# Сдвинутый мир

Галина Дубовицкая

Однажды миры сдвинулись, и появилась возможность ходить между ними.

Марго, выросшую в современном мегаполисе, толпа неожиданно выталкивает в средневековый мир, где ей вместе с местным пареньком Оксом приходится спасаться бегством от неизвестных чудовищ. Вот только задержаться надолго в этом мире не удается. Впереди у них долгий путь по разным мирам. Героям предстоит познакомиться с расой разумных кошек, узнать секрет своего происхождения и спасти всех. А еще объяснить кому следует, что иногда лучше просто с достоинством умереть.

## Глава 1. Сдвиг

Марго спала в ту ночь, когда мир сдвинулся.

Что это было? Эксперименты безумных учёных, которые наконец-то перестали ставить опыты на кошках и взялись за планету? Взрыв сверхновой, о котором так долго твердили астрономы, или, может, тот самый конец света, веками ожидавшийся фанатиками? Ответа не было. Но утром мир изменился. Хотя большинство людей этого даже не заметили.

Для Марго день начался, как обычно. Вечером она задержалась на работе, так как её босс считал, что «команда – это семья», а в семье, как известно, никто не уходит раньше бабушки. Потом встретилась с подругой, опоздав, как всегда. Ужин затянулся, и домой она вернулась поздно, мечтая только об одном – выспаться.

Утро не предвещало ничего странного. Горячий душ, быстрые сборы, лёгкий макияж. Завтракать она не стала, решив перехватить кофе и булочку по дороге. Но её любимая кофейня, та самая, где бариста знал её заказ наизусть, оказалась закрыта. Это было странно. Марго работала администратором в фитнес-клубе, который находился всего в трёх кварталах от дома, и каждый день проходила мимо этой кофейни. Она никогда не видела её закрытой.

Пожав плечами, Марго двинулась дальше. Она не была из тех, кто обращает внимание на мелочи. Как и многие жители мегаполиса, она привыкла находиться в своём маленьком мирке: наушники с громкой музыкой, взгляд, устремлённый внутрь себя, и быстрые шаги, отмеряющие ритм дня. Огромный город служил лишь декорацией, на которую не принято обращать внимания.

Но в тот момент, когда она уткнулась в плотную толпу, собравшуюся на большом перекрёстке, её мир дал трещину. Люди стояли, словно заворожённые, гудели, как пчелиный рой, но не двигались с места. Сначала Марго подумала, что все ждут зелёного сигнала светофора. Но светофора не было.

Вместо него висела странная мутная пелена. Она дрожала, как горячий воздух над асфальтом. Сквозь неё едва угадывались бледные очертания – нечёткие, размытые, словно тени из другого мира. Офисная высотка с сотами сверкающих окон, которая должна была находиться за дорогой, исчезла. Вместо неё виднелось что-то совсем иное.

Люди стояли на почтительном расстоянии от пелены, но сзади напирали новые любопытные. Марго, сама не заметив как, оказалась в середине людской кляксы, расплывающейся перед перекрёстком. В воздухе висело напряжение, густое и едкое, как смог. Оно давило на виски, заставляя сердце биться чаще.

Случившееся движение людской массы внезапно вынесло Марго в первый ряд. Она не хотела быть здесь, но и пробиваться обратно через толпу не решалась.

– Пошли, посмотрим, что там, – услышала она низкий голос.

– Слушай, тот парень ушёл уже минут пять назад и не вернулся. Может, не стоит торопиться? – ответил другой.

Марго прислушалась. В толпе шли разговоры о смельчаке, который шагнул за пелену и исчез. Его до сих пор не было. Люди перешёптывались, кто-то пытался шутить, но шутки звучали нервно, срывающимися голосами.

Она вглядывалась в мутную стену. Очертания за ней становились чуть чётче. Это был лес. Нет, она, конечно, знала, что живёт в каменных джунглях, но тот лес был явно не из бетона.

– Эй, девушка, не стой так близко! – Её дёрнули за рукав.

Марго отшатнулась, но не отвела взгляд от пелены. Что-то в ней манило, звало, пугало одновременно. Марго чувствовала, как её охватывает странное любопытство, смешанное с холодным, липким страхом.

«Ну что ж, – подумала она, – если это конец света, то хотя бы я не на работе».


***

Бежать босиком через лес Оксу доводилось, конечно, не впервые. Но сегодня это занятие было далеко не таким приятным, как обычно. Свист стрел, пролетающих в опасной близости, заставлял сердце колотиться так, будто оно вот-вот вырвется из груди. Перед глазами мелькали стволы деревьев, корни, поросшие мхом, и густой подлесок. Если бы не годы, проведённые здесь, Окс давно бы сломал ногу, угодив в овраг или споткнувшись о скрытый под листвой пень. Сначала детские игры, а потом охота – всё это навсегда врезалось в память, сделав лес продолжением его самого. Каждый метр, каждую тропинку, каждый пригорок он знал как свои пять пальцев. Будь у него хоть небольшая фора, скрыться не составило бы труда. Но форы не было.

Пришельцы появились внезапно, словно возникли из воздуха. Они не требовали сдачи, не брали пленных. Просто жгли и убивали. Их гортанные вопли разрывали утреннюю тишину, смешиваясь с треском горящих домов и криками умирающих. Деревня проснулась слишком поздно.

Окс никогда не был душой компании. Его угрюмый нрав и дом на окраине, доставшийся от старого дядьки, только добавляли ему ореол нелюдимости. Но сегодня это спасло ему жизнь. Проснувшись от громких криков, он успел выпрыгнуть в окно, выходящее в сторону леса, ещё до того, как в дом ворвались чужаки. Многолетние тренировки не прошли даром – деревенские ребята, избравшие его мишенью для своих жестоких шуток, научили одному: сначала беги, потом думай. Иногда думать вообще вредно.

Его заметили почти сразу. Бежать приходилось в утренних сумерках, хватая ртом холодный воздух, обжигавший лёгкие. Мысли исчезли, остались только инстинкты. Бежать – бежать – бежать!

Но даже инстинкты имеют свои пределы. Когда мышцы начали гореть, а дыхание стало сбиваться, Окс понял: нужен план. Любой план. Преследователи не отставали, и надежда на то, что они устанут, начала таять вместе с утренним туманом. Оглядываться было некогда – стрелы, звонко свистящие за спиной, напоминали: каждая секунда на счету.

Река! Окс вдруг осознал, что бежит в сторону реки. Там лес резко обрывался, уступая место крутому склону, поросшему густым кустарником. Если не знать, что впереди пропасть, можно легко сорваться вниз. Но Окс знал. Деревенские мальчишки с детства учились прыгать с этого обрыва, ныряя в холодные объятия реки.

Мысль о цели придала сил. Окс почувствовал второе дыхание и даже ускорился. Солёный пот заливал глаза, сердце колотилось так, будто готово было разорвать грудную клетку. Возможно, именно поэтому он не заметил вовремя странную мутную стену, возникшую перед ним.

Окс врезался в неё на полном ходу. В последний момент, увидев преграду, инстинктивно попытался развернуться, прикрыв лицо рукой. Но сопротивления не последовало. Вместо этого он оказался по ту сторону, врезавшись в скопление людей.

Толпа отреагировала так, как всегда реагирует толпа. Сначала она прогнулась, словно батутная сетка, под его весом. Люди впереди закричали, упали, потянув за собой стоящих сзади. Кто-то отлетел в сторону, кто-то попытался устоять, размахивая руками. Встречное движение возникло почти мгновенно: одни отталкивали напиравших спереди, другие рвались вперёд, чтобы увидеть, что же вылетело из мутной пелены.

В результате толпа качнулась обратно, и Окс, вместе с несколькими незадачливыми зеваками, оказался вытолкнут в серую муть.


***

Марго упала на влажную от росы траву, больно ударив колено. Рядом с её ладонью с тонким свистом вонзилась стрела, а сзади раздался горловой вой, от которого кровь застыла в жилах. Ещё не понимая, что происходит, она инстинктивно подскочила на ноги и бросилась вперёд.

Ничто в её размеренном существовании не подготовило к тому, что в случае опасности нужно просто бежать. Но люди – существа древние. Что такое несколько тысяч лет цивилизации в сравнении с миллионами лет эволюции? Инстинкт самосохранения, глубоко заложенный в мозг, сработал мгновенно. Бежать! Бежать прочь! И Марго побежала.

Впереди мелькала фигура странного парня, того самого, который выпрыгнул из мутной пелены и втянул её в этот кошмар. Он бежал уверенно, будто знал, куда двигаться. Может, Марго решила, что ему можно доверять. А может, это был просто стадный инстинкт, заставивший её броситься следом.

Она увидела, как парень с силой оттолкнулся, взмахнув руками для дополнительного ускорения. И, не раздумывая, сделала то же самое.

Земля ушла из-под ног. Сердце на мгновение замерло, а потом Марго, визжа, полетела вниз с головокружительной высоты. Река встретила её сокрушительным ударом, выбив воздух из лёгких. Холод мгновенно сковал тело, а вода хлынула в открытый рот, обжигая горло. Она барахталась, пытаясь найти опору, но вокруг была только ледяная пустота.

Сильная рука внезапно выдернула её на поверхность. Слышался крик, но оглушённая падением, Марго не могла разобрать слов. Парень, не тратя времени на объяснения, прижал её к себе, лёг на спину и поплыл к противоположному берегу.

Меркнущим сознанием Марго успела заметить фигуру, сорвавшуюся с обрыва следом за ними. Человек не рассчитал траекторию, ударился о скальный выступ и исчез в пенящейся воде. Её охватил ужас, но тот, кто её держал, плыл уверенно. Он явно знал, что делал, когда с силой оттолкнулся перед прыжком.


***

– Вставай. Надо уйти с берега.

Окс сначала хотел бросить эту непонятную девчонку, но не смог. Не то чтобы он был рыцарем в сияющих доспехах, просто что-то внутри него не позволило оставить её одну. Он выдернул её из воды, взвалил на себя и переплыл реку, стиснув зубы от усталости. Вытащить на берег оказалось не так уж просто – незнакомка была высокой, почти вровень с ним. А его мышцы всё ещё горели огнём после утреннего марафона с заплывом через ледяную реку. Пришлось волочь, обдирая её лодыжки об острые камни.

«Ну хоть не утонула», – подумал он, с трудом переводя дыхание.

Но мешкать было нельзя – нужно было как можно быстрее скрыться в спасительных зарослях. В воду за ними никто не прыгнул, только те, кто упал и разбился. На всём обрыве был всего один уступ, оттолкнувшись от которого можно было отлететь на безопасное расстояние. Кто бы мог подумать, что детские игры однажды спасут жизнь…

Девушка не спешила приходить в себя, и Окс звонко шлёпнул её по щеке, оставив на коже красноватый след. Ему очень хотелось скрыться в лесу как можно быстрее, и эта досадная ноша была совершенно не к месту.

Девушка открыла глаза и сразу оглушительно завизжала. И тут же получила новую оплеуху.

– Не ори, заметят!

– Кто?

– Кот в пальто! – ответил Окс и сам себе удивился.

Он не знал ни кто такой кот, ни что такое пальто. Зато девушку ответ, казалось, вполне устроил. Она попыталась встать, но тут же рухнула обратно и схватилась за голову.

– Больно…

Окс помог ей подняться и потянул в сторону леса.

– Нельзя тут задерживаться. Они убивают…

С противоположного берега доносились крики ужаса, и время от времени продолжали падать тела. Уже скрываясь в зарослях, Окс оглянулся и смог разглядеть, как на вершину обрыва вышли три огромные фигуры. Их головы покрывали шлемы, но из-под них виднелись, казалось, звериные морды. Задержаться на берегу, чтобы рассмотреть их получше, почему-то не захотелось.


***

– Да врёшь! Не может быть, чтоб выше обрыва!

– Выше, чем десять твоих обрывов! Ты что, из деревни никогда не выезжал?

Окс, и вправду, никогда не выезжал из их деревни. Он вообще никогда никуда не ездил. Лошади у его дядьки не было, а пешком далеко не уйдёшь. Окс знал, что в двух днях пути верхом был город. Но никогда не слышал, чтобы в нём были такие высокие дома – выше обрыва. Только замок. Но это ведь не дом.

Сам он ничего не успел рассмотреть в том странном месте, откуда попала к нему незнакомка. Она рассказывала про «небоскрёбы» и «машины», и перед глазами в этот момент даже возникали смутные силуэты высоких строений, но понять, что это такое, у него всё равно не получалось.

Немного отдышавшись в кустах, они поняли, что надо бы познакомиться.

– Марго, – представилась девушка, выжимая две длинных белых косы, в которые были заплетены её волосы. Она была одета в облегающие синие штаны с дыркой на колене и широкую светлую рубаху. Одежда настолько обтягивала тело девушки, что Окс даже немного смущался на неё смотреть. Стройная, высокая, с руками, явно не знавшими физической работы, отметил он, глядя, как она с трудом развязывает мокрые шнурки на своей странной обуви и выливает из неё воду.

– А я Окс. – Парень был босым, в широких штанах и тёмной рубахе из грубой ткани. С золотисто-русых волос, длиной чуть ниже ушей, стекала вода. Невысокий для мужчины – немногим выше Марго. Карие глаза смотрели на неё настороженно. – Ты, это… Откуда взялась-то?

– Мне интереснее, куда я попала.

Несмотря на то что оба пытались понять друг друга, понятнее им не становилось. Оксу ни о чём не сказало название её города, а сам он вообще не мог ответить на вопрос Марго. Куда-куда? Вот сюда. Для Окса, всю жизнь прожившего в небольшой удалённой деревне, вообще практически не существовало ничего, кроме «здесь» – его деревни под названием Далька.

Он рассказал своей непрошеной спутнице о том, что помнил. А это было совсем немного: проснулся, услышал крики, накинул одежду и побежал, в него стреляли… О звериных мордах решил пока не говорить. Поверить в это и самому было непросто. Казалось, что показалось. Как могут быть у людей звериные морды? А выглядеть дурачком в глазах новой знакомой ему не хотелось. Ведь Окс впервые в жизни стал героем и спас девушку. Зачем портить образ?

– А потом ты за мной увязалась. Я слышал это. Бегаешь не так, как они. Вынырнул из воды, ты визжишь. Сразу понял – девчонка. И поволок к берегу, пока не утопла.

Пройдя через небольшой лес, ребята вышли на полянку и смогли подсушить одежду на взошедшем над деревьями солнце. Марго пожаловалась на то, что кеды не высохнут, но, взглянув на босые ноги Окса, стала причитать потише. Она распустила свои длинные, удивительно белые волосы. Таких в здешних краях ни у кого не было, отметил про себя Окс. Светлые, золотистые, как у него, были, а белых не видел.

– И что делать будем? Что у вас вообще делают, когда такой трындец случается? – голос Марго сорвался на истеричную нотку.

– Не знаю. Я это… такого раньше не видел.

– Ну, там полиция какая-нибудь? Власти? Кому пожаловаться-то можно?

– В деревне всё староста решал. Но деревня там. – Окс указал в сторону реки. – А мост только в Трополи. Да и я бы это… не хочу сейчас к нам в деревню.

– Это – это, – раздражённо передразнила Марго. – А делать-то что? Ты же местный, ты знать и должен!

– Пошли в Трополи. Там стража есть. И стены из брёвен. Там безопасно. Наверно. Расспросим, что происходит.

– Ладно, – вздохнула Марго, – раз ты местный герой, а я – случайная туристка, веди!


***

Идти в сырой одежде и обуви было неприятно. Голова навязчиво гудела от недостатка бодрящего утреннего кофе в организме и обилия откровенно неприятных впечатлений. Окс был молчаливым спутником, да и самой Марго, едва оправившейся от потрясений, не очень-то хотелось болтать.

Вместо этого её внимание привлёк окружающий пейзаж. Едва заметная тропка вела их через густой лес, освещённый проникающими сквозь кроны лучами солнца. Воздух был наполнен свежестью и птичьим многоголосием – невидимые пернатые обитатели прятались среди зелени. Вокруг росли диковинные деревья с мелкими круглыми листьями, похожими на маленькие зелёные монеты. Их шелест под дуновениями ветра создавал иллюзию давно забытой мелодии, рождая в сознании Марго строки загадочной песни…

С вами такое случалось,

Что хочется просто с разбегу

Разбить все окна плечами

И, подставляя ветру и солнцу,

Расправить крылья?

И, сидя у монитора

С остывшим стаканом чая,

Надеетесь вы, что скоро

Достанет силы плечам.

Со мною так часто бывает.

А мимо проходят годы.

Меняю стаканы чая,

Меняются мониторы…

В груди что-то бьёт и рвётся,

Стремится выйти на волю.

А я его не пускаю,

Цепляюсь за мониторы.

Держусь за стаканчик чая,

Надеясь, что вот однажды

Я вдруг поведу плечами,

И рухнут кипой бумажной

Меня держащие стены.

## Глава 2. Песчаный мир

Новостей оказалось немного. И все они были странными, как дурной сон после сытного ужина. Нашествие непонятных тварей смертоносной лавиной прокатилось по окрестностям Трополи, чудом обойдя сам посёлок стороной. Они убивали всех, кого видели, и неслись дальше, уничтожая жителей деревни за деревней, уцелеть удалось немногим. Одни называли напавших чуть ли не великанами, другие клялись, что успели рассмотреть под шлемами страшные волчьи морды. Но все сходились в одном: нападающие были так сильны и злобны, что противостоять им было совершенно невозможно. Выжить помогала только удача.

Хотя уже нашлись те, кто начал хорохориться и приписывать себе несуществующие победы.

– Я ему череп разломил одной левой!

– Да ну? И где же этот череп? Бросил его, когда улепётывал со всех ног?

В трактир стекались все те, кого не оставили у себя лекари. Реальных травм было мало, зато душевных – очень много. Некоторые начали заикаться, у других дёргался глаз, третьи вообще не могли вымолвить ни слова – это и были те, кому повезло. А непосредственно столкнувшиеся с пришельцами в основном не выжили, чтобы что-то сообщить. Поэтому героические истории оставалось рассказывать только непричастным.

Окс и Марго устроились в трактире за маленьким столиком в дальнем углу. Их путь к посёлку затянулся до позднего вечера. Марго быстро натёрла ноги мокрыми кедами и жутко проголодалась – она ведь даже не завтракала. А ещё она искренне недоумевала, как её спутнику удаётся идти так долго босыми ногами и отрицать голод. В лесу Окс нашёл немного ягод и орехов, которыми, конечно, поделился. Но её аппетит эта скудная пища лишь раззадорила, а он сказал, что это был неплохой обед.

«Наверное, поэтому ты такой тощий и мелкий», – с раздражением подумала Марго.

Не имея крупных ран, ободранные лодыжки саднили, но царапины уже не кровили и беспокоили меньше, чем голод, путники отправились сразу в трактир – и новости, и еда должны были найтись в одном месте. Но если новости были бесплатными, то за еду требовалось заплатить. На счастье, во всей этой суете, Марго не потеряла свою маленькую дамскую сумочку, надетую по-модному через плечо. Окс внимательно осмотрел её содержимое и сказал, что трактирщика наверняка заинтересуют блестящие монеты, которых, к сожалению, нашлось совсем немного. А вот крупные купюры, имевшие большую ценность в мире Марго, признал пока бесполезными.

А после ухитрился выторговать две порции похлёбки, хлеб, сыр и кувшин кваса за одну самую мелкую монету. И даже принёс немного сдачи кривыми кругляшами, которые, казалось, просто нарубили топором.

– Это что, монеты? – удивлённо спросила Марго, разглядывая странные металлические кружочки.

– Ну да, – ответил Окс, гордо выпятив грудь. – Сторговался.

– Герой! – снова подначила она.

Марго была уже так голодна и согласилась бы съесть даже сырую картошку. Но, попробовав похлёбку, слегка пожалела, что никогда не придерживалась принципов здорового питания и заранее не сократила количество приправ в своём рационе. Наверное, тогда это странное варево, абсолютно лишённое не только мяса, но и соли, было бы проглатывать проще.

Из слухов, носившихся под потолком трактира вместе с резким запахом кваса, стало понятно: нападавшие как пришли, так и ушли, исчезнув в загадочной мутной пелене. И не оставили ни одного своего раненого или убитого, видимо, потому, что их никто не ранил и не убил. Поэтому разобраться в том, кем они были, совершенно не представлялось возможным. А пойти следом желающих не нашлось. Соответственно, и понятнее, что же именно случилось, не стало.

Зато множество непричастных всё больше и больше распалялись, рассказывая свои героические истории. Пиво, которое трактирщик с трудом успевал подливать, делало чудовищ в историях всё более большими, а героев – всё более героическими. Идти ребятам было некуда, но Марго после еды стало так шумно и душно, что она решила ненадолго выйти на улицу, для чего ей предстояло пересечь весь этот тесный, забитый людьми зал.

Окс, едва они вошли в посёлок, сдёрнул с верёвки для сушки большой женский платок с крупным растительным орнаментом и протянул его Марго.

– На, завяжи наподобие юбки, – сказал он, кивнув на её узкие джинсы, которые, очевидно, привлекали к ней ненужное внимание.

Марго и сама быстро убедилась, что здесь женщины носили только длинные платья. Да и вообще всё вокруг напоминало времена Средневековья. Удивляться не было ни сил, ни эмоций, вопросы задать некому. А вот минимальные меры предосторожности принять смысл имело.

И хотя полумрак трактира скрадывал её странный наряд, к двери Марго пробиралась аккуратно, стараясь не попасть под руки какого-нибудь детины, размахивающего ими или для обозначения размера головы чудовищ, которые «удалось разбить», или затевая драку с теми, кто смел в это не поверить. Но в один момент не повезло, и сильный толчок отбросил её к стене. Марго даже слегка приложилась затылком, а поднявшись, увидела… телевизор.

На прямоугольном экране, совершенно не вписывавшемся в окружающий её интерьер, показывали вечернюю пустыню: невысокие скалы, торчащие из песка, и прижавшуюся к ним бедную лачугу. Пара толстых животных на привязи мерно жевали колючку.

Марго минуту заворожённо смотрела на экран. Потом перевела взгляд в зал, освещённый тусклыми свечами, где всё также царило Средневековье. Мужики за большими дощатыми столами пили пиво и квас из крепких деревянных кружек. Расплачивались кривыми монетами, доставая их из поясных мешочков. Одежда… ну, вот как в старых сказках простых мужиков рисуют, такая одежда и была. Марго повернула голову к экрану. Ветер усилился и закрутил жёлтый песок, животное подняло мохнатую морду и к чему-то прислушалось.

«Сюр какой-то», – мелькнуло в голове Марго.

Она уже смирилась с мыслью, что её непонятным образом перенесло то ли во времени, то ли вообще в другой мир. Это было странно, неприятно, но как-то укладывалось в мышление человека, смотревшего много разных фильмов, а временами даже читавшего книги – там и не такое случалось. Но в Средневековье не может быть телевизора. Когнитивный диссонанс начал набирать обороты, мозг бешено искал хоть какие-то варианты, объясняющие происходящее. И нашёл – здесь снимают кино! А она просто попалась под руку, и над ней решили пошутить!

После того, как Марго перестала бить Окса и расплакалась, тот смог выползти из-под стола и спросить, что же вызвало столь бурную реакцию, когда девушка коршуном кинулась на него через весь зал трактира и стала колотить сначала кулаками, а потом и ногами. На удивление данный демарш не привлёк ничьего внимания. Ну, бывает – избила девица паренька. Сегодня и повеселее видали.

Не найдя подходящих слов, Марго молча потащила Окса к стене с экраном.

– Что ЭТО?!

– Зеркало.

– В смысле, зеркало?

– Ну, зеркало. Это такое стекло, покрытое с другой стороны серебристой краской. В нём отражаешься. Как в пруду… Я сам всего второй раз в жизни его вижу.

Марго снова взглянула в «зеркало». Оттуда на неё невозмутимо смотрело животное, жевавшее колючку. Окс выражал явное восхищение собой, ведь он, в отличие от неё, знал, что такое зеркало. Марго заметила на его довольное лицо, потом снова бросила взгляд на экран с животным. Окс гордо сиял. Животное равнодушно жевало. Не зная, что ещё сделать или сказать, она схватила Окса за руку и ткнула ей в телевизор, но, не встретив сопротивления со стороны экрана/зеркала/стены, парочка потеряла равновесие и дружно рухнула на остывающий песок.

– Что за чикс?! – ошалело выругался Окс, с раздражением выдёргивая руки из мягкого бархана, который, словно живой, затягивал их всё глубже.

Марго сидела рядом, потирая лодыжку, которую подвернула при неловком приземлении. Ей было трудно поверить в происходящее: ещё минуту назад они стояли в шумном зале трактира, а теперь оказались в бескрайней пустыне. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались песчаные дюны, озарённые последними лучами заходящего солнца. Лишь небольшая группа скал нарушала однообразие пейзажа, у их подножия притулилась крошечная хижина. Она казалась заброшенной, словно специально спряталась под каменным уступом, чтобы её никто не нашёл. Рядом, на привязи, стояли два странных животных, лениво жующих колючку. Всё было точно так, как Марго видела в «зеркале».

– Что такое «чикс»? – устало спросила она. Ей хотелось получить ответ хотя бы на один вопрос, ведь спрашивать Окса о том, что произошло и куда они попали, казалось совершенно бессмысленным. Он и сам явно был не в курсе.

– Рыбёшка. Мелкая и костлявая. Её никто не любит жрать. У нас так ругаются, – буркнул он, отряхивая песок с рукавов.

– Это я поняла, – вздохнула Марго.

Вариантов, куда идти, было немного. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая песок в багровые тона и закладывая глубокие тени. Из двух возможных направлений: бескрайняя пустыня или странная лачуга – выбор был очевиден.

Животные, стоящие у хижины, меланхолично повернули головы в сторону путников, но от колючки отвлекаться не стали. Марго разглядела их мощные лапы, переходящие внизу в широкие, плоские стопы.

«Такими плюхами, наверное, удобно идти по песку», – мелькнуло у неё в голове.

Мозг по ассоциации с пустыней настойчиво подкидывал образ верблюдов, но это были явно не они. Раздувшиеся, как бочки, тела покрывала длинная, свалявшаяся бледно-жёлтая шерсть. На крупных головах с медвежьими мордами из густой гривы наподобие львиной торчали маленькие аккуратные уши. Только их размеренные движения и ленивое жевание выдавали, что странные существа заметили нежданных гостей.

В отличие от Марго, Окс даже не стал пристально разглядывать животных.

– Не бойся их. Они вьючные или тягловые, а не сторожевые – со знанием дела поделился он.

Однако, подходя к двери хижины, Окс ощутимо подобрался: движения стали плавными, почти бесшумными, а тело напряглось, готовое в любой момент отпрыгнуть в сторону.

«А парню-то в жизни досталось», – отметила про себя Марго.

Она вспомнила, как в детдоме, где она выросла, дети автоматически пригибались, когда кто-то замахивался рядом. Привычка втягивать голову в плечи при любом резком движении оставалась с ними надолго. Окс, видимо, тоже действовал по привычке – привычке не ждать ничего хорошего.

Постучали. Шагов из-за двери они не услышали, но она слегка приоткрылась, тихонько скрипнув, и в щель выглянул жёлтый глаз с вертикальным зрачком. Чуть ниже, не мигая, смотрел ещё один – поменьше.

– Ктоооорррр выыырррр? – певуче спросили из-за двери.

– Пустите погреться нас, пожалуйста! А то так проголодались, что переночевать негде, – внезапно вырвалось у Марго.

Голос не показался ей опасным. Больше пугала подобравшаяся фигура Окса. Марго подумала, что он сейчас может совершить непоправимую ошибку, напав на хозяев дома. И выудила из памяти, показавшуюся смешной фразу, призванную разрядить обстановку.

Глаза за дверью недоумённо моргнули. Окс бросил на неё странный взгляд, словно решив, что события этого дня окончательно повредили её рассудок. Дверь тихонько скрипнула. На месте нижнего глаза в щель протиснулась кошачья голова. Очень большая кошачья голова – размером с голову десятилетнего ребёнка.

– У наус у самииххррр есть нечего, – протянула она. – Мяма болеет, и мы не хоудиммрр на охоуту.

Верхний глаз молча моргнул. Марго и Окс переглянулись. Опасности они не почувствовали – скорее, здесь боялись их. Марго шагнула ближе к двери. В щель просунулась большая пушистая лапа и бесшумно задвинула кошачью голову внутрь дома.

– Не бойтесь нас! – Марго подняла руки, показывая, что они пусты. – И кормить нас не нужно, я пошутила. Нам просто надо переночевать. Мы вас не обидим!

Дверь начала закрываться.

– У нас есть еда, – тихо и нехотя произнёс Окс. – Мы поделимся.

Дверь снова приоткрылась.

– Покажииииррр, – протянул другой, более низкий голос.

Окс достал из сумки, купленной у трактирщика вместе с едой, кусок сыра и хлеб. Марго видела, как он убирал в неё остатки их нехитрого ужина. Чудо, что сумка оказалась у него на плече, а не на лавке, из-под которой Окс выползал после её пинков.

– Здесь немного. Берите всё.

Дверь снова закрылась. За ней послышалось шуршание, а затем она резко распахнулась, будто её толкнули. Обещанная еда, видимо, перевесила страх перед чужаками. Внутри было ещё темнее, чем снаружи. Солнце уже закатилось, оставив после себя лишь слабый отсвет на песке.

Марго шагнула в дом и больно ударилась многострадальной ногой о порог.

– Ой-ё-ё-ёй! – громко вскрикнула она. – Что ж так темно?

– Вамррр нууужен свет? – удивился звонкий голос. – Сейчасрррр, подожиуте.

В темноте мелькнул силуэт, зашевелился в углу, бормоча: «Гдеу же они? Мяма, гдеу же они?». И вдруг в воздухе зажглись зеленоватые огоньки – один, второй, третий. При их мерцающем свете Марго разглядела котёнка ростом с четвероклашку, который выгребал из-под груды вещей мелкие шарики.


***

Кошка и котёнок ели торопливо, но аккуратно, стараясь не уронить ни одной крошки, успевшего подсохнуть хлеба. Столом им служила гладкая каменная плита, на которой Окс разложил своё нехитрое угощение.

Когда дом осветился десятком зеленоватых огней, стало видно, что хозяева – огромные кошачьи, способные ходить на задних лапах и ловко брать предметы, будто у них есть отставленный большой палец. Кошка была ростом чуть выше полутора метров, серой и полосатой. Она выглядела плохо: шерсть свалялась, напоминая старый валенок, усы уныло свисали, а сама она едва держалась на лапах.

Котёнок, напротив, выглядел здоровым. Его большие жёлтые глаза светились неподдельным любопытством, белые усы задорно топорщились, а золотистая шерсть лоснилась. Спинка и бока были полосатыми, как у мамы, а живот – в пятнышко. Марго никогда не видела кошек подобного окраса. Казалось, будто тигра скрестили с леопардом и слегка уменьшили. Присмотревшись, она разглядела заметную проплешину у него на боку, которая уже начала зарастать новой шерстью. Котёнок всё время держался возле матери – не жался к ней в страхе, но и не отходил больше, чем на пару шагов.

Загадочный зеленоватый свет, как вскоре стало понятно, давали камни. Марго вспомнила, что кошки видят в темноте и поэтому не нуждаются в освещении.

«Жалко, что я так не умею», – с сожалением подумала она.

Доев скудное угощение, кошки улеглись на шкуру, которая, судя по всему, служила им лежанкой. Света было слишком мало, и рассмотреть жилище как следует не удавалось. Под ногами всё также скрипел песок. Оксу, который был самым высоким из присутствующих, приходилось слегка пригибаться, чтобы не удариться макушкой о низкий потолок. Люди, зайдя в дом, уселись на предложенную им шкуру с другой стороны каменного стола. Кошка, утолив голод, молча смотрела на гостей полуприкрытыми глазами, а котёнок оказался весьма разговорчивым.

Его звали Пушок, а маму – Кошара. Они жили в этом доме одни, зато у них было целых два пескохода – так назывались животные, привязанные снаружи. На них можно было ездить по пустыне. Медленно, зато очень долго. Ни один кот не смог бы сам преодолеть такие расстояния. Пескоходы были сильные, но что ещё более важно – непривередливые. Они питались колючкой и ухитрялись на ней наесть жирные бока, позволявшие им довольно долго обходиться без воды и пищи. Суровые условия пустыни не способствовали образованию поселений. Жить можно было только возле небольших оазисов, где была вода. И тот, у кого не было пескохода, рисковал оказаться в полной изоляции.

– А ктоу вы и каук к намррр добррррались без пескохоуда? – спросил Пушок.

Гости переглянулись. Если бы они сами знали, как смогли попасть в это странное место.


## Глава 3. Лечение

– Понимаешь, – начала говорить Марго, но, позабыв о подвёрнутой ноге, оперлась на неё и вскрикнула от жгучей боли, охватившей лодыжку.

– Сильноу болииит? – встрепенулся котёнок. – Я могуррр попррррробовать вылечить. Я, прррравда, ещёу никого не лечилррр, но Мяма мнеу объясняла. Идиу сюда. Я сам не могууу – Мяма уссснула.

Логики в этом Марго не увидела, ведь если мама спит, то лучше отойти от неё, чтобы не беспокоить, но спорить с малышом не стала. В лечение котёнка ей верилось с трудом, однако обижать его не хотелось. Да и чем чёрт не шутит?

Пушок ей сказал поставить больную ногу возле его живота, а сам свернулся вокруг клубочком, как умеют только кошки. Вывернул мордочку, показывая белую шёрстку на горле, и громко замурчал.

«Как трактор», – подумала Марго. – «Если так мурчит ребёнок, то как же должна мурчать взрослая кошка?»


***

Проснулась Марго уже утром, завёрнутая в тёплую шкуру в другом углу полутёмной хижины. Она не запомнила, как вчера на неё внезапно навалилась дикая усталость и потяжелевшие веки начали закрываться сами собой. Окс, подошедший посмотреть на чудесное кошачье лечение, успел поймать её вовремя, иначе бы Марго обязательно приложилась головой о каменный стол.

Пушистые кошки не нуждались в одеялах, поэтому из постельных принадлежностей в доме нашлись только подстилки из мягких шкур. И Окс вместе с Марго завернулся в одну из них. Ночь в пустыне оказалась весьма холодной.

Марго осмотрелась. В доме, кроме неё, никого не было, но с улицы слышались голоса. Она вспомнила про свою многострадальную ногу, ощупала её и с удивлением поняла, что не чувствует боли. И ещё больше удивилась, увидев вместо вчерашних ссадин на лодыжках светлые участки новенькой, ещё совсем не загоревшей кожи.

«А если бы надела джинсы подлиннее, то, может, и вовсе бы не поранилась», – запоздало рассудила Марго.

«Или разодрала к чертям джинсы», – услужливо добавил её мозг.

Всё же слегка опасаясь наступать на ногу, Марго поднялась. Но из дома вышла уже твёрдой походкой. Непонятно как, но, похоже, лечение котёнка сработало на сто процентов.

Кошара лежала на песке, а Пушок развалился прямо на её полосатой спине. Они совсем не отходили друг от друга, отметила Марго.

– У тебяу совсеем не остаулось больше сырррра? – Котёнок с надеждой смотрел на Окса своими жёлтыми глазами. Тот покачал головой. – Тогдау сейчааас Мяма погрррреется на соулнце, и мы попрррробуем сходить на охоуту. Если и сегоудня ничегооо не поймауем, пррридется загрррызть одного пескоухода, – вдруг погрустнев, добавил он.

– Пушок, а почему твоя мама всё время молчит? – осведомился Окс.

– Онау болеееет. И поэтомуу не моужет хорррошо охоутиться.

– А ты не можешь её вылечить? Смотри, ты же вылечил меня. – Марго показала свою ногу. – Даже ссадины исчезли.

– Яу не могууу. Мяма большая, а я мауленький. Яу не смогууу сверррнуться вокррруг неё в клубоук.

Марго внезапно стало так жалко хозяев этого затерянного в песках дома. Кошара сегодня выглядела не лучше. Она, казалось, спала – даже глаз не приоткрыла. Но это был сон глубоко больного существа, которое, очевидно, ни с какой охотой сегодня не смогло бы справиться.

– А может, мы сходим на охоту без твоей мамы? Пусть она отдыхает, а ты покажешь нам, где тут охотятся, – предложила Марго.

– Как без Мямы? – не понял Пушок. – Без Мямы нельзяу.

И он приподнял хвост. Только сейчас Марго увидела, что кончики хвостов кошки и котёнка крепко стянуты вместе кожаными ремнями. Так вот почему он не отходит от мамы, поняла она. Просто не может отойти.

– Без Мямы никак нельзяу.

На смену удивлению почти сразу пришла злость. Она закипела в душе Марго, как маленький вулкан, желая немедленно вырваться на свободу. Разве можно вот так привязывать к себе ребёнка?! Своих детей у Марго не было, но она, как часто бывает с теми, у кого детей нет, считала, что точно знает, как лучше воспитывать. Что за варварские методы?! Сейчас она отвяжет бедного малыша!

Марго даже успела броситься к кошкам и протянуть руки, но тут же получила сильный толчок в грудь мягкой лапой. Кошара, оказывается, не спала.

– Чтоу ты делаешь? – Пушок смотрел на неё с нескрываемым удивлением.

– Я хотела тебя отвязать. Так нельзя! Мама не должна так делать! Я понимаю, что она за тебя боится, но это жестоко – привязать ребёнка к себе и никуда не пускать! – Марго аж раскраснелась от нахлынувших эмоций.

– Но если тыу нас развяужешь, то меняу заберут.

Маленький Пушок, оказалось, знал то, чего не знала Марго, когда кинулась спасать чужого ребёнка в непонятной для себя ситуации.


***

Год назад жизнь в пустыне резко изменилась. Сначала небо, обычно ярко-голубое, заполыхало цветными всполохами. Оно раскрашивалось пятнами, которые постепенно исчезали, но на их месте сразу появлялись новые. Это было настолько красиво, что все, кто был на улице, остановились, заворожённо наблюдая за необычным явлением. Но оно почти сразу стало ещё и пугающим. Цветные пятна стали появляться в воздухе прямо возле замерших в удивлении кошек.

Сначала раздавался низкий гул, потом возникала маленькая цветная точка. Она начинала расти, превращаясь в огромное пятно, внутри которого будто разрывалось пространство, и оттуда вылетали золотистые вихри. Они подхватывали котят и уносили их в эти дыры. Всех котят, не касавшихся в этот момент взрослых. Стоило только выпустить малыша из пушистых лап, как в воздухе тут же появлялся назойливый гул и возникала цветная точка.

Вначале всё происходило медленно, и многие испуганные малыши успевали кинуться к родителям, инстинктивно ища у них защиты. Те, кто промедлил, исчезали на глазах ничего не понимающих взрослых. Но чем дольше это продолжалось, тем быстрее появлялись вихри. Вскоре стало ясно, что ребёнок в безопасности только тогда, когда он касается взрослого. С тех пор котят от себя не отпускали. А для надёжности кончики хвостов стягивали кожаными ремнями – так и лапы у всех свободны, и даже подобие самостоятельности и личного пространства организовать получалось.

Кошкам пришлось научиться жить в новых условиях. Охотиться с сидящим на спине котёнком, крепко держащимся за шерсть. Ходить всегда рядом, жить рядом. В неразрывном контакте. Даже посещать туалет приходилось вместе. В жилищах появились «помещения», отгороженные шторой или стеной с прорезью под связанные хвосты – только так теперь многие могли уединиться.

– А недавно науш ремешок внезапно порвался, – сказал котёнок грустно и опустил мордочку, шмыгнув носом. – Мяма охотилась, а яу не удержался у неё на спине и упал. А ремешок порвался, и мы разделились. Вихри появились очень быстро, Мяма только успела развернуться. Она прыгнула и схватила меняу, когда я уже видел чёрный провал внутри пятна. Мне обожгло бок там, где онау меня схватила, а сама она закричала так страшно… Говорит, ей было очень больно, как будто кипятком обдало. Вихри наус отпустили и исчезли, но Мяма заболела. Ей с каждым днём всё хуже и хуже. Я пытался лечить, но я слишком маленький.

– А почему вы не поехали за помощью к другим кошкам? – Марго с трудом смогла справиться с комком, застрявшим в горле после рассказа Пушка.

– Сначаула думали, что ей нужно просто полежать, отдохнуть, и это пройдёт. А потом онау стала слишком слаба. Ехать на пескоходах до ближайших кошек два дня. Онау не сможет столько удержаться на них. А позавчера у наус закончились запасы еды. Мы ходили на охоту, но не смогли поймать даже самую мелкую мышь. И сегодня тоже не сможем. Надо загрызать пескохода…

Марго потрясённо молчала, слов не находилось никаких. Безумно жалко было пушистого малыша и его смелую маму, жалко молчаливого пескохода. О себе даже не думалось, хотя если подумать, то впору было пожалеть и себя. Что им делать в пустыне, где неизвестные вихри крадут детей, а местные живут на расстоянии двух дней пути друг от друга?

– Это… Как ты лечишь? – внезапно спросил Окс.

– Я… мурчу. У меня первый раз вчера получилось, – признался котёнок. – Раньше только Мяма меняу лечила. Я ложился ей в подпузье, сворачивался в клубок. Онау оборачивалась вокруг меня и мурчала. Онау говорит, что наше мурчанье целебное, что оно наполнено солнцем и светом, что в нём содержится энергия тысячи миров. И оноу может вылечить кого угодно. Но яу пробовал, у меня не получилось. Мяма большая, а я маленький…

– В нашей деревне был лекарь, – сообщил Окс. – Он умел лечить, прикладывая руки. Но не всегда. Если болезнь была сильной, он созывал хоровод. Собирал крепких и здоровых. Они помогали лечить.

– Как? – одновременно выдохнули Марго и котёнок.

– Брались за руки. Вставали в хоровод вокруг больного. Пели песни. А лекарь лечил. Говорил, вместе легче.


***

Для хоровода их было слишком мало. Поэтому Пушок лёг, тесно прижавшись к маминой спине так, чтобы касаться её своим тёплым животиком. Сказал, что «из подпузья и подмордья больше всего мурчания исходит». Марго и Окс сели с другой стороны от лежащей на горячем песке Кошары, соединили ладони, а свободные руки положили с двух сторон на котёнка – тем самым образовав вокруг уже не приходящей в себя кошки кольцо.

Пушок закрыл глаза, сначала едва слышно и неуверенно, а потом всё громче и громче замурчал. Звук рождался где-то в глубине маленького пушистого тела и с вибрацией передавался всему вокруг, словно рядом завели трактор, работу которого ощущаешь кожей, даже не прикасаясь к нему.

Марго тоже прикрыла веки. Она слушала котёнка, и ей казалось, во всём мире остался только этот дрожащий звук. Одна её ладонь ощущала сухую, шершавую кожу Окса, а вторая утопала в мягкой шерсти. И вдруг в памяти всплыли, казалось, неизвестные раньше строки. И она запела. Почти сразу её песню подхватил Окс.

Их голоса слились с мурчанием Пушка, создавая странную, но удивительно гармоничную мелодию. Марго чувствовала, как тепло разливается по её рукам, словно волшебная энергия перетекает от неё к котёнку, а от него – к Кошаре. Марго не знала, как это работает, но верила, что всё происходит правильно.

Кошара, лежащая неподвижно, вдруг слабо вздрогнула. Её усы слегка шевельнулись, а из-под полуприкрытых век потекли слёзы. Пушок замурчал ещё громче, его маленькое тельце вибрировало от напряжения.

Марго не знала, сколько времени прошло, но вдруг почувствовала, как Окс сжал её ладонь сильнее. Она огляделась и увидела Кошару, медленно поднимающую голову. Её глаза, прежде тусклые и безжизненные, теперь горели слабым, но уверенным светом.

– Мяма… – с надеждой прошептал Пушок.

Кошара тихо мурлыкнула в ответ, а затем снова провалилась в сон. Но теперь это был глубокий, спокойный отдых.

Марго и Окс молча переглянулись. Они не знали, сколько сил потребуется, чтобы Кошара полностью поправилась, но первый шаг был сделан. И, возможно, в этой пустыне, где вихри крадут детей, а жизнь держится на тонкой нити, они нашли нечто большее, чем просто способ выжить. Над песком во все стороны разносились слова:

В пустынных степях не растут деревА

И птицы там не поют.

В пустынных степях есть одна тишина,

Которая есть там и тут.

В пустынных степях тишина поëт,

И слушают ветры хмельные

В пустынных степях её крик души,

Который люди забыли.

Хмельные ветра, что есть там и тут

Его разнесут по свету.

И после нет смысла уже искать

В этом крике ответа.

Он есть там и тут, но не слышат его,

Ведь ищут другое люди.

А не находят они ничего,

Память от них уходит.

В пустынных степях не растут деревА,

Так, пусть там будет хоть тишина.

Она никому не мешает,

О ней ведь никто не знает.


***

Окс был опытным охотником. И хотя пустыня совсем не похожа на лес, силки он ставить не разучился. Благодаря этому на ужин удалось раздобыть несколько небольших зверьков, напомнивших Марго тушканчиков.

После лечения Кошары все трое чувствовали сильную слабость. Кошка так и спала, но её сон стал спокойным, как ленивая послеобеденная дрёма. Пушок с облегчением сказал, что из неё перестала «вытекать жизнь» и теперь Мяма должна поправиться. Но ей надо будет хорошо поесть, когда она проснётся. При этих словах его собственный животик предательски заурчал.

Окс молча отправился на охоту. Марго казалась смелой и говорливой девушкой, но ему хватило одной прогулки с ней по лесу, чтобы понять: охота – это не её. Да и разделать тушку она тоже вряд ли сумеет. Окс вспомнил её аккуратные руки, явно не знавшие физической работы.

Ещё прошлым вечером, когда они только шли к дому кошек, он видел на песке следы мелких зверей. А значит, здесь было на кого поохотиться.

Расставив силки, Окс залёг в стороне, наблюдая за ними. А в голове всё крутились слова песен, которые пела Марго во время лечения Кошары. Окс их знал. Не смог бы сейчас повторить сам, но когда она запела, то он сразу узнал мелодию. И слова были ему настолько знакомы, что смог подпевать.

Почему-то это казалось правильным – петь. Возможно, потому, что так всегда говорил лекарь в его деревне: с песней легче. А может, мурчание Пушка тоже напомнило песню, к которой захотелось присоединиться. Но мурчать люди не умеют, поэтому им приходится петь.

Странная незнакомка, столь внезапно ставшая спутницей Окса всего лишь вчера, перестала казаться такой уж странной. Ну или количество странностей с тех пор так наполнило его жизнь, что Марго стала в ней даже небольшим островком стабильности и понятности.

Она была резкой, шумной, красивой, и, наверное, доброй. Так быстро нашла общий язык с ребёнком, нуждавшемся в помощи. О своей роли Окс как-то и не вспоминал. Хотя ведь это именно он предложил кошкам отдать их еду. И придумал, как помочь малышу вылечить маму.

Но Окс не привык к тому, что ему удаётся ладить с окружающими, и поэтому видел только заслуги Марго. А ведь ситуация, в общем-то, складывалась в их пользу. У них было хоть какое-то пристанище – крыша над головой, постель, вода и даже возможность развести огонь. Когда Кошара придёт в себя, будет ещё и взрослый, с которым можно будет посоветоваться, чтобы попытаться понять, куда им двигаться дальше. Оставаться в пустыне навсегда не хотелось.

Хотя Окс поймал себя на мысли, что не особенно страдает от того, в какой ситуации оказался. Дома у него не было друзей. Дядька, вырастивший его, год назад умер. Окс вёл простое хозяйство деревенского жителя – охотился, держал небольшой огород.

На самом деле, его жизнь никогда не была интересной. За эти два дня в ней произошло больше событий, чем за… за всю жизнь? Пожалуй, что так. Куда-то двигаться нужно, но он сознался сам себе, что совсем не стремится вернуться в деревню. И даже слегка опасается такой перспективы. Но куда же тогда идти?..

Размышления прервал тонкий писк попавшегося зверька.


***

К ужину Кошара проснулась. Она выглядела намного лучше, а когда ещё и вылизала свою серую шерсть, то стала совсем другой. Вместо бесконечно уставшей, потрёпанной жизнью, больной и несчастной кошки перед гостями предстал грациозный зверь.

Если Пушок был ещё по-детски непосредственным, а его движения неловкими и слишком порывистыми, то Кошара двигалась так, будто перетекала из одной позы в другую. Серая полосатая шубка после чистки блестела в лучах уходящего за горизонт солнца. Пушок, почти весь день пролежавший с мамой в клубочке, сейчас игрался с её длинными белыми усами. Днём он всего несколько раз вставал размять лапы и попить воды. Даже в туалет ему пришлось сходить совсем неподалёку – ведь он не мог отойти дальше, чем на длину двух их хвостов, а это было меньше трёх метров. Марго деликатно отвернулась, а он смущённо закопал свои дела в песок.

Марго успела понять, что кошки здесь были совершенно цивилизованным видом и не привыкли справлять свою нужду у всех на глазах. Возле дома был построен небольшой туалет, в двери которого имелось отверстие, позволявшее не расцеплять хвосты. Но в тот момент это оказалось непозволительной роскошью.


## Глава 4. Через пустыню

«Как трудно жить вот так – постоянно вместе», – подумала Марго.

Но Пушок не выглядел несчастным. Он даже сумел недолго поиграть с колючкой, которую по песку принёс к нему ветер. Было очевидно: они с мамой уже привыкли к такому тесному сосуществованию.

«Интересно, что бы об этом сказали наши психологи, которые так любят говорить о важности личных границ? Наверное, они бы тут же предложили всем обзавестись табличками „Не входить без стука в мою зону комфорта!“» – с улыбкой подумала она.

Когда Окс принёс добытых зверьков, Кошара с Пушком развели костёр. Оказалось, что, будучи хищниками, они, конечно, могли есть и сырое мясо. Но всё же предпочитали его по возможности готовить. К большому удивлению, у кошек даже нашлась соль.

Марго с облегчением выдохнула. А Окс с подозрением уставился на белые крупинки, которыми Кошара посы́пала еду. Вкус готового мяса оказался непривычным. Он поделился, что на его родине в качестве приправ использовали только травы. Но новшество пришлось по вкусу.

Кошара рассказала об их мире. Здесь повсюду простиралась пустыня, её скупо разбавляли невысокие скалы и редкие оазисы. Такие природные условия не способствовали тому, чтобы кошки селились большими группами. Пески пустыни, на самом деле, кишели жизнью: мелкие млекопитающие, змеи, жуки. Прокормиться было можно. А вот воды зачастую не хватало, поэтому многие жили, как они с Пушком – просто своей семьёй возле микроскопического оазиса, который героически пробил себе путь наверх у подножия скалы. Воды и тени хватало на чахлую растительность, воюющую с беспощадным солнцем, простую хижину, парой стен которой служила всё та же скала. И маленькую семью: двум кошкам и двум пескоходам хватало.

Пескоходы считались самыми крупными животными в пустыне. А вот самыми крупными и опасными хищниками были как раз кошки. Поэтому бояться им приходилось в основном просто суровых условий жизни. Но эти же условия не позволяли развивать земледелие и животноводство, поэтому кошкам приходилось оставаться охотниками.

Но всё же в пустыне встречались и крупные оазисы, вокруг которых выросли поселения и даже города. Там были и плодородные фермы, и богатые ремесленнические кварталы, и шумные рыночные площади. И много кошек. А если и можно было где-то узнать, что делать путникам дальше, то точно там, где кошек больше двух.

Кошара, выслушав историю гостей, предложила отвезти их на пескоходах в ближайший город. Ближайшим он назывался весьма условно – три дня пути. Пушок даже радостно взвизгнул: мать нечасто возила его так далеко.

В дорогу отправились ещё затемно. Кошки надели на пескоходов нехитрую упряжь. Служила она больше для перевозки грузов, поэтому никакого седла людям не предложили. Однако в мягкой шерсти, окутанной паутиной кожаных ремней, получилось удобно устроиться. Сами кошки не использовали уздечки, а управляли животными, запуская им в шерсть свои тонкие когти. Пескоходы привыкли, что их кожи никогда ничего не касается и чутко реагировали даже на слабые уколы.

Для трёхдневного перехода хозяева дома собрали немало вещей: кожаные бурдюки с водой, тонкие деревянные жерди и огромный кусок тончайшей шерстяной ткани. Марго заметила, что практически все вещи кошек были сделаны или из кожи, или из меха, или из шерсти. Видимо, материалы растительного происхождения были в этом мире роскошью. Также Кошара собрала большой мешок шкурок мелких животных. Их кошки, не имевшие никаких других ценностей, обменивали в городе на полезные вещи. Правда, стоимость шкурок была невысока.

– Как же вы тогда живёте? Неужели всё добываете и делаете сами? – спросила Марго.

– Иногда нам удаётся найти в пустыне драгоценные камни. Обычно очень мелкие, но их хватает на то, чтобы купить необходимое. А когда повезёт найти большой, то можем позволить себе пескохода, – рассказал Пушок, с гордостью окинув взглядом двух своих животных. – Пескоход – это очень дорого, а у нас их два. Значит, мы не очень бедные.

– Без них тяжело, – добавила Кошара. – Кошки могут бежать быстро, но недолго. Тем более по песку и под жарким солнцем. А расстояния у нас в пустыне такие, что, лишившись пескохода, семья может остаться совсем одна и уже никогда не выйти к другим кошкам.

Она рассказала, что содержать их несложно – едят мало, им хватает катающейся по пустыне колючки, а её полно. Но если пескоход заболеет, то вылечить его удаётся не всегда. Поэтому лучше держать сразу двоих. Когда у них полгода назад умер один пескоход, Кошара с сыном потратили кучу времени и сил, чтобы найти в песках довольно крупный и очень красивый камень. Он был ярко-синего цвета с золотистыми прожилками. За него они смогли получить молодого и сильного пескохода, да ещё и новый полог – большой кусок тонкой шерстяной материи, позволяющий спрятаться в пустыне от солнца.

Кроме разговоров, в долгой дороге заняться было нечем. Пескоходы мерно шагали бок о бок. На одном из них сидели неразделимые, как сиамские близнецы, Кошара и Пушок, на втором – Марго и Окс. Самым запоминающимся событием стал восход солнца: лучи постепенно окрасили пески сначала в красный, а затем в оранжевый цвет. Люди, до этого зябнувшие в холоде ночи, скинули с плеч шерстяной полог. Чем выше поднималось солнце, тем сильнее менялась пустыня. Тёмная, холодная и загадочная ночью. Яркая, огненно-горящая, согревающая первыми лучами на рассвете. И огромная, просто бескрайняя, однотонно-жёлтая, сжигающая палящим жаром днём.

Когда тени от барханов стали короче, а солнце начало безжалостно жечь, кусая не привыкшую кожу, Кошара сказала снова доставать полог. Путники растянули его над собой между двумя пескоходами, закрепив на небольших деревянных жердях. Стало понятно, что сложное переплетение кожаных ремней на спинах животных предусматривает массу вариантов их использования. Например, крепление этих палок.

Полог позволил продолжать путь даже тогда, когда солнце достигло зенита. В какой-то момент Кошара свернулась на спине пескохода в клубок и задремала. Управлять животным стал Пушок.

– Я просто знаю, где это, – объяснял он, как ориентируется в пустыне. – Помню, где находится каждое место, в котором я раньше был. С тех пор как Мяма первый раз меня привезла в город, я всегда чувствую, в какой стороне он находится. И если пескоход случайно собьётся с пути, то сразу поверну его в нужную сторону. А второй просто идёт рядом. Он знает, что лучше быть вместе. Мы с Мямой в дороге всегда спим по очереди, чтобы не тратить время на остановки.

Несмотря на то что устроиться на спине зверя удалось довольно неплохо, спать так Марго, пожалуй, бы не рискнула. Она с лёгкой завистью бросила взгляд на кошку, практически слившуюся с шерстью пескохода – так распластаться Марго, конечно, не умела. А ещё она неожиданно поняла: речь кошек совсем перестала казаться ей странной. Поначалу приходилось напрягаться, вслушиваясь в их тягучие, мурчащие слова. Но потом привыкла, и теперь выделялось только ласковое «Мяма».

Днём путники ничего не ели, иногда пили воду. Пить часто Кошара запретила. Во-первых, чем больше пьёшь, тем больше потеешь, сказала она. Во-вторых, запас не так уж и велик, а следующий оазис неблизко. А в-третьих, вода хранилась на пескоходе кошек, и каждый раз её приходилось просить.

Перед выездом доели остатки вчерашнего мяса. С собой брать было нельзя – оно бы на жаре быстро испортилось. Обычно кошки коптили мясо заранее, но сейчас не было времени. Поэтому следующая еда ожидалась только вечером. На жаре никто не охотится. Да и не на кого – всё живое старалось спрятаться от нещадно палящего солнца.

Марго всё же удалось улечься на спине пескохода, запутав руки и ноги в тонких кожаных ремнях. Надо было отдать должное – огромные размеры животных позволяли удобно путешествовать на них вдвоём. Рассматривая цветастый полог под мерные шаги, Марго задумалась о том, как быстро и внезапно жизнь изменилась. Ничто никогда не готовило её к путешествию через пустыню в компании двух гигантских разумных кошек и средневекового парня, у которого даже не было обуви.

«Интересно, какого́ Оксу ходить по этому раскалённому песку?» – подумала она, глядя на его грязные босые ноги.

Самой Марго не доводилось особо бегать босиком. Она выросла в детском доме, где было мало любви и заботы, зато всегда хватало одежды и обуви. Государство одевало сирот не по последнему писку моды, конечно, но недостатка в вещах никто не испытывал. Более того, дети даже не берегли их – не было родителей, которые могли рассказать о том, что на покупку вещей нужны деньги. А государство легко выдавало новые кроссовки или штаны. Страшные, но целые.

Марго получила образование делопроизводителя – сотрудники детского дома ориентировали воспитанников на простые, доступные им и всегда востребованные специальности. Молодая, неглупая девушка, умеющая ладить с документами, по их логике, не должна была остаться без заработка. Так и получилось.

К своим 20 годам Марго, как сирота, получила от государства маленькую квартирку. И устроилась администратором в фитнес-центр, где зарабатывала не очень большие, но зато стабильные деньги. Работа не была интересной, но также она и не была трудной. По вечерам приходилось задерживаться, но дома её никто не ждал. Иногда она даже шутила, мол, работает сверхурочно просто потому, что боится встретить у себя под диваном человека-паука.

У неё ещё со времён колледжа осталось несколько подруг, а вот на личном фронте не происходило ничего интересного. За стройной девушкой с длинными обесцвеченными волосами нередко пытались ухаживать молодые люди. Но Марго, почувствовав внимание, часто начинала вести себя довольно резко, пряча за дерзостью неуверенность.

А ещё Марго немного опасалась вступать в отношения. Не видя примера собственных родителей, она не очень хорошо представляла, как должны вести себя люди, когда они вместе. В кино показывали романтические истории о том, как мужчины красиво ухаживают за женщинами, носят их на руках, дарят подарки, заботятся. Но те ребята в детдоме, что помнили свои семьи, чаще рассказывали о ругани и драках, в которых жили их родители. А многие и сами демонстрировали примерно такое же поведение, пытаясь встречаться друг с другом.

В результате Марго была вроде и не против того, чтобы начать с кем-то встречаться, но подсознательно избегала этого. Подругам она говорила, что просто ещё не влюбилась. «Нужно сначала найти того, кто выживет после моего завтрака из подгоревшей яичницы» – отшучивалась она. И очень смутно представляла, что такое «влюбиться». Красивым картинкам из кино к тому времени Марго уже не верила.

Её общение с Оксом скорее походило на взаимодействие коллег или попутчиков – людей, случайным образом оказавшимся в одном месте, которым необходимо разговаривать, решая общие вопросы. Марго это вполне устраивало. Тем более что, кроме сна и разговоров, в пути по пустыне занятий больше не находилось.


***

Окс рассказал, что тоже не помнит своих родителей. Дядька, вырастивший его, говорил, что те умерли. Но ни показать могилы, ни рассказать о них то ли не мог, то ли не хотел. Он вообще был довольно молчаливым человеком, и мальчик, выросший рядом с ним, тоже не привык к долгим беседам. Но странная компания малознакомой девушки и разумного котёнка-переростка его не смущают. Причина была проста – другой дружеской компании у него никогда раньше и не было.

Сколько Окс помнил, ещё в детстве другие ребята всегда дразнили его. А если и брали с собой играть, то только для того, чтобы лишний раз посмеяться или даже побить. Когда он стал старше, то заметил, что девушки обходят его стороной. Дядька говорил, мол, и нечего водиться с другими детьми, когда всегда хватает работы в огороде да в лесу.

Правда, он научил Окса читать по своей единственной книге, но запретил об этом рассказывать – среди жителей деревни почти никто не умел читать. Оксу и некому было рассказать, так как дружбы он не водил, а обменивая в деревне ягоды, шишки, рыбу и шкуры, не сильно-то есть повод заговорить о чтении.

Марго сразу удивила Окса тем, что хоть и была до ужаса странной, но не проявляла к нему пренебрежения или презрения, сквозивших в общении с ним у соседей. Когда они только встретились, она расспрашивала Окса обо всём, что видела, пока они пробирались сквозь лес к Трополи. И он впервые почувствовал себя не только героем, спасшим девушку из реки, но и человеком, знающим больше окружающих. Ведь он, в отличие от неё, понимал, куда им идти, какие ягоды можно есть, что сто́ит сказать в трактире. И даже знал, что такое зеркало. Окс вспомнил, как он в тот момент собой гордился. До тех пор, пока они не попали в эту пустыню. Теперь он уже не был уверен в том, что это было простое зеркало.

Они даже поговорили об этом. Марго рассказала, как видела не отражение, а пустыню, хижину и пескоходов. Учитывая, что потом они пролетели через то зеркало насквозь, повода не верить у Окса не нашлось.

– Пушок, а у тебя есть отец? – спросил Окс. В доме он не заметил следов третьего кота.

Котёнок рассказал: его «Пяпа» какое-то время назад ушёл и не вернулся. Он – очень красивый большой золотистый кот с двойными пятнами на шкуре. Отличный охотник – всегда приносил много добычи. Вылизывал им с Мямой уши. Играл с Пушком кончиком своего хвоста, разрешая его ловить. Он громко-громко мурчал, и так тепло было спать у него в подпузье. Пушок загрустил, вспомнив, как спокойно и хорошо он чувствовал себя, когда они спали втроём, свернувшись в один большой клубок.

Но однажды Пяпа пропал. Мяма плакала и грустила, и пыталась заменить Пушку тот большой клубок, который был у них раньше. А Пушок старался мурчать так же громко, как Пяпа, но у него не получалось.

Зато Пушку досталась от Пяпы золотистая шубка с пятнами на боках и пузике. Пятна, правда, получились не такие большие и не двойные, но всегда напоминали о Пяпе. А ещё он получил от Мямы полоски – на спинке, мордочке и лапах. Мяма называла Пушка золотистым солнышком. Котёнок знал, что такой цвет шубки был редким, и очень гордился своей необычной внешностью.


***

Когда солнце заметно опустилось к горизонту, жара спала, а тени от барханов удлинились, путники остановились на ночлег. Кошара, посадив себе на спину Пушка, отправилась на охоту. А людям велела набрать побольше колючки, чтобы накормить пескоходов и развести костёр.

Колючка не походила на привычные Марго и Оксу растения, она напоминала шары из сухих и жёстких стеблей с шипами, которые ветер гонял по пустыне, как лёгкий детский мяч. Оставалось только догадываться, как пескоходы ухитрялись вырастать такими большими, питаясь этими безжизненными ветвями, пережёвывая их своими маленькими челюстями.

Зато горела колючка хорошо. И хотя для костра её требовалось много, собрать нужное количество труда не составляло. Кошара порубила стебли ножом, которым она разделывала тушки животных. И костёр, разбрасывая весёлые искры, уютно заплясал на песке, а вскоре над ним поплыл одуряющий аромат жареного мяса.

Пока пекло солнце, Окс совсем не хотел есть и только теперь понял, как же сильно проголодался. Когда мясо было готово, он с жадностью накинулся на свою порцию, а прикончив её, заметил, что Марго ест совсем не так охотно, как обычно.

Она отрывала руками небольшие куски и долго жевала их, пристально глядя на огонь. Этот странный взгляд заметили и кошки.

– Что ты там видишь? – спросила её Кошара.

– Ничего, – Марго тряхнула головой и подняла слегка затуманенные глаза.

– Мяма чувствует, если говорить неправду, – жуя мясо, прочавкал Пушок.

Марго перевела взгляд на кошку. Оксу показалось, что огромные жёлтые глаза с вертикальными зрачками смотрят каждому прямо в душу и видят даже больше, чем знает сам человек.


## Глава 5. Зыбучие пески

– Я вижу другое место… В огне. Как тогда в трактире увидела в зеркале ваш дом. Там тоже темно и много камней. Кажется, что я могу достать дотуда.

Она потянулась рукой к горячему пламени, но Окс резко шлёпнул её по тыльной стороне ладони.

– Не надо. – покачал он головой. – Ты один раз уже ткнула, куда не стоило. Да и в огонь руки пихать не дело.

После ужина Кошара уложила пескоходов на ночь рядом друг с другом. Те вытянулись, плотно прижавшись мохнатыми боками, превратившись в один огромный пушистый матрас. А сами путники устроились сверху на них, укрывшись лёгким, но тёплым шерстяным пологом. Спать на песке было бы слишком холодно, объяснила кошка.

Весь следующий день прошёл в пути, однообразно, скучно и жарко. Барханы проплывали медленно, время стало резиновым и тянулось, как жвачка. Пустыня, поразив сначала не привыкших к ней людей своей красотой, быстро стала утомительно никакой. Во все стороны тянулось жёлтое море, и хотя выносливые пескоходы часами переставляли свои массивные лапы, оставляя за собой широкую дорожку следов, которые очень быстро заносились мелкими песчинками, казалось, что маленький караван стоит на месте – пейзаж вокруг почти не менялся. Только палящее солнце, как стрелка часов, медленно сдвигалось по ярко-голубому небосклону.

К вечеру они добрались до оазиса, окружённого большими камнями. Издали казалось, что кто-то разорил гнездо гигантской птицы и разбросал по песку громадные серые яйца. Несколько высоких, но кривых деревьев с широкими мясистыми листьями возвышались над землёй, даря немного тени, а среди них стоял маленький домик, напоминающий жилище Кошары.

– Там нет пескоходов, – тихо заметил Пушок.

И действительно, в оазисе не было ни души, только одинокие шары колючки проносились мимо, гонимые ветром. Кошка с котёнком подошли к дому.

– Пятнашка! – позвала Кошара и постучала в щербатую дверь. Ей никто не ответил.

Кошка выждала минуту, и сама заглянула в дом. Там ничего не было. Не просто пусто, а совсем пусто.

– Похоже, они собрали всё своё имущество и уехали. Ничего не оставили. – Кошара пояснила для людей: – Они жили втроём: кот, кошка и их старший сын, который недавно стал достаточно взрослым для самостоятельной жизни. У Пятнашки вот-вот должен был появиться ещё один малыш. Странно отправляться в дорогу с таким маленьким котёнком – он ведь даже не сможет сам держаться на спине у матери.

На песке возле дома ещё были видны следы, прикрытые разбросанными вокруг камнями, они не так быстро скрывались в песке. Кошка предположила, что семья покинула оазис совсем недавно.

Путники обновили запасы, наполнив заметно похудевшие бурдюки прохладной родниковой водой, и приготовили нехитрый ужин, снова зажарив мелких зверьков. Кошара заверила, что за следующий день они смогут добраться до города. Марго же не покидало смутное беспокойство.

Она смотрела на пламя костра и сегодня не видела в нём ничего необычного. Но чем дольше они сидели на месте, тем сильнее нарастала внутри неё тревога: сердце начало учащённо биться, будто она пробежала стометровку, в груди давило – ей хотелось сделать глубокий вдох, как после долгого погружения в воду, пальцы сами собой начали растирать ладони. Марго поймала себя на мысли, что хочет отправиться в путь сейчас. Нет, «хочет» казалось неправильным словом. Она просто была уверена: им нужно ехать. Прямо сейчас.

– Нам нужно ехать. Сейчас, – произнёс Окс. – Я… не знаю почему. Но нужно ехать.

Марго бросила на него удивлённый взгляд – как он смог влезть в её мысли?! Но тут же заметила, что парень нервничает и даже не смотрит на неё. Он крутил в руке, подобранный на песке камушек удивительного бирюзового цвета, будто пытаясь успокоить себя однообразными движениями. Как ребёнок, выросший в большом детском коллективе, она неплохо умела видеть других людей. В детдоме дети, как маленькие зверьки, учились считывать настроение взрослых и старших ребят по их голосу, мимике и движениям тела, чутко реагируя на малейшие изменения. Это помогало не попадаться под горячую руку тем, кто был не в духе. Ведь когда родителей нет, всем глубоко плевать на твоё психическое здоровье. А выместить раздражение и злость на младших детях, было самым обычным делом.

Позже, учась в колледже и устроившись на работу, у Марго нередко также получалось избежать неприятностей, просто понимая, сто́ит подходить к человеку или момент неудачный. Будь Окс её начальником, она бы сейчас не стала с ним спорить или просить о чём-то, а просто сделала, как он говорит, каким бы странным задание ни казалось.

– Я тоже не против поехать сейчас, – поддержала она парня.

Кошара внимательно посмотрела на них. Видимо, она что-то увидела взглядом своих, проникающих в самую душу, жёлтых глаз, либо просто доверилась чутью, но лагерь они свернули. Остатки мяса, которое предполагалось доесть утром, убрали в сумки, снова долили меха водой и тронулись в путь.

Оказалось, что пескоходы вполне могут идти ночью, направляемые, хорошо видящими в темноте кошками. Отдых им, конечно, тоже требовался, но не так долго были они ещё в дороге, чтобы эти выносливые животные не смогли продолжить идти.

Пушок почти сразу свернулся в клубок и уснул. А Окс и Марго, несмотря на то что за день довольно сильно устали, сидели оба как на иголках – ехать ночью оказалось страшно.

Если днём было хорошо видно, что пустыня пустынна – она просматривалась во все стороны до самого горизонта – и ничто не могло угрожать путникам. То ночью, даже в свете выглянувшей из-за кудлатых облаков луны, люди видели плохо. Каждый бархан бросал глубокую угольно-чёрную тень в и без того совсем не светлом пейзаже. Ночные жители пустыни наполнили её непривычными людям звуками, зловеще шурша по песку и перекликаясь вдали.

Говорить в этой мрачной атмосфере тоже было страшно. Казалось, что если начнёшь разговаривать, то сразу расслабишься, пропустишь сигнал об опасности, и Оксу с Марго оставалось только напряжённо вслушиваться в совсем нетихую тишину. Даже лиц друг друга они не могли разглядеть как следует, чтобы почерпнуть хоть немного уверенности. Впрочем, никакой уверенности на их лицах и не было.


***

Окс резко проснулся, почувствовав, как пескоход остановился. Глубокая ночь, усталость и мерный шаг животного все же усыпили их с Марго. Хорошо, что они послушали Кошару и закрепили себя кожаными ремнями – иначе давно бы свалились на тёмный песок.

На соседнем пескоходе никого не было. Окс прищурился, вглядываясь вдаль, пока не различил силуэты кошек. Разбудив Марго, он спрыгнул вниз, ноги по щиколотку ушли в холодный песок.

Кошара с Пушком на спине замерла, словно каменное изваяние. Её уши слегка подрагивали в неверном свете луны, а усы распушились, ловя малейшие вибрации.

– Тише, – прошептал котёнок. – Мяма слушает песок.

Через несколько минут кошка повернулась и медленно пошла к пескоходам, возле которых уже стояла растерянная Марго.

– Впереди зыбучий песок, нам нужно не попасть в ловушку. Обойти можно, но в темноте не разглядеть его лапы, – обеспокоенный голос Кошары звучал, как скрип ветра. – Я слышу его движение, но зыбь очень коварна. Слышу, как ползёт, извивается. Если останемся на месте – поглотит. Дождаться бы рассвета, когда зыбь видна по дрожи… Но она приближается.

– Зыбь можно обойти справа, – поделился внезапно пришедшим пониманием Окс. Он знал это так же чётко, как накануне вечером был уверен в том, что им нужно выезжать в ночь.

– Но сто́ит пойти налево… – растерянно добавила Марго. – Я не знаю почему, но нужно. – Развела она руками, понимая абсурдность своих слов.

Кошара изучала их взглядом, будто пыталась разгадать ребус. На её полосатой морде прекрасно читалось недоумение: эти двуногие не имели ни острых когтей, ни чутких усов, но в их словах не было и тени сомнения. Откуда такая уверенность? Откуда им было знать, куда здесь нужно идти?

– Так направо или налево? – спросила она, подрагивая хвостом.

– Направо – обход. Но идти надо… налево. Там путь, – Окс провёл рукой по воздуху, словно чертил невидимую карту.

– Ты ЗНАЕШЬ? – Кошара вздыбила шерсть на холке, растягивая последнее слово.

– Да.

– И я, – Марго шагнула к нему, встав плечом к плечу.

– Мяма, ты говорила, что Пяпа всегда знал, куда нужно идти. И мог пройти сквозь отростки зыби, не заблудившись среди них.

– Таких, как твой Пяпа я больше никогда не встречала. Он, действительно, всегда знал, куда нужно идти, и водил нас сквозь зыбучие лабиринты, будто читал песок, как книгу. Но однажды не вернулся домой… – грустно произнесла Кошара. – Вы уверены, что ЗНАЕТЕ, куда нам идти? Если ошибётесь – умрём все, – тихо добавила она.

Окс и Марго молча кивнули. Оба поймали себя на мысли, что чувствуют такое не впервые. Какое-то иррациональное чутьё – глубинное, как биение сердца – сопровождавшее каждого из них всю жизнь.

Марго всегда знала, когда можно, а когда нельзя подходить к человеку. Она думала, что её научил этому детский дом, что она хорошо читает людей. Но сейчас поняла, что она просто каждый раз ЗНАЛА.

Окс, всегда умел находить дорогу в лесу с первого раза. И заранее чувствовал, когда нужно затаиться, а когда сто́ит бежать. Это и спасло ему жизнь в то утро, когда на деревню напали. Он всегда считал, что так закалили его деревенские мальчишки, что он научился хорошо слышать и замечать незначительные детали. Но сейчас понял, что всегда просто ЗНАЛ.

И сейчас они оба ЗНАЛИ, куда нужно идти. Будь Марго и Окс поодиночке, то, наверно, ещё долго пытались бы осознать, что же это за такое знание. Но вдвоём, почувствовав поддержку, было не так страшно довериться ему.

Кошара заставила пескоходов, встать друг за другом. Было видно, что им уже не в первый раз доводиться это делать. Животные были научены ходить или бок о бок, или друг за другом.

Окс выступил вперёд, сверяясь со своим внутренним знанием.

– Подвинься, – бросила Марго и взяла Окса за руку. Его ладонь оказалась тёплой и шершавой. Он сжал её руку то ли благодаря, то ли ища поддержки. И они вместе медленно двинулись вперёд, ориентируясь не на зрение, не на слух, а на непонятное знание – ощущение правильности направления, шедшее откуда-то изнутри.


***

Они шли бок о бок, синхронно поворачивая и замирая. Кошара, двигаясь следом, ловила ритм: одиннадцать шагов влево, пауза, резкий разворот. Люди вели их по узкому коридору, двигаясь абсолютно синхронно: одновременно шагали, одновременно останавливались, одновременно поворачивали в одну сторону, ни разу не сбившись.

Так, они двигались непредсказуемыми зигзагами уже больше часа. Пушок следил за тем, чтобы второй пескоход случайно не отстал. А Кошара внимательно всматривалась вперёд и вслушивалась в движение песка. Как вдруг услышала впереди детский плач – сначала тихий, как шелест ползущей змеи, затем громче. Кошара ощетинилась: это кричал котёнок. Люди, не слышавшие звука, тем не менее уверенно свернули к нему. Что происходит?

Ещё через некоторое время Окс остановился и крикнул:

– Животные дальше не пройдут, слишком узко. Нужно идти без них.

Кошара, понимая, что сейчас спорить уже точно поздно, спустилась вместе с Пушком вниз, взяв с собой самое необходимое в пустыне – воду и полог. И двинулась сразу за парой людей. Она хорошо слышала, как двигался с обеих сторон от них песок – коридор, действительно, стал слишком узким. Пескоходы не смогли бы по нему пройти. Люди шагали очень аккуратно, поворачивая то в одну, то в другую сторону. Тесно прижавшись плечом к плечу, чтобы не выпасть из продолжавшей стремительно сужаться тропы.

Плач повторился, но на этот раз уже совсем рядом. Среди дюн, на крохотном островке твёрдого песка, лежали два пескохода. На них сидели кошки – Пятнашка, её старший сын Уголёк и огромный чёрный кот Дым. В лапах у кошки копошился белый комочек – новорождённая кошечка, чей крик и звал их сквозь ночь.

– Кошара! – Пятнашка метнулась к подруге, чуть не уронив малышку. – Как ты нас нашла?

– Не я. Они. – Кошка кивнула на людей. – Они… знают.

Дым зарычал, встав между людьми и семьёй, но Окс скомандовал:

– Уходим. Быстрее! Скоро зыбь здесь сомкнётся, – в его голосе не было никаких эмоций, ни страха, ни удивления. – Пескоходов придётся бросить.

– Берите самое необходимое и идём! Они смогли привести нас сюда, смогут вывести и обратно. – Кошара хотела сама верить своим словам. И хотя не была до конца уверена, понимала, что времени у них в любом случае совсем немного. И лучше призрачный шанс, чем никакого.

Обратно шли ещё медленнее. Коридор надёжного песка сузился, и люди уже не помещались рядом. Окс шёл впереди, Марго за ним, но при этом они продолжали крепко держаться за руки, будто скованные наручниками. Они пояснили, что вместе ЗНАЮТ правильное направление лучше.

И снова тот же странный танец: шаг влево, пауза, прыжок через невидимую трещину. Теперь в цепочке шли все: люди, Кошара с Пушком на спине, семья Пятнашки. Мать несла котёнка, прижимая его к груди, будто боялась, что золотистые вихри, о которых шептались кошки, вырвут малышку из её лап даже здесь.

Увидели животных уже тогда, когда из-за горизонта показались первые лучи солнца. Коридор давно расширился, а последние несколько сот метров и вовсе удалось пройти по прямой – вокруг пескоходов Кошары зыби уже не было. О том, что стало с оставленными позади животными Пятнашки, старались не думать. Им точно не удалось выжить – панический рёв, тонущих в песке, эхом раскатился по пустыне.

Кошки разбили лагерь. Кошара, поняв, что семья покидала свой дом в спешке, отдала им остатки мяса. Об охоте речи идти пока не могло – мало кто остался цел, когда через пески прошла зыбь. Этот участок какое-то время будет необитаем, пояснила она людям.

Пятнашка, не выпуская из лап малышку, свернулась в клубок прямо на песке и забылась тревожным сном. Рядом с ней уснул и её старший сын.

А Дым рассказал, почему им пришлось покинуть свой дом.

С тех пор как золотистые вихри начали уносить котят, заводить новых кошки решались редко. С большим котёнком ещё можно было вместе охотиться, выполнять бытовые дела. Малыша же вот так просто к хвосту не привяжешь. Поэтому котят заводили только самые отчаянные. Обычно те, у кого ещё – или так получилось, что уже – совсем не было детей. У Дыма и Пятнашки котёнок был. Но когда Угольку исполнилось двенадцать лет, и он смог жить без прикосновения взрослых – начиная с двенадцати лет вихри котят не трогали – они решились завести малыша.

Вчера днём Пятнашка родила маленькую белую кошечку. Родители готовились заранее, и Дым сразу подхватил долгожданную дочку на лапы. Но в воздухе всё равно тут же возник назойливый гул и появилась цветная точка – начал открываться проход. Мама и папа вдвоём закрыли собой малышку. И портал исчез. Но то и дело начинал открываться опять в том же месте.

Кошки испугались, собрали вещи, сели на пескоходов и тронулись в путь, решив спрятаться в городе. Но после пережитого страха, они не были достаточно внимательны и не услышали вовремя зловещий шелест зыбучих песков. Когда всё поняли, то пытались выбраться, но угодили в ловушку и не могли сами найти из неё выход в темноте.

Пятнашке дали пару часов поспать. А потом её семья устроилась на одном пескоходе. Окс и Марго перебрались на второго, и они выдвинулись дальше.

Люди так вымотались за время своих ночных блужданий, что когда их отпустил мандраж и они смогли разжать руки, то оба уснули.

Кошара видела вокруг них общее сияние. Для неё они и сразу немного сияли. Но когда взялись за руки и ЗНАЛИ, куда идти, то эффект усилился. И стал одним на двоих. Словно и были они одним целым.

Людей Кошара раньше не видела и не знала, должны ли они так сиять. Но помнила, что её муж тоже немного сиял, когда ЗНАЛ, куда нужно идти. Сейчас их сияние разделилось и стало едва заметным. Но при этом устроились они на пескоходе совсем рядом друг с другом. Можно было бы списать всё на некоторую тесноту. Но больше было похоже на то, что люди тоже почувствовали связь между собой и теперь боялись её потерять.


***

Пескоходы, устав и чувствуя перегруз, шли ещё медленнее, чем обычно. Поэтому вечером было решено провести ещё одну ночь в пустыне. Дым быстро наловил мелких зверьков на ужин.

Марго и Окс сидели не разговаривая. Каждый чувствовал неловкость, сейчас им казалось, что всё было сном или трансом. Теперь никаких особых знаний в головах людей не было, но осталось ощущение близости, которую никто из них не мог понять. А потому оба ощущали неловкость. И не знали, как говорить или хотя бы смотреть друг на друга. Но спать при этом снова легли рядом.


## Глава 6. Встреча со старейшинами

На следующий день после нескольких часов дороги путники достигли города. Кошара рассказала, что это крупнейший известный ей город в пустыне, и он был назван городом Полумесяца по форме озера, на берегах которого раскинулся. Вода в этом озере сверкала, искрясь под лучами палящего солнца, а город, напоминал мираж: яркие шатры пестрели всеми оттенками заката, а купола высоких и стройных пальм, сплетали над улицами зелёный навес, даря жителям драгоценную прохладу. В их тени буйствовали цветы – алые, синие, золотые, наполняя воздух густым ароматом. Птицы с оперением, будто поцелованные радугой, перелетали с ветки на ветку, а бабочки, размером с ладонь, кружились в танце, задевая крыльями щёки прохожих.

После нескольких дней, проведённых в тишине и однообразии пустыни, казалось, мир просто взорвался цветом и звуком. И запахами.

Торговцы повсюду предлагали вкусно пахнущую снедь. У Окса заурчало в животе. Никогда ещё ему не доводилось встречать ничего подобного. В деревне на улицах не продавали еду, да и не готовили ничего необычного. Он вырос в окружении вечнозеленого леса, на его родине не случалось полноценной зимы, и деревья не сбрасывали листья, в попытке пережить это суровое время года, так как там оно суровым не было. Дома строили из дерева или камня, и они имели свой природный окрас, поэтому Окс привык к зелёно-серо-коричневому пейзажу. В пустыне о цвете, звуке и запахах и вовсе пришлось почти забыть. Зато этот город, казалось, пытался сразу во всём компенсировать однообразие песчаного мира, в котором ему приходилось существовать.

И Окс не мог на всё это не таращиться. Он так удивлённо глазел по сторонам, что даже рот забывал закрывать, а Марго пришлось взять его за руку и тащить за собой, чтобы не потерялся.

– Можно вывезти парня из деревни, но, похоже, трудно будет вывести деревню из парня, – со вздохом бурчала она себе под нос.

Пескоходов «припарковали» на окраине города. Там располагались специальные места, где приезжие кошки могли оставить своих тяжеловозов. Посовещавшись, решили все вместе идти на приём к старейшинам города. Людям нужны были подсказки, куда им двигаться дальше. А семья Пятнашки должна была поведать о том странном явлении, с которым они столкнулись после рождения своей малышки.

На непонятных существ без меха на улице обращали внимание: прохожие поворачивали головы, торговцы на базаре затихали, провожая гостей взглядами, но никто не осмеливался подойти. Лишь шуршание тканей и шепоток, похожий на ветер в листве, сопровождал их путь. Окс, привыкший, что в его деревне каждый новичок становился предметом всеобщего любопытства, живо представил, какая бы толпа собралась, если бы кто-то вёл по улице гигантских прямоходящих кошек. Сколько было бы криков, охов, ахов, визгов и писков. Приведших необычных гостей людей тут же закидали бы вопросами. А к мягким шубкам отовсюду тянулись руки. О чём и сказал своей спутнице.

Марго, выросшая в мире, где эпатаж уже стал вариантом нормы, ответила, что она бы, увидев на улице больших кошек, приняла их за людей в костюмах. В её мире некоторые дети и подростки – да что уж говорить, и взрослые – любили разгуливать в очень правдоподобных костюмах животных по улицам. И даже вели себя соответственно. Поэтому вид здоровенного «кота» уже никого особо не удивлял. У них стало традицией с пониманием относиться к тараканам, жившим в головах у людей. Для этого даже давно придумали специальное слово – толерантность. А любителей носить костюмы животных называли квадроберами, фури и террианами.


***

Старейшинам города понадобилось время, чтобы собраться. Умудрённые годами и опытом коты встретили путников в большом зале с резными каменными арками, куда свет проникал сквозь цветные витражи, рисуя на полу замысловатые узоры. Самого древнего кота внесли на украшенном золотом паланкине.

Историю своей семьи рассказали Пятнашка и её муж Дым. Старейшины обменялись многозначительными взглядами и отпустили их, пообещав пригласить позже.

Когда за ними закрылась дверь, Марго и Окс, перебивая друг друга, рассказали, как они попали в песчаный мир.

Затем главный Старейшина поднял лапу, его голос, хриплый, но твёрдый, внезапно заполнил всё пространство зала, запуская стаи мурашек бегать по коже.

– Мы с интересом выслушали вашу историю, хотя вы сами вряд ли понимаете, что она означает, но вы дали нам пищу для размышлений. А теперь узнайте нашу. И ты, Кошара, с сыном тоже слушай внимательно, этот путь отныне станет и вашим.

Раса кошек очень древняя. Мы дети звёздных дорог и когда-то бороздили миры, храня тайну переходов. Эта Пустыня не наш родной мир. Мы были вынуждены спрятаться здесь от тех, кто хотел использовать нас в своих целях.

Кошки – единственная раса, умеющая проходить между мирами. Мы всегда знаем дорогу. Это великий дар и бремя нашего народа. Миров огромное количество, они все разные. Не в каждом есть разумная жизнь, и уж тем более не каждый из них прошёл одинаковый путь развития.

Мы были расой путешественников, исследователей. На своей родине мы собирали информацию обо всех мирах, которые нам удалось посетить. Но скрывали от их обитателей свою сущность. Скрывали множественность Вселенной. Потому что это знание для тех, кто не может покинуть собственный дом, было бы лишним.

Но однажды в одном очень развитом мире нам встретился человек, который, как и мы, горел жаждой знаний. Он смог расположить к себе кошек, и те наивно открылись ему. Человек уговорил взять его с собой в путешествие. Оказалось, что мы можем не только ходить сами, но и проводить между мирами других.

Человек много говорил о том, какую пользу можно принести Вселенной, если исследовать все возможности, все явления, существующие в ней. Он хотел заниматься наукой, но для этого были нужны деньги. И тогда он уговорил кошек помочь ему организовать тайную торговлю. Товары, прибывшие из другого мира, везде были диковинкой и стоили очень дорого.

Так тот человек при помощи кошек создал Торговую компанию. Сеть опытных проводников-кошек, налаженных каналов поставок в обитаемых мирах: добыча полезных ископаемых и драгоценностей, а также растений и шкур животных.

Но, надо признать, он был искренен в своей жажде знаний и вкладывал все полученные деньги в исследования. Его компания не только зарабатывала на торговле, но и строила научные лаборатории в разных мирах. И эти лаборатории делали интересные открытия, на основе которых началось производство всё новых и новых товаров. Маховик торговли быстро раскрутился, деньги потекли рекой. Небольшое предприятие превратилось в настоящую Империю.

В работу были вовлечены тысячи представителей различных рас во многих мирах. Кошки, начавшие помогать ради идеи, привыкли получать в дополнение к ней деньги и комфорт. Но идеей горел только тот один человек да учёные, работавшие в его лабораториях. А огромная машина торговцев думала только о наживе, разрастаясь, как злокачественная опухоль на теле Империи.

Всё это было давно – больше пяти столетий назад. Век человеческий не так уж и долог, и на смену тому человеку пришли его потомки. Они смотрели на всё совершенно другими глазами. Задачей лабораторий стало создание новых товаров. Всё ради прибыли.

В какой-то момент Торговая империя осознала свою зависимость от кошек – ведь именно мы были ключом к путешествиям между мирами. Ну а раз так, то почему бы не попытаться «вытащить» эту нашу суперспособность и передать её кому-нибудь другому? Начали с тех, кто ещё не потерял веру в светлое будущее и науку. Добровольцев набралось немало, но результаты экспериментов оставляли желать лучшего. И кошки начали исчезать быстрее, чем горячие пирожки на базаре.

К тому же учёные выяснили, что наша кошачья энергия не просто лечит – она способна заставить работать даже самые капризные приборы! Это был настоящий прорыв. Но, конечно же, где есть такой мощный ресурс, там всегда найдутся желающие им воспользоваться, ведь всё, что для этого нужно – много кошек. С тех пор сотрудничество превратилось в рабство. Нас начали похищать и заставлять работать источниками энергии, подопытными или проводниками. Наши дети стали заложниками, инструментом шантажа взрослых.

Тогда кошки и начали скрываться. Одна группа ушла в этот песчаный мир. Мы отказались от переходов, чтобы нас труднее было найти. Здесь уже давно взрослые не учат этому своих котят, и способность в большинстве из нас уснула. Однако в некоторых она пробуждается. Так было, Кошара и с твоим мужем. Лео умеет ходить между мирами.

Мы давно уже отрезаны от всей остальной Вселенной и не знаем, по сути, что в ней сейчас происходит. Поэтому те редкие кошки, которые умеют переходить, стали разведчиками. Когда и в нашем мире начали пропадать котята, мы поняли, что просто прятаться дальше уже нельзя. Нужно выяснить, что происходит вовне, чтобы мы могли себя обезопасить.

Лео и другие успели узнать, что нынешний глава Торговой империи стал разыскивать и собирать всех кошек, которым когда-то удалось скрыться. Ему зачем-то понадобилось очень-очень много энергии. Сюда в наш мир путь найти они не смогли, поэтому нас не захватили полностью. Но с помощью джинов – жителей какого-то другого пустынного мира – они могут открывать порталы и уносить котят, когда тех не защищает энергия взрослых.