# Necrolepis Paradoxa

Алексей Ардашев

Глубоко в камчатских пещерах, где воздух – это яд, а снег состоит из солей, ученые обнаружили невозможную экосистему. Светящиеся грибы, летучие мыши-эндемики и странные гусеницы, бросающие вызов всем законам биологии. Молодой учёный оказывается на пороге своего величайшего открытия, которое заставит его пересмотреть не только научные догмы, но и свои непростые отношения с матерью. Что скрывает подземный мир, куда не ступала нога человека? Небольшая новелла в жанре hard sci-fi, написанная с любовью к лучшей профессии в мире.

Алексей Ардашев


NECROLEPIS PARADOXA

Научно-фантастическая новелла


Как же меня укачивает, черт возьми…

Бесконечные петляния по хребтам и перевалам после долгого перелета – невероятное испытание для человека, привыкшего ездить лишь на трамвае от дома до института. Я то и дело просил водителя остановиться, выскакивал из машины и, сдерживая рвотные позывы, жадно глотал свежий воздух. Не помогал даже забойный рок в наушниках и злость на весь белый свет. Вместо величественных красот Камчатки к концу пути в памяти отпечатались лишь придорожный асфальт да кусты.

Мой коллега встретил меня с сочувствием и стаканом воды, ободряюще похлопав по плечу.

– Понимаю. Сам впервые сюда добирался, чуть не сдох от перепадов давления, – улыбнулся он, увидев мое перекошенное позеленевшее лицо. – Ну, располагайся, отдохни. Чтобы акклиматизироваться, денька два должно пройти.

Я упрямо мотнул головой.

– Дай мне пару таблеток, и я приду в норму.

Тот пожал плечами.

– Сейчас принесу. А потом провожу к рабочему месту.

Проглотив дименгидринат, я поднялся и, опираясь на плечо коллеги, добрался до палатки, услужливо разбитой заранее в полевом лагере.

– Удобств, конечно, по минимуму, – рассказывал по дороге коллега. – Куда сходить по нужде, сам разберешься; интернет ловит на вершине холма. Еды немного, обычно заказываем что нужно одному человеку, он едет в город и покупает. Ты пока обживайся, потом скажешь, что тебе надо. Паренёк раз в три дня катается.

Наконец, мы пришли. Он похлопал по генератору снаружи моей палатки:

– Электричество тебе уже подключили. Как топливо закончится – возьмешь сам, в центре лагеря. Душ у нас один, там же. В общем, всё для комфортной жизни и научной деятельности.

Я огляделся. Вечерело, солнце зашло за хребет, отбрасывая лучи на золотистые склоны камчатских сопок. Красиво… Постепенно мне становилось лучше. Я откинул полог и залез внутрь, плюхнувшись на койку. Коллега присел рядом.

– Ну ты как вообще? – с участием спросил он.

– Уже не тошнит, – кивнул я.

– Да я не об этом. – Он вздохнул. – Ты помирился с мамой? Что у вас там вообще произошло? Ты едва не ревел!

– Неважно, – отрезал я. – Мириться я с ней и не собирался. Ты бы знал, как она меня достала…

Тот поджал губы.

– Сказал «а», говори и «б». А то ты по телефону мне жалуешься, а что случилось – так и не рассказал. Я ж не могу посоветовать ничего.

– Да ничего особенного. Просто решил меньше оглядываться на ее мнение и жить для себя.

Так я ему и расскажу… Если кто узнает, что у меня в двадцать семь лет до сих пор гиперопека, подумают, что я ненормальный, наркоман или еще что похуже. Обычные люди в моем возрасте уже не отчитываются, где гуляли до одиннадцати вечера.

– Ладно, лучше расскажи про тех гусениц. – я сделал попытку сменить тему. – Твой звонок меня очень заинтриговал. Уверен, что это новый вид?

– А я думал, ты просто уцепился за идею свалить подальше, на край света. – Я презрительно фыркнул, а он расхохотался в ответ. – На самом деле данных пока очень мало. У нас на руках нет описания ни имаго, ни яиц, только парочка трупиков гусениц. Они сдохли, едва мы вытащили их на поверхность из той пещеры. Но вероятность, что это неизвестный науке вид, крайне велика. Ты знаешь, какие гусеницы покрыты слизью и светятся? Я вот тоже не знаю. Сейчас наши биохимики выясняют, что это за слизь…

– Действительно впечатляет, – кивнул я. – Гусеницы-светлячки… я знаю только светящихся личинок комаров и жуков.

– То есть их образ жизни тебя не смутил? На глубине двадцати метров под землей, в вечном мраке и при полном отсутствии растений?

Я покачал головой.

– Ничего необычного. У гусениц довольно обширные гастрономические предпочтения, от мхов до грибов. А гусеницы пещерных огневок, к примеру, питаются пометом летучих мышей.

Коллега удивленно поджал губы.

– Надо же… Ну, ты в этом спец, как-никак. Тогда спокойно оставляю изучение этих гусениц на тебя. Кстати. Про мышей…

Он поднялся, кивком позвав меня наружу. Я последовал за ним.

Уже стемнело, прохладный ветер обдавал свежестью горных вершин. Над головами носились едва заметные тени, разгоняя тучи жужжащего гнуса.

– Видишь их? – Коллега вытянул руку, показывая в звёздное небо. – Благодаря этим уникальным летучим мышам мы и нашли пещеру. Похоже, они обитают только там и больше нигде. Когда поймали первый экземпляр, стали искать, где они спят и зимуют. И нашли… – Он сплюнул. – Тьфу, комар в рот попал. Надеюсь, прививку от энцефалита сделал?

– Полный спектр, – мрачно сообщил я. Не хватало еще и здесь обрести вторую заботливую «мамочку».

– Отлично. Кстати, если антимоскитные средства закончатся, не стесняйся обращаться. А то замучаешься. В общем… – Он замахал руками, отбиваясь от хищных туч насекомых. – Завтра жду у себя, все расскажу. А пока отдыхай.

Попрощавшись, он развернулся и практически бегом кинулся к своей палатке.

Я вдохнул полной грудью. Головокружение и слабость уступили место зверскому голоду. Отмахнувшись от назойливых насекомых, я залез в палатку и заварил острую лапшу – самое то для прохладного вечера на горном воздухе.

Спокойной ночи.


* * *


Утром меня разбудил рев генераторов. На удивление, я отлично выспался, несмотря на новое место и жесткую землю под спальником.

Перекусив и умывшись, я собрал необходимую аппаратуру и двинулся к центру лагеря. Коллега уже вовсю возился с бумагами.

– Доброе утро! Как спалось? – улыбнулся он.

Я вежливо кивнул. Давненько не видел его таким жизнерадостным и воодушевленным.

Не дав мне и слова вставить, он весело зачирикал:

– Ты просто не представляешь, как вовремя приехал! Прямо перед тобой прибыли два тяжелых защитных костюма, можно сказать – настоящие скафандры! Очень редкая вещь, нам невероятно повезло выбить их для себя. Дронами исследовать – такое себе. Наверное, потому гусеницы и погибли, не выдержали жесткого путешествия по воздуху… Ну, садись, садись.

Я присел и нагло отхлебнул чай из кружки на столе (очень уж захотелось), показывая, что весь во внимании.

– Сейчас пойдем внутрь. Я покажу путь в пещере, разметим ориентиры, и можно будет ходить туда, как к себе домой. В основном работать будешь один – у нас всего два костюма нужного уровня защиты, один рабочий, второй на экстренный случай.

Отлично. Отдохнуть от людей наедине с природой не помешает… Я мельком взглянул на скафандры. Пожалуй, это название подходило им куда больше, чем просто «костюм химзащиты».

– Там что, настолько токсичная атмосфера?

Коллега усмехнулся.

– Даже не представляешь! Полный флакон: аммиак, углекислота и сероводород, стандартная вулканическая солянка. И все три – в летальных для человека концентрациях. А высокая влажность делает из этого всего настоящий кислотный суп.

Я внимательно посмотрел на него.

– Ты опять забыл поесть?

Он осёкся, виновато взглянув на остывшую кастрюлю.

– Когда вернемся. С утра я немного ем.

– Ну, смотри, а то у тебя что ни метафора, то связана с едой.

Он расхохотался.

– Ладно, давай вернёмся к делу. Когда мы запустили в пещеру первые дроны, обнаружили невероятную экосистему. В совершенно адских, неземных условиях живут высшие организмы, которых мы там вообще не ожидали увидеть. Во-первых, летучие мыши. Они селятся на потолке в огромной пещере, вылетая на охоту по ночам. На стенах и полу, куда попадает гуано, растут шляпочные грибы, но главная фишка…

Коллега снял с полки банку, внутри которой в формалине плавала гусеница. Довольно крупная – размером, пожалуй, с гусеницу бражника. Но в целом ничего необычного.

– Я думал, твоя реакция будет куда бурнее, – разочарованно протянул он, наблюдая за моим равнодушным взглядом.

Я пожал плечами и взял банку в руки. Да, это действительно гусеница – жевательный ротовой аппарат, толстое сегментированное тело, брюшные ложноножки…

Стоп. Аммиак… Сероводород…

– Кислотный суп, говоришь? – Я поднял взгляд на коллегу. – Разве хитин не должен разлагаться в таких условиях? Какие грибы и бабочки?

– О-о-о! – он взревел. – Дошло наконец! Там не карманы химические какие-то, вся пещера заполнена этими смертоносными газами! И в таких условиях живут насекомые и грибы! Понимаешь?

Я задумчиво потер подбородок.

– Да уж, эта загадка стоит настоящей научной работы. Спасибо тебе.

– А то! – Он гордо взглянул на меня. – И это еще не всё! Самое интересное ты должен увидеть своими глазами. Я тебе лучше ничего не буду говорить, все-таки я по специализации геолог, а не биолог. Ты готов? Пошли надевать костюмы.

Коллега явно рвался внутрь, наконец посмотреть воочию на чудеса странной пещеры. Мы помогли друг другу надеть скафандры и запустить системы вентиляции и связи.

Громоздкий скафандр сразу стал натирать в нескольких местах, а кислород из баллона не слишком помогал от духоты в этом герметичном костюме. Я немного расходился – несмотря на габариты, скафандр был довольно легкий. Коллега жестом показал, как включить связь.

Захватив оборудование, мы двинулись к пещере.

– Кстати, советую уже начать думать, как назовешь новый вид, – раздался его голос в наушнике. – Завидую вам, биологам… Описали какую-нибудь крокозябру, назвали в свою честь – и увековечили себя навеки. Нам такие шансы выпадают редко, а крокозябр в мире ого-го!..