# Юсуф и Зулейха

Кул Гали

Сказание о Юсуфе, написанное одним из родоначальников тюркоязычной литературы Кул Гали (ок. 1183 – ок. 1236–1240), основано на библейском предании о праведном Иосифе и его братьях. История о многострадальном прекрасном юноше, родительском благословении, предательстве и силе любви обрела в мусульманском мире огромную народную популярность под названием «Юсуф и Зулейха» и надолго пережила своего создателя.

© Р. А. Бадыгов, 2025

© Оформление Филинъ, 2025

## Слово о Кул Гали. (Предисловие переводчика)

Легенда об Иосифе Прекрасном несомненно является одним из наиболее почитаемых сюжетов Библии, вдохновившим многих художников и писателей на создание огромного числа оригинальных и самобытных произведений. Особенно широко было распространено это предание на Древнем Востоке, где только на тюркских языках известно более семидесяти произведений, авторы которых, используя сюжет сказания, старались обязательно привнести в него что‐то своё, созвучное времени, сказать о чём‐то наболевшем. И родоначальником этой литературы явился выдающийся поэт Древней Булгарии Кул Гали, родившийся в 1183 году.

Свою эпическую поэму он закончил писать в 1212 году и не раз возвращался к ней вплоть до 1233 года. Это был широко образованный человек, живший в то время, когда Булгария поддерживала теснейшие отношения с Мисром (Египтом), Древней Русью и другими странами, хорошо знал не только Коран, в котором рассказана легенда об Иосифе-Юсуфе, но также научные и исторические трактаты своего времени. Погиб Кул Гали в 1236–1240 годах, в период падения Булгарского государства, разгромленного ордами Чингисхана.

Как пишет в своей книге «Память» В. Чивилихин, булгары, населявшие Среднее Поволжье, первыми приняли на себя удар монгольских орд, и их ни в коем случае не следует смешивать с одним из немногочисленных монгольских племён, носившим название «татар». К сожалению, ни Булгария, ни Древняя Русь, ни Запад не смогли противостоять монголам, и началась другая история, последствия которой были очень и очень трагичны для многих народов Европы. Поэтому представляется совершенно неслучайным, что поэма появилась именно в это время и именно в этом регионе, что поэт всей силой своего таланта воспел честность и справедливость, мужество и храбрость, великую любовь и неукротимую веру в победу добра над злом – всё то, чем живёт простой народ, всё то, что поддерживает людей в самые трудные времена. Об этом говорит поэт во вступлении к поэме, ссылаясь на подвиги своих предшественников – выдающихся воинов, учёных, строителей мечетей и дворцов, вероучителей, упомянутых в Коране, которые всегда служили ему примером и укрепляли силу духа, спасая от отчаяния.

Идеалом же человека в поэме является её главный герой – библейский Иосиф Прекрасный, которого на Востоке называют Юсуфом Правдивым. Именно он служит решению грандиозной задачи, которую поставил перед собой Кул Гали – дать людям непревзойдённый пример для подражания на пути к свету и добру в окружающем жестоком мире. А жестоких несправедливостей в своей жизни Юсуф претерпел немало. Его беды начались ещё в ранней юности, когда одиннадцать братьев пытались сначала убить его из ревности к отцу и к великому будущему, предсказанному Юсуфу во сне, а затем решили продать в рабство. Уже тогда Юсуф выказал силу своего духа и великий дар убеждения, благодаря чему остался жив. В минуту грозной опасности он думает не о собственной жизни, а о своём отце, о том горе, которое причинит ему потеря любимого сына:

Убейте, если жалости в вас нет,
И пусть я не увижу белый свет,
Но думайте, какой держать ответ
Перед отцом, нарушив ваш обет…

Терзает душу мне одна печаль:
Отца любимого безмерно жаль,
Перенесёт утрату он едва ль,
Коль в непроглядном мраке жизни даль.

Юсуф стойко переносит все тяготы пребывания в колодце, куда он был сброшен братьями, позор и унижения, связанные с продажей в рабство, многолетнюю разлуку с родимым краем и любимым отцом, коварство горячо любимой замужней красавицы Зулейхи, которая, будучи честно отвергнута им, на долгих двенадцать лет заключила его в тюрьму, и множество других невзгод, и хотя, по законам жанра того времени, к нему на помощь, по велению Аллаха, всегда является архангел Джабраил, это нисколько не умаляет в глазах читателя силу духа самого героя, его веру в лучшее.

Идеальный герой, естественно, должен иметь прекрасный внешний облик. И, действительно, Юсуф сказочно красив. Послушаем признание Зулейхи:

Твои ланиты – пурпур и гранат,
Твои уста – медвяный аромат,
А губы так меня к себе манят,
И радость безграничную сулят.

Персты – побеги ивовых ветвей,
А кисти – белой камфары белей,
Ладони – шёлка нежного нежней,
И жемчугам подобен блеск ногтей.

Ты чист душой, приятен голос твой,
Я пленена твоею красотой.
Едва ль рождён ты женщиной земной,
Найдётся ль меж людей другой такой.

Недаром служанки во дворце, нарезавшие апельсины, увидев Юсуфа, просто потеряли рассудок и перестали замечать, как режут свои пальцы, а однажды двенадцать тысяч всадников, отправленных за ним в погоню, попадали ниц и лежали три дня в беспамятстве, изумлённые его красотой. Но более всего поражает нас красота души Юсуфа. Будучи принят во дворце правителя Египта и щедро обласкан им, он не колеблясь отвергает домогательства его жены Зулейхи, хотя сам без памяти любит её. Он предпочитает скорее оказаться в подземелье, чем запятнать себя смертным грехом прелюбодеяния. Но и оказавшись в тюрьме, Юсуф не теряет присутствия духа и чувства человеческого достоинства. Он поддерживает добрым советом других заключённых, обнаруживает незаурядные качества и выказывает поистине государственное мышление: предвидя, что после семи лет благоденствия в стране наступит неурожай, он советует правителю создать повсеместно запасы зерна, благодаря чему Египет смог пережить тяжелейшее бедствие. За добрые деяния судьба вновь щедро вознаграждает Юсуфа. Благодарный царь Рейян освобождает его из заточения, а заодно по его просьбе выпускает других затворников и даже отдаёт ему всё царство, которым Юсуф умело правит:

Тогда Пророку было тридцать лет.
Юсуф, в короне, пышно разодет,
Сидит на троне, излучая свет —
Глаз оторвать у смертных силы нет.

Пророк умом блестящим знаменит,
Над всеми справедливый суд чинит
И никого напрасно не винит:
Бедняк, богач – любого защитит.

Юсуф прощает своих неверных братьев и постаревшую, обезумевшую от несчастной любви Зулейху, которая вновь обретает свою красоту и впоследствии становится его женой, он вновь встречается со своим любимым отцом, а после своей кончины оставляет процветающую страну.

Несмотря на всю сказочность сюжета, множество преувеличений и гипербол, нетрудно представить, какую духовную силу черпал народ, читая поэму, если она пережила восемь веков и дошла до нас в рукописных списках общим числом более ста пятидесяти. Большая часть из них обнаружена на территории Татарии, но некоторые были найдены и в Пермской, Свердловской, Астраханской областях и Баку, и хранятся теперь в Санкт-Петербурге, Дрездене и Марбурге (ранее в Берлине). Поэма переведена на казахский и турецкий языки; в 1839‐м и 1841‐м годах появились её печатные издания; юбилей поэта широко отмечался во всём мире под эгидой ЮНЕСКО, в 1984 году вышло отличное издание книги на древнем тюркском и современном татарском языке с русским подстрочником, откуда и был выполнен настоящий перевод. Помимо основного текста в него включены и некоторые дополнительные строфы, обнаруженные в разных списках. До нашего времени дошло множество народных сказаний – бейтов, которые долгими зимними вечерами, при свете лучины, нараспев читали деревенские сказители, как это делала и моя незабвенная бабушка, которую я слушал, затаив дыхание.

Как показано в исследовании, приведённом в издании 1984 года, следы влияния Кул Гали заметны в творчестве многих современных поэтов, а на полях найденных рукописей есть множество пометок их владельцев. Одна рукопись даже фигурирует в списке имущества, конфискованного у участника Пугачёвского восстания. Это ли не свидетельство поистине всенародного признания творчества Кул Гали, современника Низами, Руставели и других великих гуманистов! Известно также, что в течение 1839–1917 годов поэма была издана более семидесяти раз. В народе она получила название «Юсуф и Зулейха».

Всё вышесказанное безусловно важно для оценки данного произведения, но хочется затронуть ещё одно обстоятельство. Совсем недавно научившись добывать огонь, человек уже в буквальном смысле слова достаёт до Луны, Марса и других планет. Мы уже не мыслим современной жизни без удобного жилища, автомобилей, самолётов, телевидения, мобильных телефонов. Но невиданный взлёт человеческого разума сопровождали четырнадцать тысяч жестоких войн, две атомных бомбардировки, Чернобыль, мы лицом к лицу столкнулись с экологическими катастрофами, глубокими социальными противоречиями, терроризмом. А ведь выход из тупика лежит, казалось бы, на самой поверхности. Разве Иосиф Прекрасный, он же Юсуф Правдивый, не является достоянием трёх мировых религий и уже самим фактом своего существования буквально чуть ли не вопиет к справедливости, добру, единению всех людей? Но недаром Лион Фейхтвангер писал: «Гойя, или Тяжкий путь познания». Воистину мы всё ещё не ведаем, что творим. Как говорит Кул Гали:

Алмаз лишь камень, да алмаз не всяк,
И глупый не поймёт того никак,
Достоинств в книге не найдет простак,
Коль нет ума – и пользы на пятак.

Хочется верить, что труды наших великих предшественников не пропадут даром, что люди когда‐нибудь по-настоящему прозреют, и мы ещё увидим «небо в алмазах».


Настоящий перевод выполнен по изданию: Академия наук СССР, Казанский филиал, Институт языка, литературы и истории им. Галимджана Ибрагимова, Кул Гали. Кыйсса-и Йусуф. Казань, Татарское книжное издательство, 1983 год, и является вторым, переработанным изданием перевода, вышедшего в 2021 году под названием «Сказание о Юсуфе Прекрасном».


Ренард Бадыгов

## Вступление

> Бисмиллахи-р-рахман эр-рахим[1]

Единый, всемогущий наш Аллах,
Владыка в нескончаемых веках,
Кому ни на земле, ни в небесах
Нет равных, я хвалу мою пою.

Его избранник славный, Мухаммед,
Кого достойнее меж смертных нет,
В двух луках[2]лишь от Бога райский свет
Узрел пророк – об этом песнь пою.

В пещере друг его, Абу-Бакар —
Кого народ прозвал «Сахиб аль-гар»[3].
За верность – наивысший Божий дар, —
Подвижничество, преданность пою.

Умар, Хаттаба сын – где взять мне слов
Строителю мечетей и дворцов!
Он их воздвиг сто сорок сороков
Во славу Бога – зодчего пою.

Принявший мученика смерть Усман —
Достоинства его хранит Коран.
Острейший ум ему Всевышним дан,
Чтоб свод прославить наш – его пою.

Храбрейший предводитель войск Али —
Молву о нём во все концы земли
Стотысячные рати разнесли.
Меч Зульфукар[4]и доблесть я пою.
Двум юношам, его двум сыновьям,
Двум мученикам, славным храбрецам,
Хасану и Хусайну – двум борцам,
Попавшим в рай, осанну я пою.

Халифам правоверным всем хвала,
Им светоч истины вручил Алла.
Отцов святых великие дела,
Их подвиги в науке я пою.

Из сотни тысяч более чем треть,
Сподобившихся Мухаммеда зреть
Счастливейших мужей, хочу воспеть,
Их твёрдость в правой вере я пою.

Источник знаний явлен нам один,
Что выше всех заоблачных вершин.
Знаком он всем – Нугман, Сабита сын, —
Ислама украшение пою.

Ученья веры доблестным сынам,
Мужам-вероучителям воздам.
Их милосердье да поможет нам.
Я тысячи похвал отцам пою.

Дай силы мне, великий наш Творец,
Поддержка и опора всех сердец,
Даруй мне милосердие, Отец,
Я доброту Всевышнего пою.

Господь, я преклоняюсь пред тобой,
Слуга твой верный я и раб я твой.
Мой разум озари, о, Всеблагой,
Я щедрость к измождённому пою.

Ты к цели наш великий проводник,
Ты вечный вдохновения родник;
За помощь неоплатный твой должник,
Путеводитель мой – тебя пою.

Направь меня ты мудрости стезёй,
Обогати советом разум мой,
И пусть горит в груди огонь святой,
Твой светлый луч в душе моей пою.

Мне, немощному, вдохновенье дай,
И силу моему творенью дай,
Тебя восславить дерзновенье дай,
Удачу, что приносишь ты, пою.

Дай здравый ум, красноречивый слог,
Чтоб скуки мыслей избежать я мог,
Даруй мне благонравия залог;
Твоё величье, Господи, пою.

Твоей дерзаю помощи просить,
Дабы сердца людей обогатить,
Их души светом веры озарить —
Дела Юсуфа славные пою.

Хочу в стихах поведать я о том,
Как очутился он в краю чужом
И как в Египте сделался царём —
Внимая, разумейте, что пою.

Якуб-пророк Юсуфа миру дал —
Отца Юсуфа Бог наш отличал.
А дед, Исхак, табибом[5]веры стал —
Я сына ибрагимова пою.
Рассыплю жемчуг, розы, базилик
И обращу к премудрости свой лик —
Да знает мир, как был Юсуф велик —
На пользу правоверным я пою.

Прекраснейшим из всех повествований,
Приятнейшим для слуха меж сказаний,
Помянутым, как знают все, в Коране,
Бесспорно, будет сказ, что я пою.

## Глава I. Сон Юсуфа

Одиннадцати лет чудесный сон
Юсуф увидел: на коленях он
Спал у отца. Внезапно пробуждён,
Просил его, чтоб сон был объяснён.

Сказал: «Взошли и солнце, и луна,
Волшебным светом неба глубина
Одиннадцати звёзд озарена —
Скажи, отец, в чём толкованье сна?»

Якуб Юсуфу сон истолковал,
Юсуфу объясненье сна он дал:
«Тебе Господь надежду ниспослал,
Чтоб ты почёта, положенья ждал.

Он царство даст тебе, надежда есть,
Богатство даст такое, что не счесть.
Одиннадцать числом, сочтут за честь
Тебе родные братья службу несть.

Тебе известность всюду он предрёк,
Тебя узнают Запад и Восток,
Судил Халилуи Забиху[6]рок
Тебе державы уступить в свой срок.

Пророком Божья царства станешь ты,
Владыкой государства станешь ты,
Блаженство приносящим станешь ты,
И счастье приносящим станешь ты.

О, сын мой, полностью доверься мне,
Тебе предвижу царство в этом сне,
Твой путь начертан в горней вышине,
Премногих благ дождёшься, мнится мне.

Но береги свой сон как аманат[7],
Сердца людские мстительность таят,
Они коварной злобою кипят,
Шайтана козни много бед сулят.

От братьев эту тайну схорони,
Ни слова про неё не пророни,
Тебе страданья принесут они —
Коварство, зависть не щадят родни».

А падчерица этот разговор
Подслушивала тайно, словно вор.
Прознавши всё, она во весь опор
Примчалась к братьям с новостью во двор:

«Наш брат Юсуф увидел чудный сон:
Луну и солнце вместе видел он,
В одиннадцати звёздах небосклон
Отцом как добрый знак был объяснён».

Не по сердцу известье им пришлось,
Застряла зависть в братьях, будто кость,
На чёрные дела подвигла злость —
Их души опалил шайтанов гость:

«Коль станет явью этот вещий сон,
Юсуф как падишах взойдёт на трон,
И нас себе служить заставит он,
Позор нам – каждый будет посрамлён.

Его к себе нам следует призвать,
Порасспросить и тайну разузнать,
Достойное решение принять,
Чтоб будущего без опаски ждать».

И вот Юсуф пред братьями предстал,
Рыдающими горько их застал,
В смирении притворном увидал —
Про сон Юсуфа каждый вопрошал.

Хранил Юсуф молчания обет,
Отцовский твёрдо помнил он совет;
Растерян в ожиданье многих бед,
Не знал, сказать им правду или нет.

Тут повскакали братья чередой,
Попарно подходя, наперебой
Его просили с ласковой мольбой:
«Поведай правду, брат наш дорогой.

Любимец наш, ты сон свой не скрывай,
Сомнениями душу не терзай,
Нас за врагов своих не почитай,
Нам тоже насладиться тайной дай».

Юсуф обидеть братьев не хотел,
Он сердце благородное имел,
Хитрить, скрывая правду, не умел —
И долго им перечить не посмел.

Юсуфов сон так души их потряс,
Что братья всполошились в тот же час,
Подумали: «Он за нос водит нас,
На самом деле ложь его рассказ.

И день, и ночь мы ходим за скотом,
Овец, коров мучительно пасём,
Юсуф же, сын Рахили, вознесён —
Шутя всего добился жалким сном.

К отцу, давайте, все мы подойдём
И разговор о братце заведём,
Потом его с собою уведём,
Убьём иль продадим – своё возьмём.

С отцом одни останемся тогда,
К себе он нас приблизит навсегда;
Смотреть за ним мы будем все года —
Минуют нас и горе, и беда.

Отец его жалеет больше нас,
Из виду потеряв хотя б на час;
Ему он и наследства вдвое даст —
Вдвойне сынку любимому воздаст».

И вот Якуб их принял, Исраил[8];
Пред ним колени каждый преклонил
И друг за другом жалостно просил,
Чтоб он Юсуфа с ними отпустил:

«С собой хотим забрать его, отец,
Пускай походит около овец,
Ума пусть набирается малец,
К закату возвратится вновь юнец.

Пускай на берегу прозрачных вод
Он роз охапки пышные нарвёт,
А вечерком опять домой придёт,
Цветов тебе в подарок принесёт».

Услышав их, Якуб, насторожён,
Увиденный самим припомнил сон,
Был сердцем опечален и смущён:
Юсуфа отпускать не думал он.

Сказал: «Уснув в вечерней тишине,
Одиннадцать овец я пас во сне,
Был бдительней обычного вдвойне,
Но волк увёл одну – о, горе мне!»

А сыновья ведут такую речь:
«Его мы будем пуще глаз стеречь
И от волков сумеем уберечь —
Всех перебьём, не убоявшись встреч».

Якубу сон покоя не даёт,
Туда-сюда в раздумье он снуёт
И говорит: «Так дело не пойдёт,
Страшусь, Юсуф обратно не придёт»

Тогда они пустились на обман,
Сказав Юсуфу: «Попытайся сам,
И мы с тобой отправимся к лугам,
Ты много разных птиц увидишь там».

Юсуф отца явился умолять:
«Пусти нас на лужайку погулять,
Послушать пенье птиц и роз нарвать,
А к вечеру вернёмся мы опять».

Но Исраил согласья не давал,
Разлуку невозможною считал,
А сын его за шею обнимал,
Отца неторопливо умолял.

Беда всегда приходит не одна:
Лишает зренья, разума она,
И поглощает моря глубина
Суда, Всевышней воле отдана.

Якуб несчастный просьбам уступил
И сыновьям довериться решил;
Когда их заверенья получил,
Назавтра на прогулку отпустил,

Сказав: «Его несите на руках,
О нём заботясь, прочь гоните страх,
Когда гулять придётся на лугах,
Пусть испытает радость в муравах».

Вот десятеро по два разошлись,
Затем тайком попарно собрались,
За умысел коварный принялись
И совершить убийство поклялись:

«К отцу, домой явившись, подойдём
И на колени перед ним падём,
С рыданьями поведаем о том,
Как насмерть волк загрыз его; потом

Отцу мы станем каяться в грехах,
Ошибки признавая, и, в слезах,
Всю жизнь молиться, дабы в небесах
Простил нас всепрощающий Аллах».

Лишь тьма исчезла в утренних лучах,
Уже все десять братьев на ногах —
К отцу ведут Юсуфа второпях,
Всё наставляя в ласковых словах.

Якуб-пророк к приходу братьев встал
И горькими слезами зарыдал,
Юсуфа сам обмыл и причесал,
«Пускай идёт», – так братьям он сказал.

Сам накормил его и напоил,
В прекрасные одежды нарядил
И мускусом сорочку надушил,
Глаза сурьмою ярко насурьмил;

Снабдил его халиловой чалмой,
Исхаков пояс завязал рукой,
Бурдюк наполнил чистою водой,
Корзину камышовую – едой.

Юсуфа обнял и поцеловал,
Из рук своих им в руки передал,
Пораньше возвращаться наказал,
Моля: «Скорей бы вечер наступал.

Вручаю вам бесценный аманат,
И пусть несут его за братом брат
Да стерегут, во все глаза глядят,
Не убоятся никаких преград».

Обратно повернул Якуб-пророк
И – не успел переступить порог —
Глядит, вослед со всех пустилась ног,
Рыдая, Дина, и Якуб лишь смог

Сказать ей: «Доченька, куда летишь,
Зачем так горько плачешь и бежишь,
Их не догонишь, как ни поспешишь,
Зачем напрасно рану бередишь?»

Она стремглав за ними – догнала
И братца крепко за руку взяла,
«Юсуф, вернись», – промолвить лишь смогла
И тем в смятенье братьев привела.

Но Дина не уходит, умоляет
И беспокойства их не замечает,
Юсуфа крепко держит, не пускает,
Скорей к отцу вернуться призывает.

А братья, видя оборот такой,
Тотчас с Юсуфом скрылись за горой.
Якуб стоит у дома сам не свой,
Вернулась Дина – слёзы льёт рекой.

Она ему: «Мне снился страшный сон:
Был десятью волками окружён
Юсуф наш – вырваться пытался он,
Но ими был бесследно унесён».

Якуб от этой вести побледнел,
От горя сделался бледней чем мел,
Жалел Юсуфа, горестно скорбел,
Прервать рыданий дочери не смел.

А братья, оказавшись за горой,
Тотчас Юсуфа сбросили долой,
Разлили по земле бурдюк с водой,
А пищу псам отдали, пнув ногой.

Юсуф трусцой за братьями бежал;
Недолго про себя он размышлял —
Недобрые их мысли разгадал
И, преклоня колени, вопрошал:

«Зачем так поступаете со мной?
Любой из вас мне дорог, как родной.
За вас молюсь пред Богом всей душой,
Какой пред вами грешен я виной?»

Они в ответ: «Ты ложный видел сон,
Отцом превратно истолкован он.
Превыше всех нас был ты вознесён,
Но знай, отныне ты всего лишён».

Тогда Юсуф, рыдая, им сказал:
«От жажды обессилел я, устал,
Истёрлись ноги – видите, отстал».
Никто его словам внимать не стал.

Прильнёт Юсуф к Шамгуну – тот толкнёт,
За волосы Рауиль таскать начнёт,
А третий гонит кулаком вперёд,
Четвертый же ногою поддаёт.

Юсуф: «Нам Богом наша жизнь дана.
Опутал вас проклятый Сатана.
Неужто так несносна вам она,
Зачем такая жертва вам нужна?

Убейте, если жалости в вас нет,
И пусть я не увижу белый свет,
Но думайте, какой держать ответ
Перед отцом, нарушив ваш обет.

От горя поседеет Исраил,
Состарится и выбьется из сил,
Но горе тем, кто Бога позабыл,
Неправедное дело совершил.

Терзает душу мне одна печаль:
Любимого отца безмерно жаль,
Перенесёт утрату он едва ль,
Коль в непроглядном мраке жизни даль.

Исхака внук, Якуба верный сын,
Лицом к лицу со злом я здесь один,
И пусть для покушенья нет причин —
Сколь много будет у отца седин!»

Шамгун правдивой речью разъярён.
С ножом к Юсуфу подбегает он,
Чтоб заколоть его – и поражён:
Нежданно смехом был он посрамлён.

Шамгун воскликнул: «Братец, отчего ж
Ты радуешься, видя острый нож?
Рыдал недавно – как тебя поймёшь?
Ответь пред тем, как в мир иной сойдёшь».

Юсуф сказал: «Я раньше, братья, мнил:
Господь мне счастье предопределил.
Но как далёк от истины я был!
Рабу совсем иной он путь сулил.

Напрасно думал я тогда, увы:
«Mои все десять братьев – это львы;
Любой душман лишится головы,
Посмевши без ума пойти на вы.

Но, перед тем как снизойти во мрак,
В одном грехе покается простак:
Я понял, кто мне самый страшный враг,
Урок был поучителен. Итак,

Когда в родном я доме обитал,
Догадываться понемногу стал,
Но пpочь все подозренья отметал,
Я вас непогрешимыми считал.

Сомнений тех давно пропал и след,
На мне теперь живого места нет.
Услышал я достойный вас ответ
И благородства не нашёл примет.

Когда в сердцах у вас Иблис[9]засел
И вам не избежать недобрых дел,
Хотя б сто тысяч жизней я имел,
Их в жертву принести бы вам хотел».

От этих слов Яхуда поостыл,
К Юсуфу состраданье ощутил,
От злого дела отойти решил,
И пожалеть невинного просил.

К Юсуфу милосердье он явил,
Его своей одеждою прикрыл,
Раскаявшись, убийство отвратил,
Его от злобной мести защитил.

Господь ему знаменье ниспослал,
Чтоб он Юсуфу помощь оказал,
Помехой девяти злодеям стал,
И тут упрёки братьев услыхал:

«Зачем ты вероломство совершил,
От клятвы нашей отступить решил,
Юсуфа пожалел и защитил,
Совсем забыл о том, что говорил?»

Сказал Яхуда: «В чём я виноват?
Одумайтесь; когда на брата брат
Наброситься с кинжалом острым рад,
Ему Господь предуготовит ад.

Живите честно, с совестью в ладу,
Не накликайте на себя беду.
Иначе вам по Страшному Суду
Огонь и муки вечные в аду.

Когда, верша деянья не к лицу,
Родному изменили вы отцу,
Закрыли путь к небесному Творцу,
Тогда придёте к должному концу.

Когда в огонь прославленный Халил
Невежею Намрудом брошен был,
В цветущий сад огонь тот превратил
Господь – туда его и поселил.

Он говорил: «О, друг мой, Ибрагим,
Тобою сын без памяти любим.
Но надлежит тебе расстаться с ним.
Пожертвуй им, и будешь мной храним».

В живых остался юный Исмаил,
Халиулле огонь не повредил,
Якуб пред Богом тоже не грешил —
И вы молитесь не жалея сил».

Но не пошли слова Яхуды впрок,
И не помог им нравственный урок,
Не верится, что в ад сойдут в свой срок —
Освободить Юсуфа он не смог.

Когда Яхуда средства исчерпал,
На совесть их надежду потерял,
Стыдить он братьев более не стал,
И путь иной невольно испытал,

Сказав: «Зачем Юсуфа убивать?
Грех тяжкий кровь безвинно проливать.
В колодец киньте брата погибать —
Умрёт иль, может, выживет, как знать».

Не мешкая, решили братья внять
Словам Яхуды и совет принять.
Услышав предложенье то, опять
Юсуф, бедняга, стал их умолять.

## Глава II. Злодеяние братьев

В песках когда‐то вырыл Гадь-кяфир[10]
Колодец, древний, словно этот мир;
Солёный, горький, одинок и сир,
Сулил он путнику последний пир.

Со временем вода в нём поднялась,
И всякая там нечисть завелась,
Чаяны[11],змеи и иная мразь
Кишат в его глубинах и сейчас.

А в тех краях отшельник обитал,
Что много книг старинных прочитал.
Он про Юсуфа людям рассказал,
И слушавших премного удивлял.

Из книг отшельник многое узнал,
С Юсуфом повидаться он мечтал,
Создателю молитвы воздавал,
Просил, чтоб долголетье даровал.

Создатель откровенье ниспослал,
Явить ему Юсуфа обещал,
В колодец опуститься приказал,
Чтоб там его явленья ожидал.

Аскет к тому колодцу подошёл
И смело в глубину его сошёл,
Глаза и руки к небу там возвёл,
Чтоб Бог к его молитве снизошёл.

Под вечер он съедал один гранат,
Светильником ему служил закат.
Прошло так тыщу двести лет подряд,
И вот Юсуфа лицезреть он рад.

Преступники кольцом вокруг стоят —
Глаза огнём безжалостным горят,
Они Юсуфа слышать не хотят,
В колодец опустить его спешат.

В их душах капли сожаленья нет,
В сердцах давно пропал терпенья след,
Спешат сгубить его, забыв обет —
Яхуды бесполезен им совет.

Юсуф сказал: «На чёрные дела
Шайтан зовёт вас – не вершите зла,
Меня не раздевайте догола,
Чтоб сраму плоть моя не обрела.

Отцом рубашка мне была дана —
Пускай послужит саваном она».
Но вмиг с него одежда сорвана —
У братьев разум отнял Сатана.

Они его, верёвкой обхватив,
Затем в колодец узкий опустив,
Отбросив жалость, о стыде забыв,
Пустили вниз, верёвку разрубив.

Юсуф сказал: «Великий наш Аллах,
Несчастным ты опора в небесах.
Не обращай мои надежды в прах,
О помощи к тебе твой раб воззвах».

И стали братья дружно голосить,
Создателя с молитвою просить
И, слёзно причитая, говорить:
«О Боже, помоги нам грех избыть».

Тогда Всевышний милость вдруг явил:
Пред ним предстал архангел Джабраил,
Кому он милосердно поручил,
Чтоб ангел ту беду предотвратил.

Прекрасный ангел на землю слетел
И в тот же миг к колодцу подоспел;
Великий вестник, мужествен и смел,
Поймал Юсуфа, как Господь велел.

«Юсуф Правдивый, – молвил Джабраил, —
Тебя Господь всем сердцем возлюбил
И миссией великой наделил —
Отныне ты Пророк – Он так решил».

Юсуф подумал: «Это ли не сон,
Я ангелом прекраснейшим спасен!»
И, твердо убедившись: «Это он»,
Воспрял душой и сердцем, изумлён.

Огромный камень под водою был,
Который тут же поднял Джабраил.
Тот камень как подвешенный застыл;
Юсуф возлег на нём, лишённый сил.

От милостей Господних и забот
Казался мягче шёлка камень тот.
А из колодца свет небесный льёт,
И луч его до неба достаёт!

Господь даёт архангелу наказ,
Чтоб в рай к нему явился тот же час —
Одежд и яств великий там запас,
Сейчас они Юсуфу в самый раз.

Юсуф Аллаха возблагодарил,
Аллах его сияньем одарил.
Тот свет своим усилил Джабраил —
И яркий столп полнеба озарил.

Тогда, дивясь, отшельник с места встал,
Юсуфов лик воочью увидал —
Всевышнего усердно восхвалял:
Достиг всего, о чём давно мечтал.

«О, не горюй, Юсуф, – сказал аскет, —
Зла не держи на братьев столько лет.
Не проклинай их, в этом проку нет,
Будь милосерден – мой тебе совет»,

И продолжал: «Твой лик я полюбил,
Едва лишь книгу дивную раскрыл.
Я Бога тыщу двести лет молил,
Чтоб в явь мечту мою он обратил».

Аскет Юсуфа долго наставлял,
Юсуф ему с усердием внимал.
Но душу Богу праведник отдал,
Юсуф покой от горя потерял.

Вновь Божий вестник перед ним предстал,
Салам ему от Бога передал
И именем Господним пожелал
Чтоб горе из души он прочь изгнал.

Сказал: «Когда отсюда выйдешь ты,
То станешь жертвой злобной клеветы,
Не избежишь тюрьмы и нищеты,
Но сбудутся потом твои мечты.

Мучениям твоим придёт конец,
Опять с тобою свидится отец,
Бог даст престол, и царство, и венец,
Богатства обретёшь ты, наконец.

Завистники придут к тебе служить
И будут с покаянием просить
Дела их недостойные простить,
И будешь с ними радость ты делить».

Архангел слово в слово рассказал
Всё, что ему Всевышний начертал,
Приветствие Пророку передал.
Юсуф с мольбою на колени пал.

## Глава III. Возвращение братьев к отцу

Решили братья по пути словчить:
Юсуфову одежду обмочить
В крови козлёнка, чтобы ложь сокрыть —
Придя домой, отцу её вручить.

Якуб меж тем под деревом сидел,
С мольбой о сыне руки он воздел.
Тут глас нежданный «Семьдесят» пропел,
Но никого Якуб не углядел.

И он подумал: «Столько дней минёт,
Иль семь десятков месяцев пройдёт,
А может, на семидесятый год
Всевышний снова сына мне вернёт».

Поник Якуб седою головой,
Надежду потеряв, побрёл домой,
Пришёл, от злой догадки сам не свой,
И неутешно слёзы лил рекой.

У дома братья принялись кричать,
Стеная громко, слёзы источать,
Как раньше сговорились, причитать,
Что им пришлось Юсуфа потерять.

Уже настал молитвы поздней час.
Якуб свершал свой горестный намаз.
У братьев слёзы в три ручья из глаз.
Навстречу им он выбежал тотчас.

А братья громче прежнего ревут,
На головах своих волосья рвут,
Вот-вот рубашки в клочья разорвут —
Крича: «Юсуфа нет», едва бредут.

Якуб совсем рассудок потерял,
От горя весь затрясся, зарыдал,
Сознания лишился и упал.
Безмерный страх на сыновей напал.

Луч света снова землю осветил,
В сознание Якуба возвратил,
И братьев он, очнувшись, вопросил:
«О, где Юсуф? Я так им дорожил!»

Опять пустились братья сочинять:
«Когда мы стрелы начали пускать,
То разбрелись по лугу их искать,
А он остался вещи охранять.

Едва мы разошлись искать вокруг,
Откуда ни возьмись, на этот луг
Огромный серый волк явился вдруг
И съел его! Где мера наших мук!»

Якуб сказал им: «Коль правдив ответ
И сына моего в живых уж нет,
Остаться должен хоть какой‐то след,
Одежда иль ещё какой предмет.

Я б в саване его похоронил,
Красивый склеп над ним соорудил
И рядышком остаток дней прожил —
Я б неотлучно возле сына был».

«Отец, – они ему в ответ, – кругом
Обшарили мы всё вдесятером,
Видать, Юсуфа съел он целиком,
Нет ничего уже на месте том».

Один рубашку, всю в крови, достал
И, развернув, Якубу показал.
Отец опять сознанье потерял,
Увидев кровь, как замертво, упал.

Потом, пришёд в себя, рубашку взял,
Всю рассмотрел, рыдая, обнимал.
Но, не найдя изъянов, вдруг сказал:
«И что за жалостливый волк напал?

Меня вам невозможно обхитрить:
Просили вы Юсуфа отпустить,
Чтоб по дороге тайно погубить,
Потом слезами ложь свою прикрыть.

Вам от ответа не дано уйти,
Как вы сумели сына извести.
Повелеваю волка я найти,
Ко мне сюда немедля привести.

Иначе, знайте, вам несдобровать
И наказания не избежать.
Мольбы несчастных волен исполнять,
Сумеет Бог вас тяжко покарать».

Тропою горной сыновья пошли
И волка там невинного нашли,
Не мешкая, к Якубу привели,
Гласят: «Он съел», склонившись до земли.

Якуб несчастный к волку подошёл,
Вокруг его трикраты обошёл,
Спросил: «Какой же способ ты нашёл,
Скажи, как сына моего извёл?

О, волк, скажи-ка, как его ты ел —
Рубашку сохранить ему сумел
И, не страшась таких недобрых дел,
Пророку горе причинить посмел?»

И сжалился Всевышний над волком:
Нежданно человечьим языком
Волк начал изъясняться и на нём
Поведал он Якубу обо всём:

«Ей-богу, я Юсуфа не видал
И даже, где искать его, не знал.
Господь свидетель, если я соврал,
Он видел – я невинность соблюдал.

Ты, Исраил-пророк, читал Коран,
Сказал Господь: Пророков есть – харам[12].
Пророков мясо нам не по зубам,
Запрет Всевышнего ты знаешь сам.

А хочешь – всю округу обойду
И всех волков в окрестности найду,
Сюда их за собою приведу —
Расскажут правду про твою беду.

Я сам недавно в Мисре[13]побывал,
Единственного сына потерял,
Семнадцать дней я пищи в рот не брал,
Совсем от горя там оголодал.

Они меня, без сил, в горах нашли,
Натёрли кровью рот и повели,
К тебе, хазрат[14], насильно привели,
Едва в пути в могилу не свели».

Поверил волку мудрый Исраил,
Его он накормил и напоил,
Молитвою своей благословил
И, не ропща на Бога, отпустил.

Якуб сказал: «Беду мне Бог послал —
Он, видно, испытать меня желал.
Молю, чтоб веру я не потерял —
Великий без терпенья б низким стал».

Яхуда рано по утрам вставал,
Колодец ежедневно посещал,
Юсуфа о делах оповещал
И слушал сам, что брат ему вещал.

## Глава IV. Юсуфа продают в рабство

Один купец в Египте древнем жил —
Дагира сын, Маликом прозван был.
Малика сон однажды посетил —
О том он толкователя спросил,

Сказал: «Сегодня Бог мне сон явил;
В том сне в стране Кянган[15]я нынче был,
Когда колодец Гадя проходил,
На землю кто‐то солнце опустил.

Я видел ясно: вниз оно сошло,
Жемчужный дождь, кораллы принесло,
Сперва ко мне за пазуху зашло,
Потом его обратно унесло.

Собрал я драгоценности в подол,
В сундук запрятал всё, что там нашёл.
Тот дивный сон меня к тебе привёл,
Просить я толкования пришёл».

Ему гадатель толкованье дал:
«Не зря во сне колодец ты видал —
Тебе Всевышний знаменье послал:
Невольник знатный ждёт тебя, – сказал.

Его почти задаром купишь ты,
Продав, богатства тьму получишь ты,
Владельцем состоянья будешь ты,
Осуществятся все твои мечты.

Кяфирству твоему придёт конец,
Узнаешь, кто единый наш Творец,
И обретёшь величия венец,
Твой сон – богатство двух миров, купец».

Немедля в путь отправился Малик
И вскорости в страну Кянган проник;
Поскольку путь был труден и велик,
К колодцу Гадя отдохнуть приник;

Сгрузить поклажу дал рабам наказ,
Холмы в округе обыскать тотчас —
Да служит нитью им его рассказ —
Потом и сам пошёл искать алмаз.

В горах Малик не шибко преуспел,
Но, к счастью, с неба голос долетел,
Что будет мальчик невредим и цел,
И пять десятилетий ждать велел:

«Полвека терпеливо проведёшь,
Опять сюда, в страну Кянган, придёшь
Сумев купить его почти за грош,
Несметное богатство обретёшь».

Малик Дагир, услышав этот глас,
В обратный путь отправился тотчас.
Полвека ровно минуло как раз,
И вот в Кянгане снова он сейчас.

Опять вдали колодец видит он —
Там ангелов витает целый сонм,
Со всех сторон колодец окружён,
Но в птицу каждый ангел обращён.

Малик Дагир, едва их увидал,
Поспешно лук и стрелы в руки взял —
Кяфир ещё про ангелов не знал
И страстно поохотиться желал.

За птицами он двинулся вослед,
Подкрался ближе, видит – стаи нет,
Зато колодец источает свет —
Дивясь загадке, ищет он ответ.

Смекнувши вскоре, что творится там,
Во всём решает разобраться сам,
Обратно возвращается к шатрам,
Принесть воды велит двоим рабам.

И вот уже знакомою тропой
Пришли Бушра с Баширом за водой,
Верёвку стали опускать с бадьёй —
Юсуф тогда узрел их над собой.

Глядит – бадья опущена до дна,
Водою до краев уже полна.
Меж тем Юсуфу с неба весть дана,
Что жизнь Пророка будет спасена:

«Юсуф, ты помнишь, – молвит Джабраил, —
Твой лик тебя в зерцале восхитил?
Спросил ты: «Если б я рабом служил,
Кому тогда бы по карману был?»

Вставай скорее, с камня подымись,
Двумя руками за канат возьмись,
К поверхности с бадьёю вознесись —
Купцы давно покупки заждались».

Бушра с Баширом не жалеют сил.
Канат с бадьёй Юсуфа им явил —
Когда Всевышний предопределил,
То совершится всё, как он решил.

Едва Юсуф, прекрасен, лунолик,
Нежданно на поверхности возник,
От счастья разум потерял Малик,
«О радость, это он!», – раздался крик.

Малик всё время обещал рабам:
«Кто юношу найдёт, тому воздам,
Ему свободу непременно дам,
Вдобавок в жёны дочь свою отдам».

Башир Малику радость возвестил,
Малик Дагир к Юсуфу заспешил,
Двумя руками крепко обхватил,
В шатер, ликуя, тут же утащил.

А братья замечают: под горой
Остановился караван большой,
К колодцу подбегают всей гурьбой —
Понять не могут, где их брат меньшой.

И вот толпою братьев окружён
Шатер Малика с четырех сторон.
«Наш раб запропастился, – слышит он, —
Тот, что недавно нами приведён».

Рауиль кричит: «Советую добром
Вернуть его, иначе грянет гром:
Как заору, так рухнет всё кругом —
Кому придётся вас жалеть потом?»

Малик же осторожен и умён —
Быть осмотрительней решает он.
Юсуф без споров братьям возвращён
И ими на продажу обречён.

С ним братья по-гебрийски говорят,
Судьбе своей покорствовать велят,
Убить его немедленно грозят —
Ведь он для них лишь раб, хотя и брат.

Малик догадлив был и понимал:
Сейчас свершится то, о чём мечтал,
И оттого душой возликовал,
Юсуф же горько-горько зарыдал:

«Ужель меня решились вы продать?
В беде негоже брата оставлять.
Не бойтесь за меня ответ держать,
Клянусь, я буду тайну соблюдать.

Не чаял стать неверному рабом,
Неужто мне не свидеться с отцом?
Разлука грудь мою палит огнём,
Халила вы покроете стыдом».

Они сказали: «Исраил-пророк
Уверен, что тебя зарезал волк.
Обманут он – теперь молчать твой долг,
Просить о чём‐то нас какой же прок?»

Ему Яхуда начал объяснять:
«Тебе Господь решил беду наслать.
Их от злодейства мне не удержать,
Они готовы жизнь твою отнять.

Ты лучше с этой сделкою смирись,
Угрозы покушенья берегись,
Того, что ждёт в грядущем, не страшись,
Господней воле сердцем покорись».

Малик спросил: «Ужель невольник он?
Зачем сбежал и в чём был обвинён?
Прекрасен видом и лицом умён —
Никем из вас ни в чём не превзойдён».

Они в ответ: «Отец его купил,
Когда ещё он несмышлёным был;
Потом зловреден стал, добро забыл —
Сбежал, в колодце жизнь свою влачил».

Малик сказал: «Поведайте о том,
Какие прегрешенья скрыты в нём,
Скажите без утайки обо всём —
Чтоб не жалеть о сделке мне потом».

Они ему ответствуют: «Бери.
В нём прегрешений будет ровно три:
Он вор, обманщик и беглец – смотри
И всё, что мы поведали, узри».

Малик им: «Ваш невольник молодой
Со всеми прегрешениями – мой,
Куплю раба и увезу с собой,
Ответьте только мне, какой ценой.

Но не вожу я золота запас,
При мне лишь скот да ситец и атлас,
Да мелочь кой‐какая завелась —
Как станем торговаться мы сейчас?»

Юсуф же думал: «Как я буду жить?
Ох, продавцам бы не продешевить,
Ох, да купцу бы не переплатить,
Тогда бы не пришлось рабом мне быть».

Они купцу: «Не нужен нам товар,
Верблюды, овцы из твоих отар,
Атлас, парча или другой навар,
Отдай все деньги и кончай базар».

Малик им: «Восемнадцать лишь монет
В кармане серебра – другого нет.
Берите всё – последний вам ответ,
Так мал бахшиш[16]мой за полсотни лет».

Они сказали: «Серебро берём,
Приемлемою сделку признаём,
Его почти задаром отдаём
И в дар тебе ещё бахшиш при нём».

Когда Малик раба купить решил,
Он бедного невольника спросил:
«Скажи мне, вправду ли рабом ты был
И честно ль я с тобою поступил?»

Вновь братья по-гебрийски говорят,
Юсуфа в непокорности винят,
Сказать, что в самом деле раб, велят
И за отказ расправою грозят.

Немалый страх Юсуфа тут объял,
На рабство он своё согласье дал.
«Я раб», – Малику слёзно отвечал.
«Но Божий», – еле слышно прошептал.

А те купцу: «Малик, уверен будь,
Не сомневайся в том, что раб, ничуть
Но пусть в оковах он пройдёт весь путь,
А то сбежит – обратно не вернуть.

Обманщик он, ему не доверяй
И милосердно лжи не потакай,
Один ячменный хлеб ему давай
И добрых слов поменьше повторяй».

Малик сказал им: «Я поверил вам,
Узнал, каким подвержен он грехам,

# Примечания

1

Бисмилла – «Именем Аллаха, Милостивого ко всем на этом свете и к уверовавшим на том», – благословение, которое используют мусульмане при начале всякого дела

2

В двух луках – на двух расстояниях полёта стрелы

3

Сахиб-аль-гар – «Друг по пещере»

4

Зульфукар – меч Али

5

Табиб – Лекарь

6

Халил (любимец Бога) – Ибрагим (пророк), Забих (заколотый) – Исмагил (пророк)

7

Аманат – талисман

8

Исраил – раб Божий, а также богоборец

9

Иблис – Сатана

10

Кяфир – поганый

11

Чаяны – скорпионы

12

Харам – грешно, запретно

13

Миср – Египет

14

Хазрат – господин, уважаемый

15

Кянган – Ханаан

16

Бахшиш – барыш