Вергиз Дементьев
Голоса из леса

Лихими тропами русскими

Лихими тропами русскими,

Я пройдусь босиком не спеша,

По траве, с неглубокими лужами,

Я ступаю сторжно шурша…

Среди изб покосившихся хмуро,

Я нашёл свой заветный приют.

Здесь моё, золотистое утро!

И оркестры мне песни поют,

Соловьи заливаются трелью!

И щебечет в лесу вороньё.

Жинка стукнет скрипучию дверью,

Всё здесь, счастье моё…

Здесь моя сторона и обитель,

Здесь кресту моему и стоять.

Не найдётся мне тут обвинитель,

Не отдаст свой приказ: Расстрелять!

Лихими тропами русскими,

Я пройдусь, а за мной сыновья.

По траве, с неглубокими лужами,

И всё также, Отчизну, любя!

Наш дедок за три версты

По дорогам, по ухабам,

Средь златых лесов красы,

Заболоченным оврагом,

От деревни в три версты.

Бродит путник в телогрейке,

Лишь в руках неся пруток,

Улыбается злодейке,

Поосанившись дедок…

А в кармане – полбутылки,

Отдохнуть в лесу не грех.

Слышны коростеля всхлипы,

Да кукушки скучный смех.

Знает он тропу заветну,

Где качается ладонь,

Клюквы, словно самоцветну,

Прячет лесом от погонь…

И присев на землю мшисту,

Говорит, не хитро, не тая:

«Дай дорогу трактористу,

Хоронить не смей меня…»

По дорогам, по ухабам,

Средь златых лесов красы,

Бродит, улыбаясь жабам,

Наш дедок за три версты…

Они взапой читают Кира Булычёва

На маленькой и голубой планете,

Среди бесчинства звёзд и темноты,

Немноголюдны взрослые – как дети,

Что грезят космосом разинув рты…

Они взапой читают Кира Булычёва,

И космодрома рокот слышат по ночам,

И марши их гремят заветом Королева,

Фантастика их приучила к чудесам…

Мечтой полнятся их сердца в стремлении,

Гагаринский полёт внушает оптимизм.

Просты! Из нашего все измерения!

У многих тяжкая болезнь – космологизм…

Им тесен мир экватором объятый,

Натужно жить под синевой небес,

Им подавай галактики! Просторы!

Всё мало, коль достижим далёкий край…

Так и живут они, на маленькой планете,

Взирая на просторы Млечного пути,

Мечтают… Иногда выходят даже в космос!

И ужасаются словам: «Жить взаперти…»

Посвящается моему другу, Сергею Т

Мой друг, не свидимся мы более с тобою,

Не разбросаем в ночь и смыслов бытия.

Разделены на век коварною судьбою,

Я здесь живой, а твой удел черна земля…

За что сложил ты голову на эту плаху?

За что сражался в одиночестве молча?

И почему встречал ты смерть с размаху,

И не позвал меня на помощь с горяча…

Мой друг, мне не утешить боле твои слёзы,

Мне больно друг остаться в мире без тебя,

На всей планете некому доверить грёзы,

И больше некому порой подначивать меня…

Мой друг, пустынна без тебя моя планета.

Ты грезил космосом, сдвигая звёзды в даль,

Твоя идея жизни, множеством людей воспета,

И нет тебя, а мир описывает новую спираль…

За что сложил ты голову на эту плаху?

И как смотреть в глаза родителям твоим?

Так почему ты смерть встречал с размаху?!

И позабыл о доброй верности друзей своих…

Мой друг, прости меня, что не был рядом,

Прости, что помощи не смог я оказать,

Молю, Господь, любым чудным обрядом,

Молю, прошу, святую душу оправдать…

Мой друг, пройдут лета и свидимся с тобою,

Ты подожди и в смертный час наш не спеши,

Наш разговор начнётся яркой тишиною,

Ну а сейчас, молю – спокойствием дыши…

Я с молитвой пройду по пути

Я с молитвой пройду по пути,

По пути, что Господь уготовил.

Мне Господь – грехи отпусти,

Много в жизни зря я злословил.

Душу грешную мне исцели,

От страстей и наветов заразы.

Чтоб в пути, грехи не трясли,

Не мешали молиться проказы…

Я с молитвой пройду по пути,

Лишь с любовью, тихою мукой,

Умоляю Господь – хочу обрести,

Твоё слово, чтоб было наукой…

Каждый шаг мой будет нести,

Смыслы веры доброй молитвы.

Умоляю Господь – от зла защити,

На пороге священнейшей битвы.

Я с молитвой пройду по пути,

Сквозь туманы земные и тени.

Лишь мой свет внутри не гаси,

Не глуши свои песнопения…

И пускай этот путь мне не прост,

Мне Господь – протяни свои руки,

Пусть не моет лицо моё злость,

Сквозь твои небесные звуки…

Вьются годы

Вьются годы, в кудри белы.

Тропкой стелется судьба.

Оставляю я пробелы,

Сохранить добра слова.

Носят кони – в поле ветры,

И улыбки полон рот.

Помню бати я заветы,

И сынам вручил я род.

Вроде пожил, даже думал,

Не пустой главой водил

Не гонялся за парфюмом,

Вечерами лишь чудил…

И любил как бы с размаху.

Только в раз и навсегда!

Не одну порвал рубаху,

Не чурался и стыда.

Жил не плохо и не худо.

Больше нравилось дышать,

Свежим лесом будто чудом.

На заре с холма рыдать…

Вьются годы, дури много,

И не старый даже я.

Жизнь извилиста дорога,

Ты неси вперед меня.

Ты неси по каждой кочке,

От завалинки, сохи…

И пером по каждой строчке,

До последней – до трухи…

Пусть останутся следочки,

Нотки праздника в ночи,

Был такой чудак с лесочка,

Всё стишки людЯм мочил…

Я устал в эту серую осень…

Я устал в эту серую осень,

За ворота идти мне не впрок.

И озлобился нынче я очень,

Наблюдая змеиный клубок…

А в ушах дивный гул поносен,

За блевотой – мажется в уста.

Пусть характер мой несносен,

Не искал таких блядей в грехах…

И своим лицом между сосен,

Не сверкал мой скудный порок.

Не достоин смрада ваших дёсен,

Мой уютный душный шепоток.

Я устал с этих бледных наветов,

Ваших глаз зловонной пыли.

Не искал надменных советов,

В вашей человеческой грязи…

Так оставьте мне правду и слово,

Отведите свой черный взгляд…

Доложу свой ответ только Богу,

А для вас у меня только яд…

Бог войны

На жизненном пути однажды,

Я повстречал на тропах боевых,

Того, кто умирал на поле дважды

И воевал без страха за троих.

Сидел он молча на пригорке,

Вдыхая дым трофейных папирос,

В залатанной той гимнастёрке,

Что дед давно с войны принес.

Вид блеклый – на теле его раны.

В глазах прискорбная печаль,

А на груди красуются награды,

И каждую ему совсем не жаль…

То Бог войны, вернувшийся из боя,

Сидел дороги людной сторонясь.

Он человек простецкого покроя,

И воевал на тот свет не просясь.

Сквозь битвы провела его удача,

Да крест нательный на груди.

То Бог войны, вернувшийся из ада,

Вкусивший боли, крови, темноты.

Сидел он молча на пригорке,

Вдыхая дым трофейных папирос,

Мечтал о мире и своей каморке,

Не замечая седину своих волос…

Я хочу тишины и печурки огня

Я хочу тишины и печурки огня,

Теплый дом, без сует и забот.

Я устал от людского вранья,

Мне его заменит урчанием кот.

Я пройду по лесам в зимних лапах

И очищусь от злобы людской,

Пусть меня не заметят на плахах,

Мне ступать дорогой иной…

Я хочу тишины и покоя души,

Добрый пар в остывающей бане,

Стол накрытый, улыбку жены,

Детский смех, словно ладан по ране…

Я хочу доброты и счастья другим,

Чтобы мир на секунду стал лучше.

Я ступаю по жизни, немой пилигрим

И молюсь, чтоб не сделалось хуже…

Одиноко молитва лишь плачет

По пустым тротуарам заката,

Вдоль домов и заборов села,

Под раскаты глухого набата,

Утонули в грехах его купола.

Воют псы по дворам у ограды.

Черти бродят околицей в ряд,

Размечая углём лишь фасады,

Страсти буйной вещая наряд…

И нечистая бродит под звуки,

Ранних капель немого дождя,

Одаряя блаженных от скуки,

Да молящихся прочь обходя.

Ходит бродит по шарфу заката,

Вдоль домов и заборов села,

Темной боли нечисть крылата,

Там где совесть навечно сгнила.

Одиноко молитва лишь плачет,

Над домами с крутого холма.

А дитя крест в ладошках прячет,

Притаив у святого столпа…

Ты очисть Отче наш эту землю.

От крыльца до открытых ворот.

Я словам твоим искренне внемлю,

Свой готовлю страстям эшафот,

И взойдёт светлый луч над оградой.

С божьей милостью в дом он войдёт,

Осветив путь кадящей лампадой,

На иконы в углу попадет.

Стихнут псы по дворам у ограды.

Черти бросятся прочь от молитв.

И нечистая плачет с досады,

Забывая о ночи ярких бесчинств…

Лишь дитя по дороге от храма,

Крепко крест свой тяжёлый несёт,

И поддержит молитвою мама,

Что добро сквозь лета пронесёт…

Письмо за ленточку уходит

Письмо за ленточку уходит,

По тропкам у родных берёз

И почтальон под пули ходит,

Чтоб донести кусочек слёз…

Тех слёз, что спрячут жены,

От заскучавших детских глаз

И плачут по полям крещены,

Бойцы в окопах, с пары фраз…

Письмо за ленточку уходит,

По тем дорогам фронтовым

Где смерть старуха бродит,