и опаснее. Глаза полыхнули гневом:

– Этот человек спас мне жизнь. Он заслуживает лечения. Или ты хочешь поспорить?

Главврач съежился:

– Н-нет… Простите, госпожа Маршалл…

– Я оплатила весь курс, – продолжила она ровно. – Если он не будет проведён как положено – ищите себе работу на планетах, не входящих в Коалицию.

После чего она повернулась к Лиру и… улыбнулась. Легко, почти весело:

– Спасибо.

Прежде чем он успел что-то сказать, она сделала нечто абсолютно безумное. Схватила его за руки. Притянула к себе. Поцеловала.

Поцелуй был стремительным, горячим, как короткое замыкание. Холл больницы замер. Лир стоял, потеряв способность соображать. Его мысли метались, спотыкались и падали в кюветы логики.

Он спас Тэйю Маршалл. Ту самую. Наследницу конгломерата «Энра-корп». Возможно, самую влиятельную студентку в системе.

И тут, из глубины сознания, раздался чужой голос – ленивый, и недовольный:

– Эй, парень. Не суй язык в рот нашей оппозиции…

Это был Крон.

Меня зовут Аэтурмис-Вейр, первый ранг звёздной академии «Бетельгейзе», командир 10-го подразделения космических войск. Так меня звали, пока наш мир не обратился в пепел. Наша миссия была обречена, и я знал это, как знали мои офицеры. Но промедление означало смерть. Наша планета, богатая Эфиром – ядом для нас, но нектаром для них, – пала под натиском людей. Эти слабые с виду существа высадились однажды, казались мелкой помехой, но вернулись флотом, как стихийное бедствие. Их сродство с Эфиром дало им силу, которой мы не могли противостоять. Захват территорий, терраформирование, геноцид – я видел, как мои братья растворялись в их ядовитых аурах, как наши города превращались в руины под их машинами.

В отчаянной попытке переломить ход войны я повёл десять верных офицеров по следу врага. Похитив воспоминания одного из их разведчиков, мы изучили их язык, их историю, их слабости. Наши тела, схожие с человеческими, позволили нам проникнуть на их голубую планету, укрытую куполом «Мависа», где погода подчинена их воле. Я уловил след – сладкий, удушающий запах Эфира, но не обычного, а концентрированного, как звезда в её зените. Она была здесь – моя цель. Я шёл за ней, как слепец за светом, пока её аура не ударила меня. Парализующий импульс Эфира выжег мою лимбическую систему, маскировка рухнула. Два выстрела плазмы разорвали мои сердца – левое, затем правое. В последнем порыве я потянулся к ней, чтобы утащить в колыбель предков, но он – человек, не подключённый к их яду, – заслонил её собой. Знал ли он, кто она? Или это был слепой инстинкт?

Прости, Звёздная матерь, чей облик сияет нам на рассвете, твои сыновья не вернутся. Я ждал, что Эфир поглотит меня, но боги космического ветра смилостивились. Пробив его тело, я внедрился в кровеносную систему, сохранив жалкие десять процентов своей сути. Этот человек – чистейший «скафандр», свободный от Эфира, идеальный сосуд. Миссия продолжается! Но ликование сменилось отвращением, когда мой «скафандр» начал… вульгарный обмен жидкостями с врагом! Её губы, её яд – его разум закоротило, а я очнулся, пробившись сквозь его слабую волю. «Не суй язык в рот нашей оппозиции…», – прошипел я, и его оцепенение стало моим триумфом. О, мать всего живого, дай мне сил вынести его скудный разум и довести дело до конца …"

Осознание, смешанное с ужасом, захлестнуло Лира. Паника сжала грудь, как удушающие тиски. Заражён – первая мысль, вспыхнувшая в разуме, который только начал обретать хрупкий покой после её поцелуя. Тело рванулось само, повинуясь инстинкту. В больничной робе, босой, Лир мчался по коридору, где голографический указатель мигал спасительной надписью: «Диагностическая камера». План был прост, как выстрел плазмы: сканирование, данные, доказательства. Либо паразит реален, либо это помутнение, и тогда можно выдохнуть. Но, завернув за угол и ворвавшись в кабинет, он замер – ноги налились свинцом, отказываясь двигаться. Инерция повалила его вперёд, и, теряя равновесие, Лир услышал звон – металлический скрежет, словно когти царапали череп изнутри.

«Думаешь, можешь игнорировать меня, мальчишка?» – прошипел Вейр, его голос был холоден, как вакуум над «Бетельгейзе». – «Ты – мой сосуд. Мясной скафандр. Я жив, пока ты дышишь. Но не тешь себя иллюзиями: шаг против меня – и я разорву твой разум, как ты рвёшь обёртку своих жалких сладостей».

Глаза Лира помутнели. Перед внутренним взором мелькнули чужие образы: тело Крона, корчащееся в агонии; кости, обугленные эфирным пламенем; крыло их крейсера, разорванное плазменной бурей. Лир рухнул на пол, хватаясь за голову, дрожа, как в лихорадке. Вейр продолжал, медленно, безэмоционально: «Я не могу владеть тобой полностью. Пока. Но ещё одна глупость – и я найду способ. Ты будешь двигаться, говорить, дышать по моему приказу. Понял?»

«Отвали…» – прохрипел Лир, едва выдавливая слова.

Голос в голове стал громче, но без злобы, что пугало ещё сильнее: «Непокорный? Чудно. Клянусь пятью ветрами «Бетельгейзе», твоя смерть за неподчинение будет долгой». Горло Лира сдавило спазмом, будто невидимая рука пережала дыхательные пути. Тело восстало против хозяина, подчиняясь чужаку. «Ты тоже умрёшь…» – выдохнул Лир, теряя сознание от нехватки воздуха.

«У меня будет время», – Вейр издал звук, похожий на смешок. – «Наблюдай».

Спазм отступил. Лир жадно глотал воздух, лёжа на холодном полу. Его рука, неподвластная ему, дёрнулась к аквариуму с лабораторной мышью. Ноготь чиркнул по пальцу, и крохотная капля крови упала на белую шерсть зверька. Мышь запаниковала, забившись о стенки. Вдруг её голова лопнула, как переспелый плод, но тело поднялось, прошагало к стеклу и уставилось на Лира пустыми глазницами.

«Теперь веришь, человек?» – прошипел Вейр.

«Верю…» – выдавил Лир, его голос дрожал, как купол планетарный под ударом метеорита.

Стоило юноше дать ответ, как его спину пронзила боль, заставившая все мышцы резко напрячься, в воздухе витал резкий запах озона. Когда тело Лира упало на пол. Подошедший сзади глав. Врач убирал в карман телескопический тазер. – По-хорошему бы тебя Селестиалам отдать… Буркнул он, но повезло, что я слишком сильно дорожу своей работой, и люблю деньги. Улыбнувшись, мужчина ещё раз пробежался глазами по сообщению, что ему пришло на портативный коммуникатор – «Для вашего же блага, и сохранения добросердечных отношений, просьба пациента, известного как Лир, по возможности оглушить, при попытке совершить странные действия. Вознаграждение за хлопоты уже поступило на ваш счёт».

В паре километров от клиники Тэйя стояла, обняв себя за плечи, её пальцы мёртвой хваткой сжимали коммуникатор. Голубой свет голографического экрана погас, но её взгляд всё ещё блуждал в пустоте. «Прекрасно справилась», – раздался голос Маркуса Маршалла, её дяди, холодный, как сталь. Его силуэт вырисовывался в полумраке кабинета, где гудел эфирный реактор. «Забор слюны через поцелуй – рискованный ход, но слияние организмов подтверждено. Завтра сделаешь ему предложение, от которого он не отвертится».

«Слушаюсь», – ответила Тэйя, её голос был твёрд, но пальцы дрогнули, выдавая страх. Она развернулась к выходу, ускоряя шаг. Этот кабинет, пропитанный запахом озона и стали, пугал её, несмотря на пять веков жизни. Страх исходил от аквариума за столом Маркуса – мутная питательная жидкость колыхалась, и в ней ворочалось нечто. Его глаза, мерцающие, как звёзды в разломе космоса, следили за ней, будто знали её секрет.

«Подожди, детка», – окликнул Маркус, его тон был обманчиво мягким. «Не пожелаешь дяде доброй ночи?»

«Доброй ночи», – бросила Тэйя, не оборачиваясь, её шаги заглушали гул реактора. В тот же миг из аквариума донёсся хриплый шёпот, повторяющий её слова: «Доброй ночи». Существо прижалось к стеклу, и на миг Тэйя увидела в его отражении собственные черты лица. Она стиснула зубы и почти бегом покинула кабинет.

✦

Глава№3. Совместное дело.

Утреннее пробуждение было весьма неприятным, словно удар под дых. Привкус кошмара всё ещё терзал разум Лира – образы девушки с идеальной кожей, её поцелуя, хриплого голоса в голове и мёртвой мыши, чей изувеченный трупик шествовал перед его лицом. Лир поёжился, пытаясь стряхнуть видения. Сознание медленно прояснялось, и он вдохнул, готовясь к запахам хостела «Надежда» – сырости и дешёвого антисептика. Но вместо этого в нос ударил аромат деревянных перекрытий и резкий запах стерилизующей жидкости. Лир открыл глаза. Не сон. Воспоминания – поцелуй, обморок, скрежет паразита в черепе – хлынули потоком.

Он затаил дыхание, прислушиваясь к себе. Крон молчал. Лир осторожно ощупал живот, ища хоть намёк на паразита, но ощутил лишь озноб и затёкшие мышцы от сна в неудобной позе на больничной койке. «Ну, хоть отдохну», – пробормотал он, но тут дверь палаты распахнулась. Медсестра вошла с «батареей» шприцев, и утро перестало быть томным. День превратился в кошмар: уколы, тесты, проверки. Парень по началу сильно боялся, что крон будет обнаружен, непредсказуемый пришелец, да ещё и со склонностями к садизму, и комплексом бога, может устроить резню прямо в больнице, но первичные тесты крови, а также магнитно-резонансное сканирование, не показали наличие инородного организма. И он выдохнул успокоившись. Но процедуры продолжались. Лир, если честно, даже начал скучать по изгоям из хостела – те хотя бы не тыкали его иглами.

К вечеру пришелец сбросил новую информационную бомбу в своём фирменном стиле. «Никуда не годишься», – пробурчал он, его голос звенел, как металл в вакууме. – «Твоя мышечная масса не выдержала даже 50 000 вольт. Мы оба вырубились».

«О чём ты?» – Лир нахмурился, чувствуя, как злость закипает в груди.

«О запахе озона на твоей спине утром», – огрызнулся незваный гость. – «Нужно что-то делать, иначе поминай как звали».

«Ты копался в моей памяти?» – Лир стиснул кулаки, подмечая, как ловко Крон освоил человеческие выражения за ночь.

«Не будь примитивным», – хмыкнул в ответ пришелец. – «Я подключился к твоим зрительным, слуховым, осязательным нервам и частично к ЦНС. Твои мысли – открытая книга».

«Я примитивный?!» – взорвался Лир. – «Ах ты, чёртова склизкая медуза!»

«Медуза?» —собеседник издал холодный смешок. – «Так меня оскорбляет тот, кто задирает передний хвост по утрам?»

Лир замер, осознание нахлынуло волной смущения, смывшей злобу. Он понял, о каком «утреннем процессе» говорит Крон. «Ты… несносен!» – выдавил он, чувствуя жар на щеках.

«Говорю же, примитив», – отрезал паразит. – «Соберись. Судя по шагам и плотности Эфира, твоя самка идёт сюда».

Дверь отворилась, и в палату вошла Тэйя. Увидев, Лира на ногах, она широко улыбнулась, но в её глазах мелькнула тень – почти неуловимая, но Лир заметил. Впервые он мог рассмотреть её: узкий подбородок, лицо-сердечко, аккуратный нос, губы, загнутые уголками вверх, и каштановые волосы до пояса, мягкие, как шёлк. Слишком идеальная.

«Рада, что ты в порядке», – сказала она, её голос был тёплым, но с ноткой стали. – «Время посещения почти кончено, но я зашла сказать: отец хочет отблагодарить тебя за спасение его драгоценной дочки». Она сделала голос нарочито торжественным, вручая Лиру голографический конверт с приказом. – «Как только утрясём формальности с советом директоров, ты получишь новую должность».

Лир открыл рот, чтобы возразить, но её мягкая рука легла на его губы. «Я просила осыпать тебя золотом, – шутливо добавила Тэйя, – но отец, человек старых правил, хочет, чтобы ты доказал свою полезность в «Энра-корп». Так что набирайся сил, мой герой. Скоро ты станешь моим телохранителем». С этими словами она вышла, оставив Лира в оцепенении.

«Постой, я не согласился!» – крикнул он, но медсестра прервала: «Приём окончен».

«Что планируешь?» – прошипел до боли знакомый голос в голове.

«Откажусь», – буркнул Лир. – «Бесплатный сыр только в мышеловке. Слишком большая награда за мелочь».

«Нелогично», – отрезал собеседник. – «Шанс поднять твой статус. Разве не это ценят твои люди?»

«Не в статусе дело», – огрызнулся Лир. – «Слишком подозрительно».

«Придётся согласиться», – голос пришельца стал ледяным. – «Трата времени приближает твой город к гибели. Я прилетел не на крыльях, мальчишка. На орбите спрятан наш корабль. Если я не подам сигнал в течение семидесяти двух часов, экипаж сочтёт меня мёртвым. Мой помощник начнёт геноцид твоего вида – зрелище будет знатное. Это предложение развяжет нам руки. Так что, ищем сыр в мышеловках или действуем?»

Лир молчал, его мысли путались. ««Лир»», —наконец сказал он. – «Так меня зовут. Тебе проще, чем выговаривать «примитив» или «мясной скафандр».

Крон помолчал, будто взвешивая слова. «Для моей расы имя священно», – произнёс он. – «Зови меня Вейр».

После обмена именами Лир внимательно выслушал повторный рассказ пришельца.

«Значит, в запасе сутки», – пробормотал он, стиснув зубы.

«Меньше», – отрезал Вейр, его голос звенел в голове

– «Из-за… особенностей моего пребывания в тебе, я впадаю в гибернацию от зари до заката. Энергия, мальчишка. Действовать будем ночью. И тебе придётся нести меня туда, если, конечно, не желаешь быть безмолвным свидетелем событий» – крон проговорил сухо, намекая на потерю контроля над телом. Выбор за тобой, но я бы не хотел проливать кровь невинных. «Нести тебя?!» – Лир внутренне взорвался, но голос его дрогнул. – «Ты шутишь? А если твои сородичи решат по-другому? Как я узнаю, что тебе можно верить?»

Вейр помолчал, будто взвешивая ответ. «Мои офицеры подчиняются приказам. А я… у меня нет причин лгать. Но гарантий, человек, ты не получишь. Есть поблизости ретрансляторные установки?»

Лир задумчиво потёр подбородок и подошёл к информационному терминалу на стене. Его пальцы забегали по сенсорному блоку, а губы шептали команды, выуживая данные из базы «Мависа». «Вот оно!» – воскликнул он. – «Промышленные ретрансляторы на севере, у обсерватории. Пара передатчиков в центре города. И ещё один – слабый, учебный».

Зуд в глазах заставил Лира поморщиться – Вейр смотрел его глазами, сканируя данные. Лир зажмурился, пытаясь вытеснить чужое присутствие, но зуд лишь усилился.

«Промышленные слишком далеко, скорости твоих ног не хватит. Центр заманчив, но близко к больнице – слежка нас выловит. Что за учебный?» – голос Вейра звенел в голове, бесцеремонный и властный.

«Коротковолновый, на крыше школы, где я учился», – ответил Лир, подавляя раздражение. Вторжение в зрительный нерв без спроса бесило, но логика пришельца была неоспоримой.

«Сойдёт. Нам нужен один импульс. Отправим кодированный сигнал – если оборудование сгорит, 80% вероятности, что сочтут его старьём».

Внезапно руки Лира задвигались сами, ловко разбирая терминал, выкручивая платы и провода. «Ты что творишь?! Какого чёрта?» – зашипел он, чувствуя, как кровь закипает. – «Предупреждай!»

«Не будь таким нежным, человек», – хмыкнул Вейр. – «Что-то делать – быстрее, чем все мои объяснения. Я изучаю ваши примитивные технологии».

Крон бормотал что-то о «несовершенстве проводов», пока его пальцы (Лира!) выдирали питающую батарею. В тот же миг палату огласил пронзительный вой сирены. Лир скривился, а руки под управлением Вейра запорхали быстрее, лихорадочно собирая терминал обратно. Дверь распахнулась – в палату влетела медсестра с вытаращенными глазами и двое охранников с плазменными винтовками. Лир замер посреди комнаты, сигнал тревоги уже затих. Глупо улыбнувшись, он выпалил:

«Э… хотел попить. Не нашёл кнопку вызова».

Улыбка вышла кривой, нервной, но, похоже, сработала. Охранники опустили оружие, а медсестра, пробормотав что-то о репутации клиники, притащила тележку с водой. «Идиот», – донеслось от Вейра, но Лир только стиснул зубы.

Когда ночь накрыла городской пейзаж своим чёрным куполом, Лир выскользнул из палаты. В прачечной он стащил тёмно-серую одежду – мешковатую, неудобную для бега, но сливающуюся с тенями. Следуя шепоту Вейра, он петлял между яркими фонарями, избегая камер. Наконец, они добрались до обветшалой двери чёрного хода в старую школу. Лир поддел дверь снизу, поднажал плечом – замок хрустнул, пропуская их внутрь.

«Самое сложное позади», – шепнул Вейр. – «Осталось отправить сигнал и вернуться».

Но удача, как капризная девица, отвернулась. На орбитальном спутнике, в тени пояса астероидов, скучал Гелиос, известный в миру как Гарр, старший помощник капитана Селестиалов.

– «Вынужденная инспекция», – фыркал он, лениво просматривая голографические экраны. Красивое слово для наказания за разнесённый тягач с Эфиром. Гарр, чей нрав был взрывным, как плазменная буря, а эго – раздутым от славы, своего прикрытия на земле популярного певца по прозвищу – «повелитель звёзд», не выносил скуку. Его парадный доспех, с поляризованным забралом, поблёскивал в свете приборов, пока он листал съёмку города.

«Ну, разнёс один тягач. И что? Их тысячи снуют от «Бетельгейзе» к поясу Ориона», – ворчал он, вспоминая гневное лицо агента Маршалла. И вот он здесь, на спутнике, с взысканием, в ссылке.

Внезапно его взгляд зацепился за движение на экране. Фигура в нелепых тряпках копошилась на крыше школы. Эфирного следа нет – изгой. Гарр хищно сощурился, предвкушая развлечение. «У меня был дерьмовый день, парень. Ты станешь моей грушей для битья».

Он щёлкнул по консоли, вызывая отряд дронов. Их сенсоры зажглись красным, устремляясь к цели.

Лир возился с ретранслятором, вслушиваясь в шёпот Вейра, чьи инструкции звенели в голове, как сигналы эфирной сети. Спустя несколько минут напряжённой работы устройство загудело, выплюнув кодированный импульс в ночное небо «Мависа». Сноп искр ослепил Лира, заставив его закрыть лицо руками, – старый передатчик, не выдержав нагрузки, сгорел, но сигнал ушёл. Дело сделано. 72-часовой дедлайн, висевший над головой, растворился в темноте.

Лир выдохнул, но встревоженный голос Вейра оборвал его облегчение: «Приближаются. Восемь целей».

«Что? Где?» – Лир замер, и тут же уловил мерный гул двигателей, разрывающий тишину.

«Чёрт побери…» – выругался он, метнувшись к люку на крыше. Но не успел. Один из дронов, управляемых со спутника, пронёсся над люком, захлопнув его манипулятором, и с издевательской точностью приземлился сверху, отрезав путь к отступлению. Летающие машины «Corvax Dynamix», дочерней фирмы «Энра-корп», были хищниками ночи: обтекаемые, сплюснутые сферы с визорами, сканирующими всё вокруг, и манипуляторами, готовыми скрутить нарушителя вмиг.

На орбитальном спутнике Гелиос, он же Гарр, «повелитель звёзд», хищно ухмыльнулся под поляризованным забралом. Обычный оператор просто схватил бы изгоя, но Гарр, сосланный за разбитый тягач с Эфиром, жаждал развлечений. «Пара сломанных костей? Пустяки», – подумал он, видя, как фигура в нелепых тряпках не падает ниц от страха. Его пальцы сжали рукоятки управления, и дроны ринулись в атаку.

«Сзади!» – рявкнул Вейр. Лир пригнулся, пропуская машину над головой, нацеленную в затылок. Дроны закружили, как рой, выписывая в воздухе фигуры высшего пилотажа, атакуя с разных сторон. Лир уворачивался, но его движения, полные паники, тратили силы. «Не сопротивляйся! Расслабь мышцы!» – приказал Вейр.

«Расслабиться?! Этот псих хочет нас покалечить!» – огрызнулся Лир, уклоняясь от очередного удара, сердце колотилось, а в голове мелькала мысль: «Чёрт бы тебя побрал, Вейр!»

«Доверяешь мне?» – неожиданно спросил Крон. Как бы ни неприятен был ему человек, пришелец прекрасно осознавал, что переоценил свои силы: оживление трупа мыши для устрашения и взятие под контроль рук истощили его. Если Лир сильно пострадает в бою, Вейр вряд ли восстановит его в ближайшие дни. «Если ты упадёшь, мы оба проиграем».

«Тебе?! Нет! Но и выбора нет!» – Лир увернулся от дрона, едва не врезавшегося в плечо. Ноги дрожали от усталости, а руки, ослабевшие после дней на свалке, едва держали равновесие. Боль в мышцах пульсировала, вынуждая его сдаться. Вспомнив, как отключал сознание, становясь машиной, он стиснул зубы и отдал тело Вейру. Мир стал фильмом: Лир наблюдал, как его руки и ноги, под управлением крона, двигались с нечеловеческой точностью, отбивая дронов.

Гарр на спутнике напрягся. Движения изгоя изменились – сдержанные, экономные, будто у бойца с опытом. «Да кто ты такой?!» – прорычал он, не замечая, как напевает старую песню из своего шоу-бизнеса. Развлечение стало охотой. Лир, под контролем Вейра, ускользал от атак, пинал дроны, отправляя их в стены или на крышу с глухим треском.

Вейр, подключённый к органам чувств Лира, чувствовал, как время тает. Он выжимал из тела носителя всё, разгоняя адреналин и дофамин, но слабое тело Лира не выдерживало: ноги тяжелели от молочной кислоты, дыхание сбивалось. Вейр начал выводить дронов из строя одного за другим. Осталось трое. Но Гарр, приноровившись, запустил отвлекающую атаку, пожертвовав одним дроном, и направил двух других в слепую зону – прямо в спину Лира.

Усталость сковала тело. Лир, напряг все мышцы, вернул контроль, вместо уклонения развернулся и ударил по дронам обеими руками. Кость хрустнула, запястье повисло, боль пронзила руку, заставив его заскрипеть зубами. Но удар снёс дронов, спасая Вейра, чьё «тело» пряталось за сердцем Лира – в точке, куда целились машины. Путь открыт. Лир растворился в темноте, не оставив эфирного следа.

Гарр ударил кулаком по колену. «Чёрт, надо было ставить маячок!» – прорычал он. Но охота развлекла его. «Найду тебя позже, парень», – усмехнулся он, откидываясь в кресле.

«Зачем подставился под удар?» – ворчал Вейр, пока Лир, баюкая сломанную руку, искал, куда бежать. Возвращение в больницу с переломом сулило допросы.

«Ты спас нас первым, заметив дронов», – выдохнул Лир, морщась от боли. – «Я лишь вернул должок.»

«Отпусти руку», – буркнул Вейр. – «Не держись, будто она отвалится. Помогу».

Лир вскрикнул, когда кость с хрустом встала на место. Сжав и разжав пальцы, он недоверчиво уставился на руку. «Как?»

«Цифолопоидом об косяк», – огрызнулся Вейр. – «Взял кальций из твоих костей, починил. Синяки – до утра. Шевелись, рассвет скоро, я усну. Считай это благодарностью, человек».

«Неужели? Ты умеешь быть благодарным?» – хмыкнул Лир, почти искренне.

«Не привыкай, мясной скафандр, до следующего вечера, ты один», – проворчал Вейр.

✦

Глава№4. Игра корпораций.

Благополучно вернувшись в больницу и спрятав тёмно-серую одежду под койку, Лир рухнул на кровать, обессиленный. Бой с патрульными дронами вымотал его: мышцы горели, будто облитые плазмой, а кости ныли от перенапряжения. Он не привык к таким нагрузкам – его жизнь в изгоя не готовила к ночным вылазкам и схваткам с машинами.

«Проблема», – думал Лир, глядя в потолок. – «Будь там не дроны, а настоящие блюстители «Энра-корп», синяками и переломом не отделался бы». Он поднял руку, сжимая и разжимая пальцы, вспоминая слова Вейра: «Взял кальций из твоей кости и починил». Как будто это так просто! Сколько ещё тайн хранил пришелец, знала только холодная бездна космоса.

Лир стиснул зубы. Хоть и не хотел признавать вслух, но после этой ночи что-то изменилось. Вейр, этот наглый крон, засевший в его голове, спас ему жизнь. Без его молниеносных рефлексов и «ремонта» костей Лир бы не пережил дронов. А ещё страшнее была мысль: если бы судьба не свела их в этом вынужденном слиянии, город мог бы уже пылать под обстрелом корабля Кронов, скрытого в поясе астероидов.

«Спасибо», – тихо буркнул Лир, обращаясь к спящему Вейру. – «Сегодня мы спасли много жизней».

Утром терминал пискнул, возвещая о новых обследованиях. Лир стоически терпел заборы анализов и болезненные уколы, мысленно готовясь к вечеру. Когда Вейр проснётся, он задаст ему вопрос, что терзал его весь день.

Как только солнце склонилось к горизонту, Лир ощутил лёгкое шевеление в голове – не физическое, а как зуд в самом сознании. Вейр вернулся.

«Добрый вечер», – зачем-то сказал Лир, чувствуя себя неловко.

Крон молчал, будто ошарашенный. Затем его голос, сухой, как эфирный реактор, зазвучал: «Вечер не бывает добрым или злым. С чего вы, люди, приписываете эмоции времени суток?» Он замолк, словно обдумывая, и добавил: «Это форма приветствия? Странно. Доклад о твоём состоянии».

«Чувствую себя нормально», – отрезал Лир, подавляя раздражение.

«Это не ответ», – парировал Вейр. – «Больше данных, или я начну диагностику сам. С анализа крови».

«Чёрт тебе дери!» – огрызнулся Лир. – «Я пытаюсь быть вежливым, а ты звучишь как сраный компьютер с комплексом бога, засевший в моей голове! Тело в порядке. Стометровку пробегу без проблем, но марафон отложу – мышцы ноют после вчера».

«Лактатацидоз», – констатировал Вейр, будто зачитывал отчёт. – «Интоксикация мышечного каркаса молочной кислотой. Знаешь, на что ты похож изнутри, человек?»

«Давай, удиви меня», – хмыкнул Лир, закатывая глаза.

«Ты похож на спорткар с моторчиком от газонокосилки», – продолжил Вейр. – «Крутит шестерни, но не раскрывает потенциал. И мы это исправим».

Комментарий Вейра о физическом состоянии Лира ужалил, но крон был прав. Лир не был развалиной, что задыхается на лестнице, но до оперативников «Селестиалов» ему было далеко. Отбросив самоуничижение, он посмотрел в темноту, где прятался его незримый спутник.

– Вейр, – обратился Лир по имени, голос дрожал от усталости. – Зачем тебе сигнал? Я видел твои воспоминания, ту ночь. Войну. Как люди… поступали с твоими. Любой бы нас возненавидел.

Голос Вейра в голове прозвучал спокойно, но твёрдо, как металл, охлаждённый в вакууме:

– Человек… Лир… Я – командующий силами пояса Ориона. Я не воюю с гражданскими. Люди, что не держали оружия, не целили в мой народ, – не враги.

Лир кивнул, чувствуя, как тяжесть в груди растворяется. Ответ крона был честным, и этого хватило.

– Что дальше? – спросил он, приправляя слова сарказмом. – Не думаешь же ты свалить из моего бренного тела после одной вылазки?

– И не мечтай, – хмыкнул Вейр. – Твоё тело ещё послужит. Пока заляжем на дно. Мы привлекли внимание, так что нужна информация. Моя миссия далека от финала, а от тебя, человек, требуется мелочь – адаптация и никакого сопротивления.

– Если ты держишь слово, крон – никаких жертв среди мирных, – то по рукам, – ответил Лир, чувствуя, как веки тяжелеют. Зевнув, он пробормотал: – А я, пожалуй, в страну Морфея.

Юноша рухнул на койку, и тьма укрыла его, как купол «Мависа».

Тем временем в штабе «Селестиалов» Гелиос стоял перед круглым столом, окружённым Эос, Селеной и их командующей – Тэйей. Маска инкогнито была сброшена: здесь, среди друзей, он мог быть собой. Но холод в глазах Тэйи заставил его поёжиться.

– Если я правильно поняла, – начала она, хмуря брови, – ты столкнулся с изгоем, возможно, боевиком, но вместо поимки решил… поиграть?

Капля пота скользнула от виска Гелиоса к челюсти, упав на пол. Выговор от «Энра-корп» был пустяком по сравнению с мыслью о её разочаровании – Тэйя, чей взгляд всегда был для него маяком в этом хаосе, теперь смотрела с холодом. Лгать не выйдет, но у Гелиоса был козырь.

– Всё так, – откашлялся он, – но я перехватил сигнал, что отправил изгой. Кому бы он ни предназначался, мы его найдём.

Он включил запись. Пронзительный вопль вырвался из динамиков, будто звуковой таран разнёс комнату. «Селестиалы» скривились, Гелиос схватился за уши, чувствуя фантомную боль. Но Эос, обычно сдержанная, разразилась хохотом, стуча ладонью по столу.

– Твой изгой – интересный фрукт! – выдохнула она, утирая слёзы. – Это брачный крик картианского царского зверя!

На немые взгляды Гелиоса и Селены она пояснила:

– Царский зверь с квазипланет. Их крик – звуковой таран, сносит уши на сотнях километров. Один раз услышишь – и всё, структура уха меняется. Не годится для подавления толпы, но для глушения прослушки – идеально. Я слышала его в детстве, – добавила она, ухмыляясь под кислые взгляды коллег.

Той же ночью в зоологическом саду «Энры» произошёл акт вандализма. Некто проник в загон экзотических животных, растерзал картианского зверя и оставил его гнить. Никаких улик: ни эфирного следа, ни следов на камерах. Ограждение преодолели с лёгкостью, а повреждения на туше – рваные, не хирургические – указывали на профессионала. Дело передали «Энра-корп», и вскоре оно легло на стол «Селестиалов».

Гелиос мрачно листал отчёт, бормоча:

– Судьба-злодейка. Вчера твой сородич оглушил меня криком, а сегодня тебе порвали глотку.

Голосовые связки, язык, глаза, печень, куски мышц с плеч и бёдер – всё вырвано руками. Гелиос мысленно возвращался к сцене с ретранслятором: ни улик, ни следов. Перчатки – стандартные, миллионами штампуются. Обувь – плоская, без намёков на вес или размер. Лицо замотано.

«Тот же изгой?» – думал он. Нутро кричало, что случаи связаны, но домыслы не тянули на ордер. Арестовать всех изгоев «Энры»? Смешно. Уйдёт, как тень.

– Проверьте чёрные рынки, – бросил он полицейскому представителю. – Ищите браконьеров. Останки зверя могут всплыть в тёмном секторе.

Гелиос потёр виски, чувствуя, как пульсирует боль. Этот «засранец» не просто ускользнул – он дважды выставил его дураком. И подкинул работы. Офицер слепо доверял отчётам «Энра-корп» – так было проще. Но в строках о картианском звере не упомянули ключевой детали: мочевой пузырь был прорван, будто зверя утопили, а затем вытащили для вскрытия. Останки тонули в воде, скрывая следы. Кто-то играл с «Селестиалами», и игра эта пахла большой корпоративной шахматкой. Гелиос стиснул зубы. Ему нужен был этот изгой – шанс подняться в глазах командира и вернуть уважение коллег пересиливал здравый смысл. А ещё нужны были ответы.

––

За шесть часов до этих событий в особняке семьи Маршалл, в кабинете Маркуса, тишину разорвал звонок. Старинный телефон для внутренней связи покрылся бы пылью, если бы не боты-уборщики, без устали полирующие каждый угол. Маркус поднял трубку, прищурившись.

– Маркус… – Голос на том конце был тих, как шёпот в вакууме. – Я просмотрел твои отчёты. Ты уверен в цифрах?

– Кого я слышу? Аврелий, сто лет прошло, не так ли? – хмыкнул Маркус, откидываясь в кресле. – Ты мог бы чаще звонить брату.

– Не ёрничай. Ещё раз: ты уверен в цифрах?

– На все сто. Симбиоз объекта обещает пять, может, десять тысяч лет жизни. А с генной терапией – почти бессмертие. – Маркус говорил уверенно, но пальцы нервно постукивали по столу.

– Звучит неправдоподобно. Нужны тесты.

– Тесты будут. Но что скажешь о новой инициативе? Без твоего одобрения я не могу запустить проект.

– Даю добро, – ответил Аврелий после паузы. – Если расчёты верны, эфир иссякает с каждым годом. Дефицит близко. Но ты уверен, что изгои проглотят твой замысел?

– Не волнуйся, брат. "Им нужен символ. Лицо для эфира. Кто-то, в ком публика захочет видеть спасение."

"А нам – просто тестовая платформа." Такой недавно нарисовался. – Маркус улыбнулся, но глаза оставались холодными.

– Прекрасно. Запускай инициативу. Тестируй своего «героя». Первым на очереди – Гелиос.

– Понял. – Маркус помедлил. – Аврелий, не хочешь пары слов с дочуркой? Она, знаешь, всегда рядом. – Он бросил взгляд на прозрачный контейнер в углу кабинета, где в питательной жидкости плавала тень.

– Не городи ерунды. Мы с Тэйей сказали всё давно. Слова излишни. – Связь оборвалась.

Маркус отложил трубку и подошёл к контейнеру.

– Скоро, детка… – прошептал он, прижавшись лбом к холодной поверхности. – Твой изгой – ключ. К свободе. К дыханию. К телу.

В глубине раствора дрогнула прядь тёмных волос. Глаза, до этого закрытые, едва заметно приоткрылись. Лишь на миг.

Он улыбнулся.

– Пятьсот лет – не срок, не так ли?

✦

Глава№5. Инициатива второй шанс.

Спустя неделю Лир вернулся в хостел «Надежда». Ничто не менялось: знакомый запах плесени и дешёвого пойла, полушёпот постояльцев, скрип ржавых коек. Две луны Энры тускло освещали витражи бывшей церкви, будто насмехаясь над обитателями.

– Никак вернулся? – хрипло бросил Мэлс, выныривая из-за перегородки. – А мы заждались. Сегодня четвёртый участок: утилизация многожильных кабелей и пара тонн металлолома.

– Старик, дай хоть сумку скинуть, – ответил Лир с кривой улыбкой, бросая рюкзак на койку.

Разговор прервал робкий стук по стене. Юноша лет восемнадцати, дрожа в тонкой куртке, сжимал ЭмР – ярмо изгоя, знак официального изгнания. Его взгляд метался, полный неверия и разбитых надежд. Таким был каждый новенький в «Надежде». Забудь мечты. Забудь себя. Здесь только плесень, ржавчина и молчание.

– Свеженький, – буркнул Мэлс, почёсывая щетину. – Лир, ты ж сортировщик, возьми его. Добрый же, вроде.

Лир молча кивнул.

– Имя? – спросил он, глядя на новичка.

– Альдер, – коротко выдавил тот.

– Пойдём, Альдер. Работы полно. Как всегда, чёрт возьми.

И они пошли – по задымлённому горизонту, через кирпичную жару трущоб, под лязг контейнеров.

Прошла неделя. Альдер привык: больше не вздрагивал от грохота металла, понял, что «на день» значит «навсегда». Он даже начал говорить – коротко, но по делу. Но размеренную жизнь «закрытых» встряхнули два инцидента. Днём на участок забрели гражданские – пара пьяных телепатов, ищущих проблем. Их голоса резали воздух оскорблениями, нацеленными на изгоев.

Альдер, следуя совету старших, игнорировал провокаторов. Но один из них, неудовлетворённый молчанием, занёс недопитую бутылку для удара. В тот же миг его запястье перехватила рука Лира. Сила сжатия удивила даже его самого.

– Это место опасно. Вам тут не место, – медленно выговорил Лир, не отпуская руку.

Вокруг головы телепата мерцали нити эфира, выдавая страх: учащённое дыхание, расширенные зрачки. Издеваться над хилым мальчишкой – одно, но столкнуться с куском мышц – другое. Лир отпустил руку, заслонив Альдера. телепаты ушли, бросая угрозы вернуться. Его собственная сила озадачила Лира. Работа сделала его крепче, но такой рост мышц на скудном питании был странным. Он хотел спросить Вейра, но крон молчал, будто провалился сквозь планетарную кору.

Той ночью, пока обитатели «Надежды» видели седьмой сон, телепаты вернулись. С канистрой топлива и жаждой мести, они узнали расположение «гнезда уродов» и решили его спалить. Но просчитались. За ними следили глаза существа, рождённого в холоде далёкой планеты.

Вейр, тренируя тело своего «носителя», поднял Лира с койки, захватив контроль. Замотав лицо тряпками, он бесшумно выскользнул в ночь для пробежки. Услышав возню у переулка, крон двинулся к цели.

Утром хостел гудел. Лир проснулся поздно, разбуженный гомоном. Протолкавшись к окну, он увидел картину: два избитых телепата, с синяками и кровоподтёками, стояли у патрульной машины.

– Мы во всём сознаёмся! Хотели поджог! – кричали они, захлёбываясь рыданиями. – Спасите нас!

Из их бреда стало ясно: ночью на них напал «супергерой» – тень, что вынырнула из темноты и отлупила их так, что они боялись улиц больше, чем тюрьмы. На вопрос о внешности нападавшего оба несли чушь: лицо замотано, глаза закрыты.

– Он храпел, пока избивал меня! – выкрикнул один, и толпа изгоев загудела громче.

Лир смотрел на свои руки. Розовые следы на костяшках говорили сами за себя. Этот «лунатик-супергерой», что отлупил телепатов, был он. Точнее, его тело под контролем Вейра. Утром, спускаясь с койки, Лир заметил, что ботинки покрыты свежей грязью, а мышцы ног ныли, будто он пробежал пол-Энры. Он потёр икры, ощущая незнакомую тяжесть – работа на свалке не давала такого. Крон явно что-то скрывал, и юноша, нахмурившись, решил во что бы то ни стало вытянуть ответы, хоть сама перспектива узнать правду его пугала, с телом и психикой происходили изменения, Лир отмечал, что стал агрессивнее, а когда кто-то из ребят порезал руку, то пришлось прикрыть рот, он тут же наполнился слюной, от желания вкусить ту кровь. Следующей ночью он притворился спящим, затаив дыхание, ожидая, когда пришелец проявится.

– Не строй из себя клоуна, человек, – раздался холодный голос Вейра в голове. – Я чувствую твои биоритмы. Ты не спишь.

Лир скрипнул зубами, садясь на койке. Две луны Энры бросали тусклый свет через треснувший витраж, освещая его напряжённое лицо. ЭмР на шее чуть нагрелся, будто крон дразнил его.

– Не хочешь объяснить, почему мои мышцы растут, будто я на химии? – Лир потёр ноющие икры. – И почему с утра такое чувство, что я бегал всю ночь? Ботинки в грязи, а я даже не выходил!

– Ты и бегал, – сухо отрезал Вейр. – Твои мышцы примитивны. Гормоны их не уплотнят. Пришлось по старинке: нагрузки, восстановление.

– Мог бы обсудить это со мной для начала, – буркнул Лир, ощупывая ЭмР, которое снова холодило кожу.

– И что бы это изменило? Ты жил, не забивая голову мелочами, а я делал из газонокосилки спорткар. – В тоне Вейра мелькнула насмешка.

Логика пришельца била как удар под дых, но Лир не сдавался. Один вопрос всё ещё терзал его.

– Вейр… Мышцы строятся из белков. А мы жрём овощи и суп на хрящах. Почему я не просыпаюсь голодным? – Он нахмурился, вспоминая странный металлический привкус во рту по утрам, как будто глотнул чего-то чужеродного.

– Диета, – коротко бросил крон. – Поверь, всё сбалансировано: белки высокого качества, жиры, аминокислоты. Не вредит твоему организму. Для твоего же спокойствия.

Лир хмыкнул. Металлический привкус снова кольнул язык, и в памяти всплыл слух, что недавно кто-то разорвал картианского зверя близ завода. Полиция, говорят, до сих пор рвёт и мечет из-за этого.

– Погоди… – Лир прищурился. – Это ты? Тот зверь… ты его выпотрошил? Для «диеты»?

Вейр помолчал, будто взвешивая, сколько открыть.

– Скажем так, я добыл… ресурсы. Твоя газонокосилка требует топлива, а я умею охотиться. – Голос крона был холоден, но с искрой самодовольства.

Лир сглотнул, представив, как Вейр в его теле рвёт тушу в ночи. Желудок сжался, но он подавил тошноту.

– Об одном прошу, – полушутя сказал он, – не преврати меня в монстра.

– Клянусь честью кронов, в монстра не превращу. Только в кровожадного берсерка. – Голос Вейра стих, но Лир уловил в нём искру – шутка это или угроза?

Юноша откинулся на койку, глядя в потолок. Тень витража падала на лицо, а в голове крутился вопрос: что ещё Вейр делает с его телом, пока он «спит»?

Однажды на рассвете у ворот хостела «Надежда» встал бронелимузин с голограммой «Энра-корп». Его чёрный корпус, отполированный до зеркального блеска, казался чужеродным в пыльной мгле трущоб. Постояльцы замерли, сердца сжались от страха.

– Лир. «Вас ждут», —произнёс человек в тяжёлой броне, открывая дверцу. Его голос был холодным, как металл шлема.

Все затихли. Кто-то охнул, кто-то отвернулся. Лир оглядел полусонный хостел: на Альдера, мальчишку, которому он недавно показывал, как сортировать медь, на Мэлса, молчаливого, как ржавые контейнеры. Возможно, корпораты вышли на его след после инцидента с сигналом. Ничего не оставалось. Он сел в машину. Лимузин рванул, оставляя за собой облако пыли. Лир не мог даже предположить, что его ждёт.

В салоне, помимо двух «боевиков» охраны, лежала аккуратно свёрнутая одежда – тёмный костюм, слишком дорогой для изгоя. Мелкий чиновник «Энра-корп», с манерами, будто из рекламного ролика, коротко бросил:

– Переоденьтесь. Быстро.

Автомобиль свернул на оживлённую улицу. Лира вывели в салон красоты, где подстригли его спутанные волосы. Люди на тротуарах смотрели со смесью страха и любопытства, некоторые тыкали пальцами. Всё напоминало сюрреалистичный сон. «Если это мой последний день перед казнью, – с горькой иронией думал Лир, – дайте хоть шикарный обед, и я, чёрт возьми, соглашусь». Но шутка не успокаивала.

Наконец, его привезли на центральную площадь Энры, где перед небоскрёбом «Энра-корп» гудела толпа. Репортёры проталкивались вперёд, дроны жужжали, снимая в прямом эфире. Камеры, свет, гул голосов.

– Сегодня мы возвращаем справедливость! – провозгласил представитель «Энра-корп», мужчина в идеальном костюме, чей энтузиазм казался отрепетированным. – Лир, изгой, ошибочно отвергнутый обществом, теперь – гражданин! Первая ласточка нашей инициативы «Второй шанс»!

Толпа ахнула. Ведущий продолжал, указывая на ошарашенного Лира:

– Сколько детей, сколько жизней были забыты на обочине? Благодаря самоотверженному поступку этого человека, «Энра-корп» запускает проект: каждому ребёнку, чья семья подпишет договор, – лекарства, врачебный уход, лучшие врачи! Никакого безумия от способностей. Телепаты? Больше никаких процедур ментального контроля. Только улучшенное лечение. Второй шанс – для всех!

Камеры ловили лицо Лира. Толпа аплодировала по команде. Он стоял, не веря ушам, пока на платформу не поднялась Тэйя. В бежевом платье на тонких бретельках, она двигалась мягко, как тень. Её руки коснулись его шеи, и одним движением она сняла ЭмР – символ позора изгоев. Лир почувствовал лёгкий холод, но в груди тлела искра: что-то было не так.

На заднем плане, на стеклянной платформе, стояли другие изгои. Один, сгорбленный, шепнул:

– Второй шанс… но для кого? Для него или для них?

Через сутки Лир вернулся в хостел. На нём был чистый костюм, но пыльный пол «Надежды» напоминал, где его место. Он принёс три коробки: полнорационные пайки на месяц, портативный экран и бутылки редкого золотистого алкоголя в плотной упаковке. Раздавал молча. Изгои реагировали по-разному: кто-то отводил взгляд, кто-то шептал о предательстве, считая, что Лир продался системе.

Он остановился у Мэлса.

– Спасибо за крышу. «И за терпение», —сказал Лир, протягивая коробку. – Ты первый, кто… ну, не важно.

– Не открывай, – кивнул Мэлс на бутылки, выдав слабую улыбку. – Лучше, когда выберемся. Все вместе.

Их взгляды пересеклись. В глазах Мэлса мелькнуло что-то живое, почти забытое. Лир ушёл, а Мэлс остался, спрятав бутылки под койку.

– Открою, когда выберемся из этого клоповника, – пробормотал он.

В тот же день в «Надежде» воцарилась тревожная тишина – обход. Раз в полгода «Энра-корп» присылала патруль: проверка на запрещённые вещества, фиксация новых лиц, изъятие артефактов «старого мира». Лир сортировал провода на заднем дворе, где ржавые контейнеры громоздились под серым небом. Альдер, с глазами оленёнка, прятался под лестницей, как велел Мэлс, сжимая ЭмР, что холодило шею.

Грохот ботинок. Резкие команды. Металлические голоса из шлемов. Пятерых изгоев выстроили у стены. Стандартная процедура. Но тишину разорвал крик.

– Рэн! Рэн, сынок, это я! – Старуха с лицом, сморщенным, как пергамент, тянулась к бойцу в броне. Её голос дрожал от боли. – Посмотри, пожалуйста…

Боец шагнул вбок и одним ударом сбил её в пыль. Она вскрикнула, рухнув, и затихла.

– Шум подавлен. Контакт нейтрализован, – прозвучал бесстрастный голос.

Мэлс, в тени, не двинулся. Лир стиснул провода, пальцы побелели. Альдер, выглядывая из-под лестницы, шепнул:

– Почему он?..

– Телепат, – хрипло ответил Мэлс, сплюнув. – Вырос здесь. Теперь – винтик системы. Это раньше так было – до всех этих „вторых шансов“. Стирали всё: семью, память, себя… Контроль способностей за то, что ты – больше не человек.

Он помолчал, глядя, как старуху уводят.

– Один телепат на сто тысяч изгоев, – добавил Мэлс. Редко, у изгоев рождаются одарённые, а выживают ещё реже. – Почти все сходят с ума к десяти годам. Системе не нужны психи. Только рабы или трупы. Может, этот их новый «Второй шанс» и не так плох… но попахивает смрадом, от корпоратов жди или пули в лоб, или трупов.

Кулаки сжались до боли – старуха напомнила Лиру мать.

Позже, у костра за бараками, где коптился суп из корней, Мэлс сидел, прислонившись к стене. Две луны Энры освещали его лицо, покрытое заводской пылью.

– Грустно смотреть на пацанов, – пробормотал он. – Всё ещё верят, что кто-то придёт.

– А если нет? – раздался голос из тени.

Незнакомец. Изгой, но не местный. Лет тридцать, с глубоким шрамом от губы до уха, из-за которого его рот казался вечной усмешкой. Глаза резали, как ножи.

– Что, если мы – ответ? – продолжил он. – Хватит смотреть, как старики кричат в пустоту, как дети дохнут, как крысы. Хочешь знать, где «Энра-корп» прячет ампулы «Второго шанса»? Хочешь увидеть, как дети просятся назад домой, из их стерильных лабораторий?

Мэлс молчал, в ответ глядя в огонь.

– Ты не просто гниёшь здесь, я наблюдал – сказал незнакомец, понизив голос. – Ты думаешь, пытаешься бороться. Организуешь для людей быт и досуг. Я таких вижу.

– И ты кто? – спросил Мэлс, не отрывая глаз от пламени.

– Тот, кто предлагает действовать. Хочешь сломать их непогрешимость?

Мэлс взглянул на него.

– Если скажу «да», ты растаешь в дыму?

– Нет. Я дам место и время. А дальше тебе уже решать, верить мне, или нет.

Незнакомец стряхнул пепел с плаща и бросил ржавый жетон с выцарапанным «7С».

– Шахта старого лифта. Четыре дня, полночь. Один. Без свидетелей.

Он шагнул в тени и исчез.

Поздней ночью под кроватью Мэлса зашуршал забытый коммуникатор – когда-то давно, словно в прошлой жизни, вербовщик "Линии возврата", подпольной сети изгоев, вручил ему эту штуку. Теперь устройство ожило с лёгким треском: "Мэлс, ты в деле. Шахта 7С. Линия ждёт."»

Лир лёг на мягкую кровать новой квартиры – первой за год, выданной ему как гражданину Энры. Матрас прогибался, но сон не шёл. Мысли вились, как дым над свалкой. Он вспомнил хостел "Надежда" – взгляды Альдера, Мэлса, коллег, будто он предал их. Полгода назад он бы отдал почку за избавление от клейма изгоя, а теперь это "гражданство" сделало его чужим. В тишине квартиры он вдруг подумал о старой одежде – той, что носил на крыше, сражаясь с дронами. Её он спрятал под койкой в больнице, а потом забыл в хостеле. На ней, наверное, остались пятна смазки от разбитых машин. Он покачал головой – неважно, новая жизнь, новая одежда.

Ночью сон так и не пришёл. Лир решил выйти на пробежку – нагрузить мышцы, вытряхнуть мысли.

– Пойдём, Вейр, покажешь мне пару приёмов знаменитой космической тренировки кронов, – полушутя заговорил он с пришельцем.

Вейр хмыкнул в сознании: «Ты не выдержишь», – но Лир почувствовал, как мышцы ног налились тяжестью, словно кто-то защёлкнул грузы на лодыжках.

Юноша надел чистый костюм, но без привычной рваной куртки чувствовал себя голым. Бег по пустым улицам немного успокоил, но в голове всё ещё звучал шёпот Вейра: «А что, если кто-то найдёт ту одежду?»

Тем временем в "Надежде" Мэлс, готовясь к встрече с "Линией возврата", рылся под койкой. Его взгляд зацепился за старый свёрток – одежда Лира, пропитанная странным масляным запахом. «Пойдет», – буркнул он, натягивая куртку. Ночью, направляясь к шахте 7С, он не знал, что следы смазки на ткани уже попали в объектив камеры бота, следящего удалённо за хостелом.

✦

Глава№6. Третья сила.

Изгой Мэлс вышел из хостела, стараясь не привлекать внимания, оглядевшись, тихо направился в сторону промышленного района города Мавис. Мысленно мужчина возвращался к Лиру. Юнец, что год назад появился на пороге бывшей церкви, а ныне хостела для изгоев «Надежда», был подавлен, как и все они. Каждый из них впервые оказавшись на пороге, проходил через это, но в парне чувствовался какой-то стержень: хоть гни его сколько хочешь, не сломаешь. Вскоре Лир обвыкся и стал неплохим сортировщиком, пусть и был остёр на язык. И вот в какой-то из дней буквально ошарашил всех постояльцев хостела: им заинтересовались на самом верху. «Энра-корп» вытащила бывшего изгоя под свет софитов и объективы камер, объявив несправедливым такое отношение, и повысили статус до гражданина.

Прецедент был невиданных масштабов. Пусть изгои и не могли читать мысли и чувства окружающих, но в тот день не нужно было быть телепатом, чтобы понять: толпа на улице с натянутыми дежурными улыбками внутренне сочилась негодованием. Для них это было настоящим шоком – чтобы кого-то из самых низов уравняли с ними. Но для Мэлса этот юнец стал символом надежды. Не зная, что такого тот совершил, он верил: если смог один, смогут и остальные. В это хотелось мужчине верить всем сердцем. И он верил.

Так незаметно для себя изгой добрался до промышленного района, окружённого высоким бетонным забором. Порывшись немного в кармане куртки, он достал допотопный пластиковый коротковолновый передатчик и, настроив его на нужную частоту, проговорил коротко: – Здесь. Вскоре с бетонной стены недалеко от Мэлса опустилась верёвка, а со стены подали световой сигнал, пару раз посветив фонариком. Мужчина схватился за конец верёвки и кряхтя полез по ней.

На вершине стены его уже ждали изгои из "Линии возврата" – подпольной сети изгоев, по сути террористической ячейки, что своими силами, пусть и негуманными методами, пытались повлиять на окружающий их мир. К Мэлсу подошёл мужчина, что недавно говорил с ним, предлагая эту авантюру.

– Дейн, можешь звать меня так. Как ты знаешь, я номинальный глава нашей небольшой семьи, – ухмыльнулся 30-летний изгой, из-за чего шрам на его щеке сморщился. – Рад, что ты решился. Идём, шахта 7С неблизко, и держись подальше от света прожекторов. Пусть шахты и заброшены, автоматические системы охраны ещё активны.

С этими словами Дейн спешно спустился по лестнице в темноту. «И куда я влез…?» – невольно подумал Мэлс. Инстинкты кричали ему бежать, спрятаться, а ещё лучше спрятаться и напиться, но мужчина резко помотал головой, отогнав от себя трусость: «Так я ничего не смогу сделать, ничего исправить». Мэлс хотел лично убедиться, что детям, которых изымали из семей изгоев, ничто не угрожает. К тому же "Линии возврата" нужны были таблетки, что так ярко рекламировал представитель корпораций, называя их «вторым шансом». В одном Дейн безоговорочно нравился Мэлсу: называя изгоев семьёй, тот не лукавил, а семья должна держаться друг за друга, помогая.

Через какое-то время группа из десяти изгоев под покровом ночи, перебежками от укрытия к укрытию, под руководством Дейна добрались до герметичных дверей, ведущих в искомую шахту. Немного повозившись с открытием и ругаясь сквозь зубы, её удалось открыть и, закрепив створки, спуститься вниз. Темнота и спёртый воздух указывали на давнее запустение. Идти приходилось медленно, не касаясь подгнивших опорных балок: одно неосторожное движение могло спровоцировать обвал, навсегда похоронив людей заживо. А идти было сложно ещё и по той причине, что члены "Линии возврата" несли с собой по огромному двадцати пятилитровому рюкзаку за спиной, о содержимом которых все умалчивали. Поблуждав около часа по штольням, изгои наконец-то нашли нужный им лифтовый канал и, поднявшись вверх, открыли вход в здание, примыкающее к лаборатории.

Осторожно высунувшись из люка, Дейн подал знак остальным идти за ним. Было темно, и лишь писк диагностических систем жизнеобеспечения иногда давал о себе знать. Ни света, ни персонала, ни охраны. Пусть всех это и взволновало, но делать было нечего: раз прошли такой путь, нужно было довести дело до конца. В одном из помещений обнаружился наблюдательный пост с голографическими экранами, которые транслировали запись с камер наблюдения. Сориентировавшись по карте комплекса, что висела на стене, и примерно прикинув маршрут, изгои двинулись в сторону процедурных.

Где их ждал первый успех: в полупрозрачных лежаках, похожих на капсулы, они нашли детей, искусственно погружённых в сон. Кто-то из группы тут же бросился к диагностическому монитору и выдохнул: показатели в норме. Лишь у пары детей зашкаливал уровень эфира в крови, но всё же находился ниже опасного для здоровья уровня. Но то был фасад. Из состояния радости группу вывел сдавленный вскрик одной женщины. Через пару помещений картина, представшая перед глазами изгоев, была ужасающей: несколько тел плавали в лечебном растворе, в контейнерах из силикатного стекла. Их руки были скованы, ногти обломаны, а лицо и расцарапанные в кровь области вокруг глаз свидетельствовали о том, что бедолаги словно пытались навредить себе, выцарапав глазные яблоки. Немного поколдовав с архивной записью, Дейн вывел на экран ранее записанное видео. Сухой, почти машинный голос профессора в белом халате вещал для отчёта: «Время – полночь, день шестой. Пациенты получают увеличенную дозу препарата, наблюдаются положительные сдвиги в формировании эфира внутри тела, но, к сожалению, несколько испытуемых выбыли из отбора. Повышение эфира в крови принудительно пробудило способности к телепатии и привело к попытке навредить себе. Склоняюсь к видениям и галлюцинациям от неокрепшего мозга. Разум безвозвратно утерян. Все пострадавшие введены в искусственную кому и будут утилизированы утром».

От увиденного Мэлс невольно сглотнул. «Шанс для ваших детей, говорили они… Новое будущее!» Злость продиралась сквозь грудную клетку, вот-вот готовая вырваться звериным криком. Но мужчина сдержался: не время и не место для эмоций, нужно вытащить хотя бы спящих.

Он наклонился над одной из капсул – девочка, лет шести, с запавшими веками и сжатым кулачком. Пальцы дрожали. Она что-то видела во сне, быть может – кошмары.

"Мэлс сжал зубы. «Дети. Такие же, как моя. Как я». Его сердце стучало так громко, что, казалось, услышат охранные датчики."

Дейн, скопировав врачебный отчёт, забрал накопитель из компьютера. Группа изгоев, расставив свои тяжёлые рюкзаки, в которых оказалась взрывчатка с временным детонатором, взяла на руки по одному, а иногда и набросила на плечи двоих спящих детей, и начала выходить. Сзади раздавался недовольный голос одного из мужчин:

– Чёрт, Дейн, ты говорил, их будет меньше! Мы не вытащим их всех!

– Иди, если боишься, – жёстко ответил лидер. – Но не мешай тем, кто пришёл за своими. Вскоре Дейн поравнялся с идущим Мэлсом, уносящим на плечах двух спящих детей.

– Надеюсь, ты не против, если мы взорвём к чертям это место? – спросил Дейн.

– Нисколько… Его не должно существовать, – ответил Мэлс, сплюнув под ноги. И хотя обычно он не был сторонником радикальных методов, сейчас сердце мужчины всё ещё было наполнено отчаянной злобой.

Но как только люди собрались уходить, двери с зловещим щелчком были заблокированы. Аварийная сирена пронзила уши, включился яркий свет. А когда рёв сирены стих, раздался голос из коммуникатора на стене.

– «Я нашёл тебя… И теперь ты, и твоя банда никуда не денутся, – произнёс мужской голос самодовольно. – Я к тебе обращаюсь, засранец, что ушёл от меня на крыше, опозорив при сослуживцах. Как только я прибуду, вытрясу из тебя всё дерьмо…»

Говорил, ухмыляясь и находясь в сотне километров от лаборатории, офицер Селестиалов – Гелиос, не подозревая, что он ошибается, приняв Мэлса за Лира из-за одежды последнего. И что тот, кого он так отчаянно хотел поймать, уже спешил на помощь пойманным в ловушку.

Примерно в это время, когда группа изгоев Дейна нашла лабораторию, Лир пытался избавиться от давящих мыслей, нагружая мышцы тела пробежкой. Свежий ветер бил в лицо, и юноша пытался выжать из своего «обновлённого» тела всю возможную мощь. Ему хотелось кричать от детского восторга.

Вейр постарался: тело Лира ощущалось совсем другим, пусть и были некоторые неприятные изменения. Повышенный интерес к сырому мясу и крови должен был вскоре пройти. Тем более, они контролировались самой силой воли Лира. К тому же укреплённые белком из «диеты» Вейра мышцы работали словно отлаженный механизм. Ноги несли сами, организм чувствовал умеренную нагрузку, и юноша ускорился, развив максимально возможную скорость, наслаждаясь чувством свободы. Сейчас не так уж и важны были тяжёлые мысли, преследовавшие его ночью; они, конечно, вернутся, но сейчас, в этот момент, Лир был счастлив. Воспоминания вернули его в тот момент в больнице, когда девушка, прекрасная, словно богиня, при всех, не стесняясь осуждающих взглядов, поцеловала его. Не побоялась, не отвернулась с отвращением перед изгоем, а выразила человеческую благодарность, пусть Лир и не настаивал на ней. Правда, невольно юноша вспомнил, что именно в этот момент пришелец подал впервые голос, и чуть не рассмеялся.

– Развлекаешься, человек? – задал вопрос Вейр.

– Проверяю границы тела, – ответил ему в той же манере Лир.

– Прекрасно, потому как, надеюсь, ты разогрел свои мышцы… – голос пришельца звучал довольно сухо, Вейр был серьёзен. – В паре километров от нас сработал эфирный реактор. Я слышу звук сирен, слабые альфа-волны разумов указывают на группу людей, и они без эфира. Скорее всего, твои бывшие коллеги попали в ловушку. Хуже того, к ним приближается повышенный источник эфирных частиц, скорее всего, кто-то из армейских офицеров.

Игривый настрой Лира словно ветром сдуло от информации крона.

– Сколько у нас времени?

– Если помчишься на всей скорости, что тебе доступна, выиграем минут двадцать до прибытия противника.

И, кивнув на слова Вейра, парень помчался со всей возможной скоростью, оставляя клубы пыли из-под подошв кроссовок.

В лаборатории тем временем, попавшие в ловушку люди, аккуратно сложив спящих детей на пол, безуспешно пытались найти выход. Всё чаще звучали роптания среди запертых изгоев. Двери не открывались, ломать их было бесполезно; антивандальные стёкла даже не поцарапать, чем бы по ним ни колотили изнутри. Время стремительно утекало, как вода в решете. Мэлс, безуспешно пытаясь продавить весом одну из дверей, вскоре вернулся в холл. Мужчину привлёк жаркий спор Дейна с одним изгоем. Голоса звучали громко, и вот уже все изгои собрались, привлечённые перепалкой.

– Мы не можем так поступить! Дейн, ты совсем рехнулся?!

– Я знаю этот голос, – Дейн отвечал спокойным, почти менторским тоном учителя, воспитывающего ученика. – Ты думаешь, кто мне порвал лицо? Гелиос идёт по нашему следу, а этот офицер хуже остальных: если прицепится, как голодная шавка, то не отпустит. Взорвём тут всё и заберём офицерскую мразь с собой.

В полной тишине холла лабораторного комплекса тихий баритон лидера повстанцев прозвучал оглушительнее пушечного выстрела.

Мэлс ощутил, как его сердце сделало пару кульбитов и сбежало в пятки.

– О чём ты говоришь? Ты хочешь всех похоронить здесь? – задал он вопрос.

– А что ты предлагаешь? – парировал Дейн. – Нас всех убьют, это в лучшем случае. А в худшем – отправят на допрос. Ты хоть раз бывал на допросах у корпоратских палачей? Мэлс, я видел человека, которого они допрашивали: он и на человека не был похож – просто груда искалеченного мяса. Лицо Дейна помрачнело, словно он погрузился в тяжёлые воспоминания.

– Кто со мной?! – бросил клич лидер.

– МЫ! – как по команде, почти единогласно ответили изгои, лишь Мэлс и ещё пара сомневающихся из группировки Дейна смолчали.

– Не будь дураком, Мэлс, мне также жаль этих детей.

– Мы пришли вытащить их, а не взрывать! – упорствовал Мэлс.

– Разговорами войну не выиграть, – сухо произнёс Дейн и, щёлкнув затвором, направил на Мэлса ствол пистолета. – Я не хочу вредить тебе, ты не идиот, и моё сердце так же, как и твоё, обливается кровью, но, если сейчас мы сдадимся, они продолжат. Они всегда продолжают.

– Да откуда тебе знать, что центр всего один на Энре? – задал вопрос Мэлс, почти крича от отчаяния.

Но вместо ответа Дейн лишь, схватив того за рукав, ударил его рукоятью пистолета по лицу, сбив с ног. Кусок пропитанного смазкой ботов, от сражения на крыше с треском оторвался, упав на пол. А остальные, верные своему лидеру, тоже выхватили оружие, направив его на своих же, не давая им шанса вмешаться.

– Мне жаль, ты был бы отличным солдатом, Мэлс, если б мы не встретились в подобной ситуации. – С этими словами лидер снял с пояса пружинный детонатор, выдвинув антенну. Как только его палец коснулся кнопки на пульте управления, дверь, стоявшая ещё секунду назад, разлетелась на куски от мощного пинка. Две створки двери из прочнейшего сплава, словно листы фанеры, пролетели пару метров и с грохотом упали на пол. Замерли все. Даже Дейн шокировано уставился на проход. А Лир, открывший выход для изгоев, не мешкая, за секунду приблизился к лидеру «линии», смял детонатор своей рукой в маленький пластиковый комок, попутно сжав до хруста пальцы Дейна.

– Забирайте детей и уходите уже, времени нет, – буркнул юноша, всё ещё удерживая руку Дейна в своей. – А с тобой я потом поговорю отдельно.

Мэлс поднялся на ноги; голова немного кружилась от удара в лицо, но сейчас появление этого юнца казалось божественным чудом. Голубоглазый парень, которого изгой привык видеть на сортировке мусора, сейчас перед затуманенным взором предстал словно исполин-защитник. Оправившись от первого шока, изгои, похватав бессознательные тела детей, двинулись к выходу. Один за другим они покидали лабораторный комплекс. Лир отпустил руку Дейна и кивнул, позволив ему уйти. Мэлс лишь украдкой взглянул в глаза спасителю, коротко кивнул в благодарном жесте и поспешил уйти.

– Ну, что теперь, человек? Показал себя героем, что дальше? – раздался в голове ворчливый голос пришельца.

– Теперь подорвём тут всё, – ответил Лир, обратив внимание на бочки со взрывчаткой, расставленные возле несущих стен лаборатории. – Выиграем ребятам время на уход.

И не тратя времени на разговоры, юноша взял в руки кислородный баллон, обмотав его оторванным в потасовке рукавом своей спортивной куртки. Прицелившись примерно на глаз, он отбил удар пяткой клапан. Раздался шипящий свист, и Лир, чувствуя жар от искры, рванул к выходу. Импровизированный снаряд врезался в одну из бомб, вступив в реакцию со смазкой – кислород ярко вспыхнул огнём. Пламя лизнуло бомбы, поджигая остальные заряды, и цепная детонация сотрясла лабораторию.

– Идиот! Псих! Скафандр из мяса! – раздавалась в голове Лира ругань Вейра. – Просчитайся ты на секунду – нас бы накрыло взрывом! Ты совершенно не думаешь о миссии!

Лир тем временем массировал уставшие мышцы на ногах; всё же его тело не было телом бога, и подобные резкие, «взрывные» нагрузки переносило крайне плохо.

– Мы живы… Изгои ушли… Не ворчи, и спасибо.

– Это ещё за что?

– Да за «апгрейд». Хоть я иногда и чувствую себя больше монстром, чем человеком, – отшутился Лир, уходя дальше и дальше от места взрыва. Беспокоиться об оставленных следах было не нужно: огонь почистит всё.

– Клянусь звёздным небом над океаном Бетельгейзе, – пробормотал Крон. – Мне достался самый странный из вашего вида…

Прибывший чуть позже на огромное пожарище вместо лаборатории офицер Селестиалов Гелиос ругался на все известные ему наречия и диалекты. Изгой… Снова… Ускользнул. Да ещё и устроил теракт в лаборатории «Энра-корп», напичканной самой дорогой аппаратурой. Злоба переполняла тело мужчины, и Гелиос сам себе поклялся: «Если я не поймаю этого ублюдка… я сам себе не прощу. Даже смерть покажется мягкой карой.»

На следующую ночь я, Аэтурмис-Вейр, ощутил то, что меньше всего ожидал: альфа-волны разума сородича. Кто-то из моей команды офицеров, нарушив любые протоколы, явился на поверхность Энры. Хуже того, этот спороголовый использовал тело телепата, пусть и с крайне низким уровнем эфира. Будить человека глупо: увидь он одного из наших, скорее всего, впал бы в панику. Эти примитивные организмы слишком подвержены влиянию эмоций. Слившись с ЦНС, Лира, я перехватил контроль над телом и тихо выскользнул из квартиры через окно, спустившись по трубе.

Идя по пустующим улицам на зов своего подчинённого, я не мог не отметить растущего уважения к человеку по имени Лир. Несмотря на физическую слабость, человек могуч духом: не испугался лезть на крышу, сражаться с машинами и даже спас себе подобных дважды. Первой была та девушка… Нужно уделить больше внимания поиску информации о ней.

И вот, наконец, я достиг узкого проулка между двумя домами. Окон, выходящих на него, почти не было, и рядом со стеной меня ждал он – ребёнок, чьё сознание было полностью подчинено моим подчинённым. На столь близком расстоянии я с лёгкостью определил, кем был этот нарушитель.

– Ксавир, – тихо произнёс я, используя наш язык, хоть звуки и сложно было производить речевым аппаратом человека.

– Наш бесстрашный лидер, – последовал незамедлительный ответ. – Надолго же ты пропал, и потом внезапно подал сигнал! Мы все бесконечно рады, ты не подумай… – речь Ксавира источала яд, словно эфир на нашей родной планете. – Только вот, пока ты здесь «выполнял миссию», наш корабль несколько раз чуть не был обнаружен патрулём селестиалов. Я ни в коем случае не тороплю, но остальные подняли на обсуждение вопрос: устроить бомбёжку с орбиты, и дело с концом.

– Прекрати паясничать! – злобно прошипел я. Выкрутасы этого существа в край вывели меня из равновесия. Я даже не заметил, как схватил за грудки ребёнка лет пяти, в чьём теле обитал мой старший помощник. – Ты за этим сюда явился, чтобы передать, что навязываешь за моей спиной остальным своё видение войны?!

– Ой-ой, дяденька, – проговорил он на местном диалекте. – Не помните меня, а то у родителей будет слишком много вопросов. К тому же, я ведь тоже из числа невинных гражданских.

– Ксавир… Никаких жертв среди гражданского населения, ты меня слышал?! – произнёс я, отпуская воротник. Рука продолжала дрожать.

– Капитан, – поднял на меня замутнённые глаза ребёнок. – Я могу вам поклясться честью офицера Пояса Ориона, но что делать с остальными? Вам бы поспешить. И да, я даже из этого маленького куска плоти ощущаю, что вас сильно потрепало. Не ровен час, тело этого человека поглотит вас без остатка. Какие будут приказы, командир?

Я немного задумался, а после, протянув руку в сторону моего старпома, коснулся его кончиком пальца.

– Вот моя память за всё время, пока мы здесь. Займитесь сбором информации: кому принадлежал тот голос, что это за препараты, максимально соберите информацию об «Энра-корп» – всё, до чего сможете дотянуться, не раскрывая себя. Я выйду на связь сам, не подставляйся.

– Слушаюсь! – Но позвольте, мясную марионетку оставлю себе, временно. Обещаю, она такая забавная: прижмёшь – пищит, сожмёшь сильнее – плачет.

– Скройся с моих глаз! Клянусь тебе своим именем: если бы не ситуация, давно бы уже пустил тебя под суд! – процедил я сквозь зубы. Этот выродок всегда знал, как вывести меня из себя.

Когда Ксавир скрылся за поворотом, растворяясь в клубах ночного эфира, я ещё мгновение стоял на месте, позволяя гневу угаснуть. Хрупкое тело Лира требовало покоя, но разум отказывался отпускать тревогу.

Мысли ворвались одна за другой: о девушке, о Ксавире, о приближающейся буре.

Я снова обрёл контроль над телом Лира и, не теряя времени, направился обратно. Впереди была новая ночь, а с ней – и новые опасности. К тому же я голоден; нужно изловить одно любопытное млекопитающее. Стоило мне подумать о вкусе свежего мяса, как в животе Лира призывно заурчало…

Предчувствие опасности в ту ночь не обмануло командира Кронов.

Лишь когда оба пришельца окончательно скрылись из виду, из темноты бесшумно шагнул силуэт. Закованный в броню селестиалов, офицер словно призрак двигался бесшумно, а когда доспех с лёгким шипением растворился, обнажив кожу, девушка тихо проговорила в переговорное устройство:

– Селена на связи. Штаб, контакт подтверждён, уровень эфира слабый. Начинаем спутниковую слежку за объектом.

Она поправила длинные, белые, словно выпавший первый снег, волосы и улыбнулась сама себе:

– Попались…

✦

Глава№7. Гелиос.

Часть 1 Падение титана.

Утро. Воздух ещё не успел пропитаться запахом озона от работающих электромагнитных двигателей транспорта, заря только входила в свои законные права. Но множество людей были прикованы к информационным экранам – как к персональным, так и к транслирующим информацию на улицы города.

Представитель «Энра-корп» с максимально скорбной миной на лице рассказывал, как недавно лаборатория, проводившая исследования по изучению ранних проявлений телепатических способностей и попутно занимавшаяся разработкой препарата для предложенной ранее инициативы – «Второй шанс», подверглась террористической атаке известной ячейки изгоев – «Линия возврата».

– Мы протянули руку помощи, однако она была отброшена со злобой и агрессией в ответ. На подобный акт во все районы «Мавис», где располагаются общины изгоев, вводится карантин, объявляется красная зона для перемещения. Мы не потерпим нарушения порядка и угрозы жизни своих граждан!

– Прошу, ответьте на вопрос! – раздался голос молодого человека из числа репортёров.

Чиновник кивнул, и репортёр продолжил, направив объектив портативного новостного дрона на выступающего:

– Газета «Дневной вестник». Расскажите, а не рассматривался ли альтернативный подход к решению возникшей проблемы? Возможно, акт агрессии – это лишь сообщение всем нам? К тому же, вы не могли не видеть видеоматериалы, которые распространили ночью в сети от лица тех самых террористов. О бесчеловечных экспериментах в стенах вашей лаборатории будут комментарии? Может быть, разумнее начать с переговоров?

– Вы ещё слишком молоды… – ответил корпорат. – «Энра-корп» не ведёт переговоров с теми, кто подвергает опасности целые города. Вчера они подорвали лабораторию, которая производила лекарства. Ещё и сфабриковали улики… Ждите разбора этих, так называемых, доказательств зверств корпорации от наших экспертов. Готов поклясться самым дорогим, что есть в моей жизни – все их доводы ложь. А завтра что? Уничтожат генераторы, питающие атмосферный купол?! Заморозят тысячи людей, потому что им не понравились цены на метро? Саботируют работу эфирных реакторов? Что ещё должны сделать эти люди, чтобы обратить на себя внимание?

Чиновник говорил довольно тихо, а голос его дрожал, выдавая едва скрываемую горечь и гнев. И звучал он, стоит признать, чрезмерно убедительно.

– Я повторюсь: «Энра-корп» не ведёт переговоров с агрессорами. Пока за нашими спинами сотни тысяч людей, мы не дадим подобному повториться. Можешь спать спокойно, планета.

– Сраная брехня… За людей они беспокоятся, скорее испугались упущенной прибыли. – Мэлс негодующе вздохнул.

Как только закончилась прямая трансляция корпоратов, в одну общину за другой наведывались патрули боевиков сил самообороны и переворачивали всё вверх дном в поисках террористов. Хватали всех без разбора и увозили. И как назло, у судьбы проявилось то самое чёрное чувство юмора. Те самые «террористы» из «Линии возврата» предлагали один из немногих способов избежать печальной участи.

И сейчас изгои из хостела «Надежда» бурно обсуждали, что им делать дальше. Члены «Линии Надежды» предлагали временное убежище всем желающим, однако были среди местных изгоев и те, кто не доверял им и не желал покидать своё привычное жилище.

– Вас отправят на допрос, а после ещё и сделают лабораторными морскими свинками, как тех детей, вы этого хотите? – задавал вопрос, агитируя толпу, член «Линии возврата».

– А из-за кого у боевиков пальцы на курках зачесались?! – ответила женщина-изгой. – Мы жили себе и жили, пока ты и подобные тебе не разворошили улей!

Кулаки женщины были плотно сжаты, казалось, ещё немного, и она вцепится в оппонента.

– Мы предлагаем вам помощь, я не прошу присоединяться к нашему движению, но изгои должны быть вместе.

– Миле… – тихо проговорил Мэлс. – Собирай семью и идите с ними. Поверь, там сейчас будет безопаснее. Я видел эту лабораторию, и можешь мне поверить: если такое они творили, прикрываясь благими намерениями, то страшно представить, что сотворят, когда у них развязаны руки. Я не скажу, что этим парням можно доверять безоговорочно, но своих они не бросали.

Женщина всё ещё сомневалась, пока её сбоку не обнял четырнадцатилетний сын, и упорство матери сошло на нет.

– Хорошо, показывай дорогу. Мэлс… Когда ты сам уйдёшь?

– Капитан даже с тонущего корабля уходит последним, – отшутился в ответ мужчина, махнув рукой. – Уйду, когда смогу убедиться, что остальные выбрались.

В ответ Миле сделала пару шагов в его сторону, а после ткнула кулаком в грудь главы своей общины.

– Не смей геройствовать и полечь тут. Ты мне вчера назначил свидание, так что будь мужиком и сдержи обещание.

В зелёных глазах женщины мелькнула на миг искорка заботы, смешанная с искренним беспокойством. Оба понимали, что сейчас не время и не место для эмоций; они успеют всё обсудить потом, когда встретятся вновь.

– Обещаю, – сказал Мэлс в ответ, на мгновение накрыв её тёплую руку своей.

Когда очередная группа изгоев двинулась к туннелям под городом, и глава общины хостела «Надежда» помогал собрать способные пригодиться вещи для людей, дверь с грохотом слетела с петель. В опустевшем холле послышался топот армейских сапог. Изгои попытались затаиться кто куда, но были силой выволочены и приставлены к стене с поднятыми руками. Несколько боевиков сил самообороны держали автоматические винтовки на взводе, дула которых были направлены в сторону людей.

Хуже того, что следом за силами специального назначения, медленно, измеряя коридор шёл он, офицер войск звёздных систем, селестиал Гелиос. Доспех, что плотно облегал всё тело военного, не звенел, словно вторая кожа, однако такая тишина создавала в сознании смотрящих на элиту военных сил, чувство нарастающего страха. Он словно бронированный механизм, со страниц фантастических комиксов шёл, внимательно осматривая изгоев, словно сканируя их свои взглядом. Технологии дочерней компании «Энра-корп» – «Мавис-Текно» позволяли создавать подобные доспехи, поляризованный металл, словно невесомое напыление, повторял все человеческие изгибы, практически не стесняя движения, при этом обладал высокой прочностью. И вот селестиал замер напротив Мэлса. Последний, собираясь вскоре уходить, по привычке накинул поверх одежды куртку, совершенно забыв её выстирать. Ту самую куртку, в которой он был во время вылазки в лабораторию, и ту самую куртку, в которой был Лир на крыше. Конечно же Гелиос не мог не заметить её.

– Вот и встретились, процедил военный. Дав команду своим подчинённым выводить людей на улицу, он одним движением приблизился к Мэлсу. И практически, без замаха, нанёс удар в солнечное сплетение. Удар был не сильным, однако стальной кулак врезался подобно снаряду в живот неподготовленного человека. Глава хостела «Надежда» согнулся пополам, и содержимое желудка тут же вылилось на пол.

– Сейчас ты мне всё расскажешь, кому посылал сигнал, и кто твои помощники, что помогли сбежать из лаборатории, я выбью из тебя всё дерьмо, за всё моё унижение перед коллегами, и командованием. После короткого монолога, избиение продолжилось. Пусть в глубине души Гелиос и осознавал, что изгой, перед ним, не тот, кого он желал достать любой ценой. Одежда – та же, но этот был хилым, никакого сопротивления, никакой силы и реакции бойца. Однако офицер селестиалов был зол, и желал дать выход накопившемуся разочарованию.

–Где он? Где хозяин этой одежды? – Задал офицер свой вопрос, выплёвывающему сгусток крови вместе с коренным зубом мужчине. Мэлс поднял на него свой взгляд, и честно ответил – не здесь. Однако Гелиос принял подобный ответ за попытку издёвки, офицер толкнул допрашиваемого к стене, и повернул рукой небольшой фонарь, что лежал на полке, свет того, как раз попадал частично на Мэлса, в этот момент, что-то изменилось вокруг селестиала, лёгкий проблеск эфирной ауры. И фонарь, превратился из инструмента обихода в оружие. Поток фотонов, до этого безвредно врезающийся в тело человека, стал твёрдым. Мужчину буквально прижало словно прессом к стене.

– Я могу сделать ещё больнее, видишь ли, я контролирую «густоту» любого светового потока, будь то естественный свет, или рукотворный, а также могу изжарить тебя медленно, до уровня стейка с кровью. Голос Гелиоса звучал холодно и буднично, он не пытался запугать, лишь констатировал факты. В это же время лампа над головой изгоя начала работать в инфракрасном спектре, нагревая воздух вокруг, словно в духовке, Мэлс мог унюхать, как начали медленно плавиться его волосы на голове.

Часть 2 Прямое столкновение.

Однако палящий голову нагрев сошёл на нет, когда Селестиал повернул голову в сторону доносящихся снаружи звуков выстрелов и криков людей. Его группа была атакована? И словно в подтверждение догадки в грудь офицера ударилась светошумовая граната, а следом – дымовая шашка, на время лишив последнего зрения. Утратив на мгновение контроль над органами чувств, Гелиос отступил на пару шагов назад от допрашиваемого. Свет фонаря утратил свою твёрдость, и Мэлс соскользнул на пол, пытаясь унести ноги. В тот же момент чьи-то руки подхватили его, помогая удержаться на ногах.

– Говорил же, своих не бросаем. – Через начинающие опухать от побоев веки Мэлс разглядел лицо парня, что уговаривал изгоев уйти в подполье. Он вернулся за ним, спас его жизнь.

Оперевшись на мужчину, глава хостела «Надежда» под прикрытием дыма был выведен наружу и, присоединившись к остальным, переправлен к ним. Шутка, брошенная им ранее, оказалась былью: Мэлс, как капитан корабля, покинул дом последним. Мужчина не знал, да и не узнал бы, что Гелиос не стал преследовать изгоев, что напали на силы самообороны и, скрутив их, освободили своих только потому, что офицер был втянут в бой Лиром.

Юноша прибыл в хостел ещё до начала силовой операции «Энра-корп», просто желая проверить, не понадобится ли помощь. Обстановка после подрыва фармацевтической лаборатории была накалена до предела. На улице он кратко перекинулся парой слов касаемо обстановки в хостеле. Лир успел только войти, как пришелец Вейр, с которым Лир вынужденно делил собственное тело в симбиозе, подал голос:

– Они приближаются, прячься.

И, дождавшись момента, когда офицер Селестиалов будет ослеплён, а «Линия возврата» отобьёт изгоев, юноша начал действовать.

Последовавшие один за другим взрывы на время лишили Гелиоса обзора. Если бы не военный опыт и стабилизаторы в доспехе, офицер вполне мог бы и потерять сознание. Селестиал отшатнулся на пару шагов, ощущая, как контроль над фотонами сошёл на нет. Но стоило ему прийти в себя, как последовал сильный удар в область подбородка. А после, почти тут же, молниеносный удар в височную область, выбивший из него всякое желание преследовать сбежавшего изгоя.

К тому же Гелиос услышал знакомый голос. Перед ним была его первоначальная цель – изгой, которого тот так хотел изловить и отыграться по полной. Юноша, лет двадцати на вид, занял оборонительную стойку, приподняв согнутые в локтях кулаки.

– Заждался меня? – с вызовом произнёс он.

Чувство вины за произошедшее с хостелом смешивалось с давно забытым, но таким знакомым ощущением: он поступал правильно.

– Не смей кидаться на него бездумно, человек, – обратился к парню голос в голове, принадлежавший пришельцу. – Селестиалы – это тебе не боты на удалённом управлении, лелею надежду, что ты знаешь, что делаешь, выходя на бой с одним из них…

– Выбора нет, Вейр, – ответил Лир. – Ты доверяешь мне?

– Нисколько, – парировал пришелец, – поэтому не дам тебе совершить фатальную ошибку. Если почувствуешь напряжение в мышцах, не мешай мне, я скорректирую твои движения.

– По рукам. Что ж, пора обкатать «обновлённое тело».

Фактор неожиданности больше не был на стороне человека. От следующего града ударов Гелиос благополучно ушёл, отбивая или попросту уклоняясь. Селестиал внутренне ликовал: вот он, тот самый стиль, что видел во время патруля на крыше ретранслятора. Ошибки быть не может. Оставалось дело за малым: сломать руки-ноги и притащить на допрос. Но… это слишком скучно. Не изменяя себе в привычках, офицер решил немного поразвлечься.

Сражение затягивалось. Гелиос не спешил захватить пленника, но и не давал тому уйти, наскакивая с ударом или уходя в глухую оборону. Но тут Лир не выдержал первым. Схватив обеими руками использованный газовый баллон, что стоял вдоль одной из стен, юноша со всей силы ударил по врагу, заставив ноги офицера оторваться от земли.

Но на этом атака не остановилась. Позволив Вейру максимально накачать кровь гормонами и напитав мышцы кровью, человек схватил доспех Селестиала и, раскрутив того за руки, швырнул в стену. Поляризованный металл заблестел, точно фюзеляж космического корабля на закате, и серебристой кометой пробил пару стен, рухнув в кучу обломков складского помещения фабрики по изготовлению пищевых пилюль.

«Главное – не выпускать этого монстра наружу, к солнечному свету», – крутилась мысль в голове юноши. Допусти он, чтобы противник дотянулся до источника практически неприкрытого солнечного излучения, Лир тут же был бы убит.

Гелиос тем временем уже был на ногах, и бой продолжился. Пробив пару стен, то теряя, то вновь выхватывая инициативу из рук противника, Лир и Гелиос оказались в просторном помещении. Цех по сушке продукции напоминал огромную капсулу дегидратора, на верху которого находились мощные инфракрасные лампы, способные за один раз высушить тонны заготовок для пресса. Увернувшись от очередного удара, Лира, офицер Селестиалов легко поднялся в воздух, к управляющему пульту. Последовавший за этим щелчок тумблера прозвучал как взвод курка.

– Хватит игр, изгой. Откуда в тебе такая сила? Кто тренировал тебя? Кто проводил изменения? – Пусть Гелиос и не считался особо сообразительным своими коллегами, однако умел наблюдать и делать выводы: противник попался не из простых. Возможно, этот изгой скрывает нечто важное? Может быть, конкуренты заслали своего агента? – Давай условимся: или ты сдаёшься и даёшь себя заковать, или я притащу с собой кусок обожжённой плоти. Выбор за тобой, парень. Меня устроит любой вариант.

Лир не ответил, лишь начал методично, перебирая руками и ногами, карабкаться наверх. Времени на разговоры и затягивание боя было фатально мало. Время было самым страшным противником сейчас: утро. Вейр скоро уснёт, и человек останется без помощи и поддержки.

Селестиал молча наблюдал и начал понемногу увеличивать мощность излучения ламп дегидратора. Поняв, что конструкция выдержит, он скачкообразно повысил мощность до максимально возможной, чтобы выдержало здание и не начали плавиться стены.

«Мы здесь умрём…» – пронеслась мысль в разуме Крона. Вейр анализировал ситуацию с самого начала боя. Противник попался весьма неудачный: военная выучка, тяга к импровизации, адаптация. А когда заработали сушильные лампы, Крон впервые за время симбиоза почувствовал, что шансов выбраться живыми нет.

Прикинув несколько вариантов развития ситуации, пришелец принял единственное верное. Запустив ускоренное сердцебиение, он позволил частичкам своего ДНК свободно циркулировать по крови человека, внедряясь в структуру его клеток, соединяясь в новый организм. Итог не знал даже сам Вейр, но мог сказать наверняка: для него этот шаг был билетом в один конец. Вскоре от него не останется и следа; его сущность, как и генотип, будет полностью смешан с организмом Лира.

Гелиос в это время сбросил юношу со стены «световым прессом». Лир упал спиной на сухие брикеты, сложенные на паллетах для дальнейшей транспортировки. Потирая ушибленную поясницу, мысленно ругая себя последними словами юноша услышал голос пришельца.

«Лир… То, что сейчас произойдёт, должно произойти. Что бы ни случилось, не паникуй, в противном случае он убьёт нас. Ешь. Впитывай биологическую массу. Напитайся ею максимально, тебе нужно пересилить его попытку нас сжечь».

С этими словами Крон заставил нервную систему человека работать таким образом, чтобы не выделялось ни капли кортизола в кровь, и Лир оставался максимально спокойным. А после на руках, от кистей и до плеч юноши, открылись зубастые рты – итог слияния Крона и человеческого организма. Вейр передал Лиру частичную способность к мимикрии. И человек буквально нырнул в брикеты пищевых пилюль, стараясь поглотить максимально много, сколько мог, несмотря на то что ощущал отвращение к себе в данный момент. Ему казалось, что он превратился в чудовище, и усталость уже буквально разрывала мышцы; даже несмотря на поддержку Вейра, тело Лира было и оставалось человеческим. В тот же момент ярчайший поток раскалённой плазмы, словно взрыв сверхновой, расцвёл над его головой.

Злость, боль и жажда жить смешивались в горячий поток внутри организма человека. Гнев вызывал желание жить, и Лир, выжимая остатки сил из уставших донельзя мышц, заставлял себя пожирать, хотя в то же самое время его тело буквально кричало от агонии. Крон активно работал, заставляя мышцы уплотняться, буквально перекраивая тело носителя. Жар и адская боль сверху, боль от перестройки организма – юноше в этот момент казалось, что он просто сгусток сознания, запертый в оболочке, сотканной из одной лишь агонии. Кожа лопалась, сгорая; кровь испарялась, а плоть, обуглившись, опадала крупными кусками к ногам и нарастала вновь, и всё повторялось снова и снова. Казалось, юноша мог слышать и крик Вейра – всё же они делили на двоих одно тело, и пришелец, пусть и отчасти, но делил с ним болевые ощущения. И вот, не выдержав этой пытки, Я Лира погасло. Боль не отступила; просто он не мог её больше ощутить, временно ощутив покой.

Но вскоре болезненный укол в область спины и новая волна боли снова вернули парня в реальность. Казалось, он заперт в зловонной, твёрдой скорлупе из обуглившейся плоти. Но руки и ноги могли двигаться. А это значило – бой не проигран. Лир, собрав в кулак остатки воли, с силой взмахнул руками, оставив воспоминание, полное ужаса, своему противнику на всю оставшуюся жизнь.

– «ОБНАРУЖЕНО ВОЗГОРАНИЕ, ПОДАЧА ЭЛЕКТРОЭНЕРГИИ В СИСТЕМУ ДЕГИДРАЦИИ ПРЕКРАЩЕНА». – Послышалось системное сообщение через уцелевшие динамики на дальней стене цеха.

Испепеляющий поток плазмы утих, ведь погасли источники света под потолком. Гелиос тяжело дышал, прислонившись к стальной опоре пульта управления. Даже ему, офицеру Селестиалов, приходилось несладко высвобождать мощь собственного тела в столь большом масштабе. Мужчина посмотрел вниз: сначала густой дым застилал обзор, но вскоре автоматическая система пожаротушения начала разгонять остатки процесса сгорания вытяжными вентиляторами, а пролившаяся сверху вода затушила тлеющие брикеты, сложенные внизу. И Гелиос среди обуглившейся продукции увидел очертания спины человека. Сканер в доспехе показывал признаки жизни, пусть и очень нечёткие. Подняв своё тело в воздух, Селестиал бесшумно спустился вниз. Молча подойдя к телу своего противника, он тихо выругался.

– Везёт тебе, парень… Чёрт тебя подери, доставил ты мне проблем! Ну ничего, на твоё несчастье, ты мне нужен живым, тебе ещё предстоит пройти все круги допроса.

И с этими словами Селестиал сделал инъекцию в область поясницы – укол, состоящий из смеси стволовых клеток, мог буквально вытащить с того света сильно раненого бойца на поле боя, принудительно заставив активироваться повышенный фактор заживления даже у людей, не склонных к нему от природы. Можно сказать, это был своеобразный козырь вооружённых сил космической федерации, повышавший шанс выжить даже в самой непредвиденной ситуации.

Часть 3 Рождение чудовища.

И вот, сканер на правой руке Селестиала уловил учащённое сердцебиение, а затем обугленная плоть слабо шевельнулась. После она пошла трещинами. Обугленная масса трескалась и рассыпалась с противным хрустом, а силуэт человека, с красноватой, чистой кожей, словно получив солнечный ожог, выбирался наружу. Словно бабочка, сбрасывающая кокон, чтобы расправить крылья, человеческий силуэт рождался, заново разламывая уголь сплавившейся старой плоти. Нечеловеческий вопль ярости, издаваемый при этом, заставил Гелиоса в страхе отступить на пару шагов. Перед его глазами стояло настоящее чудовище – обнажённый силуэт, переживший атаку высокотемпературного плазменного дождя. Этот монстр воззрился на Селестиала с неприкрытой злобой. Отверстия, покрывающие его руки, казалось, скалились, демонстрируя ряды острых зубов. Не дав мужчине опомниться, чудовище бросилось на Гелиоса, повторяя лишь слово – БОЛЬНО!

Град ударов посыпался на Селестиала; казалось, теперь противник совершенно не контролировал себя, нанося беспорядочные удары. Пусть от них и было легко увернуться, но скорость движения рук была поистине чудовищной, и Гелиос мог лишь обороняться, не имея возможности перейти в атаку.

Как только Лиру удалось очистить разум от всепоглощающего гнева, темп его атак снизился, но удалось добиться большего контроля; а также парня отрезвил голос в разуме:

– Лир, рассвет… Я не могу больше. Скоро усну… – Голос Вейра звучал устало, казалось, он вот-вот провалится в сон.

– Ещё чуть-чуть, прошу, продержись! – взмолился юноша в ответ.

И не теряя времени, он оттолкнулся ногами от земли, прыгнул в сторону противника, толкнув того в стену. Кирпичная стена, не выдержав удара, была пробита телом Гелиоса, и сражающиеся выпали в старый транспортный туннель законсервированной ветки скоростного метро. Офицер внутренне ликовал. Выход был лишь один, и он находился за спиной Селестиала. Чудовищу было не сбежать, а лампы на потолке, дающие слабый, рассеянный свет, были идеальным оружием в замкнутом пространстве. Этот парень сам себя запер, приговорив к медленному и весьма мучительному избиению.

Гелиос распростёр руки в стороны, заставив свет сконцентрироваться в виде небольших круглых источников, и пару раз пробно выстрелил тонкими лучами в противника, особо не целясь, просто проверяя выносливость потока света. Результат был более чем удовлетворительным, хотя монстр и увернулся. Пара лазерных залпов оставила в асфальте дымящиеся кратеры. И вскоре весь полукруглый свод туннеля заполнили сгустки света, готовые разразиться лазерными залпами по приказу своего повелителя.

– Лир. Ты теперь один, – снова заговорил Вейр.

– Отдыхай, заслужил, – еле слышно ответил человек. – Но напоследок, чтобы лучше спалось, зевни как следует.

Возможно, адреналин битвы или сама сложившаяся ситуация невольно забавляли сейчас Лира, и его тон был в большей мере насмешливым и игривым, чем серьёзным.

– Ты странный… – проговорил голос пришельца, хмыкнув.

А в это время Лир ощутил, как в его руках произошли небольшие изменения: теперь к отверстиям с зубастыми пастями были подведены тонкие, но в то же время прочные нити соединительной ткани, чем-то напоминающие в своей структуре струны от гитары. И вдохнув побольше воздуха, максимально, сколько позволили ему человеческие лёгкие, Лир закричал, попутно выгоняя крик через каждую открытую пасть, используя на максимум новые «голосовые связки».

Офицер почувствовал неладное, когда его противник остановился, а отверстия на его руках синхронно открылись. Инстинктивно ощутив опасность, Гелиос попытался максимально разорвать дистанцию, поднявшись под самую крышу, и тут звуковая волна, подобная тарану, заполнила собой туннель. Казалось, что высвобожденный с такой силой звук способен оглушить человека, но противник преследовал иную цель: все лампы, что давали преимущество Селестиалу в возможной битве, лопнули, осыпавшись стеклянными осколками. Туннель погрузился в непроглядную тьму.

Оказавшись в полной темноте, Гелиос первым делом опустился на асфальт. Пусть визуальный контакт с целью был невозможен, доспех позволял задействовать альтернативные способы обнаружения, хоть и не столь идеальные. Инфракрасный сканер был тут же выключен: стены, всё ещё нагретые из-за использования силы в камере дегидрации, сильно раскалились, поэтому передаваемая картина теплового излучения была сильно загрязнена помехами. Сонар хотя и работал, но задержка между подачей и получением вернувшегося сигнала составляла целых две секунды, что не позволяло получать актуальные данные.

Однако информацию Селестиал всё же получал. Максимально сосредоточив слух, он начал медленно идти в сторону силуэта противника: бой и так сильно затянулся, нужно было покончить со всем и отправляться в штаб.

Лир же в это время, немного переведя дух и почувствовав, как Вейр окончательно уснул, старался заставить работающее на пределе тело сдвинуться хоть на пару шагов. Сознание постепенно угасало, угрожая полностью покинуть тело. Зато наружу просилось нечто иное. После всех поглощённых Вейром живых существ в теле Лира словно поселилась тьма. А точнее, если отбросить красивые слова, то поселилось животное начало. Агрессия и жажда крови, которые человек осознанно в себе подавлял, сейчас буквально рвались наружу. И Лир не стал им сопротивляться, выпуская зверя наружу. Тело человека слегка пошатнулось, а затем, наклонившись к земле, сделало шаг, потом ещё один; вскоре он побежал почти бесшумно, ловко маневрируя между островками разбитого стекла на асфальте.

Сонар гулко пищал, показывая местоположение цели Селестиала. Человеческий силуэт замер, затем пару раз неуверенно шагнул в темноте. Каким бы монстром он ни был, в основе своей Лир оставался человеком. Оказавшись в ситуации, когда основное восприятие отрезается темнотой, любой был бы ошарашен какое-то время. Но вдруг противник резко рванул целенаправленно в сторону Гелиоса, заставив того вскрикнуть от испуга.

Сильный удар пошатнул доспех офицера. Хуже того, удар пришёлся сзади. В момент задержки получения информации от сонара этот парень оказался у него за спиной. Дальше последовало избиение. Удары наносились с безжалостной первобытной мощью; если бы не слой поляризованного металла, Селестиал, скорее всего, уже лишился бы пары конечностей и половины органов. Человек, ещё минуту назад хотя и проявлявший силу, несвойственную их расе, теперь был похож больше на ожившего демона из старых легенд. Руки Гелиоса хватали и били лишь воздух, а противник по ощущениям ускользал из захвата буквально на волосок. Хуже того, Гелиос начинал откровенно впадать в панику из-за звука, которым сопровождался каждый наносимый из тьмы удар. Зубы, которыми были заполнены пасти на конечностях этого монстра, высекая небольшие искры, пробовали на прочность его доспех; каждый удар сопровождался скрежетом – монстр пытался прогрызть себе дорогу к плоти внутри, вскрыть словно консервную банку с лакомым содержимым. Силы постепенно покидали тело Селестиала.

В панике Гелиос не единожды пытался броситься к выходу, но тот был перекрыт герметичной дверью с круговым затвором, а противник не давал ему и шанса отворить её. Каждый раз, хватая за плечи, он совершал бросок в туннель, снова на асфальт. Не помог и полёт: стоило ему взмыть в воздух, чудовище карабкалось следом по стене или буквально повисало на ногах. Мысленно офицер проклинал этот день и этого монстра. Он даже не мог вызвать помощь: проклятый туннель был экранирован снаружи и находился столь глубоко под землёй, что вызывало сильные помехи радиосвязи.

Вскоре после очередного шквала атак сознание Гелиоса померкло окончательно; тело больше не желало шевелиться. Страх сковал так крепко, что мышцы словно окостенели. Один из элитных бойцов планетарных сил самообороны просто ждал развязки: он, скорее всего, будет сожран этой тварью, которая так мастерски притворялась человеком. Гелиос дрожащей рукой активировал аварийный маячок на поясе; хотя сейчас от него и не было толка, был шанс, что, когда тварь насытится и уйдёт, сигнал пробьётся наружу, и хотя бы его останки захоронят с честью офицера, которая положена ему по долгу службы.

Однако последовал лишь один сильный удар в голову, после чего Селестиал, измученный сражением, рухнул, как марионетка с оборванными нитями. А Лир, задыхаясь от усталости, успев лишь открыть герметичную дверь, сполз по ней вниз. Но герметичность туннеля была нарушена, и аварийный маячок Селестиала смог пробиться, оставив пометку на мониторе в штабе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.