Перри Андерсон
Истоки постмодерна

Perry Anderson

THE ORIGINS OF POSTMODERNITY

Все права защищены.

Любое использование материалов данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Печатается с разрешения Verso

Jeff Koons, Tulips, 1995–2004

High chromium stainless steel with transparent color coating

Version 4/5, 203 x 460 x 520 cm

Guggenheim Bilbao Museoa

Image source: Guggenheim Bilbao Museoa © FMGB Guggenheim Bilbao Museoa, photo by Erika Barahona Ede.

Переводчик с английского – Алексей Апполонов (Институт философии РАН)

Научный редактор – Александр Павлов, доктор философских наук, профессор, руководитель Школы философии и культурологии факультета гуманитарных наук Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», ведущий научный сотрудник, руководитель сектора социальной философии Института философии РАН

© Perry Anderson 1998 (first published by Verso, 1998)

© Jeff Koons, Tulips, 1992 © Jeff Koons. Guggenheim Museum Bilbao © FMGB Guggenheim Museum Bilbao

© А. В. Апполонов, перевод на русский язык, 2023

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Лучшая книга о Фредрике Джеймисоне

В 2011 году в своей книге «Мир. Руководство для начинающих» социальный теоретик Йоран Терборн, решивший объяснять для начинающих мир через категорию современности (modernity), походя заявил: «Лично мне неизвестно о попытках систематического анализа всех проблем и вопросов, связанных с постмодернистским вызовом. Блестящая работа 1998 г. Перри Андерсона “Истоки постмодернизма” (The Origins of Postmodernity) ограничивается его эстетической составляющей и первоначально задумывалась как предисловие к сборнику трудов Фредрика Джеймисона»[1]. Терборн, безусловно, был прав в том, что «Истоки постмодерна» были задуманы как предисловие к сборнику текстов Фредрика Джеймисона о постмодернизме «Культурный поворот» 1998 года[2]. Еще больше Терборн был прав относительно высокой оценки книги Андерсона: «блестящая». Однако, в чем Терборн был прав не полностью, так это в том, что «Истоки постмодерна» –  работа, посвященная исключительно эстетике. Во-первых, само по себе ошибочно сводить дискуссии о постмодерне только к эстетике, а во-вторых, Андерсон не только предложил собственную теорию постмодерна –  хотя она и была озвучена в контексте рассуждений о концепции Джеймисона и не была выделена как полноценная теория, – но также описал тему в социальных и политических координатах, неизбежно связав все с эстетикой –  если учесть, что термин пришел в дискурс социальных и гуманитарных наук преимущественно из этой области. Это первое, что нам нужно понимать про книгу Андерсона.

Сегодня «Истоки постмодерна» нуждаются в переиздании по причине их особой актуальности. Это суждение может показаться немного странным, поскольку постмодерн как историческая категория, которую на английском можем назвать Postmodernity, и постмодернизм как эстетический стиль, который можно на английском передать как Postmodernism, не интересны настолько, насколько были интересны в 1980–1990-х годах. Почти все мыслители, которые занимались темой, от нее открестились, как например Зигмунт Бауман, который прошел довольно короткий интеллектуальный путь длиною в десятилетие, от очарованностью постмодерном до разочарования в нем (даже его последний текст по теме называется «Разочарование в постмодернизме»[3]), или Линда Хатчеон, громогласно заявившая «It’s over»[4]. Но сейчас нам не так принципиально понять, почему все те, кто возился с термином, от него устали. Речь о другом. Книга Перри Андерсона теперь важна не только тем, что в ней объясняется происхождение понятия и рассмотрены ключевые теории постмодернизма, но также и тем, что она посвящена Фредрику Джеймисону –  одному из важнейших современных мыслителей, чье творчество пока что не получило достойной оценки в России[5]. Мы можем наблюдать некоторый парадокс. Если сорок пять лет назад интеллектуалы, которые связывали свою карьеру с постмодернизмом, занимались популярной и модной темой и могли на этой теме сколотить интеллектуальный капитал, то сегодня термин «постмодернизм» может быть актуальным скорее потому, что им занимался Фредрик Джеймисон, интересы и концепции которого, разумеется, выходят далеко за рамки даже такой широкой темы, как «постмодернизм»[6].

Будучи вдохновленным книгой Перри Андерсона и его творчеством на собственные исследования постмодернизма, я не раз писал про него и теорию постмодерна Фредрика Джеймисона. Здесь мне не хотелось бы повторять уже написанное. Тем более мне не хотелось бы повторять содержание «Истоков постмодерна», лишая читателей удовольствия самим прочитать эту книгу. Поэтому я сосредоточусь в данном предисловии на двух сюжетах, один из которых является центральным для Андерсона. Второй –  менее важный, и фактически он подчинен первому. Но, по моему мнению, про это необходимо сказать в целях академической честности. Основной сюжет, который нудно здесь раскрыть, конечно, касается марксизма.

Главный тезис Андерсона был подкреплен двумя подчиненными тезисами. Первый мог бы звучать так: Джеймисон лучше всех (до него, особенно это касается Лиотара и Хабермаса, а также и после) теоретизировал постмодернизм. Второй тезис близок первому, но с ним не совпадает: Джеймисон лучше всех из марксистов теоретизировал постмодернизм. Главный тезис, следовательно, звучал так. Творчество Фредрика Джеймисона и его венец в виде теории постмодернизма –  последнее и главное на момент конца 1990-х годов слово в нарративе «западного марксизма», который фактически и создал Андерсон в 1970-х годах. В этом отношении соблазнительно назвать «Истоки постмодерна» еще одной частью «трилогии» Перри Андерсона о «западном марксизме», превратившейся в «тетралогию»[7]. Очевидно, это было очень важно для Андерсона, так как последняя часть его трилогии, написанная в 1984 году, выражала крайний пессимизм[8]. Спустя почти пятнадцать лет –  в 1998 году –  он увидел в Джеймисоне достойное возрождение «западного марксизма» и, можно сказать, его высшую точку. Именно этим мнением обусловлено то, что Перри Андерсон не воздал должное другому важному источнику, о чем речь и пойдет ниже.

Итак, Перри Андерсон помещает теорию постмодернизма Фредрика Джеймисона в контекст «марксистских исследований постмодернизма» и называет три ключевые книги. Это «Против постмодернизма» Алекса Каллиникоса, «Истоки постмодерна» Дэвида Харви и «Иллюзии постмодернизма» Терри Иглтона[9]. По мнению Андерсона, каждая из работ как бы дополняла книгу Джеймисона, которая уже стала главной по теме и навсегда должна была остаться таковой. Каллиникос писал про политику, Харви –  про экономику, а Иглтон –  про идеологию. Эта изящная мысль определенно во многом верна, но все же требует некоторых корректив как с точки зрения оценок, так и с точки зрения фактов и нарратива. Книга Каллиникоса уже в момент своего выхода выглядела устаревшей, поскольку он преимущественно писал про историю, а не про актуальное состояние политики, обращаясь к «истокам» постмодернизма –  но совсем не термина, а философии Ницше и далее по списку. Иглтон –  тонкий и проницательный автор, но, как говорит сам Андерсон, ему свойственно перечеркивать левой рукой то, что только что было написано правой. Особенность его письма в целом и книги «Иллюзии постмодернизма» в частности в том, что это не полноценная монография, но собрание статей, и в каждой из них содержится мысль, которая могла вступать в некоторое напряжение с мыслями других статей. Справедливости ради, книга «Постмодернизм, или Культурная логика позднего капитализма» –  тоже собрание эссе, но теории Джеймисона последовательность рассуждений свойственна куда больше, чем теоретическим импровизациям Терри Иглтона.

Наименее справедливой оценкой Андерсона, хотя он и похвалил умеренный тон книги, стало его мнение о тексте Дэвида Харви «Истоки постмодерна». Андерсон сослался на одну часть работы Харви (посвященную экономике, определенно уступающую оставшимся трем частям), но оставил без внимания анализ Харви непосредственно постмодернизма. Спустя два года Андерсон некоторым образом поправил положение дел, взял у Дэвида Харви интервью для New Left Review, существенная часть вопросов которого касалась теории постмодерна Харви[10]. Но вряд ли эта информация известна всем читателям «Истоков постмодерна» Перри Андерсона. Дело даже не в этом. Книга Харви не только не стала одним из марксистских дополнений к источнику Джеймисона, но была буквально альтернативой джеймисоновской теории постмодернизма. Во-первых, Дэвид Харви представлял другую школу марксизма, в методологическом плане ориентируясь преимущественно на поздние экономические сочинения Карла Маркса. Во-вторых, что стало следствием первого тезиса, –  постмодернизм был лишь пеной на волнах эволюции капиталистического накопления, принципы которого не изменились с тех пор, как их описал Маркс. В-третьих и самое главное, к концу книги Харви не выдержал: его приветливые и дружелюбные ссылки на Фредрика Джеймисона были аннулированы посредством весьма резкой критики «шизофрении», бывшей наряду с другими пастишами, «исчезновением аффекта», «утратой исторического мышления», «утратой глубины и победой поверхности» важным аналитическим инструментом джеймисоновской версии постмодерна. Одним словом, книга Харви была дополнением для книги Джеймисона лишь отчасти –  вместе они на равных скорее представляли собой создающие теоретическое напряжение альтернативы, или «полярности», как сказал бы сам Андерсон, внутри марксистских теорий постмодернизма. В конце концов, в упоминаемом интервью Харви говорит, что «Состояние постмодерна» –  самая популярная на момент 2000 года его книга, на которую ссылались больше, чем на все его другие работы[11]. Говорить, что этот текст –  дополнение теории Джемисона, – значит обесценивать один из главных вкладов Харви в марксистскую мысль ХХ столетия.

Но это не все. Я бы упомянул еще два важных источника, которые вписываются в общий нарратив «левые о постмодернизме». Одним источником стала книга Маршалла Бермана «Все твердое растворяется в воздухе»[12], очень популярная книга, в которой автор работает с категорией модерна, а не постмодернизма. Ее упоминание здесь уместно потому, что Перри Андерсон в свое время откликнулся на нее большой статьей, в которой был сформулирован аналитический аппарат для понимания модерна как эпохи –  аппарат, который Андерсон экстраполирует в будущем на теорию постмодерна[13]. «Все твердое растворяется в воздухе» Бермана, изначально вышедшая в начале 1980-х годов, обрела популярность лишь десять лет спустя, когда была переиздана. Берман придумал описывать современный социальный и культурный опыт через категории «модерна», а Маркса  представил первым теоретиком модерна. Работать с модерном философски –  а не социологически –  было еще хоть как-то уместно в начале 1980-х годов, но к 1990-м, когда вышли книги Харви и Джеймисона, это выглядело весьма архаично. Сам же Берман уже в 1980-е годы прекрасно знал о постмодерне. В самом конце первого издания он сообщал об Ихабе Хассане, развивавшего концепцию постмодернизма, а в предисловии ко второму изданию о Жан-Франсуа Лиотаре и других французах. Объявив концепцию постмодерна несостоятельной, во втором издании Берман грозился критически разработать тему уже в «следующем году», но, кажется, решил, что сойдет и так, не выполнив своего обещания[14].

Наконец, должен быть упомянут еще один источник, который вписывается в нарратив «левые о постмодернизме». У нас есть прочные основания и хорошие причины упомянуть его. Это книга Дугласа Келлнера «Медиакультура: культурные исследования, политика и идентичность между модерном и постмодерном», вышедшая в 1995 году. Основания таковы. В 1989 году Келлнер стал одним из первых, кто подготовил фундаментальный сборник статей, посвященных теории постмодернизма Фредрика Джеймисона[15]. Обратим внимание, что это произошло до того, как вышла книга Джеймисона о постмодернизме. К 1989 году Джеймисон уже получил репутацию выдающегося марксистского теоретика, однако Келлнер стал тем, кто зафиксировал статус Джеймисона как крупнейшего марксистского теоретика постмодернизма. Книга Келлнера 1995 года стала оммажем Джеймисону в плане методологии. Келлнер упоминает, что не раз в своем анализе культуры опирается на концепцию постмодернизма Фредрика Джеймисона. Тем самым «Медиакультуру» в версии 1995 года можно считать еще одним вкладом левых в концепцию постмодернизма, а главное –  дополнением и даже продолжением теории Джеймисона. Вспомним, что Каллиникос исследовал политику, Харви –  экономику, Иглтон –  идеологию. Если Джеймисон исследовал культуру, пытаясь ее тотализировать посредством каталогизации (от архитектуры, кино, дизайна к литературе и далее), то Келлнер препарировал популярную культуру и медиатехнологии. Хотя в отношении последнего Келлнер немного преувеличил. Он писал: «Я исследую актуальность теоретических инноваций в постмодернистских теориях Фуко, Бодрийяра, Джеймисона и других для культурных исследований и пытаюсь проанализировать некоторые существенные аспекты настоящего момента, такие как общество потребления и медиа; новые компьютерные, коммуникационные и информационные технологии; новые формы моды и культуры; новые формы власти и знания; и новые модели субъективности и идентичности»[16]. Про новые компьютерные, коммуникационные и информационные технологии в книге было мало. Однако за некоторое время до этого он в самом деле про них писал, сформулировав концепцию технокапитализма, от которой впоследствии отказался.

Дуглас Келлнер много раз ссылался на Джеймисона, отдавая ему должное в том, что он одним из первых всерьез стал изучать массовую культуру, в частности имелся в виду фильм Сидни Люмета «Собачий полдень» (1975). Однако мы должны признать, что хотя Джеймисон и интерпретировал такие фильмы, как «Видеодром» (1982) Дэвида Кроненберга или «Дикая штучка» (1986) Джонатана Демме, в целом его личные предпочтения оставались в области высокой культуры или хотя бы той, что называется middle brow –  его определенно не слишком интересовали хип-хоп или мультсериал «Бивис и Баттхед»[17]. Келлнер же пустился во все тяжкие, анализируя Рэмбо, рэп-музыку, афроамериканскую культуру, Мадонну, моду, телевизионные новости и MTV. Вместе с тем, в книге Келлнера уже обнажилась одна существенная проблема, связанная с марксизмом. Каллиникос, Харви и Иглтон были британцами (Харви переехал в США в самом начале 1990-х годов), Берман и Келлнер –  американцами. Их национальность и культурный контекст, в котором они работали, некоторым образом определяли их взгляды –  в конце концов, они олицетворяли скорее идеологию «левой политкорректности», нежели марксизма, даже в его культурной форме[18]. Дуглас Келлнер уже в 1995 году был озабочен вопросом идентичности и позволял себе не соглашаться с Джеймисоном в особо сенсетивных темах: «Однако я не хотел бы заходить так далеко, как Джеймисон (1984:62 и далее), утверждающий, что тревожность исчезает в постмодернистской культуре, и не стал бы отрицать, что кризисы идентичности все еще случаются и часто бывают острыми <…> Действительно, когда человек часто меняет свой образ и стиль, всегда возникает беспокойство о том, примут ли другие его изменения и одобрят ли его новую идентичность через позитивное признание»[19].

В итоге все закончилось тем, что марксизм Келлнера, начинавшего как последователя Герберта Маркузе, был подчинен общей прогрессивной идеологии, в которой класс стал едва ли не менее важным, чем раса, гендер и другие формы идентичности. Некоторым образом от этого пострадали и концепция постмодернизма, и Джеймисон. У второго издания «Медиакультуры», вышедшего в 2020 году, то есть через двадцать пять лет после оригинала, был новый подзаголовок «Культурные исследования, идентичность и политика в настоящий момент»[20]. Как видим, из подзаголовка –  а на деле и из всей книги –  пропал постмодернизм, а с ним и большинство ссылок на Фредрика Джеймисона. Это, конечно, свидетельствует о том, что к 2020 году постмодернизм стал радикально немодной темой. То, что некогда было сильнейшим орудием культурных марксистов, просто-напросто было выброшено на свалку интеллектуальной истории. В отличие от Келлнера, тоже американец и тоже марксист (но убежденный; в данном контекст можем сказать, что даже и «западный») Джеймисон мог позволить себе не заигрывать с новыми идеологическими течениями[21]. И это был своего рода риск. Например, после выхода «Состояния постмодерна» на Дэвида Харви напали феминистски, обвиняя его в том, что он недостаточно учитывал интересы женщин, развивая свой проект «ригидного марксизма», то есть не учитывающего интересы иных ущемленных социальных групп[22]. История определенно была травмирующей, и уже в следующих книгах Харви активно использовал ключевые тексты феминисток, как бы оплачивая выставленные ему интеллектуальные счета.

Но вернемся в 1990-е годы. Теперь, когда мы добавили красок в картину, нарисованную Перри Андерсоном, мы можем сделать один из заключительных штрихов. Книга Андерсона «Истоки постмодерна» сама по себе стала вкладом марксистских авторов в теорию постмодернизма. Но если все аспекты феномена постмодерна –  идеология, культура, экономика и прочее –  уже были описаны, что оставалось Андерсону? У Андерсона –  он сам это недавно подтвердил и прекрасно сформулировал[23] –  было три задачи. Во-первых, проследить историю употребления термина. Во-вторых, описать вклад Фредрика Джеймисона в теорию постмодернизма. Наконец, в-третьих, рассмотреть, как соотносилась теория Джеймисона с актуальным на момент 1998 года состоянием культуры.

На момент 1998 года все задачи, которые перед собой ставил Андерсон, были решены успешно. Но давайте посмотрим, насколько актуально все, что было им сказано тогда, сегодня. Тем более что вскользь мы уже касались этого вопроса.

В рамках первой задачи его работа была настоящим исследованием. В другой книге он скромно назвал свой метод, которым можно было бы описать первые две части «Истоков постмодерна», «сравнительной исторической филологией»[24]. То есть Андерсон описал и систематизировал практически все концепции постмодернизма –  начиная с эстетики и заканчивая философией. В рамках второй задачи Андерсон блестящим образом изложил теорию постмодернизма Фредрика Джеймисона. Наконец, в рамках третьей задачи –  и здесь мы, наконец, слышим собственный голос Андерсона –  он предложил считать постмодерн «историческим состоянием». И это ответ на вопрос, что именно он привнес в тему исследований постмодерна как марксист. Применив аналитический инструментарий, разработанный им для понимания модерна, к постмодерну, Андерсон сделал три главных вывода. Во-первых, в рамках классового анализа модернизм, фактически олицетворяемый буржуазией, можно сказать, исчез, поскольку исчезла буржуазия как класс. Во-вторых, в мировом масштабе был утрачен последний великий антоним (советский блок), и капитализм распространился повсеместно. В-третьих, эволюция техники –  радио, но прежде всего телевидение –  демократизировало культуру, а в терминах концепции Джеймисона –  произошла ее плебеизация. Сам Андерсон суммировал это так: «…постмодернизм происходит из соединения déclassé (деклассированного) социального порядка, медиатизированной технологии и монохромной политики»[25]. Эта простая, но изящная теоретическая схема иллюстрирует переход от модерна к постмодерну куда лучше и красочнее, чем предлагали все иные марксистские теории постмодернизма. И уже здесь мы видим, насколько не прав в своем суждении Йоран Терборн, утверждавший, что постмодернизм –  это главным образом эстетические вопросы, хотя книга Андерсона также посвящена и этой области.

Сама теория постмодерна Перри Андерсона спрятана в последней части книги, в которой он очерчивает координаты постмодерна, описанные выше. Кроме них, он указывает на начало постмодернизма как художественной практики. С точки зрения Андерсона, постмодернизм происходил не из архитектуры или литературы, а из изобразительного искусства –  та часть культуры, в которой с легкостью можно было предложить что-то новое, что не требовало больших трудозатрат и сложностей производства, характерных для архитектуры (строительство) или литературы (процесс печати и распространения). Андерсон предлагает, например, разделить постмодерн в искусстве (и далее в других областях) на два типа –  ultra и citra. Обе версии постмодернизма –  с одной стороны, авангардные художественные практики (ultra), с другой –  популярно-коммерческие формы искусства –  образовывали своего рода полярности. На эту мысль Андерсона, к сожалению, мало обращали внимание исследователи, а между тем разделение постмодернизма на разные виды кажется очень продуктивным для понимания этого феномена как стиля. Наконец, Андерсон объяснил, почему постмодернизм появился позже, чем закончился модернизм. Если считать, что модернизм себя исчерпал к 1950-м годам, а постмодернизм вошел в моду к 1970-м, что делать с оставшейся четвертью века? Андерсон полагает, что период «междуцарствия» стал кристаллизацией всех практик постмодерна, чтобы к 1975 году его можно было разглядеть как цельный феномен, а точнее –  феномен, который нужно было тотализировать. Одним словом, книгу Андерсона важно и нужно читать в том числе как авторскую теорию постмодерна, скромно замаскированную под исследование теории Джеймисона.

И хотя Фредрик Джеймисон в «Постмодернизме, или Культурной логике позднего капитализма» периодически походя упоминал технологии, в том числе компьютеры, до 1990-х годов эта тема явно не занимала его слишком сильно. Перри Андерсон, как мы видели, указавший на технику как важнейшую часть периодизации постмодерна, придумал изящное объяснение тому, что Джеймисон не уделил значимое место технологиям в своем анализе. Постмодернизм, писал Андерсон, – не только культура, но и технологический комплекс. Телевидение, ставшее аватаром постмодернизма, не имело модернистского прошлого, а в ситуации постмодерна стало наиболее мощным средством техники. Другим способом связать популярную культуру и технологии придумал Джулиан Сталлабрасс в книге «Гаргантюа. Промышленная массовая культура»[26]. Андерсон считает, что хотя сам Сталлабрасс не заинтересован в том, чтобы работать с категорией постмодерна, на деле он предложил материал, с помощью которого можно объяснять постмодернизм с технологической точки зрения. По мнению Андерсона, исследуемые Сталлабрассом технологии принадлежали преимущественно эпохе постмодерна, и: «Пока капиталистическая система будет сохранять господство, каждое новое достижение индустрии образов будет увеличивать радиус постмодерна»[27]. Что касается Джеймисона, говорит Андерсон, то вместо технологий ему всегда были больше интересны культурные практики, посредством которых можно было указать на ситуацию постмодернизма.

В этом контексте мы могли бы предложить еще одно наблюдение. Со временем сам Фредрик Джеймисон оценил роль технологий и цифровизации. В 2009 году в «Валентностях диалектики» он писал так: «Можно сказать, что Walmart может быть моделью распределения, но вряд ли можно назвать его моделью производства в строгом смысле этого слова, как бы много мы ни говорили о производстве распределения и т. д. Это затрагивает самую суть наших социально-экономических противоречий: одна сторона которых –  структурная безработица, другая –  окончательное опережение (в США с 2003 года) “производственной” занятости занятостью в розничной торговле. (Компьютеризация и информация также должны быть включены в эти новые противоречивые структуры, и я думаю, очевидно, что особый вид успеха Walmart зависит от компьютеров и был бы невозможен до них.)»[28]. Тем самым ретроспективно мы могли бы заполнить тот пробел, который был якобы присущ теории Джеймисона.

Помимо того, что Андерсон предельно ясно и кратко излагал теорию Джеймисона, ему также предстояло в своем роде защитить ее, указав на места, которые кому-то могли бы показаться слабыми, как например в случае с исследованиями постколониализма. В частности, это касалось технологий, не замечать роль которых к концу 1990-х годов было просто невозможно. И здесь мы должны перейти ко второму сюжету, анонсированному мной в начале статьи. Перри Андерсон проделал колоссальную работу по систематизации употреблений термина постмодернизм. Однако следование принципам честной научной работы вынуждает нас внести ряд важных корректив. К моменту, когда Андерсон вкратце расписал историю слова «постмодернизм», существовало несколько исследований, в которых это уже было проделано, причем довольно качественно. Во-первых, это была книга немецкого философа Вольфганга Вельша «Наш постмодернистский модерн»[29]. Правда, у нее были особенности, которые в контексте данного повествования могут быть названы даже недостатками. Первый недостаток состоял в том, что Вельш выбрал куда более широкую панораму мыслителей постмодерна, включив в нее французских философов –  то, чего избежал Андерсон, честно описав лишь Лиотара, который сам связал себя с постмодернизмом. Кроме Джанни Ваттимо, Хабермаса и Лиотара, в ретроспективу Вельша вошли Мишель Фуко, Жиль Делёз, Жак Деррида и Жан Бодрийяр[30]. Кроме них в книгу попали Ричард Рорти, Шейла Бенхабиб, Андреас Хюссен и Хэл Фостер, а также Роберт Шпеман и Альбрехт Вельмер. Фредрик Джеймисон тоже занял свое место в этой кавалькаде авторов, но отнюдь не основное. Мы должны признать, что Вельш делал философскую картину постмодернизма более сложной, но вместе с тем и размытой, менее ясной. А самое главное в обзоре ключевых мыслителей постмодерна у Вельша сразу за Джеймисоном следовал… Юрген Хабермас. Андерсон выстроил более корректный нарратив, показав, что Джеймисон, написавший про постмодернизм уже после Хабермаса, оказался куда более прозорливым теоретиком. Второй недостаток книги Вельша в том, что автор, помимо собственно исследования, предложил свою концепцию постмодернизма, объявив о «плюральности», которая не стирает различия, но освобождает и защищает их. Вместе с тем, первая глава «Нашего постмодернистского модерна», которая появилась даже на русском языке в начале 1990-х годов[31], была невероятно ценной –  Вельш рассказал в ней историю термина, которая во много совпадает с историей термина Андерсона.

Еще одна важная книга, представляющее собой исследование, которое впечатляет и, можно сказать, захватывает даже сегодня –  это работа Маргарет Роуз «Постмодерн и постиндустриальное», вышедшая в 1991 году[32]. Второй термин у Роуз находится в подчинении у первого и нужен для того, чтобы объяснить пересекающиеся дискуссии о постмодерне и постиндустриальном обществе. Роуз также выстраивает свой нарратив возникавших теорий постмодерна. Джеймисон в этой истории занимает весьма важное место и следует за Хассаном и Лиотаром, правда, после него вновь возникает Хабермас. Помимо уже известных авторов, которые так или иначе присутствуют у всех (Арнольд Тойнби, Лесли Фидлер, Чарльз Миллз и др.), Роуз отдельную главу посвящает «альтернативным теориям», среди которых появляются мыслители, мало где упоминаемые –  Кеннет Фремптон, Паоло Портогези и Питер Фуллер, не говоря уже о небольшой, но значительной статье Михаэля Кёлера, в которой он постарался периодизировать постмодернизм, начиная с 1970-х годов.

К сожалению, исследование Маргарет Роуз преступно мало упоминается в книге Ганса Бертенса «Идея постмодернизма» 1994 года[33] –  еще в одном исследовательском источнике про постмодернизм, предшествовавшем книге Андерсона. Работа Бертенса страдает теми же недостатками, что и работа Вельша: наличием большого количества французов. Зато в ней есть разбор теории постмодернизма Линды Хатчеон, ставшей одной из ключевых немарксистских мыслителей, которые посвятили свое творчество анализу постмодернизма. Кроме того, здесь представлен разбор концепции постмодерна Зигмунта Баумана и важное внимание уделяется теории Дэвида Харви. Идеи Джеймисона занимают отдельное и существенное место, но, как и в других названных работах, он назван одним из главных теоретиков постмодерна. Ключевое отличие всех упомянутых книг от работы Андерсона в том, что у Андерсона Джеймисон предстает главным и непобедимым теоретиком постмодернизма. Автор интеллектуальной биографии Джеймисона Адам Робертс рекомендует две книги, с которых можно начать знакомство с темой постмодернизма. Это работы Бертенса и Андерсона. Робертс отмечает, что хотя в книге Бертенса рассматривается больше вопросов и она более объемная, все же она «не столь элегантна, как исследование Андерсона»[34]. В общем, одна из задач, которые ставил перед собой Андерсон, уже была несколько раз решена до него. Однако он сделал это по-своему как в плане формы (изящный стиль), так и содержания (стройное повествование с конкретной целью).

Наконец, если продолжать сюжет про цель повествования Андерсона, важен и еще один контекст. Андерсон, известнейший интеллектуал, написал книгу про автора, которого, очевидно, безмерно уважал и с которым дружил. В 1998 году, когда вышли «Истоки постмодерна», Джеймисона прекрасно знали. Он уже считался одним из самых влиятельных мыслителей вообще и марксистов в особенности. Однако большинство полноценных монографий, в которых бы детально изучалось творчество Джеймисона в целом и теория постмодерна в частности, стали появляться позже, примерно с 2000 года[35], когда вышел ридер под редакцией Майкла Хардта и Кэти Уикс, а также упоминаемая брошюра Адама Робертса[36]. Затем последовали сборники[37] и монографии Стивена Хелминга, Филипа Уэгнера и Роберта Талли[38]. Почти все книги, посвященные творчеству Джеймисона, хороши по-своему, но работа Андерсона выделяется как раз тем, что она не только элегантная, но и информативная. А главное, у нее была цель, уже мною озвученная, –  представить Джеймисона как «западного марксиста», то есть мыслителя, объединившего эстетику и политику. Поэтому, когда Йоран Терборн заявляет о том, что книга Андерсона –  про эстетику, он забывает важную деталь. Эстетика в рамках западного марксизма приравнивается к политике. И Андерсон уделяет немало сил, чтобы в конце «Истоков постмодерна» указать на политический потенциал теории Джеймисона.

Некоторым это, наряду с тем, что вся мысль Джеймисона была подчинена теории постмодерна, показалось довольны спорным. Иэн Бьюкенен в своем обзоре вышедших монографий напал на Андерсона ровно с этими обвинениями. Он писал: «…это книга не о Джеймисоне, это книга о судьбе одного слова, “постмодернизм”, которое по сложному набору причин, мастерски изложенных Андерсоном, стало неразрывно связано с именем Джеймисона. Таким образом, его самое смелое утверждение заключается в том, что понятие постмодернизма у Джеймисона поглощает все предыдущие версии и трансформирует его в левую концепцию великой державы. <…> Здесь мы наконец-то получаем представление об истинной цели этой книги: демонстрируя, что благодаря Джеймисону постмодернизм –  это на самом деле левый термин, Андерсон достигает своей основополагающей цели: искупления самих левых»[39]. Далее Бьюкенен обращал внимание на критику Джеймисона, изложенную в конце книги, называя ее «пощечиной»: «Возникает ощущение, что все это было ложью, что Джеймисон никогда не был таким великим, каким его представлял Андерсон, потому что его творчество всегда разрывалось на части, из-за его неспособности представить полностью проработанную политическую платформу, соответствующую его эстетической позиции»[40]. Но это всего лишь мнение, то есть оценка, с которой можно не соглашаться.

Иэн Бьюкенен определенно выдает за недостаток главное достоинство книги. В 2024 году Андерсон признался, что всегда боялся того, как бы Джеймисон отреагировал на его рассуждения о постмодернизме[41], имея в виду, конечно, последнюю часть своей книги. Что ж. По моему личному мнению, без этой части книгу Перри Андерсона нельзя было бы назвать великой, какой она в самом деле является. Фредрику Джеймисону повезло, что она есть. «Истоки постмодерна» –  лучшая книга про Фредрика Джеймисона из тех, что были написаны, и, вероятно, еще будут. И также это одна из лучших книг про постмодерн. Вы можете убедиться в этом сами, просто ее прочитав.

Александр Павлов, д. филос. н., руководитель Школы философии и культурологии факультета гуманитарных наук Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», руководитель сектора социальной философии Института философии РАН

Предисловие

История этого эссе началась с того, что меня попросили написать введение к «Культурному повороту», новому сборнику работ Фредрика Джеймисона. Однако получившийся в итоге текст оказался слишком объемным для этой цели. Тем не менее при его публикации в виде отдельного издания я не захотел менять его форму, поэтому его лучше читать вместе с тем сборником, благодаря которому он появился на свет. Хотя я никогда не писал о книгах, не вызывавших в той или иной мере моего восхищения, ранее к работе меня неизменно побуждало, помимо прочего, и определенное чувство протеста. В конце концов, интеллектуальное восхищение –  это одно, а политические симпатии –  совсем другое. Эта небольшая книга пытается решить иную, весьма непростую, на мой взгляд, задачу: в ней я хочу выразить смысл достижений того мыслителя, от которого, если можно так выразиться, меня не отделяет безопасное расстояние. Я не уверен, что справился с этим. Однако более общее обсуждение творчества Джеймисона в целом весьма подзадержалось, и эта моя попытка может по меньшей мере стать стимулом для его начала.

Название текста отвечает двум его целям. Основная цель –  представить концепцию происхождения идеи постмодерна в более историческом ключе, нежели обычно делается: так, чтобы можно было более точно установить различные ее источники в их пространственном, политическом и интеллектуальном окружении, а также больше, чем обычно, сфокусироваться на временной последовательности и на пространственной привязке. Я считаю, что только на таком фоне значение творчества Джеймисона может быть понято в полном объеме. Вторая цель –  попытаться обрисовать часть тех условий, которые могли привести к возникновению постмодерна –  не как идеи, но как феномена. Отчасти в задачу этих зарисовок входит пересмотр более ранних попыток описания предпосылок модерна в предыдущем fin de siècle (конце столетия), отчасти –  обзор актуальной современной литературы, касающейся этих вопросов.

Мне хотелось бы поблагодарить за помощь берлинский Wissenschaftskolleg, где эта работа была завершена, и в первую очередь его прекрасных библиотекарей, а также выразить мою признательность Тому Мертесу и моим лос-анджелесским студентам.

1. Провозвестники

Лима –  Мадрид –  Лондон

«Постмодернизм» как термин и идея предполагает наличие и распространенность «модернизма». Вопреки тому, что можно было бы ожидать, и тот, и другой родились на периферии, а не в центре культурной системы эпохи: они пришли не из Европы или США, а из Латинской Америки. Введением в оборот термина «модернизм» применительно к эстетическому движению мы обязаны никарагуанскому поэту, писавшему в гватемальской газете о перуанских литературных событиях. Движение, получившее название modernisme, начало которому положил Рубен Дарио в 1890 г., опираясь на наследие французских школ (романтизма, парнасской школы и символизма), стремилось к достижению «культурной независимости» от Испании[42] (в конечном счете это привело «поколение 1890-х» к отказу от прошлого самой испанской литературы). Если в англоязычном мире термин «модернизм» редко употреблялся до середины XX в., то в испанском языке он прочно закрепился уже поколением ранее. Периферия здесь опередила Центр –  почти так же, как в XIX в., в эпоху Наполеона, когда испанцами, восставшими против французской оккупации, был изобретен термин «либерализм» –  экзотическое выражение из Кадиса, лишь значительно позже ставшее привычным в салонах Лондона и Парижа.

Точно так же и идея постмодернизма сначала появилась в испаноговорящем мире в 30-е гг. XX в., поколением раньше, чем в Англии или Америке. Термин postmodemismo впервые употребил Федерико де Онис, друг Унамуно и Ортеги-и-Гассета. Он применил его для описания консервативного течения в рамках самого модернизма. Его представители искали убежища от характерного для модернизма пугающего лирического вызова в немом перфекционизме деталей и ироничном юморе; при этом наиболее оригинальной чертой постмодернизма, по мнению де Ониса, было то, что он позволял женщинам обрести собственный голос. Де Онис противопоставлял это направление (весьма недолговечное, как он считал) его наследнику, ultramodemismo, который должен был вывести радикальные импульсы модернизма на новый уровень благодаря плеяде авангардистов, создававших в тот момент «действительно современную поэзию», доступную всем[43]. Изданная де Онисом знаменитая антология испаноязычных поэтов, организованная именно по этой схеме, появилась в Мадриде в 1934 г., в обстановке приближающейся гражданской войны, незадолго до того, как левые взяли власть в Республике. Посвященная Антонио Мачадо, панорама «ультрамодернизма» завершается Лоркой, Вальехо, Борхесом и Нерудой.

Сформулированная де Онисом идея «постмодернистского» стиля закрепилась в словаре испаноязычной критики, хотя довольно редко употреблялась последующими авторами в своем оригинальном значении[44]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Терборн Й. Мир. Руководство для начинающих. М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2015. С. 150.

Вернуться

2

Предисловие оказалось таким большим, что Андерсон издал текст отдельной книгой.

Вернуться

3

Bauman Z. Postmodernity and Its Discontents. Cambridge: Polity Press, 1997.

Вернуться

4

Hutcheon L. The Politics of Postmodernism. 2-nd ed. New York –  London: Routledge, 2002. Р. 181.

Вернуться

5

Перри Андерсон, друживший с Фредриком Джеймисоном, писал про него трижды. Самое объемное сочинение, посвященное мыслителю, – как раз «Истоки постмодерна». Позже Андерсон отреагировал на философию утопии Джеймисона (см.: Anderson P. The River of Time // New Left Review. 2004. Vol. 26. № 1. Pp. 67–77) и, конечно, написал личный и трогательный текст в память о Джеймисоне, когда тот ушел из жизни 22 сентября 2024 года. См.: Anderson P. Fredric Jameson, 1934–2024 // https://newleftreview.org/issues/ii149/articles/perry-anderson-fredric-jameson-1934–2024 (Проверено 06.08.2025).

Вернуться

6

В 2002 году –  и я еще скажу об этом –  Иэн Бьюкенен обвинил Перри Андерсона в том, что тот свел всю мысль Джеймисона к одной теме. Тем самым Джеймисон был поглощен в водовороте увлекательной истории термина «постмодернизм», став сноской, пусть и очень большой, в истории чего-то другого. См.: Buchanan I. On Perry Anderson’s The Origins Of Postmodernity, Clint Burnham’s The Jamesonian Unconscious: The Aesthetics Of Marxist Theory, Steven Helmling’s The Success And Failure Of Fredric Jameson: Writing, The Sublime, And The Dialectic Of Critique, Sean Homer’s Fredric Jameson: Marxism, Hermeneutics, Postmodernism, Adam Roberts’s Fredric Jameson and Christopher Wise’s The Marxian Hermeneutics Of Fredric Jameson // Historical materialism: Research in critical Marxist theory. 2002. Vol. 10. № 3. Рp. 223–243. Сегодня мы можем сказать, что Бьюкенен заблуждался. И, как я сказал, теперь книга Андерсона интересна во многом и тем, что она посвящена скорее Джеймисону, чем постмодернизму.

Вернуться

7

См.: Андерсон П. Размышления о западном марксизме. На путях исторического материализма. М.: Common Place, 2016; Anderson P. Arguments Within English Marxism. London: Verso, 1980. Перри Андерсон сам назвал эти работы «непреднамеренно сложившейся трилогией» в 1984 году: Андерсон П. Размышления о западном марксизме // Андерсон П. Размышления о западном марксизме. На путях исторического материализма. С. 11.

Вернуться

8

Пессимизм (но в максимально рациональной и рефлексивной форме) –  кажется, то, что характеризует мировоззрение Андерсона как таковое. Картографируя современных левых после 1989 года, французский социолог Размиг Кешиян поместил Перри Андерсона в группу «пессимистов». См.: Keucheyan R. The Left Hemisphere: Mapping Critical Theory Today. London: Verso, 2013. Р. 58.

Вернуться

9

См.: Callinicos A. Against Postmodernism: A Marxist Critique. New York: St. Martin’s Press, 1990; Eagleton T. The Illusions of Postmodernism. Malden –  Oxford –  Carlton: Blackwell Publishing, 1996; Харви Д. Состояние постмодерна: Исследование истоков культурных изменений М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2021.

Вернуться

10

См. перепечатанное интервью 2000 года в: Harvey D. Reinventing geography: An interview with the editors of New Left Review // Harvey D. Spaces of Capital: Towards a Critical Geography. Edinburgh; New York: Edinburgh University Press; Routledge. 2001.

Вернуться

11

Harvey D. Reinventing geography: An interview with the editors of New Left Review // Harvey D. Spaces of Capital: Towards a Critical Geography. Edinburgh; New York: Edinburgh University Press; Routledge. 2001. Р. 15.

Вернуться

12

См.: Берман М. Все твердое растворяется в воздухе. Опыт модерности. М.: Горизонталь, 2020.

Вернуться

13

Anderson Р. Modernity and Revolution // New Left Review. 1984. № 144 (3).

Вернуться

14

Берман М. Все твердое растворяется в воздухе. Опыт модерности. С. 11.

Вернуться

15

См.: Kellner D. (ed.). Postmodernism/Jameson/Critique. Washington: Maisonneuve, 1989.

Вернуться

16

Kellner D. Media Culture. Cultural Studies, Identity and Politics Between the Modern and the Postmodern. London –  New York: Routledge, 1995. Р. 8.

Вернуться

17

Перри Андерсон акцентирует внимание на том, что в отличие от него Джеймисон увлекался популярной культурой: Anderson P. Fredric Jameson, 1934–2024 // https://newleftreview.org/issues/ii149/articles/perry-anderson-fredric-jameson-1934–2024 (Проверено 06.08.2025). На фоне того же Дугласа Келлнера мы видим, что даже в ее популярных версиях культура, которой интересовался Джеймисон, была весьма престижной.

Вернуться

18

Рассел Джейкоби хорошо сформулировал политическое кредо марксиста Маршалла Бермана: «Когда Берман идет по магазинам и встречает азиатку с черным ребенком, который ест бейгл, то взволнованно объявляет, что революция идет полным ходом». См.: Jacoby R. Response to Marshall Berman // Dissent. 2000. Winter (www.dissentmagazine.org/article/responseto-marshall-berman-5) (Проверено 06.08.2025).

Вернуться

19

Kellner D. Media Culture. Cultural Studies, Identity and Politics Between the Modern and the Postmodern. London –  New York: Routledge, 1995. Р. 247.

Вернуться

20

См.: Kellner D. Media Culture. Cultural Studies, Identity, and Politics in the Contemporary Moment. London –  New York: Routledge, 2020.

Вернуться

21

Кстати, одна из тем, которой уделил Андерсон особое внимание, это защита Фредрика Джеймисона от модных на момент 1990-х годов теоретиков постколониализма. Впрочем, Джеймисона регулярно критиковали по другим основаниям –  скажем, за сложность письма.

Вернуться

22

См.: Wright M. Differences that Matter // Castree N., Gregory D. (eds.). David Harvey: A Critical Reader. Malden –  Oxford –  Carlton: Wiley-Blackwell, 2006.

Вернуться

23

«В одной трети прослеживалось историческое происхождение термина и концепции постмодерна, начиная с последнего десятилетия XIX века в Перу и до их кристаллизации в различных формах в 1970-х годах, прежде чем Фред принял это понятие и преобразил его интеллектуально и политически. В другой трети исследовалось, как радикально новый смысл и сила, которые он придал этому явлению, соотносились с характерными проблемами и темами его ранних работ, постепенно вытекая из них и формируя первое связное описание этого феномена, в убедительном видении, которое стало господствующим в данной области. В последней трети рассматривалась разница между условиями, благоприятствовавшими модернизму и постмодернизму, изменения в порядке искусств, произошедшие под влиянием последнего, различия внутри форм самого постмодерна, социальная подоплека этих форм, как и тех, что им предшествовали. Цель заключалась в том, чтобы поместить работу Джеймисона о постмодерне в тот мир, который она стремилась описать, и в те изменения, которые произошли в этом мире». Anderson P. Fredric Jameson, 1934–2024 // https://newleftreview.org/issues/ii149/articles/perry-anderson-fredric-jameson-1934–2024 (Проверено 06.08.2025).

Вернуться

24

Андерсон П. Перипетии гегемонии. М.: Издательство Института Гайдара, 2018. С. 8.

Вернуться

25

Anderson P. The Origins of Postmodernity. London: Verso, 1998. P. 92.

Вернуться

26

Stallabrass J. Gargantua. Manufactured Mass Culture. London –  New York: Verso Books, 1996.

Вернуться

27

Anderson P. The Origins of Postmodernity. London: Verso, 1998. P. 123.

Вернуться

28

Jameson F. Valences of the Dialectic. London: Verso, 2009. P. 423.

Вернуться

29

См.: Welsch W. Unsere postmoderne Moderne. Weinheim: Acta Humaniora, 1987.

Вернуться

30

Андерсон справедливо заметил, что Бодрийяр, повлиявший на дискурс постмодерна, сам не теоретизировал постмодернизм.

Вернуться

31

Вельш В. «Постмодерн». Генеалогия и значение одного спорного понятия // Путь. 1992. № 1. С. 109–135.

Вернуться

32

Rose M. A. The Post-modern and the Post-industrial: A Critical Analysis. Cambridge: Cambridge University Press, 1991.

Вернуться

33

Bertens H. The Idea of the Postmodern. A History. London –  New York: Routledge, 1994.

Вернуться

34

Roberts A. Fredric Jameson. London: Routledge, 2000. P. 156.

Вернуться

35

Исключения составляют работы Клинта Бернхема «Джеймисоновское бессознательное: эстетика марксистской теории» и Кристофера Уайза «Марксистская герменевтика Фредерика Джеймисона», основанная на диссертации 1992 года. В 1998 году, в один год с книгой Андерсона, появилась «Фредрик Джеймисон: марксизм, герменевтика, постмодернизм» Шона Хомера, также основанная на диссертации. См.: Burnham C. The Jamesonian Unconscious: The Aesthetics of Marxist Theory. Durham, NC.: Duke University Press, 1995; Wise C. The Marxian Hermeneutics of Fredric Jameson. New York: Peter Lang, 1995; Homer S. Fredric Jameson: Marxism, Hermeneutics, Postmodernism. Cambridge: Polity, 1998.

Вернуться

36

См.: Hardt M., Weeks K. (eds.). The Jameson Reader. Blackwell: Oxford –  Malden, 2000; Roberts A. Fredric Jameson. London: Routledge, 2000.

Вернуться

37

См.: Kellner D. Homer S. (eds.). Fredric Jameson: A Critical Reader. London: Palgrave, 2004; Irr C., Buchanan I. (eds.). On Jameson. From Postmodernism to Globalization. New York: State University of New York Press, 2006.

Вернуться

38

См.: Helmling S. The Success and Failure of Fredric Jameson. Writing, the Sublime, and the Dialectic of Critique. Albany: State University of New York Press, 2001; Wegner P. E. Periodizing Jameson. Dialectics, the University, and the Desire for Narrative. Evanston: Northwestern University Press, 2014; Tally R. T. Jr. Fredric Jameson. The Project of Dialectical Criticism. London: Pluto Press, 2014.

Вернуться

39

Buchanan I. On Perry Anderson’s The Origins Of Postmodernity, Clint Burnham’s The Jamesonian Unconscious: The Aesthetics Of Marxist Theory, Steven Helmling’s The Success And Failure Of Fredric Jameson: Writing, The Sublime, And The Dialectic Of Critique, Sean Homer’s Fredric Jameson: Marxism, Hermeneutics, Postmodernism, Adam Roberts’s Fredric Jameson and Christopher Wise’s The Marxian Hermeneutics Of Fredric Jameson // Historical materialism: Research in critical Marxist theory. 2002. Vol. 10. № 3. Рp. 227–228.

Вернуться

40

Buchanan I. On Perry Anderson’s The Origins Of Postmodernity, Clint Burnham’s The Jamesonian Unconscious: The Aesthetics Of Marxist Theory, Steven Helmling’s The Success And Failure Of Fredric Jameson: Writing, The Sublime, And The Dialectic Of Critique, Sean Homer’s Fredric Jameson: Marxism, Hermeneutics, Postmodernism, Adam Roberts’s Fredric Jameson and Christopher Wise’s The Marxian Hermeneutics Of Fredric Jameson // Historical materialism: Research in critical Marxist theory. 2002. Vol. 10. № 3. Р. 229.

Вернуться

41

Anderson P. Fredric Jameson, 1934–2024 // https://newleftreview.org/issues/ii149/articles/perry-anderson-fredric-jameson-1934–2024 (Проверено 06.08.2025).

Вернуться

42

Ricardo Palma, Obras Complétas. Vol. 2. Madrid, 1950. P. 19. «Ta новая идея, которая сегодня вдохновляет небольшую, но гордую и победоносную группу писателей и поэтов в Испанской Америке, – это модернизм».

Вернуться

43

Federico de Onls. Antología de la Poesla Española e Hispanoamericana (1882–1932). Madrid, 1934. P. XIII–XXIV. О понимании де Онисом специфики испаноязычного модернизма (главными теоретиками которого он считал Марти и Унамуно) см.: Sobre el Concepto del Modernismo, La Torre. 1953. April-June. P. 95–103. Прекрасный комплексный портрет самого Дарио дан в Antologia (р. 143–152). Во время гражданской войны дружба с Унамуно не давала де Онису развернуться, и его основные взгляды можно обнаружить в тексте, посвященном памяти Антонио Мачадо: Antonio Machado (1875–1939), La Torre. 1964. January-June. P. 16. О его позиции в данный период см.: Aurelio Pego. Oms, el Hombre. La Torre. 1968. January-March. P. 95–96.

Вернуться

44

Влияние идеи де Ониса о «постмодернистском» стиле не ограничивалось только испаноязычным миром, но распространилось и на Бразилию. В качестве любопытного примера см.: Bezerra de Freitas. Forma e Expressão no Romance Brasileiro –  Do periodo colonial à época pos-modernista. Rio de Janeiro, 1947. Здесь бразильский модернизм возводится к «Неделе современного искусства» в Сан-Паулу (1922), прошедшей под знаком футуризма, и ассоциируется в основном с Марио де Андраде, а началом постмодернизма считается индихенистская реакция 1930-х (Р. 319–326, 344–346).

Вернуться