# Я на тебя поспорил(а)

Эльвира Владимировна Смелик

Новый подростковый роман от известного автора юношеской прозы Эльвиры Смелик, лауреата и дипломанта литературных конкурсов, среди которых «Новая детская книга», «Молодёжный бестселлер», Премия им. Куприна и другие. Простушка и зубрилка Василиса, которую больше интересует учёба, чем свидания с мальчиками, неровно дышит к самонадеянному сердцееду и красавчику Мирону. Внезапно девушка узнает секретную новость: Мирон поспорил с парнями на то, что Василиса при любых обстоятельствах стопроцентно влюбится в него. Тогда-то у невзрачной простушки и возникает коварный план, она преображается в красавицу и… держись, Мирон!

# Эльвира Смелик. Я на тебя поспорил(а)

© Смелик Э., текст, 2025

© Обложка, Чукина Е., 2025

## Пролог

– Ну и как свидание?

Мирон скривился, будто у него внезапно заболел зуб, нахмурился.

– Да, блин, фигово, – произнёс разочарованно и мрачно. – Сидели в ресторане. Пошёл отлить, а когда вернулся, уселся не за тот стол. К другой. – И вывел с праведным негодованием, явно ожидая ответного понимания и сочувствия: – А я что, виноват, что они почти все одинаковые? У обеих троечка. Как различить-то?

Но парни вместо того, чтобы посочувствовать, дружно ржанули – кони! – и только Тимофей Любомудров, насмешливо растянув уголки рта, предположил:

– А на лицо смотреть не пробовал?

На что Мирон красноречиво прицокнул языком и покачал головой, закатив глаза.

– Да там ещё меньше разницы. Обычные смазливые куколки. Всё строго, как полагается, – заметил пренебрежительно. – Это только ты у нас, Тимон, настолько высокодуховный. В глаза заглядываешь, в душу. Но тут и ты бы не удержался. Какое лицо, когда буфера того и гляди из декольте выскочат? И у той, и у той. – Потом вздохнул, опять пожаловался: – Ну, подумаешь, перепутал. А моя психанула, обиделась и сбежала. Ещё и пощёчину влепила. Я, конечно, особо не расстроился, решил, сейчас ту, другую, склею. Но тут её парень подвалил. Точнее, старикан какой-то за сорок. Ну я не стал связываться. Оно мне надо? – Но под конец перестал страдать, заявил самоуверенно: – И без них желающие найдутся.

– Найдутся? – переспросил Тимофей с сомнением. – Да ладно! Сам же только что рассказал, как сразу две подряд обломали.

– Да где обломали? – возмутился собеседник. – Случайное стечение обстоятельств. Захотел бы, догнал и уговорил. Просто влом было.

Тимофей ничего не ответил, только скептически приподнял одну бровь, но Мирону и этого хватило. Были бы вдвоём, он бы просто забил, послал бы подальше – пусть этот ботаник что угодно считает, тем более трепаться он точно не станет. Но кроме них тут ещё трое, и перед компанией уже стрёмно от своих же заявлений отказываться.

– Ты? Сомневаешься? – поинтересовался он с вызовом. – Что я любую уговорить смогу?

– Любую? – опять переспросил Тимофей, и сомнений в его интонациях стало ещё больше.

– Сказал же, любую, – повторил Мирон решительно и твёрдо.

– Да ну.

Они стояли недалеко от дверей нужного кабинета в ожидании очередной пары. Мирон обвёл рекреацию взглядом – однокурсницы сразу мимо, с ними и так всё понятно, – выцепил девушку, одиноко торчащую в противоположном углу, произнёс, кивнув в её сторону:

– Ну вон, хочешь, ту?

Типа, можно даже первую попавшуюся, для него не проблема, но Тимофей только снисходительно хмыкнул. А то он не заметил, как эта скромница смущённо потупила глазки, стоило Мирону бесцеремонно уставиться на неё, и как она сама, пока они тут болтали, бросала на него наполненные надеждой печальные взгляды.

– Ты б ещё первокурсницу предложил.

– Ну а кого тогда? Лесникову?

– Светочку, – вмешался ещё кто-то.

Яна Лесникова действительно была местной звездой ничуть не меньшего масштаба, чем сам Мирон Золотовицкий, а возможно, даже поярче. Не сказать, что неземная красавица, но настолько обаятельная и харизматичная, что парни за ней вечно таскались табунами, откровенно капая похотливыми слюнями. Она всех отшивала, не посылая напрямую, а очень вежливо и мило, при этом оставаясь твёрдой, как кремень, потому что ещё со школы встречалась со своим одноклассником и расставаться с ним не собиралась. Вроде бы они уже и жили вместе.

– Лесникова давно занята, нечего к ним влезать, – категорично отрезал Тимофей. – Особенно только ради спора. А Светочка – препод. Я против. Тем более, она реально какая-то легкомысленная и сама с кем угодно замутит, если понадобится.

Мирон опять скривился, на этот раз уже недовольно, но всё-таки позволил благосклонно:

– Ну давай тогда сам предлагай. Мне всё равно.

– Сейчас, подожди. – Тимофей наморщил лоб, задумался, какое-то время сосредоточенно тёр подбородок, а потом достал телефон.

Под взглядом присутствующих, в предвкушении наблюдавших за его манипуляциями, оживил экран, отыскал нужный номер и, ткнув пальцем в значок вызова, приложил мобильник к уху.

– Вась, это я, – сообщил он, услышав знакомый голос. – Ты где сейчас? А можешь подойти? Я тут недалеко. На втором этаже, почти рядом с лестницей…Ну хорошо, жду.

Пока он разговаривал, выражение на лице Мирона резко поменялось, и от прежней самоуверенной расслабленности мало что осталось, она сменилась замешательством и изумлением.

– Тимон, ты офигел? – возмущённо выдохнул Золотовицкий даже раньше, чем прозвучало последнее «жду». – Какой Вася?

– Не какой, а какая, – невозмутимо поправил его Тимофей. – Василиса. Мы с ней в одном классе когда-то учились.

Мирон успокоился немного, но тут же настороженно уточнил:

– И-и-и что? Почему именно она?

– Сейчас сам всё увидишь, – пообещал Тимофей, ничуть не смутившись, ухмыльнулся, только усилив Миронову подозрительность и заинтересованность всех остальных, затем распорядился: – Я поближе к лестнице подойду, чтобы встретить, а вы здесь оставайтесь. И молчите. Чтобы не спугнуть раньше времени.

– В каком смысле… – начал Мирон, хотел спросить, что однокурсник имел в виду под «спугнуть», но тот, оттолкнувшись от стены, уже решительно направлялся в сторону лестничной площадки.

Не дошёл немного, остановился, теперь уже привалившись задом к подоконнику. А минут через пять объявилась ОНА.

Размашистым шагом приблизилась к Любомудрову, на ходу повертела головой, осматриваясь, скользнула по парням и по Мирону абсолютно равнодушным невидящим взглядом, словно их тут и не было – так, пустое место, скучные детали интерьера. А сама-то?

В любой иной ситуации он бы такую тоже не заметил. Если только на поржать. Не девушка, а нечто невразумительное, не поддающееся определению. Даже не из серых мышек, в которых тоже есть кое-какая прелесть.

Точно не дюймовочка, ростом выше среднего. По сути, ноги должны быть длинными. Но одета так, что не только ноги, а вообще ничего не разглядишь.

Широкие брюки, рубаха оверсайз. Хотя, скорее всего, там и разглядывать особо нечего – плоская, как доска, и сзади, и спереди. Потому и прикрывает дурацким шмотьём. Волосы закручены в какой-то уродский пучок, словно у неё на голове большая шишка, из которой торчит короткий, похожий на метёлку, хвостик. Личико вроде ничего, миленькое, но выражение на нём – даже вот приближаться не хочется.

Офигеть! Где только Любомудров такую откопал? Словно специально держал в заначке для подобного случая. Вот же умник хитросделанный. И на кой чёрт Мирон при нём решил выделаться? Без него проще обошлось бы, договорился бы на какую-нибудь заучку-скромницу. Или на недотрогу-динамщицу.

Первые такие непосредственные и чуток блаженные, про любовь и преданность очень много и красиво говорят, иногда прям заслушаешься. А за вторыми наблюдать по приколу, как они показательно ломаются, цену набивают, строят из себя невинных, бормочут что-то про «я не такая, отцепись», но у самих давно трусы мокрые, а в глазах похоть и нетерпение – ну когда уже можно будет забить на церемонии и сдаться?

С такими Мирон прекрасно знал, как обращаться. А с этой даже ради экзотики связываться не тянуло. И такое ощущение, будто когда-то сталкивался уже с этим чудом.

Мирон так и спросил у Тимофея, когда тот, недолго пообщавшись с бывшей одноклассницей, вернулся на прежнее место:

– Я её уже где-то видел?

– Ну наверняка, – согласился тот. – Где-нибудь в универе.

– А она точно натуралка? – уточнил Мирон, представив, как эта типа девушка выглядит, произнёс пренебрежительно и чуть брезгливо, разделив по слогам: – Ва-ся.

– Натуральней не бывает, – заверил его Тимофей, прищурился иронично. – Или ты уже всё, на попятный? – А потом опять открыто ухмыльнулся, поинтересовался снисходительно-высокомерно: – Пути отступления ищешь? Неужели настолько слабо́? – Напомнил ехидно: – А уверял, что любую.

И Мирону ничего другого не оставалось, только заявить независимо и гордо:

– Так я и не отказываюсь. Просто побольше узнать хочу.

– Ну спрашивай, – откликнулся Любомудров. – Что знаю, расскажу. – И сам начал, не дожидаясь: – Школу на отлично окончила. Сейчас на повышенную стипендию учится.

– Плюс ко всему ещё и заучка, – без всякого энтузиазма пробормотал Мирон, но Тимофей снова его исправил:

– Не заучка, а умная девушка. – И, не скрывая ехидного торжества, вывел: – Но я и говорю, с ней у тебя никаких шансов.

Остальные, похоже, сейчас были на его стороне. По рожам же видно, что просто в восторге от происходящего и ни за что не откажутся от предстоящего цирка.

Любомудров, конечно, конкретно его подставил. Но, действительно, не отступать же. Особенно при свидетелях.

– Да знаю я таких! – воскликнул Мирон, хмыкнул надменно. – С ними ещё легче. – И, чтобы хоть немного сменить тему, придирчиво уточнил: – А на что спорим-то?

– Если победишь, пишу за тебя курсовую по любому предмету, – услышал в ответ.

– Ну так себе, конечно, предложение, – заметил критично, хотел ещё добавить, что ради подобного и заморачиваться не стоит, но ведь Любомудров опять решит, что это он слиться пытается. А главное – не приз, главное – репутация. Поэтому согласился: – Ладно. – И тут же сам выставил условие, в качестве моральной компенсации: – Но тогда, Тимон, ты меня с ней знакомишь.

Тимофей ответил не сразу, замялся, задумался. Видимо, не хотел, чтобы его посчитали причастным. Потому, когда позвал Васю, отделился, а Мирону велел оставаться на месте с остальными парнями, только смотреть со стороны. Будто Любомудров не с ними, а сам по себе, вроде как чист и невинен, а спор на его подружку кто-то другой затеял. Но потом всё-таки подтвердил, пусть и без особого воодушевления:

– Ну хорошо, познакомлю.

## Глава 1

Вообще-то всё началось гораздо раньше, и Василиса сама виновата, что в эту историю впуталась. Или скорее влипла, причём крайне дурацким образом. Опять вылезла со своим особо ценным личным мнением, и не просто так, а ещё и задела нежные чувства кое-кого из присутствующих.

Конкретно однокурсницы Полины Куницыной, которую преподша чуть не выперла с семинара по налоговым системам за неподобающий внешний вид. Точнее, за кроп-топ и голый живот. Заявив, что та пришла в университет на занятия, а не на пляжную вечеринку и не на спортивные соревнования. Что на физкультуре такое, безусловно, пойдёт, а вот для лекций и семинаров – вообще нет. Да и не настолько жарко сейчас, ещё не дай бог чего застудит.

Полина пофыркала, но спорить не стала, иначе бы точно вылетела из аудитории пробкой, демонстративно застегнула на все пуговицы жакет и даже шарф на шею намотала. Но когда пара закончилась и преподша благополучно отбыла, начала бухтеть ей вслед, вдохновлённая присутствием окруживших её сочувствующих и негодующих подруг, что это всё от зависти к молодому красивому телу, когда сама уже старая и дряхлая.

Только вот Людмила Викторовна, которая вела «Налоговые системы», не была ни старой, ни дряхлой. Немного за сорок, чуть полновата, но зато высокая и статная. Самодостаточная и эффектная. Ну и одевалась она со вкусом. Ещё и юморная. Очень даже приятная и не душная как препод.

Потому Василиса и не сдержалась, сказала, проходя мимо:

– Полин, успокойся уже. Да кому надо тебе завидовать? Не обольщайся.

Куницына развернулась, мазнула снисходительным взглядом, потом показательно вздохнула, закатила глаза:

– Ой, Вась, а ты-то куда лезешь? Как будто что-то и понимаешь?

– Куда уж мне.

– Да действительно, куда. – Полина хмыкнула пренебрежительно, дёрнула плечами, поинтересовалась снисходительно: – Ты хоть раз в жизни в зеркало заглядывала? – Но тут же передумала, заключила с нарочитым беспокойством: – Или лучше нет, не смотри. А то вдруг перепугаешься, заикаться начнёшь, отвечать не сможешь. Иди лучше учебники ещё раз перечитай.

Скорее всего, если бы Куницына разозлилась, начала орать и возмущаться, Василису не зацепили бы все эти выпады. А с такого высокомерно-наставительного тона и показательной жалости почему-то триггернуло. Хотя, в принципе, ей-то какое дело, если некоторые считают, что все должны выглядеть и вести себя одинаково, согласно их представлениям о жизни.

Да и пусть, пусть следуют своим правилам и так себя ведут, раз им предъявить миру больше нечего, помимо ножек, губок и идеального комплекта из упругих сисек и ягодиц. А у Василисы с головой всё в порядке, нет надобности компенсировать недостачу мозгов с помощью мини-юбки, просвечивающей блузки и декольте. Она сюда учиться пришла, а не перед парнями задом вертеть, и потом рыдать, что они, козлы, сначала звёзд с неба наобещают, в вечной любви поклянутся, а как только уши развесишь, просто попользуются и потом пошлют подальше, вместо того чтобы сразу замуж позвать.

Ну она и высказала, что думала, не сглаживая и не скрывая, вот и получила в ответ:

– Да ты, Нагорнова, верти не верти, хоть сразу голым, тебе всё равно ничего не светит. И никакие мозги не помогут. Ну максимум такой задрот, как твой Любомудров, купится. И то разве с большой голодухи просто потому, что другие не дают.

Кто-то из столпившихся рядом однокурсниц захихикал, и даже не одна, а ближайшая куницевская подруга Алла Шадрина согласно закивала, ещё и от себя что-то добавила. Тут Василиса по-настоящему и завелась.

Во-первых, за Тима стало обидно. Тем более, он не какой-то там прыщавый хлюпик в очках. Хотя со зрением у него и правда проблемы, но он давно линзами пользуется, да и очки ему очень идут. И вообще он на известного актёра Фредди Хаймора[1] похож, а не на пластмассового Кена с пустым самовлюблённым взглядом, но зато с полным комплектом кубиков на животе.

Во-вторых, вообще за жизнь. Что слишком много в ней дур, которые низводят всё до природных инстинктов и до животных рефлексов. Ещё и других с толку сбивают собственными тупыми установками, что это маникюр, наращенные ресницы и красивенькие открытые платьица делают девушек привлекательными.

Ну и за себя обидно тоже.

– Да Тима в сто раз лучше всех этих озабоченных придурков. А они мне нафиг не сдались.

Правда, ей и Любомудров в этом плане не сдался. Но не потому, что недостоин или недостаточно хорош. Просто он же почти как брат! Да ей даже не представить, чтобы с ним…

– Потому и не сдались, – опять влезла Шадрина, – что ни один в твою сторону даже не посмотрит.

– А оно мне надо, чтобы эти павианы на меня пялились?

– Ну да, ну да, – с ехидной улыбочкой пропела Полина. – Именно поэтому.

– Именно. Поэтому, – подтвердила Василиса убеждённо, произнося каждое слово по отдельности. – А если бы я захотела, чтобы кто-нибудь из них за мной бегал…

Но Куницына и дослушивать не стала.

– А ты захоти, захоти, – опять пропела по-лисьи, с нескрываемой насмешкой и предвкушением. – Продемонстрируй, Васечка, нам недалёким наглядно, как умные девушки парней с ума сводят. А то только слова всё, слова. Что угодно сказать я и сама могу. А ты покажи.

– Что показать? – мрачно уточнила Василиса.

А ведь считалось, кто задавал вопросы, тот и управлял разговором. Но в данный момент все привычные настройки, похоже, сбились напрочь. Словно назло. И вообще давно пора было остановиться, пока не стало слишком критично, пока ещё существовала возможность слиться с минимальными потерями. И плевать на слегка задетое самолюбие.

Даже если бы засмеялись вслед и потом временами напоминали. Да пусть бы кудахтали в своё удовольствие, за счёт других повышая самооценку. Василиса пережила бы, потому что мнение куницынской компании ей по барабану. И большинства остальных тоже. Но в неё будто бес какой-то вселился, тянул за язык вместо того, чтобы взять за руку и увести подальше, подталкивал к краю. А там уже в ожидании стояла Полина и коварно посмеивалась про себя.

– Как за твоим умом хоть кто-нибудь, кроме твоего Любомудрова, побежит, – пояснила она под одобрительное хмыканье подруги. – Но не такой же отчаявшийся ботан, которому без разницы кто, лишь бы наконец до тела допустила.

Василиса негодующе глянула на неё, отрезала категорично:

– Я пока кукухой не поехала, чтобы на спор с кем-то спать.

– А спать и не надо, – невозмутимо возразила Куницына. – Я же говорю, некоторым мужикам вообще без разницы, кто под ними полежит. Поэтому неактуально. – Вскинула брови, заявила с невиннейшим выражением на лице: – Мы посмотреть хотим, как ты легко с нормальным парнем замутишь. Ты же только что сама уверяла, что для тебя не проблема.

– Ну и какой же, по-твоему, нормальный? – поинтересовалась Василиса, скептически изогнув уголок рта.

Захотела узнать? На свою голову. А вселенная взяла и откликнулась, ответила на запрос. И, видимо, решила: сделала, Василисушка, глупость, ляпнула не подумавши, так теперь получи урок на будущее, и непременно пожёстче, чтобы никогда не забыла. И послала специальным бонусом факультетскую «звезду» Мирона Золотовицкого, ещё и в подарочной упаковке после физкультуры: в спортивных штанах и даже не в футболке, в майке без рукавов.

Ведь наверняка нарочно тут дефилировал. Чтобы никто ни в коем случае не пропустил и не оставил без внимания подобное зрелище. Одногруппниц ему показалось мало, самолюбие потребовало больше, ещё больше зрительниц.

Но, если быть честной, на него на самом деле приятно посмотреть. Никаких перекачанных вздувшихся мышц, всё именно так, как надо: поджарый, натренированный, чёткий. Девчонки, естественно, уставились, ещё и глаза пошире распахнули, чтобы лучше видеть и ничего не пропустить. Хотя, по сути, должны были отупеть от восторга, но вопреки всем законам мироздания случилось наоборот.

– Вот! – воскликнула Куницына, словив внезапное озарение, ткнула в нужном направлении указательным пальцем. – Мирончик. – И победно глянула, нисколько не сомневаясь, что придумала задачу, которая даже отличнице-заучке не по зубам. – Ну как, Вась, справишься? Или поискать что попроще?

А ведь и правда можно было согласиться на щедрую уступку, отшутиться, типа на закуску пойдёт и попроще, а этого уж после, на десерт, так сказать. Но слова сами вырвались, словно кто-то резко надавил на живот по методу Геймлиха[2], а они, бац, и вылетели, как застрявшая в горле вишнёвая косточка.

– А почему нет-то? Справлюсь. С таким-то как раз проще всего.

Услышав их, Полина аж засияла от восторга, вывела обрадованно:

– Ну вот и давай.

Зато Василисе было не до смеха, и за последние несколько секунд она уже не единожды успела мысленно обозвать себя и дурой, и треплом, чуть ли не проклясть за неуместный азарт и самонадеянность. Её же развели как ребёнка, а она вполне понимала, к чему дело движется, и отнюдь не в самой глубине подсознания, но удержаться всё-таки не смогла. И отступать теперь стрёмно. Тем более довольная Куницына уже вовсю расписывала условия.

– Тебе ведь до конца семестра времени хватит, да? – уточнила с поддельной беззаботностью, будто и сама даже не сомневалась в чужой победе. Но уже через несколько мгновений уголки её губ опять поползли вверх, рисуя прежнюю ехидную улыбку или даже злорадно-торжествующую, такую же, как интонации, когда Полина произносила: – Но если не справишься, придётся компенсировать. – Она покачала головой с не менее поддельным сочувствием, что ни капли не помешало ей сразу следом бесстрастно выдать: – Устроишь нам цирк на экзамене по налогам.

– В смысле? – недоумённо и не слишком дружелюбно уставилась на одногруппницу Василиса.

– В коромысле, – по-прежнему бесстрастно откликнулась Полина, но тут же охотно разъяснила: – Завалишь экзамен у Людмилы. И не просто «не явилась» или «тупо сижу и молчу», а чтобы весело было.

– Это как?

– Ты же умная, придумаешь, – в очередной раз вклинилась в их беседу Алла, и теперь уже Куницына одобрительно хмыкнула, вскинула брови, но всё-таки опять подсказала:

– Ну, например, неси всякую чушь, чтобы у неё глаза на лоб повылезли.

– Так это же глупо, – пожав плечами, заметила Василиса, но у подружек и на это легко нашёлся ответ:

– Потом же всё равно пересдашь.

Пересдаст, естественно, но…

– А стипендия?

Полина захлопала ресницами, изображая крайнее удивление:

– А ты что, Вась, уже не так уверена, что справишься, что влюбишь в себя Золотовицкого? А иначе чего бы тебе о стипендии переживать и о том, что отрабатывать придётся.

Вот же заноза, подловила. То есть, конечно, Василиса сама загнала себя в ловушку. И как ей теперь выкрутиться?

– А мне-то какая со всего этого выгода? – Она всплеснула руками. – Кроме того, что вы на меня посмотрите.

– Ну как? – воскликнула Полина, перечислила многозначительно, демонстративно загибая пальцы: – Мирончик – раз. Наше всеобщее уважение – два. Ну и три – выполню любое твоё желание. В пределах разумного, конечно. – А потом добавила без всякой наигранности и улыбок: – Хотя разве не дело принципа доказать, что ты за свои слова отвечаешь, а не просто языком треплешь? – Прищурилась прицельно, поинтересовалась въедливо: – Так что, Вась, договорились?

## Глава 2

– И ты согласилась? – спросил Тимофей, скорее заключил с осуждением. Он сидел в рабочем кресле, словно избушку на курьих ножках развернув его к устроившейся на собственной кровати Василисе передом, а к столу задом, вертел в пальцах карандаш и походил на психотерапевта, беседующего с проблемной пациенткой. – Зачем?

Да откуда она знала? Так сложилось. Звёзды подобным образом сошлись. Или, может, в тот момент у Меркурия случился ретроградный период.

– А ты бы не согласился? – воскликнула Василиса с обиженным вызовом, поджала губы, насупилась, пробормотала сердито: – Или с тобой вообще такого не могло случиться? Потому что ты всегда думаешь, что и зачем говоришь.

– Ну, тоже не всегда, – честно признал собеседник и задал новый вопрос: – И что теперь будешь делать?

На этот раз точно вопрос, а Василису гораздо больше устроили бы разумные предложения, поэтому уже вслух вырвалось досадливое и раздражённое:

– Да откуда я знаю? Думала, хоть ты что-то дельное посоветуешь.

Она ведь для того Тимофея и пригласила, понадеялась на его мудрость и остроту ума, и на особую любовь к сложным головоломкам. Он же так их решать обожает. Вот она ему и подкинула очередную, очень-очень жизненную, а не просто ради развлечения и тренировки. Но Любомудров отчитывать начал:

– Зачем? Где твои мозги были? Тебя же просто на слабо́ взяли. Вот уж не представлял, что ты на такую ерундовую подначку купишься.

А типа, она сама не в курсе?

Василиса, между прочим, верила в него, братом перед другими заявляла, чуть ли не близнецом. Потому что они реально с колыбели вместе. Ну, то есть с коляски. Их семьи жили в одном подъезде, правда, на разных этажах – ну так это неважно! – и мамы их выгуливали вместе почти с рождения, потом записали в одну группу в детском саду, потом в один класс в школе. Они так и говорили всем раньше, что родственники, хоть и не слишком похожи внешне. Зато по сути очень даже одинаковые.

Им всегда нравилось узнавать и изучать что-то новое, а когда у тебя под боком есть родственная душа, это ещё легче, захватывающей и интересней. Поэтому и в школе у них никогда проблем не было. Тимофей её вообще с золотой медалью окончил. А Василиса немного не дотянула, но не потому, что глупее была, наверное, просто ленивее и… конфликтнее.

Хотя она до сих пор толком не понимала, почему на неё биологичка взъелась – нарочно заваливала, пыталась высмеивать. А Вася не из тех, кто готов терпеть и прогибаться из-за хороших оценок. Тем более, к тому же Тиму биологичка нормально относилась, а он обычно гораздо больше умничал, но при этом почти всегда оставался спокойным и невозмутимым.

У Василисы так не получалось, вечно горячилась, входила в азарт. Она потому и спортом занялась, чтобы всё это из себя выплеснуть, – ходила в школьную секцию волейбола. На рост она никогда не жаловалась, хватало, чтобы играть, правда, на любительском уровне. Для профи она всё-таки оказалась мелковата, да никогда и не собиралась в спорт идти. Он – просто для души.

Поэтому, когда поступила в университет, Василиса никому не призналась, что довольно неплохо играла, хотя и здесь имелась женская волейбольная команда. Но на первом курсе намного важнее хорошо учиться. У них несколько человек после первой же сессии вылетели, но в основном иногородних, живших в общежитии, которым крышу от внезапной свободы и самостоятельности сорвало.

В том, что они с Тимом в один университет поступили, тоже ничего удивительного. Вузов в их городе не так уж и много, и не одни они здесь такие были – знакомые ещё со школы. И хоть факультет выбрали один, но ведь специальности-то разные. У них и набор предметов заметно отличался. Но вот учились бы на одной и находился бы Тимофей рядом, с Василисой ни за что бы подобного не случилось. Он точно бы её вовремя в чувства привёл и остановил.

Само собой, она взрослый человек, и друг за её косяки не отвечает, но посочувствовать-то мог, а не выговаривать. Василиса и без него прекрасно понимала, какую глупость совершила, и до сих пор ругала себя за это. И помочь, естественно, мог.

Тем более он же тоже парень и учился с Золотовицким – чёрт бы его побрал! Надо ж ему было нарисоваться настолько не вовремя – не только на одной специальности и курсе, но и в одной группе. Но вместо того, чтобы подсказать, лишь бесполезно нудил.

– На что он там гарантированно западает? – сумрачно поинтересовалась у него Василиса.

Тимофей немножечко помолчал, по-прежнему вертя в пальцах карандаш, потом, приподняв брови, выдал с какой-то непонятной интонацией:

– На троечку.

– Какую? – озадачилась Василиса, даже предположений никаких не возникло. – Это что?

– Ну-у-у… – протянул Тимофей пространно, неуверенно замялся, хотя потом всё-таки пояснил: – Размер.

Но яснее ничуть не стало.

– Размер? – повторила она непонимающе. – Чего? – И тут до неё дошло: – А-а. – Василиса фыркнула снисходительно. – И это все его интересы?

– Ты же спрашивала про «гарантированно», – справедливо напомнил собеседник, – а не про все. – Он сделал небольшую паузу и затем осторожно произнёс: – А у тебя ведь…

Но Василиса помешала ему договорить.

– Любомудров! – воскликнула с праведным негодованием. – А я всё это время верила, что мы друзья. А ты… оказывается…

– Это же чисто на автомате, ненамеренно, – невозмутимо оправдался Тимофей. – Природные инстинкты.

Она в назидание ещё пару минут подулась, а потом махнула рукой:

– Ладно, не отвлекаемся. – И, не удержавшись, насмешливо ввернула: – Самец.

Безусловно, про троечку – это крайне важная и полезная информация. Ага. Вот только чем она поможет, когда Василисе действительно на полном серьёзе необходимо решить, что теперь делать.

Самое простое, наверное, всё-таки не делать ничего, но тогда придётся на экзамене валять дурака перед Людмилой Викторовной, изображая внезапный приступ дебилизма, остаться не просто без повышенной, а вообще без стипендии, а главное, окончательно забить на самооценку и признать, будто и правда не способна ни на что, кроме как зубрить и учиться. И последнее в любом случае, даже если не отрабатывать проигрыш в споре.

Поэтому хотя бы попробовать стоило. А иначе получалось, она на самом деле не настолько умная. Ведь ум – это не исключительно про оценки, это про всё, в том числе и про отношения с другими людьми. Так неужели она реально не справится с каким-то заносчивым, самовлюблённым придурком, помешанном на размерах женской груди?

Василиса не поленилась, заглянула к нему на страничку, чисто в исследовательских целях. Надо же с чего-то начинать. А там до кучи фоток себя любимого, включая селфи перед зеркалом, словно он не обычный студент, а какая-нибудь звезда. Хотя, честно говоря, весьма залипательных. И под ними ещё большая куча лайков и комментов от почитательниц, на которые он даже не отвечал, не снисходил. И ни одного снимка с девушкой, чтобы никто не усомнился: Мирон Золотовицкий для всех свободен и всегда готов.

– О чём вы там между собой болтаете? – опять спросила она у друга.

– Вась, – проникновенно выдохнул тот, – тебе лучше не знать.

– Но я же не прошу подробностей, – заметила Василиса. – Тем более всяких непотребных. Просто скажи, что там ещё в интересах у этого Золотовицкого? Помимо троечки.

Тимофей сосредоточенно сдвинул брови и какое-то время молчал. Видимо, фильтрация пацанских разговоров – дело чересчур трудное и энергозатратное, практически невозможно выделить рациональное зерно.

– Ну… Мирон ещё пожрать любит, – наконец выдал он, пожал плечами, посмотрел чуть виновато. – Но ты же и готовить особо не умеешь, – констатировал скептически.

– Чего это не умею? – оскорбилась Василиса. – Очень даже умею. Не хуже некоторых. – И принялась перечислять, стараясь ничего не упустить: – Бутерброды, салаты. Полуфабрикаты могу пожарить. И яичницу тоже. Макароны отварить. И пельмени! – дополнила многозначительно и гордо, но тут же вздохнула, а выражение на лице сменилось с вдохновлённого на досадливо-разочарованное. – И что, мне его теперь прикармливать, как бездомного кота? Или на пельмени приманивать, разложить одну за другой, а как приблизится, хватать и не отпускать?

– Лучше чем-нибудь тяжёлым по голове, – деловито предположил Тимофей и даже изобразил, как бы это выглядело. – Чтобы память потерял. И, пока там чистый лист, внушить, что ты его девушка и он тебя очень любит.

– Ха-ха-ха, – экспрессивно выдохнула Василиса. – Очень смешно.

Насупилась ещё сильнее, нахохлилась. Мысли в голове роились самые разные, вот только ни одной по существу. И Тимофей тоже молчал. Хотя по виду вроде бы и думал о чём-то.

Может, его всё-таки осенило подходящей идеей и теперь он её оценивал и разрабатывал? Было бы хорошо. Да нет! Просто отлично.

– Вась! – произнёс он внезапно, и Василиса, вновь окрылённая надеждой, так и превратилась в слух. – А у тебя пельмени правда есть? Что-то очень захотелось.

## Глава 3

Ну бли-ин! Ну надо же! Она в безвыходном положении, а он – о жратве.

– Ну ты, Любомудров… – осуждающе прошипела Василиса. – У вас, что ли, у всех один интерес? Как брюхо набить.

Даже захотелось подскочить с кровати и отвесить Тиму подзатыльник – чтобы направить мысли в нужное русло. Но, во-первых, лень было, во-вторых… рот независимо от воли наполнился слюнями, а в животе засосало.

– Правда, я б тоже не отказалась, – призналась Василиса нехотя, но зато честно и с такими интонациями, будто её силой и шантажом вынудили, предложила: – Пошли тогда на кухню. Вроде должны быть. Обычно родители всегда их в запасе держат. На всякий случай.

Конечно, Тимофей возражать не стал. Первый вскочил со стула, потрусил в нужном направлении. А она прошла следом и сразу двинулась к холодильнику, залезла в морозилку, чуть-чуть пошуршала пакетами и, выуживая на свет упаковку с маленькими аккуратными пельмешками, победно сообщила:

– Есть! Нашла!

Но даже до шкафа не добралась, когда Любомудров предупредил:

– Только я жареные больше люблю.

Василиса развернулась к нему, уставилась прицельно, поинтересовалась ехидно:

– Ты, Тимочка, случаем не слишком обнаглел?

Но он не устыдился и не смутился даже на капельку, заявил философски:

– А какая разница? Просто не в кастрюле, а на сковородке, да и вместо воды растительного масла налить. – Ещё и уточнил: – Немного. – Словно и правда считал, будто Василиса настолько плохо в готовке разбиралась, что могла целую бутылку в сковороду опрокинуть. – Ну и потом, надо же проверить, как парень на твою стряпню отреагирует. Сможет ли она приманить? И я вполне готов рискнуть ради эксперимента. Всё для твоего же блага.

Она сердито зыркнула на друга, хотела сказать, что раз он такой деловой и умелый, пусть катится домой и там сам себе готовит. Или не рискнёт ли он заодно проверить эффективность собственного предложения? Про потерю памяти. Пока сковородка у неё ещё в руке, а не на плите и не горячая. Но потом решила: вдруг на сытый желудок Любомудров лучше соображать начнёт, вдруг ему калорий для умных идей как раз и не хватало. Всё-таки мысленные процессы действительно самые энергозатратные.

Да Василиса и сама жареные больше любила. Поэтому ладно, она даже говорить ничего не стала и, когда масло на сковороде тихонько зашкворчало, высыпала сразу всю пачку. Отчего масло зашкворчало и застреляло ещё сильней, а рот ещё больше наполнился слюной.

Убавив огонь и накрыв готовящиеся пельмени крышкой, Василиса тоже направилась к столу, устроилась на стуле, воззрилась на Тимофея. Тот пялился в телефон, водил пальцем по экрану и критично морщился.

– Так, не отвлекаемся, – окликнула его Василиса, пригрозила для верности: – А то никаких пельменей тебе не будет. Будешь сидеть и смотреть, как я ем, пока чего-нибудь стоящее не придумаешь.

– Так я и не отвлекаюсь, – возразил он. – Я по делу. Смотрю, что специалисты советуют. Видишь заголовок? – Помахал у неё перед носом телефоном. – «Как привлечь внимание мужчины».

– И что там?

– «Не стоит находиться в постоянном ожидании, – прочитал Тимофей с выражением, – проявите инициативу сами. Позовите его в любимое кафе или на интересный фильм в кинотеатр. Если вы ему нравитесь, подобный поступок только усилит его симпатию. Но если получите отказ, не стоит навязываться с новыми предложениями».

Как-то не слишком воодушевляюще, особенно последняя фраза. Ей от подобного расклада никакой пользы. Василиса громко выдохнула и раздосадованно уточнила:

– А без «но если» что-нибудь есть?

– Угу. – Тимофей кивнул, с поучительным видом выставил вверх указательный палец и зачитал дальше: – «Используйте хитрость. Она даёт простор для маленьких невинных манипуляций, способных подогреть интерес мужчины. Проявите внимание к молодому человеку, а затем отвлекитесь на что-то другое. При переписке не отвечайте сразу или вообще на некоторое время выйдете из чата. Отмените назначенное свидание и затаитесь на несколько дней». – И без всякого перехода с теми же интонациями напомнил: – Пельмени перевернуть не забудь. А то с одной стороны пригорят, а с другой не прожарятся.

– Вот сам и переверни! – недовольно отрезала Василиса.

Реально достал уже со своими распоряжениями. Но, как ни странно, спорить Тимофей не стал, поднялся, а пока он шёл к плите, Василиса придвинула телефон и успела пробежаться по строчкам:

«Не забывайте про комплементы. Доброе слово и кошке приятно. Любому человеку нравится, когда его хвалят. Поэтому не упускайте такую возможность. Так вы расположите мужчину к себе и вдохновите его».

– Лопатка там рядом, на крючке, – не отрывая взгляд от экрана, сообщила она, а в ответ неожиданно прилетело:

– Обойдусь и без лопатки.

И, конечно, сразу узнать захотелось: это как? Любомудров руками переворачивать пельмени собрался?

А вот и ничего подобного!

Тимофей снял крышку со сковородки, ухватил её за ручку, приподнял и… встряхнул. Пельмешки дружно подпрыгнули, кувыркаясь, и плюхнулись на место. Полным составом. А Любомудров встряхнул их ещё раз.

– Вау! – восторженно выдохнула Василиса. – Офигеть! – Тоже подскочила с места, ринулась к плите, сначала пристально уставилась на сковородку, словно та была незнакомой и вообще волшебной, потом на друга, произнесла недоверчиво: – Как это у тебя получилось?

– Да очень просто, – самодовольно выдал Тимофей, добавил: – Могу и тебя научить.

– Давай! – Она охотно вцепилась в ручку, опять приподняла сковородку. – А дальше?

– Дальше немного двигаешь от себя и сразу резко назад на себя, одновременно чуток приподнимая. Как будто маленький овал рисуешь, – подробно разложил Тимофей, скомандовал: – Пробуй!

И Василиса попробовала. И у неё даже получилось. Почти. Нескольким пельмешкам всё-таки удалось улизнуть, они рассыпались по плите, и пришлось собирать их ложкой.

– На первый раз нормально, – заключил Тимофей, покивал благосклонно.

– Но у тебя лучше получается, – возразила Василиса и услышала в ответ утешительно-покровительственное:

– Ничего-ничего, научишься.

Ну просто с ума сойти! Приятель прямо сиял, бесконечно гордый и довольный собой. И воодушевлённый тоже, готовый к подвигам и вечной славе.

Когда снова садились за стол, Василисе опять попались на глаза слова про комплименты и прочее.

А ведь и правда, работает. По крайней мере данный пункт. И по крайней мере с Тимом.

Он же парень? Парень! Так, может, и остальные советы не настолько уж и бредовые? Если как следует разобраться, отделить зёрна от плевел.

– Читай. Что там дальше?

Тимофей послушно вперился в экран:

– «Чаще улыбайтесь. Станьте хорошим собеседником, внимательно слушайте и сопереживайте, но избегайте сплетен и язвительных шуточек про окружающих».

– А это ещё почему? – удивилась Василиса. – Не сплетни, а шуточки.

– Потому что большая вероятность, что за глаза ты так же будешь говорить гадости и про него, – предположил Тимофей и продолжил: – «Не стоит рассказывать о себе абсолютно всё. В каждой девушке должна быть тайна, которую хотелось бы раскрыть. Совершайте спонтанные поступки».

– Я и совершила, – опять вклинилась Василиса.

– Это ты про спор?

– Ну да. А ты меня осудил, – заметила она с праведной обидой, вгляделась в текст, выцепила нужную фразу. – Тебе разве неинтересно разгадать ход моих мыслей?

Любомудров хмыкнул, произнёс критично:

– Да не особо. – Повёл носом: – По-моему, пора пельмени пошевелить. А если уже зажарились, водички немного налей, а то слишком твёрдые будут. – И торопливо ввернул, пока Василиса не успела опять возмутиться или возразить: – А я дальше буду читать. Чтобы время зря не терять. – И тут же опять начал многозначительно декламировать, специально прибавив громкость: – «Не забывайте про притворный игнор. Покажите мужчине, что помимо него у вас в жизни достаточно интересов. Смотрите молодому человеку в глаза, ловите его взгляд. Придавайте разные выражения собственному взгляду. Пусть он будет то игривым, то застенчивым. Такие переглядки интригуют мужчин. Но не всматривайтесь чересчур пристально, чтобы собеседник не чувствовал себя как на допросе».

На этот раз Василиса всё-таки воспользовалась лопаткой, старательно пошуровала ею внутри сковороды, воды пока добавлять не стала, решила, пусть пельмешки немного ещё подрумянятся. Но и к столу возвращаться не стала, чтобы опять не бегать туда-сюда, осталась у плиты, привалилась задом к встроенному духовому шкафу.

– Всё это, конечно, хорошо, – вывела задумчиво. – Но когда уже более-менее знакомы. А начинать-то с чего?

– Сейчас, – успокоил её Тимофей, опять воздел вверх указательный палец. – Вот. Тут прямо по пунктам. – С особой важностью и напором прочитал название: – «Если вы хотите привлечь внимание понравившегося парня на вечеринке. Как нужно действовать». – А дальше действительно начал выдавать пронумерованным списком: – «Первое, веселиться и стрелять глазками. Второе, вроде бы случайно оказываться рядом. Третье, активно участвовать в играх и танцах, даже если он в них не занят. Четвёртое, влиться в общую беседу, в которой он участвует. Пятое, якобы невзначай прикоснуться к нему. Когда парень обратит на вас внимание, попытайтесь оказаться с ним наедине на несколько минут». – Он вопросительно воззрился на Василису, поинтересовался строго: – Запомнила?

Та трагично вздохнула. Тем более у неё в душе давно уже шевелилось подозрение, что друг только вид создавал, будто крайне серьёзен, а про себя давно ржал и над происходящим, и особенно над прочитанным. Она в очередной раз пошевелила пельмени, налила в сковородку немного воды из чайника, взмахнула лопаткой.

– А если не на вечеринке? Где я её возьму?

Тимофей опять заглянул в телефон, мазнул по экрану пальцем.

– Тут ещё есть на работе, – сообщил ободряюще. – Наверное, и для учёбы пойдёт. – И опять углубился в чтение: – «Если вы работаете в одном месте, то наверняка часто встречаетесь и всегда найдётся повод заговорить. Например, попросите мужчину оказать услугу или помочь по рабочим вопросам. Подчеркните его способности, похвалите, выразите восхищение. Присоединитесь к нему, когда он пойдёт пить кофе, угостите сладостями собственного приготовления». – Закончив последнюю фразу, он чересчур резво вскинулся, вперился в Василису полным энтузиазма и предвкушения взглядом: – А тортики печь ты умеешь?

Она фыркнула, вскинула брови.

– Тоже прямо сейчас поэкспериментируем? – уточнила саркастично.

– Я лично не против, – мгновенно откликнулся Тимофей.

Да кто бы сомневался!

– Ну ты и наглец, Любомудров, – с негодующим осуждением вывела Василиса. – Ещё и обжора. Что-то раньше я за тобой такого не замечала.

А он показательно надулся, хмыкнул, заявил с оскорблённым выражением на лице:

– Для тебя же стараюсь. – Опять уставился в телефон, доложил с интонациями примерного ученика: – Тут ещё про внешний вид. Читать?

Но Василиса, равнодушно проигнорировав все его показательные кривляния, уточнила критично:

– Что-нибудь оригинальное или как всегда? Стандартный набор: причёска, макияж, ноготочки, платьишко, каблуки.

– Типа того, – подтвердил Тимофей, кивнув, и она даже обсуждать данный пункт не стала. С ним и так всё ясно. Только обречённо заключила:

– Скинешь ссылку? Потом ещё раз просмотрю.

Информации для размышления у них теперь достаточно. И пельмени уже приготовились. Причём последний факт во всех отношениях гораздо более жизнеутверждающий, вдохновляющий и привлекательный.

## Глава 4

Утром Тимофей по традиции, установившейся ещё со школьных времён, поджидал Василису у подъезда – им ведь по-прежнему по дороге. И сколько бы лет ни прошло, он почему-то почти всегда оказывался на выходе первым, за редким исключением. Например, когда она специально вставала пораньше, чтобы наконец-то его опередить.

Но не делать же так постоянно. Смысл?

Поэтому и сейчас друг уже находился на посту. Только стоял не в нескольких шагах от крыльца, как обычно, а устроился под крышей, укрываясь от сыпавшей с неба мелкой водяной мороси. Пусть и не дождь, но всё равно неприятно. А когда Василиса показалась из-за двери, придирчиво уставился на неё:

– И?

– Что «и»? – растерялась она.

– Где всё это? – с негодующим напором высказал Тимофей, а Василиса напряглась ещё сильнее.

– Да что «всё это»? – воскликнула раздражённо. – Тебя реально кто-то сковородкой приложил? И теперь ты не разговариваешь, а бредишь.

Тимофей смерил её снисходительным взглядом и требовательно перечислил, демонстративно загибая пальцы:

– Где? Причёска, платьице, каблуки.

Василиса надула щёки, громко и возмущённо выдохнула, широко развела руками, словно желала обхватить весь мир:

– Ты вообще видел, что на улице творится?

И она пока не свихнулась, чтобы переться по такой слякоти и сырости в платье и на каблуках. Красота, безусловно, требует жертв – может, люди и правы, – но не настолько же бессмысленных. Тем более, на подходе к универу от неё бы точно ничего не осталось. А не слишком зауженные джоггеры с накладными карманами – не треники, а именно брюки – и высокие кроссы – разве не самая подходящая одежда по такому случаю?

– Могла бы хоть бейсболку не напяливать, – критично заметил Тимофей, даже попытался её снять, потянувшись к повёрнутому назад козырьку, но Василиса ловко отбила его руку и фыркнула в ответ:

– Да сейчас! – Шагнула на асфальт с невысокого крыльца, распорядилась уверенно: – Идём уже. А то опоздаем.

Чуть замешкавшийся Тимофей легко нагнал её, глянул вопросительно и вроде бы с упрёком:

– Так тебе надо или нет Мирона очаровывать?

– Ну не прямо же сейчас, – отмахнулась Василиса, натянула капюшон поглубже.

Исключительно для того, чтобы понадёжней спрятаться от мерзкой мороси, а вовсе не от неудобных слов и взглядов. Но Любомудров и не подумал отвязаться, поинтересовался рассудительно и строго:

– А чего откладывать?

– Вот погода наладится, – насупившись, пробормотала она.

– Угу. – Тимофей кивнул с нарочитым пониманием, продолжил: – А потом будет «Пока некогда, надо готовиться к семинару» или «Начну со следующего понедельника». Или что там ещё обычно говорят? – Вывел, не с осуждением, а скорее сухо констатируя: – Сдалась уже?

Ну-у-у… нет, не сдалась! Просто не торопилась. До конца семестра времени ещё достаточно, и надо всё хорошенько обдумать, распланировать и рассчитать, и не в виде каких-то смутных идей и предположений, а конкретно и чётко. А потом… всё-таки существует же вероятность, что случится чудо, и проблема сама решится, и ничего делать вообще не понадобится. Так же тоже бывает. И почему бы не именно в этот раз? А Любомудров, похоже, прекрасно понимал или даже был убеждён, что Василиса на последний вариант сильнее всего и уповала.

Вот реально бесили его прозорливость и догадливость.

– А тебе что, больше меня надо? – сердито огрызнулась Василиса.

– Не больше, – невозмутимо заявил Тимофей. – Просто признай, что этот спор – глупость. Скажи Куницыной, что не собираешься в нём участвовать, и забей.

И опозорься на весь факультет, и потом два года терпи насмешки и пренебрежительное отношение однокурсников, и делай вид, что тебе пофиг, хотя на самом деле…

Да покажите ей хотя бы одного человека, которому действительно пофиг, вот абсолютно, на сто процентов, на мнение и насмешки окружающих.

Ну никак Василиса не ожидала подобного предательства от того, кого считала лучшим другом.

– Угу. – Она кивнула, потом вывела с притворным пониманием: – Тогда и тебе меньше проблем. Помогать не придётся. – Вскинулась гордо: – Да ладно, можешь и не помогать. – Хотела произнести холодно и твёрдо, но в голосе как-то сама по себе появилась неуправляемая дрожь, словно она плакать собралась. – Ты не обязан, и я не в претензии.

Как раз и троллейбус нужный подкатил. Василиса ринулась к нему, ввалилась внутрь.

– Вась! Ну, Вась! – опять нагнал Тимофей, заверил с напором: – Ну я же не поэтому. Ну реально же, мало ли кто что ляпнул сгоряча. Всё это просто слова, – произнёс даже без тени сомнений, – никто не заставит тебя насильно это идиотское условие отрабатывать. Кроме тебя самой. Так что ничего не мешает тебе забить. Было бы действительно что-то принципиально значимое и важное, другое дело, но тут же полная фигня.

Василиса отработанным движением приложила проездной к висевшему на поручне валидатору, не глядя, потому что как раз смотрела на приятеля прицельно и пристально.

– Ты бы так и поступил? Забил? – поинтересовалась и уставилась ещё въедливей.

И – надо же! – Любомудров не воскликнул сразу: «Конечно! Само собой! Именно так!» Отчего-то вдруг замялся, даже глаза отвёл, типа, как раз увидел за окном нечто невероятно важное или интересное.

– Ха! – выдохнула Василиса, усмехнулась. – И чего молчим? – Предположила торжествующе: – Тоже бы не забил, стал отрабатывать?

Тимофей ещё немного поизображал приступ внезапной немоты, сосредоточенно морщил лоб, а потом всё-таки признался:

– Не знаю. – Но тут же поучительно добавил: – Я бы просто на слабо́ не повёлся.

– Ну-ну, – пробурчала Василиса.

В качестве наблюдателя она тоже настолько же рассудительная и разумная, тоже обычно считала, что никогда бы так не сделала и не ввязалась, а поступила бы по-умному и по-правильному. Со стороны это легко получалось. А когда ты действующее лицо, обычно наоборот выходило. И чем дурнее обстоятельства, чем очевиднее, что влезать не стоит, тем легче поддаёшься и меньше соображаешь. Вот кто разберёт – почему?

И ладно бы на какого действительно нормального парня поспорить. С таким, как Тимофей, вообще можно было бы по-хорошему договориться и просто прикинуться парой на недолго. Но нет, судьба в самый неподходящий момент подкинула Мирона Золотовицкого, этого павиана озабоченного, самовлюблённого мажорчика с собственной тачкой.

Внешне он, конечно, очень даже – отрицать бессмысленно. Но во всём остальном полный придурок. И если такому рассказать, что от него теперь твоя репутация зависит, он точно не упустит возможности воспользоваться, выставит кучу унизительных условий.

Василиса даже не сомневалась, что так и будет. И в том, что Мирон тот ещё придурок, тоже не сомневалась. Потому что и проверять не понадобилось, доказательства сами подоспели.

Когда они, уже добравшись до учебного корпуса и преодолев последнюю ступеньку, поднялись на край крыльца, кто-то напрыгнул со спины, ухватил за плечи сразу и её, и Тимофея, чуть ли не повис, ещё и гаркнул в ухо:

– Здоро́во, парни!

Василиса едва не потеряла равновесие, чудом удержалась, чтобы не рухнуть назад с крыльца. Вывернулась из-под чужой руки, прорычала сердито:

– Совсем дебил?

И в принципе угадала.

Ну кто ещё это мог быть? Конечно, тот самый фанат троечки Золотовицкий. Уставился на неё сосредоточенно и удивлённо, озадаченно сдвинув брови, потом произнёс примирительно и вполне искренне, но всё же с лёгкой примесью «а чё такого?»:

– Ну извини, чувак. Я думал, ты Саня.

– А если Саня, то, типа, можно и с лестницы скидывать, – с сердитым негодованием опять прорычала Василиса. – Фигня полная. Он переживёт.

– Ну сказал же «извини», – с напором и даже с лёгкой обидой напомнил Мирон, ещё и добавил с осуждением: – Откуда мне знать, что ты такой хлипкий. Тимон вон и то выдержал. – Хлопнул по плечу, выдал невероятно ценный совет: – Спортом, что ли, займись, чтобы на ногах крепче стоять. – Потом улыбнулся беззаботно, развернулся и затрусил к двери.

Это он вовремя смылся. А то бы Василиса показала ему, насколько она хлипкая.

У неё, между прочим, в школьной сборной лучшие подачи были. А Мирончик в курсе, как подают в волейболе и что пустая голова очень даже напоминает мяч? Даже кулаки пришлось сжать, чтобы удержаться и ограничиться только несколькими шумными выдохами и негромким, улетевшим вдогонку:

– Придурок.

– Может, и придурок, – неожиданно согласился Тимофей, глядя Мирону вслед, потом посмотрел на Василису, коротко хохотнул, растянув губы в широкой улыбке, тоже дружески хлопнул по плечу и вывел: – Но у тебя, чувак, по-моему, тут без шансов.

## Глава 5

Лёгкий тычок под дых Тимофей, несомненно, словил, хотя сквозь слой одежды вряд ли сильно прочувствовал. Но Василиса и не рассчитывала сделать ему больно, скорее обозначила так своё возмущение и что вообще не смешно! Нисколько. Она и не представляла, что всё здесь настолько запущено.

– Он что, ещё и слепой? Плюс ко всему, – сумрачно поинтересовалась она, пока раздевалась возле гардероба. – Если парня от девушки не в состоянии отличить?

Тимофей пожал плечами.

– Да вроде никогда на зрение не жаловался, – произнёс, сдавая куртку женщине за стойкой.

Выражение на лице вполне невинное, но глаза иронично поблёскивали. Наверняка сейчас ляпнет нечто ехидное, о чём потом о-очень пожалеет. Но нет, молодец, сдержался, хотя и предпочёл побыстрее смыться, чтобы не рисковать.

– Вась, уже пара скоро начнётся, – напомнил обеспокоенно. – Давай лучше на большом перерыве встретимся. А то ведь реально опоздаем.

– Ну хорошо, – согласилась Василиса. Время-то и правда поджимало. – Тогда на перерыве в буфете.

– Угу, договорились, – кивнул Тимофей и заспешил вверх по лестнице, а она свернула в коридор второго этажа.

И в назначенное время они действительно встретились, устроились за маленьким столиком недалеко от двери.

– У меня для тебя хорошая новость, – первым делом сообщил Тимофей, подцепляя вилкой горку картофельного пюре и кусочек печёнки из бефстроганова. – Мирон в пятницу вечером в клуб собирается.

– И-и… – недоумённо протянула Василиса, – чего тут хорошего-то? Для меня.

– Ну как? – проглотив то, что находилось во рту, воскликнул приятель, пояснил охотно с привычной назидательной ноткой: – Есть шанс пересечься с ним в неформальной обстановке. Обратить на себя внимание. Не помнишь, что ли, я же тебе скидывал, как действовать на вечеринке? Ты же сама спрашивала, с чего начать. Чем не подходящий момент? А тут ещё и время будет подготовиться.

– Ты это серьёзно? – уточнила она изумлённо и недоверчиво.

Если честно, такое впечатление, что Тимофей принимал активное участие в происходящем не столько потому, что как настоящий друг планировал помочь и поддержать, а в основном из-за чисто исследовательского интереса. Будто ставил научный эксперимент, надеясь выяснить, каким окажется результат, не гнушаясь проверять даже самые нелепые и безумные идеи. Не на себе ведь нестрашно. Ну а что касалось тех советов, которые он вчера отыскал и скинул…

Если из уст Тимофея они звучали ещё более-менее благодаря его репутации и мудрым уверенным интонациям, то, когда Василиса перечитывала их уже сама, воспринимались они со-овсем иначе.

– Ты действительно думаешь, что весь этот бред работает? Стрелять глазками, отираться рядом, попытаться затащить куда-то одного.

При словах «стрелять глазками» вообще сразу вспоминался фрагмент из какого-то старого советского фильма, который давно уже ходил по Сети в качестве ржачного мема.

– Наверное, на ком-то работает, – заглотив очередную порцию бефстроганова, рассудительно предположил Тимофей. – Не зря же переписывают раз за разом. – Потом отхлебнул компот из стакана и напомнил: – И тебе же не влюбить в себя Мирона надо, а так… снять на время. Просто чтобы видимость создать. – И неожиданно ввернул: – Или ты в нём реально заинтересована?

– Я? В нём? Совсем уже? – возмущённо возопила Василиса. – Я заинтересована в том, чтобы спор выиграть, а ваш Мирончик мне вообще по барабану.

– Так для этого, мне кажется, вполне подойдёт, – невозмутимо заключил Тимофей, и тут она не смогла не согласиться.

Кстати, да, озабоченный павиан на подобный примитив и правда, скорее всего, поведётся.

– Я тебе, между прочим, ещё там ссылочку кинул, – продолжая чередовать реплики и бефстроганов с пюре, сообщил приятель. – Про язык тела.

И хотя название темы Василису уже насторожило, она всё-таки достала телефон, открыла статью:

«При должном подходе мимика и жесты превращаются в действенное оружие. Двигайтесь плавно, грациозно и легко, ведь резкость не украшает женщину, а делает похожей на неуклюжего подростка. Прикасайтесь к себе. Например, проведите рукой по шее. Можно время от времени прикусывать губы, поправлять волосы, играть локоном, перебирать цепочку, трогать серьгу в ухе. Движения должны выглядеть естественно и мило, а не вульгарно или навязчиво».

– Тим, ты издеваешься? – прочитав, сердито выдохнула она, подхватила прядку собранных в хвост волос, демонстративно накрутила на палец, чуть наклонив голову к плечу, закусила нижнюю губу, вскинула брови.

Любомудром, как раз опять взявшийся за стакан, поперхнулся компотом.

– Ну и как? – поинтересовалась у него Василиса, пока он обтирал рот и подбородок салфеткой.

– В принципе, довольно мило. Если не переигрывать.

– Сейчас получишь ложкой по лбу, – пообещала она ему. – Хватит уже троллить меня и ржать. Про эти идиотские приёмчики даже парни давно уже в курсе. Только прикалываются над ними.

– Но тоже ведь иногда работают, – заметил Тимофей. – Когда естественно, а не специально. Особенно если человек нравится.

– Вот-вот. – Василиса кивнула. – Если. – И убеждённо вывела: – А мне он не нравится. А я ему… – Она досадливо умолкла. Звучало обидно, но смысл выделываться и обманываться в данной ситуации, ещё и перед лучшим другом, который и сам всё прекрасно видел и понимал. Поэтому, вздохнув украдкой, признала честно: – Тоже, скорее всего, вряд ли.

Особенно с учётом, что утром Золотовицкий её за кого-то Саню принял, ещё и чуваком назвал.

Тимофей не возразил, переключившись на остатки пюре с подливой. Доел, отхлебнул компота и предложил:

– Тогда попробуй всё-таки.

– Что?

– Ну-у… – нерешительно протянул он, предполагая, что Василиса опять возмутится, – образ сменить. Как там написано. Для верности.

Но она не возмутилась. Обидно почему-то стало. Разве это справедливо?

– Я действительно настолько на парня похожа? – уточнила уязвлённо, а Тимофей дёрнул плечами:

– Не знаю. Мы же с глубокого детства знакомы, и я тебя по-другому воспринимаю. Не как посторонние. И в платьях тебя видел, и в юбке, и… – Он замялся на несколько секунд, потом всё-таки выговорил: – В маечке обтягивающей.

Насторожённо и опасливо замер на всякий случай.

Но на этот раз Василиса не стала восклицать, какой он озабоченный извращенец, поэтому опять уверенно продолжил:

– У тебя и волосы длинные. Просто под кепкой и капюшоном их незаметно было. – А под конец добавил абсолютно серьёзно и убеждённо: – По-моему, ты вполне красивая. Симпатичная.

– И чего тогда не так?

Волосы у неё чистые и опрятные – натуральный блонд, между прочим, – одежда тоже не какая-нибудь замызганная и заношенная или давно вышедшая из моды. Даже стиль свой особый есть – свободный. «Ношу, что мне нравится, в чём чувствую себя уверенно и удобно». А не так, чтобы другим было проще оценивать и разглядывать. Она ведь не кукла на магазинной полке и не картинка в журнале.

– Мм… – неопределённо выдал Тимофей, потому что в данный момент рот его был занят пирожком с капустой.

Василиса тоже вяло жевала свой, только не с капустой, а с яблоком, почти не ощущая вкуса.

И так с утра настроение на нуле – погода дурацкая, ещё и Золотовицкий этот. А ведь сама виновата: следить надо за языком и не слишком увлекаться спонтанными поступками. И мыслей по-прежнему никаких. Точнее, про всё что угодно достаточно. А тут тоже на нуле. Хотя с клубом, конечно, вариант. У Василисы к подобным заведениям никакой предвзятости нет, и танцевать ей нравилось. Только она обычно делала это для себя, а не в желании впечатлить или зацепить кого-то.

Жизнь же твоя, одна-единственная, других не дано, вот и проживать её нужно, чтобы самой было интересно и весело, а не ради чужого удовольствия и благополучия. Но тогда, может, и к спору следует отнестись как к забавному приключению, а не утомительной заморочке.

В клуб, так в клуб. Сменить образ? А почему бы не попробовать? Только без перегибов и идиотских советов из интернета.

– А если привлечь кого? – произнёс Тимофей, прищёлкнув пальцами. – Кто во всём этом хорошо разбирается.

– Кого?

– Мм… – опять задумчиво промычал он, оглядываясь по сторонам. – Ну-у-у… например…

Да долго он ещё тянуть собрался? Специально кого-то выискивал?

– Ну вот, – наконец-то выбрав, мотнул головой в сторону входившей в буфет девушки, – её. – И почему-то потупился на пару секунд. – Тоже ведь вроде с твоей специальности?

Действительно. И даже из одной группы. Карина Салманова. И хотя одета она была тоже без особых изысков в виде мини-длины и глубоких вырезов, как сверху, так и снизу, а в чуть укороченные скинни-джинсы и лёгкий светленький свитер, всё равно притягивала взгляды. Плюс ещё лёгкий восточный колорит во внешности – густые тёмные волосы и ресницы, яркие, тоже тёмные глаза и смугловатая, тёплого оттенка кожа.

– Позовёшь её? – наполовину спросил, наполовину предложил Тимофей и опять потупился на несколько секунд, а потом с особым заинтересованным вниманием уставился на Василису.

Так-так-так. До этого момента он, значит, не знал, на кого глаз положить, никто ему не подходил, а стоило Карине появиться, так моментально определился.

Василиса озадаченно хмыкнула.

– Не поняла, – вывела многозначительно и ехидно. – Это ты мне помогаешь или собственную личную жизнь устраиваешь?

Тимофей обиженно насупился, заявил с напором и праведным негодованием, чтобы никто в его искренности не усомнился:

– Конечно же тебе помогаю. А скажешь, не подходит? – И добавил, как всегда поучительно: – Я просто решил, она уж точно разбирается. Сразу же видно.

Вот-вот, очень даже хорошо видно. Что к чему. Но Василиса в принципе и не против – по всем пунктам!

Вокруг Карины вечно парни увивались (даже вон Любомудрова зацепило), и выглядела она действительно отлично. Стильно, но не вульгарно, как некоторые, которые уверены, что если вырядятся, словно эскортницы, то все мужчины сразу им достанутся. Поэтому Василиса ломаться не стала, махнула рукой, окликнула:

– Карин! – И когда та притормозила и обернулась, посмотрев вопросительно, пояснила: – Если надо, у нас тут место свободное.

Карина тоже долго думать не стала, кивнула, отозвалась:

– Хорошо. Только сейчас кофе куплю. И пожевать чего.

И двинулась дальше. А пока она стояла в очереди, Тимофей всё оглядывался, словно никак не мог дождаться. Хотя правильней, наверное, без «словно». Потому что, как только Карина нарисовалась возле их стола с подносом в руках, Любомудров сразу засуетился, сдвигая пустые тарелки и освобождая ей побольше места. Аж раскраснелся от усердия.

– Это Тимофей, – представила Василиса. – Мы ещё со школы знакомы.

– Я в курсе, – заметила Карина, отчего на лице приятеля ненадолго возникло выражение чуть ли не щенячьего восторга.

Правда, он быстро взял себя в руки и снова стал невозмутимым и серьёзным и, когда Карина поинтересовалась, чего они от неё хотели, откликнулся первым:

– Ты ведь слышала про спор?

– На Золотовицкого? – уточнила она, улыбнулась уголками рта, глянула на Василису: – И как продвигается? Я так понимаю, не очень.

– Ну да, – прежде чем та успела открыть рот, честно выложил Тимофей. – А ты, – произнёс задушевно, – можешь помочь?

Карина не удивилась и не возмутилась, даже не особо озадачилась, с любопытством приподняла брови:

– Как?

Тимофей стоически справился с попытавшейся растянуть губы довольной или даже умильной улыбкой, для чего ему пришлось основательно напрячь лицевые мышцы, и солидно пояснил:

– Посоветовать что-нибудь. Ты же… – Судя по его вдохновлённой физиономии, дальше наверняка должно было последовать: такая красивая, эффектная, популярная и прочее, и прочее, но Василиса не угадала. – Наверняка разбираешься в одежде. И во всём остальном. – Любомудров придвинулся поближе, создавая впечатление, что речь пойдёт о какой-то страшной тайне, снизил громкость: – Вот, смотри, мы тут придумали… – И принялся рассказывать о предстоящей великой операции под кодовым названием «Вася идёт в клуб», а под конец заключил: – Неплохая же идея? Как считаешь?

Карина кивнула, согласилась:

– В общем-то неплохая. А в чём проблема?

– В образе, – вмешалась Василиса. Надоело ей уже сидеть безгласной, будто она сама не в состоянии всё это объяснить. – Тима считает, будто я неправильно для этого одета.

Карина оглядела её с головы до ног, оценивающе, но по-деловому, без всякой иронии и снисходительности, затем выдала вердикт:

– Да, можно, конечно, и так пойти. Всё нормально с тобой. Только волосы уложить и накраситься чуть-чуть. Но всё-таки лучше хотя бы верх поменять на что-то более женственное и туфли вместо кроссов. Даже не обязательно на каблуках.

– Вот! – воскликнул Тимофей. – Сразу видно, что человек в теме. – И не сдержался, ввернул с видом специалиста: – Но штаны бы я тоже поменял.

Василиса хмыкнула, критично воззрилась на его джинсы, заявила:

– Ну и меняй. Кто тебе мешает?

Друга обычно не задевали подобные подколки, а тут – ой-ой-ой – смутился, особенно увидев, что Карина улыбнулась, забормотал, оправдываясь:

– Ну я же не себя, я тебя имел в виду. И я же чисто с точки зрения парня. И в клуб же не просто так, а с определённой целью, чтобы гарантированно сработало.

А ведь в целом-то он, безусловно, прав, да и Василиса вроде как уже решилась попробовать. И Карина, как ни странно, поддержала, тоже легко влилась в кампанию:

– Если надо, я одежду подберу. Только надо посмотреть, что у тебя есть. Можешь сфоткать и прислать?

Мысль, что придётся перефотографировать весь свой гардероб, Василису чуток смутила, но продумать её она не успела, потому что Тимофей тут же влез с новой идеей:

– А если с нами к Васе домой поехать? – Он вопросительно и, конечно, со скрытой надеждой воззрился на Карину. – Не получится?

– Вы что, вместе живёте? – озадаченно уточнила та.

– Да, – кивнул Тимофей, но, заметив, как менялось выражение на лице Карины, мгновенно исправился: – То есть нет. – Расписал подробно, чтобы больше не возникло никаких недопониманий и недоразумений: – Не вместе, просто рядом. В одном подъезде, но на разных этажах.

– Если ты не против, – вмешалась Василиса, подтвердила: – Можно и правда ко мне поехать.

Так ведь действительно удобней и проще. Для неё. Для Любомудрова.

Того вообще понесло.

– Даже прямо сегодня, – окрылённый поддержкой, радостно вывел он, потом всё-таки добавил солидно и деловито: – Чего откладывать-то? До пятницы времени не так много.

А совсем недавно было достаточно.

– Ну хорошо, давайте сегодня, – дёрнув плечами, согласилась Карина и обратилась к Василисе: – Тогда сразу после универа едем к тебе?

– У нас три пары, – сообщил Тимофей. – У вас ведь тоже?

Хотя без его присутствия они вполне бы обошлись, спокойненько бы доехали, не сбились по дороге. Да и при подборе гардероба ему присутствовать необязательно, раз он сам признал, что не слишком в этом вопросе разбирается.

– Три, три, не волнуйся, – подколола его Василиса. – Встретимся возле гардероба.

Она ведь тоже как друг готова поддержать его с Кариной. Даже прикольно наблюдать, как он будет вести себя дальше, и что из этого выйдет. По Карине вон совсем непонятно, что она думала по поводу Любомудрова, и что чувствовала, и замечала ли эту его особую заинтересованность и суетливость.

## Глава 6

Разбор гардероба закончился походом в магазин, правда, не в тот же день, а на следующий. Но не потому, что Карина все Василисины вещи безжалостно забраковала и определила в отстойные. Ничего подобного. Просто тоже решила, что если уж производить впечатление, то яркое и гарантированное, и если бюджет позволяет, то по такому случаю можно и порадовать себя обновкой.

Тимофей её с жаром поддержал, а главное, больше не нудил, что Василиса совершила большую глупость, согласившись на спор. Ей даже захотелось нарочно у него спросить, как он теперь относится к спонтанным женским поступкам и когда бы он без подкинутого ею повода решился подкатить к красавице Карине.

А тут мало что весь вечер отирался рядом, когда она находилась в гостях у Василисы, ещё и провожать потом вызвался, не просто до остановки, а до самого дома. И на следующее утро, пока добирались до универа, был непривычно молчаливым и погружённым в себя, а время от времени вообще выпадал из реальности с блаженной улыбкой на губах.

Василиса, конечно, не удержалась от подколки, выдохнула театрально, мечтательно закатив глаза:

– Ой-ой-ой. Даже представить страшно, чем вчера закончились ваши провожания. Ты всю ночь проторчал под её окнами? Или… – Она многозначительно умолкла, потом прошептала с придыханием: – Что же там такое произошло?

– Да не было ничего, – сурово и гордо отрезал Тимофей. – Просто проводил. – Как всегда, ввернул поучительно: – Не мог же я её одну отпустить. Это не по-мужски.

– И что-о? – протянула Василиса, приподняв брови. – Даже не попытался поцеловать на прощание?

– Нет, ну… – неуверенно пробормотал приятель, но возмущаться, что она подозревает его в каких-то несуществующих мотивах и чувствах, всё-таки не стал, зато почти сразу опять показательно посуровел и с напором вывел: – Не попытался. Чего я сразу так полезу? – Отвёл взгляд и задумчиво произнёс куда-то в пространство: – А если я ей не нравлюсь?

Василиса независимо дёрнула плечами:

– Так спроси.

Тимофей укоризненно хмыкнул и предложил:

– Ну вот ты тоже подойди к Мирону и скажи: «А ты ничего такой. Давай встречаться». – Уставился с въедливым вниманием. – И всё, и никаких проблем. Да?

– А точно сработает? – с ехидным вызовом поинтересовалась Василиса.

– А ты сможешь? – мгновенно парировал он.

Чисто теоретически наверняка всё возможно. Ведь, по сути, он прав – куда уж проще и яснее подойти и сказать, как есть. Только почему-то самое простое обычно оказывается и самым сложным в плане выполнения, и самым негарантированным в плане результата.

В обход почти всегда легче, чем напрямую. Даже если приходится делать большой крюк. И это не только тех маршрутов от пункта А до пункта Б касается, которые измеряют в метрах и километрах, а почти любых: к мечте, к цели, к другому человеку.

Ну вот возьмёт она, подойдёт к Золотовицкому, заявит: «Я тут подумала. А почему бы нам не начать встречаться?» И что тот сделает в ответ? Вероятнее всего, заржёт аки конь и назовёт идиоткой, а еще так же, как Полина, добавит: «Ты себя в зеркало-то видела?»

И всё, и вроде как точка. Останется только убиться об стену от безнадёжности, унижения и обиды. А если начинать издалека, с малого – просто помелькать перед глазами, заявить о своём существовании, познакомиться, вроде пока ни на что не претендуя, – всегда есть вероятность переиграть, сменить тактику, подступиться с другой стороны. И надежда дольше сохраняется на благополучный исход.

Тем более никто из них троих, кажется, уже не жалел, что проблема не решалась через короткий разговор, что пришлось двинуть кружным путём через клуб и поход в магазин. Потому что реально прикольно вышло с магазином, хотя и Василиса, и Тимофей никогда не являлись большими поклонниками шопинга. Но ведь часто главное – не чем ты занимаешься, а с кем.

Василиса уверена была, что Карина сразу возьмёт инициативу в свои руки, начнёт указывать и распоряжаться, но та, когда зашли через рамки в торговый зал, широко повела рукой и проговорила:

– Ну вот, тут не слишком дорого и много всего. Сначала выбери, что тебе самой нравится, а там посмотрим.

Ну Василиса и выбрала – по-честному, не первое попавшееся, лишь бы отделаться, а со всей возможной для неё ответственностью – костюм: широкие брюки с лампасами и топ оверсайз, напоминающий баскетбольную майку, из приятного блестящего материала тёмно-изумрудного цвета. Такими ещё бутылки бывают.

– И как? – спросила у Карины, прикладывая плечики с костюмом к груди.

И достаточно нарядно, и вполне привычно, чтобы чувствовать себя уверенно.

– Примеряй, – невозмутимо откликнулась та.

Но сначала они ещё пробежались вдоль вешалок. На одной из них обнаружили платья в стиле Уэнздей Адамс, конечно, не смогли пройти мимо и… понеслось. Даже Любомудров не удержался в роли исключительно стороннего наблюдателя, присоединился к этому безумию: переодевались, дефилировали не только по примерочной, но и в зале, дополняя образы шляпами и аксессуарами, фоткались.

Хорошо, что в магазине не так много народу было, никто не мешал им отрываться и дурачиться. И они никому не мешали. А молоденькие продавщицы-консультанты тоже отнеслись снисходительно. Им самим, наверное, по приколу было наблюдать – хоть какое-то разнообразие и развлечение. Только вот с тем, ради чего они сюда и пришли, никак не складывалось.

– Может, так и пойти? – задумчиво поинтересовалась Василиса у своего отражения, приподнимая подол длинной многослойной фатиновой юбки.

Вряд ли кто-то ещё её слышал. Тимофей возился в соседней кабинке, Карина бродила по залу в поисках очередного образа, а отражение скептично кривило губы, не торопясь поддакивать и вообще не испытывая восторга от предложенной идеи.

– Вась, вот я ещё такое нашла, – раздалось рядом.

Василиса выглянула, успела увидеть проходящую мимо Карину, окликнула, но…

Поздно!

Та уже ухватилась за край шторки, уверенно отдёрнула в сторону, произнесла:

– Держи.

То есть хотела произнести, но запнулась на первом же слоге, застыла с приоткрытым ртом. Потому что это была шторка вовсе не Василисиной кабинки, а соседней – той самой, в которой Тимофей переодевался.

Василиса высунулась ещё немного, так, чтобы заглянуть за разделявшую кабинки тонкую перегородку. Интересно же стало, что там за невероятное зрелище застала Карина.

В принципе ничего особенного. Подумаешь, не слишком одетый Любомудров. Ведь не совершенно же голый. Трусы точно были. Но Тимофей тоже застыл с таким выражением на лице, словно это Карина, а не он, предстала перед ним в одном нижнем белье, и не шевелился. Да, похоже, вообще больше никогда не собирался шевелиться, окаменел навечно. Точнее, они оба окаменели, и ничего не изменится, если не разрушить чары. Вот Василиса и разрушила.

– Вообще-то я здесь, а не там, – заметила осторожно, будто опасалась, что от слишком громкого звука эти статуи не оживут, а рассыплются.

Любомудров отмер первым, торопливо сдёрнул с крючка брюки, но не принялся сразу их натягивать, а просто прижал к животу, будто прикрылся. И тут же покраснел, стыдливо спрятал глаза.

Хотя чего тут стыдиться? Фигура у него пусть и не особо спортивная, но вполне приличная, а трусы – всего лишь трусы. Обычные тёмно-серые боксеры. И скрывать особо нечего. Если… только…

Но ведь раздетый он. Не она.

Ой, как же у этих парней всё сложно! Но не с чувствами, с реакциями. Опять, типа, на автомате, природные инстинкты?

– Ты перепутала, – заявила Василиса погромче, отвлекая внимание на себя, и Карина действительно перевела взгляд на неё.

– Да, перепутала, – согласилась растерянно и предъявила плечики с очередным вариантом, которые до этого никто просто не замечал. – Вот.

На них болталось что-то насыщенно-кораллового цвета из довольно плотной, но лёгкой, чуть поблёскивающей ткани, явно очень короткое.

– Платье? – критично уточнила Василиса.

– Нет, – Карина помотала головой, – ромпер. Просто с оборками. Поэтому выглядит почти как платье, а на самом деле штаны. – Точнее, комбинезон. Но из-за длинных, не слишком пышных оборок он действительно походил даже не столько на платье, сколько на комплект из блузки с запахом и летящей юбки. – Примеришь?

На этом комбинезоне они и остановились. Во-первых, цвет Василисе реально очень подошёл. Да и фасон тоже. В платье она наверняка бы чувствовала себя не настолько уверенно, а шорты, в отличие от мини-юбок, её никогда не смущали. А во-вторых, Тимофей, как представитель противоположного пола, тоже его одобрил, не высказав ни единой претензии. Но последнее, возможно, только потому, что до сих пор не отошёл от внезапной интимной сцены в примерочной.

И даже хорошо, что на этот раз Карину они провожали вдвоём. Не разорваться же было Любомудрову между двумя девушками, отправив одну из них добираться домой в одиночестве. Иначе бы он окончательно засмущался и скис. Хотя вот чего загонялся? Не факт же, что Карина догадалась, насколько уже ярко и тонко Тимкин организм на неё настроился.

Василиса приблизительно так и сказала, когда уже вдвоём шли от остановки до дома, но Тимофей только сильнее надулся, заявил высокомерно-снисходительно, ну и назидательно, как всегда:

– Вам, девушкам, почитать не мешало бы про мужскую физиологию. А то начинается: «Ой, я мимо прошла, а у него встало. Это любовь. Он от меня без ума, жить не может».

Она даже растерялась поначалу, захлопала глазами и больше лезть с советами не стала.

Вот пойми их, этих парней. Обижаются или расстраиваются на ровном месте, создают проблему из ничего, когда вроде и повода нет. А ещё что-то там про непонятную женскую логику говорят. А тут какая логика?

## Глава 7

В пятницу после пар опять собрались втроём, не только чтобы подготовить Василису к великому походу, но и потому что она заранее заявила ещё в магазине:

– Только вы со мной.

И дело тут вовсе не в страхе – не боялась она ни клубов, ни танцев, ни парней. Ещё чего? Но когда ты не одна, само собой гораздо надёжней, уверенней и спокойней. И есть с кем посоветоваться, если что-то пойдёт не так. Ну и вообще: ходить по клубам и барам одной – это разве только от отчаяния и полного одиночества. А у неё по жизни всё в порядке.

– Я тебя одну и не отпущу, – успокоил её Тимофей. – За тобой глаз да глаз. Особенно в таком виде.

– В каком? – Василиса настороженно глянула на коралловый комбинезон. – Я в этом… на шлюху похожа?

Друг строго зыркнул на неё и поправил с напором:

– Ты похожа на нежную, беззащитную ромашку, которую любой может обидеть.

– То есть на тупую овцу? – недовольно переиначила Василиса, но Тимофей опять возразил, точнее отчитал:

– Вась, не передёргивай. – И поучительно добавил: – Просто там публика бывает самая разная. Идиоты всегда найдутся.

А Любомудров типа такой супермен, при виде которого все придурки разбегаются. Да как раз наоборот. Он с его имиджем правильного, умного, интеллигентного мальчика для них как красная тряпка для быка. А Василиса… Василиса не овца и не ромашка. Если понадобится, даст в лоб плохо понимающим. И неважно, во что при этом она одета и какая у неё причёска, всё равно не станет испуганно вжиматься в стену.

– Да, конечно, мы с тобой, – подтвердила Карина. – Раз уж ввязались, то вместе до конца.

На этой её фразе Тимофей почему-то опять потупился.

Точно, втрескался по уши. Верный признак. Иначе бы не терялся на пустом месте. С Василисой он так себя не вёл, даже если та подкалывала его с излишней прямолинейностью и насмешливостью, а с Кариной даже от лёгких неоднозначностей смущался. Та, кстати, тоже смутилась, когда застала его в примерочной в одних труселях.

То есть можно считать, что у приятеля есть шанс? Ведь сама Василиса ничего особенно не ощутила, кроме любопытства – специально заглянула в соседнюю кабинку узнать, что там такого интересного, и не увидела ничего особенного. И при Золотовицком она ни капли не смущалась, он её бесил, теперь ещё и тем, что поневоле приходилось его «соблазнять».

Наверное, чтобы по-настоящему зацепить человека, он должен быть хоть немного тебе симпатичен и ты к нему должна хоть что-то испытывать, помимо чисто спортивного азарта. Или надо быть полностью бесчувственным и циничным, чтобы отнестись к этому как к работе.

Вот ведь засада. Василиса ещё не настолько цинична, а в этом павиане вообще ничего привлекательного. Разве что внешность. Поэтому и приходилось пользоваться дурацкими методами, ловить на длинные ноги, шелковистые локоны и густые реснички. И не как человека, а тупо самца.

Именно потому Карина принесла с собой целый чемоданчик косметики. Василиса даже растерялась немножко, увидев его содержимое. Ну понятно, тональник, тушь, тени, помада, карандаш. Но ведь там ещё куча всего: праймер, консилер, бронзер, хайлайтер. Прямо набор для живописи. И тогда это уже не физиономия получается, а какой-то холст для росписи или раскраска по номерам. Причём обычно хорошо заметно, когда своё, а когда просто нарисовано, совсем как обработка на фотографиях.

# Примечания

1

Английский актёр, известный по фильмам «Чарли и шоколадная фабрика», «Артур и минипуты» и сериалам «Мотель Бейтс», «Хороший доктор».

2

Приём первой помощи при закупорке инородным телом верхних дыхательных путей.