Сергей Чувашов
Хроно-лифт в Сириус-7

Анапа провожала их в большую жизнь запахом нагретого моря и цветущих акаций. Максим и Лиза, только что получившие дипломы IT-специалиста и биолога, сидели на набережной, у самого подножия старого маяка. В кармане у Макса лежало два билета в Москву – начиналась взрослая жизнь, полная тревог и неопределенности.

– Смотри, какая странная рябь на воде, – указала Лиза на залив, где поверхность моря внезапно замерцала, словно гигантский голографический экран.

Максим, вечный технарь, достал свой павербанк с самодельным стабилизатором напряжения – его выпускной проект.

– Помехи какие-то. От солнца, наверное.

Он попытался настроить прибор, но в этот момент с неба, без единого звука, спустилась сияющая сфера. Она была не твёрдой, а скорее похожей на сгусток света, который обволок их, не дав сдвинуться с места. Воздух затрепетал, запах моря сменился озоном, а звуки Анапы – оглушительной тишиной.

Очнулись они на мягкой, упругой поверхности, напоминающей мох. Над ними простиралось не привычное южное небо, а купол из переливающихся энергией панелей, сквозь который струился мягкий, идеально ровный свет. Вместо маяка высилась ажурная башня, сплетённая из световых нитей, уходящая ввысь и теряющаяся в сиянии купола.

– Макс… где мы? – прошептала Лиза, вжимаясь в его руку.

Вокруг них просыпался город. Но это был город из снов. Здания не стояли на земле – они парили в воздухе, соединённые прозрачными трубами-переходами. По улицам бесшумно скользили капсулы, не касаясь покрытия. В воздухе висели объёмные голограммы – схемы молекулярных соединений, звёздные карты, бегущие строки данных на незнакомом, но интуитивно понятном языке.

– Не знаю, – сдавленно ответил Максим, глядя на гигантскую светящуюся надпись, парившую над центральной площадью: «СИРИУС-7. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В БУДУЩЕЕ РОССИИ».

Их нашла девушка в строгом, но элегантном комбинезоне с голографическим бейджиком «Нейроархитектор, Алиса».

– Максим и Лиза? Вас ждут. Хроно-скачок всегда вызывает дезориентацию. Не волнуйтесь, это нормально.

Оказалось, они не просто перенеслись в пространстве. Они совершили прыжок на 28 лет вперёд. Анапский «маяк» был не маяком, а засекреченной станцией по изучению временных аномалий, а павербанк Максима с его кустарной, но гениальной схемой, срезонировал с запускаемым экспериментом и стал катализатором.

Их привели в Сириус-7

Город будущего оказался еще грандиознее, чем они могли представить. Он не был бездушным скоплением металла и стекла. Это был живой, дышащий организм.

– Смотри! – ахнула Лиза, указывая на прозрачный куб, внутри которого студенты их возраста в стерильных костюмах работали с приборами, напоминающими микроскопы, но с объёмными дисплеями. – Они… редактируют геном дерева. В реальном времени! Видишь эти цепочки ДНК? Они усиливают его способность очищать воздух.

Рядом, в открытом павильоне, робот-принтер размером с двухэтажный дом с гудением наносил слой за слоем из жаропрочного сплава. Это печатали сопло для ракетного двигателя. Инженер, молодой парень лет двадцати пяти, в шлеме с дополненной реальностью, просто кивнул им, продолжая работу.

– Здесь нет разделения на теорию и практику, – объяснила Алиса. – То, что ты придумал утром, к вечеру может быть прототипом, а к концу недели – продуктом. 85% наших разработок находят инвесторов и внедряются. Мы – технологический суверенитет страны в действии.

Архитектура города поражала воображение. Здания были разными, но подчинялись единому футуристическому замыслу, который, как призналась Алиса, помогали создавать нейросети. Плавные линии, отсутствие острых углов, интеграция в ландшафт. Везде зелень – не просто парки, а целые висячие сады и вертикальные фермы, где растения росли под идеально подобранным светом. Весь Сириус-7 был одним большим парком, где наука жила в симбиозе с природой.

Максима, как айтишника, больше всего потряс Кванториум. В огромной аудитории школьники, младше его брата, не писали код для сайтов, а визуально составляли алгоритмы для квантовых вычислений. Голографические кубиты переливались и запутывались под их лёгкими прикосновениями.

– Я шесть лет учил старые языки программирования… а они тут думают уже другими категориями, – с горьковатым восторгом прошептал он.

Им показали их временное жилье – апартаменты с умными стенами, которые могли стать хоть лесом, хоть звездолётом, и биореактор, который из пищевых отходов создавал питательную пасту, по вкусу неотличимую от шавермы с их анапской набережной.

Вечером они стояли на смотровой площадке, глядя на город, утопающий в сиянии. Созвездие Ориона на настоящем небе (купол на ночь становился прозрачным) смешивалось с огнями летающих такси и неоновыми всполохами голограмм.