Светлана Калинина
Восстание. Книга 1. Жрец Смерти

Пролог.

Тысячу лет назад Бог Тьмы Варлао был низвергнут с небесного престола и заточен в сердце Демоновой Пасти — месте, где скалы чернели, словно поглощая сам свет. Его божественная сущность обратилась в источник силы, питавшийся тёмной энергией этого проклятого края. Колодец стал сердцем Мрачного мира и вечной тюрьмой некогда могущественного божества.

Четыре столетия колодец Варлао набирал мощь, не расходуя силы, — и постепенно превратился в соблазн для обитателей Тёмного мира. К источнику потянулись просители: сперва обычные демоны, жаждавшие редких способностей, затем — алчные создания, мечтавшие захватить власть, прежде им недоступную. Так источник даровал бездушным существам шанс стать прародителями архидемонов. Возникли новые кланы, возникло разделение на низших и высших. Установилась жестокая иерархия: старшие особи задрали нос, а низших стали считать расходным материалом. В бесчисленных битвах эти демоны служили лишь орудием войны. Высшие же обзавелись гаремами, и никого уже не удивляло, что у архидемона может быть десяток суккуб, преданных только ему.

Ещё триста лет спустя Тёмный Король Тзарок, чьи рога отбрасывали длинные тени на стены его чёрного замка, возжелал не просто править демонами — он замыслил покорить мир людей. Обратившись к источнику Варлао, он решил выпить его силу до дна. Но цена божественной мощи оказалась непосильной для смертного существа. Архидемон пал, сраженный духом, жаждущим вернуть былую мощь и облик. Поглощённый колодцем, могучий представитель своей расы дал новые силы «заключённому в вечной тюрьме». Варлао обрёл свободу воли, но не тело — лишь сознание, витающее над источником, тень бывшего Бога.

Одной свободы ему было мало. Варлао жаждал возрождения в плоти и крови, и для этого ему требовался продолжатель рода — дитя, рождённое от его духа. Он обратился к Лаурит, старшей суккубе покойного короля, чья мудрость и сила удерживали Царство теней после смерти Тзарока.

— Выноси моего наследника, — прошептало эхо Варлао в её разум, — и твой род будет править вечно.

Лаурит, чья верность королю была сильнее страха, отвергла предложение.

— Ты убил моего повелителя, — ответила она, и её голос звучал как приговор. — Ни одна из моих сестёр не даст жизнь убийце Тзарока.

Высшая наложила запрет на демониц кланов: под страхом изгнания никто не должен был приближаться к источнику.

Ярость Варлао обрела форму и обрушилась на обитательниц чёрных земель.

— Раз вы отказываетесь дать мне жизнь, — проклятьем звучал его глас, — то ни одна из вас не познает материнства. Ваше чрево станет пустыней, а надежда — пеплом.

С тех пор ни одна демоница не смогла выносить дитя. Королевство погрузилось в тихое отчаяние, а тень бесплодия нависла над миром хаоса.

Всё изменила зависть.

Рилайна — вторая суккуба Тзарока, высшая демоница у Тёмного трона, — сгорала от этого чувства. Ей казалось несправедливым, что её соперница управляет демонами, словно правительница, незаконно занимая трон короля. И пусть ей не хватило бы сил на открытую борьбу, она мечтала заполучить власть для своего будущего наследника.

Тайно, в ночь, когда две красные луны скрылись за тучами, Рилайна прокралась к колодцу свергнутого Бога. Источник Варлао встретил её молчанием, полным древней ненависти и голода.

— Что ты предлагаешь? — прошептала суккуба, боясь не получить ответа.

— То, чего ты желаешь, — ответил сладкий и ядовитый голос в её голове. — Наследника? Силу? Место Лаурит? Дай мне плоть, и я дам тебе Царство.

Сделка была заключена без слов. Рилайна прикоснулась к мерцающим водам источника, и холодное пламя пронзило её насквозь.

Через положенное время, втайне ото всех, она родила сына. Мальчика, которого назвала Крейтом. Он был полукровкой: кожа его отливала лёгкой лазурью демонов, но глаза были человеческими — без вертикальных зрачков, глубокие и напуганные. От Варлао ему достались пряди волос цвета воронова крыла и тихий, недетский холод в душе. От матери — острые, изящные черты суккубы и жажда, которую он пока не мог осознать.

Когда тайное стало явным, в Тёмном мире разразился скандал. Лаурит собрала совет, и было принято решение навсегда изгнать полукровку-правителя из Демоновой Пасти.

— Этот отродок — плод предательства и тёмной сделки, — провозгласила Лаурит на Великом Соборе. — В его жилах течёт кровь убийцы и сила, погубившая Тзарока. Он не может быть нашим.

Крейта и его мать разлучили навсегда. Семилетнего мальчика, чьё единственное преступление заключалось в его рождении, изгнали через разлом в мир людей. Последнее, что он увидел, — не ненавидящие взгляды демонов, а холодные, полные презрения глаза Лаурит.

С тех давних времён прошло триста лет. Крейт, выживший в мире людей, научился скрывать свою сущность и пользоваться даром подчинять чужое сознание. Страх быть узнанным заставлял его подселяться в других, и он скитался, собирая союзников для своей тайной мечты — однажды вернуться домой, занять Тёмный трон, а затем подчинить себе мир людей.

Крейт поселился недалеко от древнего поместья герцогов Ридсторнов — магов королевства, имевших доступ к колодцам нынешних Богов и бывших единственными жрецами, стоявшими на пути прорывов, ведущих в Демонову Пасть, — и стал ждать.

Однажды, когда голос бывшего Бога Тьмы перестал быть простым шумом ветра и обрёл тихий шёпот, Крейт услышал голос отца:

— Сын мой, — шептал Варлао, — сила в крови. Мощь в гневе. Трон ждёт того, кто осмелится взять. Сломай печати. Освободи меня… и мы будем править вместе.

Крейт не знал, какая цена ждёт его в конце этого пути. Не знал, что стать владыкой двух миров может означать уничтожить оба. Он знал только ярость изгнанника и холодную, неумолимую жажду быть дома, которая горела в нём ярче любого проклятия. И его история — история восстания против судьбы и кровавого возвращения — была впереди…

Глава 1. Смерть хранительницы

Комната, в которой неподвижно сидел мужчина в чёрном, погрузилась во тьму. Колл Ридсторн находился здесь с самых похорон жены и не мог перестать плакать. Вспоминая приятные моменты их жизни, герцог не понимал, почему она его покинула так рано. Лена, его жена, была так юна и вполне здорова. Неужели какая-то простуда так повлияла на сердце, что оно перестало биться? Но именно такой диагноз озвучил друг семьи — доктор Харис.

Колл вновь вспомнил их свадьбу и рождение старшего сына. Как он был счастлив! Казалось, вся жизнь впереди. И действительно, эти девятнадцать лет были целой жизнью — счастливыми девятнадцатью годами. Теперь же всё погрузилось во тьму, и зловещая тишина наполнила дом.

— Ты гад! Отдай! Это мой жезл!

— Не дорос ты ещё до него.

— Отдай, гад! Убью!

В комнату ввалились двое мальчишек. Тот, что помладше, буквально висел на шее старшего.

— Удушишь, придурок, — парень с лёгкостью отбросил нападающего и добавил ему подзатыльник.

Младший не отступал: он набросился с кулаками — и наконец его атака прошла. Удар пришёлся по лицу обидчика, и из рассечённой губы пошла кровь.

— Как же ты бесишь, Зак. Сам напросился.

Старший замахнулся. Если бы не окрик отца, он бы поставил мальчишке синяк.

— Не смей!

Дети остановились и вгляделись в темноту. Свет из коридора не позволял увидеть ничего, кроме тёмного силуэта.

— Атантэ! — крикнул мужчина, и в комнате разом вспыхнули все свечи. Стало светло, словно днём. — Что вы устроили?

Мальчики опустили головы, чувствуя гнев отца.

— Вэл, уверен, что это ты зачинщик! В подвал на сутки!

— Почему я? Ты хоть разобрался бы!

— Вон с глаз! Вашу мать сегодня похоронили, а вы скачете, как черти, словно других дел нет.

— Колл, этот придурок пытался Тонана вызвать и жезл матери взял! — начал защищаться старший.

— Это мой жезл, гад! Мама мне его отдала!

— Это не значит, что ты должен взывать к Богу Смерти, идиот!

Мальчишки вновь сцепились. Разнять их отец решил уже силой, оттянув старшего от брата.

— У меня твой жезл побудет! — словно дразня, продолжил Вэл.

— Получишь сейчас, гад! — младший вновь бросился драться.

— Я, кажется, просил прекратить! — крикнул отец и зло посмотрел на парня, которого всё ещё держал за шкирку. — Трое суток!

— Колл!

— Я тебе не Колл! Я твой отец! — закричал мужчина. — И жезл отдай.

Он протянул руку к артефакту.

— Этому придурку не отдавай только, — кивнул Вэл на брата.

Валентайн вложил жезл в руку отца и, злобно улыбнувшись, пошагал к лестнице в подвал.

— А ты иди в комнату, Закари, — обратился Колл к младшему.

Мальчик перевёл взгляд на артефакт в руке отца, и глаза его наполнились слезами.

— Можно я его возьму? Мама мне его оставила.

— Если то, что сказал Валентайн, правда, то нет. Вызов Тонана — плохая идея.

— Этот гад всё врёт! Он может сам хотел его вызвать?! Я что, не понимаю, чем это грозит?

— Я не знаю, кто из вас врёт. Вы пользуетесь тем, что я не могу это прочитать, поэтому наказание такое: три дня сидишь в своей комнате.

— Как скажешь, отец, — покоряясь воле родителя, спокойно ответил мальчик и пошёл к себе.

Колл проводил сына взглядом и тяжело вздохнул. Как ему справляться с тремя подрастающими магами, он не знал. Лена могла их усмирить, а он… Как она вообще справлялась с тремя сыновьями? Герцог не представлял. Эти мальчишки всегда что-то делили. Зачинщиком в основном выступал старший — Валентайн, или Вэл, как называла его мать.

— Лена, почему ты оставила меня так рано? — в который раз проговорил мужчина. Вернувшись в гостиную, он крикнул: — Тантэ!

Комната вновь погрузилась во тьму.

Глава 2. Жена будущего жреца

…Шесть лет спустя.

— Вэл, ты снова сидишь в этом подвале? Я хотела прогуляться в саду, — к молодому человеку подлетела юная девица и приобняла его сзади.

— Салия, я работаю, — мужчина, который явно выглядел старше своих лет, даже не отвлёкся от занятия и взял очередную колбу с каким-то раствором.

— Ты же не алхимик — откуда такая страсть к этим зельям?

— Отец часто запирал меня в этом подвале в качестве наказания. Так я и пристрастился к зельеварению.

— Вэл, я думала, мы побудем с тобой вдвоём. Мне что, опять одной гулять? Ты муж мне, наконец, или нет?

— Тан всемогущий, мы женаты два года, а ты всё не привыкнешь? — молодой маг отставил склянки в сторону, переместил девушку и усадил её на стол. Ловко приподняв юбки летнего платья, он расположился между её ног.

— А если кто-то войдёт? — поинтересовалась Салия, но уже расстегнула брюки мужа.

— Зак и Данкил сюда не ходят. А даже если войдут — пусть порадуются, что у нас всё хорошо.

Мужчина снял белые чулки и кружевное бельё супруги, провёл рукой, лаская герцогиню между ног. Влажная плоть подсказала, что девушка готова к соитию, и Вэл не стал медлить. Резкие рывки заставили Салию простонать.

— Я прощён? Я до вечера просижу в лаборатории — погуляешь без меня?

Рывки становились всё несдержаннее, но девушке это нравилось.

— Прощён. Так и быть, пойду в сад одна.

Она поцеловала мужа и почувствовала, как тот изливается в её лоно. Вэл отстранился и подал супруге чулки, которые всё ещё держал в руках.

— Помочь? — улыбаясь, спросил он.

— Порвёшь, лучше я сама.

Девушка, не спускаясь со стола, начала натягивать бельё, а мужчина вернулся к своим склянкам. Быстро смешав что-то из нескольких колб, Вэл хищно улыбнулся и протянул жене:

— Выпей. Не хочу, чтобы ты забеременела.

Салия, не сопротивляясь, взяла колбу и одним глотком опустошила её.

— По-прежнему не хочешь детей?

— Салия, мы, кажется, уже говорили об этом. Пока рано.

Герцогиня отдала колбу мужу и нежно улыбнулась:

— Хорошо, что мне ещё восемнадцать. Только поэтому я тебя не тороплю.

— К детям я не готов. Да и зачем сейчас эти пелёнки и крики по ночам? Неужели нам плохо вдвоём?

Мужчина притянул девушку к себе, поцеловал и спустил на пол.

— Я тебя люблю, Вэл, — ласково пропела супруга.

— И я тебя люблю, — так же сладко прошептал мужчина.

— До вечера, Вэл.

— До вечера…

Дверь за герцогиней закрылась, и лицо Вэла исказилось.

— Тварь. Лживая тварь…

Валентайн посмотрел на пустую колбочку и бросил сосуд в чистую воду.

Салия шла в приподнятом настроении. Она буквально летела по ступенькам в парадную, затем во двор и тем же стремительным шагом — к тенистой аллее. Только здесь, в прохладе от летнего зноя, она вдохнула полной грудью — и тут же была подхвачена на руки.

— Отделалась от братца? — прошелестел юный голос.

— Ты же знаешь, Закари, что он не любитель променада.

— Тем хуже для него. Я тогда вдоволь наслажусь тобой.

Девушка обвила шею юноши, и их губы слились.

— Луна, как я тебя люблю, — прошептал парень.

Он провёл девушку до зелёной полянки, где был раскинут плед и стояли бокалы, и уложил её на покрывало.

— Смотрю, ты запасся? — улыбнулась Салия и кивнула на корзину на импровизированном столе.

Зак оставил герцогиню, откупорил бутылку и разлил вино по бокалам.

— Выпьем за нас?

— Ты не боишься, что твой брат узнает обо всём? — Салия приняла бокал и сделала глоток.

— Думаешь, он догадается? Ему кроме лаборатории ничего не интересно. Он бредит службой у короля Флинна.

— Вэл действительно слеп, но он хороший менталист. Не боишься, что он прочитает меня?

— Луна, я тоже хороший менталист и поставил на тебя неплохую защиту. А меня брат не может прочитать. Нам всем мама защиту делала.

Герцогиня глотнула ещё вина и пальчиком поманила парня. Тот залпом опустошил свой бокал и отставил в сторону. Повалив девушку на спину, он оголил её ножки, помог избавиться от платья и скинул свою одежду.

Миг близости отдался девушке странной жгучей болью изнутри. Салия словно не могла больше дышать — даже вскрикнуть у неё не получилось. А парень, не осознавая, что что-то не так, продолжал ласки и поцелуи.

Закари сделал очередное движение бёдрами и вдруг понял, что девушка обмякла. Он взглянул в её лицо — оно было неподвижно. Дыхания тоже не было. Он прислушался: лишь собственное биение сердца раздавалось в висках. Парень подскочил. Чувства мага говорили ему, что с девушкой что-то случилось, но глаза не хотели верить. Зак кинулся к возлюбленной, приподнял её голову и затряс:

— Милая… Малышка… Очнись… Маленькая, очнись…

Она не дышала.

— Тан всемогущий, так не должно быть! Что делать? Что мне делать? Ей помощь нужна… Нужно позвать кого-то…

Молодой герцог оглядел себя и обнажённое тело подруги.

— Я должен её одеть. Если нас увидят… Всевышний, что я говорю? Какая одежда? Ей срочно помощь нужна…

Парень заметался. Он понимал: если отец или Вэл увидят её в таком виде, об их связи станет известно. Но пока он попытается её одеть, пройдёт время — а оно сейчас, скорее всего, ценнее их тайны. Зак кинулся к одежде и, взяв чулки девушки, попытался натянуть их на бездыханную подругу.

Шагах в тридцати хмыкнула мрачная тень:

— Я даже на живую не пытался их надеть, братец. Думаешь, у тебя получится натянуть их на труп?

Вэл зло улыбнулся.

— На труп?! — завопил рядом с магом женский голосок, и он посмотрел на призрачный силуэт.

— Салия? Решила призраком стать? — усмехнулся мужчина.

— Какого демона, Вэл? Ты меня что, убил?

— Не я, а Зак. Зелье, что ты выпила в моей лаборатории, было зельем измены. Если бы ты хотя бы час потерпела, эффект, который оно даёт, исчез бы. А так, увы.

— Я умерла?

— Да, — спокойно проговорил маг и посмотрел на мечущегося брата. — Смотри, он спасать тебя не торопится. Чулки пытается надеть. Ой… Он их порвал. Хотя тебе они больше не нужны.

— Сволочь. Верни меня. Какого демона? — взвыла девушка.

— Салия, точнее Луна — пожалуй, после смерти буду тебя так звать. Не кричи. Я не смогу тебя воскресить. У этого зелья нет антидота. Я же не думал, что ты с моим братом прямо в саду любовью займёшься.

— Ты меня отравил!

— Повторю: не я. Зак тебя убил, когда решил жене брата присунуть. Сами виноваты.

— Ты ведь знал… — вдруг осознала девушка.

— Причём давно знал. Ты уже полгода с Заком спишь.

— Почему ты не сказал, что всё знаешь?

— А почему вы не сказали мне? Луна, я тебя никогда не держал. Скажи ты мне, что полюбила другого, — я бы развелся с тобой. Вы же оба предпочли врать.

Вэл взглянул на брата, который так и не смог одеть жену и просто рухнул рядом с телом, рыдая.

— Тебе не жаль нас? — спросила призрачная девушка, сама переживая боль, что сейчас мучила её любовника.

— Мне не жаль. Вы сами не без греха. А я… Я лучше буду вдовцом, чем рогоносцем.

Вэл холодно взглянул на брата и труп жены и молча покинул сад.

Глава 3. Месть

…Спустя четыре года.

За праздничным столом собралось всё семейство Ридсторн. Колл, как и полагается хозяину дома, сидел во главе стола. Справа расположились его дети — трое сыновей: Вэл, Закари и Данкил. Напротив среднего и младшего сидели их невесты — Эйвери Натинел и Сонэ Хорп. Дальше разместились их родители и ещё несколько друзей семьи.

— Дети мои, — начал глава семейства, — я рад, что наконец могу объявить о предстоящих торжествах. Сегодня я с гордостью сообщаю о помолвке Закари и очаровательной Эйвери, а также о помолвке моего младшего сына и Сонэ.

Гости посмотрели на милых девушек и согласились, что они действительно прелестны. Вэл криво улыбнулся и опустил взгляд с лица миледи Натинел на её грудь. Этот взгляд юная прелестница тут же подметила — щёки её стали пунцовыми.

— Может, и ты поздравишь братьев? — спросил Колл и рукой показал Валентайну продолжить речь.

Тот холодно кивнул и поднялся:

— Да, день действительно долгожданный. К сожалению, сам я потерял жену почти четыре года назад, но до сих пор помню то счастье, что дарит семейная жизнь.

— Лицемер! — крикнула Луна, которая хоть и была призраком, но сидела, словно член семьи, напротив мужа.

— Салия была чудесной женой: красивой, преданной, верной. Я любил её всем сердцем, и жаль, что она уже не с нами. Но я уверен: она видит нас и желает счастья моим братьям.

После каждого слова Вэл ловил реакцию Закари и, видя, что тот нервничает, подливал масла в огонь:

— Зак, я плохо помню тот день — день смерти Салии. До сих пор не приложу ума, как это случилось. Ты нашёл её…

Закари поднялся и зло взглянул на брата.

— Не нужно омрачать праздник грустными воспоминаниями, Вэл, — поспешил вмешаться отец.

— Мне нехорошо, я выйду на минуту, — ответил средний брат: к горлу подступала тошнота.

Колл кивнул, и парень тут же удалился. Следом привстала и его невеста:

— Простите, я схожу с Закари.

Отец улыбнулся, пытаясь не злиться. Вэл же, довольный выходкой, вновь сел.

— Ты негодяй! — фыркнул призрак жены, на что мужчина никак не отреагировал.

— Сонэ, — словно ничего не произошло, обратился Валентайн к невесте младшего брата, — когда свадьба?

Девушка засмущалась:

— Мы планировали к концу лета.

— Чудесная пора, — улыбнулся Вэл. — Моя свадьба тоже была летом. Ладно, что-то я снова о грустном. Пойду пройдусь.

Мужчина встал, поклонился гостям и отцу и вышел из столовой. Надоедливый призрак скользнул за мужем и зарычал:

— Что ты опять задумал? Я знаю, что просто так ты бы не стал говорить всего сказанного за столом. Вэл! Куда ты идёшь?!

Салия уже кричала вслед, но мужчина не реагировал. Он шёл будто ведомый какой-то идеей.

— Эйвери, — наконец маг увидел ту, кого искал. — Где Закари?

— Попросил оставить его одного. Что я сделала? Почему недостойна разделить с ним печаль?

— Печаль? А почему он опечален? — с интересом спросил Вэл и рукой показал девушке вдоль коридора.

Эйвери была не против прогуляться с собеседником и пошла рядом.

— Он рассказывал, что это он обнаружил ту девушку мёртвой.

Валентайн лишь улыбнулся:

— От чего она умерла?

— Просто остановилось сердце.

— Этот гад меня убил! — вновь закричала призрак жены, появляясь перед парочкой.

Маг, словно не видя туманный силуэт, прошёл сквозь него.

— Мне искренне жаль, что ты потерял жену так рано, — скорее просто поддерживая разговор, сказала девушка.

В один миг герцог прижал её к стене и поцеловал.

— А мне жаль, что ты принадлежишь не мне, — произнёс он обволакивающим, нежным голосом.

Поцелуи были настолько желанны, что останавливать его Эйвери не стала. Вэл давно заметил, что девушка хочет его. Он долго давал ей понять, что интерес взаимный, а сегодня решил: она готова — и начал действовать.

— Ко мне или к тебе? — спросил он с хрипотцой в голосе.

Девушка, плохо контролируя себя, сдалась:

— К тебе…

Вэл открыл ближайшую дверь — она не случайно оказалась дверью его комнаты — и, подхватив девицу, отнёс в свои покои.

Когда Закари вернулся к столу, странное чувство подсказало ему, что его невеста совсем не там, где должна быть. Ментально отыскав подругу, он не поверил собственным ощущениям: желание, страсть и удовольствие.

Парня обуяла злость. С кем она была, он догадался сразу. Зак кинулся в покои брата.

То, что Закари идёт к его комнате, Вэл уже знал. Поэтому он оставил любовницу одну и оделся.

— Я думала, мы не так скоро закончим, — проведя рукой по груди, томно прошептала Эйвери.

— А я думал, ты девственница. С братом ты ещё не спала — кто же счастливчик?

Ответа не последовало: открывшаяся дверь спальни не позволила продолжить разговор.

— Зак, только спокойно… — начал старший.

Речь его прервал тяжёлый удар по лицу.

— Мразь, какая же ты мразь, братец! — зло зашипел обманутый жених.

Вэл вытер выступившую на губе кровь.

— Как ты могла?! С ним?! — Закари уже смотрел на невесту, которая прикрывала обнажённое тело краешком одеяла.

— Не смог удержаться, Зак, — морщась от боли после удара, зло выплюнул маг. — Говорят, месть — блюдо холодное. Кушай и не подавись.

Закари непонимающе взглянул на старшего. Месть вполне была в характере Валентайна. Но за что? Осознание пришло позднее. Неужели он знал?

— Месть? — закричала уже девушка, и её крик подхватил призрак.

— Да, дорогуша. Ты мне была интересна лишь как объект мести. Одевайся и можешь проваливать.

Вэл холодно взглянул на девицу и, понимая, что она не торопится, поднял её платье с пола и кинул ей в лицо. Эту красавицу никогда так не унижали — от чего и слов в адрес обидчика больше не нашлось. Эйвери подхватила вещи и, не одеваясь, сбежала из комнаты.

— Значит, месть? — спокойно спросил Зак, хотя сам был готов рвать брата на части. — Могу узнать, за что?

— Ты же и сам это понял. Нет? — изогнул бровь старший. — Может, наконец, сам начнёшь? Хватит ли тебе духу признаться?

— Я любил Луну, — только и сказал тот и опустил голову.

— Салия была моей женой, а не твоей!

— Значит, всё это время ты знал? — спросил Зак.

— Этот негодяй не только знал! Он убил меня! — закричала Луна.

— Вы сами выбрали свою судьбу и наказание, — холодно ответил Вэл.

Догадка, посетившая среднего брата, была ужасна, но она давала ответы:

— Это ты убил её?

— Нет, Зак, это ты убил её. Потерпел бы час — и моё зелье измены перестало бы действовать.

— Ты дал ей яд?

— Не яд. Зелье. Это разные вещи.

— Она умерла!

— Она умерла не от зелья, а от твоего… Кхе-кхе… Воздержал бы свою похоть — она бы осталась жить.

— Ты ведь знал, что она ко мне пойдёт в тот день? Иначе бы не заставил принять своё зелье.

— Знал. А знаешь, что меня подвигло так поступить? — маг выдержал паузу. — После нашей близости с Луной, тьфу, Салией, в лаборатории я решил отпустить её… Сказал сам себе: если она действительно твоя судьба, то Боги её отдадут тебе. Боги решили иначе.

— Боги тут ни при чём. Ты убил её!

— Закари, ты убил её. Первый раз — когда пожелал, а второй — в тот день, когда сношался с ней безо всякого стыда. Как и она. Не понимаю, как можно быть такой тварью: говорить мужу, что любишь, спать с ним, а тут же, покинув его, спать с другим. Ты видишь здесь любовь?

— У тебя своя правда, у меня своя. Отомстил? Радуйся. Мне плевать на Эйвери, я её не люблю. Но то, что ты убил Луну, я не прощу. Жди мести от меня теперь.

Парень быстро пересек комнату и громко хлопнул дверью.

— Ты мерзкий, — тихо сказала призрак девушки, которой надоело долгие годы кричать и не получать ответа. — Я ненавижу тебя.

— А раньше говорила, что любишь, — улыбнулся маг и сел на кровать.

— Так ты слышишь меня?! Все эти годы слышишь и просто не реагируешь?!

— Ты мертва уже четыре года. Если бы я разговаривал с тобой, меня бы сочли сумасшедшим. К тому же это доказывает, что я тебя убил. Я надеялся, что рано или поздно тебе надоест кричать впустую, и ты уйдёшь.

— Почему ты такой?

— Какой?

— Ты не умеешь любить. Ты только и умеешь делать больно.

— Хорошо, я расскажу тебе. Только больше никому… — герцог невесело усмехнулся. — Когда мне было пятнадцать, а Закари — двенадцать, умерла наша мама.

Мужчина погрустнел, взгляд его затуманился воспоминаниями.

— Знаешь, что сделал этот идиот? — он показал на дверь, в которую только что ушёл брат. — Зак взял жезл-артефакт, что принадлежал матери, и начал читать воззвание к Тонану. Я не успел буквально нескольких секунд, чтобы остановить его. Тонан отозвался… — мужчина тяжело вздохнул. — Моё детство оборвалось в один миг, потому что мне пришлось тогда сделать свой первый в жизни выбор. Выбор, который маг обычно делает в осознанном возрасте, ведь этот выбор накладывает на мага и обязанности.

Луна слушала внимательно и не перебивала.

— Знаю, ты не маг, но попытаюсь объяснить, — продолжил Вэл. — Есть пять основных богов: Верховный Тан, его брат Тонан — Бог Смерти, их сестра Лейла — Богиня Жизни, Крил — Бог Войны и Митрана — Богиня Любви. Если люди молятся в основном верховному богу и иногда тому, к чьей помощи взывают, то маг выбирает лишь единожды. Каждый маг делает выбор в день инициации — в двадцать пять лет. Мне из-за брата пришлось это сделать в пятнадцать.

Мужчина опёрся локтями в колени и прикрыл глаза. Отдышавшись, он продолжил:

— Мать в тот день восстала. Хорошо, что отец об этом не знает. Когда я отбирал жезл-артефакт у Зака, мы подрались, и отец отправил меня в качестве наказания в подвал. Как, наверное, ты поняла, в ту ночь мне не пришлось посетить это чудесное место. Я отправился на кладбище в поисках матери. Нашёл я её возле собственной могилы — такую юную, красивую, живую…

Глаза мужчины наполнились влагой.

— Она сама откопала себя и не понимала, как оказалась там.

Призрак девушки присел рядом с мужем, и она заговорила:

— Мёртвых же нельзя воскресить? Она восстала как зомби?

— Может, я неправильно поступил? Может, нужно было оставить как есть? Она вполне могла пробыть с нами несколько лет. Может, Закари и Данкилу было бы так легче принять её смерть?

— Зомби очень опасны. Они не чувствуют ничего и силы не умеют правильно распределять. Обнимая, они даже удушить могут. Сомневаюсь, что роль матери ей бы подошла.

— Я это знал, поэтому приблизился к ней сзади и умертвил. Снова. Знаешь, а зомби очень живучи. Им недостаточно отрезать голову — надо полностью разделить все их кости. Ты когда-нибудь резала свежего, ну хотя бы барашка? В тот день я резал тело только что умершего человека — без признаков разложения и с крепкими конечностями. Я на части резал… живую… — он не смог договорить, голос сорвался.

— Опустив её в гроб по частям, я вновь закопал могилу, чтобы на утро никто не понял, что было ночью, и ушёл в подвал.

— Почему ты не рассказал мне это, когда мы поженились?

— Я и сейчас не хотел тебе говорить.

— Вэл, ты сказал, что сделал выбор…

— Поднятие может совершить только состоявшийся маг. Такой маг знает, что Тонан меняет жизнь на жизнь. В противном случае за обряд маг платит собственной жизнью. Я не мог допустить, чтобы ценой за поднятие стала жизнь брата, но сам я не был готов убивать. Я выкупил Закари собственной жизнью и принял покровительство Бога Смерти, а тот согласился на отсрочку. Мне дали время выбрать жертву, пока это не сделали за меня.

Маг замолчал и пристально посмотрел в глаза жены.

— Я? Эта жертва — я?

— Луна, если бы вы мне признались, всё могло быть по-другому, — тихо произнёс Вэл.

Призрак замер, осмысливая услышанное. Тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь едва слышным дыханием живого мага. Луна медленно протянула руку, будто пытаясь коснуться лица мужа, но её пальцы прошли сквозь него.

— Значит, всё это время ты нёс этот груз один? — прошептала она. — Ты не просто мстил, ты пытался… что? Отомстить за мать? За то, что Зак чуть не погубил себя?

Вэл отвернулся к окну.

— Я пытался защитить семью. Сначала — от последствий необдуманного поступка Закари. Потом — от правды. Но в итоге, кажется, разрушил всё, что осталось.

Луна молча смотрела на него, и впервые за четыре года её голос прозвучал не с обвинением, а с болью:

— Мы могли бы справиться с этим вместе, Вэл. Если бы ты только доверился мне.

Маг горько усмехнулся:

— Доверие — роскошь, которую я не могу себе позволить. Тонан ждёт свою жертву. И чем дольше я тяну, тем ближе день, когда выбор сделают за меня. Так вот, Луна, если бы вы мне признались, всё было бы иначе…

Глава 4. Призрак любви

Колл слушал среднего сына и не мог понять, почему между братьями такая вражда. Закари рассказывал отцу, что Вэл соблазнил его невесту — и теперь ни о какой свадьбе не может быть речи.

— Он объяснил своё поведение? — спросил Колл.

О возможных причинах парень сказать не мог: он знал, что тогда отец обвинит во всём его, а Закари себя виноватым не считал.

— Ты же видишь, он всегда со мной несправедлив, — произнёс Зак.

— С тех пор как не стало вашей матери, я не знаю, что с вами делать, — вздохнул Колл. — Лена была поистине жрицей Богини Любви. Её покровительница, Митрана, не оставляла наш дом. А теперь…

— Через месяц — инициация Валентайна, — заметил Закари. — Уверен, он выберет другого покровителя.

— Я много раз с ним говорил об этом, — покачал головой Колл. — Он и сам знает: место при дворе ему дадут, если он будет жрецом Богини Лейлы. Он столько лет практиковался в зельеварении, что должность целителя по праву его. Но сейчас я не понимаю его поступков… А-а-а… — Колл задумался. — Вы ведь с Эйвери не были близки?

— Нет, конечно.

— А она была девственницей?

— Да, — уверенно ответил сын и тут же задумался. — Не знаю… Ты думаешь…

— Вэл — отличный врачеватель. Такие вещи он видит сразу.

— Может, мне ему спасибо теперь сказать? — возмутился Зак.

— Сын, ты и сам знаешь: магу предпочтительнее выбирать в жёны невинную девицу. Если я прав, то Вэл услугу тебе оказал — только выставил всё словно пакость.

— Здорово. Вэл — благодетель. Пойду, спасибо скажу, — съязвил Зак и вышел от отца, понимая, что помощи с его стороны можно не ждать.

Идти к брату он, конечно, не собирался. Если отец верит в этот бред, то пусть верит. Он-то знал: Вэл просто мстил. Сцены измены невесты и самодовольного брата словно назло всплыли в голове.

— Нет, — решил всё же парень. — Набью ему морду…

Зак кинулся к брату…

— Луна, если бы вы мне признались, всё было бы иначе… — услышал Зак слова Валентайна и замер в дверях. — Я нашёл бы способ оставить тебе жизнь, — продолжил маг. — В конце концов, я любил тебя. Ты…

Вэл поднял голову и увидел брата у входа.

— Какого демона ты вваливаешься без стука?

— С призраками разговариваешь? — пошутил Закари, не представляя, как он прав.

— Да, есть одна надоедливая особа, — он указал на жену, зная, что её всё равно никто не видит.

— Так она тебя простила? — изогнул бровь парень.

— Не знаю. Этого я не спрашивал у неё.

— Так спроси. Луна ответит, что никогда не простит, что ты наше счастье забрал. Мы любили друг друга.

Валентайн посмотрел на духа и кивнул:

— Что скажешь?

— Если бы ты спросил меня до сегодняшнего признания… Сейчас я не найду, что ответить. Вэл, скажи ему обо всём, — произнесла Луна.

— Так и думал, — заговорил Зак. — Ты даже не знаешь, что она ответила бы.

Старший лишь усмехнулся.

— Уверен, тебя гложет чувство вины за её смерть, и ты представляешь, что Луна тебя простила.

— Мне не нужно ни её прощения, ни твоего. Вы сами виноваты, что она умерла. Не я.

— Зачем ты опять его выводишь на конфликт? Помирись ты с Заком! Он твой брат! — вмешалась Луна.

— Да пусть хоть немного помучается, как я, Лун… — выкрикнул Вэл в пустоту и осёкся.

Зак проследил за его смущением и на миг поверил, что его подруга действительно в этой комнате.

— Луна, ты здесь? — спросил он неуверенно.

Девушка подскочила к нему и затараторила:

— Я здесь, Закари. Любимый мой. Любимый.

Вэл стиснул зубы от злости.

— Кого демона тебе нужно, Зак? Оставь меня, наконец.

Луна поняла, что своим поведением вновь сделала мужу больно.

— Вэл, прости, я не хотела…

— Луна… Помолчи… Уйдите оба…

Зак вновь посмотрел на пустоту, с которой говорил его брат.

— Скажи правду, она действительно здесь? — средний почти молил.

Взгляд Валентайна пробежал по юному личику жены, чёрным кудряшкам, спадающим на плечи, и остановился на зелёных, словно омут, глазах.

— Придумал я всё это, Зак. Никого я не вижу. Просто помучить тебя хотел, — тихо и с какой-то грустью ответил Вэл.

Реакция парня не заставила себя ждать: Зак замахнулся, и его кулак в очередной раз с силой опустился на лицо мага.

Дверь покоев Валентайна вновь с грохотом закрылась, и герцог остался один.

— И зачем ты это делаешь? — прошелестел голос призрачной тени.

— Знаешь, Луна, судьба у меня такая — быть одному, — устало произнёс Вэл. — Я выбрал путь, и когда в день посвящения он станет известен, от меня отвернутся все. При дворе мне места не будет, да и в доме отца тоже. Остался месяц.

— Жрецы Тонана становятся изгоями, — вспомнила девушка.

— Да. Я не такой, как они. Моя мама была жрицей Митраны. Отец служит Тану. При дворе принимают даже жрецов Крила, но не жрецов Смерти. Но я знал, что так будет. Условия моего Бога. Жизнь за жизнь. Мой брат получил свою жизнь обратно в обмен на мою. Я же смогу полностью погасить долг лишь тогда, когда меня простит тот, кому я причинил страдание и боль. То есть — никогда.

— Я тебя прощаю, — прошептала Луна, но мужчина лишь улыбнулся.

— Живой человек. Меня должен принять таким, какой я есть, и простить живой человек, не призрак. К тому же этот человек не должен знать о моём наказании. Прощение должно быть искренним и бескорыстным. Как понимаешь, это невозможно. Не было ещё такого, чтобы жреца Смерти общество приняло.

Девушка подошла к магу и взглянула в его уставшие глаза.

— Тантэ! — крикнул маг, потушив свет в комнате. — Лерм! — запечатал он комнату. — Я могу временно в тебя вдохнуть жизнь, Луна. Мне подвластно это. Ты проведёшь это время со мной?

Девушка коснулась лица мага и ощутила тепло в руках. Она будто была снова жива, и губы его коснулись её губ.

— Вэл… Я не могу…

— Салия, я люблю тебя… Прошу… Побудь со мной… Я чувствую, как схожу с ума…

— Вэл, — она начала млеть от поцелуев, но всё же пыталась им сопротивляться.

— Салия, я люблю тебя…

Маг коснулся губами её шеи и спустился ниже.

— Дай вновь почувствовать тебя…

— Вэл… Я…

— Соври вновь, что любишь… Просто соври снова…

— Вэл… Я люблю… Тебя одного люблю…

Глава 5. Замыслы Богов

В огромном светлом пространстве, где вокруг алтаря стояли пять тронных кресел, были двое. Они смотрели в пятигранный камень и вели неспешную беседу.

— Братец, тебе не кажется, что ты очень жесток с этим магом? — пропел нежный голосок Богини Жизни.

— Лейла, — откинувшись на троне, но всё же глядя в кристалл Событий, ответил Тонан, — я вижу в нём себя. Наш брат так же несправедлив ко мне.

— Валентайн должен был стать моим. Ты это знал.

— Знал, но тёмная сила в нём ярче. Он не годится в твои жрецы.

— Остался месяц. У него есть время всё изменить.

— Ха, у него было десять лет, но он не получил прощения за свои злодеяния, — усмехнулся Бог Смерти. — Просто он не встретил нужного человека. Позволишь, я найду для него испытание?

— Лейла, всё равно за месяц ты не найдёшь того, кто будет готов простить ему всё. Да и что за месяц он вновь натворит? Сомневаюсь, что убьёт. Или ты хочешь, чтобы его эта Эйвери простила? Не такое уж это злодеяние — расстроил свадьбу. Девица давно наслаждается жизнью: одним любовником больше, одним меньше…

— Ну нет. И вовсе это не Эйвери. Пропустили эту страницу.

— Брат его не простит. Он убил его подружку.

— Это не Закари.

— За месяц ничего не случится, Лейла. Увы.

— Я докажу тебе, братец, что ты не прав.

— Как угодно, сестрица, но мои чувства не обманывают никогда. Тьма в нём бурлит, и он не вырвется из неё.

— Всё же я начну.

Богиня щёлкнула пальцами и посмотрела в камень Событий.

В дверь комнаты Валентайна постучали, и он, потеряв концентрацию, отпустил материальную оболочку жены. Девушка словно растворилась под мужчиной.

— Валентайн, я знаю, что ты здесь. Открой, — голос за дверью принадлежал отцу.

Маг выругался. Поднявшись с кровати, он попытался отыскать призрака и зажёг свечи.

— Атантэ!

Призрака в комнате больше не было. Наверное, впервые за четыре года её не было рядом, но герцог этому не обрадовался. Вэл нервно натянул брюки и накинул рубашку.

— Алерм! — дверь отперлась, и Колл смог войти.

Отец осмотрел внешний вид сына и изогнул бровь в вопросе:

— Ты один?

— Один.

Герцог Ридсторн взглянул за спину сына — словам его он не поверил.

— Ты что-то хотел, Колл?

— Я тебе не Колл, я твой отец.

— Так чего ты хотел, отец?

— Сегодня пришло письмо, я хотел тебе вручить его после ужина. Ты действительно один? — Колл вновь посмотрел за спину Вэла, и тот тоже обернулся.

Кровать была помята, а пиджак небрежно валялся в стороне. Всё указывало на то, что он только что был с женщиной.

— У меня Эйвери была, но, наверное, Закари тебе уже об этом сообщил.

— На простыне нет крови, — подметил мужчина и, решив не продолжать тему, достал конверт.

— А ты думаешь, я стал бы соблазнять невинную? — Вэл взглянул высокомерно на отца и забрал письмо.

Дойдя до стола, маг взял нож и срезал печать королевского дома. Колл увидел, как на белом листе проявились золотые буквы, — и когда сын дочитал, послание исчезло.

— Мне нужно уехать.

— Это письмо короля? — поинтересовался мужчина.

— Его Величество просит выполнить одно поручение. Как понимаешь, отказаться я не могу.

— Почему сейчас? Ты же ещё не прошёл инициацию. Никогда раньше король не призывал мага на службу до этого срока.

— Ты же знаешь, что возле трона давно нет мага-хранителя. Последняя жрица умерла десять лет назад. А ты для этой роли не подходил. Король Флинн согласился ждать до моей инициации, потому что других вариантов у него нет.

— Король ждал десять лет, а сейчас, за месяц до обряда, он хочет видеть тебя при дворе? — отец был насторожен.

— Меня вызывают не во дворец. Я должен ехать на границу и встретить одного человека. Этого человека я буду сопровождать ко двору.

— Почему сейчас? Это не может подождать?

— Ты хочешь, чтобы я нарушил приказ короля?

— Вэл, это несвоевременно. Сейчас самый опасный момент для тебя. В родовом имении тебе ничего не грозит, а за его пределами…

— Боишься восстания? Если бы демоны хотели восстать, они бы не ждали моей инициации — и твой родовой замок им бы не помешал это сделать.

— Значит, уедешь? Ослабишь защиту поместья в угоду королю?

— Думаю, король тоже взвесил всё за и против.

— Вэл, наше поместье постро