Ольга Петракова
Пьеса Псы

Псы

Действующие «лица»:

М и х а л ы ш, дворняга, вожак стаи

Т и м к а, кавказец, друг Михалыша

Д е в к а, дворняга, жена Тимки

Б о c с, бассет-хаунд

Т а п и к, помесь болонки с дворнягой

Б а р х а н , помесь ротвейлера с дворнягой

Се р ы й, дворняга, внук Михалыша

Г е р ц о г, эрдельтерьер

Г р и ш к а, сын Михалыша

Д е м к а, сын Михалыша

Три щенка Тимки

Действие I

Действие происходит во дворе детского сада в заброшенной беседке, стоящей в дальнем углу двора. Рядом – лаз в заборе. Месяц август. Гроза. По пустынной улице бегут Михалыш и Босс. Добежав до забора, протискиваются через лаз и оказываются в беседке.

М и х а л ы ш (отряхиваясь): Ну и погодка! Вчера пить хотел, так о луже мечтал, что готов был стать Тапиком – попрошайничать, но удержался (садится в угол) Знаешь, Босс, не смог!

Б о с с: Полно, Михалыш (лениво ложится напротив). Я тебе вот, что скажу, когда приближается пора насильного купания…

М и х а л ы ш: Какая пора?

Б о с с: Михалыш, не перебивай!

М и х а л ы ш: Осень она называется. (Чихает).

Б о с с: Мой хозяин всегда так называл. Тогда-то я был подневольной собакой, а сейчас я вольный пес.

М и х а л ы ш: Никогда не понимал, как ты – чистой породы – общаешься с полудворнягами. Постоянно убегаешь от хозяев. Ты мне ответишь когда-нибудь на этот вопрос? Что ты за пёс?

Б о с с: Я отвечу, если выслушаешь, не перебивая.

М и х а л ы ш: Подожди. Я, кстати, давно хотел тебя спросить (встает лапами на решетку и смотрит вдаль). Где же все? Тапик – понятное дело – в гостях. Тимка с детьми (вздыхает). Знаешь, Девка опять приходила.

Б о с с: Видел я.

М и х а л ы ш: Как видел? (оборачивается). Я же один ходил на территорию Сёмки, или ты следил? Что ты там делал? (Убирает лапы с решётки и подходит к Боссу). Ну-ка, рассказывай.

Б о с с (кладёт морду на передние лапы, глаза у него грустные): Слушай. Когда мне был месяц, я оказался в доме художника. (Он закрыл глаза). Огромный красивый дом. Хозяин часто был на чердаке, там он и писал свои картины. Люди, жившие в доме, считали его сумасшедшим из-за того, что он разговаривал, как они думали, со своими картинами. (Он открыл глаза). Это было не так. Он просто рассказывал всё мне. Хозяин не был сумасшедшим. Я часто слышал от него эти слова, но так до конца и не понял. Я понимал свою значимость и превосходство, благодаря ему, я знаю жизнь. Видел бы ты его картины! Хозяин всегда спрашивал, нравится ли мне, а я в ответ гавкал и вилял хвостом. Он поднимал мои уши, смотрел, потом извинялся и долго обнимал меня. (Молчание).

М и х а л ы ш: Я по-другому представлял твою историю: у тебя был злой хозяин, который постоянно бил. Ты хоть и собака, но любой, посмотрев в твои глаза, скажет, что они грустные всегда. У нас нет возможности улыбаться, мы делаем это глазами и хвостом. А хвост твой не подвижен, кстати, он у тебя очень длинный.

Б о с с: Я же просил не перебивать. Если ты до конца дослушаешь, то поймешь и сам ответишь на свои вопросы. Так, я продолжаю. С моим хозяином я жил отлично. Он кормил меня со своей тарелки, другим людям это очень не нравилось, но никто не смел меня ругать. Все уважительно звали «Босс». А я старался им не мешать. С хозяином мы всегда были вместе, гуляли в саду,… я ощущал какое-то волшебное чувство. Так мы прожили три года, пока не произошло,… хозяин перестал разговаривать со мной. Я стал гулять сам, но никогда не забывал меня кормить. Однажды я гулял в нашем саду один и услышал голос хозяина. Как же я тогда обрадовался. Хозяин взял меня на руки, сказал, что я хороший пес, и мы пошли. Когда мы вышли к парку, кстати, я никогда там не гулял, хозяин посмотрел мне в глаза и сказал: «Я хочу, чтобы ты жил на воле, а со мной тебе её не видать. Сейчас мы расстанемся и больше никогда не увидимся. И обнял меня, как обычно, добавив: «Я устал ждать». И ушел. Вот так я исполнил свой собачий долг.

М и х а л ы ш: А чего он устал ждать?

Б о с с: Не знаю.

М и х а л ы ш: Да, чудаки эти люди. (Смотрит на беседку). Так ты говоришь, что исполнил свой собачий долг. Как это? (Сев, почесал лапой спину). Собака – друг человека, но вот только, когда я тебя нашел больного и голодного, ты выбрал жизнь вольную. Почему ты не побежал за хозяином? Что это за пёс?

Б о с с (смотрит на Михалыша): Ты видишь мои глаза – это его глаза.

М и х а л ы ш: Неправильно ты живешь. Тебя даже люди сторонятся. Что-то в тебе неправильное.

Б о с с: Михалыш, хватит проповедей. Я видел тебя с Девкой в том парке, где последний раз виделся с хозяином.

М и х а л ы ш: Что с твоим хозяином? Где он? (Темнеет, гроза усиливаются. Босс засыпает. Михалыш смотрит на решетку). Ну, что за псы? За Серого я не волнуюсь, но остальные! Ведь знают, что договаривались. А за тебя (Боссу) я возьмусь и сделаю пса настоящего! (Оборачивается) Спишь? Ну, спи. А я завтра к Сёмке схожу, узнаю. Только бы с Девкой не встретиться. Эх, Тимка.

Слышится лай. Увидев собак, Михалыш убирает лапы с решетки. Идёт в угол и садится. В беседку запрыгивают: Бархан с пакетом в зубах, Тапик, Серый. Все гавкают. Босс спит.

Б а р х а н: Смотри, Михалыш, что мы добыли (подносит пакет Михалышу).

Тапик садится рядом с Михалышем и начинает вылизывать шерсть. Серый смотрит на грозу.

М и х а л ы ш: Важно ни то, что ты принёс, а то, какой у тебя слух.

Б а р х а н: Михалыш, я еду принес.

М и х а л ы ш: Ты меня не понял.

Б а р х а н: Нет, я понял и слышал, но …

Т а п и к: Какое но?!

М и х а л ы ш: Разве была острая необходимость? Может кто-то болеет? А то, что ты это сделал и как, это не важно.

Т а п и к: Михалыш, я был…

М и х а л ы ш: Знаю, где ты был. А ты Серый?

С е р ы й: Я был… Дед, я был с Барханом.

М и х а л ы ш: Вы же знаете, что мы договорились! На вас нельзя положиться!

Б а р х а н: Михалыш, не цепляйся, ты сам не раз…

М и х а л ы ш: Была необходимость!

С е р ы й: Но это так классно!

М и х а л ы ш: Не ожидал.

Б а р х а н: Чего? Что я с Серым подружусь?

Все стают, кроме Босса.

М и х а л ы ш: Что ты хочешь этим сказать?

Б а р х а н: Ведь знаю, Михалыш, что не люб я тебе из-за отца. Что он тебе сделал? И принял ты меня не потому, что я похож на чистокровного и не из жалости. Ты просто боишься меня.

М и х а л ы ш: Что?! Да как ты смеешь, щенок! Дела с твоим отцом я давно завершил. Мы с ним многое повидали, война между людьми страшна. И ты мне говоришь, что я боюсь (подходит к Бархану).

С е р ы й: Михалыш.

Б а р х а н: Почему не говоришь мне правду?

Т а п и к: Ладно вам ( в сторону), а вдруг и мне достанется. Где же носит Тимку? Старый прохвост.

М и х а л ы ш: Ты думай, прежде чем говорить.

Б а р х а н: Ты не хочешь, чтоб я был в стае.

М и х а л ы ш: Если б не хотел, то тебя бы здесь не было.

Б а р х а н: Ну ответь мне честно. Почему ты принял в стаю сына своего врага? Или друга?

Михалыш берет пакет в зубы, кладет его на середину.

М и х а л ы ш: Кушайте (идет в угол).

Т а п и к: Я не хочу – сыт. Ой! А чёй-то мы нашего Босса не поприветствовали (хочет подойти к спящему Боссу).

М и х а л ы ш (закрывая глаза): Не трогай его.

Т а п и к: Ладно, я только прилягу рядом, продрог. Из теплой конуры в холодную…тут заболеть можно. (Боссу) Ну и уши! Тебе летать неохота?

Бархан и Серый отходят в противоположный угол беседки.

С е р ы й: Бархан, что с тобой? Я первый раз тебя таким вижу.

Б а р х а н: Понимаешь, я не хотел, чтобы это слышали все, просто не сдержался. Давно хотел поговорить с Михалышем об этой истории.

С е р ы й: О какой?

Б а р х а н: Я же имею право знать правду? Как ты думаешь?

С е р ы й: Не понимаю, о чем ты говоришь, но правду знать имеешь право. Её все должны знать. Это дед меня просветил. Он очень умный, столько всего видел. Я им очень горжусь. А вот про своего отца я знаю немного и никогда его не видел, а люблю.

Б а р х а н: Я бы тоже хотел гордиться своим отцом, но не могу (отворачивается от Серого). И поэтому хочу, чтобы все гордились мной, а твой дед все время унижает меня. Неужели ты этого не замечаешь?

С е р ы й: Бархан, ты ошибаешься.

Б а р х а н: Нет, Серый, я старше тебя буду и поэтому больше знаю. Если хочешь, я расскажу тебе историю знакомства с Михалышем.

С е р ы й: Я давно тебя прошу об этом.

Б а р х а н: Знаешь, ты очень любопытный. Сначала это меня раздражало, а теперь даже нравится.

Они ложатся одновременно.

Б а р х а н: Слушай. Мне шел седьмой месяц. Жил я в будке, ко мне часто приходил отец. А однажды вместо него пришел Михалыш, тогда он был хмур. Вид его был ужасен. С тех пор много времени прошло, а таким Михалыша я больше не видел.

С е р ы й: Что же случилось?

Б а р х а н: Тогда он сказал, что я пойду с ним. Выслушав его, я спросил про отца.

С е р ы й: И что?

Б а р х а н: Он отвернулся, затем сказал, что я скоро его увижу и ушел.

С е р ы й: Он боялся смотреть тебе в глаза? Этого я за ним никогда не замечал. Странно.

Б а р х а н: Я его снова спросил, где отец, он ответил, что не знает…, что потерял с ним связь. Я не поверил. У меня несколько версий: мой отец – предатель, а твой дед хочет отомстить… Хотя нет, не сходиться.

С е р ы й: Что не сходится?

Б а р х а н: Ничего. Я злюсь на Михалыша за то, что он правду не говорит, а это не по-собачьи. Меня посещают дурные мысли. Понимаешь?

С е р ы й: Понимаю твое стремление узнать про отца. Я помогу тебе, ведь мы друзья.

Б а р х а н: Друзья.

Оба встают и виляют хвостами. Сверкает молния и гремит гром.

С е р ы й: Тимки опять нет. Давай спать.

Ложаться рядом с Боссом и Тапиком. Дождь перестает. Все затихает. В беседку забегают сначала кавказец Тимка, затем эрдельтерьер Герцог.

Т и м к а: Спят. А это, что? (Нюхает пакет). Ты, ведь, голоден?

Г е р ц о г: Да.

Т и м к а: Чё стал??! Иди сюда.

Г е р ц о г: А другие?

Т и м к а: Иди, я сказал. Все мы псы и не надо делать вид, что ты не похож на нас.

Герцог подходит к пакету, аккуратно вытаскивает мясо.

Г е р ц о г: Ничего себе, я дома ел такое только зимой и то кости.

Т и м к а: Ты не дома, а среди своих, ешь давай. Ну, что за собаки? Называют домом, где их бьют и держат вне свободы. Ужас! Аж шерсть дыбом встает.

Г е р ц о г: Тимка, ты не прав, хозяин меня любит, а вот его жена…

Т и м к а: Ты лучше ешь и слушай (садится рядом и смотрит на курицу). Почему не притронулись? Наверно, нас ждали (смотрит в угол, где лежит Михалыш). Командир на месте, спит. Так, в центре у нас Тапик, Бархан, Серый, ну Босс всегда здесь. Значит, все на месте, а почему не ели? Опять Михалыш своим воспитанием у всех аппетит отбил. Знает ведь, испортиться может. Послушай, Герцог, ты не по-собачьи ешь и кликуха у тебя не та.

Г е р ц о г: Что?

Т и м к а: Нет, нет, ничего, ты, ешь. Хотя кличку твою благородную сменить надо на кличку пса вольного. Понятно?

Г е р ц о г :Ты что?! Это не по-собачьи, даже я знаю. Это позор.

Собаки в центре ворочаются. Михалыш спит.

Т и м к а: Позором считается то, чего мы не знаем.

Г е р ц о г: Ни за что! Я, конечно, хочу, но не могу.

Т и м к а: Слушай, Герцог, историю. Жил был щенок, простой дворняга. Гордый, свободолюбивый, вообщем, все в одном. Звали его Малыш. Ну, была кличка со временем не подходящая для пса с большой буквы. Но, что могли предложить псы? Ведь новая кличка, как ты говоришь – позор. А вот хозяин решил и дал Малышу кличку Михалыш – и солидно …, да и псу не трудно команды выполнять. Видишь, все привыкли.

Г е р ц о г: Подожди. Не про нашего ли ты Михалыша говоришь, то есть про вашего?

Т и м к а: Именно. И вот смотри, спит спокойно. Совесть не мучает. Ты пойми, Герцог, твоя жизнь и жизнь твоих хозяев состоит из предрассудков. Знаешь самую верную собачью поговорку? В душе каждого пса она занимает важное место.

Г е р ц о г: Что нас кормят ноги?

Т и м к а: Запомни. Если нельзя, но очень хочется, то можно. Подожди думать. Лучше повтори.

Г е р ц ог: Если нельзя, но очень хочется, то можно.

Т и м к а: Ну, что это за мямля?! Ты не понял. Сейчас ты думаешь, что поговорка характеризует собак, как беспредельщиков. Я вижу твои глаза, не отпирайся.

Г е р ц о г: Ну…

Т и м к а: Значит так, объясняю – поговорка означает…вот эти слова «очень хочется» – значит, делать все так, как …Короче, если хочется сильно, то возможно все.

Г е р ц о г: Не совсем тебя понимаю, Тимка.

Т и м к а: Вот ты. Тебя били твои хозяева. Хотел ли ты от них сбежать?

Г е р ц о г: Да.

Т и м к а: Нет! Этого очень хотел я. Хотел спасти своего друга и показать тебе настоящую собачью жизнь. Теперь ты понял?

Г е р ц о г: Понял. Но вот ты сказал сейчас: «прекрасную собачью жизнь». Неужели твоя жизнь прекрасна? И ты всем доволен? Тебе не обидно, что ты ровесник Михалыша, к которому все относятся уважительно,… а тебя до сих пор Тимкой кличут?

Т и м к а: Я же сказал, что живу без предрассудков.

Г е р ц о г: Раз у нас такой разговор пошел, то расскажи, что прекрасного в твоей жизни?

Т и м к а: В том, что она собачья.

Г е р ц о г: Это как?

Т и м к а: Ты поел? Пойдем приляжем.

Г е р ц о г: А ты расскажешь?

Т и м к а: Конечно, (в сторону) если не своих, то так чужих щенков разуму научу.

Герцог осматривает беседку.

Т и м к а: Ты что, Герцог?

Г е р ц о г: Ничего, просто задумался.

Т и м к а: Кто задумывается, о том стоит серьезно подумать.

Г е р ц о г: А это тоже собачья поговорка?

Т и м к а: Нет, просто слышал. Но об этом стоит подумать, вернее, поспорить. Ладно, ты слушай про собачью жизнь. Моя порода выведена на Кавказе, так я там и родился. Меня использовали для охраны скота, защиты его от хищников и в караульной службе. Я, ведь, вообще могу не спать.

Г е р ц о г: Ничего себе! А про мою породу ты знаешь что-нибудь?

Т и м к а: Конечно. Ты – эрдельтерьер, выведен в Англии. Используешься в спортивных целях…, для охраны квартир и…, проводник для слепых.

Г е р ц о г: Странно. В спорте… я плохо понимаю команды. Охрана квартир, но у меня такая смешная внешность, плохо ориентируюсь.

Т и м к а: Предрассудки, они свойственны людям и тебе, так как ты жил в тепличных условиях. Кстати, я знал одного эрдельтерьера. Его звали Мосей. Так он спас меня от человека, пытавшегося выстрелить в меня. А я тогда гулял у озера и ничего не заметил. Только, услышав выстрел, почувствовал опасность.

Г е р ц ог: А как же он тебя спас?

Т и м к а: Мося прыгнул на человека и повалил его, а тот успел выстрелить, но не в меня. И Мося стал моим новым другом.

Г е р ц о г: Неужели завалил? Значит, и я могу?

Т и м к а: Говорю, нужно очень захотеть чего-либо, тогда-то и будет все в твоих лапах.

Г е р ц о г (мечтательно): Поменяю кличку, начну новую жизнь.

Т и м к а: Продолжаю дальше. Родился я в горах. Хозяина моего звали так же Тимка. Он был строг, но справедлив. И было у него пятеро детей: все темноволосые и кудрявые, любил я их, а они меня. Жил вольно, никакого ошейника, шлейки, намордника, цепи и металлического штыря для привязи. Вобщем, никакой амуниции. Весь я был свободен.

Г е р ц о г: А откуда ты знаешь про инвентарь для дрессировки собак?

Т и м к а: Друзья рассказывали. А я ни разу не носил. Вставал рано, в пять, и пас овец да баранов, стадо короче. И ты знаешь, все время с одним бараном сталкивался, он постоянно хотел убежать. Что он только не делал! Даже ползал.

Г е р ц о г: Баран?!

Т и м к а: Да, но я с него свой зоркий глаз не сводил.

Ге р ц о г: А почему ты с ним не поговорил?

Т и м к а: Да, правил ты не знаешь, буду учить. Нельзя общаться с другими породами, ведь общение подразумевает дружбу, а как дружить с бараном, которого ты охраняешь и которого скоро зарежут. Вот и есть предательство. А как жить дальше после этого? Не достоин, значит, носить звание пса.

Г е р ц о г: Ты с бараном так и не поговорил?

Т и м к а: Поговорил.

Г е р ц о г: Это как?

Т и м к а: Однажды, когда я проснулся в своей конуре, увидел его. Я удивился, но виду не подал. А он мне и говорит: «Слушай, Тимка, а я тебе завидую, что ты пес». Я разозлился на его слова и ответил ему: «Неужели тебе не стыдно? Породу свою позоришь». А он опять за свое: «Ты вольный и сильный, а я нет, меня режут». И, представляешь, слезы на глазах.

Г е р ц о г: У барана?!

Т и м к а: И тогда я ему говорю: «Мы с тобой родня: животные, звери – называй, как хочешь. И не зря ты родился бараном, а я собакой. Мы – вольные. Наша мать – природа создала нас такими. Ты должен гордиться». А он мне: «Но я не хочу им быть. Хочу свободы!». А я спрашиваю: «И кто же тебе ее не дает?». А он: «Ты! Я не хочу умирать под ножом. Хочу умереть, как вольный баран». А я ему: «Ну, беги, я держать не буду». Как только я это сказал, в его глазах я увидел величайшую радость, и мне даже показалось, что он улыбнулся, и все. Мне, конечно, попало от хозяина, но дети меня защитили. И я опять стал хозяином сам себе.

Г е р ц о г: Интересно, а что с тем бараном стало?

Т и м к а: Известно, что.

Г е р ц о г: Ты думаешь…

Т и м к а: Да. А ты думаешь, что он живет до сих пор счастливо с волками?

Г е р ц о г (задумывается): А ты молодец, что отпустил его.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.