# Когда она улыбнулась

Настя Бунеева

Лена, студентка филологического факультета, одержима мечтой о создании романа. В поисках вдохновения она решается на дерзкий эксперимент, а в качестве подопытного кролика привлекает Виктора. Их ждет совместное проживание, призванное развенчать миф о неизбежной любви между двумя незнакомцами, оказавшимися под одной крышей.

Иллюстрации и обложка созданы автором.

## Глава 1

ЕЛЕНА

– Ладно, я поняла! – с хлопком закрываю за собой дверь и облегченно вздыхаю.

В последнее время родители все чаще донимают меня вопросом о фиктивном браке. Но… Увольте! Мне всего девятнадцать, какое к черту замужество?! Я еще жизни повидать не успела!

– Елена! Вернись домой до десяти!

– Приду к одиннадцати, – бурчу я, наматывая шарф плотнее.

Тамара, моя лучшая подруга, должна уже поджидать у подъезда, хотя вероятность её опоздания остается высокой, около семидесяти процентов.

Спускаюсь на лифте и вдыхаю свежий воздух полной грудью. Подруги, как и предполагалось, нет. Простояв у подъезда с пару минут, я направляюсь в сторону её дома.

Мы живем в разных сторонах города: я с родителями в новой застройке, она в давно построенном микрорайоне. У наших семей разные статусы, у моего папы – крупный бизнес, приносящий нехилый такой доход, ее родители – обычные офисные работники, но… Я завидую жизни Томы. Её никто не упрекает за неделовой стиль, не тащит на все эти скучные мероприятия и встречи, и, тем более, не заставляет выходить замуж по расчету.

Мы познакомились с ней около пяти лет назад – посадили за одну парту, тогда-то все и началось.

Различаю в толпе маленькую худенькую фигурку в длинном баклажановом пальто – это торопится моя подружка. Улыбка медленно растягивается на лице. Как ни крути, не получается злиться на неё.

– Я знаю, что ты скажешь! – с ходу начинает она оправдываться, запыхавшись и останавливаясь передо мной.

– Что на этот раз? – я лишь качаю головой и начинаю неспешно идти по тротуару. Каблуки тихо постукивают, ударяясь то о лёд, то об асфальт. Кстати, о них, о каблуках. Бесят меня, не могу. Сколько мозолей было натерто, сколько раз они застревали в решетках в полу, сколько раз я ногу по-началу подворачивала…

– Да ты не поверишь! Друга встретила. Я ж раньше в другом городе жила, потом переехала, а он там остался, а сейчас иду, смотрю – он гуляет. Ну мы и постояли… Поболтали… Прости, я просто так давно с ним не виделась… – она виновато смотрит на меня, подстраиваясь под мой шаг.

– Да ладно, это ж друг, – я улыбаюсь ей.

Раньше, до неё, у меня были только знакомые, доверять я никому не стремилась, да и не было необходимости. А потом появилась моя ненаглядная подружка. Долгое время мы просто сидели вместе и здоровались, а потом нас поставили ведущими мероприятия. Много времени стали проводить вместе за подготовкой, потом вместе занимались волонтёрством, там и развязались языки. С тех пор у меня появилось ещё несколько близких друзей, но, как ни крути, она стала мне дороже всех, так что её интересы я ставлю априори. К тому же друзьями не разбрасываются, если встретились, должно быть, судьба.

– Когда в следующий раз встречаетесь?

– Ой… – пищит она, а я опускаю на нее недоуменный взгляд.

– Что «ой»? Ты же взяла его контакт?

– Ну разумеется!

– Врешь?

– Вру, – подруга кивает, а я качаю головой. В этом вся она.

– Ну ты даешь, подруга… Тогда наша цель на день, на вечер, то есть найти того парня и взять у него номер. Если уж вы встретились в городе-миллионнике – это судьба, – я подмигиваю ей и, подхватив под руку, тяну по тротуару, лавируя между прохожими.

Сейчас только семь. Все возвращаются с работы, а потому на улицах не протолкнуться, про метро вообще молчу.

– Пошли через парк? – я киваю на арку из металлических прутьев, которую летом красиво обвивают цветы.

– А пошли, там сейчас красиво, наверное, – мы поворачиваем в арку и неспешно идем по парку.

Начинается снегопад. Крупные хлопья летят вниз, переливаясь в свете уличного освещения и завораживая всех гуляющих своим видом.

– Красотища… – тянет Тома и высовывает язык. Я с улыбкой наблюдаю за ней.

– В атаку! – раздается позади голос. Похоже, мы попали на территорию перестрелки снежками, потому что в следующие несколько секунд в мою спину впечатывается снежок. – Простите! – тут же раздается откуда-то из сугробов.

Оборачиваюсь и смотрю в сторону, откуда прилетел снаряд.

Меня разбирает смех. Я ещё раз бросаю взгляд на сугроб, убеждаясь в том, что увидела. Парень в съехавшей набок шапке, с натянутым на голову капюшоном толстовки, в кроссовках и джинсах, валяется в сугробе, обмениваясь взглядом с… другом, наверное, в сугробе по другую сторону.

– Лешка, ты? – подруга смотрит в другую сторону, откуда выглядывает только шапка ушанка и два хитрющих глаза.

– Это кто? – отворачиваюсь от атаковавшего меня парня и обращаю всё внимание второму сугробу.

– Друг, про которого я тебе говорила! – она улыбается мне во все тридцать два зуба и бодро шагает к сугробу, из которого вылезает второй парень, первый же перевернулся на спину и… делает снежного ангела? Пьяный, что ли…?

Бросив ещё один подозрительный взгляд на него, я двигаюсь за Томой, которая уже вовсю чешет языком со своим другом.

– А это моя лучшая подруга – Елена.

– Че, прям Елена? – шапковитый хитро улыбается мне.

– Прям Елена, – это не было моей прихотью, но, по словам родителей, люди из настолько хорошо обеспеченных семей, как наша, не должны позволять малознакомым людям любого статуса обращаться к нам неофициально.

– А я – Леха, – он по-простецки улыбается, протягивая руку, которую я с готовностью пожимаю.

– Витек, поди сюда! – он махнул рукой другу на противоположной стороне, который уже карабкается, перелезая через сугроб, матерясь на снег, заваливающийся ему в ботинки.

Через полминуты, всё так же чертыхаясь, «пьяный» подходит к нам, стряхивая снег с шапки и с одежды, а после он выпрямляется, и я… Ну… Мягко говоря, офигеваю, потому что сама не низкая, метр семьдесят девять сантиметров, как-никак. Я привыкла, что многие ниже меня, но это… создание… возвышается надо мной на полторы головы.

Надо сказать, рост его я заценила, да и размах в плечах тоже не оставил мой взгляд равнодушным.

– Привет, – он кивает нам, смотря главным образом на Тамару. – Виктор.

– Елена, – киваю ему в ответ, открыто рассматривая его.

– Да ну чё вы как неродные? – друг Тамары улыбается нам обоим, приглашая к менее формальному общению.

– Мы и не родные, – бурчу я. – Тома, бери его номер и пошли дальше, – я киваю на Лешу и засовываю руки в карманы: они начинают мерзнуть.

«Наверняка ногам Виктора еще хуже…» – внезапно проносится у меня в голове.

– Лен… А может, с ними? Мне Леша уже предложил…

Я поворачиваюсь к ней, готовясь покачать головой – мысль пойти гулять с двумя незнакомцами, когда уже стемнело, кажется мне совершенно неуместной, однако встречаюсь взглядом с Томой. Ее глаза сияют так ярко, будто этот друг стал для нее последней надеждой.

– В одиннадцать мы обе должны быть дома, – этой фразы хватает, чтобы дать согласие.

– Отлично! – Леша берет меня и Тому под руки и, кивнув другу, мол «Че встал? Пошли», начинает идти.

Спустя пару минут я наконец освобождаюсь из объятий друга Томы, который, похоже, даже не замечает этого – настолько поглощен разговором с моей подругой.

Они идут немного впереди, я и Виктор следуем сзади, а между нами повисает неловкое, вязкое молчание.

– За снежок – сорян, – неожиданно произносит он, глядя куда-то вдаль на деревья, погруженный мыслями явно в другое.

– Дети имеют право, – фыркаю, отворачиваясь. Отчасти это правда, ведь сначала я решила, что это дело рук детей.

– Ты выглядишь моложе.

– Вот сколько тебе лет? – вызывающе бросаю, поднимая голову, чтобы взглянуть на его лицо, которое остается отстраненным.

Он прищуривается, внимательно посмотрев на меня:

– Двадцать, – отвечает ровным голосом, словно гордится своим возрастом.

– Старпер, – бросаю я, наблюдая за парочкой впереди нас. Их диалог кажется гораздо приятнее нашего.

– Тебе-то самой сколько?

– Девятнадцать.

– Молоко на губах, наверное, ещё не обсохло.

– Разница всего в год!

– Ну так хрен ли я старик? От твоей логики отталкиваюсь, – он усмехается, повернувшись ко мне лицом. Тут я замечаю, что у него серые, но невероятно выразительные глаза – пожалуй, самые яркие из тех, что я когда-либо видела.

Магия момента исчезает мгновенно: я спотыкаюсь о небольшой ком снега, успевший стать твёрдым льдом. Если бы не рука Виктора, предотвратившая мое падение.

– Спасибо, – ворчу, поправляя рукава и шарфик.

– Это компенсация за снежок.

Далее прогулка проходит в полной тишине, разве что щебечущие голоса Тамары и смех Лёши разбавляют обстановку.


Своё обещание я выполняю и прихожу домой в одиннадцать, хотя, вернее сказать, доезжаю на такси – под конец прогулки окончательно окоченела. Вчетвером мы дошли до дома Томы, а оттуда уже одна. Не по-джентельменски, конечно, поступили парни, ну и черт с ними.

Утро выдается не самым приятным. Конечно, в универ я всегда еду не с самыми приятными эмоциями, но работа, на которую я учусь, мне нравится, поэтому особой неприязни к утру у меня не было, пусть даже сегодня и понедельник. Почему же оно тогда стало не самым приятным? Ну, во-первых, кому захочется вставать спозаранку, чтобы просто добраться без пробок? А во-вторых…

– Лена, он лучшая партия для тебя! – мама с самого утра твердит, что я недостаточно наслышана о парне, с которым мне грозит свадьба. Хотя, если подумать, сколько мама с папой мне про него ни рассказывали, я не помню ни его имени, ни возраста, ни рода деятельности.

– Мама, пожалуйста, хватит. Правда. Я поняла, что вы хотите расписать мою жизнь от и до, но мне это не нужно. У вас есть Аркаша, ну в конце концов! Пусть он занимается бизнесом отца, меня в него даже не втягивайте. Ты посмотри, как у него глаза горят при упоминании работы, –  надо сказать, Аркаша в это время недовольно жевал свой бутерброд, а при упоминании бизнеса поперхнулся.

В свои семнадцать он уже попробовал себя в нескольких сферах бизнеса отца. Познавал азы, так сказать.

– Отстань, а? Че ты прицепилась? Тебе же предлагают, не мне, – он делает глоток кофе.

– А хочешь, мы и тебе невесту подыщем? – люблю маму. Особенно её умение мгновенно переключаться с одной темы на другую, цепляясь за брошенное в воздух слово, на которое не стоит обращать внимания.

– Я пошел, – братец мгновенно выскакивает из-за стола, сбегая из кухни.

– Я тоже пойду, не хочу в пробках простаивать.

Покинув кухню, я беру уже подготовленную сумку с ноутом и иду к двери, где стоит водитель папы.

Родители стремятся создать мне имидж холодной, непробиваемой и в какой-то мере нелюдимой леди, однако во всем этом маскараде я совсем себя не вижу. К чему оно? Какая разница какой статус у человека и с какой тарелки он ест? Да, конечно, у нас разное воспитание, разный темп жизни и, бесспорно, разные интересы и цели, но это не помешало мне познакомиться с друзьями, которыми я дорожу сейчас.

Вопреки родительским желаниям, я поступила на факультет филологии и совершенно не жалею. Это далеко не та специальность, на которую меня мечтали отправить родители, но… Их я особо не спрашивала, поступила втихую. Когда они прознали, без скандала не обошлось; благо оба отходчивые, да и поддерживают почти во всем. Если так подумать, то на свадьбе они настаивают, но не так чтобы прям безвыходно заставляют…

Сажусь в такси, так вовремя подъехавшее к подъезду, и снимаю блокировку экрана, и первое, что бросается в глаза, – отсчет до сдачи проекта. Моя боль на настоящий момент – именно он.

В нашем универе есть обязательный проект: нужно написать книгу или какую-то работу, отображающую тебя во всеоружии. У меня есть шикарная идея, которую я вынашивала годами. Все началось с мысли: «А что, если поселить двух абсолютно, ну или почти, незнакомых людей в одну квартиру, и проверить, влюбятся ли они?». И все, казалось бы, замечательно: книга с таким сюжетом – редкий, если не единичный случай, результаты читающей аудитории в опросе положительные, черновики народу уже понравились. Так что могло пойти не так? А все шло так, до момента, пока я не начала детализировать план работы. Ладно первый участник, девушка, это, понятное дело, я, а что делать с парнем, которого я собиралась к себе подселить? Как найти такого человека и, более того, уговорить его на участие?!

– Приехали.

Расплатившись с водителем, дожидаюсь друга с потока, с которым в аудитории и сдружились. Ждать друг друга перед парами стало нашим негласным правилом. Чаще он меня подвозит – мы живем примерно в одном районе, однако в этот день у него какие-то дела, так что едет он с другого конца города.

Вижу его макушку в толпе и улыбка невольно расползается по лицу. Он неспешно идет по тротуару, огибая прохожих. Волосы как обычно сзади собраны в пучок, черное пальто, серое худи и мешковатые штаны того же цвета, что и худи.

Он – один из самых улыбчивых людей, которых я когда-либо знала и знаю до сих пор. Этот человек, как никто другой умеет доставать настроение из-под плинтуса и ставить на ноги тогда, когда и вовсе конечностей не чувствуешь.

Данил, как и я, является вышкой общества, но, в отличие от меня и моей семьи, он и его родные относятся к жизни куда проще. Он из тех, кто существует по принципу «Живем один раз», собственно, на специальность филологии его занесло абсолютно также. В аудитории он появился со словами, цитирую: «Я ничего не знаю о писательстве, но люблю читать, есть желающие со мной познакомиться?». Желающей я не была, потому что в тот день опаздывала, зато когда пришла, он сам приземлил меня на место рядом с собой и, собственно, Пашей, его лучшим другом, который на днях перевелся с направления переводчика.

– Привет! – он машет рукой, подходя ко мне. Уже вдвоем мы идем дальше.

Он опять жалуется на то, что родители восстают против его профессии, просят забрать документы и найти «нормальный вуз, с нормальным направлением, а не вот это вот все».

– Как движется с проектом? – достает он меня из мыслей, на что я неопределённо веду плечом.

– Квартиру нашла, план составила, а человека нет, – я усмехаюсь, поправляя лямку сумки. – Ума не приложу ни с кем, ни как…

– Не кисни, всё утрясется, – он легонько толкает меня в плечо, заставляя рассмеяться.

– Сам-то как? Как Пашка? Ты к нему ходил на этой неделе? Он скоро в уник вернется?

– Говорит, через неделю планирует, а что, соскучилась? – он играет бровями, за что получает слабый удар в плечо.

– Нет, конечно! В смысле, да… Но не так, – на это парень лишь смеется.

Данил упорно сводит меня со своим лучшим другом, который, возможно, и неровно ко мне дышит, однако на него я смотрю исключительно как на друга. Да, какое-то время он мне симпатизировал, как и многие новые знакомые, кстати, но потом человек раскрывается, и начинаешь осознавать: он совсем не идеален, каким казался. И когда наконец понимаешь, что человек не твой, он либо друг, либо никто.

Многим не нравится ход моих мыслей, они считают, что я слишком высоко себя ценю, но… Должна сказать, что вовсе нет. Я знаю себе цену, и она не больше, чем должна быть – та, которую мне навязали общество и семья. Да, быть может, она немного выше, чем у других, но… Посмотрите, в каких кругах я росла, а уж после осуждайте.

Я не разбрасываюсь людьми и не игнорирую их чувства, сразу расставляю все точки над «i», правда… Не все слышат, а после обвиняют меня в черствости.

А если короче, то я, по всей видимости, литромантик.

В общем… Не знаю, что эти двое там придумали, но на парня я не смотрю как на… парня.

## Глава 2

ВИКТОР

Мы проводили новоявленную давнюю подругу Лёхи, и я думал, что после придется провожать её истеричную подругу Лену, имя которой я, как ни странно, запомнил, но та быстро укатила на такси, лишь сказав «пока» подруге. В целом, никто из нас ничего не потерял. Я не так чтобы горел желанием, а Леха… Это Леха, который походу втюрился в Тамару.

М-да… Цирк, одним словом.

Когда вернулся домой, предков еще не было, а значит, на мозги капать никто не собирается. В последнее время они стали очень нервными и взрываются по любой причине, дай только малейший повод. Их, конечно, можно понять, сейчас появился сильный конкурент на рынке, но я-то что сделал…?

Усаживаюсь на диван, а мой рыжий кот по имени Морда, кстати, не породистый, тут же сворачивается у моей ноги, согревая её и довольно мурча.

В этот дом он попал не при самых лучших обстоятельствах: еще когда я мелким был, лет 6 назад, буквально из-под машины его вытащил и принёс домой. Родители долго возмущались, но после смирились.

Короче говоря, эта рыжая морда сейчас абсолютно счастлива жизнью.

– У-у-у-у, Морда, – я слегка придавливаю кота ладонью, играя с ним, на что тот, собственно, всегда соглашается. Немного поборовшись с моей рукой и покусав её, он вальяжно покидает диван, а после и комнату. Напоминаю: он не породистый.

Замечаю на журнальном столике папку и записку сверху:

«Виктор, хватит валять дурака. Посмотри всех кандидаток и дай нам ответ. Ты никуда не денешься».

Да… Точно… Собственно, чем мне капают на мозг – это брак. Но вы меня простите, какой к чёрту брак? Мне всего двадцать!

«Старпер» – мелькнула в голове в который раз за день фразочка Лены.

Как бы по-детски это ни звучало… Кто обзывается, тот сам так называется. А вообще… Если родители не отстанут, то, пожалуй, действительно лучшим вариантом будет выбрать партнёршу самому, нежели если её подсунут родители на своё усмотрение.

Тяжело вздохнув, я все же беру папку в руки, начиная ее листать. Ничего интересного ровным счетом. Первая явно избалованная, вторая явно изменять будет, а такое даже при фиктивном браке недопустимо, третья, скорее всего, контролировать будет как сумасшедшая…

Кажется, кандидаток всего около десяти, но ни одна из них меня не привлекла. На последней странице я уже готовлюсь закрыть папку, но на ней оказывается знакомая мне девушка и вся подробная информация о ней.

Елена Матвиенко. 17.11.06. Голубые глаза. Характер и достоинства: настойчивая, понимающая. Хобби: чтение, написание книг, фигурное катание…

– И как она со своим скольжением в повседневной жизни на льду стоит? – усмехаюсь я, читая всю анкету по диагонали. – Значит… Ты у нас на фиктивный брак посягаешь…? – документ летит обратно.


Стою у главных ворот университета, дожидаясь Лёхи. Он только недавно перевелся в наш универ. Кстати, в отличие от меня, друг проживает в общежитии в пяти минутах ходьбы, но даже при этом условии умудряется опаздывать.

Вскоре на горизонте показалась знакомая фигурка, а сразу за ней ещё одна, но уже незнакомая.

Елена.

Мы с ней в одном унике учимся…? Даже ни разу не пересекались…

– А вот и я, заждался? – друг закидывает руку мне на плечо, разворачивая от девушки, которая в этот момент рассмеялась, идя рядом с каким-то парнишкой. Вчера мне слова доброго не сказала, только высмеяла, когда я единственный раз в жизни поддался на уговоры Лёхи.

– Ага, в следующий раз приходи пораньше, пока тебя дождался, ноги отморозил.

– Ой, иди ты, – он убрал руку с моего плеча, чуть толкнув, но пошел рядом, беззаботно щебеча про жизнь свою «тяжёлую». – Нет, ты видел, как она смотрела на меня?

– Кто? – я поворачиваюсь на Лёшу, почему-то думая, что речь идёт про Лену.

– Тома, конечно! Ты меня вообще не слушаешь?

– Краем уха только если, – я усмехаюсь.

Если Лена влюбится в Лёху, то в случае, если ее все же выдадут замуж по расчету, получится, что она будет изменять. Ну… Если, конечно, будет, хотя… Кто ее знает?

Девушка с тем парнем проходят мимо, обсуждая какого-то Пашку, по которому она, как я понял, скучает.

Это что у нее тут за гарем разводится? Крутится с одним, а скучает по-другому и при этом в списке на брак по расчету… Что происходит?

Провожаю эту парочку задумчивым взглядом, пытаясь выстроить хоть какую-то логическую цепочку.

– О, это ж подружка Томы! – мгновенно узнаёт её Лёха, глядя в спину девушке. – Елпфна! – прикладываю руку к его рту, утягивая за угол лестницы университета, и внимательно наблюдаю за Леной.

Вот она оборачивается, смотрит на всех внимательным взглядом, а потом у неё что-то спрашивает тот друг, и она, улыбнувшись ему (что-то она сильно много ему улыбается), отворачивается и продолжает подниматься по лестнице.

Расслабленно выдохнув, я выпускаю из своих рук брыкавшегося Лёху:

– Ты че? Придурок? У тебя руки ледяные! Я замерз! – он поежился, утыкаясь носом в воротник куртки. – И зачем было затыкать меня?

– Ни к чему ей знать, что мы в одном универе.

– А что в этом такого?

– Меня родители хотят свести с кем-нибудь, помнишь?

– Ну и? – он кивает, глядя ей вслед.

– Елена в списке кандидатов. Значит она дочка кого-то влиятельного.

– Она? Да пф! Не смешите мои подковы! – Лена в этот момент заходила в здание университета. Прямая осанка, гордо поднятая голова и легкая поступь.

Понятное дело, эти качества могут быть присущи каждому, но особенно часто это можно заметить у дочек (парни – это отдельная тема) из «элитных» слоев.

– Хотя знаешь… Да… Ещё и то, что она при нашей первой встрече представилась Еленой, а не Леной. Короче не знаю, конечно, бумаги не врут, но она точно не избалованная, простая.

– Намекаешь, что наши слои взбалмошные и зажравшиеся?

– Об этом я прямым текстом говорю, но ты меня понял.

Мы двинулись в сторону дверей универа, пока народу в холле стало не слишком много.

– А даже и так, какое тебе дело?

На это я лишь пожимаю плечами. Наверное, просто не хочу, чтобы люди знали меня как богатенького паренька, а дружили просто со мной.

Оставив верхнюю одежду и обувь в гардеробе, мы двинулись в аудиторию. Профессия у нас одна, так что расставаться не приходилось. Не знаю, хорошо это или плохо, но мои уши вечно были заняты болтовнёй друга. Он буквально не затыкался. Даже странно, что с таким словарным запасом ЕГЭ по русскому Лёха сдал на два балла выше порога…


Слава богу, в кафе не слишком много народу. И очередь не до дверей, как случалось чаще всего, а лишь до крайнего из столиков.

Заняв место, мы всматривались в меню. Зачастую еда тут была нормальная, но испытывать свой желудок я не хотел, особенно после историй Лёхи об их еде в школьной столовой (это кафе между студентов прославилось именно репутацией столовой – находилось неподалёку, и цены как там); сам я учился на домашнем обучении, так что рисковать не приходилось. Собственно, поэтому заказывал то, что было уже проверено.

– Виктор? – раздается голос откуда-то сзади. С пару секунд помедлив, разворачиваюсь.

Елена.

Стоит и смотрит своими… Голубыми, как лепестки гортензии, глазами.

– Ты…? – это слово было единственным, которое я смог вспомнить. Знал, что рано или поздно мы встретимся, но не думал, что здесь и так скоро.

Она прищуривается, вглядываясь в мое лицо.

– Придумала!

Ладно, не такие уж они и красивые, эти ее глаза. Еще меньше они стали мне нравиться, когда в них мелькнул дьявольский огонек.

– Будешь со мной жить? – с ходу огорошила она, а мои брови улетают в открытый космос.

Если мне не изменяет зрение, а оно у меня отличное, то помимо меня на неё смотрят еще десятка два изумленных взглядов; остальные только слушают.

## Глава 3

ЕЛЕНА

Вторая пара наконец заканчивается, и я с тяжёлым вздохом встаю из-за стола, убирая ноут в сумку. Занятия Аллы Александровны – сущая мука. Нет, дело совсем не в том, что не интересно, или что плохая подача материала, просто… Голос у неё больно спокойный, размеренный, такой что вырубиться так и хочется, а нельзя, потому что, даже глядя на ее миловидную внешность, оценки она ставит со всей строгостью.

– Наконец-то есть… – стонет такой же оголодавший и измученный Данил. На успеваемости он был зациклен куда меньше, так что раза два вздремнуть на паре он себе позволил, хотя… Глядя на него, запросто можно предположить, что не спал тот уже неделю, такие синяки у него под глазами…

– Ты вообще спишь?

– По всей строгости режима, – недовольно вздыхает он, потирая глаза. – Вот говорят же, что синяки под глазами – поцелуй Луны. Так вот знаешь что? Задолбала она, лезет и лезет, – он грустно усмехается, следуя за ребятами, кто сидел ближе к выходу. На самом деле забавно смотреть, как все студенты паровозиком спускаются по ступенькам и выходят из аудитории.

– Ну, у меня таких проблем нет, – я пожимаю плечами. Таких проблем у меня действительно нет, однако режим страдает на полную. Я стараюсь ложиться не позже двенадцати, но засыпаю на деле около половины второго. Но, надо сказать, мне повезло родиться жаворонком (пусть и долго спящим), так что этого так или иначе хватает. – Шевели булками, иначе в кафе без них останемся.

– Да иду я, тут народу просто много, – он кивает на огромную шеренгу студентов.

Минут через десять мы только вошли в гардероб и, быстро накинув на плечи куртки, помчали к кафе неподалеку.

Очередь еще небольшая, но уже ощутимая. Порой мне кажется, что заработок у этого кафетерия больше, чем у местного супермаркета. Еда вкусная, и ценники для большинства «бедных студентов» приятные.

– Займи столик, а то потом будет не протолкнуться.

– Лады, иди в очередь тогда.

Данил сделал мне заказ и засеменил к одному из свободных столов, скрываясь из моего поля зрения. Очередь совсем не двигалась.

– Нет, правда, эта мадама меня так взбесила! Почему она снизила мне оценку за всего-то одну ошибку?! Я ж даже сам её нашёл!

– Лех, не кипишуй, исправишь.

Слушаю все вокруг лишь краем уха, но понимать, что говорят другие, начинаю именно сейчас. Голос кажется смутно знакомым, поэтому я поднимаю взгляд на источник звука.

– Да ладно… – шепчу себе под нос, глядя на профиль Леши и затылок Виктора.

В самом деле. Передо мной во всей своей красе стоят Виктор с другом. Странно, что я их раньше не видела, память не страдает, все с ней хорошо, а такое личико не запомнила.

– Виктор? – парень оборачивается не сразу, так что я даже успеваю подумать, что обозналась.

– Ты…? – он выглядит слегка опешившим, а его взгляд бегает по моему лицу. Леха, стоявший рядом с ним, кажется слегка удивленным, но и одновременно таким, словно знал, что так произойдет.

Мы с ним не были знакомы раньше, поэтому искать общий язык…

Мы с ним не были знакомы раньше!

– Придумала! – смотрю на него, а у самой в голове уже строятся грандиозные планы. – Будешь со мной жить?

На минуту повисает тягучая тишина. Она противная и такая… Томительная.

Казалось, что все вокруг замолкли и разглядывают меня. Даже нет… Нас, наверное…!

Виктор молча смотрит на меня, прямо в глаза, словно пытаясь найти подвох, которого особо-то и нет.

– Дура? – наконец говорит он, а я теряюсь. Голова привычно вздергивается, а глаза прищуриваются.

– Сам придурок, – идея резко начинает казаться абсурдной. Я и до этого знала, что звучит всё это глупо до безобразия, что вряд ли будет легко найти соучастника в этом опыте.

Благо на меня налетает Данил, по-свойски закидывая руку на моё плечо, и, кажется, ещё чуть-чуть, и он бы растрепал мне волосы, словно сестре.

– Че за кипишь? – он улыбается Виктору и Лехе, а после переводит взгляд на меня. – Твои друзья?

– Типа того, – киваю и пожимаю плечами.

– Я – Данил, – он с готовностью протягивает им руку, но если Лёша тут же её пожимает, то Виктор особо не стремится. – Мы третий столик заняли, подсаживайтесь, если ещё не занимали, не думаю, что сейчас быстро найдете свободный, – он кивает на зал, который и правда уже битком.

– Спасибо, но мы… – начал было Виктор, но Лёша его перебивает.

– С радостью, – он кивает, переводя взгляд то на меня, то на Данила, думаю, он решил, что мы вместе.

Очередь наконец начинает двигаться, полагаю, одна из работниц наконец соизволила прийти на раздачу, так что вскоре мы вчетвером идем в сторону нашего столика, где как раз стоит пять стульев. На один составляем все вещи, на остальные садимся сами.

– Так… А что за предложение жить вместе? – вспомнил Лёха, уплетая свою порцию риса в соевом соусе. Виктор всё время молчит, но после вопроса друга его взгляд меняется, становится более заинтересованным. Я уже собираюсь начать объяснять, но Данил опережает меня и принимается рассказывать вместо меня.

– У нас на потоке есть профессорша, которая каждый год, начиная со второго курса, мучает нас, заставляя писать какую-то книгу на определенный объем. В этом году повезло, тема свободная. Лена придумала проект: поселить двух незнакомых либо почти незнакомых людей в одну квартиру. Во многих книгах пишут, что они в обязательном порядке влюбляются, она в это не верит, хотя и читает взахлеб, – за это я слегка наступаю на его ногу, но он лишь улыбается. – Она хочет ставить этот опыт на себе, но напарника у нее нет, а вы, как я понимаю, знакомы недавно, так что один из вас был бы отличным кандидатом, – договорив всю эту тираду, он, как ни в чем не бывало, отпивает свой чай, продолжая есть картошку пюре.

– Ого, – спустя секунд десять наконец произносит Леха, изумленно глядя на меня; на Виктора и смотреть страшно. Почему-то я думала, что вскрывать все карты о проекте будет не так стыдно, поэтому сейчас я, опустив голову и положив ладонь на лицо, скрываю под ней глаза.

– Прикольно, – наконец говорит и Виктор, заставляя меня посмотреть на него.

– Правда?

– Проект интересный, задумка необычная, думаю, если ты действительно сделаешь его и попробуешь напечатать, то многие издательства откликнуться, да и спрос, я уверен, на книгу будет.

– Это значит, что ты согласен участвовать? – в глубине души зарождается еще совсем робкая и неуверенная надежда.

– С чего бы?

Бесит.

– Я тебя едва знаю, вдруг ты маньячка и ночью меня убьешь?

– Ты издеваешься? – я вновь щурюсь, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. – Во-первых: суть этого проекта как раз и заключается в том, чтобы люди сблизились, узнали друг друга и…

– То есть ты склоняешься к версии, что соседи все же влюбятся?

Очень. Сильно. Бесит!

– Никуда я не склоняюсь! Для того чтобы понять, нужно узнать человека. Ну так вот. Во-вторых: девушка здесь я, и маньяк скорее ты. Зачем мне, такой милой и пушистой, тебя убивать? К тому же мы не совсем незнакомы. Твой друг с детства дружит с моей лучшей подругой, – я сцепляю руки в замок и обращаю всё свое внимание Лёхе. – Вот скажи, Тома ведь нормальная?

– Ещё спрашиваешь! Замечательная!

– А если она со мной дружит, то по логике и я «замечательная»! – я перевожу на Виктора победоносный взгляд.

– Фигасе у тебя логика… Это она исходит от разницы в год, но при этом я старпер, а ты у нас подросток, у которого молоко на губах не обсохло? – он ухмыляется, спокойно поглощая такой же рис, как у Лёхи.

– Есть шанс, что ты согласишься, или мне даже не пытаться тебя уговаривать? Квартиру обещаю нормальную, проживание в плане продуктов и всего такого за мой счет. Да или нет?

## Глава 4

ВИКТОР

План – говно. Я не хочу в нём участвовать. Я брезгую.

Поворачиваюсь к Лёхе, сидящему рядом со мной, но, благодаря круглому столу, почти напротив.

– А почему ты предлагаешь именно этому? – Данил, или как его там, кивает на меня.

– Леха – потенциальный парень Томы, так что на него я зариться не могу, – она улыбается другу (почему она улыбается всем, кроме меня?!), на что тот округляет глаза так, словно понятия не имеет, о чем речь.

– А, вот оно как… Тогда удачи, не хотел бы я себе такого угрюмого соседа, без обид.

Я понимающе киваю, а сам вспоминаю какой-то рилс, где после чего-то грубого добавляли «без обид», и за это ему давали по морде с теми же «без обид». Хотя, если подумать, то он прав, я, конечно, не угрюмый, просто не особо разговорчивый, но… Свою физиономию в расслабленном состоянии я знаю, выглядит она так, словно все меня бесят и ото всех тошнит.

– Значит, ты обещаешь мне бесплатное проживание?

– Да, – она кивает, пристально глядя.

– И не будешь за это платить? – я с усмешкой приподнимаю бровь.

– Ты губу-то закатай, я тебе предлагаю бесплатно жить в квартире, разве это не лучше общежития?

Она думает, что я живу в общаге? Ха! У меня, конечно, нет лично своей квартиры, но я арендую замечательную студию.

Леха, сидящий рядом, начинает тихо смеяться в кулак, бросая на меня хитрые взгляды. Ему кажется это забавным?

– Ладно, хорошо, но тогда ты будешь помогать мне с проектами – заниматься этим лень. Будешь придумывать их тематику и делать всякие презентации.

За столом повисает тишина, лишь Данил продолжает с увлечением пережевывать свой обед.

С минуту поглядев куда-то перед собой, Елена лезет в сумку и вскоре достает оттуда две бумаги с распечаткой:

– Это договор. Читай условия, если что-то не устраивает – говори. И допиши про проект, – она придвигает ко мне один из экземпляров и начинает писать во втором.

Ладно. Каюсь. Тут я ляпнул просто так, свою работу на неё сваливать я уж точно не собираюсь. Как говорится, хочешь сделать хорошо – сделай это сам.

Еще пару секунд я смотрю на неё, а после опускаю глаза на лист.


Гласит документ, лежащий перед моими глазами.

В договоре всё выглядит логичным и вполне себе обоснованным, но… Мысль о том, что придется делить квартиру с кем-то незнакомым, еще и с девчонкой…

Я поднимаю взгляд на друга в поисках ответа, и тот кивает, глядя на листик. Кажется, ему эта идея кажется классной.

Еще раз перечитываю договор и дописываю пункт по поводу проектов под диктовку Лены. Ставлю подпись сначала на своем, а после и на втором листе. Поднимаю глаза и встречаюсь с протянутой рукой девушки. Не задумываясь, на автомате пожимаю ее.

– Ну че, Ленок, когда я въезжаю? – улыбаюсь ей, продолжая жевать свой обед.

– Сам ты Ленок, я – Лена, как минимум.

– Хорошо, Лена на минималках, – я киваю, искоса глядя на ухмыляющегося друга.

– А я тоже тогда могу тебя Леной звать?

– С чего вдруг?

– Ну так я же вроде лучший друг этого, – он кивает на меня и усмехается. – Если ты подруга Томы и, как и она, вся такая классная, то, отталкиваясь от этого, если ты дружишь с ним, то и со мной, – брат мой, друг мой родненький, спасибо тебе, эта месть была приятна.

– Отстаньте, а? – она качает головой, пряча улыбку и опуская глаза в тарелку.

– Ну всё, поздравляю, можешь придумывать обложку, – Данил легонько пихает ее локтем и подмигивает.

– Да наконец-то… Камень с плеч… Еще и по срокам идеально, к Новому году закончу, а потом за неделю отредачу и сдам в первые же дни, красота! – похоже, этот проект действительно сильно усложняет ей жизнь, раз она с таким блаженством улыбается.

– А вы вообще разве не вместе? – о, да! Спасибо, Господи, за такого друга!

– Что? Пф! Нет, ты что! – она рассмеялась (я в её ЧС?). – Я не состою в отношениях и не хочу в них вступать в ближайшее время, поэтому и ставлю проект.

– Вот оно как.

Думаю, у Лёхи осталось немало вопросов к ней, но прозвучал первый будильник, означавший приближающийся конец перерыва.

– Дай свой номер телефона, – я протягиваю телефон Лене.

Она быстро напечатала его, оставив поле с именем пустым, убрала бумагу в сумку и туда же ручку.

– Один экземпляр оставь себе. Всё, Даник, побежали, а то Леонидов опять по башке настучит, – Лена подхватывает друга под руку, и они быстро удаляются из кафе.

Лёха провожает их заинтересованным взглядом, а после переводит взгляд на меня, изгибая губы в усмешке.

– Фигасе. Слава богу, я не проспал, как обычно, такое пропустить… М-м-м… Никогда! – он улыбается и пихает меня локтем в бок.

Сложив лист в сумку, я иду за другом в сторону мойки, лавируя между студентами, и нагоняю его на половине пути.

Следующие два часа я собираюсь клевать носом, эта пара будет до-о-олгой.

Поднявшись на нужный этаж и усевшись на свободное место, я достаю телефон, где все еще открыта вкладка с контактом. Немного подумав, записываю ее как «Лена на минималках» и отправляю ей стикер в мессенджер, дабы и у нее тоже был мой номер.

Ответ приходит незамедлительно.

Лена на минималках: В 22:00 сегодня либо до 10 утра завтра.

И ниже адрес дома с квартирой, подъездом и даже этажом.

Вы: Хорошо, заеду сегодня, напишу за пять минут, спустишься.

Ответа не последовало, но сообщение было прочитано. Полагаю, молчание – знак согласия.

В аудиторию заходит препод.

Главное – не спать.

## Глава 5. День 1

ВИКТОР

Ну и дубак… Вроде в машине сижу, а ощущение, что крыши над головой нет.

Поворачиваю в указанный в навигаторе двор и замедляюсь в поисках свободного парковочного места, которое находится в паре метров от нужного подъезда.

Беру свою небольшую сумку и бодро шагаю к ней.

– Добрый вечер, соседка! – улыбаюсь я ей, но не встречаю в ее взгляде ничего даже близко напоминающего радость.

– Ну наконец-то, – выдыхает она мне пар прямо в лицо. – Уже задубела тебя ждать, мог бы сказать, что пробки.

– Не бурчи, приехал же, и на том скажи спасибо.

– Ну спасибо, – Лена прикладывает чип к двери, и я перехватываю ее, пропуская сначала девушку, а после уже захожу и сам.

– Нам на шестнадцатый, – нажав на кнопку лифта, она оборачивается на меня, встречаясь с моим взглядом.

– Откуда деньги? – этот вопрос интересует меня еще с момента, как я посмотрел расположение дома и цены на квартиры в этой застройке, хотя нет. Не так. Я знаю, откуда деньги, мне интересно, как она будет это объяснять.

– Сдает в аренду знакомая родителей, по дружбе цену скинула, вошла в положение… – с ответом она находится быстро, даже слишком, что выдало бы ее с потрохами, если бы я уже не знал, кем она является.

– Вот оно как… – тяну я, глядя на циферблат этажей и скрывая усмешку.

Вскоре она уже открывает дверь ключом и кладет его на верхнюю полку для обуви.

– Поздравляю с заселением – твой дом на ближайший месяц.

– Не хилая хата, сколько стоит?

– Немного, скидку сделали большую… – она начинает мяться, так что я давлю еще больше, чувствуя, что правда скоро вылезет на поверхность.

– Ну сколько? Пятьдесят? Сто?

– Не волнуйся о деньгах, всё за мой счет, – о-о-о-о, не-е-е-ет, мы еще вернемся к этой теме!

– Значит… Это вот твоя комната, – она кивает на одну из дверей. – Это – моя, комнаты напротив, а там дальше, – она дождалась, пока я сниму куртку и повешу ее на крючок. – Там дальше гостиная, по сути зал и кухня, ну, сам видишь. Этот диван раскладывается, если тебе вдруг будет удобнее смотреть телевизор или еще что-то лёжа.

– Еще что-то? – я с усмешкой приподнимаю бровь, а она пожимает плечами, отворачиваясь.

Я киваю и, больше ничего не говоря, продолжаю осматривать квартиру самостоятельно.

Надо признать, квартира достойная: современная отделка, большое помещение, отличный вид из окон, и находится не абы где, а в центре города.

Комната, выделенная мне, ничуть не меньше, чем в родительском доме. Выполнена в стиле минимализма, кой я и люблю: ничего лишнего, всё строго. Большая двуспальная кровать, идеально заправленная, без единой складки. Встроенный шкаф, длинный стеллаж и рабочий стол у окна с полками, на которые, пожалуй, влезло бы всё.

В комнате также имеется и балкон, правда застеклённый и длинный, что являлся уже скорее застеклённой террасой.

Удовлетворённый своей комнатой, я возвращаюсь на кухню, где и нахожу Лену.

– Давай обсудим просто правила, которые будут всё уравновешивать.

– Господи! – она вздрагивает и отшатывается к барной стойке, разделяющей зал с кухней. – Ходи… Ходи громче! Вот – первое правило! Господи… Так и инфаркт схватить недолго…!

Я смеюсь, облокачиваясь спиной на столешницу и скрещивая руки на груди.

– Это самая необычная претензия, которую я когда-либо слышал, а, надо сказать, слышал я много.

– Иди ты, – она махнула на меня рукой. – Что ты там хотел еще написать? – она достает листок из одного из ящиков, а после и ручку и, прислонившись спиной к столешнице, кивает на листок, мол: «Чего встал? Пиши».

– Во сколько ты ложишься спать? – беру ручку и поворачиваюсь к белоснежному листу.

– Ну… Как сказать… Стараюсь до двенадцати, но в лучшем случае в два, – она усмехается, разглядывая меня, но я делаю вид, что не замечаю, и послушно смотрю на столешницу.

– Я ложусь в час, так что условимся, что после двенадцати без шума, которого можно избежать, – непредвиденные ситуации не в счет.

– Хорошо, – она кивает, а я поворачиваю голову к ней, подражая ее внимательному взгляду.

– Понравился?

– Да, – я усмехаюсь, а она краснеет. – В смысле да, личико у тебя красивое, но в том смысле, что понравился как особь мужского пола, потому что я не…

– У тебя есть на что-то аллергия?

– Спасибо… – она смущенно опускает голову. – Мммм… Цитрус и полынь, больше нет… А! Мелисса еще. У тебя?

– У меня нет, – я делаю пометку на счет ее аллергии. – Сейчас к расписанию. Распечатаем его завтра и прикрепим его на холодильник, чтобы знать, кто и когда возвращается. Что еще?

– Друзей можно приводить только после предупреждения… Ванная комната, в плане душа. Всегда закрывать дверь на замок, дабы избежать неловких ситуаций, но это больше просто просьба. И касаемо ее же. Использовать будем по расписанию или по надобности?

– Днем по надобности, вечером – твое время до десяти, мое после, лады?

– Хорошо, запиши, – она кивает на листик и следит за тем, как я записываю. – И еще, касаемо покупки продуктов, в счет идет то, что будет стоять в холодильнике и может быть использовано обеими сторонами, батончик, который ты съел на улице, в счет не идет. Просто крепишь чек на холодильник и всё, потом закину деньги. Договор?

– Ладно. В общем, без стука, надеюсь, ты заходить не будешь, – я усмехаюсь, припоминая ей ее ответ.

– Да кому ты нужен. – фыркнув, она разворачивается и покидает кухню.

Провожаю ее взглядом, закрепляю листок с правилами на магнитик на холодильник и иду в свою комнату, намереваясь разобрать вещи.

Их у меня с собой немного, так что расправиться с ними удается за час с копейками. Большинство пространства так и остается незадействованным, хотя не думаю, что оно долго будет пустовать – устраивать творческий беспорядок моё призвание. Пока я работаю, совершенно не замечаю, как по комнате начинаю раскладывать различные бумаги, писать заметки и клеить на то, что под рукой, лишь бы перед глазами. Но хочу сказать в своё оправдание, что в конце концов я сам всё прибираю, пусть не сразу, не на следующий день, но обязательно в пятницу.

Окинув довольным взглядом комнату, я удовлетворенно киваю себе и двигаюсь к рабочему месту, всё также оставаясь в одежде, в которой пришёл, – сначала забыл, теперь неохота, перед душем уже сразу переоденусь.

Стоило сесть за стол и включить ноут, как с кухни потянуло чем-то аппетитным.

Питание и готовка полностью на ней? Так ведь она говорила, да?

Улыбка предвкушения растягивается на моем лице, и я, состроив недовольное лицо ноутбуку, мол, я пытался – не судьба, захлопываю крышку и иду на кухню.

Выглянув из-за арки, я полностью захожу на кухню. Моему взгляду открывается самая уютная, наверное, картина: Лена в домашней одежде, представляющей из себя свободные штаны и худи, рукава которой закатаны до локтей, одинакового серого цвета. Короткие чёрные волосы, собранные в маленький хвост на затылке, и розовые тапочки.

Давненько я не видел чего-то столь домашнего. В нашем доме все одеваются в нечто наподобие формы: мама всегда в каком-то строгом платье, даже её сорочка была такой, что хоть сейчас на красную дорожку. Папа… Он вообще буквально врос в свой костюм – очень редко можно обнаружить его в чём-то помимо брюк и рубашки, бывало изредка в шортах. В общем, в его одежде меняется буквально лишь цвет.

– Что готовишь? – я наклоняюсь над печкой, перегибаясь через ее плечо. Она снова вздрагивает. Нет, серьёзно? Не настолько уж тихо я хожу вообще-то! Мама вообще вечно жалуется, что я топаю, как слон.

– Боже…! Нет, правда! Меня ударит инсульт быстрее, чем закончится наш договор! – Она легонько хлопает меня по плечу, выказывая этим жестом свое недовольство и одновременно с этим прося подвинуться. Я отодвигаюсь в сторону, и она достает какие-то специи. – А вообще, ничего особенного я не готовлю – мясо с картошкой в томатной пасте. Сойдёт же на ужин?

– Да… Пожалуй. Значит… Ты у меня хозяюшка, да?

– Во-первых: не у тебя. Во-вторых: по настроению, но, если обязанности того требуют – да.

– Ладно, через сколько будет готово? – она посмотрела на часы за моей спиной.

– Полчаса.

– Супер, – я улыбнулся. – Не помешаю, если включу телек?

– Нет.

– Здорово, а то я бы все равно включил.

– При первой встрече я думала, ты спокойный, собранный и молчаливый малый. Я ошиблась?

– Немного, – я усмехнулся.

От отца мне досталась любовь к разговорам по делу, болтать о птице, которая чуть не врезалась в машину, мне не особо нравится, хотя порой бывает настроение выдохнуть и поговорить от души обо всём, что стоит или движется.

Раздвигаю диван, делая его широким, словно двуспальная кровать. Завалившись на него и положив подушку под голову, включаю телевизор, делая вид, что увлечен просмотром последних новостей, а взгляд… Предатель. Всё время возвращается к маленькой фигурке, маячащей у плиты.

Всё же… Это куда уютнее, чем дома… Там никогда не пахнет готовкой, не слышно шипения чего-то в жире или шума вытяжки. Всегда абсолютная идиллия – мягкая музыка время от времени, а основное время – тишина, нарушаемая лишь шагами и редкими разговорами сотрудников.

– Острое любишь? – она в упор смотрит на меня, вновь скрестив руки на груди; на её губах играет усмешка. Она меня спалила. В чём? Я уже битые десять минут разглядываю её.

– Не слишком, – в ответ мне следует лишь кивок, сопровождаемый наглым взглядом: «Признай. Ты пялился», – гласил он. Ну а что я? Спорить толку ноль – меня поймали с поличным, остается только отвернуться и контролировать свой взгляд. Ладно, пытаться контролировать.

Вскоре Лена пригласила за стол, предварительно сервировав его. Нет, ну что ни говори, а это её очень выдаёт. Сколько я ни ходил к друзьям со средним достатком – стол они сервировали без заморочек – максимум красиво оформленными бумажными салфетками, сложенными в салфетницу, если они и вовсе те не лежали просто на столе.

– Ты где таким манерам научилась, Несмеяна?

– Дома, – фыркнула та, накладывая лопаточкой для готовки мою порцию в идеально вымытую белую тарелку. – И какая ещё Несмеяна? – словно опомнившись, спрашивает она, поднимая на меня сердитый взгляд, за которым прячется веселье.

– А что мне остаётся? Мне только ухмыляешься, а другим улыбаешься во все тридцать два. Скажи честно. Не мучай меня. Мы с тобой были раньше знакомы, я тебя чем-то обидел, и теперь я в твоём ЧС и на меня у тебя нет улыбок?

Она снова фыркает, отворачиваясь:

– Будь мы знакомы, я бы не готовила тебе сейчас.

Это пришлось проигнорировать – такой внимательный взгляд на меня бросила Лена, но удержаться не смог:

– Да и вообще…! Леной её звать нельзя, Еленой зовите! – я улыбнулся, глядя в её глаза, когда она тоже села за стол. – А мне не нравится, как звучит. Будто пришёл на сделку, а не домой. Уж если не Лена, то лучше Несмеяна, или у тебя другие варианты есть?

– Ду-рак, – бурчит та и, кажется, даже у виска покрутить собирается. – Ешь давай – остынет.

– Приятного аппетита, – улыбаюсь я и накалываю кусочек на вилку. Она внимательно наблюдает за мной, ожидая реакции. И это… восхитительно! Мясо во рту просто тает, а томат добавляет приятной кислинки.

– Вкусно, – вместо всех восхищений говорю я. Ну да, а что? Самое сокровенное таят в себе.

– И это всё? Слушай, чем ты питался в общаге? Твоя мама передачки тебе приносила или кто-то из девочек готовил как мишленовские повара?

– Можешь об этом не волноваться, твою стряпню я тоже с радостью покушаю.

– Ах, стряпню, значит? – она хмыкает. – Ну-ну. Вот хочешь, я тебе завтра реально стряпню забахаю?

– Да ну что ты, меня более чем устраивает нынешняя еда, – слащавая улыбочка растекается на моём лице, а Лена лишь качает головой.

– Во сколько у тебя завтра пары?

– С восьми, – улыбка моментально исчезает, уступая место страдальческой гримасе.

– Подвезешь тогда? Меня обычно Даник подвозит, но сейчас ему не по пути стало, – Даник? Серьёзно? Ну что за… Боже… Я даже слова придумать не могу! Розовые сопли. Вот что это.

Через пару минут телефон Лены звонит, и она удаляется ответить, правда, так и не возвращается, так что доедаю я в одиночестве. Убрав за собой со стола и вымыв посуду, я уговариваю себя сесть за работу, которая занимает меня до часу ночи.

Глаза насыпаны песком, спина и шея затекли, а об онемевшей заднице и говорить не стоит, но я всё же заставляю себя принять душ. И вот в полвторого ночи я только выхожу из ванной и вижу слабый свет, доносящийся из кухни.

Хмурюсь и направляюсь туда. Обычно я работаю в наушниках, но громкость в них невелика, так что если бы Лена ходила по квартире, я бы слышал, но я не слышал, поэтому думал, что она уже спит без задних ног.

Первое, что вижу – силуэт у окна, второе, что различаю, это вид из окна. Снег падает настолько крупными хлопьями, что я различаю их даже стоя у входа на кухню.

– Лен? – шепчу и надеюсь, что не напугаю ее. – Чего не спишь?

– С тебя пример беру, – она фыркает и оборачивается. – Заснуть не могу, решила вот молока с медом выпить, а тут, – она кивает на окно, – красота такая.

– Да… Красота… – почему-то я растерялся, словно ребенок, впервые увидевший подарки под елкой. – Ну… Спокойной ночи тогда? – я слежу за тем, как она подходит к раковине и моет кружку, как вытирает руки о полотенце и как выключает свет над вытяжкой, погружая всю квартиру в полную темноту.

– Спокойной ночи, – она легкой походкой проплывает мимо меня и неслышно скрывается в моей комнате.

Я, словно в каком-то тумане, дохожу до своей комнаты, ложусь на мягкую постель и привычно быстро отрубаюсь.

## Глава 6

ЕЛЕНА

Закрываю за собой дверь в комнату и оседаю на пол. Что за чёртово издевательство?!

Перед глазами вновь встаёт его образ, идеальный до невозможности.

Острые скулы лица, ровные зубы и весьма острые клыки. Серые холодные глаза, тонкие губы и слегка растрёпанные волосы. Чёрная водолазка, хорошо подчёркивающая кадык и идеальную, в меру тонкую и длинную шею. Рукава водолазки, закатанные до локтей, открывают вид на сильные руки и длинные пальцы… Боже… Я говорила, что у меня фетиш на пальцы и руки? Говорю. У меня фетиш на красивые, длинные пальцы и сильные руки, на которых видны вены… И… Будет сложно, потому что этот человек имеет при себе их оба и ещё несколько моих фетишей, но чуть более малозначащих – те же широкая спина и кадык.

О. Мой. Бог. Это будет ужасно сложно, но пускай всё получится, и я имею в виду не нашу с ним возможную любовь, а мой будущий проект.

Заставляю себя успокоиться, трижды вдохнуть и выдохнуть и по возможности выкинуть из головы его руки. (Ох уж эти руки!!!). Переодеваюсь в домашнюю одежду и решаюсь приготовить «праздничный» ужин в честь начала проекта.

К готовке я никогда не испытывала нежных чувств, но и особой ненависти тоже, иногда она даже помогает расслабиться, сосредоточиться на чем-то одном и не думать о постороннем.

Во время ужина мне звонит мама, и почему-то чуйка мне подсказывает, что ничего хорошего я не услышу.

Скрываюсь в комнате и только тогда отвечаю на звонок.

– Алло? Мам?

– Послушай, я всё понимаю, учёба, романтика и так далее, но ты могла хотя бы предупредить нас о том, что с сегодняшнего дня будешь жить в квартире с каким-то парнем!!! – я морщусь от громкого голоса на другом конце.

– Мам, ну я же говорила, что буду…

– Но обещала хотя бы показать его мне!

– Ну я покажу. Не всё же сразу, – я нервно хожу по комнате из угла в угол, пока мама на несколько секунд замолкает, что-то обдумывая.

– Я против того, чтобы ты жила с каким-то шалопаем, если у тебя нет к нему чувств, а у него к тебе. И я говорю не о дружбе или симпатии, а о любви.

– Тогда всё в порядке.

– Так вы встречаетесь?

«Впереди стена, позади погоня, но не станем мы сдаваться всё равно, что-то срочно надо выдумать такое…» – знаете такое? Так вот, это я в данный момент.

– Ну можно и так сказать.

– Что ж, ладно, – кажется, она немного успокаивается, но ненадолго. – Тогда ты тем более должна была нас познакомить!

– Мам, ну мало времени, совсем ничего и так не успеваю, обещаю, что познакомлю, – знакомить их я на самом деле даже не думала, главное – не попадаться им на глаза, а как выйдет срок договора, так и сказать можно будет, что расстались, бытовуха загрызла.

– Катя, ты с Леной говоришь? – слышу на фоне голос отца и уже предвкушаю двойную порцию взбучки.

– Да, дорогой, хочешь с ней поговорить? – нет, пап, ты не хочешь, я уверена, у тебя много дел.

– Да, давай, – слышу шуршание, пока мама передает телефон папе, а после и его не слишком радостный голос. – Дочка, ты почему нам ничего не сказала?

– Да всё как-то спонтанно произошло… – слышу его тяжелый вздох и начинаю чувствовать себя в какой-то мере виноватой.

– Он хоть нормальный?

– Смотря что ты понимаешь под «нормальный».

– Желательно, чтобы обеспеченный, не курящий, пьющий, но по праздникам и в пределах разумного. Красивый чтобы был и, не дай бог, гены не портил. Соблюдает этикет, любит, ценит, холит и лелеет, мне продолжать?

– Да нет, я тебя поняла и могу предположить, что под большинство пунктов он подходит, – еще один тяжелый вздох отца, и вина укрепляется в моей груди.

– Ладно, пап, мам, спокойной ночи. Уже время позднее.

– Да-да, точно, – папа звучит уставшим, так что я делаю себе пометку заехать домой на выходных.

– Я вас люблю, – улыбаюсь я и надеюсь, что мою улыбку они увидят сквозь бетонные здания мегаполиса.

– Мы тоже тебя, дочка.

Папа первым отключается, чем облегчает мою вечную боль – завершение разговора по телефону.

Отхожу от окна, заваливаюсь на кровать и открываю заметки.

«Ну что ж, сегодня – первый день и начало всего. В целом, вечер можно считать успешным. Контакт произошел, проблем и каких-то недопониманий не было. Не знаю, что на уме у Виктора, но для меня он – лучший вариант, потому что: А) красивый (он полностью удовлетворяет мой типаж); Б) пусть периодически говорливый, зато понятно сразу, что, кроме того, и умный; В) повторюсь, умный; Г) понимающий? А дальше пока что я еще не знаю. В общем, на данный момент всё ок».

«Университет изматывает с каждым днем всё сильнее, как-никак уже декабрь, близится сессия, к которой все начинают усиленно готовиться именно сейчас, и я в этих числах. Домой возвращаюсь буквально только поспать, и с утра вновь в уник, повезло, что у Виктора своя машина и в четырех из шести случаев у нас пары с утра совпадают, так что я с комфортом доезжаю до места мучений и порой даже успеваю вздремнуть в пути.

Если говорить о наших взаимоотношениях с Виктором, то они временно заморозились, так как времени выкроить совсем в последнее время не получается, мы оба возвращаемся домой в лучшем случае часов в десять, а в худшем в двенадцать – час. Тем не менее за прошедшие, получается, три дня я узнала, что у него есть рыжий кот по кличке Морда (странное, конечно, имя, но когда я увидела самого кота на фотографии, вопросы отпали).

На это пока что всё», – Виктор паркуется у здания университета, а я закрываю заметки, что усердно строчила на протяжении всей поездки от дома до универа.

– Хорошего дня.

– И тебе.

Желать удачи на весь учебный день стало нашим негласным ритуалом. Обычно это происходит так: желаем удачи, машем рукой на прощание и расходимся в разные стороны, он – навстречу Лёхе, я – навстречу Данилу. Потом мы привычно пересекаемся на обеде и садимся за третий столик (почему-то именно он постоянно свободен тогда, когда мы приходим в кафе), правда, сейчас мы особо не разговариваем, каждый сидит, уткнувшись в учебник или открытый на телефоне документ, и зубрит материал.

Паша все еще не выздоровел, так что единственный, кого я слушаю круглые сутки – Данил, и иногда еще Тома подпевает в ухо через динамик телефона.


Тома-гнома: Ты дома уже?

Вы: Нет, только от университета отъехали, а что?

Тома-гнома: Отлично, значит, ты сидишь.

Вы: Сижу.

Вы: Давай ближе к делу.

Тома-гнома: Короче!

Тома-гнома: У меня сегодня был целый день забит клиентами, а Леха всё писал, предлагал пойти погулять. Я ему объясняю, что сегодня вообще никак. Тогда он начал выспрашивать, во сколько я освобожусь. Ну, я прикинула, туда-сюда, часов в девять. И он, прикинь, приперся к моему подъезду и там минут десять под окном стоял, меня кричал.

Тома-гнома: Я думала, что мне кажется, даже пару раз в окно выглядывала, но никого не видела, а потом ко мне соседка постучала, говорит: «Скажи ты уже парню своему, чтоб не кричал, у меня ребенок спит». Прикинь?!

Вы: Нифига у тебя так романтик.

Тома-гнома: Ага!

Тома-гнома: Он еще цветы купил, представляешь? Сейчас покажу, какие.

Улыбаюсь, глядя в экран, и вижу новое уведомление из мессенджера. Не задумываясь, открываю  его, и улыбка становится еще шире:

Леша (друг Виктора): Ленка! Спасибо!

Леша (друг Виктора): Подумать только! Лилии…

Вы: Обращайся, но не дай бог ты ее хоть пальцем тронешь, я тебе этот палец отгрызу. Понял?

Леша (друг Виктора):

Отключаю телефон и отворачиваюсь к окну. Хоть у кого-то любовь идет полным ходом.

– Во-первых: я всё сильнее начинаю верить в свою гипотезу о том, что ты на меня обижена, раз не улыбаешься мне. Во-вторых: какой повод улыбаться так, глядя в телефон?

– Во-первых: это действительно не так, просто, видимо, у тебя очень глупые шутки. Во-вторых: ты меня контролируешь?

– Нет. Всего лишь хочу узнать, что может заставить подняться твое настроение, – на это я лишь пожимаю плечами. Человек я по жизни вообще оптимистичный.

До дома мы доезжаем в молчании, а в квартире расходимся каждый в свою комнату.

## Глава 7. День 4

ВИКТОР

День пролетает за днём. Мы почти не видимся и не общаемся. Наше расписание с утра совпадает во все дни, кроме вторника и пятницы, так что подвозить ее до универа в эти четыре дня стало чем-то вроде традиции (правда, случалось мне это делать пока еще всего ничего).

В квартире мы пересекаемся лишь по ночам. Буквально.

Однажды прихожу в половине первого, тихо дверь открываю: не хочу будить Лену, а зайдя в квартиру, застаю её разувающуюся у порога. Как оказалось, та пришла буквально две минуты назад и думала, что это я уже сплю.

И так продолжается на протяжении всех дней (сегодня утро четвертого).

Просыпаюсь в своём кресле вновь в рабочей одежде (нужно будет попросить Лену проверять меня и пинком отправлять в кровать, а то такими темпами у меня будет искривление позвоночника).

Делаю пятиминутную зарядку и выхожу в коридор, где не пахнет кофе, что весьма странно, ведь Лена пьет его буквально каждое утро.

В квартире стоит тишина, а дверь в её комнату непривычно открыта, хотя обычно мы оставляем их закрытыми. Бросив быстрый взгляд внутрь и убедившись, что Лены там нет, я иду в ванную, а умывшись, двигаюсь на кухню. Там свет тоже не включен, так что я со спокойной душой врубаю освещение и щурюсь, и это при том, что я же привык к свету.

С дивана раздается тихий вздох и стон. Свернувшись в какой-то неестественной позе на диване, лежит Лена и недовольно смотрит на меня, чуть приподняв голову.

– Доброе утро, – киваю ей с улыбкой и иду к кофе-машине.

– Ни хрена оно не доброе, – хрипит та, прожигая мою спину взглядом.

– Тебе удобно в такой позе? – хмыкнув, поворачиваюсь к ней, внимательно разглядывая: немного опухшее лицо после сна, придающее схожесть с хомячком, нахмуренные брови и глаза… Измученные и жалостливые. – Что это с тобой? – хмурюсь теперь и я.

– Гости из Краснодара, будь они неладны, – бурчит она, отворачиваясь от меня.

– Это ты месячные так назвала? – терпи. Нельзя смеяться над девушками в такие дни.

– Да. Проблемы? – она оборачивается и бросает на меня свирепый взгляд.

– Обезбол пила?

– Нет еще, перед выходом выпью, чтоб в универе полегче было, – она снова поворачивается ко мне, пристально рассматривая. – А ты почему в уличной одежде? Ты же вчера вместе со мной в семь пришёл… Уходил куда-то?

– Да я это… Заработался немного…

– Здоровье своё губишь.

– Мама, я тебя нашёл, вылезай из Несмеяны, – в ответ в меня полетела подушка. Это ж надо… Так её взбесил, что она единственную подушку в меня бросила, на которой, собственно, и лежала. Та упала бы на пол у моих ног, не долетев всего пары сантиметров, но я вовремя подхватываю её, возвращая ее девушке под голову.

– Спасибо, – бурчит Лена, укладывая голову на подушку.

– Может, тебе лучше не идти в универ сегодня? По болезни там…

– Ага, мне тогда «н»-ку Леонидов влепит и всё, прости-прощай автомат, не факт, конечно, что он вообще не откажется от этой идеи, но рисковать я не хочу.

– Ладно, как хочешь, – я пожимаю плечами и поворачиваюсь к кофе-машине, которая как раз пикнула, указывая на готовность кофе. – Тебе сделать?

– Не, я в эти дни кофе избегаю.

– О… Ладно… В общем, выходим через пятнадцать минут, будь готова, – на это она лишь кивает, встает с дивана и идет в свою комнату, завернутая в плед.

Взяв свой напиток, подхожу к холодильнику, на котором магнитом закреплено расписание моих и Лениных пар.

У неё сегодня шесть, у меня пять… Теоретически, я мог бы её подождать и довезти до дома, чтобы она не ждала такси. Хотя… Чем моя машина отличается от такси?

Через пятнадцать минут, когда я уже привычно сижу на скамейке под порогом, обутый и с сумкой под боком, появляется Лена. Молча она обувается, с моей помощью надевает своё пальто. В таком же молчании мы идем к машине, где она выпивает таблетку.

– Тебя подождать после пар? – всё же спросил. Ну ладно.

– Разве у тебя не пять сегодня?

– Да, но меня попросили остаться. Там… препод загрузить чем-то хочет, – объяснение, пусть не самое правдоподобно звучащее, находится как-то само собой.

– А… Тогда да, подожди, пожалуйста, а то на таксистов мне не везет в последнее время…

– Значит, я вожу хорошо? – я улыбаюсь, заводя машину и выезжая с парковки.

– Сносно, – отстраненно отвечает она, глядя в окно.

В салоне играет радио, где ведущие, как всегда радостные и беззаботные, о чём-то вещают.

Скорее бы каникулы… У меня уже хронический недосып…


Шестая пара Лены наконец заканчивается. Надо сказать, вселенная, похоже, меня услышала, потому что препод по информационным технологиям решил, что мне скучно живётся, и предложил поучаствовать в семинаре, а это означает, что меня ждет долгая и мучительная подготовка к нему.

Вскоре на горизонте появляется Ленина миниатюрная фигурка. Она быстро попрощается с кем-то и идет в сторону машины. С каждым её шагом я всё лучше вижу, как ее лицо искажается от боли. Неужели месячные – такое зло?

Только через пару минут она садится на переднее сиденье рядом со мной и, вытянув ноги, тихо стонет:

– Господи… Ну и день…

– Домой? – я внимательно смотрю на неё, ожидая ответа, Лена же молча кивает, закрывая глаза.

Из колонок негромко играет спокойная музыка. Печка включена на всю мощь, так что в салоне очень тепло, потом даже приходится отключать её и приоткрывать окно.

Когда приезжаем к дому, я замечаю, что Лена безмятежно спит. Будить её я не захотел: видел, сколько мучений доставляют ей эти дни, поэтому не стал глушить машину, а развернулся и, покинув двор, поехал по улицам города.

Снаружи стало уже совсем темно, но предновогодняя атмосфера дает о себе знать: всюду блестят гирлянды, в окнах магазинов то и дело мелькают наряженные елки, и во всей этой красоте мне даже почудился запах мандаринов.

Лена просыпается только через полтора часа и то только потому, что рядом с нами засигналила машина. Медленно потянувшись, она стала вертеть головой:

– Мы где? – её хриплый голос и ошарашенные глаза заставили меня улыбнуться.

– Не бойся, мы всё ещё в городе. Ты спала, и я решил тебя не будить.

– Да… Ну… Мог и разбудить… Ничего страшного не случилось бы.

– Мне показалось, что ночью ты не выспалась. Разве не нужно сказать мне спасибо, что я дал тебе возможность подремать?

– Спасибо, – она кивает, глядя на дорогу.


– Хочешь на ужин что-то приготовлю? Раз мы сегодня рано дома…

– У тебя разве живот не болит?

– Болит, но это совсем не криминально, к тому же я недавно выпила еще одну таблетку обезбола, так что нормально.

– Ну, я тебе правду скажу. Я сосисочно-сарделичный любитель. Так что если ты просто отваришь сардельки и картошку, то я буду доволен жизнью.

– Никогда бы не подумала, что ты любишь поесть по-простому, – на это я лишь пожимаю плечами.

Лена уходит на кухню, а я в свою комнату и сегодня, наконец, сразу переодеваюсь в домашнюю одежду. Свободные майка и штаны мне нравятся куда больше, нежели водолазки и брюки, в которые я буквально врос из-за универа.

– Почитать, что ли, что там вообще на этот семинар от меня запрашивают? – бормочу себе под нос, по привычке включая ноутбук.

Письмо, которое мне отправил профессор, висит неоткрытым самым первым среди входящих.

Тяжело вздохнув, начинаю его читать. Нет. Я определенно понимаю, что это будет плюс несколько баллов при зачете, но… Я не хочу-у-у-у…! И так нагрузка большая, когда я должен всем этим заниматься, позвольте узнать?

Нет. Не сегодня точно. Сегодня я буду спать. Лягу рано и завтра… Во сколько у меня там первая пара? В час, кажется? О! И завтра только в двенадцать встану! Ну красота же!

Покинув комнату, я ретируюсь на кухню, где мой желудок уже радуют запах сосисок. Заглядываю через плечо Лены, разглядывая, чем она занимается сейчас, и, поняв, что она чистит картошку, молча беру второй нож и присоединяюсь к ней.

Когда картофель заканчивается, Лена отсылает меня с территории готовки и просит, цитирую: «приземлить уже куда-нибудь свою задницу», так что я заваливаюсь на диван и включаю первый попавшийся канал. Новости. Там будет парад, здесь – новогодний поезд, лучшие подарки и тенденции этого года.

– Готово, – она кивает на накрытый стол.

Первым снимаю пробу вновь я, и это мне понравилось куда больше, чем предыдущая еда, над которой заморачивалась Лена.

– Ну как?

– Как всегда и бывает с сардельками и пюре – вкусно, – я улыбаюсь ей и накалываю еще один кружок сардельки. – Спасибо, что не моришь меня голодом.

– Приятного аппетита, – она хмыкает и тоже начинает есть. – А… у тебя много домашки?

– Ну как тебе сказать? Только огромный проект, который я не собираюсь делать в ближайшее время. А что?

– Не хочешь… кино посмотреть…? – спрашивает она, упрямо глядя в свою тарелку.

– Да… Почему бы нет? – я улыбаюсь, видя, что она всё же поднимает на меня взгляд, и подмигиваю, мол: «Не напрягайся». Встаю из-за стола и начинаю мыть посуду. Должна же быть какая-то справедливость? Она мне еду приготовила, пока у неё живот болит, надо хоть посуду помыть…

– Оставь, я помою.

– Не стоит, доедай и выбирай фильм.

Через пятнадцать минут мы уже лежим на раздвинутом диване с задернутыми шторами.

– Ты боишься ужастиков? – она лукаво щурит глаза, забираясь на диван с ногами и накрывая себя одеялом.

– Не особо. Знаю только, что смотреть их на ночь – не самая лучшая идея.

– Да брось, что может случиться?

– Вот сплюнь, а? Всегда, когда говорят: «Да что может случиться?», обязательно что-то случается.

– Неужто наш дедушка испугался?

– Опять ты за своё? Детям, в таком случае, ужастики вообще смотреть запрещено, – ну да. А что мне, молчать что ли? Ага, сейчас! С ней молчать вообще нельзя!

На это она лишь фыркает, хотя перепалка, кажется, ее развеселила.

Лена ложится рядом и включает фильм, кстати… Стереосистема тут дай бог: как в кинотеатре.

Не знаю, что это за ужастик, но актеры в нем играют на отвали. Да и все спецэффекты… Бред – одним словом, но Лена время от времени дергается.

Два часа мучений прошли даром, я вообще не испугался, а даже заснул, правда выспаться мне не дали – моя сожительница ткнулась в меня. Вот тут я реально испугался. Так резко из дремоты меня еще, пожалуй, никто не доставал.

– Ты чего? – хриплю я и как-то даже не задумываясь, начинаю гладить её по спине, правда ответа не следует.

Она рвано дышит мне в шею, отчего по коже расползаются мурашки.

– Лен… Ты бы это… В другое место дышала… – да, с самого рождения я решил не выделяться и, как и у многих, организм реагировал именно на прикосновения к шее. Дышать, кстати, резко перестали.

– Там… Всё? – шепчет она мне в шею через несколько секунд, от чего новый табун мурашек посетил мою кожу.

– Да… Титры идут… Несмеяна, правда, давай, двигай в другое место.

Лена быстро отстраняется, садясь ровно. С минуту мы молчим. Я восстанавливаю дыхание, глядя в стену, а Несмеяна… Не знаю, о чём она думает.

– Нет… Ну вот ты мне скажи… Кто ставит скримера в самый конец… Когда зритель уже расслабляется…

– Режиссёры, – неловко улыбаюсь я, глядя ей в лицо, на котором всё ещё отражаются смесь смущения и страха. – Что, такой страшный?

– ДА УЖАС ПРОСТО, КАКОЙ ОН СТРЁМНЫЙ!

Я смеюсь и сползаю вниз по дивану, принимаю удобное полулежачее положение.

– Спать-то сможешь?

– Конечно, я ж не ребенок, – она фыркает, а я слежу за тем, как она встает с дивана и сначала с опаской глядит в коридор и только потом выходит из пусть и слабо, но освещенной гостиной.

– Ну-ну, – усмехаюсь я себе под нос, переводя взгляд обратно на экран телевизора, где все еще идут титры.

– МУЕ-ХЕ-ХЕ! – в самый конец, на последнюю минуту титров, вновь вставляют скримера, от чего я дергаюсь, правда, происходит это больше от звука, которым он сопровождался, нежели от какой-то недоделанной мумии.

Выключаю телевизор и задвигаю диван обратно. Принимаю душ и возвращаюсь в свою комнату, зачем-то обернувшись на дверь Лены. Шея, еще помнящая ощущение ее дыхания, снова стала теплее и пустила по телу новую череду мурашек.

Не задумываясь прикладываю руку к коже и пару раз провожу вверх и вниз, прогоняя ощущение тепла.

## Глава 8. День 6

ЕЛЕНА


Каждая суббота – мой день откисания в кровати после немногочисленных пар, поэтому сейчас я лежу в постели, уютно свернувшись в клубок с плотно задернутыми шторами, которые не пропускают свет.

Не знаю, сколько мне удается проспать – час или два, но приходится разлепить глаза из-за вибрации телефона.

Нахожу телефон на ощупь и с горем пополам различаю строки, сообщающие о входящем вызове от Томы.

– Ну что? – ною я, прикладывая телефон к уху. – Ты же знаешь, что я в субботу после пар сплю дальше! Дашь ты мне выспаться хотя бы раз?

– Приве-е-етик! – довольно тянет Тома, и даже через экран я чувствую ее улыбку от уха до уха.

– Пожалуйста… Ну нет…!

– Да. Да, да, да и ещё раз да.

– Ну То-о-ом!

– Нет. Ты должна продохнуть.

Стоит пояснить. Тома решила учиться на заочном образовании и работает мастером маникюра в своё удовольствие, да ещё и зарабатывает, а я… Ну, я учусь в свое удовольствие, но это не одно и то же.

– Отдыхаю я сейчас. Лёжа в кровати.

– Ой, не ворчи. Давай, вставай и собирайся. Идём на каток.

– Куда? – занятий в свободное время в секции мне хватало по самое не могу и не хочу. Нет, безусловно, я любила то, чем занималась, но… В выходные…?

– На каток! – так же жизнерадостно повторяет Тома, а у меня на глазах наворачиваются слезы. Меня снова поднимают с кровати в мой и без того не полный выходной…

– Не…

– Даже не пытайся. Мы придём через полтора часа.

– Мы?

– Ой, да… Меня Лёша пригласил на каток, сказал, что твой сосед, Виктор то есть, тоже пойдёт.

– Ну не-е-ет, для моего проекта это, безусловно, шло бы на пользу, но для меня… Я готова душу продать за спокойный выходной.

– Всё, не хочу ничего знать. Встретимся у «спортивной республики», – на этом она отключается, а я растягиваюсь на кровати.

Немного повалявшись, я всё же встаю и плетусь в ванную. Правда, стоит мне открыть дверь, как я впечатываюсь лицом в грудь Виктора. Неловко отшатнувшись, я поднимаю на него взгляд. Серые домашние шорты и черная домашняя майка, открывающая шею, на которой… Тату?

Я завороженно рассматриваю черный рисунок и уже было тянусь к нему, чтобы обвести контур, когда он кашляет, и я тут же отдергиваю руку.

– А… О… Прости… – неловко бормочу и заставляю себя поднять на него взгляд.

– Ничего, – он кивает. – Доброй день. Ты после пар всегда спишь по субботам?

– Да… Уж если приходится с утра пораньше мучиться, то надо наверстывать хотя бы днём… – я опускаю взгляд и начинаю перебирать пальцы. – Тома сказала, что мы на каток идем, и ты в том числе…

– А, да. Точно. Тебе же собираться надо… Ванна свободна, я пока что-нибудь на поесть нахимичу.

– Ты умеешь готовить?

– Да… По мелочи… Яичница же сойдёт?

– Ага, мне две, – я киваю и, хлопнув его два раза по плечу, говоря таким образом спасибо, скрываюсь в ванной комнате.

Быстро умывшись и приведя себя в порядок, я переодеваюсь в черные леггинсы и худи. Проверив телефон на предмет новых сообщений, я иду на кухню, откуда уже во всю доносится запах готовки.

– Пахнет вкусно. Ничего не сжёг? – Виктор насмешливо оборачивается на меня и качает головой, ставя на стол тарелку с поджаренными яйцами. – Спасибо, – я принимаю протянутую вилку и, дождавшись, когда он тоже сядет за стол, накалываю первый кусок. – Это… Очень вкусно! – смотрю на Виктора, с удовольствием пережевывая еду, в то время как тот внимательно смотрит на меня.

– Вот как… В таком случае, если это «очень вкусно», то как я должен был отзываться о твоей еде? – он хмыкает, опуская взгляд в тарелку и отрезая себе кусок.

– Ага! Признаешь, что я очень вкусно готовлю!

– Нет, – он язвительно улыбается и продолжает жевать.

– Ты сегодня очень молчаливый…

– Тебе просто повезло застать меня в те дни, когда мне нужно было выговориться из-за большого количества работы.

– И теперь, значит, ты будешь молчать?

– Теперь я буду молчаливее, – он хмыкает, упрямо глядя в тарелку, а после и вовсе в телефон.

Неужели я чем-то его обидела?

Завтракали, точнее обедали, и собирались мы в тишине, а до базы решили идти пешком, всего двадцать минут по свежему воздуху. Свои коньки я решаю взять сразу, они удобны и идеально заточены. Была у меня как-то практика хождения на каток с коньками в аренду – упала через пару минут, такими кривыми были лезвия.

– Ты хоть кататься умеешь? – попытка разрядить обстановку и завести разговор разбивается о его односложное «да».

О чём он, чёрт возьми, думает? Раньше же нормально было, он легко поддерживал беседу, неужто он теперь молчать всё время будет?

Поняв, что разговор не клеится, я достаю наушники и протягиваю один ему (ну мало ли?). Тот внимательно смотрит сначала на него, потом на меня, но всё же берет его. В ход идет плейлист, который я обычно включаю, когда нахожусь в приподнятом настроении или в уютном кругу друзей.

«Небо поможет нам – Макс Корж»

Твой шанс где-то рядом, используй его,

Ведь кому ты нужен здесь, кроме себя самого?

Каждый хочет знать, где и в чём его ремесло.

Я просто делаю своё музло.

Каждый хочет знать и верить, любить до дрожи по коже.

Если ты с небом в хорошем, оно всегда поможет.

Задорно играет песня. Мне становится любопытно, нравится ли она Виктору, поэтому я поднимаю взгляд на него. Тот, в свою очередь, опускает взгляд на меня и смотрит прямо в глаза, от чего внутри что-то обрывается.

Затаив дыхание, я смотрю в его серые, словно пепел, глаза, которые излучают какую-то неведомую мне раньше эмоцию: не то радость, не то задумчивость.

Мы встаем на светофоре, удерживая зрительный контакт, но вдруг он просто улыбается и резко отворачивается.

Мы вышли на старт и ни шагу назад,

И счастье, что зовут – не за горами, брат,

Лишь будь готов к нему, всё мигом забрать.

Точно… Ох как точно.

Остальное время мы идем в молчании. Я завороженно разглядываю улицы родного города так, словно тут первый раз.

Снег искрится на солнце, теплые лучи пригревают, а вокруг ходят пусть и редкие, но радостные, улыбающиеся люди.

Да… Приближение Нового года – это изменение всего города, всего населения, всей страны. Обычно хмурые горожане преображаются: начинают одеваться ярче и носить различные предновогодние украшения – ободки с дедами морозами и оленями, то и дело на шеях проходивших мелькают мишура, но главное… Главным всегда было и будет настроение: улыбки на лицах видны всё чаще, а глаза сияют всё ярче. Глядя на них, хочется улыбаться самой, столько позитива они носят с собой.

Возможно, это я такая восприимчивая и эмоциональная, возможно, не все ждут этого праздника с таким же восторгом, как я, но меня это определенно не смущает. Пускай все будут хмурые, я продолжу ждать его с трепетом, потому что, как известно, Новый год – время чудес.

Увидев магазинчик с украшениями, я вспоминаю о Томе. Она обожает различные кулоны и серёжки, у неё всегда была большая коллекция из них, так что подарок для неё я придумала уже давно – ювелирное изделие, оставалось только выбрать то, что ей наверняка бы понравилось.

В отличие от меня, она была очень хрупкой и нежной, уж на что на что, а переть танком на парня, заставляя его жить с собой, она точно не способна.

Вспоминая об этом, я начинаю улыбаться.

Подхватываю Виктора под руку и тащу его вслед за собой в сторону магазинчика. Тот хмуро и как-то недоверчиво смотрит на меня, но, покачав головой, мол: «Что с тебя взять?», идёт следом, позволяя мне оставить руку.

Он открывает дверь и придерживает ее для меня, заходя следом, вставая рядом.

– Здравствуйте, – тут же здоровается с нами продавец – девушка лет двадцати, думаю, наша ровесница. – Подсказать вам что-то? Выбираете подарок вашей девушке? – она обратила свое внимание на Виктора, стоявшего позади меня. О какой девушке ре… МНЕ?!

– Моя девушка, – он с усмешкой перевел взгляд на меня, – хочет выбрать подарок сама.

– Да-да, – поспешно закивала я, переводя тему. – Мне нужен какой-то кулон или серёжки для подруги.

– Какие у вас будут предпочтения по материалу? Розовое золото? Серебро?

– Белое золото. Желательно комплект из серёжек и кулона… Возможно, браслет.

– Пройдите сюда, – девушка мило мне улыбнулась, переходя к одной из витрин и указывая на несколько украшений. Бросив взгляд на парня, мол: «Терпи и привыкай, дорогой», я пошла вслед за ней.

В этом магазине имеется большой выбор, но ничего мой взгляд не цепляет ни через десять минут, ни через пятнадцать, и я уже собираюсь уходить, когда примечаю какой-то браслет. Он выделяется из общей массы тем, что изготовлен не из дорогостоящих сплавов, а из красивых камней, которые на ярком солнце переливались всеми цветами.

Мне вспоминаются кристально-синие глаза Томы, и я понимаю, что это то, что мне нужно, остается только подобрать цвет под глаза моей подружки.

– Извините, а эти браслеты…

– О, – девушка тут же подходит и достает верхнюю тубу, на которую надеты некоторые из браслетов, – их делает мастер нашего магазинчика, можно сделать на заказ, если хотите. Каждое украшение индивидуально, и точно такой же вы точно не найдёте. Как вы, наверное, знаете, у каждого камня есть свое значение. Голубой агат, например, напоминает о вечных ценностях, успокаивает, придает ощущение стабильности, – она показывает на один из камней, – серый агат создаёт ощущение покоя, равновесия, основательности. Быть может, ещё какой-то подсказать? Или можете сами со значениями ознакомиться, вот, – она протягивает мне бланк, на котором представлены все камни, что сейчас на прилавке, и даже больше, и у каждого подписано свое значение.

Пробежав глазами по списку, я натыкаюсь на то, что так усердно искала:

– Оформите, пожалуйста, заказ, – улыбаюсь я девушке.

– Минутку, – не заставила себя ждать девушка.

– Можешь подождать на улице, – обращаюсь к Виктору, видя, что он уже порядком устал сидеть в душном помещении.

– Всё в порядке, – с этими словами он отворачивается, делая вид, что увлечен изучением украшений. Ну-ну, давай.

Попыхтев над бумагами, заполнив заявление и внеся предоплату, беру визитку мастера и, окрылённая предвкушением того, как Тома будет восхищенно разглядывать подарок, подхватываю под руку Виктора, выходя из павильона.

– Какая они милая пара! – доносится негромко мне в спину. И… От чего-то это было приятно!

Виктор мою радость особо не разделяет, а просто размеренно вышагивает рядом и несет на плече мою сумку с коньками, которую забрал сразу, как мы вышли из дома.

– Ну чего ты хмурый такой? Умотался в универе? – снова пытаюсь я растрясти его.

– Я не хмурый, – мгновенно отвечает, но ни его лицо, ни тон не меняются, когда он чуть позже сообщает, что мы опаздываем.

Ну и ладно! Моей радости на двоих хватит. К тому же скоро встречусь с Томой и… Точно… Там же Лёша ещё будет… Поди ему всё время уделять будет…

Ревность тут же накрывает меня, смывая весь радостный настрой. Задумчиво взглянув на Виктора, у которого в целом энтузиазма ко всей этой встрече было немного, я понимаю одно: вот он, момент «Х», когда надо будет действовать на всю.