# Кровавые клыки. Глава 1. У министра

Николай Иванович Хрипков

В северной державе создается секретный объект, где готовят псов самого различного профиля. Работают с ними специалисты высшего класса, которым удаётся разбудить и сформировать интеллект псов. Теперь они могут понимать человеческую речь и говорить с людьми. Большую стаю боевых псов отправляют на фронт, где идёт война с соседней республикой. Псы отлично показывают себя. Но когда противник разгадал их тактику, отряд псов начинает нести большие потери и покидает линию фронта.

У МИНИСТРА

Бешенством страдают не только люди, которых укусила бешенная собака или лиса, забежавшая из леса в городской квартал, не пугаясь ни шума автомобильных моторов, ни людского многолюдья, а умиленный горожанин доверчиво протянул к ней руку, желая погладить её, и тут же мгновенный выпад и укус, от чего горожанин взвыл, потрясывая окровавленной рукой и еще не подозревая о начале болезни. Бешенством страдают и небесные тела. И вот в две тысячи двадцать пятом году от Рождества Христова в созвездие Цирцей ворвалась сошедшая с орбиты БП-2244 и со всего размаха протаранила планету Орфея. От мощного взрыва они разлетелись на куски на миллионы километров, а от взрывной волны некоторые небесные тела сошли со своих орбит и понеслись по неведомым им маршрутам. Хотя созвездие Цирцей весьма далеко от Земли и лишь астрономы заметили это возмущение, этот взрыв отразился и на земных делах. На шестьдесят пять процентов увеличилось количество инсультов, на семьдесят пять процентов инфарктов. В два раза возросло число самоубийств. В Москве за всю зиму ни разу не выпал снег, а на новый год шёл проливной дождь, с которым с трудом справлялись ливнёвки. Потоки чёрной воды мчались по московским проспектам. На восточное побережье Америки обрушился тайфун Милена и разрушил 1168 жилых строений, оставив без жилья более миллиона американцев восьми штатов. Два миллиона граждан почти неделю сидели без электричества и мобильной связи. В Калифорнии вспыхнули пожары, на Ближнем Востоке разгорелась очередная войны. Израильтяне денно и нощно бомбили не только палестинские кварталы, но и соседние страны. Самая крупная война началась в Восточной Европе. Многие политики считали, что это преддверие третьей мировой войны. На одной стороне была огромная держава, на другой независимая республика, которая ещё не столь давно была составной частью державы, и её поддержали более полусотни стран, обеспечивая её и финансами, и вооружением, и космической разведкой. Война, обещавшая быстро закончиться, затянулась на месяцы, на годы. И уже никто не мог решиться сказать, когда она закончится и чем она закончится. Все были уверены, что эта война – результат столкновения геополитических интересов великих держав, которые не желали договориться между собой за столом переговоров. На самом деле это был результат столкновения небесных тел в созвездии Цирцея, которое подняло в организмах людей, а политики – это тоже люди, содержание химического элемента, что отвечает за агрессивность поведения. Даже миротворцы, которые любой вопрос призывали решать только мирным путём, теперь кричали о том, что надо наконец-то уничтожить злобного восточного варвара, который угрожает свободе и демократии во всём мире.

Начать войну легко. Только дай приказ генералам. И гигантская военная машина придёт в движение, завертятся колёсики, шестерёнки придут в сцепление друг с другом, поршни начнут движение вверх-вниз, двигатель загудит и начнёт набирать обороты, потом нагреется и понадобится охлаждение его. Всё это со страшным грохотом, всё сметая на своём пути, двинется вперёд. Если двигатель не охлаждать, он сломается. А этого никак нельзя допустить. Теперь генералы чувствовали себя героями, ибо в их руках была судьба державы, от них зависело сохранится ли вертикаль власти либо рассыплется в прах, как песочный замок от пинка. Но это была новая война. И что ни месяц, что ни неделя, она преподносила сюрпризы. Это генералов ставило в тупик. Они понимали, что теперь нужно воевать по-новому, что старые способы не годятся и то, чему их обучали в академии, можно выбросить на свалку.

Генералы сидели за столом, как грачи на толстой тополиной ветке, грозные и нахмуренные. Увидеть весёлого похохатывающего генерала – это же что-то из области фантастики. Непосвященные могли бы подумать, что каждый садился там, где хотел. Но непосвященные сюда и не попали бы. Всякий, кто входил в этот кабинет, был во что-нибудь посвящён. Чем выше должность, тем ближе к министру. Как, в прочем, и к кому угодно. В армии субординация – это святое. Нарушить её святотатство. В конце стола сидели мелкие сошки, которым даже не подавали руки те, кто сидел в начале стола. Они не были отверженными, они тоже были во что-то посвящены, но они были мелкими. Над креслом министра висел портрет деспота, но многие были уверены, что это не просто портрет, но олицетворение самого деспота, который видит и слышит всех собравшихся в кабинете и даже знает их тайные мысли. Поэтому думать нужно в положенном русле, не отклоняясь ни влево, ни вправо, не забегая вперёд, но и не отставая. Мысли должны быть упорядочены как воинский устав.

Министр поднял голову, оторвавшись от очередной бумаги, посмотрел на часы. Часы показывали время, на которое было назначено совещание. Обвёл взглядом собравшихся. Всё знакомые лица. А это приедается. И министрам хочется чего-нибудь свеженького. Но его взгляд произвёл на собравшихся такое впечатление, как будто на них набросили удавку. А никуда вы от меня не денетесь! Вот вы где все у меня! И я знаю всё про вас. Знаю даже то, что вы сами про себя не знаете. Это там у себя в кабинетах вы генералы, можете орать, раздувать раскрасневшиеся щёки, изрыгать нецензурные ругательства, брызгать слюной, а здесь вы сидите тихонечко, как мыши под веником, потому что знаете, что сюда можно войти генералом, а выйти в следственный изолятор. И знаете, что мирно начавшееся совещание может закончиться для любого из вас молниями и громом над головой. И вы будете бледнеть, обливаться потом и что-то беззвучно шептать ослабевшими губами.

Министр был назначен на этот пост год назад деспотом, но не из военных, хотя и не совсем из гражданских. Он был советником юстиции первого ранга, что приравнивалось к званию генерала. Сильная сторона его была не только в знании законов, но и в том, что он был идеалистом и при его бытности в должности министра юстиции не одна голова полетела с плеч у тех, кто путал собственный карман с государственным. Он катком прошелся по государственным ведомствам, а потом по региональным боярам. Он был виртуозом аудитов и среди монблана самых разных документов каким-то собачьим чутьём находил именно те, которые свидетельствовали о взятке и превышении должностных полномочий. И вскоре уже одно имя его вызывало ступор у сановников. До деспота уже давно доходили слухи о том, что военное министерство тоже не миновала эта зараза, и некоторые так воруют, что непонятно, как еще земля не горит от стыда под их ногами, и что сам военный министр, который ходил у деспота в закадычных друзьях и с которым они вместе и на рыбалку, и на охоту, и возле охотничьего костерка пропускали боевые сто грамм, знает про это, но почему-то никаких телодвижений с его стороны не следует, или жалостливый такой, или у самого рыльце в пушку. Потому и пальцем о палец не ударил.

Деспот и намекал, и прямым текстом говорил дружку, что пора прикрыть эту лавочку, но тот своими детскими глазами глядел на него и делал вид, что не понимает, о чём идёт речь. «Моя твоя не понимать». Деспот, назначив нового министра, развязал ему руки. Делай, что считаешь нужным и должным, но терпеть это дальше нельзя. Бери топор, руби головы, как когда-то основатель империи собственноручно рубил головы мздоимцам, только успевая менять окровавленные кафтаны. Сам деспот не желал остаться в истории с топором в руках, и потому эту роль препоручил другим, сняв с них всякие ограничения, кроме одного – собачьей преданности ему. Перед новым министром он поставил только одно условия, чтобы не трогал его дружбана, пусть и бывшего. Всё-таки он многим был ему обязан. И дружбу ценил. Новый министр уже через неделю отправил на скамью подсудимых целых восемь генералов, которые были уверены в своей неприкасаемости. Наивные люди! Все поняли, что это только начало. И нового министра стали бояться. А страх порой может быть двигателем прогресса.