# Герои нашей юности

Максим Арсенович Земнов, Игорь МИхайлович Михайлов

В 2026 году исполняется 50 лет «Зелёной лампе» – литературной студии при журнале «Юность», пронизанной пушкинской нотой.

50 лет тому назад в Москве, в здании на улице Горького, над рестораном «София», однажды прекрасным вечером (так начинаются романы, так пишется биография) Виктор Шкловский буквально «зажёг» в редакции «Юности» зелёную лампу…

Многие, в том числе её первые студийцы, считают, что такой студии по уровню интеллекта и учеников больше не будет. Здесь, в этой небольшой, но достаточно просторной комнате говорила эпоха: Левитанский, Битов, Чухонцев, Окуджава, Евтушенко, Славкин.

В то славное и незабвенное время напечататься в «Юности» (с её 5 миллионами тиража!) – вместе с Ахмадулиной, Вознесенским – было как слетать в космос. Частичка этого космоса, звёзды по имени «Зелёная лампа» и той «Юности», которая не повторится, – перед вами.

В фотографиях, коротеньких биографических заметках и очерках очевидцев нашей юности.

«Зелёная лампа» была создана при «Юности» и Московской писательской организации. В студии было 5 семинаров: прозы, поэзии, сатиры и юмора, публицистики и критики.

Многие снимки печатаются впервые.

Все герои книги публиковались в «Юности», а кто-то и занимался в «Зелёной лампе».

> 50-летию создания литературной студии «Зелёная лампа» при журнале «Юность» посвящается эта книга

> Встречи под «Зелёной лампой» замечательно запечатлел фотограф Максим Земное… Происходило прощание с юностью, прощание с милой нашему сердцу «Юностью» той поры.

> Андрей Яхонтов


Книга издана при финансовой поддержке Министерства культуры Российской Федерации и техническом содействии Союза российских писателей


© М.А. Земнов, фото, 2025

© И.М. Михайлов, фото, текст, 2025

© А.Н. Яхонтов, предисловие, эпилог, 2025

© Оформление. Издательство «У Никитских ворот», 2025

## В гроб сходя, благослови…

Старинное здание напротив памятника Маяковскому, на другой стороне улицы Горького (то есть поблизости, а возможно, и в перекрестье этих литературных имён), фасад – витринный – ресторана «София», на задворках этого гастрономического очага (если обогнуть его справа, потянуть казённого вида не антикварную – скорее фанерную дверь) обнаружится редакция журнала «Юность».


Фото М. Земнова


По затёртым ступеням темноватой лестницы на второй этаж, опять простенькая, не раритетная дверь, попадаешь из городского грохота в тишину гостеприимной коммунальной квартиры (метафора правомерна, ибо рос я в дружно сплочённой коммуналке), та же коммунальная конфигурация: коридоры, большие и малые комнаты, крохотные клетушки – изолированные, смежные, распашонки, с незахлопывающимися (потому что намеренно не закрывают) створками, секретов нет, присаживайся, располагайся, тебе рады, – слева от входа, в импровизированной просторной (по сравнению с остальными помещениями) прихожей сутулится за столиком вежливый старичок-вахтёр, никогда не спрашивает, к кому и зачем, за его спиной – отдел поэзии (заведует Натан Злотников, помощником – Николай Новиков), пять шагов вперёд – и справа, после проёма-перешейка-устья – отсеки главного редактора Бориса Николаевича Полевого (золотая звезда Героя на лацкане, ярчайшее достижение советской классики: «Повесть о настоящем человеке» изучают в школах, при этом создатель легендарной эпопеи пользуется муниципальным транспортом, пренебрегая персональной приданной ему чёрной «Волгой» секретаря Союза писателей СССР) и его зама Андрея Дмитриевича Дементьева (песня «Лебединая верность» и прочие любимые народом шлягеры), в приёмной – неизменная многолетняя сподвижница Полевого Лидия Кузьминична, прямо по коридорчику – актовый зал, здесь проходили занятия знаменитой студии «Зелёная лампа», по правую руку от него – отдел юмора (единственный сотрудник, но какой! – Виктор Славкин), слева – отдел прозы (во главе – дипломатичнейшая Мэри Лазаревна Озерова (ах, как она умела сказать, ничего не сказав!) и три ассистирующие грации: Татьяна Бобрынина, Елена Зотова, Ирина Хургина), отдел писем, отдел иллюстраций (и его колоритнейший, общительнейший, неумолчный завсегдатай Иосиф Офенгенден, каламбур напрашивается: офигенный Офенгенден, разница в возрасте огромная, но сразу предлагает на «ты» и экспромтом, единым росчерком создаёт дивный рисунок к моей новелле), далее – вотчина ответственного секретаря Леопольда Абрамовича Железнова и его соратника Эммануила Борисовича Вишнякова, отдел публицистики (руководит Юрий Зерчанинов, муж артистки Клары Новиковой)… По стенам – картины молодых живописцев, среди них скромно – под стать обладателю – тулится полотно Пикассо, подаренное автором-гением Борису Полевому: лишнее доказательство, что коммунальная обитель воспринимается главредом не побочным, не второстепенным, а подлинно родным кровом, если БэНу (Борису Николаевичу) шутя говорили: «Украдут Пикассо, охраны никакой!» – он флегматично отзывался: «В России Пикассо не возьмут, скорее шапку слямзят». Его реплики стоят отдельного разбора. Когда вызывали в ЦК КПСС на разнос за идеологически не выдержанную линию не умевшего стоять по стойке «смирно» вольнолюбивого ежемесячника, он хмыкал: «Запихну в штаны шахматную доску с фигурами, пущай хлещут, грохоту много, а ягодиц не достанут!» Словечки, разумеется, использовал похлеще приведённых «слямзят» и «ягодиц», изъяснялся доходчиво. Тех, кто его подвёл, отечески корил: «Ну вы насрали… Больше лошади…»

Посчастливилось получать сердечные письма от Бориса Полевого (ко мне, мальчишке, он обращался без котурн, как к равному!), дружить с Натаном Злотниковым (на улице, ещё когда не были знакомы, он подобрал упавшего старика, отвёз в 1-ю Градскую, оказалось, что это мой восьмидесятипятилетний дедушка), повезло публиковаться в отделах юмора и прозы (как-никак четыре повести, среди них много передряг хлебнувшие «Ловцы троллейбусов»), слушать поразительные воспоминания Леопольда Железнова.

Сопоставляя «Юность» с параллельными ей периодическими изданиями клёклой брежневской эпохи (я наведывался и в выцветшее, казённо пыльное «Знамя» Вадима Кожевникова, и в тусклую «Москву» Михаила Алексеева, и в «Новый мир» постыдного послетвардовского упадка, редакции этих скулосводяще скучнейших департаментов подавляли цепенящей официалыциной), нельзя не вознести хвалу незарегламентированной сабантуйской «коммуналке» и обосновавшимся здесь нонконформизму, весёлой непринуждённости, доброжелательности, экспериментальности. Именно в этой купели хрущёвской оттепели, где громкими новорождёнными криками заявили о себе Евтушенко, Вознесенский, Аксёнов, Гладилин, Горенштейн, Горин, Арканов, должна была уютно примоститься и затеплиться, принимая эстафету завещанного декабристами, Пушкиным, Дельвигом немеркнущего светильника, маяка с зелёным абажуром, студия «Зелёная лампа» – пушкинский лицей, в аудиториях которого многоопытные мэтры могли передать творческий навык и демократические воззрения слетающейся на приветливый огонёк литературной поросли. Эпиграфом подразумевались камертонные, аксиомные строки Евгения Винокурова: «Художник, воспитай ученика, чтоб было у кого потом учиться!»

Помню вдохновенную лекцию Юрия Карякина (актовый зал битком), тончайшее выступление Владимира Турбина, семинарские занятия под дирижированием Виктора Славкина: Виктор Иосифович раздавал школярам наклеенные на библиотечные карточки вырезки из газет – о курьёзных эпизодах, необъяснимых происшествиях, чудаках и их чудачествах, невообразимых глупостях и головотяпствах (эти «блёстки» он коллекционировал в течение всей своей жизни), требовал стремительно сочинить рассказ-вариацию доставшегося чаще всего сюрреалистического сюжета. Скрипевший рядом со мной пёрышком (за письменным столом? нет, партой) Саша Портер блестяще справился с поставленным условием, я не сдюжил.

Чтение-обсуждение нетленок затягивалось до полуночи. «Администрация», сколь долго ни длились бдения, не торопила, не гнала, не стучала ногтем по циферблату. Приобщение вечности не терпит спешки! Напротив, подчёркивалось уважение к начинашкам и их стараниям. Лучшие опусы получали путёвку к читателю. В горниле дружества соперничающие амбиции переплавлялись в братское единство. По праву лицейского товарищества я бывал на спектаклях Славкина «Игра в серсо» и «Взрослая дочь молодого человека».

Многих поразительных подробностей о любимом журнале и его корифеях-патриархах не узнал бы, если бы не камерные чаепития возле «Зелёной лампы». Например, о том, что типографские станки, днём и ночью беспередышечно шлёпавшие многомилионный тираж «Юности», привезены в качестве военного трофея из Германии. Эта деталь логично вписывалась в распахнувшуюся передо мной (и другими студийцами) бездверно-бесперегородочную панораму, существенно дополняла её, выстраивала последовательную логичную цепочку причин и следствий (в молодости ищешь фактические подтверждения разумности происходящего, у наивных притязателей процесс поиска растягивается на более долгие сроки): вместо оголтелой человеконенавистнической гитлеровской пропаганды гуттенберговские прессы оттискивали теперь ироничные фельетоны Галки Галкиной, да и Борис Полевой и Леопольд Железнов закалили свою не-разлей-вода спаянность на фронтах Второй мировой, оба были военными корреспондентами «Правды». Леопольд Железнов (его жена погибла жертвой сфабрикованного обвинения по делу Еврейского антифашистского комитета) поведал однажды: главред «Правды» велел срочно отправляться в командировку в Ленинград, не назвав цель поездки. Маловагонный спецсостав под парами ждал журналистов (из других газет тоже) на Ленинградском вокзале. Прибыли к месту назначения, тут репортёрам объявили: убит Сергей Киров. Следовало по горячим следам, оперативно и разножанрово оповестить об этом население. Но в момент отправления поезда, заметил Железнов, лидер ленинградских коммунистов был жив.