Анна Штерн
Снегурочка

Скользкая дорожка

– Ммм… Мммам! – мычал парень, растянувшись на ледяной дорожке.

– Вставай, Антон! – женщина в элегантной шубке тянула его за рукав, попутно отряхивая сына от снега.

– Простите! Я торопилась… – оправдывалась девушка, поднимаясь с земли. Ее лицо было скрыто под гримом: серебристая кожа, холодного оттенка румянец, розовые губы, ярко подведенные голубой тушью глаза и длинные серебряные ресницы. При столкновении из парика выбился белый локон. Антон потянулся за ним и тут же получил по рукам от матери.

– Что, Снегурочка, шампанское цело? – усмехнулась женщина, косясь на бутылку, которую девушка прижимала к себе.

– Да.

– А ты сама?

– И я.

– Снегурочка! – констатировал Антон.

– Ага… Играю через час на “Ёлке” в ДК.

– И мы там будем, – раздраженно поправляя пальто на сыне, сказала женщина. – Ты спешила.

– Ой, да! Надо успеть принести шампанское, у режиссера день рождения, и его жена отправила меня в магазин.

Антон снова потянулся к белым локонам. Женщина резко отдернула сына, и тот захныкал.

– Удачи тебе на выступлении, – обратилась она к Снегурочке.

– Спасибо! А вам хорошего просмотра! Антон, я обязательно помашу тебе со сцены в конце представления.

– И я тебе, Снегурочка! – он показал зубы в неумелой улыбке.

– Хорошо! Я только играю Снегурочку, а зовут меня – Варя.

После спектакля

Спектакль прошел отлично.

На финальном поклоне Варя изо всех сил всматривалась в лица зрителей. Из-за света софитов разглядеть Антона и его маму не удалось, поэтому она помахала наугад. Вдруг, опустив взгляд, Варя увидела своих знакомых у самой сцены. Антон что-то протягивал ей.

Варя наклонилась.

– Просто конфеты, – перекрикивая шум оваций, объяснилась за сына женщина, – спасибо за доброе отношение!

– Спасибо! Мне очень приятно! – ответила Варя и вернулась к остальным артистам.

Сразу за кулисами жена режиссера торжественно преподнесла ему шампанское, купленное Варей. Затем поднялся шум – актеры стали отмечать премьеру. Варя не очень любила вечеринки, поэтому отправилась в дальний угол гримерки, чтобы снять тяжелый парик и огромный кокошник.

– Опять одна сидишь? – к ней подошел парень чуть старше нее и чмокнул в макушку.

– Уже не одна. Ром, смотри, мне подарили коробку конфет.

– О! Начинается! Тайный поклонник? Я уже ревную, – поддразнивал он ее, бережно помогая снять костюм, сшитый им самим, как и многие другие наряды актеров.

– Не говори глупости, это от ребенка… Вернее, он уже не ребенок…, ну… он с особенностями развития. Это его мама купила.

Рома взял из рук Вари коробку:

– Смотри, тут обертка уже вскрыта. И написано что-то… Какая-то Ирина Николаевна просит позвонить по этому номеру. Странно… Мошенники?

– Вряд ли, – Варя тоже внимательно прочитала послание. – Может, надо выступить в их школе на утреннике?

– Могли бы и по объявлению снегурочку найти, – проворчал тот.

– Перестань. Это за мою доброту, – усмехнулась Варя и набрала номер.

Цербер

Мастерская представляла из себя обычную «однушку»: направо от маленького компактного коридора шла небольшая кухонька, прямо – жилая комната. Однако жилой она не была. Огромные стеллажи располагались треугольником вдоль двух стен. Деревянные полки были завалены холстами, свернутой плотной бумагой и пластиковыми контейнерами с принадлежностями для рисования. На стеллажи опиралось несколько мольбертов. У окна стоял залитый красками комод. Полы походили на палитру, но это не придавало комнате красочности. Оттенки были серебристо-сероватыми с мутной примесью других цветов.

На окнах двумя полосками парили занавески из серо-черной органзы. Толку от них было мало – свет запросто проникал внутрь. «В солнечный день, должно быть, тут все нагревается, как в печке», – подумала Варя, внимательно оглядывая комнату. В дальней стороне, напротив входа, возвышался небольшой пьедестал. «Наверное, здесь позируют модели», – решила она. Сейчас же на нем сидел Антон и выжидательно смотрел на Варю.

– Чаю? – спросила Ирина Николаевна.

– Нет, спасибо, – как можно милее улыбнулась Варя, чтобы скрыть отвращение от стойких запахов – пары растворителя и масляной краски обжигали глаза и нос. Кроме того, в мастерской было жарко и душно.

Она прошла в глубь комнаты и случайно задела мольберт. Деревянные ножки заскрежетали о пол, но Варя успела его поймать – парень вскрикнул и прижал кулаки к животу.

– Прости! Прости, пожалуйста, – она и сама испугалась.

– Ничего, все в порядке, он боится громких звуков, – махнула в сторону сына Ирина Николаевна. Она вернулась из кухни с кружкой чая. – Возьми, пока горячий.

Варя изобразила на лице благодарность, все-таки о ней заботятся, не стоит обижать людей отказом. Чай был действительно обжигающе горячий, так что при первом же глотке Варя вздрогнула от боли. Ирина Николаевна в это время принесла два стула из кухни и поставила их рядом с окном.

– Что, Снегурочка, горячо? – усмехнулась она. – Ничего, не растаешь, для здоровья полезно. Садись, давай все обсудим.

Варя послушно села и приготовилась внимательно слушать новую знакомую. Батарея оказалась совсем рядом и беспощадно пекла. Варя почувствовала, что у нее начинает болеть голова, но признаться постеснялась.

– Я уже рассказывала тебе вкратце про свой проект. Так вот, Антон очень талантливый художник, редко таких встретишь, понимаешь?

– Ага… – растерянно кивнула Варя, стараясь держать чашку только за ручку, чтобы не обжечься.

– Антон, принеси картину, где ты нарисовал трех собак.

Антон торопливо пошел к стеллажам и достал с нижней полки большой холст.

– Смотри, Варя, – он протянул ей картину.

Три непропорциональных конструкции на первый взгляд лишь отчасти напоминали собак. Однако отчетливо ощущалось, что в холодных сероватых мазках притаилось нечто живое.

– Очень хорошо… даже похоже, – Варя похвалила работу художника и хотела вернуть картину, но Антон не принял.

– Похоже! – фыркнула Ирина Николаевна. – Все, кто не знаком с художественным искусством, ценят только схожесть рисунка с оригиналом. Но самое важное – идея, душа, чтобы картина была живой. Понимаешь?

– Ага… Я чувствую, что в ней есть что-то живое.

– Вот, – одобрительно кивнула та. – Теперь положи картину на стул и отойди подальше. Варя послушалась. Вдруг каким-то чудом перед ней возникли самые настоящие собаки. Их живость заключалась не в реалистичности, а в застывшей подвижности. Три головы на длинных шеях смотрели в разные стороны. Туловища прятались друг за другом, и можно было подумать, что это не три собаки, а Цербер на страже входа в Темное царство.

– Так-то! – торжествовала Ирина Николаевна, довольная произведенным эффектом.

Антон взял холст и протянул его Варе:

– Тебе, Варя.

Ирина Николаевна снова фыркнула:

– Раздает всем подряд! Так мы ничего не заработаем, дружочек, – она забрала картину и убрала на полку.

Антон насупился и, возмущенно топая, вернулся на подиум.

– Слушайся маму, не вредничай, – усмехнулась Ирина Николаевна.

Варя внимательнее вгляделась в свою новую знакомую. Аккуратная прическа – каре, волосы выкрашены в блонд, минимум косметики, ровно столько, чтобы подчеркнуть светлые глаза, скулы и тонкие губы. Минимализм проявлялся и в выборе одежды – шелковая бежевая блузка и коричневые брюки. Из украшений только золотые серьги-гвоздики с фианитом.

– Работы Антона уникальны не только потому, что он отображает реальность необычным способом, – Ирина Николаевна тем временем продолжала свою речь. – Даже не в том, что картины «живые», а в подборе цвета.

– Да, мне очень понравились цвета. Серебристо-перламутровые, – кивнула Варя, ей очень хотелось произвести на строгую женщину хорошее впечатление.

– Цвет очень сложный. Он получается при определенном смешении красок. Так не смешивает ни один художник, понимаешь?

– Серенький, – Антон уже перестал хмурить брови и кукситься и подал голос.

– Да, дружочек, – машинально ответила Ирина Николаевна и обратилась к Варе. – Антона я встретила в детском доме…

Вдруг он издал воющий звук и побежал на кухню. Варя испуганно посмотрела ему вслед.

– Все хорошо, Антон не любит, когда я говорю о детском доме. Ему там было очень плохо. Бедный мальчик попал туда младенцем – мать бросила его. Я забрала Антона три года назад, когда ему было четырнадцать.

Из кухни все еще доносился вой. Варя невольно поежилась и отпила немного остывший чай.

– Тише, Антон! – крикнула ему мать, видя смущение гостьи, – Возьми из шкафа печенье и съешь его!

Звуки тут же прекратились. Ирина Николаевна довольно улыбнулась:

– Сластена! Без шоколадных печений жить не может. Так вот, к чему я все веду. Антон – талант. Но он особенный ребенок, и ему требуется особое внимание. Почти вся моя зарплата уходила на него. Врачи, психологи, развивающие занятия, частные педагоги, – она развела руками и тяжело вздохнула. – Поэтому я начала вести блог. Я много лет работала маркетологом и знаю, как все это делается. Мы собрали уже немалую сумму. Например, эта квартира куплена на деньги моих подписчиков. Да, она за МКАДом, да – однушка, но это целая квартира! Здесь Антон может рисовать, сюда мы приглашаем моделей, спонсоров, здесь храним все необходимое для творчества.

– Это очень здорово! – оживилась Варя. – Антону повезло, что вы так заботитесь о нем.

– Да. Но бренд надо постоянно развивать. Подписчикам нужно все время что-то новое, необычное. К сожалению, за счет одного таланта не разбогатеешь. Я хочу предложить тебе стать частью бренда.

– Мне? – Варя обескураженно посмотрела на Ирину Николаевну, потом смутилась и нырнула взглядом в кружку. Остывший чай ароматно пах. Варя уже привыкла к парам растворителя и могла ощущать другие запахи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.